Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Крис переглядывается с Даней, провожая взглядом Никиту. Нападающий шел в свою спальню, разговаривая по телефону, и впервые на его лице промелькнула тень улыбки. Соколова чувствует, как на ее талии сомкнулись руки защитника. «Как ты, Крис?» - целуя ее в макушку, спрашивает Пыленков. «Нормально» - шмыгает носом девушка. Она прижимается спиной к Дане, чувствуя тепло его груди. Его руки крепко держат девушку, словно пытаются собрать ее разбитое состояние по кусочкам. «Нормально – это когда ты ревешь мне в плечо и разбитым котенком смотришь на двух дорогих тебе людей?» - тихо подкалывает Пыленков, разворачивая ее в своих объятиях и мягко стирая маленькую слезинку. «Так что давай честно. Как ты на самом деле?» - заботливо интересуется парень. Она зажмуривается, глубоко вдыхает и утыкается лицом в его шею. «Мне было так страшно, когда Никита начал в открытую идти на конфликт. Всегда ищущий спокойного решения, в этот раз он не стал сдерживаться. И Игорь… Я не знала, что делать. Когда ругаются два дорогих тебе человека… Я боюсь за Наставника. За всех нас. Как будто дружба рушится, а я ничего не могу с этим сделать» - Крис тяжко вздыхает, крепче прижимаясь к парню. Даня молча гладит её по спине, давая выговориться. Из спальни доносится приглушённый голос Никиты — он всё ещё разговаривает с Джорданом. По интонации ясно: там, за закрытой дверью, Гусев наконец позволяет себе расслабиться. «Он же как брат мне» - шепотом продолжает Соколова, сжимая кулаки на Даниной футболке. «И видеть, как Игорь… а потом еще и сам Никита… Я не знала, на чьей стороне быть» - выговаривается Крис. Пыленков отстраняется ровно на столько, чтобы посмотреть ей в глаза: «Ты всегда на его стороне. Как и он – на твоей. Несмотря ни на что ты поддержишь его. Как и я. Как и Жига, в глубине души. Просто вы…». Даня замолкает, чтобы подобрать слова. «Просто вы были вместе так долго. Прошли через многое, видели то, чего не видел я. И знаете друг о друге куда больше. Игорь тоже переживает за него. Просто по-своему» - он гладит ее по спине, тихо проговаривая фразы на ухо. «Ты внезапно стал очень мудрым» - хмыкает Крис, вытирая нос тыльной стороной ладони. «Это из-за того, что у тебя появилась я?» - усмехается она. «Ага» - хмыкнув, соглашается Даня – «Ты мой секретный источник философии. Говоришь – я записываю». Она слабо бьет его по плечу, улыбаясь. В этот момент из спальни раздается смех Никиты – звонкий, искренний. «Ладно, кажется, его по-тихоньку возвращают к жизни» - мягко улыбается Соколова. «Ты и правда ничего не замечал между ними?» - девушка тянет его в свою комнату. «Ну, если честно…» - Даня закрывает дверь с легким скрипом – «… я думал, что у него кто-то появился. Просто не знал, что этот «кто-то» буквально напротив него в раздевалке сидит». Он оглядывается, чтобы внимательнее осмотреть комнату. Крис замирает посреди нее, не зная, куда себя деть. Она внезапно понимает, что это ее пространство – мягкий свет ночника, вазы с цветами, фотографии, расставленные в хаотичном порядке и спортивная форма, одиноко лежавшая на стуле возле окна. «Ты… никогда раньше тут не был» - она произносит это странно тихо, будто только осознавая происходящее. Даня медленно делает шаг вперед, его взгляд скользит по деталям – по фото на тумбочке, тому самому, где Никита на руках держит Крис возле больницы, по книге («Как перестать беспокоиться и начать жить», закладка на середине), по дневнику на столе, слишком толстому, с разными вставками и торчащими билетами в кино, по мягкому свету ночника, делающими ее черты такими домашними. «Был, только тогда ночевал тут в одиночку. А сейчас если бы и рискнул, то Гусь бы мне голову открутил» - он вдруг ухмыляется. «А так…» - Пыля подходит к ней и берет за руки – «… у меня есть официальное приглашение». Крис фыркает, но румянец предательски проскальзывает на ее щеках. «Интересно, на что?» - спрашивает Соколова, отводя взгляд. «На начало» - Даня легонько поворачивает ее лицо к себе. «На то, что у нас еще впереди» - он целует девушку. Крис улыбается сквозь поцелуй, зарываясь пальцами в шевелюре парня. За окном последние капли дождя стекают по стеклу, рисуя причудливые узоры в свете фонарей. В комнате двое влюбленных готовятся ко сну. В воздухе витает приятный аромат, то ли мятный чай, то ли ее духи, то ли просто тепло. Крис достает еще одну подушку, взбивая ее хорошенько, и кладет на диван. «Готово» - с улыбкой на лице произносит девушка. Даня смотрит на подушку, потом на Крис, и в голове уже рождается озорная идея. «Только одна?» - он притворно-обиженно поднимает бровь. «А я думал ты меня любишь» - Даня тяжко вздыхает, хватаясь за сердце. Соколова, посмотрев на этот спектакль, бросает в него второй подушкой, но он ловит ее и тут же швыряет обратно. «Ой, прости» - Пыленков делает фальшиво-виноватое лицо, но уже через секунду прыгает на диван, подхватывая ее на руки. Они падают в кучу подушек, смеясь, как дети. Крис пытается вырваться, чтобы накостылять ему как следует, но Даня крепко держит ее, прижимая к себе. «Ты же знаешь, что я все равно тебя не отпущу» - он шепчет ей в ухо, и его голос звучит так, что у нее мурашки бегут по спине. Крис закатывает глаза, но улыбка выдает ее с головой. «Хорошо» - весело фыркает она. «Только если ты храпишь, я тебя выкину в коридор. Ну или к Никите спать отправлю» - смеется девушка. «Я не храплю!» - возражает Даня. «А вот Наставник утверждает обратное» - она не сдерживает своего веселья. Пыленков резко поднимается на локте, смотря на нее с преувеличенным возмущением: «Гусь что?!». Крис беззаботно хохочет, вырываясь из его объятий: «Да, наблюдала я пару раз не выспавшегося друга, который, сквозь зевки, поведал мне о твоем недуге». Даня хватает девушку обратно в свои объятия, принимаясь щекотать ее. Соколова громко взвизгивает, в попытках увернуться от атак. «Тише ты!» - сквозь смех, произносит девушка. «Мы так Никиту разбудим» - шикает она на него. Даня покорно обнимает ее: «Только если ты признаешь, что я не храплю». В конце концов, она сдается: «Ладно. Может, просто… не так громко?». Пыленков довольно опускается на подушку. Крис начинает ерзать. «Отпусти» - просит девушка. «Мне надо сходить в душ» - продолжая крутиться, произносит она. Даня нехотя ослабляет хватку, но в последний момент