Icy madness and gunpowder on the lips

      — Сегодня наш клан разгромил противников и показал им, кто управляет этим городом! Ну же, Зейн, улыбнись хоть раз за нашу победу! — воскликнул один из Верховного Совета, опуская свою ладонь на плечо сидящего в кресле брюнета. Густав, высокий мужчина, по виду средних лет, всегда тепло относящийся к своему протеже, всецело в любой ситуации поддерживая его и оберегая. — Твоя заслуга в этом тоже имеется, ведь без твоего плана эта миссия провалилась бы.              — Вы слишком рано радуетесь, думая, что это — конец, — ровным тоном проговорил мужчина, потирая переносицу под очками. — Они соберут новые силы в скором времени и снова нанесут удар.              — Это будет ещё не скоро, их логистический центр был подорван, — самодовольно заявил второй Глава. Маркус, достаточно грозный с виду, но такой же открытый и добродушный по отношению к Зейну. — Оборотни крайне суетливы и не наделены такой способностью холодного расчёта, как мы. Пройдут десятилетия, прежде чем они снова сделают серьёзный шаг. А до этого, предотвратить их мелкие набеги мы сможем даже с новичками.              Зейн никак не прокомментировал данное заявление, лишь прикрыв глаза. Да, эта война длилась уже несколько веков, и никто не помнил точной причины их неприязни друг к другу: то ли это были разные взгляды на жизнь, то ли политические разногласия, то ли нехватка ресурсов, которыми обладала та или иная сторона, не желая делиться и поддерживать тем самым баланс, — вампиры и оборотни никогда не жили в мире, о котором мечтали жрецы и друиды нового поколения. Зейн, на самом деле, сам не был за мир во всём мире, но он трезво оценивал ситуацию, читал доклады и рапорты по происходящим военным действиям, и видел, сколько потерь несли обе стороны. И если потери оборотней были какой-никакой победой для них, то потери со стороны вампиров были куда проблематичнее — размножение их вида происходило крайне специфично и сложно. Соответственно, пополнение их собственных рядом стояло под угрозой.              — Снова не доволен нашей победой? — раздалось над самым ухом. — Я надеялся, что смогу тебя обрадовать, ведь эту победу я посвятил тебе.              — Я рад, но сейчас у нас другие проблемы, — отозвался Зейн, откидывая голову на высокую спинку кресла. Его глаза столкнулись с изучающим взглядом алых, обладатель которых стоял за его креслом и с чуть насмехающимся видом смотрел на него сверху вниз.              — Я знаю, что ты обеспокоен рекрутами, которые даже мелких щенков не могут вывести из строя, — уже чуть мягче проговорил Сайлас, кладя ладонь на плечо мужчины и чуть сжимая его, стараясь хоть немного показать своё понимание и поддержку. — Но избежать потерь мы не можем. И мы обязаны использовать всех. Даже их. И даже полукровок.              — Тогда не рвись в бой каждый раз, когда видишь удачный момент, если делаешь ставку на молодняк, — в несвойственной для него манере огрызнулся Зейн, дёрнув плечом так, что ладонь соскользнула с него. — Тебе не будет постоянно так везти. Оборотни начали изучать наши слабые стороны.              — Пока они что-то выяснят… — начал было Сайлас, как его шею сковала тонкая цепь из чёрного искрящегося льда, конец которой был крепко сжат в руке всё так же сидящего Зейна.              — Тебя ранили в прошлый раз, — прошипел он, дёрнув цепью так, что светловолосому мужчине пришлось склониться сбоку от него. — Такой потери, как ты, я точно не потерплю.              — Так ты заботишься обо мне? — довольно оскалился Сайлас, ничуть не противясь такому отношению к себе, хотя поступи так любой другой из Верховного Совета, он бы тут же прострелил тому конечность. Для профилактики. — Я польщён.              — Наши ряды теряют бойцов, а ты всё так же дурачишься, — дёрнув напоследок натянутой на кулак цепью, Зейн растворил её в воздухе и тяжело выдохнул. — Можешь идти. Празднуй победу, пока есть возможность.              Сайлас продолжил стоять ещё некоторое время, склонившись вперёд и прислушиваясь к неровному дыханию своего покровителя. Да, он был обязан ему жизнью, но продолжал каждый раз всё равно ослушиваться его приказов, делая так, как было лучше для их рода. Для их клана. Для их вида. Он рвался в сражения, на войну с «блохастыми животными», полностью игнорируя тот факт, что должен был вступать на поле исключительно в последнюю очередь или в противодействие себе равному по рангу. Он не был наивен или глуп — он хотел, как лучше. Для Зейна. Потому что, борясь за их мир, он в первую очередь боролся за мир его Хозяина. Пускай Зейн и видел в нём лишь важную фигуру на шахматной доске, оберегая его, как королева — короля, но Сайлас иногда хотел сделать что-то, чтобы показать свою верность и благодарность. Он готов был с головой окунаться в эти битвы, с наслаждением захлёбываясь во вражеской крови, посвящая каждую победу своему ледяному принцу.              

