Icy madness and gunpowder on the lips

      Сайлас проснулся ближе к вечеру. Вернее, его разбудило недовольное кряхтение Мефисто, вызванное словесными перепалками Люка и Кирана в коридорах особняка. Братья-близнецы о чём-то очень шумно и яро спорили, забыв о распорядке дня своего работодателя, который только-только открыл глаза. Однако, вечер обязывался быть полным событий, потому мужчина решил не отчитывать подчинённых. Тем более, что темой их спора, судя по вырванным из контекста словам, был как раз сегодняшняя встреча.              Дотянувшись до телефона, Сайлас разблокировал его и с улыбкой обнаружил входящее сообщение от Зейна. Решив не растрачивать силы и время на переписку, он набрал его номер и прислонил телефон к уху, откидываясь обратно на подушки.              — Прошу прощения за нескорый ответ, я только что проснулся, — вместо приветствия проговорил он.              — Извинения приняты, — со смешком так же поприветствовали его на том конце. — Может расскажешь тогда, куда мы поедем сегодня вечером? К чему мне готовиться?              — Я ещё не решил, — Сайлас потянулся на кровати, разминая затёкшие ото сна мышцы. — Есть пожелания? Ресторан? Опера?              — Для ресторана поздновато, — Зейн сделал паузу, после чего продолжил. — Опера — тоже так себе место для первой встречи, нам же не по шестьдесят.              — Свидания, — с ухмылкой сказал Сайлас.              — Пусть будет так.              — Ни к чему не готовься, — проговорил мужчина и поднялся с кровати, проходя к огромному зашторенному окну. — Будь самим собой.              — Хорошо, — короткой согласился Зейн. — Тогда до встречи.              — До встречи, — ответил Сайлас и, дождавшись, пока в трубке послышатся гудки, убрал телефон в карман халата.              Раздвинув одним махом тяжёлые гардины, Сайлас с довольством взглянул на потемневший за окном город. Вдалеке виднелись яркие неоновые вывески и уличные фонари, а по кронам деревьев можно было определить, что ветра почти нет. Вечер можно было назвать уже чудесным, если бы только Сайлас опускался до такой романтики.              От раздумий его отвлёк грохот о входную дверь, которая тут же отворилась чёрно-красными нитями его Эвола. Оба брата замерли на своих местах, только лишь переглядываясь многозначительными взглядами. Мефисто довольно зарокотал и широко развёл свои механизированные крылья.              — О чём спор? — поинтересовался Сайлас, скрещивая руки на груди.              — Мы слышали, что сегодня у Вас будет важная встреча и хотели помочь! — воскликнул Киран, несильно оптихивая от себя брата, который держал его за рукав байки.              — Киран хотел помочь, — буркнул Люк, отряхивая джинсы. — Я считал, что нам не стоит вмешиваться в Ваши дела, если Вы нас об этом не просите.              Сайлас молча улыбнулся своей хищной улыбкой. Как ожидаемо, что эти близнецы не смогли оставаться в стороне. Всегда хотели быть там, где их глава, чтобы лишний раз доказать свою верность. Это вызывало уважение и неожиданную родительскую заботу. Только в том жанре, где семья являлась мафией.              — Сегодня не стоит, — Сайлас махнул рукой, жестом давая им команду «вольно». — У вас ещё были обязанности, которые вы не доделали до конца. Сегодня можете этим заняться.              — Но, Босс!.. — уже готов был запротестовать старший, как получил «под дых» от брата.              — Пошли уже, — проворчал Люк и, поклонившись, прикрыл дверь, за которой послышалось удаляющееся продолжение ругательств.              Как ни странно, это представление только позабавило Сайласа. Он уже привык к повадкам и манерам подчинённых братьев-близнецов, находя в их безбашенности и азартности свою «изюминку». Но сегодня нужен был другой подход и представление себя, поэтому глава Онихина через звонок воспользовался своим шофёром, дав ему необходимые координаты и инструкции поведения. Немного размявшись, мужчина выбрал костюм в гардеробной комнате, идущей прямиком из его личной спальни, и отправился в душ.              Место, у которого остановился чёрный массивный джип, вызвало у Зейна смутные сомнения по поводу своей информативности — он находился здесь впервые и не знал, куда его привезли и что его ожидало внутри. В любом случае, он заставлял себя довериться инкогнито, который организовал для него сегодняшнее… свидание. Какой характер мог нести сегодняшний вечер — Зейн только догадывался, но и отказываться он не собирался. Шестое чувство хлыстом подталкивало его вперёд сквозь массивные двери и небольшой тёмный коридор, в конце которого его встретила миловидная, но вызывающе одетая в лёгкое полупрозрачное платье девушка с убранными назад длинными волосами.              — Мистер Зейн, — любезно проговорила она и присела в подобии реверанса.              — Добрый вечер, — ответил брюнет. — Меня уже ждут?              — Не смею отвечать на такие вопросы, — улыбнулась она и взяла край тканевой изгороди, являющейся входом между коридором и основным помещением. — Пройдёмте.              Зейн молча кивнул и двинулся вслед за девушкой. Его взору открылся огромный зал, служащий то ли приватным баром, то ли клубом. Весь интерьер и декор были выполнены в смешении готического стиля, брутализма и ампира — дороговизна и помпезность средневековья смешались с тёмной палитрой, мистицизмом, холодом и громадностью. Шершавые бетонные стены прикрывали многослойные шторы и огромные картины с изображением исторических личностей и выдуманных пейзажей, лакированная мебель сочеталась с толстым стеклом и металлическими вкраплениями, освещение было приглушённым, но ненапрягающим зрение, а по залу разливался новый джаз живого исполнения, где с промежутками выступала заморская певица.              Продвигаясь за девушкой, которая мягко обходила посетителей клуба, Зейн отметил краем глаза бар, где показывал своё огненное мини-шоу бармен, ловко перекидывая шейкер из руки в руку и поджигая алкогольные напитки. В самом конце помещения находилась чуть возвышенная небольшая сцена, освещённая софитными огнями, а в противоположном конце зала он отметил бильярдные столы. И везде были столики разных размеров — круглые маленькие «на двоих», низкие и массивные вдоль стен с диванами, высокие и барные без посадочных мест — интересно, куда его вели?              Девушка вдруг остановилась, и Зейн сбавил шаг, вопросительно изгибая бровь.              — Вам сюда, прошу, — мило улыбнулась она и отодвинула очередную тяжёлую штору.              — …благодарю, — чуть помешкав, ответил мужчина и прошёл дальше, оставаясь один на один с собой.              Небольшое помещение напоминало VIP-ложу, только тут не было полноценного обзора на главный зал заведения. Сюда проникала живая музыка, но остальной интерьер отличался: он выглядел куда богаче без холодного монументализма — тёмные стены смягчали драпированные ткани, через которые выглядывала пара светильников в венецианском антураже, в середине комнаты стоял диван с мягкой обивкой и деревянной резьбой на ножках и подлокотниках, два кресла в том же выполненном стиле стояли напротив через низкий стеклянный кубический стол. А на столе уже были приготовлены бокалы, пара бутылок с алкоголем, название которого Зейн даже не узнавал, и позолоченный поднос со свёрнутым кусочком ткани.              Ухмыльнувшись краем губ, Зейн снял с себя пальто и перевесил его через спинку одного из кресел. Он предполагал, что сегодняшний вечер пройдёт в баре или клубе — полной противоположности скучной Опере, которую он осудил, — но не ожидал, что это всё будет настолько отличаться от его ожиданий.              — Здравствуй, Зейн, — послышалось за спиной, как Зейн тут же напрягся.              Незаметное появление у его собеседника явно было в привычке. Или же он до сих пор не собирался раскрывать свою личность, даже с учётом того, что сегодня они планировали первый вечер знакомства. Так или иначе, Зейн послушно стоял на месте, не оборачиваясь к гостю. Эта игра только начиналась, и пока что он хотел следовать правилам, дабы не показаться неблагодарным и легкомысленным. А дальше время покажет.              — Здравствуй, — таким же тоном ответил он, чуть склоняя голову в бок, обращаясь к анониму. — Интересный выбор для встречи.              — Благодарю, я старался тебя удивить, — собеседник сделал пару шагов, приближаясь. — Не будешь против?              — Против чего?              Зейн сначала не понял, о чём идёт речь. Он уже хотел было повернуться, чтобы взглянуть на гостя и посмотреть, куда тот мог указывать, как вдруг ранее сложенный кусочек ткани на подносе распутался, чуть искря красными всполохами света. Это была широкая лента из не просвечиваемого плотного материала. Он намекал ему о завязывании глаз для продолжения общения. Значит, знакомство снова произойдёт без второго имени.              — Не против, — Зейн ухмыльнулся краем губ. Его будоражило это чувство азарта, которое ему было абсолютно непривычно. Он ступал на чужое поле битвы, где не знал никаких правил и даже не имел белого флага под рукой.              — Не бойся, я тебя не трону, — послышалось над самым ухом, прежде чем прохладная ткань опустилась на прикрытые веки, не позволяя больше раскрыть глаз.              — Я этого не боюсь, — ответил Зейн, ощущая, как пальцы мужчины затягивают узел. Услышав ответ, его тут же резко, но аккуратно схватили за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову назад.              — Не советую говорить такие слова, — прошептал инкогнито, нарочно горячо выдыхая над шеей своей пассии.              Сайлас изо всех сил старался сдерживать себя, но от одного лишь вида своего гостя у него ураган проносился глубоко в душе, тревожа те чувства и эмоции, которые он проявлял крайне редко и давно. Невесомо проведя губами по открытой шее Зейна, он сжал его плечи.              — Помни, я тебя не трону, пока ты сам не захочешь, — проговорил он и обошёл мужчину кругом, вставая перед ним и теперь полностью рассматривая его.              В одних брюках, рубашке и туфлях, без этого вычурного официального костюма, он выглядел гораздо притягательнее. Так и хотелось к нему постоянно прикасаться, держать его тепло в своих ладонях, но всему было своё время. Он ещё успеет пробиться через те ледяные барьеры, которые ощущались не только в интонации брюнета, но и движениях.              — Предпочитаешь вино, ром или виски? — поинтересовался Сайлас.              — Вино, не хочу напиваться, — ответил Зейн, всё ещё немного дезориентированный окружающей темнотой, но уже почти приспособленный к ней, так как интерьер не был особо загружен, чтобы не запомнить расположение вещей.              — Хороший выбор, — улыбнулся он. — Сухое красное сойдёт?              Дождавшись положительного ответа и кивка, Сайлас налил в высокий бокал вино богатого густого бордового оттенка. Себе же он плеснул виски в квадратный стакан. Закупорив бутылки, от которых в воздухе разлился лёгкий запах осеннего винограда и грубого креплённого дерева, Сайлас протянул бокал прямо в пальцы Зейна. Удостоверившись, что тот взял его за тонкую стеклянную ножку, он отпустил его, невзначай касаясь его пальцев.              — За знакомство, — он отсалютовал своим бокалом в воздухе, произнеся короткий тост.              — За знакомство, — повторил его жест невидящий Зейн и поднёс бокал к губам, тут же делая небольшой глоток. Тягучее яркое тепло капля за каплей разлилось по телу, понемногу обостряя чувства.              Отметив молчаливое удовольствие мужчины от удачного напитка, Сайлас мягко, чтобы не спугнуть, взял его за свободную руку и потянул за собой на диван. Сопротивления не было замечено, поэтому он опустился полу-боком на мягкую обивку, помогая Зейну нащупать спинку дивана, опереться на неё, и так же присесть лицом к нему.              — Не будешь против, если я… — Зейн замешкался на вопросе, снова сделав глоток вина. Было видно, что он борется с собственным смущением, при этом всем видом стараясь его не подавать.              — Если ты что?              Робость Зейна, вызванная дополнительным неудобством в виде слепоты, умиляла. Но Сайлас не мог поддаваться на каждую такую слабость. Это было не в его характере, не в его интересах, не в его представлениях. И он хотел увидеть этого мужчину в полной своей силе и открытости.              — Если я «посмотрю» на тебя? — увереннее спросил брюнет, поднимая голову на собеседника.              — Если только не будешь снимать ленту, — согласился Сайлас, при чём ставя собственное условие, как же без этого.              Дотянувшись до стола, Зейн поставил на него свой бокал — зрительная память никогда его не подводила, он закалил её годами практики и работы. Выпрямившись обратно, он на некоторое время замер, якобы обдумывая свои дальнейшие действия, а Сайлас, тем временем, не шевелясь, следил за каждым его движением, порывая в себе животные желания. Но он дал обещание и не собирался его нарушать, его слово стоило многого в обществе и за его пределами.              Какого же было удивление и удовольствие Сайласа, когда Зейн привстал на одном колене на диване и, наощупь перешагивая через него, опустился ему на колени, разводя свои ноги. Это был слишком вызывающий жест, об исполнении которого он не мог подумать на первых минутах их встречи. Он ожидал, что сдержанный и уравновешенный Зейн, которого он видел ранее на ежегодном банкете, будет до последнего провоцировать его одним лишь своим присутствием. Но тот явно имел своих демонов внутри, наличие которых не раскрывал сразу. Словно держал их в рукаве, как карту Джокера.              — Так мне даже больше нравится, — проговорил Сайлас, вытягивая руку с бокалом виски вдоль спинки дивана. Вторую руку он положил на поясницу пассии и резким толчком колена заставил того съехать по ногам мужчины вниз, теперь прижимаясь к нему нижней частью корпуса. — А так будет ещё лучше.              Зейн, в свою очередь, проигнорировал — или сделал вид — манипуляции инкогнито. Склонившись над ним, но продолжая оставаться на небольшом расстоянии, он легко прислонил ладони к лицу мужчины. Кончиками пальцев очерчивая его скулы и щёки, Зейн провёл ими по линии подбородка и на мгновение снова застыл. Сайлас наслаждался всем — сближением с этим мужчиной, его невесомыми прикосновениями, запахом его сладковатого парфюма, рассматриванием его лица, с которого уже желал сорвать эту чёртову ленту, которую сам и затянул. Прикосновение пальцев к его губам заставило разомкнуть их и легко облизать их кончиком языка.              — Не советую, Зейн, — чтобы как-то отвлечь себя от головокружительных ощущений, Сайлас немного отвернул голову, чтобы сделать глоток из бокала и снова вернуться в исходное положение.              — Заткнись, ты мешаешь, — ровным тоном ответил Зейн и продолжил своё изучение инкогнито.              Ладони медленно спустились по шее, отчего Сайлас даже немного запрокинул голову назад, позволяя мужчине нащупать всё, что тому надо было, чтобы нарисовать портрет в голове. Столкнувшись с воротом рубашки, расстёгнутой на верхней пуговице, Зейн шумно выдохнул, но продолжил. Так вот он какой…              Сайлас сильнее надавил на спину мужчины, заставляя того прижаться к себе теснее. Зейна это не смутило — он поддался и выгнулся корпусом, вызывающе качнувшись. Он играл в ту же игру, что и его незнакомец, потому был готов ответить на каждую манипуляцию так, чтобы это запомнилось. И чтобы хотелось продолжения. Потому что сам он себя сдерживал уже не одной цепью, а десятком.              — Блядь, — шумно выдохнул Сайлас и откинул голову на спинку дивана.              Он уже пожалел, что держал второй рукой свой бокал, но это служило неким ручным тормозом, который не позволял по-хозяйски вцепиться в бёдра мужчины и буквально поглотить его. Было крайне сложно сдерживать себя, когда пальцы ловко расстегнули ещё несколько пуговиц на его рубашке и скользнули под ткань.              Сайлас пожалел во второй раз — что дал своё слово, нарушение которого могло привести к недоверию со стороны. Блядь.              — Что это?              В чувства Сайласа вернул спокойный голос Зейна, который никак не показывал своих эмоций, разве что только периодически покачивался на его коленях, тем самым тревожа бурлящие чувства внизу живота. Зейн сжимал в пальцах металлическую подвеску на кожаном шнурке, что висела на его шее.              — Подарок, — хрипло ответил Сайлас.              Рывок Зейна вверх заставил тут же прийти в себя. Теперь он стоял на коленях на диване, почти полностью нависая над ним.              — В чём дело, Господин? — его голос оставался отрешённым, но всё же маленькие нотки насмешки проскальзывали. Сайлас чётко улавливал издевательство с его стороны. Значит вот она какая маска — внешнее равнодушие, но самая настоящая адовая смесь внутри.              — Скажи только одно слово, и ты узнаешь, в чём именно дело, — решив не проигрывать этот раунд, так как он не терпел проигрышей, Сайлас хищно оскалился краем губ.              — Я не знаю никаких слов, — Зейн уловил изменение в низком голосе инкогнито и ухмыльнулся. Медленно склонившись вниз, к самому лицу собеседника, он прошептал ему почти в губы. — А если бы знал, то всё равно ещё какое-то время проверял бы твоё обещание не трогать меня.              — По острию ножа ходишь, — горячо проговорил Сайлас, улавливая запах вина на губах мужчины. — Нравится играть?              — Я лишь следую её правилам, — легко улыбнувшись, Зейн отодвинулся от лица мужчины, с наслаждением вслушиваясь в недовольное злое мычание. — Не я же начал эту игру с анонимностью, не мне её останавливать.              — Значит, и не тебе менять правила.              Звон разбивающегося стеклянного бокала поглотила музыка из зала.              