ловит ее за запястье и тянет обратно, чтобы оставить быстрый поцелуй на кончике ее носа. «Только если обещаешь вернуться» - он бормочет, все еще не отпуская ее руку. Крис громко фыркает: «Ну конечно. Куда я тут от тебя денусь?». Она высвобождается, забирает пижаму и полотенце, выскальзывая вглубь коридора. Даня, со счастливой улыбкой на лице, тянется на кровати. Он берет в руки ближайшие фотографии в рамках, принимаясь их рассматривать. Крис идет к ванной комнате, прислушиваясь к звукам в квартире. Комната Никиты безмолвствует, свет не горит. Значит, ее друг спит. Она заходит в ванную, тихо прикрывая за собой дверь. Счастливая улыбка не сходит с ее лица, когда она остается наедине с собой. Зеркало перед ней запотело, отражая размытый силуэт с растрепанными волосами и сияющими глазами. Соколова проводит пальцем по нему, стирая пар, и видит свое отражение – розовые щеки, улыбка до ушей, и этот дурацкий блеск в глазах, который не спрячешь даже за очками. Она включает воду, намеренно делая ее чуть холоднее, будто пытаясь остудить нахлынувшие эмоции. Но даже легкие мурашки от первых капель не стирают улыбку. «Боже, да что ж со мной?» - Крис прижимает ладошки к своим щекам, вспоминая как Даня целовал ее в нос, как смеялся, когда она пыталась увернуться от щекотки, как его руки крепко держали ее – словно боялись, что она исчезнет. Зубная щетка падает в раковину с глухим стуком. Соколова тихо шикает, вся замирая на месте. Вдруг она разбудила Никиту? Но в ответ – тишина. Это хорошо, пускай он отдыхает. Она намыливает руки, и запах душистого мыла смешивается с ароматом яблочного шампуня, оставшегося в ее волосах после вчерашнего душа. Пена пузырится между пальцев, и девушка замечает, что моет руки уже второй раз. «Соберись, Соколова!» - строго говорит Крис, но зеркало упрямо отражает все тот же влюбленный взгляд. Закончив с водными процедурами, девушка присаживается на бортик ванной, снова прижимая руки к своим щекам. Надо идти в спальню, а то Даня там наверно уже уснул. Соколова только делает шаг навстречу двери, как колено простреливает острой болью. «Нет, нет, нет, нет! Только не сейчас!» - панически шепчет Крис. Она резко хватается за край раковины, пальцы белеют от напряжения. Колено горит огнём, знакомым до жути — эта проклятая старая травма, которая всегда напоминала о себе в самый неподходящий момент. На самом деле колено начало беспокоить ее уже давно, еще с того мастер-класса с Димой. Тогда они влетели вместе в ворота, и Соколова все-таки ударилась куда сильнее, чем думала тогда. Спасалась она таблетками обезбола, который прописал ей ее врач. «Черт» - шепчет девушка, ее голос дрожит, смешиваясь с шумом воды. Соколова зажмуривается, глубоко вдыхает, пытаясь переждать волну боли, но нога подкашивается, и она чудом удерживает равновесие. «Так» - сквозь зубы, произносит она. «Спокойно, дыши» - шепчет она сама себе. Крис из последних сил приподнимается, добираясь до аптечки за зеркалом. Она присаживается на холодный кафель в ванной комнате, потроша аптечку. Вот эти таблетки. Соколова закидывает в рот одну, запивая водой прямо из-под крана. Она снова присаживается на пол и ждет. Когда боль все-таки затухает, Крис поднимается и тихими шажками возвращается в свою комнату. Она обязательно напишет врачу, но завтра. А сейчас девушка тихонько пробирается в свою комнату. Даня уже громко сопел, распластавшись на большей части дивана. На тумбочке Крис замечает кружку уже остывшего чая и записку. «Не хотел засыпать. Не получилось. Надеюсь, чай не успел остыть. Спокойной ночи» - и сердечко. Соколова мило улыбается, читая записку. Она аккуратно ложится на диван, отнимая одеяло и повернувшись спиной к защитнику. Даня громко зевнет, и Соколова почувствует руку на своей талии. Пыленков прижимается к ее спине, ласково целуя в плечо. «Ты долго. Все хорошо?» - не открывая глаз, сонно спрашивает он. «Да» - ее голос дрогнул, но Даня лишь оставит еще один поцелуй на макушке. Крис осторожно прикрывает ладонью его пальцы, сжимая их чуть сильнее, чем нужно. Боль в колене притупилась, но в груди осталось что-то острое – благодарность, нежность и страх. «Спокойной ночи, Дань» - шепчет Крис, ощущая, как хватка на ее талии усиливается. «Спокойной ночи, моя хоккеистка» - проваливаясь в сон, бурчит Пыленков. Буквально через пару часов тишина прерывается. «Крис! Крис!» - девушка просыпается от резких толчков Пыленкова. Она чувствует, что вся в холодном поту, а колено горит адским пламенем. «Крис, что с тобой? Колено?» - Даня нервничает. Это слышно по его голосу. «Да…» - еле выдыхает ответ Соколова. Колено прихватывает сильнее, чем в ванной, боль заглушает остальные чувства, мешая сосредоточиться. «Я иду за Никитой» - Даня подрывается с дивана, но Крис, пересилив себя, хватает его за руку. «Нет!» - громким шепотом говорит она. «Лекарство… в том… ящике» - Соколова указывает на тумбочку. Пыленков не спорит, быстро подавая ей упаковку и шприц. Руки девушки трясутся, она еле попадает в лекарство, когда Даня настойчиво, но аккуратно, забирает это из ее рук. Даня действует быстро и уверенно, несмотря на дрожь в собственных пальцах. Его движения точны — он ведь не раз подобные уколы делал. Только с одной лишь разницей – он делал их себе. «Ложись» - его голос твердый, но в глазах – тревога. Он придерживает ее за плечо, когда игла входит в кожу. Крис неприятно морщится, шипя от боли. Даня с беспокойством в глазах мягко поглаживает ее по плечу. Соколова зажмуривается, впиваясь пальцами в простыню. Тишина комнаты сгущается, нарушаемая только прерывистым дыханием Крис. Лекарство действует не быстро, облегчение все не приходит. Даня сидит на краю дивана, его спина напряжена, как тетива лука. В полумраке свет ночника выхватывает блеск пота на висках, дрожь в сжатых челюстях. «Держись» - его шепот грубый, сорванный. Пальцы, так уверенно сжимающие шприц, теперь безвольно теребили край одеяла. Он ненавидел эту беспомощность в данную минуту больше всего на свете. Крис внезапно хватает его за ладонь, переплетая их пальцы. «Расскажи… что-нибудь…» - просит девушка, каждое слово дается с трудом. Даня замирает лишь на секунду. Потом он аккуратно ложится рядом с ней, кладет ее голову себе на грудь. И начинает говорить. О том, как мама его в хоккей отдала, как до сих пор болеет за него. О трудностях при первых