• • •

             — Где он? — холодный, как описанная в старых книгах северная метель, голос раздался за дверью.              — К нему сейчас нельзя, этап регенерации ещё не закончен… — в ответ послышался неуверенный голос только что ушедшего местного доктора-специалиста.              — Плевать я хотел, что сейчас нельзя.              Дверь отворилась и тут же с громким хлопком закрылась, давая понять молодой вампирше, чтобы та покинула это крыло.              — Сколько раз тебе повторять, что повышение не даёт тебе права ослушиваться? — прямо с порога, без предисловий и приветствий, без вопросов о самочувствии. Только едва уловимый мороз по коже и строгость в интонации.              — Столько же, сколько раз ты повторяешь на собраниях, что полукровки — это не шаг к победе, — спокойным тоном съязвил в ответ Сайлас, получая неимоверное удовольствие от того, как загорелись глаза пришедшего гостя.              — Не забывайся, я — всё ещё твой покровитель, — строгой походкой обойдя постель, проговорил Зейн.              — Может, мне нравится тебя провоцировать? — всё так же довольно, словно сытая пантера, ответил мужчина. — Видеть тебя после очередного боя — лучше всяческих наград. Это и есть моя мотивация вернуться в Имение.              Это каждый раз срабатывало, словно транквилизатор, — признание одного из сильнейших бойцовых вампиров в привязанности и уважении к некогда своему спасителю, ставшим в последствии покровителем. Только, вот если Зейн воспринимал это ступенчатой иерархией их рода, то Сайлас и вправду всем своим мёртвым сердцем чувствовал обязанность перед ним, готовый оторвать голову даже себе подобному за лишний взгляд в сторону брюнета.              Всё ещё смиряя потерпевшего недовольным взглядом, Зейн подошёл к краю кровати и без лишних слов отдёрнул одеяло — грудь того была плотно перетянута бинтами, где-то даже проступали тонкие бурые пятна. В приступе немой ярости брюнет сжал зубы и прерывисто вдохнул — никто из них не был готов к тому, что их бессмертие рано или поздно поставят под вопросом, начав изучать их физиологию с более глубоким интересом. Не просто же так из их рядов стали пропадать молодые рекруты — их тел даже не находили, они просто испарялись. Видимо, оборотни похищали их с целью изучения слабых мест, теперь разрабатывая оружие, которое позволило бы выиграть войну.              — Всё не так плохо, как кажется, — голос Сайласа вырвал из раздумий резко, словно дуновение горного ветра. Рывком схватив руку брюнета, что уже хотел было отстраниться, он заставил того задержаться рядом с собой. — Не накручивай себя, будто это — твоя вина.              — У тебя — одна из быстрейших регенераций во всём роде, — прошипел Зейн, ещё раз дёрнув рукой, но уже слабее, словно сам не желая покидать это место. Его поведение — всего лишь прописанный Кодекс, которому он обязан был следовать, и сам Сайлас это прекрасно видел и понимал. Но как же он мечтал, чтобы тот хоть раз нарушил эти чёртовы правила, хотя бы, когда они наедине. — И ты до сих пор не оправился. Представь, какого будет остальным.              — Да к дьяволам этих остальных! — наконец не сдержавшись, повысил голос Сайлас, крепче сжимая пальцы на руке брюнета. — Я видел, что с ними может быть, как их тела разлагаются и не восстанавливаются! Я видел это! — его и без того алые глаза сверкнули проклятым огнём Преисподней. Сильно потянув на себя Зейна, он заставил того буквально упасть вперёд, успев выставить руки по обе стороны от плеч бойца. Прислонив ладони к его щекам, Сайлас прижался лбом к его лбу. — И я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Я сделаю всё, чтобы уберечь тебя от этого, — он чуть отстранился, заглядывая в грустный хвойный осенний лес глаз напротив. — Если надо будет, я пожертвую собой, лишь бы остановить их исследования. Никто не посмеет притронуться к тебе.              — Тебе нельзя действовать в одиночку, у тебя есть целый отряд, который должен выполнять твои приказы, — чуть успокоившись от нахлынувшей злой растерянности, прошептал Зейн. Прикрыв глаза, он попытался отвернуться от настойчивости бойца, но тот снова притянул его к себе.              — Они действуют медленно! — Сайлас снова начал заводиться.              Самый настоящий Демон мог пробудиться в нём во время порыва злости. На то они с Зейном и были когда-то приставлены друг к другу — держать баланс в их обществе. Только вот, если Зейн мог щелчком пальцев вернуть себе здравый холодный рассудок, то бушующее пламя ненависти Сайласа возможно было сдержать только кованными цепями из кристального колючего льда, силой которого обладал только Зейн. Он раз за разом возвращал его в их время, спасая от когтистых лап Ярости и Мести.              Только кто бы мог подумать, что со временем их притирания друг к другу, этой цепью Зейн начнёт сдерживать не только помутнение разума Сайласа, но и его язвительность. Так и случилось, что Зейн стал покровителем одного из сильнейших бойцов их армии, ставшего в последствии военачальником.              — Время — это не про наш род, — едва слышно проговорил Зейн, сдаваясь успокаивающему натиску заботы мужчины.              — Если бы мы знали, сколько действительно отведено каждому из нас, то всё протекало бы быстрее, — выдохнул Сайлас, запуская пальцы в тёмные волосы на затылке мужчины, чуть сжимая их. — Поэтому, я сделаю всё, чтобы остановить это безумие.              Зейн приложил свои ладони к рукам мужчины и чуть отстранил их. Присев на край кровати рядом с ним, он сжал его ладони в своих, скрещивая пальцы. Если бы не этот сраный Кодекс, на который ссылался Верховный Совет каждое их собрание, то вся война давно уже закончилась. Но нет, надо же было следовать правилам. Правилам, нарушив которые, уже можно будет применять всю силу и магию, доступную в арсенале. А до того — во имя ненарушения спокойствия третьей нейтральной стороны человечества, никому нельзя переступать порог дозволенного. Блядские традиции.              — Когда-нибудь, мы уедем на Юг, где я смогу согреть твоё сердце, — с непривычной мягкой улыбкой проговорил Сайлас, поднимая руку Зейна и прислоняя тыльную сторону ладони к своим губам. — Вырву тебя из этого дряхлого Совета, который держит тебя и использует для своих личных целей.              Чуть ошарашенный данным первым признанием, Зейн продолжал выглядеть непоколебимым и отрешённым, покуда на проклятой душе поджигались искры и огоньки безумного пламени. Всю их вампирскую жизнь он игнорировал поведение Сайласа, списывая это на то, что тот был привязан к нему благодарностью и верностью. Глупец.              

