Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Джордан с удивлением смотрел на диалог с Никитой. Он удалил сообщение? А что было в нем? Одни вопросы. Уил вздыхает, разминая затекшую шею. Додумался же заснуть на неудобном кресле, что хранило тепло Никиты. А плед, натянутый до подбородка, пах его одеколоном – терпким, с нотками бергамота и чего-то неуловимого, что четко ассоциировалось у него только с Гусевым. Как тут не заснуть, представив, что это не просто плед, а его руки, обнимающие Джордана сзади, подбородок, упершийся в макушку, и шепот в ухо: «Как ты?». Если бы он только не выгнал его вчера. Тогда это была бы не фантазия его воспаленного мозга, а реальность. Уил шмыгает носом. Не заложен – уже маленькая победа. Его, Никиты, победа. А вот горло… Оно першило, будто по нему проходились наждачкой. В целом, Джордан чувствовал себя сносно – не настолько разбитым, чтобы валяться в постели, но и не бодрым. На кухне раздаются какие-то звуки. Шорох шагов, лязг посуды, приглушенные маты. Джордан замер, сжимая в руке телефон. «Неужели Никита? Вернулся…» - шальная мысль проскальзывает в его голове, как шайба после щелчка. Но реальность больно ударила его осознанием. Какой Никита? Он живой, а не призрак, чтобы сквозь дверь уметь проходить. Это точно его друг – Бреннан. Больше ни у кого ключей не было. Уил с тяжелым вздохом опускается обратно в кресло, сворачиваясь калачиком. Сегодня игра, а он раскис окончательно. На столе все еще стоит кружка с остывшим чаем. Никита так и не допил, ушел. Это вообще было фишкой Гусева – брать самую крупную чашку, наливать туда литры чая, чтобы потом не допить. «Ну что, живой еще?» - в дверях появляется Бреннан. С таблетками в руках. «Ну конечно Мелли» - усмехается своей правильной догадке Уил. Джордан тянется к почти пустой чашке на столе, чтобы допить остывший чай. «Какой-то ты слишком тихий. Я даже спросить боюсь и узнать, что ты снова смог натворить со своей личной жизнью» - Бреннан протягивает ему нормальный горячий чай. Без меда и малины. Рядом он ставит сэндвичи, которые тут, в России, называли бутербродами. И таблетки. Целая горсть. Будто он наркоманит в тихую, а не простой простудой заразился. Джордан фыркнул в ответ на слова Менелла, но промолчал. Он потянулся за бутербродом, но рука повисла в воздухе. «А…» - Уил откашливается, голос был хриплым. «А супа там не осталось?» - спрашивает он. Не хочется ему сейчас никаких сэндвичей. Супа охото. Горячего. Его. «Ешь, что дают» - обрывает его Бреннан. Он не Никита, он с ним не нянчится, не церемонится. Скажи спасибо, что вообще пришел к нему, будто почуяв, в какой заднице нападающий. Опять. Джордан берет сэндвич, начиная жевать. Чай согревает горло, принося некоторое успокоение. Уил удовлетворенно вздыхает, прикрыв глаза. Покончив с едой, он берет таблетки, выпивая все нужное. Вот так просто, без истерик и капризов. Менелл удивленно смотрит на нападающего. «Что с тобой?» - спрашивает Бреннан. Он пристально смотрит на хоккеиста, даже напористо. «Так, это точно не мой лучший друг. Кто ты и что сделал с нашим Джорданом?» - Менелл тянется к нему, прикладывая руку ко лбу. Уил снова не отстранился, спокойно позволяя померить его температуру. «Нормально» - Бреннан удовлетворительно хмыкает, но продолжает с беспокойством посматривать на друга. «Что ж, раз ты сам говорить не хочешь, значит, мне придется задать вопросы» - начинает он, зная, что Джордана надо подтолкнуть к разговору, иначе он сам ничего не расскажет. Замкнется в себе и все тут. А у них все-таки матч сегодня. Но Менеллу почему-то кажется, что сейчас на кону стоит нечто