Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Утро подкралось совсем незаметно, уже почти зимнее, оно теперь не несло за собой столько тепла. Даня лежал на кровати, не шевелясь, чтобы не разбудить свое собственное яркое солнце. Крис спала, слегка поджав губы, будто даже во сне продолжала спорить с кем-то. Из одеяла выглядывает ее плечо, которое он вчера целовал. Смуглая кожа девушки ярко контрастирует с белоснежным постельным бельем. Длинные ресницы отбрасывали едва заметные тени на щеки, а темные волосы, всегда такие собранные и аккуратные днем, сейчас растрепались по подушке в хаотичных шелковистых волнах. Ее дыхание было ровным, глубоким. Губы, чуть приоткрытые, казались такими мягкими, что он едва сдержался, чтобы не прикоснуться к ним снова. Вчерашний вечер всплывал в памяти калейдоскопом мгновений: счастливый отец девушки, который был так рад встрече с ними, оценивающий взгляд матери, будто разглядывающий не собственную дочь, а искаженный экспонат в музее, жестокие слова, хлыстом ударившие по Соколовой, и ее слезы, тихо скатывающиеся по щеке. А затем ее силуэт в приглушенном свете лампы в его комнате, так отчаянно прижимавшийся к нему, в поисках успокоения и защиты. Не смог устоять, только не в момент, когда она сама поцеловала его, скинув джерси с его номером и фамилией на спине. Крис пошевелилась во сне, ее бровь дрогнула, будто она что-то видела — может, снова тот матч, после которого все рухнуло, может, вчерашний разговор. Даня провел пальцем по ее сморщенному лбу, разглаживая морщинки, и она тут же успокоилась, невольно потянувшись к его теплу. Ее рука легла ему на грудь, пальцы слегка сжались, царапая кожу — даже во сне она искала опору. Он улыбнулся. Смог защитить ее, смог показать, как она важна для него, как много значит. Не только для него, для каждого малыша, который занимается в ее секции. А мама… Может, и до мамы когда-нибудь дойдет, что дорого для ее дочери. Соколова шевельнулась, глубоко вздохнула и прижалась к нему сильнее, уткнувшись носом в его плечо. «Ты уже проснулся…» - ее голос был хрипловатым после сна. Крис не открыла глаза, но губы тронула легкая улыбка. «Да» - прошептал Даня – «Но ты можешь спать дальше». Он мягко поправит одеяло, что сползло с девушки, обнажая ее тело. «Не могу» - Крис наконец поднимет на него взгляд, и в ее зеленых глазах отразилось все утро – сонное, теплое, их. «Ты слишком громко думаешь» - фыркает девушка, чувствуя, как на ее талию ложится его рука. Даня рассмеялся, и она ответила ему яркой улыбкой. «Извини, постараюсь не думать вообще» - складки на его лбу разглаживаются, он отбрасывает утренние размышления, концентрируясь на девушке перед собой. Уютная тишина, они лежат в объятиях друг друга, наслаждаясь таким добрым, хоть и холодным, утром. «Как твое колено?» - спрашивает Пыленков, волнуясь за девушку. Крис улыбнулась. «Вообще не тревожит» - целуя его в плечо, отвечает она. Даня почувствовал, как ее губы оставляют влажный след на его коже. Он провел пальцами по ее спине, совсем невесомо, заставляя мурашки бежать по ней. «Вчера было не самое приятное знакомство с родителями» - вздыхает Крис, прерывая вновь образовавшуюся тишину. «Я… говорила, что мама со своими закидонами, но вчера она превзошла саму себя» - рука на его груди сжимается в кулачок. «Зато папа остался в восторге. Если бы ты сразу в своей спортивной форме туда заявился с клюшкой наперевес и подписанной карточкой, то он бы нас уже в ЗАГС тащил» - смеется Соколова, вспоминая с какой энергичностью тряс руку Пыленкова ее отец. «А я не против, птенчик» - он перевернул ее на спину, нависая над ней и внимательно изучая лицо. Утренний свет играл в ее глазах, делая зеленый цвет теплее, живее. «Не называй меня так» - смущенно просит девушка. «Папа зовет меня так с детства» - поясняет она. «Хорошо» - легко соглашается Пыленков. «Тогда давай придумаем что-нибудь еще. А то так нечестно, папа и Никита называют тебя по-своему, даже у Джордана есть для тебя милое прозвище. Я тоже хочу звать тебя по-особенному» - Даня наклонился, касаясь лбом ее лба. «Зови меня просто по имени. Из твоих уст оно звучит иначе. С особенной интонацией» - просит Соколова. «Любимая…» - уже примиряет другое прозвище Пыленков, оставляя поцелуй на щеке. «Нет, как-то слишком вычурно… Может изумительная?» - очередной поцелуй, только теперь в лоб. «Тоже чепуха. Тогда стоит попробовать волшебная?» - Даня целует ее в кончик носа. Крис жмурится, подставляясь под все ласки защитника, просто расслабляясь в его руках. «Моя хоккеистка… Мой отважный сильный Сокол… Просто…» - Пыленков замирает на мгновенье, чтобы еще раз заглянуть в ее глаза. «Просто Крис» - Соколову всю передергивает от той самой интонации, от того, как именно он произносит ее имя. Его губы снова коснулись ее кожи – теперь уголка рта, что она непроизвольно вздрогнула. Просто Крис. Всего два слова, а в его устах они звучали как заклинание. Как что-то настолько личное, что даже папино «птенчик» и Никитино «Хвостик» казались теперь просто прозвищами. Ведь у нее есть имя, которое так интимно и с такой любовью произносит только он. Это было только ее. Настоящее. «Да…» - прошептала Соколова, запуская пальцы в его волосы – «Вот так…». Даня улыбнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то торжествующее. Он понял. Понял, что нашел то самое, единственное слово — вернее, даже не слово, а звучание, которое принадлежало только им двоим. «Крис…» - повторил он, слегка усмехнувшись, и поцеловал ее в основание шеи. Тихий вздох Соколовой. «Крис» - снова, на этот раз ближе к уху, заставляя ее сжаться от щекотки. «Дань!» - попыталась огрызнуться девушка, но голос дрогнул, когда его губы скользнули по ключице. Пыленков поднял голову, сияя от счастья: «О, мне нравится, как ты сказала. Повторишь?». Крис смеется, уводя его лицо в сторону: «Отстань!». Но Даня уже щекочет ее, заставляя вскрикнуть от неожиданности. «Даня!» - в произнесенном имени звучала просьба и мольба, но он был непреклонен. «Не то!» - Пыленков продолжал атаку, а она смеялась, вырываясь, пока их не прервало урчание живота девушки. «Давай позавтракаем» - предлагает Крис, замирая под взглядом парня. Она ощущала себя так, будто была единственной, на кого хочет смотреть Даня. Будто она – все, о чем только мог мечтать парень. «Давай» - снова соглашается Пыленков. «Я приготовлю нам завтрак, а потом отвезу тебя на работу» - описывает он план действий. Крис внезапно хихикает: «Ну, услугами личного водителя я, пожалуй, воспользуюсь. Но от завтрака откажусь. Никита и про твои кулинарные таланты рассказывал». Она не может сдержать смеха, когда видит, как насупливается Даня, ища аргументы для спора. «Он просто мое фирменное блюдо не ел» - фыркает Пыленков, поднимаясь с кровати. Он протягивает Крис его футболку, надевая свои спортивные штаны. «Это какое же?» - быстро одевшись, интересуется Соколова. «Магазинные пельмени, сваренные с особой любовью и заботой» - делится Даня, вызывая хохот у девушки. Крис, все еще смеясь, встала с кровати, наскоро расчесывая волосы. «Ну так что?» - спрашивает Пыленков, одной рукой обнимая ее за талию. «Пельмени с любовью или все-таки голодная смерть?» - он ведет ее в сторону кухни, подняв бровь и делая драматичную паузу. «Давай с любовью» - соглашается Крис. «Только если ты добавишь к ним…» - договорить не дали. «…огромную порцию сметаны, да-да, я помню» - подхватывает за ней Пыленков. «И никакой зелени. Ведь, «Даня, это я не ем, я не козел», не так ли?» - усмехнувшись, подкалывает он. Крис скривилась, но не стала спорить — он действительно запомнил все её пищевые привычки. Они вышли на кухню, где Даня с преувеличенной важностью водрузил на плиту кастрюлю, а Крис тем временем забралась на барный стул, свесив босые ноги, и наблюдала за его движениями. «Ты знаешь» — задумчиво сказала она, подпирая подбородок ладонью – «Я всё-таки не понимаю, как ты умудряешься выглядеть сексуально даже с пакетом замороженных пельменей в руках». Даня обернулся, явно польщённый, и бросил ей вызывающий взгляд: «Талант». «Наглость» — поправила она, но улыбка выдавала её. Пока вода закипала, он подошёл к ней, встал между её коленями и обнял за талию. «Может, всё-таки рискнёшь и попробуешь мои кулинарные шедевры?» — прошептал он, целуя её шею. Крис зажмурилась, делая вид, что раздумывает: «Ну... Ладно. Но только если ты пообещаешь не рассказывать Никите, что я согласилась». «Клянусь» — торжественно пообещал он, прикладывая руку к сердцу. Она рассмеялась, отталкивая его обратно к плите: «Вари уже, шеф-повар, а то мы опоздаем». Даня с комичной серьёзностью принялся за дело, а Крис наблюдала, как он возится у плиты, и думала о том, что, пожалуй, даже самые простые моменты с ним становятся чем-то особенным. Даже пельмени. Особенно пельмени.

