Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Никита собирался на их импровизированный мастер-класс не спеша. Крис, в возбужденном предвкушении, утром улетела на работу, пока он досыпал свое. Гусев готовил небольшой завтрак в тишине, неспешно помешивая кашу. Он наблюдал, как солнечные лучи пробиваются сквозь полупрозрачные шторы. На подоконнике валялись перчатки Соколовой. Видимо забыла их, спеша к своим маленьким хоккеистам. Он размышлял о своей подруге. Его маленький Хвостик наконец-то счастлива. У нее появилась работа, в которой она души не чаяла, где могла реализовать себя, принимая все вызовы судьбы, которые та подкидывала ей. Эти небольшие радости и суета так шли его маленькому Хвостику, которая наконец-то стала собой – яркой, стремительной, безудержной. Гусев наливал себе чай, когда мысли вернулись к тому, как изменилась Крис за последние месяцы, что она провела с ним. После травмы она была словно раненная птица – замкнутая, озлобленная на весь мир. А теперь… Ее круг друзей постепенно расширялся, что особенно радовало Никиту. Эти блестящие глаза, когда она рассказывала ему о своих малышах-хоккеистах, эта неподдельная страсть, с которой она впитывала новые знания, готовясь к тренерской работе. И самое удивительное для него – как легко она сошлась с Джорданом, будто не она фыркала весь прошлый сезон, пока была на лечении, что этот шутник даже на расстоянии сводит ее с ума, и она не представляет, как ее спокойный Наставник уживается с таким партнером по звену. А сейчас Никита понимал – такие схожие, они были созданы, чтобы дружить: его озорной канадец и его веселая, бесконечно добрая Хвостик. А еще в ее жизни появился он. Даня Пыленков так стремительно ворвался в ее повседневные будни, окончательно вытаскивая девушку из ее брони, что она сама воздвигла. Их отношения казались Никите какими-то нереальными поначалу – такое дурацкое знакомство, букет ромашек, очутившийся в мусорном ведре, а не в вазе Соколовой, вечные препирательства. Но симпатию в глазах друга Гусев не мог не заметить. Он помнил, как впервые заметил перемену - его робкие попытки исправить положение дел, первое «извини», слетевшее с его губ, и ее ответная улыбка – дали начало такому светлому чувству. Допивая чай, Никита вдруг понял, что Даня стал тем самым недостающим элементом в жизни его близкой подруги. Где-то в глубине души он всегда чувствовал - одной его дружбы ей недостаточно, как бы сильно они ни были привязаны друг к другу. Пыленков же принес в ее жизнь то самое равновесие: он не пытался «чинить» ее, как делали многие, а просто принимал всю - и ее вспыльчивость, и уязвимость, которую она так тщательно скрывала. Никита видел, как преображалась его подруга в эти моменты - уже не «бывшая хоккеистка», а просто счастливая девушка, нашедшая свое место в жизни. Он моет посуду, когда ловит внутри себя новое чувство – это была не ревность, а скорее глубокая благодарность. К Пыле за то, что тот сумел разглядеть ту самую Крис, которую Никита знал и любил все эти годы - не сломленную травмой, а сильную, страстную, живую. Гусев стоял у окна, наблюдая, как очередные снежинки кружатся, снова надолго не задерживаясь на промозглой земле. Мысли текли плавно, как будто он наконец все расставил по своим местам. Крис больше не нуждалась в его постоянной защите. Даня стал для нее не просто парнем, а тем самым человеком, который помог ей снова поверить себя. А Никита… Он будет рядом всегда. Просто теперь – чуть дальше, давая ей вздохнуть полной грудью. Никита идет в спальню, чтобы переодеться к выходу. Наскоро натягивает на себя черные брюки, следом – теплый вязанный свитер. Сколько лет он провел, оберегая ее, закрывая своей еще не надтреснутой броней от мира, который так жестоко ударил по ней? Ух, почти десятку. А теперь он видел, как она смеется громче, говорит увереннее, шагает смелее – и все это благодаря не только ему, но и Пыленкову. И пусть где-то в глубине души щемило от мысли, что он больше не единственный, кто видел ее настоящей, Никита знал - это правильный путь. Он не исчезнет, нет. Просто перестанет быть щитом, чтобы стать тем, кем и должен был быть все это время - другом. Перед тем, как выйти, он возвращается на кухню за забытыми перчатками Крис. Никита вспоминает, как она, на следующий вечер после неудачного ужина с родителями, подробно рассказала о том, что именно сказал Даня. Тогда Гусев впервые почувствовал – она в надежных руках. И если для ее счастья нужно отступить на шаг назад, он сделает это без сожалений. Ведь настоящее дружба - не в том, чтобы держать человека при себе, а в том, чтобы отпустить, когда пришло время. Быстро засунув перчатки в сумку, Никита выходит из квартиры, отвлекаясь на телефон. «Никки, твой «Золотой дракон» уже заваривается в чайнике и ждет встречи с тобой» - Гусев улыбается, читая сообщение. «Только не передержи, как в тот раз» - ответит он. «Золотой Дракон» - редкий сорт чая, купленный Джорданом специально для него. Никита уже собирался убрать телефон в карман. А затем задумался – может и ему пора скинуть свой надтреснутый панцирь, открываясь ему? Что, если попробовать не пошутить, а сказать, как есть? «Спасибо, что ты есть. И за чай. И… за все» - быстро печатают пальцы и отправляют, пока Гусев не успел передумать. Звук лифта прерывает его мысли, дверцы тихо раздвигаются перед ним, и он заходит внутрь. А в другой квартире Джордан снова и снова перечитывает сообщение, улыбаясь в ответ.