большее. «Где Никита?» - начал с самого главного, сразу в лоб, чтоб не отвертелся, не петлял в своих мыслях, запутывая всех вокруг. «Ушел» - простой вопрос, простой ответ. Джордан хмыкает, кутаясь в свой плед. «Почему?» - продолжает допрос Менелл. Он чувствует запах. Посторонний запах, не тот, который обычно витал в воздухе в квартире Уила. Это был одеколон их 97 номера. «Потому что я попросил его уйти» - признается Джордан и слышит, как сдавленно стонет защитник. «Ты… что?» - Бреннан отказывается верить своим ушам, хотя это так в духе его друга. «Попросил уйти» - с нажимом повторяет Уил, пересказывая вчерашние события, умалчивая про пару деталей. Менелл тяжкий вздох прячет за ладонями, закрывая лицо. Он чувствует, как внутри начинает подниматься злость. Никита вчера явно здесь натерпелся характера его друга, но даже не пожаловался, не спихнул его обратно на Бреннана. Просто остался рядом, пока Джордан снова все не испортил. «Хорошо. Ты попросил уйти – он ушел. А теперь что?» - Бреннан поднялся с дивана, присаживаясь на корточки напротив нападающего, заглядывая ему в лицо. «Ты доволен?» - спрашивает он. Джордан отвернулся: «Нет». «Тогда почему ты…» - договорить не дали. «Потому что он должен был остаться!» - Уил внезапно срывается, скидывая с себя плед и начиная беспокойно мерить комнату шагами. «Должен был сказать, что я – идиот. Должен был…» - голос его сорвался. Бреннан молча поднял плед и накинул его обратно на плечи Джордана. Не так аккуратно, как Никита, но также заботливо. «О да, Гусь ведь славится своей напористостью» - иронично подмечает Менелл. Джордан замирает на месте, прислушиваясь к словам защитника. «Он не из тех, с кем ты привык общаться» - спокойно продолжает Бреннан – «Он уважает твой выбор. Даже если этот выбор – полная херня». Тишина повисла между ними. Глаза нападающего расширились – будто он только сейчас что-то понял. «Я… я попытался позаботиться в ответ» - признается Джордан. Совсем тихо, Бреннану приходится прислушаться, чтобы услышать его. Уил снова берет в руки кружку Никиты. «Он ведь весь день со мной провел, на планы свои наплевав. Даже Крис оставил, хотя у нее самой не все хорошо. Никита терпел все мои капризы, продолжая кутать меня в этот плед, который я активно скидывал. Я видел, как он устал, как расфокусированным взглядом пытался прочесть книгу, как поджимал губы, думая, что я не вижу, потому попросил уйти. Чтобы он мог провести время дома, без меня, без моих капризов, со своим Хвостиком или в одиночку» - тихо продолжает Уил, сжимая в руках несчастную кружку. «И ты решил, что лучший способ позаботиться в ответ – выгнать его?» - пытается поймать логику Бреннан. Уил резко оборачивается. В глазах – не ярость, а что-то худшее: стыд. «Я не выгонял его!» - он резко ставит кружку на стол между ними. Слишком громко, даже сам морщится от этого звука. «Я просто хотел, чтобы и он тоже… почувствовал... заботу» - без гнева тихо продолжает он. Бреннан присаживается рядом с другом на диван. «Он бы не ушел, если бы ты просто сказал ему «отдохни» - приобнимая его за плечи, мягко произносит защитник. Джордан весь съеживается. Бреннан видит состояние своего друга. «Знаешь, что самое смешное?» - прерывает он тишину, отрывая Уила от самокопания. «Ты действительно о нем позаботился. Просто… самым идиотским способом» - подбадривает его Менелл. «Я хочу к нему» - тихо признается нападающий. «Так позвони» - пожимает плечами Бреннан. Уил вертит в руках свой телефон. Разблокировав, видит чат с удаленным сообщением. «Нет» - отрицательно машет головой Джордан. «Хочу лично» - легкая улыбка проскальзывает на его лице.