***

Утро в квартире рядом с ВТБ-ареной начиналось также ленно, как и в Даниной. Джордан, выздоровев полностью, принялся с удвоенной энергией восполнять все то время, что они не были наедине. И Никита с радостью принимал все внимание, которое уделял ему Уил. Окончательно вымотавшись к часу ночи, он уснул совсем без сил, пока Джордан продолжал ерзать рядом, не сумев найти позу для сна. И только после того, как Гусев, с громким вздохом и недовольным бурчанием о том, что ему не дадут выспаться, обнял его, прижав к себе, Уил тоже расслабился и уснул. А сейчас солнечный свет мягко стелился по простыням, подсвечивая темные ресницы Джордана. Он проснулся впервые раньше Никиты, но вставать не спешил. Вместо этого Уил лежал на боку, подпирая голову рукой, и смотрел на спящего нападающего. Гусев спал, уткнувшись в подушку, оставив на виду растрепанные темные волосы и полоску обнаженной спины. Слишком заманчиво, чтобы Джордан не притронулся. Мягкими аккуратными движениями он касается его спины, проходясь вдоль позвоночника. Никита шевельнулся, но лишь еще больше расслабился от своеобразного массажа. Уил улыбнулся, прекратив свои бесхитростные манипуляции, просто ложась рядом. Тишину разорвал резкий звонок будильника. Джордан, не поднимавшийся без него на тренировки, судорожно пытается дотянуться до телефона, совсем позабыв о нем. Но прежде, чем он успел выключить его, Никита с громким стоном вцепился в его руку. «Выключи…» - голос Гусева был хриплым от сна и явного недовольства. «Извини, но ты сам говорил, что нужно поставить будильник, чтобы не проспать тренировку» - Джордан попытался высвободиться, но Никита только сильнее прижал его руку к матрасу. «А ты говорил мне вчера, что будешь вести себя прилично и держать себя в руках» - проворчал Гусев, приоткрыв один глаз – «И где были твои обещания, Джордан Роберт Уил, когда ты не давал мне уснуть до часу ночи?». Джордан усмехнулся, и, воспользовавшись моментом, перекатился сверху, прижимая Гусева к постели. «Только не говори мне, что ты остался чем-то недоволен» - ухмыляется он, ближе прижимаясь к нападающему. Тело Гусева теплое, чуть липкое ото сна и пахло чем-то уютным – домашним. Уил опустил губы к его плечу, оставляя легкий поцелуй там, где кожа была особенно нежной. Никита вздохнул, закинув руку ему за шею. «Ты вчера и сегодня особенно невыносим» - пробормотал он, но пальцы сами собой запутались в его темных кудряшках. «Это комплимент?» - целуя в ключицу, спрашивает Джордан. «Наблюдение» - ухмыльнувшись, отвечает Гусев. Уил засмеялся, и его дыхание обожгло Никите шею. «Наблюдение, говоришь?» - он медленно провел кончиком носа вдоль линии челюсти Гусева, чувствуя, как он непроизвольно сглотнул. «А вот мое наблюдение – ты нагло врешь. Тебе нравится, когда я такой» - произносит Джордан, проводя рукой по торсу мужчины. Никита приоткрыл рот, чтобы возразить, но из него вырвался внезапный стон, когда зубы Уила слегка сжали его мочку уха. «Т-ты…» - он попытался сохранить хоть каплю той недовольной бравады, но сдался и его голос предательски дрогнул. «Я?» - Джордан отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. В его голубых глазах танцевали озорные искры. «Я лишь пытаюсь понять, почему звон будильника вызывает у тебя такие… интересные реакции» - пальцы Уила скользнули по ребрам Никиты, заставляя его вздрогнуть. «Чертов канадец» - шипит Гусев, но его руки уже привлекали крепкое тело хоккеиста ближе. Он резко перевернул их, прижимая Уила к матрасу. Теперь Никита склонялся над ним, а в зеленых глазах читался вызов. «Ты забываешь, что я - нападающий» - озорно произносит он, чувствуя, как уже возбужден мужчина. Джордан закинул руки за голову, демонстративно расслабившись под ним. Солнечный свет играл на его рельефном прессе, подчеркивая каждый мускул. «О, я прекрасно помню» — его голос стал низким, игривым — «Особенно как этот нападающий вчера...». Никита резко наклонился, перекрывая губами его слова. Поцелуй получился жадным, требовательным — совсем не так, как он играл на льду. Джордан только хмыкнул в ответ, позволяя ему главенствовать ровно до тех пор, пока сильные руки не обхватили Гусева за бедра, резко поменяв их позиции. «Но я тоже нападающий» — прошептал Уил, прижимаясь губами к его шее — «И моя работа — забивать с твоих передач». Никита застонал, когда зубы слегка впились в чувствительную кожу у ключицы. Его пальцы вплелись в темные волосы, пытаясь сохранить хоть каплю контроля. «Ты... чертов... зазнайка...» — каждое слово прерывалось прерывистым дыханием. Джордан только усмехнулся, медленно спускаясь по его телу. Внезапный звонок телефона заставил их обоих вздрогнуть. «Не обращай внимания» — прошептал Уил, целуя изгиб бедра. Но Никита уже тянулся к экрану, несмотря на протест собственного тела. Кирилл. Опять. Он будто чувствует, когда звонить точно не следует, выбирая именно эти моменты. Гусев скидывает звонок, выбрав на быстром наборе фразу: «Я занят». Снова. Никита откладывает телефон, ощущая укус на ключице. Только Уил заметил, как напряглось тело под ним. Он поднял голову, встретив взгляд зеленых глаз – теперь в них читалось раздражение и что-то еще… что-то уязвимое. «Все хорошо?» - спрашивает Джордан, непроизвольно сжимая бедра Гусева сильнее. «Да, просто… друг» - кивает Никита, отбрасывая телефон подальше на одеяло. Уил медленно провел ладонью по его животу, чувствуя, как мышцы дрогнули под его пальцами. «Знаешь что?» - он наклонился, его губы чуть соприкасались с губами Никиты. «Я ведь нападающий» - хмыкает Джордан – «А что у нас делает нападающие?». «Ты же сам говорил, забивают» - усмехнулся Никита, но дыхание его участилось. «Именно» - Джордан резко перевернул их, меняя местами, так что теперь Гусев снова был сверху. Руки Никиты опустились на грудь Уила, а пальцы впились в его кожу. «Так что покажи мне, Гусев» — Джордан оскалился в той самой ухмылке, которая сводила с ума болельщиков по всей лиге — «Как российский нападающий обыгрывает канадца». Никита замер на мгновение, а затем наклонился, чтобы захватить его губы в яростном поцелуе. Его руки скользнули вниз, целенаправленно и уверенно, и Джордан не смог сдержать стон, когда пальцы Гусева нашли то, что искали. «Так лучше?» — прошептал Никита, его голос звучал низко и хрипло прямо у самого уха Уила. «М-м... Неплохо» — Джордан попытался сохранить напыщенную серьёзность, но его бедра сами потянулись навстречу прикосновениям — «Но я видел и лучше». Никита рассмеялся — тот самый смех, который нападающий обожал — резкий, чуть хрипловатый, настоящий. «Ну тогда» — он намеренно медленно провел языком по соску Джордана, чувствуя, как тот вздрагивает под ним — «Придется тебе напомнить». Телефон зазвонил снова. На этот раз Уил сам потянулся и выключил аппарат, даже не глядя на экран. «Где мы...» — он зарычал, переворачивая Никиту обратно и прижимая его к матрасу всем весом. «Остановились?» — Гусев закончил за него, обхватывая его бедра ногами — «На самом интересном месте». Джордан оскалился, прежде чем захватить его губы в новом поцелуе. Их тела слились в знакомом, но от этого не менее восхитительном ритме — два нападающих, два партнера по звену — каждый момент напоминал им, что некоторые схватки стоит проигрывать. А телефон мог подождать.