***

Даня, уже в хоккейной форме, сидел на скамейке у бортика, наблюдая за своей девушкой, которая занималась с детьми. Тренировка уже подходила к концу, но та сосредоточенность, отражавшаяся на лице Крис буквально приковывала взгляд Пыленкова к ней. Она была в своей стихии – уверенная, собранная, со свистком на шее и той самой искрой в глазах, которая появлялась только здесь, на льду. «Саша, повнимательнее!» - совсем тренерским тоном, но с долей нежности в голосе, зовет малышку Соколова. Девочка с 8 номером на спине, краснея от усердия, старалась выполнить упражнение, но увидев улыбку Пыленкова, тут же отвлеклась и замахала ему рукой. Крис повернула голову, и их взгляды встретились – она подняла бровь, будто спрашивая: «Ты чего здесь делаешь так рано?». Даня лишь рассмеялся и сделал жест, мол «не на меня смотри, работай», но сам продолжал наблюдать. Он любил эти моменты. Когда она была не просто «его Крис», а Кристиной Михайловной – сильной, уверенной, вдохновляющей детей на покорение пока что малых, но уже вершин в хоккее. Когда ее глаза горели тем самым огнем, который когда-то чуть не погас, лишь благодаря усилиям Никиты и ее собственной выдержке. Когда она, сама того не осознавая, становилась собой – не сломленной, не колкой, а живой. Саша наконец-то выполнила упражнение и, довольная, посмотрела на Крис. Та одобрительно кивнула, а затем неожиданно подмигнула Дане — мол, «Вот видишь, какая я строгая?». Он подмигнул в ответ, рассмеявшись. Откинувшись на скамейке, не скрывая улыбки, Даня громко крикнет, так, чтобы дети тоже услышали: «Вы сегодня особенно беспощадны, Кристина Михайловна!». Несколько малышей захихикали, а Крис сделала вид, что сердится, хотя уголки ее губ предательски дрожали: «Пыленков, если будешь мешать тренировке, то я отправлю тебя на круг почета с клюшкой в руках. Вертолетики, Пыленков, надеюсь, еще помнишь, что это за упражнение?». Даня усмехнулся, показывая, что его рот – «на замке». Это было потрясающе – видеть ее такой. А потом он поймал себя на мысли, что Никита видел ее другой. Тот самый Никита, который не бросил ее, когда все рухнуло. Который терпеливо, день за днем, помогал ей собирать себя по кусочкам. Который теперь, как самый мудрый из его друзей, как настоящий, хоть и в прошлом, капитан, тихо отошел в тень, давая ей возможность лететь вперед. И ведь у него получилось. Теперь перед ним совсем не та Крис, которая еще год назад с трудом заставляла себя выйти из дома – сейчас с легкостью командовала целой группой юных хоккеистов. Как ее голос, еще недавно дрожащий от неуверенности, теперь четко разносился по катку. Как ее движения стали такими же стремительными, какими были до травмы – только теперь в них было не желание побеждать, а желание зажигать этот огонь в других. Определенно стоит сказать спасибо Никите. Как минимум за то, что познакомил его с такой удивительной девушкой, которую он полюбил. Внутри что-то теплое и огромное расправляло крылья. Потому что он знал – Гусев всегда будет где-то рядом. И они оба будут смотреть, как она сияет. Каждый по-своему, но с безграничной любовью. Оба – с гордостью. «О, и вы тут» - рядом неожиданно присаживается Рашевский, также наблюдая за заканчивающейся тренировкой. Даня, недовольный тем, что его прервали, заметив Диму, улыбается, пожимая его руку. «Решил дополнительно потренить?» - спрашивает Пыленков. «Ага. Что-то в последнее время не идет» - поджав губы, отвечает Рашевский. «Только, это, ты ничего не подумай» - он смотрит на Крис, которая показывала завершающее упражнение. «Я тут только исключительно для тренировки» - отвечает Дима на недоуменный взгляд друга. Пыленков неожиданно смеется, разряжая обстановку. «Ничего я не подумаю, Раш. Только то, что был полным идиотом» - он улыбается нападающему, и тот, как-то даже слишком громко облегченно вздыхает. «Как там Васька?» - спрашивает Даня, когда к ним подъезжает Соколова. «О, Василиса чудесно. Хвасталась недавно своей оранжерей из Димкиных букетов» - смеется девушка, отвечая вместо Рашевского. «Кристина Михайловна, а снаряжение надо убрать?» - подъехала к ним маленькая хоккеистка. «Нет, Саш, оно еще может нам пригодиться» - отвечает девушка, выпуская своих подопечных, которые с таким восхищением смотрели на хоккеистов, которые расположились на скамейке. «И не забудьте, что завтра тренировка будет раньше!» - вслед кричит Соколова, когда Даня протягивает ей чай в термокружке. «Что-то наши друзья задерживаются» - произносит он, пока Раш уже разминается на льду. Крис кивает, отпивая горячий напиток. Даня снимет крагу и аккуратно заправит вновь выбившуюся прядь волос за ухо, нежно проведя ладонью по ее щеке. Она нежно улыбнется ему в ответ. «Твоя форма?» - кивнув на экипировку, спросит Пыленков. «Да» - ее взгляд наполнится ностальгической радостью, когда она посмотрит на форму. Это ее старая форма, еще Динамовская, тех времен, когда все казалось таким безоблачным, а будущее – волнующим и радужным. Крис поднимется к нему, наскоро надевая ее, когда Даня мягко перехватит ее руки. «Туже надо» - пояснит он, покрепче переклеивая ее нагрудник. Соколова не сопротивляется, позволяя ему закрепить ее экипировку. На лед они ступят вместе, рука об руку, клюшка к клюшке. Пока они, дурачясь, разминаются, за стеклом на них будет смотреть Никита. Он улыбнется, понимая, что все его утренние размышления были правильными. «Никки» - услышит он позади себя, почувствовав руку на своем плече. «Привет, Джо» - улыбка становится лишь шире, когда Никита здоровается с нападающим. «Сними шлем, я хочу поприветствовать тебя по-нормальному» - просит Уил. Гусев не спорит, расстегивая застежку и снимает шлем. Джордан тут же целует нападающего, нежно зарываясь пальцами в его волосах на затылке. «Хоть бы людей постеснялись!» - фыркает недовольно Менелл, который чуть дольше Уила задержался в раздевалке. «А чего тут стесняться?» - слегка отстранившись, спрашивает Джордан, снова целуя