матчах, о проигранных играх, когда хотелось только покончить с этим хоккеем. Рассказывает и о знакомстве с Никитой, о том, как он взял его под свое крыло, когда он напортачил в игре, а Гусев поддержал. Даня вспоминает, как впервые увидел Крис, такую дерзкую, уверенную в себе. Его слова текут неровно, спотыкаясь о ком в горле. Но постепенно дыхание Соколовой выравнивается, пальцы ослабляют хватку. «Вот видишь» - он целует ее в макушку, чувствуя, как лекарство берет верх – «Я же говорил, что ты у меня сильная». За окном начинает светать. Даня так и лежал, поглаживая ее по спине. «Дань…» - тихо зовет его Соколова. «М?» - отзывается он. «Не говори, пожалуйста, Никите» - просит Крис. Даня поджимает губы. Ему не нравится эта идея. Его рука замирает, прекращая успокаивающие движения на ее спине. Комната наполняется тягостным молчанием, нарушаемым лишь тиканьем часов на стене. «Крис…» - его голос звучит глухо, сдавленно. «Он же твой лучший друг. Он ведь волнуется» - он пытается достучаться до нее. Крис прижимается к нему сильнее, пряча лицо на его груди, словно боится, что он увидит ее страх. «Он уже столько сделал для меня» - ее голос дрожит – «Я не хочу, чтобы он снова…». Она не договаривает, Даня понимает все и так. Девушка рассказывала ему о том, как Никита не отходил от нее ни на шаг, как лично на ноги ее ставил, как он чуть место в основе не потерял, пропуская тренировки и ругаясь с главным тренером, чтобы быть рядом с ней. Даня вздыхает, сжимая ее в объятиях. «Ладно» - он целует ее в лоб. «Но если тебе станет хуже – я расскажу. Сразу» - ставит он условие. Крис молча кивает. Они замолкают. Первые лучи солнца пробиваются сквозь шторы, освещая их переплетенные фигуры. Даня понимал – сейчас он дал обещание, которое, возможно, будет трудно сдержать. Но ради нее он попробует.

***

Проспали они совсем недолго. Крис проснулась по будильнику, который забыла отключить. Вместе с ней подскочил и Даня. «Как ты?» - первым делом спросит он. Соколова довольно потянется на диване, пошевелив ногой. «Тянет немного, но ничего. Чувствую себя даже на удивление выспавшейся» - улыбается она. Пыленков приподнимется на локте, изучая ее состояние взглядом. Лучи солнца прорываются сквозь неплотно зашторенные шторы, путаясь в ее черных, как смоль, волосах, а в глазах – та самая искорка, которую он полюбил. «Ну, раз ты улыбаешься, значит, точно все в порядке» - он хрипло усмехается, потирая затекшую шею. Они какое-то время лежат в тишине, наслаждаясь тихим и таким ленивым утром. «Во сколько у вас тренировка?» - спрашивает Соколова, удобнее перекатываясь на спину. Даня лениво потянется: «Времени полно. Тренировка в два часа, а сейчас я буду рад вкусному завтраку». Крис приподнимается, чтобы посмотреть на него: «На завтрак то, что вы не доели вчера». Пыленков лишь согласно кивает, жмурясь на солнце. «Пойду тогда греть его» - она хочет встать, когда Даня ловит ее за руку, укладывая обратно на спину и нависая над ней. «Еще пять минут» - просит он, целуя девушку. «Хорошо, пять минут, так пять минут» - улыбнется она, ощущая поцелуи на своем лице. «Пять минут. А потом завтрак. И таблетку. Без споров» - ставит условие Даня, ложась рядом и забирая ее в свои объятия. «Хорошо, доктор» - бурчит Соколова под смех защитника. Когда они все-таки выбираются из комнаты, время уже переваливает за 8 утра. Скоро проснется Никита, а значит, успеет к завтраку. Крис двигается по кухне не спеша, колено может дать о себе знать. Она напевает себе под нос какую-то известную песню, пока Даня влюбленным взглядом наблюдает за ней, сидя за обеденным столом. Соколова выглядит такой по-домашнему уютной и милой этим утром в свете солнечных лучей. Таких редких в ноябре. Она суетится на кухне, вытаскивая из холодильника вчерашнюю пиццу, а также суп, который приготовили они с Никитой. «Что?» - заметив внимательный взгляд Пыленкова, спрашивает Соколова. Она смущенно отводит взгляд, включая духовку, чтобы разогреть пиццу. «Любуюсь» - правдиво отвечает хоккеист. Крис застывает на мгновение, ложка замерла в воздухе. Она чувствует, как розовеют ее щеки. «Так прекрати» - отвернувшись обратно к плите, бурчит девушка – «Иначе наш завтра так сгорит». Даня откидывается на спинку стула, скрестив руки за шеей. Его улыбка становится шире, когда солнечные лучи снова путаются в ее волосах. «И не подумаю!» - покачиваясь на стуле, произносит Пыленков. «Ну, знаешь…» - Соколова поворачивается к нему, но ее возмущения прерывает звонок в дверь. «Иди лучше открой!» - гонит она Пыленкова, помешивая суп. Даня посылает ей воздушный поцелуй и уходит в коридор. Улыбка еще не сошла с его лица, когда он открывает дверь, не посмотрев, кто там. «Ого, привет проигравшим в споре!» - здоровается Джордан, заходя в квартиру. «Джордан?» - удивленно спрашивает Даня. К нему возвращаются события вчерашнего дня и открывшаяся ему личная жизнь друга. «Молодец, людей пока что узнаешь» - хмыкает Уил, когда в коридоре появляется Крис. «Джо!» - радостно произносит она, обнимая в качестве приветствия нападающего. «Идем на кухню, Никита еще спит. А мы как раз завтракать собирались» - девушка тянет его за собой. Пыленков проходит следом. «Это я вовремя» - унюхав приятный аромат, который источал суп, произносит Джордан, присаживаясь на свое привычное место. Даня настороженно садится рядом, от его расслабленного состояния не остается и следа. «Ну и как вам вчерашняя игра? Что-то мне подсказывает, что не очень, судя по лицу нашего защитника» - Уил же чувствует себя, как в своей тарелке. Даня лишь фыркает, угрюмо бурча что-то себе под нос, когда Крис, неожиданно для него, смеется. «Игра была отличной. Несмотря на такое большое количество болельщиков Реала, я болела за Барселону. Так что матч для меня окончился с более чем приятным счетом» - признается Крис. «Я так и знал, что у тебя есть вкус!» - радуется Уил, обнимая за плечи девушку. «И ты ничего мне не сказала?» - раздосадовано спрашивает Пыленков. «Я побоялась, что ты расстроишься» - она ласково целует его в щеку. Соколова ставит по тарелке супа перед каждым хоккеистом, поглядывая вглубь коридора, но Никиты так и не было видно. Она присаживается рядом с Даней, разливая им чай. «Это Никита готовил?» - спрашивает Джордан, почуяв знакомый аромат. «Угу» - соглашается Крис, поправляя прядь волос Пыли. «Его фирменный