***

Когда они все-таки вылезли из спальни, время перевалило за полдень, а значит, скоро тренировка. Джордан находился на кухне. В своем забавном фартуке он стоял перед плитой и готовил им завтрак. Никита сидел за столом, наблюдая за нападающим. Солнечный свет пробрался за ними и на кухню, подсвечивая силуэт Уила и его темные кудри, а широкие плечи напряглись под футболкой, когда он переворачивал яичницу. Этот дурацкий фартук – кажется, на нем были изображены два зайчика – выглядел на нем одновременно нелепо и… мило. Мысль застряла в его голове, заставляя слегка напрячься. С каких это пор Джордан Уил, гроза защитников, первый драчун команды, кажется ему милым? Но чем дольше он наблюдал, тем больше деталей видел. Как Джордан, сосредоточенно нахмурившись, пробует соус на ложке — и тут же морщится, потому что переперчил. Как его пальцы, обычно такие уверенные на клюшке, неуклюже пытаются поймать ускользающий кусочек помидора, упавший со сковороды. Как он, не задумываясь, отламывает кусочек хлеба и протягивает через стол: «Попробуй, нормально?». И в этот момент Никита почувствовал что-то странное. Не просто влечение — оно было давно, с того самого отпуска. Не просто дружескую привязанность — хотя они действительно стали близки за эти месяцы. Это было… тепло. Тягучее и сладкое, как тот чертов сироп, который Джордан вечно добавлял в блинчики, которые пек ему Гусев. Он взял хлеб, их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Никита вдруг представил, как это — просыпаться так каждое утро. Не только после страстных ночей, не только в перерывах между матчами и перелетами. А просто… всегда. «Ну что, вкусно?» — Джордан улыбнулся, и в его голубых глазах отразилось утро, и кухня, и сам Никита. Гусев медленно прожевал, давая себе время собраться. «Съедобно» — буркнул он в ответ, но не смог сдержать улыбку, когда Уил засмеялся. И тогда он понял. Это было не просто «нравится». Это было что-то гораздо более опасное. Что-то, из-за чего сердце билось чаще не только в пылу игры. Что-то, из-за чего хотелось не только целовать его в раздевалке после победного гола, но и просто сидеть вот так, на кухне, слушая, как он ругается на пригоревшую яичницу. Черт. «Эй, ты чего притих?» — Джордан поставил перед ним тарелку, слегка наклонив голову. «Ничего» — Никита потянулся за вилкой, намеренно касаясь его руки — «Просто… Ты не хотел бы сходить со мной куда-нибудь этим вечером? Ресторан там, или не знаю… Куда ты хочешь?». Джордан вдруг напряженно замирает у плиты. Ресторан. Люди. Знакомые. Слишком рискованно. Нельзя, чтобы их увидели вместе. Тишина виснет на кухне долгая и густая. «Извини, у тебя наверно были свои планы. Глупая идея, забудь» - Никита это молчание истолковывает по своему. Ресторан. Вместе. На людях. Сердце Уила резко ударило по ребрам – слишком громко, слишком нервно. Почему его это так пугает? Он смотрел на Никиту — на его сжатые челюсти, на пальцы, нервно постукивающие по столу, на эту едва заметную тень в глазах, которая появилась, как только он промолчал. И вдруг осознал, что не может разобрать собственные мысли. Ты же просто сходишь с ним в ресторан. Так бывает. Ничего серьезного. Но тогда почему при одной мысли о том, что Никита может отступить, в груди сжимается что-то холодное? Это просто секс. Только секс. Но тогда почему он запоминает, как Никита смеется именно в ту секунду, когда солнце падает ему в глаза, делая их почти янтарными? Почему он знает, что Гусев морщит нос, прежде чем проснуться, и не любит сладкое так, как он, и всегда засыпает на левом боку? Это не должно так работать. «Джордан?» - голос Никиты вернул его в реальность. Он стоял уже почти у двери, сжав край футболки в руке — явно собирался уйти. И Джордан вдруг резко шагнул вперед, перехватывая его за запястье: «Не уходи». Снова нервно, опять с надрывом. «Я-я… не хочу в ресторан. Или еще куда-нибудь. Там не будет той атмосферы, которая есть тут. Где никто не видит нас, никто не помешает» - пытается выкрутиться Уил. «Я тебя понял, Джо» - улыбка. Такая светлая и теплая, что Джордан физически ощущает, как она согревает его. Никита принял его сторону. «Я в душ» - Гусев поцелует его в щеку, прежде чем уйти. А Уил останется на кухне с раздирающими его голову мыслями. Он повернется обратно к плите, чтобы поджарить бекон. Простое предложение нападающего так сильно выбило его из колеи. Бекон шипел, выгибаясь на раскаленном металле, а в голове Джордана крутились обрывки мыслей. «Ресторан» - он резко перевернул ломтики, будто мог таким образом перевернуть и свои чувства. Они сидят за столиком где-нибудь в углу. Никита в той самой черной рубашке, которая так подчеркивает его плечи. Он смеется, чуть наклонившись вперед, и его глаза блестят в свете свечей... Джордан сжал ручку сковороды так, что костяшки побелели. Нет. Это невозможно. Слишком опасно. Но другой голос — тихий, настойчивый — шептал: «А если попробовать?». Он представил, как их ноги соприкасаются под столом. Как Никита незаметно для других проводит пальцем по его запястью. Как они делятся десертом, и кусочек шоколада остается в уголке рта Гусева... Джордан резко встряхнул головой: «Это безумие». Но почему-то именно это безумие заставляло его сердце биться чаще. Из ванной донесся звук воды. Уил машинально выложил бекон на тарелку, чувствуя, как что-то внутри него — что-то упрямое и глупое — настойчиво твердит: «Увидят. Потеряешь свободу. Погибнешь в руинах отношений». Голос громких мыслей прерывает звонок телефона. Джордан поворачивается, замечая мобильное устройство нападающего. Телефон разрывается уже который раз за день, вот только Уил не спешит посмотреть на экран. Это не его дело. Вот только телефон не замолкает. «Неужели непонятно, что человек не может ответить, раз трубку не берет?» - недовольно думает Джордан, выкладывая на тарелки завтрак. Второй звонок. Третий. И, наконец, тишина. Уил облегченно выдыхает, присаживаясь за стол. Позади него кипел чайник, ведь Никита пьет чай