• • •

             Зейн знал о жестокости кровопролитий в местах столкновений, но никогда в них не участвовал. Он детально изучал всю информацию, которую получал от шпионов, разведчиков и вражеских предателей, желающих прекратить войну, рассчитывал каждый шаг и выискивал каждую противоречащую мелочь — служил, своего рода, проводником и стратегом. Его блестящий ум, критическое мышление и жизненный опыт позволяли выигрывать на поле боя за кротчайшие сроки. Но иногда случалось так, что информаторы предавали и приносили искажённые данные, подрывая миссию целиком.              Так и в этот раз, силы для противодействия были рассчитаны не в их пользу, из-за чего сторона вампиров несла крупные потери, пока не прибыло подкрепление. Зейн рвал и метал, не в силах ринуться в бой быстрее новобранцев, находясь под надзором охраны, которую к нему приставили Верховные Главы. Он проклинал свою доверчивость и наивность, винил себя за то, что не перепроверил утечку оборотней ещё несколько раз… Он ненавидел себя и только.              Однако в больший ужас его поверг момент, когда после долгожданной победы оставшиеся выжившие стали возвращаться, — их состояние было критичным, некоторых вовсе стоило лишить жизни, нежели пытаться спасти. Глазами выискивая нужный силуэт, Зейн наконец увидел того, от взгляда на кого мёртвое сердце почти совершило удар. Рванув, что есть силы, навстречу прихрамывающему мужчине, он впечатался в его тело, сжимая в крепких объятиях, благодаря всех богов и богинь за его выносливость.              — Вот такого приветствия я давно желал, — послышался хриплый голос с ноткой насмешки. Сильная ладонь опустилась на спину Зейна, заставляя чуть расслабиться.              — Поэтому позволил себя так ранить? — прошипел Зейн, наконец отстраняясь от бойца и осматривая его. Форма Сайласа была чёрной и удобной, обтягивающей по фигуре, но не сковывающей движения. А через плотную тёмную ткань проступали крупные следы крови. Его самого.              — Это того стоило, — ухмыльнулся он и качнулся на месте, чуть закрывая глаза. Воин был на грани потери сознания, но он всё равно вернулся со своим отрядом. Самый настоящий полководец.              — Сайлас, не смей, — придерживая мужчину за локти, встревоженно, но сдержанно проговорил Зейн, пытаясь показать себя всё ещё беспристрастным, пока вокруг носились остальные воины и помогающие им лекари.              — Мой долг выполнен, я вернулся к тебе, — уже с закрытыми глазами и блаженной довольной улыбкой ответил Сайлас, позволяя опустить себя на землю.              Зейн был бы глупцом, если бы позволил лучшему бойцу погибнуть. А также его назвали бы глупцом, если бы он опустился до его иерархического уровня. Но на то он и был «занозой» в Верховном правлении.              Не задумываясь ни на секунду, Зейн расположил Сайласа спиной на своей груди, крепко прижимая одной рукой к себе. Кое-как задрав рукав своей рубахи, он полоснул клыком под кистью руки по венам, вспарывая тонкую бледную кожу.              — Я тебе не дам так просто покинуть нас, ублюдок, — прошипел Зейн и поднёс раненную руку ко рту мужчины. Столкнувшись с небольшим сопротивлением, он настойчиво обхватил его подбородок, вплотную прислоняя к губам распоротую кожу. — Ну же, прекрати.              Некоторое время не поддаваясь соблазну дурманящей крови, Сайлас всё же разомкнул губы и неуверенно прислонился к кисти руки, всё ещё внутренне борясь с животными инстинктами. Для вампира его уровня подобное предложение считалось небывалой фортуной, историческим событием, благословением, — такое происходило единицы раз за десятилетия. Ведь если кто-то из главенства позволял себе оказать помощь и поделиться кровью с кем-то ниже по иерархии — это считалось или браком, или подчинением. К слову сказать, и то и другое можно было бы назвать синонимами.              Вкус крови пьянил и бодрил одновременно — короткими мелкими глотками наслаждаясь целительным поднесением, Сайлас аккуратно обеими руками взялся за локоть и кисть руки мужчины. Вкушая сладость оживляющей вязкой густой массы, он начинал ощущать поверхностные чувства мужчины, словно разделяя с ним духовное единство. Да, он не мог закрасться в его глубочайшие мысли и переживания, лишь отрывками видел его воспоминания, но этого хватало, чтобы стать с ним ближе, понять его позицию и поведение.              Услышав прерывистый вдох над ухом и короткий едва уловимый стон, Сайлас остановился, возвращаясь к происходящему. Ему было слишком интересно узнать своего спасителя с другой стороны — не отрешённым и сдержанным, коим он являлся всё их долгое время знакомство. Что таилось за массивной дверью той грозности и холода, коими он окутывал себя, не подпуская к себе никого из их рода?              — Тебе не стоило этого делать, — оторвавшись от прекратившей кровоточить раны, Сайлас напоследок медленно провёл языком по коже, собирая последние капли крови. Вздохнув, он переплёл пальцы рук с мужчиной, прислоняясь к ним лбом. — Ты разгневаешь Совет.              — К чёрту Совет, когда мы теряем лучших из лучших, — восстанавливая дыхание, ответил Зейн. Для него подобный опыт был впервые, но этот шаг был единственным, что пришёл на ум в данной экстренной ситуации.              — Ты спас меня, — Сайлас склонил голову в сторону, чтобы взглянуть на брюнета. Его глаза сверкнули тёмно-алым пламенем, а губы исказил то ли оскал, то ли насмешка. Сильнее сжав пальцы мужчины, он сделал лёгкое прикосновение губами к его тыльной стороне ладони. — Зачем?              — Я тебе уже ответил, — холодно огрызнулся Зейн и попытался выдернуть руку из крепкого захвата. Но это было достаточно глупо, ведь в физической силе у воина было преимущество. — Мне надо идти.              — Деление крови не происходит просто «ради спасения лучших», — ухмыльнулся Сайлас и дёрнул мужчину за руку так, что тот плотнее прижался грудью к его спине. Откинув голову ему на плечо, светловолосый мужчина широко лизнул его по линии подбородка. — Я же теперь буду тебе обязан.              — Упустим эти светские церемониальные пункты, — сдавленно проговорил Зейн и пальцами свободной руки сжал плечо буквально лежащем на нём мужчины, пропуская по ним ауру колючего острого мороза. Предупреждение.              — Что ж, хорошо, — воин согласно кивнул головой, понимая намёк об окончании данного разговора.              Ловко поднявшись на ноги, он обернулся к мужчине и протянул ему руку. Зейн некоторое время сомневался о принятии помощи со стороны Сайласа, но всё же ухватился за крепкую руку и встал рядом. Будь, что будет, — узнает Верховный Совет или нет, понесёт он наказание или нет — его целью был на мгновение затуманенный разум, который дьявольским отродьем кричал о том, что надо любыми силами вернуть воина в чувства, не позволяя ему окунуться в летаргический сон.              И самое — для него самого — странное, что Зейн сам осознавал последствия деления крови. Знал, что тем самым подписывает с Сайласом контракт о неразрываемой связи, делится с ним своим единством, своим миром, своей жизнью.              