рецепт. С секретным ингредиентом» - делится она, с удовольствием вдыхая аромат. «И что это за ингредиент?» - спрашивает Уил, активно работая ложкой. «Магия поражения» - все оборачиваются на дверь. В дверном проеме стоял Никита. «Ой, Наставник, доброе утро!» - Крис первая приветствует его. «В каком смысле?» - интересуется Даня, пока Гусев удивленно замечает Джордана, радостно улыбающегося ему. «Всякий раз как я его готовлю, команда, за которую болеет Жига проигрывает» - поясняет он. «Как грубо по отношению к другу» - подмечает Уил. Вопреки его словам на лице сияет улыбка. «Зато Хвостик счастлива» - потрепав девушку по голове, Никита проходит к плите, наливая суп и себе. «Выходит, что счастливым ты сделал и меня» - хитрая улыбка не слезает с лица нападающего, когда Гусев ставит свою тарелку рядом с ним. «Ведь ты знал, что я буду болеть за Барселону» - он ухмыляется, подмигивая ему. «И все-таки я сомневаюсь в том, что Реал проиграл только лишь из-за моего супа» - Никита приветственно целует его в щеку, присаживаясь рядом. Крис счастливо улыбается этому жесту, а Пыленков смущенно отводит взгляд. Его друг так редко проявлял свою симпатию рядом с ним, что ему становится неловко. Будто он увидел то, что для его глаз не предназначалось. «Так, значит, у вас тут мир во всем мире?» - спрашивает Никита, посматривая на источающую уют подругу. «Ага» - усмехается Даня – «Ты бы видел свою подругу, когда она, засмотревшись на меня, чуть наш завтрак не спалила». Крис резко отпрянула от него, негодуя: «Да я вообще…!». Внезапно, за нее вступается Джордан: «Ну, хоть кто-то оценил эту рожу». И теперь очередь возмущаться дошла до Пыленкова, когда он услышал тихий смешок Крис и не скрывающего своего смеха Никиту. Атмосфера домашнего семейного уюта витает в воздухе, когда Даня с Джорданом продолжают свои препирательства, а Гусев с подругой лишь посмеиваются рядом. «Джо, это тебе» - Никита достает тот самый кусок пиццы, который оставил специально для него. Даня вспоминает, как ревностно нападающий охранял его, не подпуская никого. «Спасибо, Никки» - счастью Джордана нет предела, когда он за обе щеки уминает эту пиццу. «Никки?» - недоуменно думает Пыленков. Это даже как-то слишком мило. Особенно для Уила. Погрязнув в своих мыслях, он пустым взглядом наблюдает за происходящем на его глазах. Никита спокойно завтракал, переговариваясь с Крис, пока Джордан просто смотрел на него. Не так, как обычно делает это на тренировке или в раздевалке. А по-другому. В его глазах нет привычного вызова, ухмылки или бравады – только глубокая нежность и мягкость. Его разглядывания прерывает трель телефона Соколовой. «Папа!» - радостно приветствует она отца, отходя к окну, чтобы поговорить с ним. Вот только подкатывающее настроение Джордана это никак не сбило. Уил, всегда умевший развеселить окружающих, сегодня был как-то особенно невыносим – в хорошем плане. Его игривые намеки и едва скрываемое влечение к Никите заставляли Крис хихикать, отвлекаясь от звонка, а Даню – то краснеть, то закатывать глаза. Но когда он перешел от слов к делу, даже Гусев не смог сохранить свою привычную невозмутимость. «Чувствуешь? Нас тянет друг к другу» - прикусив губу, ухмыляется Уил. «Прекрати двигать мой стул» - осаживает его Никита, но в углу его рта дрожит улыбка. Даня фыркнет, бурча себе под нос: «Ох уж эти законы физики». Джордан, не сдаваясь, склоняется ближе к нападающему: «Это не я, это магнитное поле». Гусев, наконец, отставляет тарелку с доеденным супом, поворачиваясь к нему. «Ты физику вообще в школе посещал?» - усмехнувшись, спрашивает он, наслаждаясь ароматным чаем. «Нет» - беззастенчиво признается Уил – «Я тогда в хоккей гонял, пока ты грыз гранит этой скучной науки». Никита в ответ только вздыхает, но его рука, лежащая на колене, незаметно для остальных поворачивается ладонью вверх – молчаливое приглашение. Джордан тут же вкладывает в нее свою. «Вот видишь» - торжествующе произносит он. «А ты говорил – не тянет» - усмехается Уил. Никита бросает взгляд в сторону друзей: Крис продолжала весело переговариваться со своим отцом, а Даня делал вид, что ему куда интереснее наблюдать за стрелками часов на стене его кухни. И тогда Гусев позволяет себе расслабиться. Его большой палец осторожно проводит по костяшкам руки Джордана. «Ладно. Только заткнись» - он бормочет, но в его голосе нет ни капли злости. «Обещаю. Ну… почти» - Джордан сияет, как ребенок, получивший рождественский подарок, и намеренно двигается к нему ближе. Когда Крис вернется к столу, то увидит, как бедный Даня уже не знает, куда спрятать свой взгляд, пока Джордан, впритык подсев к Никите, что-то тихо говорил ему, обнимая за талию. «Как там твой папа?» - спрашивает Гусев, когда Крис сядет на свое место, чтобы допить чай. «Отлично. Они с мамой сейчас в Москве проездом по работе. Хотят встретиться сегодня» - Соколова прикусывает губу, прячась за кружкой чая. «А ты?» - аккуратно спрашивает Никита, зная о непростых взаимоотношениях с мамой. Крис поджимает губы, задумываясь. «А что такого в простой встрече с родителями?» - недоуменно спрашивает Пыленков. Кухня затихает на мгновение. Даже Джордан перестает жевать, почувствовав внезапное напряжение. Соколова медленно ставит кружку на стол, ее пальцы подрагивают. «Это… не совсем обычная встреча. Папа, да, он будет рад меня увидеть, но мама…» - Крис вздыхает, отворачиваясь ото всех. «Мама у меня… особенная» - договорит она. Никита мрачнеет, вспоминая те редкие разговоры его подруги с матерью, свидетелем которых он был. «Она продолжает быть против твоих занятий хоккеем?» - спрашивает он. Соколова лишь пожимает плечами, но ее глаза говорят все за нее. Даня, наконец, понимая всю подоплеку, резко выпрямляется: «Как это так? После всех твоих достижений? После всего?». «Девочке прилично играть в теннис. Ну или заниматься фигурным катанием. Бери пример с Василисы. Вот девочка красавица, в таких платьицах красивых, а не эта уродливая форма, которая из тебя мальчишку делает» - Крис передразнивает чей-то голос, но в ее улыбке нет веселья. Джордан неожиданно хлопает ладонью по столу: «Это несправедливо! Почему она думает, что может решать твою судьбу?». Соколова лишь горько усмехается: «Она ведь хочет как лучше». Наступает тягостное молчание. Даня вдруг встает, обходя стол, и опускается на корточки перед ней: «Слушай… А