Гусева, но уже в щеку. Никита одобрительно улыбается, услышав слова нападающего. Кажется, он и правда старается исправить ту ситуацию в ресторане. Это маленький шажок, но он сделан. Громкий смех заставляет их обернуться ко льду. Рашевский пытался повторить элемент фигурного катания, который показала ему Крис (Васька все-таки хоть чему-то смогла ее научить), но грохнулся на лед под дружный хохот. Джордан рядом засмеялся, Бреннан слегка улыбнулся, а Никита почувствовал – этот звук, этот момент, эти люди… Все это – их. «Идем, пока они окончательно тут все не разгромили» - Гусев берет нападающего за руку, чувствуя, как он переплетает их пальцы. И этот простой жест заставляет Никиту удостовериться в своих мыслях. «Ну что, детки! Игры в песочнице закончились, пришло время настоящего хоккея» - голос Джордана с вызовом разносится по всему катку, отражаясь от бортов. Он нарочито театрально надевает краги, медленно освобождая Никитину руку, но его глаза – теплые, чуть смеющиеся – говорили куда больше слов. Рашевский замер посреди льда, снег осыпался с его формы. Он явно что-то понял — брови полезли к волосам, рот приоткрылся... Даня резко кашлянул в кулак. «Не-а» — этот короткий ответ, сопровождаемый убийственным взглядом, ясно дал понять: спрашивать — себе дороже. «Джо!» - Крис быстро сорвалась с места, снег летел из-под ее коньков. Она тормознула прямо перед ними, задорно тыча пальцем в часы на табло: «Опаздываете! Мы тут не для фотосессии собрались!». Джордан рассмеялся, разводя руки: «Каюсь, виноват!». Но в глазах ни капли вины, лишь озорные искры. «Наш шайбокидатель слишком уж притягательный» - он бросил на Никиту взгляд, такой, от которого у него по спине мурашки побежали. «Давайте уже начинать» - Гусев закатывает глаза, отъезжая к кругу вбрасывания. Раш вешал специальную сетку с мишенями на ворота, приступая к броскам, а Менелл с Даней о чем-то переговаривались на синей линии. Джордан занимает свою позицию напротив Крис на точке вбрасывания. Они склоняются, готовые начинать, Никита стоит над ними, уже с шайбой в руках. «Ну что, для начала посмотрим, что ты можешь» - ухмыляется Уил, полностью сосредотачиваясь на шайбе перед ним. Крис лишь крепче сжимает клюшку в руках, ее взгляд следит за рукой Гусева. Секунда – и Никита бросает шайбу. Она на льду. Джордан молниеносно поддевает ее крюком, выигрывая вбрасывание у Крис. Она досадливо морщит нос, но в глазах разгорается такой знакомый ей огонек азарта. «Еще раз» - требует Уил, снова склоняясь над точкой, готовясь к очередному вбрасыванию. Крис не спорит, также принимая привычную позу. «Готовы?» - спрашивает Никита, уже с новой шайбой в руках, когда чувствует, как в его спину врезалось что-то твердое. Он моргнул, распрямляясь, и повернулся к другим хоккеистам. Даня и Дима, стоявшие неподалеку, мигом указали друг на друга. «Это он!» - хором ответили на его возмущенный взгляд друзья, пихаясь в бок. Крис фыркнула, пытаясь скрыть смех, а Джордан закатил глаза, но ухмыльнулся. Никита лишь грозится им кулаком, поворачиваясь обратно. «Ладно, приступим к полезному» - он еще раз окидывает взглядом Джордана с Крис, кидая шайбу. Уил снова поддевает ее крюком, но Крис успела перехватить, сильнее надавив на клюшку, резко обернувшись и отправив шайбу в сторону ворот. «Неплохо» - одобрительно кивает Джордан. «Еще раз!» - требует он, чтобы основательно изучить ее повадки при вбрасывании. Крис, окрыленная маленькой победой, с готовностью встает на свою позицию, выжидающе смотря на Наставника. Никита, вздохнув, снова кидает им шайбу. В этот раз выиграть не удается. Джордан не оставил ей и шанса. «Черт!» - она легонько бьет клюшкой по льду, поднимая вихри снега в воздух. Уил рассмеялся, но беззлобно. «Стой, давай внесем пару корректив» - он подъехал к Крис, и в его голосе не было привычной насмешки, лишь тренерское спокойствие. Джордан поставил клюшку параллельно ее, демонстрируя разницу: «Видишь? Ты слишком высоко держишь руки. Когда шайба падает, тебе нужно не просто бить, а сначала перекрыть мой крюк». Крис нахмурила брови, внимательно изучая положение его клюшки. Её дыхание ещё было учащённым от предыдущих попыток. Она внимательно впитывала все советы, которые давал ей Уил. «То есть... вот так?» – Соколова скорректировала хват, опустив руки ниже. Джордан одобрительно кивнул: «Да, лучше. Но смотри». Он внезапно сделал ложное движение влево, затем резко перевёл клюшку вправо: «Я всегда чувствую, куда ты собираешься двигаться. Нужно быть непредсказуемой». Крис закусила губу, затем неожиданно улыбнулась: «Значит, нужно научиться врать как ты?». Никита громко смеется, услышав замечание подруги. «И все-таки она смогла тебя переязвить» - все еще хохоча, произносит нападающий. «Просто она училась у лучших» – Джордан фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение. Никита, наблюдавший за ними, бросил новую шайбу. На этот раз Крис сделала обманное движение – сначала потянулась влево, но в последний момент резко развернула клюшку и вырвала шайбу из-под крюка Джордана. «Вот! Видишь?!» – Уил широко улыбнулся, даже не пытаясь скрыть одобрение в глазах - «Так-то лучше!». Крис засмеялась, отбрасывая прядь волос со лба: «Значит, весь твой секрет – в блефе?». «Секрет в том, чтобы читать соперника быстрее, чем он тебя» – поправил Джордан, но тут же добавил – «Но да, в основном в блефе». Никита покачал головой, подбирая шайбу: «Вот и раскрыл все карты. Смотри, она быстро учится. Не боишься проиграть?». «Ну уж нет» – Джордан бросил вызов Крис взглядом – «Давай ещё разок. На слабо?». Соколова тут же приняла стойку, её глаза загорелись азартом: «Ты проиграешь, Джо!». «О-о, вот это уже интересно» – Никита бросил шайбу, отходя в сторону. На этот раз их клюшки сошлись в жаркой схватке – Уил пытался предугадать её движения, но Крис использовала его же приём, сделав ложный замах. Лёд крошился под их коньками, когда шайба несколько раз переходила от одного к