Icy madness and gunpowder on the lips

      В один спокойный и ничем не примечательный день Зейну пришло письмо — плотный большой конверт был запечатан старинной печатью из сургуча. Он уже и не помнил, когда последний раз видел такую дань прошлому и истории. Вытащив содержимое, а именно — несколько листов с текстом, написанным каллиграфическим почерком, Зейн удивился во второй раз. Он сразу понял, ещё по печати с вороном, кто был отправителем. Но не ожидал, что столкнётся с такого рода посланием.              Найдя нужный контакт, Зейн принялся ждать ответа с того конца.              — Получил конверт? — вместо приветствия послышалось в телефоне.              — Это было весьма эффектно, — проговорил Зейн, проводя кончиками пальцев по застывшей печати бурого цвета. — К чему это всё?              — Это — моя гарантия того, что ты не будешь ввязан в дела Онихина, — повседневным тоном ответил Сайлас. — Если я хочу, чтобы ты мне доверял, то мне нужно предоставлять доказательства.              — Тогда почему здесь написано о разделе имущества в случае нашего с тобой расхода? — брюнет сощурил глаза, переворачивая второй лист послания.              — Подстраховка. Всего лишь формальность.              — Здесь даже имеется пункт об изменах, — губы Зейна непроизвольно растянулись в улыбке, он бы рассмеялся, если бы не был на рабочем месте. — Почему это похоже на брачный контракт?              — Потому что мне так захотелось, — ответил Сайлас и цокнул языком. — Если ты думал, что я шучу, то сейчас стоит обдумать всё ещё раз, — проговорил он уже чуть тише и ниже. — Я не хочу, чтобы наши с тобой отношения…              — Отношения? — Зейн не мог не выделить слово, которое он услышал. Не в его манере было перебивать собеседника, но без лишних уточнений он тоже не мог.              — Хочешь назвать это как-то по-другому? — с ухмылкой поинтересовался Сайлас, делая тон голоса более бархатным, как при их первых звонках. — Я бы подарил тебе помолвочное кольцо, но ты же навряд ли хочешь привлекать к себе внимание коллег на работе.              — Я тебя понял, можешь не продолжать, — от чрезмерной откровенности, услышанной с того конца звонка, Зейн наверняка покраснел бы, если бы не умел контролировать себя. Конечно, находясь на расстоянии от этого человека, он мог обуздать свои эмоции, чего нельзя было сказать о моментах их встреч и близости.              — Подпишешь договор? — с нескрываемой улыбкой, тоном завоевателя спросил Сайлас.              — А что будет, если я откажусь? — Зейн взял ручку с канцелярской подставки. — Без этого договора наше общение прекратится?              — Без этого договора я не смогу себя постоянно сдерживать в твоём обществе. Если не хочешь обнаружить себя запертым со мной в подсобке ресторана, куда мы отправимся сегодня вечером, то настаиваю на твоей подписи.              Слова резанули сознание Зейна наточенным мачете, лезвие которого оставило чешущиеся тонкие раны, уже готовящиеся кровоточить. Сайлас никогда не был скуп на правду, готовый описать свои чувства в самом широком спектре, что для Зейна было немного чуждо. Когда дело касалось их близости, которую собеседник описывал лишь поверхностно, но очень красочно, брюнет начинал терять контроль, хватаясь за его частички, словно за разбитую фарфоровую посуду.              Взмахом руки оставив подпись на каждом листе, он сложил их обратно в конверт. По сути, этот договор и вправду имел пункты, очень сильно защищающие Зейна, как отдельную от Сайласа личность, поэтому сомнения, которые озвучил брюнет минутой ранее, были скорее подстрекательством и юмором, чтобы выудить чуть больше информации о причинах этого всего.              — Готово, — коротко ответил Зейн, отодвигая конверт на край стола.              — Замечательно, — выдохнул Сайлас, словно он сомневался о решении собеседника. — Передашь его в ресторане. Я буду ждать тебя у выхода в семь вечера, чтобы ты опять не задерживался на работе.              — Ты лично? Даже без шофёра? — ухмыльнулся Зейн.              — А если будешь и дальше пытаться меня поддеть, то я приду к тебе прямо в кабинет, — так же в ответ усмехнулся Сайлас. — С букетом цветов и бутылкой вина.              — Придурок, — Зейн ладонью прикрыл рот и поднял взгляд на стеклянную стену, за которой ему махала ассистентка, привлекая к себе внимание. — Мне нужно идти.              — Конечно, дорогой, — на прощание томно проговорил Сайлас и сам повесил трубку.              Оставшееся время до встречи прошло, как в тумане. Зейн на полном автомате заполнял документы, медицинские карты, направления, ставил подписи на накладных по лекарствам и составлял смены для своих коллег. Всё это он делал, мысленно будучи погружённым в себя, словно в тёмный северный океан, где на дне не бывали даже трупы китов. Вынырнул он из этого глубоководья только, когда снова увидел эти алые глаза, с животным голодом изучающие каждое его движение и взгляд. Всю дорогу до ресторана Сайлас, облачённый в не застёгнутое пальто, сидел на водительском сидении, вёл автомобиль и по-хозяйски держал руку на бедре рядом сидевшего Зейна, который молча отвечал на сообщения от коллег.              — Не стоило уходить так рано, — тяжко выдохнул Зейн, сжав кончиками пальцев переносицу под душкой очков.              — Ты не сможешь вечно контролировать ситуацию, — хмыкнул Сайлас, погладив мужчину по колену. — Рано или поздно любому подчинённому придётся научиться самостоятельности.              — Легко говорить, когда от твоих подчинённых не зависит смертельная ошибка, — удручённо ответил Зейн.              — Тем более. Это может послужить им уроком.              Зейн лишь откинул голову на спинку сидения и глубоко вздохнул. Спорить на эту тему и тему ответственности можно было бесконечно, но всё равно каждый остался бы при своём мнении. Задача и цель жизни Зейна — помогать людям. В то время, как занятость Сайласа по большей части была покрыта мраком, крупицы которой можно было собирать воедино всю земную жизнь.              Уже расположившись в ресторане, в самом отдалённом, но уютном приватном месте, Сайлас отметил то, как напряжение мужчины стало спадать. Зейн уже не хватался за телефон при каждом его вибрировании, а тонкие очки были убраны в карман висящего неподалёку пальто. Сделав заказ на двоих, поинтересовавшись у партнёра о его предпочтении, Сайлас уже более свободно сел в мягком винтажном кресле, ставя локти на подлокотники и скрещивая пальцы рук в «замок» на уровне своего лица.              — Ты точно подписал договор?              — Да, — Зейн дотянулся до пальто и выудил из внутреннего кармана знакомый конверт. Немного расправив края, он протянул его по столу в сторону мужчины. — Ты так и не объяснил, зачем это было нужно. На твоё имущество я уж точно не посягаю.              — Мы оба — взрослые люди со своими жизнями, интересами и желаниями, — будничным тоном, словно он говорил это ежедневно, протянул Сайлас. — Этот контракт позволит не прекращать это и не мешать друг другу. Но при этом, как я уже говорил, он не позволит кому-либо прикоснуться к тебе.              — Или к тебе, — то ли вопросом, то ли уточнением произнёс Зейн.              — Или ко мне, — Сайлас улыбнулся краем губ.              — Не слишком ли рано ты решил заключить его? — нахмурился Зейн, но тут же расслабился, когда подошёл официант, ставя заказанные блюда на их стол.              — Я вот думаю, не поздно ли, — Сайлас неотрывно следил за мужчиной.              — И каким образом его можно будет расторгнуть? — Зейн взял чайничек и принялся разливать его содержимое по чашкам.              — Зачем? — мужчина не переставал улыбаться. — У тебя есть своя свобода.              — Будто ты веришь во всю эту бесконечную любовь, Сайлас, — выдохнул брюнет и спокойным взглядом посмотрел исподлобья на собеседника. — Рано или поздно мы устанем друг от друга.              — Я не романтик, как тебе могло показаться, и презираю все эти мимолётные романы и влюблённости, — Сайлас благодарно кивнул мужчине за налитый в свою чашку чай. — Но одно я знаю точно, разжечь во мне интерес и страсть — это надо потрудиться, — сверкнул он глазами, замечая, как Зейн вздрогнул. — И у тебя это получилось, малыш.              — Значит, я могу считать себя счастливчиком? — подавляя в себе лёгкое чувство нервозности, вызванное неожиданным откровением, спросил Зейн.              — Значит, ты можешь считать меня опасным любовником, который поведётся на любую твою провокацию, — ухмыльнулся Сайлас и отсалютировал партнёру чашкой, на что тот совершил такой же жест. Где-то он это уже видел.              — На любую? — хмыкнул Зейн, смотря абсолютно ровным взглядом на мужчину. — Даже если это будет непреднамеренно?              Сайлас хотел было ответить на поставленный вопрос, но ощутил, как от его щиколотки вверх по ноге скользит носок туфли, далее двигаясь от колена по внутренней стороне бедра. Его губ коснулась привычная хищная ухмылка. Вот значит как? Внешнее спокойствие и равнодушие, в то время, пока внутри беснуются демоны, так и наровясь прорваться наружу. Только зачем он каждый раз проверял его на стойкость и сдержанность — это ещё предстояло выяснить. Ведь Сайлас славился тем, что если хотел что-то, то делал всё, ради заполучения. И в данной ситуации он получил то, что хотел, — соглашение со стороны Зейна, что теперь откровенно пытался вывести его из себя. Проверял его выдержку? Или же не мог сам сдержать себя?              — А почему ты подписал договор? — вдруг спросил Сайлас, с ухмылкой отметив, как движения по ноге остановились, а глаза напротив чуть дрогнули. — Не я один — предмет воздыхания юных девиц, наверняка за тобой тоже бегают толпы поклонниц. Или даже коллеги на работе. Не замечал? Или не хотел замечать?              — Мне это не интересно, — отрешённо ответил Зейн и выпрямился на кресле, облокачиваясь на левый подлокотник. Отведя взгляд в сторону, он продолжил. — Отношения требуют времени и сил, у меня этого нет. А ещё всегда поддерживать страсть в отношениях, связь, чтобы это не переросло в бесконечное решение бытовых проблем, — он выдохнул и перевёл взгляд обратно на собеседника, который внимательно слушал его. — Это очень затратно морально.              — Это не причина подписывать договор, — Сайлас мягко улыбнулся, но в момент его лицо стало серьёзным. — Так почему? — он выжидательно смотрел прямо в глаза брюнета. — Ты не был доволен, когда узнал меня. Но всё равно согласился.              Сайлас настаивал. Он прямо ощущал, насколько неуютно могло бы быть Зейну, если бы тот проявлял эмоции. Но тот не менялся ни в лице, ни в поведении, всё так же отрешённо смотря на него в ответ. Самый настоящий принц. Уже его принц, которого он желал. Хотел целиком и полностью. Сайлас спал и видел, как упивался телом и голосом этого человека, который не подпускал к себе ни одно живое существо. Не желание ли это — подчинить? Завоевать, а потом оставить на растерзание пустоте и одиночеству? Исключительно, потешить своё эго, проверить свои способности ловеласа?              Нет.              Возможно, со стороны так и казалось, Сайлас и вправду не слишком заботливо и романтично проявлял себя в ухаживаниях — он оставался таким же властным, не терпящим отказа. Брал силой, давлением, настойчивостью.              А что и почему тогда заставило полную ему противоположность согласиться на всю эту авантюру? Толком не зная ничего друг о друге, Зейн позволил ему приблизиться. Даже больше — он позволил овладеть собой. Поддался сам, провоцируя на близость плотского характера.              — Независимость, — коротко ответил Зейн.              — Неправда, — ухмыльнулся Сайлас, склоняясь вперёд, скрещивая пальцы рук теперь над столом.              — Скорее, ты хотел услышать другое, — хмыкнул Зейн и чуть отклонил голову назад, чтобы принять надменный взгляд, от которого собеседник только сощурил алые глаза.              — Дорогой, скорее ты сам не хочешь этого признавать, — привычно тихо и томно проговорил Сайлас, наслаждаясь их разговором. Его пассия так же не собиралась давать слабину. Бой на равных. Ну чем это не исполнение мечтаний?              — Признавать что? — брюнет позволил себе усмехнуться, после чего протянул руку за своей чашкой. — Что мне понравилось называть тебя «Господином»? Я думал, это и так ясно.              Рывок Сайласа оказался быстрее, чем Зейн себе представлял. Он ощущал себя расслабленным и контролирующим ситуацию. Но также он прощупывал почву, находящуюся под ногами, что треснула от одного нажима.              Сайлас схватил его за руку, абсолютно не обращая внимания на то, как мимо проходящий официант напрягся, однако, нарушать диалог не стал. Разборки в этом заведении были делом обыденным, но мало кто понимал и знал, что это являлось нейтральной территорией, где любое сопротивление или организация, так или иначе, не начнёт боевых действий. Слишком дорого.              Губы Зейна растянулись в довольной ухмылке. Значит, он сам тоже имеет некого рода ниточки, за которые может дёргать. Да и сам Сайлас оказался искренним, когда назвал себя «опасным любовником». Его сложно заинтересовать, удивить, но, однажды одержав в этом победу, он будет желать большего. Нельзя прогибаться под ним, а Зейн это умел.              Грубость ушла на задний план, когда Сайлас скрестил их пальцы, в момент успокаиваясь от той бури эмоций, что пронеслась в этом рывке. Любил сам себя одёргивать? Или проявлял стойкость? Борьба двух огней.              Сайлас — это о подчинении, о контроле, о желании доминирования и властвования. Это — война, которая сносит целые города, оставляя после себя пепелище, горы трупов и пожар. Это — безумный ураган, несущийся по земле и океану, всасывающий в себя всё живое и откидывающий только смерть. Это — холодный тёмный сырой подвал, в котором ржавыми кандалами прибивают заключённых к покрытым мхом и плесенью стене, оставляя на съедание крысам. Это — полководец самых потаённых желаний, готовый исполнить всё, после присяги на верность.              Зейн — это о рациональности и логике, о профессиональной маске равнодушия и сдержанности, о силе воли и контроле разума. Это — холод, обволакивающий всё сознание и погружающий в долгий сон. Это — мрамор редчайших цветов, поддающийся огранке только в руках самого изящного мастера. Это — непробиваемое стекло, способное отражать удары физические и психологические. Это — северный ручей, пробивающийся сквозь толщи льда и снега, дарующий надежду жизни у своего истока.              Сайлас взглянул на руку Зейна и вздохнул — то ли огорчённо, то ли с осуждением — от того, сколько он увидел шрамов, полосующих светлую кожу. Они были блеклыми, давно затянувшимися. По ещё более мелким следам можно было понять, что их даже зашивали. Склонившись, Сайлас мягко прислонился губами к тыльной стороне ладони, повторяя расположение одного из. Он хотел спросить об их возникновении, но не сейчас. Сейчас он вслушивался в чуть тяжелое дыхание Зейна, рука которого вздрогнула.              Хотелось сказать ему, чтобы не пугался и не отдёргивался от таких непривычных проявлений ласки, но, с другой стороны, Сайлас хотел ощущать страх и сопротивление оному. Какое-то больное животное желание контроля над сильным оппонентом, единственная война с которым может быть только на условиях чувств.