если я пойду с тобой?». «Что?» - Крис моргает, не понимая. «Ну, знаешь…» - он неуклюже жестикулирует – «Официально… как парень. Чтобы было ясно: ты взрослая, самостоятельная и твои решения – только твои». Крис замирает. Даже Никита поднимает бровь. Он одобрительно смотрит на парня, понимая, к чему он клонит. «Ты серьезно?» - ее голос хриплый. Пыленков пожимает плечами, но в его глазах решимость: «Ну а что? Я же твой защитник». Джордан фыркает, снимая напряжение: «О боже, он даже в жизни играет по позиции». Крис внезапно смеется, и от былой грусти не остается и следа. «Спасибо» - тихо произносит она, чмокая в щеку своего защитника. «Вот и договорились» - Никита хлопает ладонями по коленям, привлекая к себе внимание. «Что ж, до выхода еще час, так что мы тут останемся посуду мыть, а вы пока собирайтесь. Крис, тебе же на работу?» - спрашивает он, получая согласный кивок в ответ. «Отлично. Тогда жду вас возле машины» - Гусев поднимается с места, убирая грязную посуду. Крис успевает чмокнуть его в щеку, утаскивая защитника за собой. Пока Никита стоит возле раковины, намыливая чашку, он чувствует, как вокруг его талии обвиваются руки нападающего. Он замирает на мгновение, его руки в перчатках для мытья посуды застывают в воде. «Ты решил помочь?» - нарочито-строго спрашивает Никита, но тут же чувствует, как губы Джордана касаются его шеи. Уил смеется, его дыхание теплым шепотом скользит по коже: «Ну, если ты настаиваешь…». Его руки скользят под Никитину футболку, пальцы рисуют круги на животе, заставляя Гусева непроизвольно вздрогнуть. «Эй…» - он делает слабую попытку вывернуться – «Крис ведь может вернуться». «Она занята Даней» - Уил целует его за ухом – «А ты занят мной». Никита поворачивается в его объятиях, скидывая перчатки на стол. С его рук вода капает прямо на пол, но, кажется, это последнее, о чем он сейчас беспокоится. «Ты невыносим» - вопреки сказанному на его лице легкая улыбка. Его руки уже нашли талию Джордана, прижимая его ближе к себе. «Зато рядом с тобой» - Уил ухмыляется, прежде чем их губы наконец встречаются. Этот поцелуй – медленный, тягучий – словно компенсация за вчерашнее, о котором ничего не знает Джордан. Он приподнимает нападающего, усаживая его на столешницу. Дверь скрипнула и раздалось тихое «ой!» Соколовой. Она увидела, как Никита, сидя на столешнице, обнимает Джордана, который что-то шепчет ему на ухо. А ее Наставник... Он улыбается так, какую улыбку она не видела на его лице уже давно. «Кажется, мы вернулись слишком рано» - хитро прищуривается Соколова. Даня, выглядывающий из-за ее плеча, закатывает глаза: «Я же говорил, что им нужен час. Минимум». Никита откашливается, отодвигая от себя Джордана, и делая вид, что снова моет посуду. «Мы.. э.. почти закончили» - он кидает в сторону Уила убийственный взгляд, но тот только беззастенчиво улыбается. «Ладно, мы вообще-то зашли за водой» - Гусев замечает в ее взгляде смешливые искры. «А то в квартире что-то внезапно стало слишком жарко» - шутит девушка, слыша за спиной смех Пыленкова. Дверь громко захлопнется, когда Никита кинет в их сторону мокрую перчатку, а они скроются за ней. «Невозможные» - выключив воду, произносит Гусев. Посуда отправляется по полкам, стол убран от крошек. Джордан стоит рядом с ним и не может сдержать улыбку. «Ты чего, кстати, приехал? Я думал, мы поедем к тебе после тренировки» - интересуется Никита, вспоминая свое удивление, когда утром он увидел нападающего за своим кухонным столом. «Не смог ждать» - пожимает Уил плечами, его пальцы теребят край Никитиной футболки, которая на самом деле была его – «Проснулся и понял, что хочу видеть тебя за завтраком. Вот и весь секрет». Нападающий улыбается, он не будет говорить о том, что решение принял сразу после их телефонного разговора. Ведь голос Никиты был таким усталым и встревоженным, что сразу бросилось во внимание ему. Гусев застывает, не ожидая такой искренности. «Ты…» - он начинает, обрывая самого себя, чувствуя, как тепло разливается по груди – «Ладно. Только не говори Крис. Хватит ей над нами потешаться». «Ей все равно не перешутить меня» - бахвалиться Джордан. Никита усмехается, продолжая стирать крошки со стола, когда чувствует, как к его спине прижимается нападающий. «Ты все еще краснеешь» - прошептал Уил, проводя пальцем по горячей щеке Гусева – «Как в тот первый раз, когда ты сам приехал ко мне». Никита поворачивается к нему лицом, притягивая его к себе за талию. «Отвык, что кто-то может приехать ко мне вот так. Без причины» - он поднимает свой взгляд на нападающего. Перед глазами всплывает тот вечер, после игры, когда Никита смог решиться сделать то, чего так хотел. Отбросив предрассудки, он просто поехал к Джордану, застав его таким домашним и сонным. А дальше… Гусев чувствует, как щеки снова начинают гореть. «Тогда привыкай заново» - Джордан проводит своей рукой по лицу нападающего. Слишком знакомо, слишком тепло. «Ты…» - у Никиты на языке крутится много фраз, но Уил перекрывает их всех поцелуем. «Я привыкаю» - между поцелуями произнесет Гусев – «Медленно, но привыкаю». Их прерывает телефонный звонок. Никита смотрит на экран, слегка нахмурившись. Он быстро скинет звонок, написав в ответ: «Я занят». Вот только Джордан успевает прочесть имя звонившего. Кирилл Капризов. И где-то в груди поднимется целая буря эмоций. Но заглушит их все одна мысль: «Он выбрал меня. Сейчас. Здесь». Уил притягивает Никиту ближе, целуя с новой силой – уже не просто ласково, а заявляя. Его руки скользят под футболку Гусева, оставляя на коже горячие следы. «Эй, полегче» - усмехается Никита, ощутив, как Джордан прикусывает его губу сквозь поцелуй. «Ты чего?» - спрашивает он, заметив, как изменился взгляд Уила. «Ничего» - 91 номер Динамо быстро надевает на себя маску из невозмутимости. «Просто мы так давно не были с тобой вдвоем» - он опускается поцелуями на шею нападающего. «Сначала я заболел, потом этот дурацкий футбол…» - телефон снова срабатывает, оповещая о новом сообщении. «Просто хотел сказать, что видел ваш матч с Минском. Ты был великолепен» - снова Капризов. Только прочитать он сообщение не может, оно на русском написано. Да и Никита, кажется, вообще не заметил уведомления – его пальцы уже вплелись в волосы Уила, возвращая его губы туда, где им и было место. И все-таки Даня был прав, часа им явно будет маловато.