другому, пока наконец Крис не вырвалась вперёд. «Да!» – она торжествующе подняла руки, а Джордан, скользя рядом, только развёл руками. «Ну вот, кажется я создал монстра на вбрасывании» - с притворной грустью произносит он. «Лучше признай, что меня просто не остановить» – Крис дразняще толкнула его плечом. Джордан в ответ неожиданно снял перчатку и потрепал её по волосам: «Ладно, Гусиный Хвостик. Для первого дня – неплохо». Никита, наблюдавший за ними, почувствовал, как в груди что-то теплое разливается – он видел, как Крис буквально расцветает от этих уроков, а Джордан... Джордан, всегда такой нетерпеливый, теперь объяснял ей всё с удивительной чуткостью. «Значит, продолжаем?» – Никита подбросил очередную шайбу, и лёд снова зазвенел под их коньками. А на синей линии Рашевский, наблюдавший за этой сценой, тихо пробормотал Дане: «Я что-то пропустил, или они всегда так...». Пыленков лишь хмыкнул, скрестив руки на груди: «Просто смирись. Это теперь наша новая реальность». «Хей!» - прикрикивает он. «Кажется, все достаточно размялись для того, чтобы насладиться настоящим хоккеем» - слегка приподняв бровь, Даня оглядывает друзей. «Чего ты предлагаешь?» - спрашивает Гусев, надевая обратно краги. «Как насчет выхода два в одного? По два нападающих и один защитник?» - озвучивает Пыленков свою идею. «Чур я сужу» - забирая у Крис свисток, открещивается Рашевский. «Давай, Крис. Или боишься?» - его глаза сверкали игривыми искрами. А у Соколовой разгорался азарт с новой силой. На воротах так и висела сетка с мишенями, значит, нужно не только обойти защитника, но и попасть прямо в цель. «Да кто тебя боится, Пыленков» - фыркает Джордан под смешок, вырвавшийся у Никиты. Гусев подъезжает к синей линии, где его уже ждала Крис. «Ну что, Хвостик? Как тогда, помнишь?» - тихо спрашивает он. Девушка улыбается, вспоминая те времена, когда она еще совсем юная, крутилась возле Никиты, который пытался научить ее тому, что умел сам. «Конечно помню» - также тихо ответит она. Гусев окинет оценивающим взглядом защитника, чья клюшка уже скользила по льду в ожидании. Усмехнувшись, Никита придвигает подругу ближе к себе, шепча на ухо совет. Увидев это, уверенность Пыленкова слегка пошатнулась, но сломить ее не удалось. Раш свистит, и хоккеисты срываются с места. Гусев мгновенно передает шайбу девушке, а сам рванул вперед, забирая Данино внимание на себя. Старая комбинация – «теневой выход». Отточенный до идеала еще тогда, на катке в центре Санкт-Петербурга. Соколова сделала вид, что собирается отдать обратный пас, но в последний момент резко развернулась и проскользила мимо растерявшегося Дани, слишком поздно осознавшего, что собирается делать девушка. «Черт!» - пыхтит он себе под нос, гонясь за ней. Но слишком поздно. Щелчок. Шайба залетела в верхнюю девятку. «Да!» - Крис подпрыгнула, а Никита ласково потрепал ее по шлему. «Молодец, Хвостик» - похвалит он. «Ну что, слабовато для защитника, Пыля» - у борта посмеивается Джордан. Он отпивает воду из своей бутылки, ставя ее рядом с остальными. Никита замечает, как сверкнул его взгляд при этом. «У вас отличное взаимопонимание, Никки. Я впечатлен» - признается Уил, подъезжая к нему. «Ну» - пожимает плечами Гусев, смотря как Крис радостно ездит вокруг Пыленкова, подкалывая парня. «С ней иначе и быть не могло» - мягкая ностальгирующая улыбка проскользнет на его лице. Сейчас перед глазами всплывает иная картинка. Он смотрит на Крис, а видит ее совсем юной, с вызовом в глазах, с отчетливо читающимся «ну попробуй, научи» и бурной радостью, когда научить удалось. Раш с Крис пробуют вместе прорвать оборону их друга, но получается не так хорошо, как с Никитой. «Слушай, Никки. Скоро ведь недельный отпуск» - начинает Джордан, внезапно теряя весь свой запал. Он провел рукой по затылку, избегая прямого взгляда. «Мы могли бы… ну… съездить куда-нибудь?» - предлагает он. Никита замирает на мгновенье. Точно. Кубок Первого Канала. Туда его точно не пригласят. Он совсем позабыл об этом. «А вы разве не собирались полететь своей компанией в Дубай?» - удивленно спрашивает Гусев, вспоминая обрывки разговоров, которые долетали до него в раздевалке. «Собирались. Но может, мы могли бы полететь куда-нибудь вдвоем?» - предлагает Уил, аккуратно увиливая от разговоров о своих друзьях и Дубае. А Никита не замечает этого. Он видит только возможность – неделю без масок, без чужих взглядов, где можно побыть самими собой. «Я с радостью, Джо» - соглашается он. Уил обнимает его за талию, крепче прижимая к себе, когда они слышат возмущенные возгласы Дани с Димой и веселый, задорный смех Соколовой с Бреннаном. Никита оборачивается и видит довольно комичную картину. Пыленков и Раш стояли у борта, с мокрыми пятнами на форме, с бутылками в руках и крайне недовольными лицами. «Кто здесь такой шутник?!» - грозно возмущается Даня, пока рядом Крис, сдерживая смех, пытается его успокоить. Гусев поворачивается обратно к нападающему. Тот выглядел донельзя довольным. «Это ведь ты?» - хоть ответ ему и не нужен, но Никита все равно спрашивает. «Конечно я» - довольно отзывается Уил. Оба прекрасно осознают – это за то, что кто-то из друзей попал шайбой в Гусева. «Мой защитник» - качая головой, произносит Никита. «Есть возражения?» - Уил бросает взглядом вызов в сторону двух отряхивающихся хоккеистов. Даня лишь закатил глаза, а Рашевский фыркнул, но оба подняли руки в знак капитуляции. «Так, лягушатник, а теперь смотрите, как играют настоящие профессионалы!» - бахвалится Джордан, подмигивая Никите. Бреннан, уже стоявший у ворот, лишь покачала головой, но был готов отражать их атаку. «Снова вместе, Никки?» - подтолкнув своей клюшкой его, спрашивает Уил. Гусев улыбается ему в ответ, готовясь к розыгрышу. Лед звенел под коньками, когда Никита и Джордан ринулись в атаку. Их движения были настолько синхронными, что казалось, будто они читают мысли друг друга. Первый заход. Никита резко развернулся на линии атаки, сделав