***

На матч Никита ехал абсолютно не выспавшимся. Джордан так ничего и не написал, и это тревожило Гусева гораздо больше предстоявшего матча. Неужели он так сильно задушил его своей заботой? Крис обеспокоенно наблюдала за ним с соседнего кресла машины. Спрашивать про Джордана не спешила, поняла, что не все так просто, раз Никита ночевать домой приехал. А Гусев напряженно следил за дорогой, лишь спрятав за этим, свои мысли. «Мне Даня сказал, что ты пригласил его к нам футбол посмотреть» - Крис пытается завязать диалог. «Ага, Реал Мадрид против Барселоны» - отзывается Никита, не то чтобы вдаваясь в подробности. «Мы только втроем будем?» - издалека заходит Соколова. Она деликатная, не как Бреннан, в лоб не спрашивает. «Не знаю, может Жига еще согласится прийти» - пожимает плечами Гусев, сворачивая на повороте. «Ой, как здорово! Я так давно не виделась с ним, и с Сашкой. Да и Мишу было бы неплохо увидеть. А то я его совсем малюткой помню» - радуется Крис, уже представляя веселые посиделки дома. Сколько друзей соберется вместе, и их квартира наполнится звуками радости, веселья и уютной атмосферы. «Да, только при Игоре не говори, что Мишка уж больно на Сашу похож. Он обижается» - посмеивается Никита. «Но он правда маленькая копия своей мамы. Очень милый мальчик» - вспоминая фото, которые показывал ей друг, комментирует хоккеистка. Гусев согласно кивает. За окном уже виднеется ВТБ-арена, с приятным голубым отливом. «Кстати, а Жига вообще в курсе, что его на футбол зовешь?» - спрашивает Крис, стряхивая невидимые крошки с бомбера. Под пальцами приятный бархат цифр 45, и предвкушение от встречи с парнем. «Ну, я написал ему об этом, он еще не отвечал» - Никита сворачивает на парковку, и своды арены скрываются за бетонными блоками стен. «Значит, это вся компания?» - спрашивает Соколова, прикусив губу. Он должен был понять ее намек с самого начала. «Джордана не будет» - безэмоционально отвечает Никита. «Он со своими друзьями будет смотреть матч» - поймав взгляд Соколовой, уже мягче произносит Гусев. «Поняла» - девушка пытается выдержать улыбку на лице. «Значит, Дане не надо будет переводить шутки от Джордана в его сторону» - сводит все в шутку Крис. Никита смеется. Искренне. «Это точно. Он все еще сторонится его, хотя частенько играем вместе» - Гусев паркуется, замечая знакомую машину неподалеку. Они выходят из автомобиля, резко поворачиваясь на голос. «Я в деле, Гусь! Только побольше пиццы закажите, а то ты знаешь мой аппетит» - кричит Ожиганов, рядом с которым весело подпрыгивал его сын. Саша мягко улыбнулась им в знак приветствия, и, подхватив под руку Крис, увела их в сторону трибун, дабы наболтаться вдоволь перед игрой. Раздевалка гудела, как растревоженный улей. Джордан, готовившийся к разминке, сосредоточился на завязывании своих шнурков, но краем глаза ловил каждое движение у входа. Когда Гусев зашел вместе с их капитаном, их взгляды пересеклись – оценивающий Никиты и щенячий Джордана. 97 номер быстро пробежался глазами по Уилу, оценив его состояние как удовлетворительное. Они просто кивнули друг другу. Джордан только хотел подойти к нему, как обзор перекрыли его друзья, втягивая его в диалог. На разминке их траектории ни разу не совпали, разводя по разным компаниям. А на льду было уже точно не до разговоров. Арена взрывается ревом 8-тысячной публики болельщиков, которые приветствуют свои команды. На идеально гладкий лед выкатываются игроки «Динамо» и «Сибири». Все по стандарту: шум арены, кричалки фан-сектора, ответный взгляд Крис с трибуны, гимн и стартовое вбрасывание. Вот только Никита чувствует, как его совсем не слушается клюшка. На старте матча «Сибирь» лишь обороняется, вратарь отражает опасные атаки москвичей. Однако опасность исходит от кого угодно, но нет от Гусева. То выше ворот пустил, то