И не боялся этого.              Зейн был знаком с Сайласом с момента его обращения — взял его под свою опеку и долгие века обучал их традициям, истории, делился с ним всем, что сам знал. Сайлас же, в противовес, незаметной тенью следовал за Зейном, выискивая его предателей, не разделяющих с ним политических взглядов и желающих убрать его из Совета. Их отношения можно было назвать разве что дружескими, приятельскими, но ничем большим, так как Зейн остерегался сильных привязанностей с кем-либо вообще.              Никто даже не знал, почему Ледяной Принц — так его прозвали в обществе — держится отрешённо и отдалённо от всех ухажёров, что пытались растопить его чувства. Он прожил достаточно времени, застигнув рассветы и падения многих цивилизаций и эпох, и никто — даже из Совета — понятия не имел что разбило его надежды на малое счастье с кем-то. Скорее всего, само время.              На рассвете, когда в имении постоянный рабочий гул сменился тихими перешёптываниями и редкими посторонними звуками, Сайлас уверенно продвигался в крыло, где располагалась спальня его спасителя. Миновав охрану, он остановился у дверей. Постучать и дождаться ответа или бесцеремонно зайти, давая понять, что они теперь связаны? Конечно же, второй вариант, ведь в противном случае это был бы не он.              Тихо приоткрыв и закрыв за собой дверь, Сайлас осмотрел большое помещение, совмещающее в себе гостиный зал, рабочий кабинет и спальную зону. Несомненно, участник Верховного Совета обязан был иметь чуть ли не королевские хоромы. Воин ухмыльнулся.              — Ты что-то хотел? — со стороны личных покоев послышался усталый знакомый голос. — У меня было долгое собрание, поэтому я хочу отдохнуть.              — Хотел проведать тебя и узнать, не сильно ли тебе досталось, — с самодовольной ухмылкой проговорил Сайлас и прошёл в спальную зону, оставаясь в дверном проёме. В помещениях было темно, окна были плотно зашторены, а единственным источником света являлся подсвечник с зажжённой свечой в гостиной.              — Лучше бы мне голову отрубили, чем выслушивать это всё, — удручённо проговорил Зейн, переворачиваясь с бока на спину.              — Что ж, значит я побуду твоим слушателем, пока ты будешь рассказывать, что у тебя на душе, — ухмыльнулся Сайлас своей идее и прошёл вперёд. Подойдя к постели, он скинул с себя рубашку с брюками и обувью.              Всё это время Зейн следил за ним, ничего не говоря в ответ, слишком усталый для споров с воином, что славился своим дерзким своенравием. Бесцеремонно подняв край одеяла, не сталкиваясь с протестами со стороны мужчины, Сайлас лёг на него, удобно устраиваясь на его груди лицом к лицу. Он походил сейчас на довольного зверя, наконец достигнувшего своего хозяина в конце тяжелого трудового дня. Зейн ещё некоторое время молча наблюдал за тем, как воин укладывается поверх него, но вскоре сдался его натиску и опустил одну руку на его голову, принявшись перебирать пальцами его белесые волосы.              — И что в этот раз произошло на Совете?              — Мадам Линнет принялась кричать на меня за помощь тебе, — фыркнул Зейн. — Она давно пытается свести меня со своей обращённой дочерью, в надежде, что мы станем парой.              — Вот это новость, — усмехнулся Сайлас. — И теперь она боится, что я буду третьим лишним?              — Она всегда боялась отказа с моей стороны, хотя получала его много раз, — брюнет закатил глаза и выдохнул. — А сегодняшний мой шаг дал ей повод сплотить часть Совета против меня. «Как это так, участник Совета делится кровью с каким-то там воином!»              — А ты, конечно же, начал оправдываться тем, что это не «какой-то там воин», а сам военачальник? — самодовольно ухмыльнулся Сайлас, а внутри чудовище скребло когтями по рёбрам от осознания, что тот, за кого он готов был отдать жизнь в бою, вёл собственную политическую войну. Просунув руки под корпусом мужчины, он сильнее прижался, прислоняясь щекой к его груди.              — Потом мне начали читать лекцию о чистоте крови, о наследии и прочем дерьме, о котором я и так в курсе, — устало выдохнул Зейн, на мгновение сжимая пальцами волосы лежащего мужчины, от чего тот рассмеялся.              Замявшись на мгновение, брюнет вовсе убрал руку, прикрывая ею глаза. Он действительно устал от этих голословных собраний, где только воздух сотрясали бессмысленными речами и действиями, не думая о том, что в этот момент происходит за стенами имения.              — Я так больше не могу и не хочу.              — Мы можем сбежать, — подал голос Сайлас, ладонью проводя по боку Зейна, нарочно надавливая на его мышцы и рёбра, словно пересчитывая.              — Сбежать?              — Ты даже не удивился слову «мы», сколько сделал акцент на «сбежать», — хитро улыбнулся Сайлас, приподнимаясь на локтях и всматриваясь в лицо мужчины напротив.              — Ты понимаешь, что если бы я мог, то уже давно уехал, — хмуро ответил Зейн и посмотрел в ответ на улыбающегося воина. Правда, его собственное настроение не было настолько воодушевлённым.              — Но в этот раз я буду с тобой, — Сайлас приподнялся на коленях, находясь теперь между раздвинутых, согнутых в коленях ног Зейна. — Вместе мы точно сможем.              — Уйти от Совета не так просто, — с ноткой грусти проговорил Зейн. — Я пытался.              — Когда ты уже перестанешь думать о себе одном? — мужчина положил ладони на колени брюнета и надавил на них, чуть склоняясь вперёд. Его голос стал тихим, с нотками шипения и злости. — Я пообещал тебе, что мы уедем отсюда. Значит, я сделаю всё, чтобы закончить эту войну, вернуться к тебе и забрать на другой конец света. Подальше от Совета, от этого имения, от всех этих ублюдков, что только упиваются своим положением и подчинением низших.              — Сайлас… — начал было говорить Зейн, как тот его заставил замолчать одним лишь взглядом пылающих алых глаз.              — И уж тем более, я не позволю, чтобы тебя сношали с другими. И дело не только в делении крови, — Сайлас злобно сощурился. — Ты меня дождёшься?              — Жизнь со мной — не совсем то, что ты себе представляешь, — проговорил брюнет, но уже не так напряжённо, как до этого. Вытянув руку, он провёл кончиками пальцев по щеке воина, убирая с его лица спадающую белую чёлку.              — Я тоже не одно десятилетие прожил на этом свете, достаточно знаю о ваших священных обетах и прочем дерьме, — уже тише, почти шёпотом ответил Сайлас. Склонившись ещё чуть ниже, он продолжил. — Я хочу быть твоим личным защитником, а не бороться за северный род, который скоро сам себя перережет.              