Зейн ощутил, как его сильно обхватили за талию и рывком уложили лопатками на мягкую поверхность дивана. Он успел только ухватиться руками за плечи мужчины, чтобы хоть как-то показать свой контроль в данной ситуации. Хотя, о каком контроле могла идти речь, если его теперь действительно прижимали к дивану сверху, не позволяя двинуться с места.              Попытавшись скрестить руки перед собой, чтобы иметь хоть какое-то преимущество в своём положении, Зейн только сильнее спровоцировал мужчину. Как бы он не старался, теперь он знал, что уступает в силах своему Господину, — тот обхватил одной ладонью его перекрещенные кисти рук и запрокинул их над головой, почти обездвиживая. От чувства обездвиженности Зейн по неведомой себе причине лишь завёлся сильнее — или это пришло осознание контроля над собой, когда можно было полностью отдаться жару внутри? Выгнувшись в спине, он вызывающе прижался к незнакомцу, покачивающими движениями терясь об него сквозь брюки. Пускай получает то, чего хотел. А если не хотел, то не надо было намекать с первого сообщения.              Не в силах — или не в желании — больше бороться с своей гордостью, Сайлас подхватил свободной рукой Зейна под спиной, удобнее располагаясь между его ног и буквально вжимаясь в него, всеми своими действиями показывая то, что находится на грани. Зейн решил подлить керосина в бушующее лесное пламя, поддавшись вперёд и наощупь лизнув губы Сайласа. Он счёл это за приглашение.              Поцелуй был горячим и влажным, немного скомканным от несдержанности, но от того более страстным, — они сталкивались зубами и языками, как два хищника, бьющиеся за добычу. Или как два любовника на последнем совместном свидании, готовящихся к окончанию их бурного романа. Только здесь всё, возможно, только начиналось. Они целовались и кусались, прижимаясь и потираясь друг о друга сквозь одежду, тем самым сильнее возбуждаясь. Воздух накалялся, прикосновения обжигали, Сайлас высвободил руку из-под спины брюнета и принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке, тут же прильнув губами к открывающейся шее и ключицам, нещадно проводя по ним зубами, вслушиваясь в приглушённое дыхание пассии.              — Высвободи меня, — прохрипел Зейн.              — Нет, — широко лизнув грудь мужчины, Сайлас провёл ладонью вдоль его рёбер, ощущая как он напряжён.              — Мне всё равно надо будет раздеться, — сдавленно проговорил мужчина, стараясь контролировать свой голос и движения, но так сложно было не поддаваться на эти ласки. — И я хочу ощущать твоё тело.              — Да блядь, — выругался Сайлас и разомкнул вторую ладонь, выпуская руки Зейна. — Ты меня с ума сведёшь.              В знак благодарности — или же перенимая теперь игру на себя, — Зейн обхватил руками шею инкогнито и сильнее склонив его к себе, впился в его губы очередным поцелуем, запуская тонкие пальцы в его волосы, сжимая на затылке. Сайласу понравился такой шаг, он желал насладиться Зейном сполна — или хотя бы показать ему, что был настроен серьёзно. Теперь.              — Скажи это, — проговорил он на ухо Зейна, прислоняясь лбом к его виску.              Вместо ответа он получил прикосновение ладони Зейна к своей щеке. Этого было достаточно — вместо тысячи слов. Возбуждение с новой волной окатило Сайласа, сорвав все моральные тормоза, за которые он ранее пытался держаться. Он хотел, чтобы Зейн молил его о продолжении, но вместо этого тот продолжал вызывать в нём чувство голода, то и дело провоцируя на запретные действия. К чёрту эти все принципы и обещания — он покажет себя настоящего, проявит к нему всю ту страсть, которую хранил в себе с момента первой фотографии. Он проглотит огромной зубастой пастью хищника эту вкусную наживку и не будет жалеть.              Пытаясь на прерывать поцелуев, он принялся расстёгивать оставшиеся пуговицы на рубашке Зейна, переходя сразу же к его штанам. Зейн тоже решил не уступать и стал наощупь расстёгивать рубашку Сайласа, на что тот ласково ухмыльнулся сквозь поцелуй. К слову сказать, у него это неплохо получалось.              