по утрам, а не его горький кофе. Только расслабившись, Джордан берет вилку, как его прерывает звук уведомлений на телефоне нападающего. «Да кто ж ему так активно надоедает с утра?» - раздраженно думает Уил, включая экран блокировки его телефона. Сердце вдруг дает сбой. Это снова он. Кирилл Капризов сначала настойчиво названивал, а теперь еще и написывает Никите. Джордан почувствовал, как что-то горячее и колючее разливается под ребрами. Он сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. О чем это Никита переговаривается со своим бывшим? Он же говорил, что расстались они как-то совсем плохо. И с чего вдруг тут снова общение? Мысли неслись обрывками: «Это же его бывший. О чем тут переживать?». Но другое – темное и иррациональное – твердило: «А если Никита ответит ему?». Джордан резко положил телефон на стол, будто тот обжег ему пальцы. Нет уж, у Капризова ничего не выйдет, что бы он там себе не придумал. В голове уже зарождалась одна идея. Из ванной наконец донеслись шаги. Никита вытирал волосы полотенцем, когда зашел на кухню. «Вкусно пахнет» - улыбнулся он, но улыбка быстро сошла с его лица, когда он увидел выражение Уила. «Что-то случилось?» - спрашивает Гусев. А Джордан, отмерев, стирает со своего лица недовольство, демонстрируя ему свою улыбку. Он поднимается со своего места и подходит к Никите, нежно проводя рукой по его лицу. «Знаешь, Никки. Мы действительно никуда с тобой не выбирались. У меня есть пара идей, где тебе может понравиться» - говорит Уил, замечая, как Гусев неверующе смотрит на него. А потом его лицо озаряет такая довольная улыбка, что Джордана даже немного ослепляет. «Ты серьезно?» - Никита приподнял бровь, будто все еще не веря в предложение нападающего. Его глаза уже светились тем самым смешением возбуждения и недоверия, которое Джордан так обожал. «Абсолютно» - Уил провел большим пальцем по его скуле, наслаждаясь тем, как кожа под его прикосновениями нагревается. Он сказал это так легко, будто минуту назад не он был готов разнести телефон Никиты вдребезги из-за сообщений Капризова. Но сейчас он видел только Гусева. Только его реакцию. Вот только нападающий оказывается слишком внимательным. «Ты в порядке?» - спросил он тихо, склонившись к его лицу чуть ближе. «Только что ты выглядел так, будто готов был придушить кого-то» - Никита в ответ нежно проводит ладонью по его лицу. «Просто… кое-кто пытался испортить мне настроение» - Джордан усмехнулся – «Но, кажется, у него ничего не вышло». Он поднял взгляд на Никиту и улыбнулся. Уил не стал говорить о Капризове. Не стал спрашивать. Вместо этого он приобнял его за талию, наслаждаясь близостью нападающего: «Так что насчет ужина?». «Ты правда не против?» - снова уточняет Никита, сам приближаясь к хоккеисту. «Я хочу услышать, как ты признаешь, что мои кулинарные таланты лучше, чем у повара в этом ресторане» - Джордан прошептал прямо ему в губы. Гусев рассмеялся. «Мечтать не вредно» - он потянулся, чтобы поймать его губы в поцелуе, но Уил уклонился в последний момент. «Сначала завтрак. А потом – все остальное» - он тянет его за стол, накладывая щедрую порцию еды. Никита в это время проверяет телефон и хмурится. У Кирилла что-то случилось? Иначе нахрена он так настойчиво пытался связаться с ним? Украдкой поглядывая на нападающего, Гусев читает сообщения. Кирилл писал ему о том, что снова начал зарабатывать очки, смог взять себя в руки и теперь идет в лидерах среди снайперов. Мимоходом интересуется как его дела, упоминая про крайние матчи. Никита принимается отвечать с самого начала, кратко рассказывая о том, как проходят их игры и хваля нападающего за такой прекрасный подъем. Сообщения были безобидными, но Гусев почему-то чувствует напряжение. Он шумно вздыхает и поднимает глаза, сталкиваясь взглядом с Джорданом, который очень внимательно наблюдал за нападающим. «Ты чего? Кто-то написал что-то неприятное?» - интересуется Уил, слишком громко стуча вилкой по тарелке. «Да просто… Кирилл написал. Бывший который. Какую-то ерунде про хоккей, о пустяках каких-то. Пытается стать мне другом» - Никита не скрывается, смысла не видит. Джордан медленно выдохнул через нос, заставляя себя расслабить хватку. «Другом, значит» - его голос звучал неестественно ровно, будто он с огромным усилием контролировал каждую интонацию. «И как, получается у него?» - делая вид, что жевать яичницу куда интереснее, спрашивает Уил. Никита отрывается от завтрака, поднимая взгляд на нападающего. «Ну, знаешь…» - Гусев откладывает вилку, внимательно изучая лицо напротив. «Он пишет о хоккее, ничего особенного» - он пожимает плечами. Джордан методично резал бекон, слишком сосредоточенно, слишком медленно. Его пальцы слегка напряглись на ноже, но голос оставался ровным: «Логично. У вас же так мало общих тем для общения». Никита перестает жевать, изучая любые изменения на лице Уила. «Джо» - зовет он, и нападающий поднимает на него свой взгляд. Звук очередного уведомления прерывает их, от чего вздрагивает Джордан. Но Никита даже ухом не ведет, продолжая смотреть на хоккеиста. «Что, не ответишь?» - спрашивает Уил, пряча свой взгляд, снова приступая к яичнице. «Нет» - отвечает Никита. «Может быть, позже. Но сейчас у меня есть кое-что поважнее» - Гусев откладывает телефон, выключая звук уведомлений. Джордан замирает, потом вдруг смеется, уже совсем без напряжения. «Черт, Никки, прости. Это какое-то странное помешательство» - произносит Уил, и Никита понятливо кивнет. Джордан не скажет, что ревнует, но Гусев поймет все без слов. «Так что там по поводу ресторана? Я закажу нам столик возле окна» - без былой раздражительности произносит Уил. Горячий кофе согревает его изнутри, пока Никита потягивает свой любимый зеленый чай. «Ты же не любишь, когда на тебя смотрят» - возражает Гусев. «Но люблю, когда смотришь ты» - подмигивает ему Джордан, и Никита улыбается в ответ. Без напряжения. Без лишних эмоций. Телефон останется лежать экраном вниз. Не притягивая внимание двух нападающих.