вид, что собирается прорваться по флангу. Бреннан, как опытный защитник, тут же сместился в ту сторону, но в этот момент Гусев не глядя отправил шайбу себе за спину – прямо под крюк Джордану, который уже ждал этого паса. Щелчок. Менелл успел подставить клюшку под бросок, но шайба все равно залетела в ворота. «Да!» - Уил торжествующе поднял руки, разворачиваясь к Никите. Тот уже катился к нему, клюшки привычно соединились в жесте «спасибо за пас». Бреннан покачал головой, но в глазах читалось уважение: «Красиво». А Уил уже катился мимо борта, бросив: «Ну что детки, как вам игра профессионалов?». Крис улыбается ему, поддерживая лестными эпитетами. А Раш тихо хмыкнет: «Профессионалы, как же. Скорее уж пенсионный фонд». Даня спрячет свой смешок в кулак. Вот только «пенсионный фонд» услышал. «У птенцов прорезался голос?» - слишком спокойно произнес Джордан, что было в сто раз страшнее. Рашевский резко выпрямился, делая вид, что ничего не говорил, а Даня тут же уставился в потолок, будто внезапно обнаружил там невероятно интересную трещину. «Теперь вам конец» - весело усмехается Крис, запрыгивая на борт и готовясь к невероятному зрелищу. Никита подъехал к Джордану, отбив кулачки друг другу – знак готовности. «Ну что, молодняк. Показывайте, на что вы способны» - Бреннан сжал клюшку, его взгляд горел. Соколова свистнула в свой свисток. Шайба снова на льду, а Раш с Пылей уже успели пожалеть, что открыли рот. Спустя уже 15 минут пыток, которые показались вечностью, они готовы были взвыть. А «пенсионный фонд» единым дыханием сдерживал все их потуги, не дав бросать по воротам. «Ладно, хватит с вас» - посмотрев на время, произносит Никита. И Рашевский с Пыленковым блаженно выдыхают. Менелл уже сидел на скамейке, довольно попивая воду. Он смотрит на часы и спешно прощается с друзьями, убегая в раздевалку. Крис спрыгивает с борта, приближаясь к друзьям. «Мы все-таки еще немного тут потренируемся» - она улыбается парням, которые не противятся ей. «Хорошо. Вечером жду на ужин. Приготовлю твою любимую запеканку» - Никита треплет ее по шлему, сняв краги. «Заметано, Наставник. Вечером буду» - Крис отдает ему честь и скользит дальше по катку, где уже играли Даня с Димой. Гусев вздыхает и отправляется к выходу, где его уже ждет Джордан. «Приглашаю к себе на порцию хорошего глинтвейна» - сняв шлем, Уил подстраивается под шаги нападающего. «Хм, а как же чай?» - улыбчиво интересуется Никита. Они идут в сторону выхода, останавливаясь возле дверей. «Ну, под градусом мне будет проще уговорить тебя снова посетить Гавайи, горячий танцор хулы» - хмыкает Джордан. Гусев закатывает глаза под смех хоккеиста. Он тоже снимает шлем, стирая пот с висков полотенцем. «Гавайи так Гавайи. Только в руках себя держи, когда снова увидишь меня на той сцене, танцующим хулу» - усмехается Никита. А Уил уже в мыслях воспроизводит ту слишком привлекательную картину: «Не могу ничего обещать». 97 номер Динамо смеется, когда Джо прижимает его к стене, накрывая его губы своими. «И все-таки я предпочту тот чай» - отстранившись от нападающего, произносит Никита. Уил согласно кивает, принимая это к сведению и тянется, чтобы открыть дверь. Крик. Громкий, надрывный. Ее. Никита панически переглядывается с Джорданом, стремглав убегая обратно на лед. Уил спешит за ним. Плач не утихал, сопровождаемый стонами боли. Они ворвались на лед, Никита чуть с петель не срывает дверцу борта. Бешенным взглядом он осматривает каток, сразу глазами находя ее. Крис лежала возле борта, лицо исказила гримаса боли. Над ней склонились двое хоккеистов. Гусев быстро подъезжает к ней: «Ну-ка, разошлись все!». Даня с Димой не рискнули ослушаться. Никита падает перед ней на колени. «Малышка… Хвостик… Крис!» - он бережно берет ее голову, скидывая шлем. «Нога…» - всхлипнув, отвечает Крис. А Никита чувствует, как собственное сердце перестает биться. «Никит, мы…» - пробует подобраться к ним Даня. «Заткнись» - резко бросает Гусев, аккуратно приподнимая девушку, чтобы посадить ее. «За доктором, быстро!» - кидает он через плечо Джордану, который итак уже спешил на выход. Рашевский на фоне судорожно пытался объяснить скорой, что произошло и куда нужно ехать. «Малышка, смотри на меня» - Никита берет ее лицо в свои руки – «Все будет хорошо, не волнуйся». Кого он пытался больше успокоить, Гусев и сам не знал. Когда приезжает скорая, доктор, который работал здесь, уже проделал необходимые манипуляции, передавая девушку специалистам. «Родственники или близкие здесь есть?» - спрашивает медсестра. Даня хочет поехать с ними, когда его прерывает голос Никиты: «Брат». Выяснять сейчас медперсонал точно ничего не будет, поэтому кратко кивнув, они зовут его за собой. «Погоди немного, я позвоню, как только узнаю в какую больницу нас повезут» - неожиданная подмога пребывает к защитнику в лице Джордана. «Не лезь сейчас, он на эмоциях» - Уил похлопывает Даню по плечу и залезает следом за Никитой в машину скорой помощи. Кровь стучит в висках, когда Никита втискивается в узкое сиденье скорой. Его пальцы впиваются в колени, но он даже не чувствует боли – только ледяное спокойствие поверх бурлящей паники. Он переговаривается с врачами скорой помощи, прося повезти их в другую больницу. В ту самую, где работал Иван Васильевич – лечащий доктор девушки. Связавшись с ним, они едут туда. Джордан украдкой оповещает об этом Пыленкова. Но Никита ничего не замечает. Его глаза прикованы к Крис - к ее сжатым векам, к дрожащим пальцам, вцепившимся в спортивную кофту, которой она укрылась. Гусев быстро снимает с себя свитер, накидывая на нее. Соколова лишь тихо поскуливает от боли, которую она чувствует особенно остро, когда машина проезжается по ухабистым кочкам. Никита не чувствует, как Джордан сжал его плечо в молчаливой поддержке, как впервые он молчит, опуская свои шутки, как он просто остается рядом с ним. Гусев просто поглаживает девушку по голове, шепча: «Держись, малышка. Мы почти на месте».