Не позволяя больше и слова сказать мужчине, Сайлас накрыл его губы своими, вовлекая в глубокий, но медленный, томящий поцелуй. Он жался к нему всем телом, свободной ладонью настойчиво ведя от груди вверх к шее, сжимая её пальцами, словно ошейником, которым Зейн неоднократно награждал его самого. Заставив того начать подниматься вверх по кровати, Сайлас усадил мужчину себе на бёдра, спиной вжимая того в мягкую обивку изголовья. Поцелуи становились хищными и голодными — воин вёл ногтями по вельветовой ткани прямо у лица мужчины, не скрывая своих желаний и чувств, что бушевали новым неконтролируемым пламенем после вкуса его крови. Потираясь о него сквозь нижнее бельё, Сайлас кусал его губы и запускал пальцы в тёмные, словно вороное крыло, волосы, оттягивая их назад, тут же впиваясь в его шею и ключицы влажными поцелуями, наслаждаясь звуками сдавленных стонов и глубокого дыхания напротив.              Зейн тоже долго не оставался безучастным, в конечном итоге сдавшись под настойчивым напором. Поддаваясь навстречу толчками, больше не сдерживая своего желания, он прижимался к мужчине, ладонями скользя по его спине, оставляя следы от ногтей, что тут же затягивались.              Со стороны выглядело, будто эти двое готовы сожрать друг друга — только в им ведомом ритуале принести друг друга в жертву. Но на самом деле всё было гораздо сложнее. С одной стороны.              С другой же, Зейн давно присматривался к Сайласу, ещё с момента его становления вампиром. Но исключительно по причине иерархии он не позволял себе заинтересоваться им, так же отталкивая воина от себя при попытках сблизиться, как и всё остальное окружение. А теперь, когда он взял на себя такую ношу, как скорое спасение Сайласа от восстановительного длительного сна, всё перевернулось с ног на голову, а Совет старейшин обезумел, имея нынче две темы для разговоров — война и сближение одного из Глав с военачальником. А воздыхатели с разбитыми сердцами вовсе лезли на стены, не зная каким образом теперь подступиться к своей цели.              Удивление Сайласа было соизмеримо с эмоциональным удовольствием, которое он получил, ощущая, как крепкие клыки пронзили кожу в месте между плечом и шеей, аккуратно проникая всё глубже и глубже в мягкую плоть, задевая извилистую кость ключицы. Сдержав стон, он лишь удовлетворённо промычал, теснее прижимая к себе мужчину за талию, стараясь не прерывать столь чуткий момент. Зейн пробовал его кровь впервые, короткими мелкими глотками, то и дело слизывая языком просачивающиеся сквозь губы капли.              — Если тебе будет удобнее… — Сайлас не успел закончить фразу, как Зейн толкнул его спиной на кровать, моментом склоняясь над ним сверху.              Зелёные глаза Зейна непривычно искрились золотыми огоньками, словно солнце ранней осени отражалось на ветвях хвойного леса. Мужчина смотрел изучающе и молча, рассматривал лицо лежащего под ним воина, запоминая каждую мелочь и деталь, выискивая любое проявление каких-либо эмоций и чувств. Сайлас позволял ему это, понимая, что тот, всего-навсего, испытывал его, пытался вывести на правду, убедиться в своих домыслах, основанных на личном опыте. Но он был чист. Искренен.              — Ты не врёшь, — то ли вопрос, то ли утверждение. Зейн смотрел прямо в глаза мужчины напротив, выжидательно, немного с опаской. С рассеиваемым недоверием.              А Сайлас только улыбался в ответ, ничего не говоря. А зачем, если Зейн сам всё увидел и прочувствовал? Обмен кровью являлся куда большим, чем просто разговором по душам. Это позволяло ощутить собеседника, побыть «в его шкуре», встретиться с его внутренним «я». Увидеть почти все страхи и желания.              — Ты не врёшь…              — Я никогда не врал тебе, дорогой мой Хранитель, — легко и непринуждённо проговорил Сайлас.              Повисло молчание — немного неловкое, так как Зейн не до конца понимал, что ему делать с очередным поклонником. А Сайлас решил более не надавливать пока что на предмет воздыханий. Тому явно нужно было время для осознания и принятия факта, что его могли полюбить, а не использовать из-за положения в Совете. Даже для бессмертных существ время было скоротечным — любая война могла быть проиграна. Потому Сайлас больше и не мог молчать и смотреть, как его цель отдаляется. Нужно было делать шаг. А раз слова не помогали, то нужны были ещё и действия. Или всего лишь обмен кровью, чтобы сразу прознать все мотивы. Но это тоже было не так просто, как казалось, — такими вещами делились, заключая серьёзные договора, пакты, обещания, бракосочетания. Иногда к такому прибегали во время допросов — но тоже крайне редко. Кровь была чиста и ценна. Во всех её смыслах. Иметь на себе шрам от клыков вампира означало либо что перед тобой обращённый, либо «даривший».              Что-то всё же смогло надломиться внутри Зейна — отчуждение когтистыми лапами ухватилось за плечи и потянуло обратно в свои отрешённые объятия. Брюнет выпрямился и попытался слезть с воина, как тот в мгновение ока обхватил его талию и рывком перевернул обратно на кровать, подминая под себя, меняясь положениями. Встревоженно взглянув на Зейна, Сайлас сильнее вжался в подрагивающее под собой тело.              — Остановись, — прошептал он, утыкаясь лбом ему в грудь. — Остановись и дождись меня.              — Ты держишься не за тот шанс, — схватившись за плечи мужчины, проговорил Зейн. — Это не кончится хорошо.              — Плевать, как это кончится, — Сайлас поднял голову и подтянулся к лицу мужчины, прислоняя ладонь к его щеке. — Ты сам уже понял, что я не отпущу тебя. Как и ты не сможешь от меня уйти, — он мягко улыбнулся, отмечая, как лицо Зейна стало менее напряжённым, он наконец начал расслабляться.              — Тебе глотку перережут, — нотка встревоженности пролетела во взгляде Зейна, как тут же испарилась, когда воин сильнее надавил большим пальцем на его подбородок.              — Если я не окажусь быстрее.              И снова волна страсти захлестнула обоих мужчин, тесно прижимающихся друг к другу. Сколько бы не было противоречий и страхов в мыслях — это всё оказалось захлёстнутым морским штормом бушующих чувств желания и возбуждён6ности от мига единения. Прижимаясь так, чтобы не было и миллиметра между их телами, они целовали и ласкали друг друга, более не сдерживая себя. На душах, прожжённых временем, войнами и предательствами, словно танцевал своё соло смерч, готовый вынести последнее живое на тот свет.              Сайлас упивался гортанными стонами срывающегося голоса, стараясь быть хотя бы немного мягким и нежным любовником. Однако выгибающееся под ним тело лишь провоцировало двигаться глубже и жёстче, царапать до крови и тут же вылизывать раны, безумея от этого всего ещё больше. А возможно, своей животной агрессией он всего лишь пытался выбить последние негативные мысли из вампира, так чувственно реагирующего на его мимолётные мягкие прикосновения, вздрагивая от каждого, будто от удара током. Это возбуждало и заводило. Хотелось сильнее, глубже — подчинить, сделать своим, уберечь и спрятать — одновременно. Но сначала насладиться. Да так, чтобы охрана в коридорах вздрагивала от стонов и хрипов, пока высокое изголовье кровати бьётся о стену.              