***

После тренировки Никита поехал домой, чтобы как следует подготовиться к их походу в ресторан. Несмело, в мыслях он называл это «свиданием». Их первым. В квартире уже была Крис. Он приветствует подругу, которая была даже как-то слишком счастлива после такого неудачного знакомства Дани с ее родителями. Он молча протягивает ей ее любимое мороженое. «Ты запомнил» - радостно воскликнет Крис, обнимая его в благодарность. «Ну я же обещал привезти его тебе» - он ласково потреплет ее по голове. Никита проходит в свою комнату, Соколова хвостиком идет за ним. Гусев видит, подругу распирает от того, чем она хочет поделиться с ним. «Рассказывай» - повернувшись посередине комнаты к выходу, просит Никита. «Что?» - прикусив губу, спрашивает Крис. «Ну, явно не из-за такого неудавшегося ужина ты сейчас такая счастливая» - усмехается Гусев. Он проходит к шкафу, открывая дверцы. Придирчиво осматривая его содержимое, Никита медленно перебирает свои вещи. «Ну, может быть кое-что случилось» - Крис улыбается во весь рот, плюхаясь на его кровать и продолжая есть свое любимое мороженое. Никита бросает на нее взгляд через плечо, вытаскивая свою черную рубашку: «Ну?». В ответ тишина. Гусев оборачивается и видит это. Глаза. Ее глаза сияют так ярко, в них снова отражается жизнь, пока лицо украшает ласковая улыбка. «Никит…» - зовет девушка его. «Кажется, я люблю его» - признается Соколова и, приподнимаясь с кровати, смотрит на него. Гусев откладывает другие рубашки, присаживаясь рядом с девушкой. «Если бы тут был Джордан, то он бы сказал, что когда кажется – креститься надо» - вызывая смешок у Крис, произносит Никита. «А ты?» - спрашивает Соколова – «Что скажешь ты?». Она прикусывает губу, его мнение все еще так важно для хоккеистки. «Что рад за тебя, малышка» - он сжимает ее в своих объятиях, целуя в лоб. «Даня – хороший парень. И если он делает счастливой мой Хвостик, то я только рад за моих близких друзей» - признается Никита, чувствуя легкие подрагивания плеч подруги. «Ты чего?» - беспокойно спрашивает он. «Это, кажется, от переизбытка эмоций» - стирая дорожки слез, произносит Соколова. «Я просто очень счастлива» - она отстраняется, и улыбка проскальзывает на ее губах. «Тогда не стоит лить слезы понапрасну» - Никита ласково стирает слезинку, скатившуюся по щеке. «Я люблю тебя, Наставник» - признается девушка, снова обнимая его. «Я тоже люблю тебя, Хвостик» - Никита проводит рукой по ее волосам, ощущая, как она успокаивается. «Ты куда-то собираешься?» - она кивает головой на разложенную одежду на кровати. Никита вдруг слегка краснеет и сосредоточенно разглаживает рубашку. «Да. Джо пригласил» - признается он. «Ооооо» - брови Крис поднимаются, ее глаза сверкают. «Это, случаем, не свидание?» - подначивает она его. «Может быть» - бурчит Никита, прячась в шкафу за грудой одежды. «А продолжение у этого свидания будет?» - игриво спрашивает Соколова. Гусев кидается в нее носком, который первым попадается под руку. «Просто… не делай из этого большого дела, ладно?» - просит Никита смеющуюся Крис. «Хорошо. Но!» - она вдруг подскакивает с кровати и подбегает к нему. «Ты не пойдешь в своем привычном стиле» - протестующе заявляет девушка. «А что не так с моим стилем?» - удивляется Гусев, наблюдая за тем, как Крис роется в его шкафу. «Потому что я не пущу тебя в футболке с Гуфи и джинсах. А, ну и в этой шапке твоей дурацкой» - поясняет Соколова, уже отыскав то, что искала. Никита обиженно бурчит себе под нос, что-то вроде «Джордану и так нравится», но девушка была непреклонна. «Вот» - она демонстрирует ему костюм темно-зеленого цвета. «Наденешь его и…» - Соколова тянется за чем-то на кровать – «…и вот эту рубашку. Убийственное сочетание. Он будет сражен наповал». Крис подмигивает ему, а Никита лишь закатывает глаза. «Ладно. Раз ты настаиваешь, пойду в этом» - он принимает из ее рук одежду и кладет ее на кровать, потом подходит к комоду и достает коробочку. «Что это?» - любопытно спрашивает Крис. «Браслет» - он демонстрирует его девушке. «Собираешься надеть его с этим костюмом?» - скептично интересуется Соколова, уже мысленно подготавливая аргументы, почему это плохая идея. Но Никита усмехается, прерывая ее размышления: «Нет. Это подарок». Крис завороженно смотрит на браслет. Это не привычная цепочка, а вязанный браслет. Красный, с драконом на золотой пластинке. Соколова не спрашивает, что это значит, уверена, что это слишком личное. «Хорошо провести вам вечер, Наставник» - уже у выхода желает она. «Спасибо, Хвостик» - благодарит мужчина, бережно складывая коробочку в карман пиджака.

***

Ресторан располагался в старинном особняке с высокими арочными окнами, где мягкий свет хрустальных люстр смешивался с теплым мерцанием свечей на столах. Стены, облицованные темным деревом, украшали винтажные фотографии гостей прошлого века. Звуки джаза, приглушенные до нежного фона, создавали уютную атмосферу, где каждый столик, особенно их — уединенный в полукруглой нише с видом на ночной город, — казался отдельным маленьким миром. Ароматы томленого мяса, свежеиспеченного хлеба и дорогого красного вина витали в воздухе, перемешиваясь с легкими нотами ванили от десертов. Официанты в белоснежных рубашках двигались между столиками с безупречной учтивостью, ненавязчиво создавая ощущение, что здесь важна каждая деталь — от идеально отполированных столовых приборов до того, как вино плавно наполняет бокалы, не проронив ни капли. В этом месте, где элегантность встречалась с домашним уютом, Джордан уже сидел за столиком, ожидая нападающего. Он, нервно озираясь по сторонам, поправлял уже в который раз рубашку. Место было выбрано им такое, чтобы не пересечься ни с кем из знакомых. Заказанный бокал вина уже был почти опустошен, а Никиты все не было. Уил достает телефон, чтобы в его отражении поправить свои кучеряшки. В этот момент дверь ресторана открылась, и в проеме появился Никита. Он замер на секунду, окидывая взглядом зал, пока его глаза не нашли Джордана. В черной рубашке, расстегнутой на пару пуговиц у горла, пиджаком, перекинутым за плечо, и идеально сидящих темно-зеленых брюках он выглядел... сногсшибательно. Уил почувствовал, как у него перехватило дыхание. «Прости, что задержался» - Никита улыбнулся, подходя к столу. Его пальцы небрежно поправили манжету, и Джордан заметил, что тот даже надушился - легкий древесный аромат смешивался с его естественным запахом. «Ты... выглядишь потрясающе» - вырвалось у Джордана прежде, чем он успел подумать. Никита рассмеялся, садясь напротив: «Спасибо. Ты тоже. Хотя