***

Крис с Даней ехали в ресторан. Пыленков успел после тренировки съездить домой, чтобы переодеться в свой костюм. Крис же нервничала так, будто они шли не к ее родителям, а на экзамен. Она поправляла пояс своего пальто, нервно разглаживая невидимые складки. «А какие цветы любит твоя мама?» - спрашивает Даня, рассматривая букеты на витрине, остановившись возле цветочного. «Бери любые, она все равно найдет до чего докопаться» - отвечает ему Соколова. Она придирчиво рассматривает свой макияж, поправляя волосы. Девушка же домой съездить не успела, поэтому в ресторан поехала в том, в чем приехала на работу. «Ладно, остановимся на розах» - сомкнув губы, тихо произносит Пыленков. Его пальцы уже тянулись к букету нежно-персикового цвета, но вдруг замерли. «У нее же нет на них аллергии?» - вспомнив об аллергии Крис, спрашивает защитник. Взгляд Соколовой неожиданно смягчился. Она вспомнила, как села на ромашки, которые хотел подарить ей Даня, еще не зная ни о какой аллергии. «Нет. Розы – хороший вариант» - мягко улыбнувшись, отвечает ему Соколова. Пыленков берет ее под руку, почувствовав дрожь девушки. Где-то там, за спиной, продавец уже заворачивал букет в красивую упаковку, а Крис немного успокоилась, когда Даня взял ее за руку. И вот, они стояли в холле ресторана. Пыленков сдавал их верхнюю одежду в гардероб, пока девушка придирчиво рассматривала свое отражение в зеркале. Ну что это за вид? Обычный белый свитер, черные классические брюки, волосы, которые она пыталась уложить, но они так отросли за эти месяцы, что это уже даже не каре, легкий макияж, чтобы перекрыть следы усталости и бессонной ночи. «Крис, ты самая красивая» - будто уловив ее мысли, делает комплимент Пыленков. Крис вздрогнула, ведь его голос прозвучал так близко. В зеркале за ее спиной отразился парень – высокий, подтянутый в своем идеально сидящем костюме, с букетом персиковых роз. Но больше ее поразило то, как он смотрел на нее. В его глазах она выглядит иначе: красивый мягкий белый свитер выгодно подчеркивал точеную фигуру девушки, отросшие волосы, которые он так полюбил ей поправлять, спускалисьпо спине красивыми волнами, а легкий макияж не скрывал натуральных черт. Даня обнял ее сзади, его губы коснулись ее щеки – легкое, почти невесомое прикосновение. «Правда» - прошептал он, и его дыхание смешалось с ароматом ее духов. «Особенно в этом свитере. Ты в нем… выглядишь как дома. Уютно и любимо» - продолжает он. Крис закусила губу. Этот дурацкий комплимент, такой простой и искренний, вдруг оказался важнее всех зеркал в мире. «Идем?» - спрашивает Пыленков. И Соколова, вложив свою ладонь в его, согласно кивает. Когда Даня рядом с ней встреча с мамой не кажется такой уж большой проблемой. Они идут вдоль столов, куда их ведет хостес. «Мой маленький птенчик!» - первое, что слышит девушка, и ее тревоги по-тихоньку рассеиваются. Голос отца прозвучал, как выдох облегчения. Он поднялся со стула, широко раскрыв объятия, и Крис на миг забыла все тревоги, уткнувшись лицом в его привычный твидовый пиджак, пропитанный ароматом древесного одеколона и чего-то неуловимо домашнего. «Папа!» - радостно произносит девушка, утопая в объятиях Соколова-старшего. Он крепко прижимает дочь к себе, поглаживая ее по спине. «Здравствуй, дочка» - слышит она голос матери позади себя. Соколова медленно поворачивается, показываясь перед мамой в полный рост. Женщина стояла перед ней в идеально отутюженном атласном платье, ее каблуки делали осанку еще более безупречной. «Привет, мам» - здоровается она, чувствуя оценивающий взгляд женщины. Глазами она скользнула по силуэту дочери – по свитеру Крис, по отросшим волосам, по спортивным кедам. «Могла бы и платье с каблуками надеть» - придирчиво осматривая ее, произносит она. Пауза повисла на долю секунды дольше, чем нужно. Крис проклинала себя за то, что не додумалась взять сменный костюм с собой. Да и как маме объяснишь, что эти чертовы каблуки противопоказаны с ее-то коленом. «Но зато она выглядит как истинная леди» - внезапно вступает Даня, поднося букет ее матери с легким поклоном. «Ведь она всегда знает, когда можно позволить себе быть удобной, а когда – блистать. Я считаю, что она блистает вне зависимости от того, что на ней надето. А вы как считаете, Михаил Сергеевич?» - обращаясь к отцу девушки, произносит Пыленков. Его улыбка была настолько обаятельной, что даже мать Крис слегка приподняла бровь. «О, совершенно с Вами согласен, молодой человек» - довольно произносит ее папа. «Ну что ж…» - женщина приняла цветы, кивнув – «Садитесь, пожалуйста. Вы, должно быть, Даниил?». Крис украдкой посмотрела на Даню, когда он галантно подвинул стул, чтобы она села. Он только что выиграл первый период этого непростого матча. «Да, можно просто Даня» - улыбчиво произносит Пыленков, обнимая за талию девушку. Его пальцы сжимают ее бок – молчаливая поддержка. Крис же мнет в руках салфетку, ловя оценивающие взгляды матери. «Очень приятно познакомиться» - отец Крис энергично жмет руку Дане. Его глаза, такие же зеленые, как у Крис, сверкают любопытством. «Ну, рассказывай, птенчик, как там работа?» - спрашивает он, и девушка видит, как недовольно поджимает губы ее мама. Ее взгляд – оценивающий – скользит по Даниной руке на ее талии, по его свободно расстегнутому воротнику рубашки, по непринужденной позе. Вот только глаза Крис загораются, когда она начинает говорить о работе. Она рассказывает о своих малышах, неподдельно гордясь их маленькими достижениями. Говорит и о мастер-классе, вскользь упоминая их небольшой спор с Рашевским. Мама Крис громко фыркает, привлекая к себе всеобщее внимание. «И сколько еще ты будешь возиться с ними?» - спрашивает она, ровно