• • •

             — Ты покидаешь Совет? Что это значит? — по каменному залу эхом раздался удар кулаком по массивному деревяному столу. — Ты не можешь просто взять и покинуть Совет! Ты — один из Глав, ты — Маг! Ты — Хранитель традиций, в конце концов!              — Это всё — пережитки прошлого, — спокойно ответил Зейн, поднимая взгляд на одного из стариков. — Тем более, вы все сами давно забыли о настоящих традициях нашего рода.              — Да как ты смеешь такое говорить! — воскликнула та самая Мадам, что временем ранее ворковала над Зейном, словно курица-наседка, то и дело пытаясь сделать его своим «зятем». — Мы все, не покладая рук, стараемся сохранить наш род!              — Когда последний раз кто-либо из вас держал оружие в руках? — наигранно заинтересованно спросил Зейн, после чего его лицо исказилось злостью. — Несколько десятилетий обратно, не так ли? Вы только и делаете, что отправляете новобранцев на войну, сами не вдаваясь в подробности, что они приносят с полей битв. Ах да, у вас для этого всё это время был я! — воскликнул он, уже не в силах сдерживать свою маску хладнокровия.              — Зейн, давай ты ещё раз обдумаешь своё решение, — начал было оправдываться Густав, другой глава, всё это время молчавший на другом конце круглого стола. — Это слишком серьёзно.              — Я давно об этом думал и взвешивал все «за» и «против», — прошипел Зейн, недобро сощуривая глаза.              — Ещё скажи, что вместе с тобой уйдёт наш лучший воин, — надменно проговорила Мадам Линнет. Приметив, что мужчина встревожился, она недобро оскалилась. — Ха! Этому не бывать! — она победоносно хлопнула в ладони и положила их на столешницу, чуть склоняясь через стол в сторону брюнета. — Он — наш военачальник, а военный договор не так-то просто разорвать с родом!              — Он не только наш военачальник, — на мгновение запнулся Зейн, после чего откинулся на спинку своего кресла. Он надеялся, что данное собрание пройдёт более гладко, хоть и ожидал нападок со стороны Глав. Однако, он так же имел свой туз в рукаве, надеясь, что к нему не придётся прибегать.              — Что это значит? — поинтересовался Маркус, другой глава, что одним из немногих оставался на стороне молодого, по сравнению с ними всеми, вампиром.              — Я — его покровитель, — ответил Зейн, благодарно склоняя голову в сторону уважающей его части Совета. — А также, мы обменены кровью, — Мадам Линнет переменилась в лице. Ещё немного, и она обернулась бы тем самым упырём из детских человеческих сказок. — Именно поэтому мы уходим вдвоём. Потому что нашу связь разъединить так просто не получится. Я думаю, вы все в курсе об участи Принца Западных Земель, когда его решили так же разлучить с тем, с кем был совершён ритуал.              — Ты… — зашипела женщина, медленно поднимаясь на ноги. — Ты — клятвопреступник, предатель! — снова закричала она, от чего некоторые собравшиеся поморщились. — Как ты только посмел!..              — Довольно! — воскликнул Зейн, так же поднимаясь со своего места, с силой ударяя по столешнице.              Тонкая ледяная мозаика в миг заполонила деревянное покрытие извилистыми рисунками и узорами. Все вещи, что находились на столе, покрылись коркой льда, опасно захрустев.              — Если вы сейчас же не отпустите меня, то произойдёт раскол в самом Совете, — с опаской проговорил Зейн, сжав пальцы рук, от чего замороженный подсвечник в центре стола раскололся на несколько частей и осыпался кубами льда. — И поверьте мне, на моей стороне встанет сама армия, так как всё это время я — и только я — оберегал их потребности и желания.              — Чёртов ублюдок, — чувствуя свой проигрыш, но всё ещё не желая сдаваться, прорычала Линнет. — Ты останешься ни с чем!              — Мне ничего от вас и не надо, — ухмыльнувшись своей победе краем губ, Зейн выпрямился и убрал руки за спину. — Благодарю за шанс проявить себя и желаю вам выиграть войну.              — Зейн, — выдохнул другой Глава, Ремус, что с пониманием всё это время смотрел на него. Его голос был спокойным, но немного встревоженным. Скорее, по-родительски взволнованным, нежели как у того, кто чувствовал приближающуюся смерть. — Берегите себя.              Всего лишь пара слов, озвученных тёплым тоном, а Зейн уже готов был остаться и плюнуть на свою идею покинуть эти земли. Ему так сильно не хватало поддержки от старого Совета, что сейчас, видя её в глазах половины собравшихся, он почти было сломался. Однако, он действительно долго думал о том, чтобы покинуть это Имение и оборвать все связи с этим местом, уехать в другие земли, где жизнь продолжилась бы с новыми эмоциями. Правда, об этом всём он размышлял ещё до того, как в его душу ворвался светловолосый вампир с алыми глазами, с оружием наперевес готовый пристрелить любого, кто не так взглянул бы на него. Это лишь служило ещё большим толчком для изменения своего пути, как участника главенствующего Совета, Мага и Хранителя традиций.              — Благодарю вас, — только и произнёс Зейн, низко поклонившись вперёд в сторону поддерживающих его решение Глав.              Больше не задерживаясь на собрании, иначе сомнения ещё больше разрослись бы в его груди, Зейн быстрым шагом направился вон из каменного зала, закрывая за собой высокие массивные двери. Он ещё слышал плюющееся шипение и проклятия в свою спину, в основном со стороны поверженной Мадам, но крепкие руки, буквально вырвавшие его из всех размышлений в тесные объятия, заставили расслабиться и окончательно принять свой выбор.              — Я всё слышал, — прошептал голос над ухом. — Ещё немного, и я бы сам ворвался на ваш блядский Совет, — успокаивающим жестом невесомо прикоснувшись губами к виску Зейна, проговорил Сайлас.              — Спасибо, что не вмешался, — выдохнул Зейн и уткнулся лбом в плечо воина. — Не хватало войны ещё и в стенах Имения. Здесь есть дети.              — И снова ты думаешь не о себе самом, — непривычно ласково проговорил мужчина, опуская ладонь на затылок возлюбленного.              — Ты разговаривал со своим отрядом? — пробормотал Зейн, наслаждаясь объятиями и привычным запахом пороха и мяты, исходящим от вампира напротив.              — Да, даже с несколькими отрядами. Все как-то разом подтянулись, когда я начал речь, — усмехнулся Сайлас. — Больше всех был недоволен Рафаэль. Но, узнав о нашей с тобой связи, он будто расцвёл.              — Ты им и это рассказал? — встревоженно спросил Зейн, тут же отталкиваясь от Сайласа, смотря ему в лицо. — Зачем?              — А ты думаешь, меткий глаз моих снайперов не заметил след на моей шее? — довольно проговорил воин, пальцами обхватывая подбородок Зейна и приближаясь к нему. — Они всего лишь предположили, а я — подтвердил. Похоже, в этих стенах точно случится переворот во имя нас двоих.              — Ты ещё и к этому их подтолкнул? — мужчина хотел было вырваться из захвата, но Сайлас рывком прижал его к стене, заставляя напрячься. — Сайлас!              — Зато через несколько лет о нас будут слагать романтичные легенды. А Рафаэль будет кричать громче всех, что был свидетелем, — прыснул задорным смешком светловолосый мужчина и накрыл губы возлюбленного затыкающим поцелуем, пока тот не принялся снова протестовать.              

• • •

             Укладывая чемоданы и сумки с вещами в багажник спортивного автомобиля, Зейн обернулся на звук шагов. Мало кто знал, что они покидают это место именно сегодня, но кто-то всё же прознал о происходящем и решил в последний раз встретиться.              Это были Ксавьер и Рафаэль — молодые вампиры, служившие в отряде под командованием Сайласа. Они остановились в паре метров и стояли молча и смирно, сложив руки за спинами, словно бы ожидая приказов. Увидев знакомые, чуть напряжённые лица, Сайлас ухмыльнулся и поднялся с водительского места, проходя к собравшимся.              — По-моему, я запрещал вам приходить, — наигранно строго проговорил он, становясь рядом с Зейном, что, уложив все вещи в багажник, захлопнул его. — Не нужно устраивать столпотворение и провоцировать Совет лишний раз.              — Мы теперь не под твоим командованием, — подал голос Рафаэль и посмотрел на бывшего командира, тут же смущённо опустив взгляд под ноги. — Так что имеем право.              — Весомый аргумент, — усмехнулся Сайлас и продолжил в более свободной манере. — Зачем тогда пришли?              — Передать подарок на память, — однотонно, в своей манере беспристрастного воителя, проговорил Ксавьер.              Вытянув руки из-за спины, он протянул их вперёд, держа на ладонях увесистый плоский ящик, сделанный из тёмного лакированного дерева, инкрустированного алыми гранатами и вставками из позолоченного метала. Тяжело и глубоко выдохнув от неожиданного подарка, к которому он не был готов, Сайлас разомкнул замок и открыл крышку ящика. Его губы тут же растянулись в довольном оскале, он даже не пытался скрыть своей радости от увиденного.              — Твои пистолеты, — констатировал увиденное Зейн и перевёл чуть удивлённый взгляд на молодых вампиров. — Как вы смогли стащить их из оружейной?              — Так же, как и удержать желающих прийти сюда, — гордо проговорил Рафаэль, тут же меняясь из застенчивого в более уверенного в себе бойца. — Хитростью.              — Вам двоим достанется, — с небольшим укором, но всё же гордясь за свой отряд, произнёс Сайлас. Захлопнув крышку ящика, он принял подарок в руки, в знак благодарности сделав кивок головой.              — Тогда уж всему отряду достанется, — позволив себе отрешённую улыбку, ответил Ксавьер. — Не пройдёт и дня, как начнутся бунты, — уже более холодно продолжил он, понимая будущее этого места, но также принимающий желание этих двоих уехать.              — Я не хотел этого. Простите, — чувствуя свою вину, выдохнул Зейн. Он шагнул навстречу парням, сам не понимая, какую поддержку мог бы им сейчас оказать, как тут же сильная рука вытянулась перед ним, останавливая на своём месте.              Сайлас стоял ровно и непоколебимо. Он смотрел прямо вперёд, даже не на пришедших бывших подчинённых, а куда-то вдаль, не фокусируя взгляд на чём-то конкретном. Удостоверившись, что Зейн останется рядом, он опустил руку. Рефлекс, сработавший в защищающем жесте, не позволяющий сделать что-то необдуманное. Глаза находятся везде, даже сейчас за ними могли наблюдать, собирая доказательства предательства со стороны этих двоих юнцов по меркам вампиров. Пускай они и пришли попрощаться, да ещё и принесли утащенные из оружейной пистолеты Сайласа, сделанные механиками на заказ, — но любое действие со стороны их самих — предателей — могло навредить Ксавьеру и Рафаэлю. Как военный, Сайлас это понимал. Как участник Совета, некогда защищающий интересы армии их рода, Зейн в это верить не хотел.              — Власть на Севере скоро сменится, и тогда вы сможете вернуться, — проговорил Рафаэль, растягивая губы в беззаботной улыбке. — Уж мы-то постараемся.              — Только оставайтесь в живых, — не так радостно, всё ещё не веря в происходящее, ответил Зейн.              — Нашим командиром был сам Сайлас, — гордо сказал Рафаэль. — А этот чертила пережил осаду нашего западного пункта, которая длилась несколько месяцев!              — Вообще-то, он каждую ночь самолично совершал набеги на лагеря оборотней, а не просто «пережил осаду», — поправил того Ксавьер, а у Зейна от услышанного участилось дыхание. От беспокойства. От злости. От страха. Пускай это и произошло какое-то время назад, но он и знать не знал о таких деталях, хотя, казалось бы, всё должно было быть написано в рапортах.              — А помнишь, как граната перелетела через стену? Как Сайлас, ругаясь матом на беспородных псов, швырнул её обратно? — быстро тараторил Рафаэль, еле сдерживая смех, сильно поглощённый воспоминаниями. Он держался одной рукой за предплечье Ксавьера, а тот, хоть и пытался держать безэмоциональное лицо, но по содрогающемуся корпусу было видно, что он сам сейчас сдастся. — «И мячик свой слюнявый заберите!»              