просто мимо, то передача не прошла. Да что с ним такое? Тренер лишь недовольно поджимает губы, корректируя его действия, подсказывая. Игорь лезет со своими подбадривающими речами. А ему просто тошно. «Сибирь» же тем временем выбирается в атаку, задерживаясь в их зоне. Несколько довольно опасных бросков отражает Моторыгин, заставляя болельщиков спокойно вздохнуть. Снова смена первого звена. Никита скидывает с себя все эмоции, оставляя позади неудачный старт. Они вместе с Джорданом катятся в атаку. Уил с центра зоны переводит шайбу в лицевую, и Никита бросает в касание. Гол! Взрывается фан-зона «Сибири», а их форвард празднует первый гол в игре. Бросок Гусева вратарь соперника отражает, начиная их атаку. Никита раздосадовано цокнул, увидев это. Не успел добежать в защиту, не отличился полезными действиями, что привело к голу. В перерыве он молчит. Сидит и убивает себя повторами своих моментов. Никита просматривает их снова и снова, пока в голове проносится тысяча мыслей, как можно было по-другому сыграть, как иначе обмануть вратаря, поймать их на ошибке. Вот, здесь мог пройти пас через всю зону. Джордан там открытый стоит. На все сто процентов. Но Никита не посмотрел. Он решил прорваться сам. И потерял шайбу. На экране его лицо после этого момента – сжатые губы, закатывающиеся глаза, злость на самого себя. Он помнит как внутри все сжалось. Нет, так не пойдет! На второй период Никита выходит более решительным, более заряженным. Да только ничего не выходит. Он принимает шайбу у борта, как всегда слева. Почувствовав давление защитника, Никита быстро и не глядя отдает пас направо. Точный, жесткий, выверенный тысячами таких передач на тренировках. Пусто. Шайба от противоположного борта отскочила прямо на клюшку соперника, который, не теряя времени, начинает свою атаку. Они отправляются на смену. «Ты где?» - спрашивает Гусев и их с Джорданом взгляды впервые за матч пересекаются. «Я думал, ты Седрику пас отдашь» - разводит руками Джордан. Он мог. Знал, что пас прошел бы. Вот только решил действовать нестандартно, хотел, чтобы забил Уил. Не получилось. Заваливает Никита и выход один в ноль. Не сумел переиграть вратаря и все. Гусев с досадой катится на смену. Не сдерживает эмоций, бьет клюшкой борт, пугая сидевшего рядом Римашевского. На него с беспокойством посматривает Даня, удивленно – Джордан, и с упреком – Игорь. Да, такой выплеск эмоций был совсем не свойственен ему. Но он ведь тоже живой, тоже чувствует, тоже… Не заканчивает мысль, вскакивая с остальными. Пока он тут предавался унынию, его команда сравняла счет. Очередная его смена, некогда грустить или закапывать себя. Надо играть, делом доказывать, что способен на что-то. Снова моменты, снова нет гола, опять Никита не забил. Да что ж с ним такое? «Мазила!» - в сердцах раздосадовано кричит какой-то болельщик с трибун. Так, что до Гусева долетает. Будто камень в спину. Неприятно, но он сам виноват. Столько шансов и ноль шайб. Сирена отправляет команды на перерыв. Никита не идет в раздевалку, он останавливается в коридоре, пропуская команду дальше. Он садится, прислонившись спиной и головой к стене. Глаза прикрыты, сотни мыслей разрывают его мозг. Он же старается, он же так сосредоточен. Так в чем проблема? Почему так несправедливо у него стоит цифра ноль в графе «голы»? Потому что это все неправда. Ни черта он не сосредоточен, уж точно не на игре. Единственный диалог с упреками между ним и Джорданом – все слова, произнесенные друг другу за сегодня. Ладно хоть Уил чувствовал себя гораздо лучше. Это он подметил еще в раздевалке до игры. Никита медленно открывает глаза. «Держи» - Джордан, как всегда, последний уходил со льда. Он протягивает ему бутылку с водой, в которой Никита хочет утопиться, если честно. «Вставай, Никки, матч еще не окончен» - Гусев принимает