галстук мог бы и ослабить - ты же похож на школьника на выпускном». Уил быстро ослабляет узел, затем вообще снимает его. «Ты ведь не любишь галстуки» - подмечает Гусев, взглядом изучая зал. «Как ты догадался?» - удивленно спрашивает Джордан. «Никогда не носил их на матчи» - отвечает нападающий. «Все два года замечал это?» - вопрос сорвется с его уст быстрее, чем он успеет подумать. Никита, сомкнув губы, кивнет ему. Они замолкают, когда официант приносит им меню. Гусев изучает его взглядом, совершенно расслабленно откинувшись на спинку стула. «Здесь все кажется таким вкусным, даже не знаю, что заказать» - вздохнув, прерывает тишину Никита. «Подскажешь, что стоит отведать здесь?» - спрашивает он Джордана. Нападающий задумывает ровно на секунду, прежде чем подозвать официанта и продиктовать их заказ. Гусев не возражает, лишь заменяя десерт. «Ты уверен, что хочешь именно тирамису?» - Уил слегка наклонился вперед, его пальцы лениво обводили край бокала. «У них есть замечательный шоколадный фондан» - подмечает он. Никита ухмыльнулся, захлопывая меню и передавая его официанту: «Уверен. В прошлый раз ты сожрал весь мой десерт, даже не предложив попробовать. Так что точно твой нелюбимый тирамису». «Я делился» - возмущается Джордан, но глаза его смеялись. «Просто… небольшими кусочками!» - добавляет он. «Микроскопическими. Настолько маленькими, что я даже вкуса не почувствовал» - поправляет его Гусев, заставляя фыркнуть нападающего. На столе между ними бутылка красного вина – насыщенного, с нотками вишни и дуба, - которое Джордан заказал еще до прихода Никиты, зная его вкусы. Он налил ему бокал, затем себе, стараясь не проронить ни капли. «За что будем пить?» - спрашивает Гусев, слегка приподнимая бокал. Он вдыхает аромат этого вина, чувствуя яркий запах вишни. Уил задумывается лишь на секунду, после чего складки на его лбу разглаживаются, и он произносит: «За то, чтобы каждый день был таким, как этот». Никита чокается с ним, пригубив вина и усмехнувшись: «Боюсь, что я не смогу не высыпаться так каждый день». «Что ж, придется тренировать твою выдержку, Никки» - притворно вздохнув, отвечает ему Уил. «Ты же знаешь, я не из тех, кто легко сдается» - Никита провел пальцем по бокалу, оставляя следы на нем. Его глаза блестели в свете свечей – такие зеленые, так похожие на изумруды, теплые и живые. Уил откинулся на спинку стула, наслаждаясь моментом: «Это я заметил. Особенно в том матче с Сибирью. Ты не сдался, хотя шайба откровенно в ворота не шла. И забил ведь, будто тебе ничего это не стоило». Никита смущенно отводит взгляд. «Ага, так что если думаешь, что я сдамся после одной бессонной ночи...» — он намеренно медленно отпил ещё глоток, пристально глядя на Джордана через край бокала. Тот рассмеялся, и в его голосе прозвучала та самая лёгкость, которая появлялась только с Никитой: «Значит, берёшь на себя обязательства? Готов к регулярным тренировкам?». «Только если тренер не будет слишком строгим» — Никита ухмыльнулся, наконец отрывая взгляд от вина и встречаясь с Джордановым. «Обещаю — буду беспощаден» — Уил поднял бокал снова. И в этот раз его тост прозвучал тише, почти интимно: «За тебя, Никки. За все, что ты делаешь для меня не только на льду, но и в жизни». И когда их взгляды встретились над хрустальными бокалами, в воздухе повисло что-то новое — тёплое, невысказанное, но такое очевидное, что даже официант, подходивший с закусками, на мгновение замедлил шаг, будто чувствуя эту атмосферу. Пока Никита дегустировал первое блюдо, Джордан вошел в свое привычное русло, рассказывая какие-то забавные истории из жизни. Он вызывал искреннюю улыбку на лице Гусева. Невозможно было сдержать смех, когда нападающий с прирожденной харизмой отыгрывал какие-то сценки, чтобы придать истории еще больше красок. Уил с абсолютно серьезным лицом продолжал пародировать их главного тренера, реагирующего на его провальную тренировку. Это было еще до того, как Никита пришел в команду. Джордан мастерски скопировал фирменную позу Алексея Николаевича – руки на бедрах, голова слегка наклонена – и даже умудрился воспроизвести тот самый раздраженный вздох, который все игроки знали слишком хорошо. «И тут он говорит…» - нападающий слегка откашлялся, чтобы придать своему голосу схожесть – «Уил, если ты еще раз так передашь шайбу, то отправишься тренироваться вместе с юношеской командой. Может там оценят твой «креативный подход!». Никита фыркает от смеха, чуть не поперхнувшись рыбой. «Очень похоже, Джо. Ума не приложу, как у тебя это получается» - он улыбается нападающему. Джордан, довольный реакцией, шутливо отвешивает ему поклон: «Многолетняя практика. В школе на каждый праздник ждали выступления от нашего креативного класса. Даже в конкурсе талантов участвовали». Никита давится рыбой второй раз: «Что?! Ты серьезно?». «Вообще-то, мы даже выигрывали эти конкурсы» - назидательно отвечает Уил, похлопывая хоккеиста по спине. «Так вот, значит, чем ты в школе занимался помимо того, чтобы уроки прогуливать и в хоккей играть» - Гусев покачал головой, все еще улыбаясь. «Значит, ты не только хоккеист, но и скрытый комик?» - спрашивает нападающий, доедая рыбу – «И какие еще таланты ты скрывал от меня?». Джордан задумывается: «Ну, еще я неплохо танцую. И отлично готовлю, как ты знаешь». Никита усмехается: «Ох уж эта твоя готовка. Ладно, признаю, шеф-поваром сюда ты вписался бы великолепно». «Я знал, что ты рано или поздно признаешься в этом» - Джордан самодовольно ухмыльнулся. Когда Джордан, как и предсказывал Никита, украдкой потянулся ложкой к его тирамису, Гусев вдруг мягко накрыл его руку своей. «Погоди» - в его голосе вдруг проскальзывает напряжение. Он тянется к внутреннему карману пиджака, вытаскивая плоскую коробочку, обтянутую темно-синем бархатом. «Я хотел вручить это в конце ужина, но мне показалось, что сейчас – идеальный момент» - легкий румянец проскальзывает на его щеках, пока Никита объясняется перед ним. Уил замер, его брови удивленно поползли вверх: «Что это?». «Открой и узнаешь» - Гусев слегка подтолкнул коробку к нему, пытаясь скрыть все то напряжение, которое он испытывал. Джордан взял коробку в руки, открывая крышку. Внутри был красный веревочный браслет и стикер: «Я не знаю, любишь ли ты браслеты, но этот будет тебе напоминать обо мне. Твой Никки». «Это…» - Джордан не сразу нашел слова, проводя пальцем по золотой металлической пластине с гравировкой дракона и его игровым номером в углу. «Это небольшая китайская легенда. Я нашел его в интернете, там рассказывалось, что он приносит удачу, как