Когда объект обожания остался лишь в расстёгнутой рубашке на плечах, Сайлас нехотя отстранился и взглянул на него, не прерывая физического контакта, — он водил кончиками пальцев по низу его оголённого живота, с нескрываемым желанием наблюдая за тем, как содрогаются мышцы пресса под светлой кожей. Интересно, увидь Зейн себя со стороны таким — тяжело дышащим, с искусанными влажными губами, раздетым, делающим покачивающие движения раздвинутыми бёдрами, — как быстро он захотел бы сам себя изнасиловать? Потому что Сайлас уже с трудом понимал — он сошёл с ума, из-за того, что давно не имел ни с кем такой страстной чувственной близости, или потому что наконец добился этого мужчину, который под своей ледяной отрешённостью и сдержанностью скрывал самую настоящую возможность давать и отдаваться, вести и быть ведомым?              Зейн ощущал смущение, пока незнакомец не находился в непосредственной близости. Он даже представить не мог, что если бы не морали и законы, то его уже давно изнасиловали и сделали рабом, попытавшись сломать его стальной характер. Всё, что он чувствовал сейчас, были горячие, почти невесомые прикосновения к себе одной рукой, а потом и вовсе пустоту. Правда, ненадолго.              Несколько мгновений спустя, хотя с повязкой на глазах время для Зейна тянулось, словно патока, он ощутил, как незнакомец расположился удобнее для себя, шире отодвигая его ногу в сторону, прижимая её к спинке дивана. А затем с новым, но уже более мягким и чувственным поцелуем, на его член опустилась ладонь, начав несильно и медленно водить по нему. Зейн судорожно выдохнул, запрокинув голову в сторону. Это было слишком приятно и долгожданно, хотя он желал первым так поиздеваться над незнакомцем. Правда, это было до того, как он оказался прижатым к дивану с завязанными глазами.              Уткнувшись лицом в локтевой сгиб своей руки, он прерывисто дышал, поддаваясь бёдрами навстречу движениям руки, в желании ускорить темп. Не то чтобы он быстрее хотел получить разрядку и закончить их вечер — всего на всего очень долго терпел и сдерживал себя. А теперь, когда сознание было на грани, а ощущения обострились, тело становилось неподвластным разуму. И Зейн дал волю своим желаниям, абсолютно не стесняясь этого. Тем более, что он получал удовольствие — как плотское, так и духовное. Осознавая тот факт, что если он и будет стыдиться своего поведения, то уж явно не перед знакомым человеком — как ему казалось на тот момент, — то не надо тогда придерживаться маски заколдованного принца северных земель. Один раз люди живут, реинкарнация не доказана научными исследованиями.              Удовольствие смешалось с лёгкой болью, когда незнакомец начал подготавливать его. Даже прохладная смазка не ослабила неприятных ощущений. Это было похоже на казнь за попытки поиздеваться ранее. От такого сравнения Зейн немного расслабился, пытаясь получить хоть малейшее удовольствие, но он снова напрягся, когда мужчина аккуратно прислонился к его виску губами, нежно и успокаивающе что-то нашёптывая. Что именно — Зейн уж не понял, так как новая волна резких неприятных ощущений накатила на его организм, отчего он выгнулся в спине, пытаясь машинально избежать боли, упираясь ладонями в широкую грудь пассии. Потерял контроль над собой. Но незнакомец давал ему время привыкнуть и не торопился продолжать, успокаивающе покрывая его лицо и шею поцелуями.              Его тело так резко откликалось на каждое прикосновение и поглаживание, что Сайлас не мог остановить себя, дабы дать Зейну передохнуть. Хотелось везде прикасаться к нему, следить за его реакцией, слышать изменения в его голосе. Он периодически сдерживал себя, как например сейчас, и уже проклинал всех существующих и несуществующих богов, за то, что ввязался в эту авантюру. Но ругательствами он обсыпал сущее только сейчас, пока давал Зейну привыкнуть. Как только брюнет зашевелился, удобнее устраиваясь под ним, Сайлас терпеливо замер. Да, он ощущал себя ненасытным зверем, а некоторые в жизни действительно считали его монстром, но в роли любовника со своей инициативы он не собирался доставлять неудобства своей пассии, играя в одни ворота. Так он делал исключительно с шлюхами, которые получали за это деньги и знали на что идут, когда видели его имя в списке клиентов на ночь. Здесь же он нежно целовал колено задранной себе на плечо ноги, мягко поглаживая по бёдрам и животу ладонями. И готов был любоваться этим видом бесконечно.              — Так и собираешься глазеть на меня? — словно прочитав его мысли, сдавленно прошептал Зейн, нащупывая ладонью руку мужчины и потянув его на себя.              — Меня дважды просить не надо, — с ухмылкой ответил Сайлас и, переплетая пальцы рук с Зейном, качнул бёдрами вперёд.              