***

В больнице девушку сразу увозят на необходимые исследования, не пуская дальше Никиту, и уж тем более Джордана. Минуты текут невыносимо медленно, кровь все еще стучит в висках. Они сидят в коридоре, ожидая хоть каких-то новостей. Уил настороженно оглядывает нападающего. Никита сидел, согнувшись, его локти впивались в колени, а лицо пряталось за ладонями. Джордан осторожно опустил руку ему на спину – нападающий вздрогнул, как от ожога. Уил замер, потом медленно провёл ладонью вверх-вниз по его напряжённой спине, словно пытаясь прогнать эту дрожь. Но её становилось только больше. И вдруг — тихий звук. Сдавленный. Словно кто-то душил его изнутри. Джордан наклонился ближе и вдруг понял. Никита плакал. Беззвучно. Яростно. Как плачут те, кто уже давно разучился. «Эй» - тихо зовет его Уил. Его рука крепче сжала плечо Никиты. «Она… она не сможет…» - сквозь пальцы раздался его голос. Он был глухим и прерывистым, ком в горле мешал говорить отчетливее: «Если снова… если ее нога…». Гусев не договаривает, снова всхлипнув, но в этот раз развернувшись к нападающему и скрывшись на его плече. «Сможет» - Джордан крепче сожмет его в своих объятиях. Его ладонь прижалась к затылку Никиты, пальцы вцепились в мокрые от пота волосы. «Сможет» - прошипел он настойчиво прямо в ухо нападающему – «Потому что ты не дашь ей сломаться. Как и в первый раз». Гусев вздохнул – резко, судорожно, будто вынырнув из глубины. Дверь резко хлопнула, и они посмотрели в ту сторону. Джордан – любопытно, а Никита – с надеждой. Но это был не врач. К ним бежал Пыленков. Иррациональная злость просыпается в Гусеве, когда он видит парня. Но дальнейшее развитие событий прерывает врач. «Иван Васильевич, как она?» - Никита подскакивает с кресла, быстро подбежав к доктору. «Мне нужно задать несколько вопросов, чтобы более обстоятельно ответить на ваш» - устало снимая очки и потирая переносицу, произносит он. Гусев кивает, ощущая, что Джордан тоже поднялся с места, сжимая его руку в молчаливой поддержке. «Итак, для начала мне надо узнать, что там произошло?» - начинает Иван Васильевич, а Никита поджимает губы, ведь он не знает. «Мы решили с наката покидать шайбы в ворота. Я стоял у борта, наблюдая за Рашем и Крис. Наступила очередь Димы, за ним сразу катилась она. Раш с замаха своего стукнул по шайбе низом, но шайба не попала в створ, срикошетив от штанги ворот прямо под конек Крис» - вступает Пыленков, встав по левую руку от Никиты. Гусев сжимает кулаки, слишком отчетливо представляя картину. «Ну, Крис сама на скорости неслась к воротам, так еще и шайба новый импульс от штанги получила, попав в ее конек. Она потеряла равновесие и упала, проскользив по инерции и врезавшись в борт» - заканчивает Даня. Никита сдавленно выдыхает. Один единственный шанс на миллион, что шайба срикошетит точно в конек, и жизнь снова смеется над его дорогой подругой, выбрав именно ее. Иван Васильевич методично что-то записывает в свою карточку, снова задавая вопрос: «До этого жалобы на колено были?». «Нет» - уверенно отвечает Никита, когда параллельно с ним Даня дает положительный ответ. Гусев начинает ощущать, как его трясет от вновь разгорающейся в нем злости. Коридор больницы внезапно становится тесным. Иван Васильевич поднял глаза от карточки, переводя взгляд с Никиты на Даню, почувствовав нарастающее напряжение. «Что значит «да»?» - голос Гусева угрожающе спокоен и холоден как лед. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Джордан, не отпуская руку, усилил хватку – крепче, жестче, словно пытаясь удержать его здесь, в этой реальности, а не в яростном вихре, что закипал внутри. «Примерно неделю назад у нее был приступ» - опустив глаза в пол, отвечает Пыленков. «Посреди ночи будил ее, когда она тихо плакала во сне, застонав от боли. Вкололи ей лекарство, но оно подействовало не сразу. Больше на колено она не жаловалась» - рассказывает Даня. За все время он не отвел глаз от Гусева, будто говорил об этом лично ему. «И ты молчал?!» - обвинительно спрашивает Никита, его голос сорвался, наконец теряя эту леденящую сдержанность. «Молчал. Потому что она попросила» - Пыленков делает шаг вперед, его собственное лицо исказилось от напряжения - «Хотя я был против этой затеи». Никиту всего передергивает. Его грудь бурно вздымалась, злость кипела внутри, но Уил стоял рядом, его пальцы уже довольно больно впились в его запястье, напоминая: «Не сейчас. Не здесь». «Вы понимаете, что это значит?» — Иван Васильевич прервал молчание, его голос сухой, профессиональный – «Если боль возвращается, значит, травма дает о себе знать. Скрывать такое — преступление». Даня стиснул зубы, его собственные кулаки дрожали: «Я знаю». Никита вдруг рванулся вперёд. Но Джордан перегородил ему дорогу, прижав ладонь к его груди. «Нет» — его глаза горели предупреждением – «Не здесь». Гусев задышал чаще, глубже, его взгляд метнулся к Джордану, потом к Дане, потом к врачу. «Она не должна была скрывать» — он прошипел, обращаясь уже ко всем. «Никто не должен был молчать» - и тут его голос снова дрогнул. Одинокая слеза скатилась по его щеке. Джордан не спорил. Он просто стоял на своём, как стена, как якорь, не давая Никите утонуть в гневе. А Даня смотрел на них обоих, и в его глазах читалось только одно: «Я знаю. Но я ведь тоже люблю ее». Дверь снова хлопает, и медсестра протягивает рентгеновские снимки доктору. В напряженной тишине он изучает их, что-то записывая в карточку. «Рецидив» - как приговор звучит для Никиты диагноз врача. «Идемте, она уже в палате» - он зовет их за собой. Дверь палаты скрипнула, пропуская их внутрь. Никита замирает на пороге, испытывая сильное чувство дежавю. Слишком знакомое, слишком болезненное. Крис лежала на кровати, бледная, как простыни под ней. Капли пота