помощь, поднимаясь с пола. Уил не вспоминает вчерашнее, не гонит его, не объясняет свое молчание. Он просто подмигивает ему, отбрасывая все мысли назад. В раздевалке уже выступал Алексей Николаевич, поэтому Никита тихонько встал у двери, не успевая схватить Джордана, который спокойно прошел к своему месту. Кудашов внимания не обращает, ему сейчас есть что втолковывать своим игрокам. Закончив, он удаляется, оставляя их, чтобы они могли подготовиться к третьему периоду. Никита, наконец, подходит к своему месту. Большой синий плед он узнает сразу. Он лежал на его месте, аккуратно сложенный. Это вызывает улыбку на его лице. Никита берет плед в руки, просто прижимая его к себе. Пахнет его одеколоном, смешанным с запахом сиропа от кашля, который не хотел пить Уил и пару капель попало на него. Под ним – стикер: «У меня завалялась бутылочка Шпатена для тебя. Победная». Не вопрос, а утверждение. Он зовет его к себе. Никита сдавленно выдыхает. Не задушил, не перегнул. Уил все еще рад его видеть. Улыбка появляется на его лице. Третий период. Рев ВТБ-арены гонит их вперед. Никого не устроит сегодня проигрыш, но кто-то будет побежден. Никита также активен в атаке, но сейчас он чувствует его поддержку рядом с собой. Опять штанга! Ну ничего, он упертый. У Джордана научился за выходной. Уже середина периода – счет все еще равный. Гусеву не терпится на лавке уже поскорее выйти на лед. Джордан поддерживает его в этом стремлении. Смена за сменой – и их очередь. Спокойно они проходят среднюю зону, Никита оказался справа, у синей линии. Ему пас отдают, но не точный. Защитник «Сибири» пытается, не глядя, вывести шайбу из зоны, но не тут-то было. На синей линии ее перехватывает Джордан, который катился следом за Гусевым. Никита на свою позицию отъезжает, замечая его перехват. В середине зоны атаку поддерживает Пакетт, которому пас с разворота отдает 91 номер Динамо. Седрик почти теряет шайбу под давлением соперника, но успевает пасануть Никите. Секунда и ВТБ-арена взрывается радостными возгласами. «И все-таки Никита Гусев берет свое!» - доносится с комментаторской позиции, пока на льду нападающий совсем по-детски радовался своему голу. Он показывает на партнера, благодаря за пас. Но мало кто заметит, что прямо за Седриком стоит Джо, который прекрасно понимает, кого благодарит нападающий. Голевая феерия на этом не заканчивается. Гол Никиты будто открывает второе дыхание в команде. Напротив большинства команда может уверенно ставить галочку – забил Менелл. Да и Максим Комтуа, увидев пустые ворота, свое не упустил. 4:2 – итоговый счет на табло и победа за хозяевами. В раздевалки все не скрывают своих радостных эмоций. Даже Алексей Николаевич, обычно собранный, позволяет себе улыбнуться, поздравляя команду с победой. Никита, не спеша, собирается домой. Шум в раздевалке стоит невероятный. Джордан громко в компании легионеров обсуждает прошедший матч, так искусно пародируя всех, кто сегодня забил. Даня с Рашем донимали Мотора, который провел уверенный матч, в шутку посылая слишком энергичных друзей. Жига же поздравлял Никиту с голом сдержанно, как и подобает капитану. Но не другу. Он еще раз уточнил детали по поводу их вечернего футбола в выходной и, попрощавшись, покинул раздевалку. Никита задерживается в прачечной, где возникли проблемы с его формой. Поэтому на парковку он уходил один из последних. Сумку приятно тяжелил свернутый синий плед. Основная часть команды уже разъехалась, парковка была полупустой. Издалека Никита замечает, что возле его машины трется Джордан. Не один. Он разговаривает с Крис и, на удивление, с Пылей. Уил что-то оживленно объясняет, размахивая руками, и девушка смеется, прикрывая рот ладонью. «Наставник!» - первой заметив его, кричит Соколова. Хоккеистка срывается с места, и ее короткие черные волосы