нарезая рыбу, которую ей принесли. Все замирают. «Аня» - недовольно начинает Михаил Сергеевич, вот только Даня прерывает его, наклоняясь чуть вперед. «Знаете, Анна Сергеевна» - его голос звучит почтительно, но с легким вызовом – «Я видел, как ваша дочь работает. Если бы у нас в лиге все тренеры были с таким терпением…». Он делает паузу, спокойно встречая взгляд ее матери. «… то мы бы давно выиграли все чемпионаты» - заканчивает Пыленков. Крис под столом хватает его руку. Слишком крепко. Слишком отчаянно. Но Даня просто разворачивает ладонь и переплетает их пальцы. Михаил Сергеевич одобрительно кивает дочери, поймав ее взгляд. «А Вы кто у нас по профессии, Даниил?» - продолжает расспрос Анна Сергеевна, слегка приподняв бровь, будто проверяя, а подходит ли он ее представлениям о достойной партии для своей дочери. Ее пальцы изящно обхватывают фужер, оставляя едва заметные отпечатки. Но прежде чем Даня успевает ответить, раздаётся громкий хлопок по столу — отец Крис ударяет ладонью так, что звенят приборы. «Да ты что, Аннушка? Это же наш прославленный хоккеист, защитник. И в Питере успел поиграть, и в Череповце. А на молодежном чемпионате мира как блистал!» - взахлеб перечисляет он, не замечая скептичного взгляда жены. Крис прячет улыбку в салфетку. Ее отец сейчас похож на мальчишку с коллекционными карточками в руках в очереди за автографом. «Хоккеист, значит» - она постукивает идеально наманикюренными пальцами по столу. «Одной хоккеистки нам не хватало, ты решила и парня себе такого же найти?» - укоризненно спрашивает женщина. Опять тишина. Отец девушки замер с вилкой на полпути ко рту. И тогда Даня неожиданно… смеется. Не ехидно. Не нервно. А так, будто услышал лучшую шутку в мире. «Анна Сергеевна!» - его глаза искрятся – «Если бы Вы знали, как часто я сам себе это говорю». Он легко откидывается на спинку стула, не выпуская Крис из рук. «Но вот парадокс — именно ваша дочь как-то сказала мне, что хоккеисты — это те, кто умеет падать и подниматься. Снова и снова». Крис вспыхивает — она действительно бросила эту фразу после его особенно неудачного матча. «Так что, — Даня поднимает свой бокал с водой, — за всех, кто не боится падать. И особенно — за тех, кто помогает подняться». «Прекрасный тост!» - поддерживает его Михаил Сергеевич, первым чокаясь с ним. Соколова наблюдает за мамой, которая чокнулась с ними так, будто сделала одолжение. «Что ж, видимо никто тут не хочет заботиться о своем здоровье» - недовольно произносит она. Ее ледяной тон режет воздух острее конька. А пальцы сжимают фужер так, что кажется, хрусталь вот-вот треснет. «Провозишься ты с этими детьми, а своих когда заводить собираешься?» - Крис давится вином, начиная откашливаться. «Аня» - снова одергивает ее муж. «А что «Аня»? Твоя дочь совсем не задумывается о своем будущем. Тренерская карьера. Это просто смешно. Травма ничему тебя не научила. Давно пора повесить коньки на гвоздь и наконец-то нормальную карьеру строить» - терпение женщины на исходе. Тишина снова воцаряется между ними. Даня вдруг встает. Медленно. Твердо. Неосознанно он закрывает собой Крис, так, как это делает защитник, прикрывая своего вратаря. «Анна Сергеевна» - его голос тих, но слышен всем. «Ваша дочь каждый день учит детей тому, что нельзя бояться падений. Даже когда страшно. Даже когда болит» - его рука накрывает дрожащие пальцы Крис. «Как по мне, это и есть самая нормальная карьера, которая только может быть. И я горжусь Вашей дочерью, потому что знаю, через что она проходит каждый раз, когда пытается уговорить маленького ребенка выполнить какой-то элемент. Она проживает свои травмы вновь и вновь, что делает ее лишь сильнее. А уж с детьми…» - он усмехается – «… мы как-нибудь сами разберемся». После его слов тишина виснет густая, как туман. Крис встает, ее стул с громким скрипом отодвигается. Она не смотрит ни на кого – только на свою руку, которую сжимает Даня. «Пойдем» - говорит она тихо, но твердо. Они идут к выходу, спины прямые, шаги ровные. Крис чувствует, как мамин взгляд жжёт ей затылок, но не оборачивается. Не сейчас. Дверь ресторана с лёгким звоном закрывается за ними. Ночной воздух обжигающе свеж после душного зала. «Крис! Погоди!» - отец догоняет их на улице, его массивная фигура резко выделяется на фоне освещённого фасада. Он дышит часто — не от бега, а от эмоций. «Птенчик...» — его большая рука опускается на плечо дочери – «Ты же понимаешь... мама просто...». Он ищет слова, вертя в пальцах несуществующую папку — привычка, оставшаяся с его прокурорских лет. «Она до сих пор винит себя за твою травму. Помнишь, тогда, перед тем матчем... она должна была прилететь, но вылет перенесли, и она не успела даже сообщить тебе об этом. А потом та игра, силовой прием и…» - его голос дрожит. В уличном фонаре Крис видит, как блестят его глаза. «Она думает, если бы успела тогда... может, ты бы не была так опрометчива, так неосторожна...» - отец поджимает губы, смотря на дочь. Крис замирает. Она никогда не думала об этом. Все эти годы ей казалось, мать просто разочарована в ней — в том, что не смогла, не дотянула, не стала звездой. Даня молча обнимает её за плечи. «Пап...» — голос Крис звучит хрипло. «Скажи ей... скажи, что я никогда не винила её. Ни тогда, ни сейчас». Отец кивает, быстро вытирая ладонью лицо. «А насчёт детей...» — он неожиданно ухмыляется, бросая взгляд на Даню, — «Вы уж действительно как-нибудь сами разберётесь. Только предупреждаю — бабушка из неё получится строгая». Крис фыркает сквозь слёзы. Где-то за стеклом ресторана мелькает силуэт в дорогом платье. Анна Сергеевна стоит у окна, её пальцы сжаты у груди. Она не вышла вслед за ними. Но и не отвернулась.