на лбу, тени под глазами. Тот же страдальческий изгиб бровей, тот же сжатый от боли рот. Как тогда. В день, когда профессиональный хоккей для нее умер, не успев по-настоящему пожить. Ее глаза прикрыты, но его шаги она узнает безошибочно. «Ну что, Наставник» - Соколова слабо улыбнулась. Она открывает глаза, сталкиваясь с ним взглядом. «Опять приходится меня вытаскивать» - голос дрогнул, но глаза – нет. Они горели. Как всегда. Никита подошел ближе, не осознавая, что за ним в палату вошли и остальные. Он присел на край кровати, механически поправляя ее одеяло. «Ты…» - Гусев замолчал, подбирая слова. Они застряли где-то между гневом, болью и странным ощущением предательства. «Ты скрывала от меня приступы. Неделю. Почему?» - он не сорвется на ней, нет. Девушка итак слишком много пережила, чтобы еще и кричать на нее. Он просто очень хочет услышать почему она вдруг не доверилась ему. Почему вдруг закрылась. Крис отвела взгляд, ее пальцы сжали край одеяла. «Потому что не захотела снова становиться для тебя… обузой» - она выдохнула, и это прозвучало как признание. «Я только начала жить снова. Только смогла открыть для себя этот мир. А эта боль… она как напоминание. Что я сломана. Навсегда» - рука ползет по одеялу, навстречу к его руке. Тишина. Доктор продолжал что-то строчить в карточке, тактично дав им еще времени. Джордан стоял у двери вместе с Даней, его взгляд перемещался с Никиты на Крис и обратно. Он не понял ни слова из того, что они произнесли друг другу. Но где-то на интуитивном уровне ему и не надо было знать русский, чтобы дословно понять их диалог. Они объяснялись. Друг перед другом. «Ты…» - Никита сам переплел их пальцы, медленно выдыхая – «Ты не сломана, Хвостик. И никогда не была. Эта травма… это ведь еще одно препятствие. А ты уже доказывала, что умеешь их преодолевать. Помнишь?». По щекам девушки уже текли слезы. Она прекрасно заметила и его сжатые от гнева кулаки, когда он зашел, и красные от слез глаза, и боль в них от того, что скрыла. Крис приподнимается на кровати, бросаясь в его объятия, совсем не сдерживая себя. «Я не хочу снова через это проходить» - тихо шепчет она ему. «Но ты будешь не одна» - Никита мягко поглаживает ее по голове. «Рядом с тобой я. Всегда. И это останется неизменным» - слегка отстранившись, произносит он. Их взгляды пересекаются. «Я тоже рядом. Мои шутки – гарант быстрого выздоровления» - подает голос Джордан. Никита фыркает, а Крис тихо смеется, вытирая слезы с щек. «Я…» - хрипло доносится с другой стороны. Все смотрят туда и видят Даню. Его обычно уверенная поза сейчас казалась сломленной – плечи ссутулены, пальцы беспокойно теребили край свитера. «Я тоже буду рядом, потому что люблю тебя» - он ощущал на себе груз вины, напряжение чувствовалось каждой клеткой собственного тела. Даня знал, что виноват. Перед Никитой, перед Крис. «Иди сюда» - Пыленков поднимает голову и видит приглашающий жест Гусева. Он быстро подходит к ним. Даня не сядет на кровать, он опустится на колени, сжав ее руку в своих ладонях, оставляя поцелуи. «Я ведь не хотел, чтобы…» - защитник замолчал. Крис прервет его: «Я знаю. Ты просто сделал так, как я попросила». Даня склонил голову, чувствуя, как вина разрастается лишь больше, сдавливая его легкие, заставляя задыхаться. «Но я должен был…» - прерывисто вздохнув, начнет он. «Должен был» - подтвердит Никита. Его рука опускается на плечо защитника. «Сказать мне. Даже если она просила молчать» - голос твердый, но в нем уже нет той злости и слепой ярости. «Прости… Простите вы оба» - Пыленков поднимает голову, судорожно дыша. «Это вы меня простите. Если бы я только сразу сказала…» - снова всхлипывает Соколова. «Эх вы, мои маленькие глупые дети» - Никита притягивает их в объятия, ощущая, как оба жмутся к нему, будто ища успокоения. «Что ж…» - прерывает их врач, который наконец-то закончил свои записи в карточке. «Теперь когда все конфликты исчерпаны, думаю, можно приступить к сути» - его глаза по-доброму блестят из-за очков, когда он продолжает. «У Кристины Михайловны рецидив травмы. Нужна операция. Ее можно сделать в нашей клинике, но советую реабилитацию проходить зарубежом. Есть пара клиник, которые могут вам помочь, посмотрите, пожалуйста» - доктор протягивает им буклет. «Можно пройти и здесь, у нас. Просто там есть более современное оборудование» - Иван Васильевич еще долго и досконально говорит о рецидиве, назначает определенное лечение и режим. А Никита все это время взглядом изучает больницы, которые представлены в буклете. «В таком случае, можно ли и операцию сделать там?» - спрашивает Гусев, прерывая рассказ доктора о режиме. «Да, но не во всех. Знаете, лучше бы Вам связаться с коллегами из НХЛ. Ей нужен спортивный хирург. Тот, кто понимает специфику нагрузок» - похлопав его по плечу, Иван Васильевич оставляет их наедине. Никита встает с ее кровати, достав телефон из кармана. Он похлопывает им по руке, размышляя, стоит ли. Соколова пристально за ним наблюдает, вдруг понимая, что именно хочет сделать ее друг. «Нет!» - вскрикивает она, но Гусев уже набирал знакомый номер. Джордан с Даней непонятливо смотрят на девушку, пока та настойчиво просит друга положить трубку. Крис резко дернулась, попытавшись встать с кровати: «Никит, положи трубку, пожалуйста». «Привет, Кирилл» - здоровается Гусев. Джордан замер, его брови поползли вверх. Сейчас и он понял, чего именно боится Крис. «Теперь мне нужна твоя помощь» - печально усмехнувшись, произносит Никита. Но Уил ощущает в его тоне то, что заставляет сжать его кулаки. Горькая необходимость. «Нет-нет-нет!» - Соколова рванулась вперед, едва не сорвав капельницу – «Ты не будешь просить его! Ни за что!». Даня поймал ее, прижимая к кровати. В данную минуту он осознавал всю необходимость и