развиваются, красиво переливаясь в свете ламп. Она обнимает его, повиснув на нем. Гусев подхватывает девушку, которая дарила ему столько тепла. «Я переживала» - тихо признается Крис – «Ты… ты так старался сегодня». Она видела. Видела, как его пальцы сжимали клюшку после каждого промаха, как он кусал губу, возвращаясь на скамейку. Видела этот последний бросок — отчаянный, яростный, живой. «Спасибо, Хвостик» - он треплет ее по волосам, ставя на пол, но не выпуская из объятий. Крис прижимается лбом к его плечу. Они подходят к машине, возле которой остались еще два хоккеиста. «Лови, герой дня!» - Даня кидает ему шоколад. Его любимый. «Спасибо» - благодарит его Никита, поймав батончик. Он замечает, как горят глаза Джордана при виде шоколада. И еще одна деталь. Уил слишком легко одет. Лишь их фирменная куртка. Без шарфа. Никита мог бы, цокнув, начать ворчать, воскликнуть «Ты же все еще болеешь, Джо!», натянуть на него свой шарф. Но он сдерживается. Потому что Джордан уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе самому. Однако его обеспокоенный взгляд замечает Соколова. «Джо, как ты себя чувствуешь? Горло не болит?» - намекая на открытую шею нападающего, смешливо интересуется Крис. «Я в прекрасной форме, но спасибо за беспокойство, Гусиный Хвостик. Мне приятно, что такие красивые девушки все еще пекутся о моем здоровье» - Уил расплывается в улыбке чеширского кота, целуя руку Соколовой. Крис лишь фыркает, но щеки предательски горят румянцем. «И все-таки я знаю, что у тебя ужасный кашель» - она снимает свой шарф, укутывая в него нападающего. Даня протестующе мычит, но Крис пихает его в бок, намекнув, чтобы он заткнулся. «Пылей пахнет» - внезапно недовольно ворчит Уил, учуяв парфюм защитника. Но шарф так греет его шею, а ткань приятно щекочет кожу. «Отлично, значит, насморк прошел» - комментирует происходящее Никита. «Еще и Крис свои микробы передал через поцелуй» - он достает маленький флакончик с антисептиком из сумки и протягивает его подруге. «Не страшно. Вон рядом с ней какой микроб ходит и ничего. Здоровая, цветет и хорошеет только рядом с ним» - не теряется Джордан. Конечно он не упустил момента подтрунить над Пыленковым. «Ладно, пойдем мы уже. Буду поздно, Наставник» - она тянет недовольного Даню за руку в сторону его машины. Никита провожает их взглядом. Крис берет под руку Пыленкова, пока он стягивает шарф с себя и кутает в него девушку. Возле автомобиля она притягивает его ближе и целует, после чего они уезжают. Никита и Джордан остались одни. «Все-таки Шпатен оказался победным» - нарушает тишину Гусев. «Если он еще ждет меня у тебя» - он уточняет в силе ли предложение нападающего. «Поехали узнавать» - отвечает Уил, обходя машину и уже потянув ручку дверцы. Никита снимает блокировку и пускает его в автомобиль. Джордан, еще не выздоровевший, оглушительно чихает, почуяв какой-то раздражающий аромат. «Будь здоров» - Гусев протягивает ему салфетку. «Что за запах у тебя тут?» - утирая нос, спрашивает Уил. «Крис новые духи испробовала у меня в машине» - смеется Никита. И окно не открыть, продует ведь нападающего. Джордан лишь сильнее зарывается носом в шарф Соколовой, который пах иначе. Он выглядит как нахохлившийся воробей, шмыгая носом. Никита порывается поднести ладонь к его лбу, но останавливает свой порыв. Не надо, не лезь. Только Джордан заметил. «Кажется, температура поднялась» - произносит он. «Померишь?» - повернувшись к нападающему, просит Уил. Его взгляд – открытый, без привычной бравады – застает Никиту врасплох. Джордан сам тянется к нему навстречу, только лоб опускает слишком низко, чтобы ладонь приложить. И Гусев понимает, усмехнувшись. Он прижимается губами к коже нападающего, довольно-таки горячей. «Черт, Джо, небольшая есть» - Никита быстрее заводит мотор, выезжая с парковки.