и этот дракон, который изображен на нем» - нервно, комкая слова, поясняет Никита. В глазах Уила вспыхнуло что-то теплое и глубокое, когда он поднял их на нападающего. «Ты… специально искал это?» - спрашивает Джордан, тая от такого простого, но милого жеста. Гусев пожал плечами, стараясь сохранить лёгкость, но его уши предательски порозовели: «Ну, знаешь... Просто наткнулся. И подумал — почему бы нет?». Но Джордан видел сквозь эту маску. Видел, как Никита нервно провёл пальцем по краю бокала, как его взгляд на секунду убежал в сторону — всё выдавало, сколько на самом деле для него значил этот жест. «Дракон, значит?» — Джордан повертел браслет в пальцах, разглядывая гравировку. «А что именно он символизирует в этой легенде?» - спрашивает он. Гусев наконец встретился с ним взглядом, и в его зеленых глазах отразилось что-то тёплое и неподдельное: «Силу. Упорство. И... верность тем, кто действительно важен». Тишина повисла между ними, наполненная чем-то большим, чем просто слова. Уил, еще повертев браслет в руках, вдруг протянет его обратно: «Поможешь?». Никита выдыхает так громко, чувствуя облегчение: «Конечно». Он берет браслет и одевает его на протянутую руку Уила, затягивая завязку. Пока Джордан не успевает убрать руку, Никита целует ее. «У меня даже нет ничего в ответ, Никки. Мне неловко» - признается Уил, рассматривая браслет на своей руке. Гусев, совсем смутившись, произносит: «Можешь в ответ подарить мне… танец?». Улыбка сверкает на лице 91 номера Динамо, когда он отвечает: «Но здесь не играют музыку для хулы, Никки». Гусев рассмеется, выпуская напряжение. «Однако, я с удовольствием станцую с тобой» - он улыбается нападающему, и Никита чувствует, что сердце вот-вот выпрыгнет из его грудной клетки, чтобы примагнититься к сердцу напротив. «Только я отойду на минутку, не скучай» - Джордан встает со своего места и целует его в щеку, уходя в сторону уборной. Гусев провожает его взглядом, залпом выпивая стакан вина. В уборной тихая музыка доносится из динамиков, ненавязчивый аромат чего-то цветочного витает в воздухе. Джордан стоит напротив зеркала и смотрит на свое отражение, замечая, как блестит его взгляд. Он обращает внимание на руку, на которой теперь был надет браслет. Красивый, так много значащий теперь для него. «Джо, старина, и ты здесь!» - Уил вздрагивает, ощущая знакомую крепкую хватку на своем плече. Он медленно поднимает свой взгляд, узнавая Эрика. Позади него маячил Комтуа. «Привет, Эрик, Макс» - здоровается с ними нападающий, чувствуя, как паника медленно поднимается прямо к его сердцу. «Какими судьбами здесь?» - стараясь придать своему голосу невозмутимость, спрашивает Уил. «Так ты же сам так расхваливал этот ресторан, что мы наконец тоже собрались сюда с семьями» - отвечает О’Делл. «Андриана и Эльвия тоже здесь?» - спрашивает растерянно Джордан. «Ага» - подтверждает Макс, и Уил панически думает – это слишком много знакомых им обоим людей. «А ты здесь один? Может присоединишься к нам?» - между тем интересуется Комтуа. «Да чтобы наш Джо и был в таком заведении один» - смеется Эрик. Теперь Уил паникует. Что им ответить? Как соврать? «Да, не один» - начинает с полуправды он. Эрик с Максом уставились на него, ожидая подробностей. «Особо крепкий орешек попался. Никак не расколоть» - прибегает ко лжи Уил. «О, в нашем нападающем снова проснулись зачатки Дон Жуана. А я уж думал, не заболел ли ты» - раскатисто смеется Эрик. Его поддерживает Комтуа. «Что ж, я, пожалуй, вернусь за свой столик. А то итак слишком долго обхаживал свою компанию на этот вечер, чтоб так просто расстаться с ним» - он пытается незаметно скрыть браслет на своей руке за рукавом белой рубашки. «Давай, дружище. Плюс один в списке покоренных?» - все никак не отстает О’Делл. «Надеюсь, что да. Хорошего вам вечера» - желает он, буквально сбегая от своих друзей. Джордан возвращается за стол, нервно оглядываясь назад. «Ну что?» - Никита встречает его милой улыбкой. «Мы пойдем танцевать?» - спрашивает Гусев, но замечает всю нервозность на лице нападающего. «Что случилось?» - беспокойно интересуется он, пока Джордан пытается придать себе беззаботный вид. Он продолжает незаметно, как ему кажется, оглядываться, чтобы понять, где сидят его друзья. Дурак! Как же он позволил себе так расслабиться, что не заметил их! Уил резко отхлебнул вина, слишком быстро, почти жадно. «Нет, все в порядке. Просто…» - его пальцы нервно теребили край скатерти – «… вспомнил, что завтра у нас ранняя тренировка». Это было так глупо, так наивно, думать, что Никита поверил. А Гусев медленно опустил вилку. Его взгляд стал пристальным, изучающим — будто видел сквозь эту жалкую попытку отгородиться. «Джо» — он произнёс тихо, но твёрдо – «Ты дрожишь». «Просто устал» — Уил натянуто улыбнулся, избегая его глаз – «Давай просто... заплатим и пойдём». Напрасно он пытался скрыться за своими повадками капризного ребенка. Никита изучил его хорошо. Тишина. Джордан бегал взглядом по залу, лишь бы не столкнуться глазами с ним. Потом Гусев глубоко вздохнул и отодвинул стул. «Хорошо» - в его голосе нет обиды, только странное спокойствие – «Пойдем». Он не стал давить. Не стал спрашивать. И почему-то это оказалось хуже всего. Уил поспешно расплатился, его взгляд всё ещё метался по залу, выискивая знакомые лица. Он почти физически чувствовал, как Никита наблюдает за ним — молча, без упрёков, но с какой-то новой, непонятной печалью в глазах. Когда они вышли на прохладный ночной воздух, Джордан наконец осмелился взглянуть на него: «Никит, я...». «Не надо» — Гусев мягко прервал его, поправляя воротник собственного пальто - «Я, наверно, поеду сегодня домой. Тоже устал». В его словах было столько недосказанности, что Джордана вдруг резко затошнило от самого себя. Они шли обратно молча, и красный браслет на запястье Джордана внезапно казался невыносимо тяжёлым. Как будто он уже предал его, даже не успев по-настоящему надеть. «Тебя подвезти?» - спрашивает Никита, кутаясь в свое пальто. Погода совсем испортилась, уже который день шел снег, который пока-что не задерживался на асфальте. «Нет, я на такси» - шмыгает носом Уил. «Хорошо» - снова соглашается Гусев. Джордан только хочет пойти в сторону машины, когда Никита останавливает его, цокнув и закатив глаза. «Я не собираюсь тебя лечить каждый раз» - он плотнее завязывает шарф на его шее, застегивая куртку до упора. Гусев не целует его в щеку, не обнимает на прощание. Он просто уходит в сторону своей машины, не сказав, что видел друзей Джордана и своих коллег. Может, Жига не так уж и не прав?