вынужденную просьбу Никиты. В этот раз он не послушает девушку. «Хвостик…» - Никита опустился перед ней на колени, прикрыв микрофон рукой – «Это единственный способ. Он знает лучших хирургов. Кирилл сможет ускорить все». Ее крик разорвал воздух: «Но я не хочу! Не хочу быть ему обязанной! Не хочу, чтобы он снова вошел в нашу жизнь!». Однако Никита покинул палату, уводя за собой врача. Затем быстро влетела медсестра, вкалывая девушке успокоительное. Там, за дверью, Гусев договаривался обо всем с Кириллом и Иваном Васильевичем. Капризов обещал сегодня же связаться со знакомыми хирургами, а доктор в свою очередь сказал, что подготовит необходимые документы. «По поводу даты сообщит уже сам хирург» - произносит Кирилл. Попрощавшись, Иван Васильевич уходит к себе в кабинет. Тяжко вздохнув, Никита произносит: «Спасибо, Кирилл. Это… правда, очень важно для меня». «Я знаю» - отвечает Капризов – «Все будет хорошо. Она ведь и не из такого выбиралась. Тем более с тобой». Гусев проводит ладонью по лицу, пытаясь скинуть усталость. «Да…» - он не нашел других слов. Пауза. «Никит» - зовет его Капризов. «М?» - отзывается он. «Иди к ней. Крис точно в бешенстве, что ты обратился ко мне за помощью» - сомкнув губы, произносит нападающий. «Кирилл…» - пытается возразить Никита. «Не надо» - прерывает его Капризов – «Я заслужил ее ненависть. Иди, она нуждается в тебе». Гусев плотно сомкнул губы: «Еще раз спасибо». «Пока не за что» - отвечает Кирилл и скидывает трубку. Никита поворачивается к двери в палату. Он устало проводит рукой по волосам, дав себе минутку, чтобы подготовиться. Там, в палате, его ждал еще один бой. Никита замер на пороге, его пальцы все еще сжимали ручку, когда первая фраза врезалась в него: «Я не поеду туда!». Голос Крис — резкий, надломленный, но полный той самой упрямой силы, что всегда удивляла даже его. И тут же — ответ, который заставил Никиту впервые за вечер почти улыбнуться: «Гусиный Хвостик, просто пойми, что мы все – на твоей стороне. Я тоже не в восторге от этой идеи. Но это лучший вариант из всех, что у нас есть». Гусев приподнял брови, недоверчиво всматриваясь в спину Джордана. Это действительно сказал Уил? Тот самый Джордан, который буквально пару дней назад готов был телефон его раздолбать при одном упоминании Капризова? Крис сидела на кровати, скрестив руки на груди, ее взгляд метал молнии. Пыленков стоял рядом, безмолвный, но его взгляд кричал о том, что он целиком и полностью на стороне Никиты. «Лучший вариант? Джо, я надеялась, что хоть ты будешь на моей стороне!» - фыркнула Соколова, откидывая одеяло. «Я же говорю, что я… мы все на твоей стороне. И если этот гениальный игрок в хоккей способен тебе помочь, то надо принять ее» - пренебрежение скользит в его голосе, когда он упоминает нападающего, но глаза наполнены искреннем беспокойством о девушке. «Я не хочу, чтобы Никита оказался обязан ему» - тихо признается Соколова. «Я и не буду» - Гусев, наконец, вошел, закрывая за собой дверь. «Это не долг. Это просто… помощь. Так и поступают друзья» - подбирая слова, произносит нападающий. Крис сжала край одеяла, ее глаза метались между Никитой и Джорданом. «Ты уверен?» - ее голос потерял прежнюю резкость, став тише, уязвимее. «Да» - Гусев подошел ближе, присаживаясь на край кровати. Его пальцы аккуратно сжали ее дрожащую ладонь. «Либо это успокоительное действовать начало, либо я правда смирилась с твоим решением. Но ладно. Если вы все тут уверены, что так будет лучше, то я сопротивляться не буду» - попыталась пошутить Крис. Даня ласково целует ее в висок, а Джордан одобрительно хмыкает. «Только…» - Соколова мнется, пока Гусев мысленно готовится к еще одной порции атак от девушки. «Я не переживу, если меня снова заставят давиться больничной кашей» - вздыхает она, вызывая смех у Джордана и Дани, и легкую ухмылку на губах Никиты. «Я тебя услышал, Хвостик. Принесу тебе завтра запеканку твою любимую. Контрабандой» - он подмигивает девушке. Улыбка освещает ее лицо. «Что ж, время позднее. Нас скоро начнут выгонять отсюда» - Уил прощается с девушкой, целуя ее в макушку – «Не скучай, Гусиный Хвостик. Завтра снова буду веселить тебя шутками». Он идет к выходу, останавливаясь в дверном проеме и оглядываясь на Никиту. «Иди, я останусь с ней» - заметив взгляд Гусева, произносит Даня. Крис согласно кивает. Никита тяжко вздыхает, вспоминая собственные утренние размышления. Он также продолжает заботиться о ней. Просто теперь он может разделить эту заботу с Даней. «Спокойной ночи, Хвостик. Я люблю тебя» - Никита целует ее в щеку, обнимая на прощание. Пыленков поднимается с места, протягивая руку нападающему. «Извини, я сорвался на тебе» - Гусев жмет ее. «Да, я понимаю. К тому же я правда виноват» - Даня чешет затылок, отводя взгляд. «Главное, что сейчас ты с ней. Спокойной ночи» - улыбается Никита, покидая палату. Дверь за ними захлопнулась с тихим скрипом. Никита останавливается посреди коридора, чувствуя, как усталость этого дня добивает его окончательно. Но вдруг, он ощущает, как руки Джордана заботливо прижимают его к себе, дав необходимую крепкую опору. «Пойдем, Никки. Тебе надо отдохнуть» - его губы коснулись виска, а ладонь медленно проводила по спине, снимая напряжение каждым движением. Гусев обмяк в его объятиях, впервые за это время позволив себе расслабиться. «Ты поедешь ко мне?» - спрашивает Никита так, будто это самое необходимое на данный момент. Джордан не ответил словами. Он просто крепче сжал его в своих объятиях, пряча лицо в его волосах, и это значило больше, чем любые обещания. Да. Без оговорок. И когда они пошли по пустому коридору, сплетясь, как две усталые тени, Никита знал: где-то там — операция, реабилитация, страхи. Но сейчас… Сейчас у него есть это. Его тыл. Его дом.