Стон Зейна показался ему самым сладким звуком, что он только слышал. Это было великолепнее, чем живой симфонический оркестр, — мягкий, низкий, смущённый. Хотелось записать этот звук на диктофон и слушать его перед походом в душ.              Они поддавались друг другу навстречу, соприкасаясь разгорячёнными телами, до скрипа крепкого дивана. Если бы в главном зале клуба не играла громкая музыка, сменив репертуар с джаза на что-то электронное, то посетители слушали бы дуэт хриплых стонов, глубоких вдохов и шлепков кожи о кожу. Зейн назвал бы это занятием сексом для физиологических потребностей организма, Сайлас — животным трахом для установления контроля над заинтересованной личностью с последующим его склонением на свою сторону. В любом случае, это всё сводилось к тому, что Зейн обхватывал ногами талию незнакомца, стараясь удерживать его ритм и подмахивать его движениям, откидывая голову назад для новой порции укусов в открытую шею и ключицы. А от прикосновений к своему члену, он ещё больше терял контроль, стоная уже без всякого смущения, иногда задерживая дыхание, чтобы облизать пересохшие губы.              На пике удовольствия, когда оргазм бушующей волной окатил всё тело, Зейн сильно прижался к инкогнито, ощущая, как тот сам, сжимая его в крепких объятиях, с приглушённым сквозь зубы стоном кончил. Пока дрожь удовольствия разливалась по всем конечностям, брюнет продолжал ещё непроизвольные, но уже слабые покачивания бёдрами, размазывая свою сперму между ними.              Довольная ухмылка коснулась лица Сайласа от осознания того, что сейчас произошло, — он добился этого мужчины, который морозился от всего общества вокруг, представляя себя, как сдержанного, необузданного принца. Теперь же он тяжело дышал в его сильных объятиях в попытке восстановить сердцебиение после бурного секса. Какая-то непривычная скромная радость подожгла чувства Сайласа, и он прислонился лбом к шее Зейна, целуя его в ключицы. Тонкие пальцы зарылись в его пепельные волосы на затылке.              — Это было хорошо, — откашлявшись, проговорил Зейн.              — Как-нибудь повторим? — поинтересовался инкогнито, поднимаясь со своего уже любовника и отходя куда-то в сторону.              — Возможно, — ухмыльнулся краем губ брюнет, оседая на диване и тут же шикая от непривычных чуть болезненных ощущений. Шумно выдохнув, он дотянулся до столика и нащупал свой бокал, тут же выпивая остатки его содержимого.              — Ну уж нет, такой ответ меня не устраивает, — Зейн ощутил, как на его плечо опустилось что-то мягкое, похожее на полотенце. Так этот ублюдок ко всему подготовился? Больной. Затем его мягко взяли за подбородок и приподняли лицо, выдыхая в самые губы. — Я же тебе покоя теперь не дам.              — Я соглашусь на следующую встречу, только если смогу снять сейчас повязку с глаз, — ровно и чётко проговорил Зейн, снова надевая на себя маску отчуждённости.              Даже после такого сближения он смог вернуть себе здравый рассудок, решив поставить свои условия. Это было тяжело, потому что секс и вправду был хорош и ему его не хватало именно в таком бурном и страстном окрасе, но постоянно идти навстречу незнакомцу он тоже не собирался. Не стесняясь своего положения, он принялся приводить себя в порядок, благодарно принимая помощь от инкогнито, когда тот подал ему его белье и брюки.              Сайлас недовольно нахмурился. Этого следовало ожидать — ему, так или иначе, поставят условие. Зейн был не последним именем в их мегаполисе, а добиться такого успеха можно только либо силой, либо стальным характером. Если насчёт первого Сайлас не имел данных, то насчёт второго был уверен по опыту — этот человек может отрезать свой здравый рассудок от плавящих чувств одним лишь желанием. Блядь, как же он так просчитался, не придумав план до конца. И что теперь — отказать и, в итоге, потерять такого соблазнительного и привлекательного, страстного любовника или же раскрыть карты?              — Я не прощу себе, если потеряю связь с тобой, — удручённо проговорил Сайлас, вставая напротив собравшегося мужчины. — Сначала ты вызвал во мне просто интерес, касаемо твоей личности, — он сделал ещё шаг навстречу и склонил голову в бок, говоря в самые губы. — А потом ты пробудил во мне что-то, что я считал неестественным для моего образа жизни, — без чётких объяснений продолжил он. — Я — грешник, но так низко я точно падать не стану.              — Твой ответ? — словно не слыша всех этих признаний, спросил мужчина и затем продолжил более тихим и низким тоном. — Господин?              Рациональность — его второе имя. Сайлас усмехнулся. Или Зейн хотел быть уверенным в том, как понял его слова? И заодно двусмысленно намекнуть на то, что сам не хочет уходить, прощаясь навсегда.              Сайлас несдержанно впился в губы брюнета, отмечая про себя то, что тот охотно ответил на поцелуй. Ещё и руками вцепился в его рубашку на воротнике. И как же он теперь сможет без этого непредсказуемого принца?              Подняв одну руку, он ухватился пальцами за ленту и сдёрнул её с лица Зейна. А ведь он сам даже не видел его глаз до этого момента — только на фотографиях. И он прекрасно помнил своё лёгкое удивление, что у этого ледяного божества глаза были цвета позднего летнего леса, где богатая хвоя смешивалась с золотеющей листвой.              Теперь же эти глаза смотрели на него. Правда, было абсолютно непонятно, какие эмоции испытывал их обладатель, молча рассматривающий своего Господина. Несомненно, главенствовало равнодушие, но вместе с ним наравне находилось что-то ещё, что не совсем понравилось Сайласу. Что это было? Разочарование? Злость? Обида? Почему-то все эти чувства он прочитывал во взгляде Зейна, за секунду в голове вспомнив все свои сделки и военные действия, — ему он дорогу точно не переходил, как и всей организации здравоохранения. Так, мелкие договорённости, но без последствий для одного из главенствующих формирований.              — Сайлас из Онихина? — шёпотом наконец подал свой голос Зейн.              Сайлас лишь кивнул головой в ответ. Он всё ещё пытался разобраться в эмоциях брюнета, что было сложной задачей, почти неподвластной.              — Вот, значит, как…               Зейн тяжело вздохнул и хотел было отойти в сторону, как Сайлас схватил его за предплечья, рывком разворачивая к себе. Нет, он так просто не оставит его. Уж точно с недосказанными недопонятыми словами.              — Отпусти, — чуть подавленно, но всё ещё стараясь сохранить строгость, проговорил Зейн.              — Нет, — хмыкнул Сайлас и, прислонив пальцы к подбородку мужчины, насильно развернул его лицо к себе. — Ты разочарован?              — Это был всего лишь секс на вечер, — ровным ледяным тоном отрезал Зейн, практически безэмоционально взглянув в глаза главы Онихина. — Какие разочарования? Мне теперь можно лишь позавидовать, — он положил ладонь на руку собеседника и сжал её пальцами. — Отпусти.              — Ты сказал, что мы повторим, если я позволю снять повязку, — чуть усмехнулся Сайлас, заметив, как брюнет напряг челюсть. — Не держишь своё слово?              — Для тебя это всё лишь игра, — огрызнулся Зейн и взглянул на собеседника исподлобья. — Спасибо за незабываемые ощущения, но мне пора идти.              Сайласа начинало выводить из себя равнодушие и непробиваемость мужчины. Рывком обхватив его талию рукой, он прижал его к себе и накрыл губы поцелуем, держа за шею ладонью второй руки. Целуя его глубоко и с напором, с примесью грубости и явного доминирования, он чувствовал, как Зейн продолжает упираться ладонями ему в грудь, но при этом не отворачивается, хотя мог себе это позволить. Он отвечал ему на этот поцелуй, подчиняясь и не уворачиваясь. Почему же он тогда так резко переменился? Подумал, что Сайласу было настолько скучно, что он решил развести его на секс, хотя его влияние и материальное состояние позволяло нанять любого мальчика «по вызову»? Очень на то похоже.              — Даже не вздумай меня отталкивать, — нехотя разорвав влажный поцелуй, но оставаясь в непосредственной близости к любовнику, произнёс Сайлас.              — Зачем тебе это? — пытаясь восстановить сбившееся дыхание, прошептал Зейн.              — Я ещё сам не выяснил, — мужчина погладил большим пальцем скулу брюнета, отчего тот прижался щекой к его ладони. — Надо распробовать побольше, чтобы узнать причину.              Зейн ничего не ответил по этому поводу, лишь тяжело вздохнул. В какую паутину он попал, заведя знакомство с этим человеком? Сможет ли он из неё выбраться, если в конечном итоге окажется обманут? Очень много мыслей крутилось в голове, но объятия были слишком крепкими и тёплыми, а губы — мягкими и манящими, поэтому Зейн отпихнул все догадки и опасения на задний план. Если этому всему суждено продлиться недолго, то он хотя бы постарается этим всем насладиться, чтобы было что хранить в своём замёрзшем сердце.