***

Они ехали домой в оглушительной тишине. Даже музыка не лилась из динамиков, оставляя место гнетущему молчанию. Крис крепко задумалась, и Даня не отвлекал ее от мыслей. Она набрала Никиту. Конечно, он должен обо всем знать. Соколова ставит на громкую связь, подпуская Даню ближе к себе и ее разговорам с близким другом. Она показывала, что доверяет, открывается ему. «Привет, Хвостик. Как все прошло?» - голос Никиты довольный, будто он матч выиграл. «Катастрофа» - закрыв глаза, произносит Крис. «Мама, как всегда, на высоте. Устроила спектакль при полном зрительном зале» - фыркает девушка. «Снова отговаривала тебя заняться карьерой?» - понятливо интересуется он. «Ооо, далеко не только это. И про то, что ничего из этого путного не выйдет, и что о здоровье я не думаю. Ну а когда она про детей заговорила, я готова была швырнуть в нее что-нибудь потяжелее, лишь бы она в себя пришла» - злится Соколова, пересказывая ему события семейного ужина. «И конечно же твой наряд ее не устроил» - спрашивает Никита, получая в ответ тираду на 15 минут о ее внешнем виде. «Ну а Даня чего?» - на том конце провода слышен шорох, видимо Гусев садился или переворачивался. «Даня молодец» - смущенно произносит Крис. «Сказал, что гордится мной» - ее щеки поддевает легкий розовый румянец. «И правда ведь есть чем. Хвостик, ты смогла оправиться от такой тяжелой травмы, не сломалась, не поставила на себе крест. Ты нашла себя в хоккее, просто немного в ином амплуа. Мы с Даней всегда тебя поддержим, чем бы ты ни занялась. А дети…» - Никита усмехается - «Вы сами еще дети, которые добавляют мне седых волос, так что не торопитесь. Дане передай, что я горжусь им». «Спасибо, Гусь» - благодарит его Пыленков. «Никит, а там в холодильнике еще осталось мое мороженое?» - спрашивает девушка. Небольшая пауза, прежде чем он отвечает ей: «Извини, Хвостик, но я не дома. Джо, кстати, передает вам привет и просит, чтобы ты не расстраивалась из-за мамы». Крис тяжко вздыхает. «Спасибо. Вам всем спасибо. Эта поддержка очень много стоит для меня» - отвечает она. «Не за что, малышка. Завтра я привезу тебе твое любимое мороженое, хорошо?» - спрашивает Никита, пока на заднем фоне слышится английская речь, но неразборчивая. «Конечно, Наставник» - она улыбается, прощаясь с ним. После разговора стало немного легче. Но пугающая перспектива быть дома одной угнетала девушку. «Дань» - зовет она защитника. «М?» - не отвлекаясь от дороги, спрашивает он. «А мы можем поехать куда-нибудь еще? Я не хочу быть дома одна. С этими мыслями» - предлагает девушка. Пыленков поджимает губы, пока одна мысль вертится у него в голове. «А ты… ты не против поехать ко мне?» - спрашивает Даня. Крис замирает. «Нет» - наконец отвечает она – «Не против». Пыленков кивает и перестраивается в соседний ряд. Огни города мелькают за окном, окрашивая его в синие и желтые тона. «Только я предупреждаю» - он бросает быстрый взгляд на нее – «У меня не прибрано». Крис фыркает: «После номеров в отеле, где мы останавливались с командой, ты меня вряд ли чем-то удивишь». Машина паркуется в незнакомом дворе. Даня глушит мотор и выходит из автомобиля, открывая дверь девушке. Она вкладывает ладонь в его руку, и впервые ощущает, как тревога покидает ее тело. Дома у Дани тепло. Пахнет парфюмом, который она подарила ему, а еще легким ароматом хоккейной экипировки – такой родной и знакомый запах. Он предлагает ей чай, а она просит налить ей что-нибудь покрепче. Пока, приняв заказ, Даня уходит на кухню, Крис проходит в единственную комнату. Она идет вдоль стеллажа, касаясь вещей – книг, фотографий, медалей. «Ты можешь надеть мое» - в дверном проеме появляется Пыленков с бутылкой вина и двумя бокалами в руках. Он указывает ей на шкаф в углу комнаты, намекая на одежду, в которую могла переодеться девушка. «Только все будет велико» - предупреждает он, пока Крис изучает содержимое шкафа. Несколько свитеров, футболка с номером 45, тренировочные штаны. Она чувствует его руки на своей талии, ощущая спиной крепкий торс парня. «У тебя был тяжелый день» - поцелуй за ушком. «Надо смыть его, как неприятный сон» - он тянется рукой вверх, доставая ей чистое полотенце. «Намекаешь, что теперь воняет от меня» - вспоминая собственную шутку, усмехается Соколова. Даня мягко улыбается, когда девушка разворачивается в его объятиях. «Нет, просто хочу, чтобы ты расслабилась» - он целует ее в кончик носа, убирая прядь волос ей за ухо. Крис улыбается, захватив понравившиеся вещи, и направляется в сторону ванной комнаты. «Обещаю, в этот раз ты заснуть не успеешь» - слышит он из коридора ее голос. Усмехнувшись, он снимает с себя пиджак, кидая его на спинку компьютерного кресла. Пока девушка в душе, Даня меряет шагами комнату. Мысли роились в его голове и все вокруг этого странного вечера в ресторане. Он вспоминает оценивающий взгляд ее матери, такой, будто она рассматривала дефекты на дорогой картине. Девушка появляется в комнате невесомо, почти незаметно. Шаги. Он не слышал, как открылась дверь ванной. Не уловил звук капель, падающих с ее волос на пол. «Дань» - зовет она его, вырывая из воспоминаний. Он обернется и это станет его первой ошибкой. Крис стояла в его игровом джерси, босыми ногами на паркете. Его джерси было сильно велико ей, свисая с одного плеча, обнажая мокрый след от капли, что медленно скатывается к ключице. Она кажется ему такой хрупкой и нереальной, как сон. «Крис…» - его голос звучит тихо и хрипло. Он делает первый шаг неосознанно, будто его тянет невидимая нить. «Ты здесь. Со мной, а не с ними» - шепчет Даня, пока девушка прикасается к его щеке. Ее пальцы холодные после воды, но там, где она касается его, Пыленков ощущает жар. Он закрывает глаза. Вдох. Выдох. Когда он открывает их снова, его руки уже на её талии, а губы ищут её шею, плечо, то место, где пульсирует вена. «Я здесь» - вторит ему она, ощущая поцелуи на своих мокрых волосах. «Просто… напоминай мне об этом» - просит Крис, сжимая в объятиях защитника. «Тогда напоминай мне напоминать тебе» - произносит Даня, слыша тихий смех девушки. Джерси падает на пол. А за окном, в ночи, снова падает снег – белый, чистый, словно новый лист в их истории.