***

Они заходят в квартиру Джордана. В воздухе еще витает запах лекарств, куриного супа и еще чего-то, смутно знакомого Гусеву. Он глубже вдыхает, узнавая едва уловимый запах своего чая. Так вот где эта заварка, что он искал у себя дома. Уил, сбросив куртку, но не шарф, сразу на кухню проходит, включая чайник. Он шуршит лекарствами, пока Никита все еще раздевается в прихожей. Гусев не спешит. Он аккуратно вешает куртку, поднимая и Джорадновскую фирменную, снимает ботинки, и сумку убирает подальше от прохода, так, чтобы она не мешалась. Затем проходит вслед за нападающим. Джордан уже сидел за столом, подрагивая от холода. Кажется, что температура поднялась еще. Гусев подходит к нему со спины, накидывая плед, который достал из сумки. «Не…» - начинает Уил, но фразу прерывает новая порция кашля. Глухой, сдавленный, будто он пытался его скрыть. Никита задерживает руки в воздухе, внезапно осознав, что, возможно, снова переступил какую-то невидимую черту. Лишнее. Навязчивое. Не надо. Но как игнорировать его собственную просьбу измерить ему температуру? Как не заметить, как его пальцы вцепились в край пледа, будто цепляясь за спасительную соломинку? Сомкнув губы, Никита просто заваривает им чай. С малиной и лимоном. Вкуснее, чем утром делал Бреннан. Нападающий достает из кармана шоколадку, которую ему подарил Даня, и толкает по гладкой поверхности стола ему. «Будет не так противно глотать лекарства» - говорит Никита. Опять забота. Джордан чувствует ее буквально каждой клеткой своего тела. «Спасибо» - искренне благодарит его Уил. И это слово звучит тяжелее, чем просто благодарность за шоколад. Никита отворачивается, делая глоток. «Не за что» - бормочет он в кружку. А Джордан уже снял фольгу и ломал шоколадку на две части. Он протягивает половинку в сторону Гусева. «Это все-таки тебе подарили» - поясняет Джордан, заметив удивленное лицо нападающего. Какая-то неловкость все еще сквозит между ними. Уил лишь пил чай, чувствуя, как сладкий малиновый вкус смешивается с горьковатым послевкусием таблеток. Он не знал, как начать разговор, а Никита смотрел в окно. Там, в темном стекле, отражается их двойная картинка: два силуэта за кухонным столом, разделенные паром от кружек. А за окном – снег. Первый в этом году. «Там суп еще остался» - пытается завязать диалог Джордан. «Ты голоден?» - спрашивает Гусев. Ты. Опять он думает в первую очередь не о себе. Уил задумывается. Наверно, впервые в жизни ему не хочется есть. «Я тебе предлагаю» - Джордан не смотрит на него. «Точно температура высокая» - усмехается Никита, поднимаясь со своего места. Он греет суп в микроволновке, замечая в холодильнике бутылку Шпатена. Действительно ждал его. Тогда зачем вчера прогнал? Гусев вытаскивает пиво из холодильника, ставит его на стол, туда же пристраивается и тарелка с супом. Затем он наливает вторую такую же, греет и ее. Никита ставит тарелку перед Джорданом. «Тебе все равно надо поесть. Позади матч, ты потерял много калорий» - он улыбается, но в глазах сияет грусть. Едят опять в тишине, и посуду Никита моет в тишине. Лишь тиканье часов прерывает ее, медленно отсчитывая каждую минуту. Закончив с посудой, Гусев смотрит на них, понимая, что пора ехать. Лучше уж он сам уйдет, чем его опять прогонят. «Время позднее, я, пожалуй, пойду» - произносит Никита, когда Джордан так резко подрывается со стула, что плед спадает с него к ногам. «Нет, Никки, не уходи» - он ловит его за руку. Его пальцы впиваются в запястье Никиты – горячие, дрожащие, но крепкие. Глаза Джордана – широко раскрытые, почти испуганные – бегают по его лицу, будто ищут подтверждение чему-то. «Я… я не хочу, чтобы ты уходил» - рука с запястья сползает ниже, переплетая их пальцы. «И… и вчера не хотел» - признается Джордан, взглянув ему в глаза. Это откровение заставляет Никиту замереть на месте. Как это «не хотел»? Тишина на кухне становится оглушительной. Даже часы будто перестают тикать. Джордан все еще держит его руку, их пальцы переплетены, так естественно. «Так зачем прогнал?» - голос Никиты звучит тише, чем обычно, но в нем нет обиды. Только вопрос и непонимание. Уил опускает глаза на их соединенные руки. «Я не… я не прогонял. Хотел