Сдавленный смех двоих парней заполнил гараж. Они пытались отдышаться и успокоиться, но как только приходило спокойствие, кто-то из них снова подливал масла в огонь. Правда, от услышанного лицо Зейна становилось всё более и более мрачным.              — Ты не забыл, как он вступил в рукопашную с командиром оборотней на болотах? — тут уже подал голос Ксавьер, вытирая проступившие в уголках глаз слёзы.              — Когда мы не знали за кого из них болеть, потому что они оба были измазаны илом и дерьмом? Как такое забудешь, — прыснул Рафаэль, пытаясь разогнуться и встать прямо, как его снова пробило на смех. — «Как узнать, кто есть кто?»              — «Кинуть пистолеты и посмотреть, кто к ним побежит.»              Настроение тут же переменилось, смех пропал, а задорные искорки в глазах заменились тёмным свечением. Каждая битва, каждая миссия была тяжёлой и несла потери, но сейчас, покуда они были живы, они вспоминались, словно дурное смешное происшествие.              — Вы тогда действительно выкинули мои пистолеты, — ухмыльнулся Сайлас, дождавшись, пока бойцы примут своё исходное ровное положение. — Но всё равно потом нашли. А мне ничего не сказали.              — Знаешь, сколько лекций мы выслушали от нашего мастера по ружью? — скривился Рафаэль. — Я столько мата слышал только от шавок, удирающих с места битвы.              — Он всё это время чистил и восстанавливал их, — передёрнул плечами Ксавьер, подняв на бывшего командира чуть виноватый взгляд. — Кто знал, что это не просто оружие и в нём внутри «какой-то там агрегат, механизм, который просто так не восстановить»?              — В любом случае, спасибо, — довольно улыбнувшись, Сайлас передал коробочку Зейну и, вытянув обе руки, положил ладони на плечи молодых парней, чуть встряхнув их. — Буду ждать от вас вестей, когда вы штурмом возьмёте это место.              — Будет сделано, — в развязной манере Рафаэль приставил два пальца к своему виску и отсалютовал ими, будто бы принимая неофициальный приказ.              — Так точно, — Ксавьер лишь бодро кивнул головой, хотя в его светлых глазах читалась глубокая тоска от предстоящей разлуки.              Это могло продолжаться вечно, но когда-то должно было закончиться. Поэтому Сайлас и не хотел, чтобы кто-то приходил их провожать — обычно такие вещи растягивались и задерживали. А осадок от чувств расставания гложил ещё долгое время.              Ничего более не говоря, Сайлас выпрямился и провёл ладонью по спине молчавшего всё это время Зейна, заставляя того расслабиться и глубоко выдохнуть. Время пришло.              Ещё раз кивнув друг другу на прощание, старшие вампиры прошли к передним дверям автомобиля и скрылись в салоне. Послышалось урчание заведённого мотора спорткара.              — Ещё есть время вернуться, — тихо проговорил Зейн, убирая подаренную коробочку в бардачок.              — Только если возглавить войну против Совета, — выводя какие-то настройки на дисплее, встроенном в передней панели, ответил Сайлас. — Я больше не позволю кому-либо так обращаться с тобой. Ты достаточно натерпелся от этих старых ублюдков.              — Они не все были настроены против меня, — возразил Зейн, а на его колено опустилась крепкая ладонь, сжимая его.              — Пускай хоть в ноги тебе кланяются, — алые глаза на мгновение опасно вспыхнули. — Побывав на короткой привязи Совета, я понял лишь одно — уж лучше быть отшельниками, но жить в своё удовольствие, чем славиться богатством и положением в своём роде, но при этом не иметь даже права голоса.              Сайлас словно мысли Зейна озвучил — все его накопленные страхи и боли за долгие прожитые века, где он ступал по лестнице иерархии и главенства вверх. Зейн делал это против своей воли — его умом и способностями никто более не обладал, оттого его и решили держать подле себя, не желая терять столь ценный кадр. Заперев его в клетке обязанностей, скрыв мнимый ключ ответственностью за жизнь их рода, Главы Совета обманули его, лишив собственных желаний и свободы. Так он и жил: года сменяли десятилетия, а те — века, покуда Зейн воспитывал в себе чувство отрешённости к себе, но сохранности за будущее их вида.              Только когда огромное Имение, простирающееся ещё на большие территории лесов и даже части города, скрылось из виду, Зейн смог спокойно выдохнуть. Ещё раз глянув напоследок в боковое зеркало, он наконец обернулся к ведущему автомобиль Сайласу. Он смотрел на него долго, в упор, скользил взглядом по его расслабленному профилю — по встрёпанным белесым волосам, по аккуратному ровному носу, по чуть пухлым губам, острой линии челюсти. Скользнул ниже, по крепкой шее, где бледным шрамом виднелся след его собственных клыков, — от этого Зейн незаметно улыбнулся сам себе, — спустился глазами ниже по ровно вздымающейся и опускающейся груди.              — Напомни мне, чтобы я сдерживал себя, когда мы приедем в аэропорт, — отвлёк его спокойный, но чуть насмехающийся тон Сайласа.              — Пятнадцать часов и тридцать восемь минут, — проговорил Зейн, чуть скалясь своему любовнику.              — Прости? — переспросил нахмурившийся воин.              — До того, как мы окажемся на Юге, в нашем новом доме, — пояснил брюнет.              — Боги, это будут самые долгие часы в моей жизни, — простонал Сайлас, уже прикидывая в голове, как Зейн будет провоцировать его своими взглядами и поведением, пока он не сможет вдоволь насладиться его телом.              Зейн лишь самодовольно ухмыльнулся и снова отвернул голову в сторону окна, отмечая пролетающие мимо пейзажи природы, перемешивающиеся с местами, где явно происходили стычки двух противоборствующих видов.              Скоро это всё будет позади.              А впереди будет только обладатель алых глаз, не скрывающий своих чувств и желаний.