***

Уил садится в такси и просит быстрее довезти его до дома. Зачем он согласился пойти в этот чертов ресторан? Заказали бы еды оттуда, да посидели бы у него дома. Джордан прислонился к холодному стеклу такси, закрыв глаза. Перед ним снова всплывал образ Никиты — как он смеялся за ужином, как его пальцы небрежно обводили край бокала, как зеленый шелк костюма играл при свете свечей, оттеняя глубину его глаз. «Черт!» - прошептал он, сжимая кулаки. В ушах еще звучали те самые джазовые композиции, под которые они незаметно для себя начали покачиваться в такт. Водитель бросил на него взгляд через зеркало: «Пробки сегодня — жесть. Еще минут двадцать будем». Он лишь кивнул в ответ, даже не поняв, что именно сказал ему таксист. Уил судорожно сглотнул, рассматривая браслет на запястье. Красная нить выделялась на фоне его кожи, будто напоминая: Ты струсил. Снова. Ему становится стыдно. Он так испугался собственных друзей, скрывая от них свое… счастье? Да, именно счастье он испытывал в этом ресторане, наблюдая, как Никита смеется над очередной его историей или пародией. Такси резко затормозило, и Джордан инстинктивно ухватился за сиденье. За окном на остановке сидела парочка, прижавшись друг к другу. Их руки делили одну пару перчаток на двоих, а пар от дыхания соединялся вместе, согревая обоих. «Знаете что, я передумал. Вот адрес» - неожиданно для себя сказал он водителю. Возможно, не все еще потеряно. Возможно, он успеет все исправить. Никита ехал домой, еле сдерживая свои эмоции. Не хочет. Он не хочет, чтобы о них кто-то знал. Гусев плотно сомкнул губы, ощущая, как ноет собственное сердце. На светофоре Гусев резко дергает шарф, разматывая его с шеи, будто он душит нападающего. Улицы за окном мелькали размытыми пятнами, когда он тронулся с места, а в голове назойливо крутилась одна мысль: «Струсил. Не захотел поговорить с ним». Никита открывает окно, чтобы холодный воздух вернул его к действительности. Может, холод и правда прояснит его мысли? Но вместо этого в голову полезли воспоминания: как Джордан смеялся за ужином, как его глаза блестели при свете свечей... и как они потухли в тот момент, когда он увидел друзей. «Черт!» - Гусев закрывает окно обратно. Не помогло, только хуже стало. Он подъезжает к дому, паркуясь на своем месте. Еще несколько минут он дает себе, прежде чем выйти из машины. В квартире никого нет, когда Никита заходит в нее, включая свет. Вот только в коридоре также темно. Прекрасно, свет вырубили и, судя по чату, во всем доме. Ремонтников уже вызвали, обещались в течение двух часов подъехать. Великолепно! Это они только приедут, а работы сколько займут? Крис оставила записку, что уехала к Дане. Кажется, теперь она ночевать чаще будет там, а не здесь. Никита снимает свое пальто, вешая его в прихожей. В таком случае никто не помешает ему побыть наедине с собой. Он достает свечи, берет спички в руки и идет в гостиную. Немного побыть с собой и очистить мысли не повредит. Гусев обустраивает себе уютное гнездышко из пледов и подушек прямо на полу, расставив вокруг свечи. Не забывает принести планшет, чтобы включить кино. Обычно и времени то не хватает, чтобы посмотреть все то, что вышло совсем недавно, кажется, сейчас он сможет восполнить все пробелы. Никита устраивается перед экраном, открывая бутылку пива. Да, не то изысканное вино, но тоже неплохо. Он старается погрузиться в сюжет, но мысли в голове настолько громкие, что заглушают все. Предаваясь унынию, Никита вздрагивает, когда слышит звук уведомления. «Только бы не Капризов» - молится нападающий, ему совсем не хочется сейчас разговаривать, тем более с ним. Он включает экран, где висит непрочитанное сообщение: «Можно мне прийти?». Джордан. Никита сжимает телефон в руках, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Дверь открыта» - печатает Гусев и отправляет, пока не передумал. Через 10 минут в прихожей раздаются шаги. Уил, раскрасневшийся от мороза, стоял на пороге гостиной, мокрым щенком посматривая на Никиту, который так и сидел в своем коконе из пледов, в теплом свете свечей. «Быстро ты» - хмыкает Гусев, протягивая ему бутылку пива. Приглашение присоединиться. Уил медленно проходит внутрь, подсаживаясь к нему на расстояние вытянутой руки. Он берет пиво, отпивая: «Я написал, когда был уже возле твоего дома». Никита хмыкает, допивая остатки в своей бутылке. В тишине раздаются приглушенные диалоги из фильма, который смотрел нападающий. Хотя, если честно, он так и не понял, о чем он. «Чего приехал?» - спрашивает Гусев, но в голосе нет грубости, только желание узнать его мотивы. «Мы так и не потанцевали» - шмыгает носом Джордан. «Может я не хочу больше танцевать» - отвечает Никита. Его печальные глаза наблюдают за пламенем свечи, которое извивалось в причудливом танце. Уил вздыхает. Конечно, не хочет. После того, что он вытворил в ресторане, он и сам бы не захотел. «Разденься, жарко ведь» - слышит Джордан тихий голос нападающего. О нем все еще заботятся, даже после того, что он сделал. Уил смотрит на Никиту. В свете свечей его глаза казались стеклянными – влажными и слишком яркими. Джордан наскоро скидывает с себя куртку, к нему же отправляется шарф. «Я… Я тогда просто постою тут… рядом» - он сделал шаг к стене, будто давая Никите пространство – «Если скажешь – уйду». Тишина. Пламя свечи между ними дрожало, вытягивая их тени по стенам — две фигуры, почти соприкасающиеся, но все еще разделенные этим шагом. Гусев наблюдает, как по вискам Джордана бегут растаявшие снежинки. «Ты промок» - пробормотал он. Уил, совсем как золотистый лабродор, стряхивает с себя снег, вызывая небольшую улыбку у нападающего. Потом Никита вздохнул и протянул к нему руку: «Иди сюда». Он повернулся обратно к планшету, слыша, как за спиной шуршат шаги. Уил опустился рядом – не слишком близко, но и не так далеко, как у стены. «Я не хочу, чтобы ты уходил» - неожиданно произносит Никита, и Джордан чувствует, как сильнее забилось сердце. «Просто…» - Гусев сомкнул губы. Нет, он не будет говорить про его друзей. «Просто давай постараемся сделать так, чтобы такое больше не повторилось?» - просит он. Джордан медленно выдохнул, его пальцы разжали край браслета, который он всё это время бессознательно теребил. «Да» — он кивнул, голос чуть охрипший, но твёрдый – «Я... постараюсь. Обещаю». Уил не стал бросаться громкими словами, не стал клясться, что всё изменится в одночасье. Но в этом простом «постараюсь» было больше искренности, чем в любых красивых фразах. Никита кивнул, понимая, что лишь замолчал эту ситуацию. Он повернул голову, изучая его лицо в мерцающем свете свечей — напряжённые брови, сжатые губы, но глаза... глаза были тёплыми. И решительными. «Ладно» — Никита слегка толкнул его плечо своим, как делал всегда в раздевалке после удачных передач – «Тогда, может, всё-таки посмотрим кино? А то я, если честно, даже не понял, о чем оно». Уил хмыкнул, чувствуя, как камень в груди наконец сдвинулся с места. Экран планшета осветил их лица, теперь уже сидящих плечом к плечу. Джордан осторожно, будто проверяя границы, наклонился так, чтобы их плечи соприкасались. Никита не отодвинулся. И когда через десять минут Уил рискнул обвить его плечи рукой, Гусев лишь глубже устроился в этом объятии, его голова нашла привычное место у Джордана на плече. Сцена сменилась, из динамика полилась тихая, спокойная мелодия. Уил, посмотрев боковым зрением на Никиту, взял его за руку, переплетая пальцы. «А сейчас?» - спрашивает он. Гусев недоуменно смотрит на него. «Сейчас ты не хочешь потанцевать?» - уточняет Джордан. Никита разглядывает его в тени свечей. Возможно, завтра снова будут страхи. Возможно, ещё не раз они оба усомнятся. Но сегодня — сегодня было хорошо. И поэтому он просто кивнул ему, принимая приглашение. Джордан встал, не отпуская его руки, и потянул за собой. В свете дрожащих свечей его глаза казались темными и бездонными, полными чего-то такого, что Никита не мог назвать, но чувствовал всем сердцем. «Музыки нет» — пробормотал Гусев, но уже позволял Джордану притянуть себя ближе. «А нам и не надо» — Уил положил свою ладонь ему на талию, а другую поднял, сцепив их пальцы. И они начали двигаться — медленно, неслышно, под тиканье часов в углу комнаты и почти неслышные диалоги из планшета. Никита закрыл глаза, чувствуя, как дыхание Джордана смешивается с его собственным, как их тела находят ритм без всякой мелодии, просто потому, что так должно быть. Ему просто хотелось поверить, что все наладится, что ничего не произошло, просто легкое недопонимание. «Вот видишь» — Джордан прошептал ему в ухо, губы чуть касаются кожи – «Мы и так можем». Гусев не ответил. Он просто прижался лбом к его плечу, позволяя этому моменту длиться — без слов, без сомнений, без страха. И где-то там, за пределами этого комнатного тепла, за пределами круга свечного света, весь мир мог подождать. Потому что сейчас они танцевали. А значит, все было правильно.