дать тебе свободное время. От себя» - тяжко вздыхает он. Его большой палец неосознанно проводит по костяшкам Никиты – легкое, осторожное движение. «Я знаю, что не умею болеть. И всем вокруг приходится меня терпеть. Но ты был не обязан, но все равно покорно сидел рядом со мной. И сейчас ты рядом» - он очень хотел, чтобы его обняли. «Ты удалил сообщение. Что там было?» - спрашивает Джордан без упрека. Просто интерес. «Хотел вернуться» - признание за признание. Уил сдавленно выдыхает воздух из легких, что приводит к новому приступу кашля. «Хотел вернуться» - повторяет Никита, наблюдая, как эти слова отражаются в расширенных зрачках Джордана. Он крепче сжимает горячую руку нападающего, заставляя его почувствовать, что он рядом с ним. «Вернуться и…» - Гусев замолкает. Он обрывает себя, но Джордан лишь ближе к нему жмется. «И?» - просит продолжить нападающий. «И сказать, что ты ужасный пациент» - Уил фыркает, но не отстраняется. Наоборот – его свободная рука находит дорогу к шее Никиты, пальцы запутываются в коротких волосках у затылка. «А еще?» - шепчет он. «Что я…» - Никита закрывает глаза, чувствуя, как Джордан притягивает его лоб к своему – «…что я не хотел уходить». «Я – идиот» - признает Уил, вызывая смешок у нападающего. «Решил, что даю тебе свободное время, а ты подумал, что я гоню тебя. Хотя мы оба просто хотели быть рядом» - он горько усмехается. Его лоб все еще соприкасается со лбом Никиты. «Лекарство начало действовать. Твой лоб не такой горячий» - Гусев отстранился, покоряя воспаленный мозг Джордана своей улыбкой. Они идут в гостиную, где Никита снова уложит его на диван, заботливо поправив и плед, и одеяло. Гусев сядет рядом, а не на кресло. Вот только Джордан все равно недоволен. Он приподнимется и серьезно посмотрит на хоккеиста. «Очередной каприз?» - спросит Никита, на что Уил кивнет. «Всего один» - Гусев вопросительно посмотрит на него. «Обними меня» - брови Джордана сведены в серьезную складку. «Это медицинская необходимость?» - пряча улыбку, спросит Никита. Но Уил ответит без тени юмора: «Жизненная». И вот уже Никита, вздыхая как-то даже слишком театрально, ложится рядом, обвивая рукой его плечи. Джордан тут же повернется к нему лицом, и уткнется им в его грудь. Никита инстинктивно зароется рукой в его кудряшки, поглаживая массирующими движениями. «Ты же вчера…» - начинает Гусев. «Вчера я был идиотом» - Джордан перебивает его, голос приглушен тканью футболки. «Сегодня чуть меньше» - он приподнимет голову, чтобы случайно коснуться своим носом его. «Мой маленький капризный ребенок» - Никита крепче прижмет его к себе, обнимая обеими руками. Джордан не ответит, лишь жалобно шмыгнет носом, пока их лица будут в такой близости. «Никки, заражу ведь» - шепчет Уил, но делает обратное – прижимается еще ближе, как будто снова хочет слиться с ним во едино. Никита ответит не словами, а действием: прижмется губами к горячему лбу. «Поздно» - произносит он. Фраза «уже заражен» виснет в воздухе, оставаясь непроизнесенной. Гусев чувствует, как под его футболку забираются руки нападающего. Пальцы впиваются в спину, будто хотят зафиксировать этот момент навсегда. Их лица опять в непозволительной близости друг от друга. «Это…» - Джордан шепчет в его губы – «… худшая моя затея». «Худшая» - соглашается Никита, но его рука уже вырисовывает на щеке хоккеиста круги – один, другой, третий – медленно, успокаивающе. За окном последние снежинки тают на стекле. Первый снег, как и всегда, не задержался надолго. «Но если я все-таки заболею» - начинает Никита. «Я буду самой невыносимой сиделкой» - перебивает Джордан. Гусев тихо смеется, но порыв свой сдержать не может. Он быстро и совсем невесомо целует нападающего, вызывая улыбку. Не хитрую и дерзкую, которую он тоже любил. А вот такую, теплую и уставшую. Утром сообщение окажется восстановленным. «Могу я вернуться? Твой Никки» - снова сияет в их диалоге. Только теперь оно прочитано и не проигнорировано. Джордан присылает фото: Никита тихо сопит, уткнувшись в грудь Уила, а сам нападающий поглаживает его по волосам, мягко улыбаясь в камеру. И вопреки всему Гусев не заболеет. Ведь он умный и пропил полный курс противовирусного сразу.