Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Никита плохо спал эту ночь. По большей части он просто лежал, пялясь в потолок, пока рядом похрапывал Джордан. Нет, он, конечно, заявил, что если Гусев не спит, то и он не будет. Но буквально через пол часа Уил засопел, и Никита, усмехнувшись, лишь укрыл его одеялом, поцеловав в макушку. Тишина зарождавшегося утра давила тяжелее, чем любая усталость. Гусев лежал на спине, вслушиваясь в ровное дыхание Джордана. Тот во сне приблизился ближе к нему, положив руку на талию нападающего, но покой так и не пришел. Никита тянется за телефоном – 5 утра. Слишком рано, чтобы идти готовить Крис ее запеканку, слишком рано, чтобы вставать, слишком рано, чтобы… жить. Мысли носились в голове по кругу: Крис, ее нога, ее боль, ее упрямство и тот огонь, горящий в глазах, когда она упиралась принимать помощь Капризова. А сроки… Еще неизвестно, когда им нужно будет улететь и на сколько. Никита тяжко вздыхает. Ни ему, ни Дане не дадут уехать посреди сезона. История может повториться, если он снова самовольно покинет команду, улетев к ней. Но бросить ее, когда она нуждалась в этом больше всего, Никита не сможет. Нельзя. Никак. Ни за что. Оставить ее на попечение Капризова? Никита сам усмехается абсурдности своей мысли. Кирилл-то не откажется, он вообще в последнее время стал каким-то уж слишком понятливым, слишком… восприимчивым к его проблемам. А Крис? Крис ощетинится, сделает все, чтобы срок ее реабилитации запомнился Капризову надолго. Рядом Джордан вздрагивает во сне, его теплое колено неловко упирается в Никитину голень. Рука Уила непроизвольно сжимает его бок, будто даже во сне он инстинктивно пытается удержать его здесь. Гусев кладет свою руку поверх его, нежно улыбнувшись. Он аккуратно поворачивается на бок, стараясь не разбудить нападающего, чтобы разглядеть его лицо. В слабом свете утра, пробивающемся сквозь шторы, Джордан кажется моложе, без привычной жесткости в чертах. Его губы чуть приоткрыты, ресницы подрагивают – снится что-то. Может, сон про матч, про шайбу, а может их вчерашний мастер-класс. Никита хмурится, снова возвращаясь к вчерашним событиям. А что, если бы он не ушел со льда? Что, если бы забрал с собой Крис? Что, если… Так много если, но время уже не отмотать. Он закрывает глаза, представляя. Допустим, с тренером удастся договориться и поехать вместе с Крис. Но… Он понимал, что подводит команду. Сезон в разгаре, каждый матч на счету, а он — один из ключевых. Если он уедет сейчас, это ударит по их шансам, по доверию тренера, по отношению в раздевалке. Да и Пыля будет рваться поехать вместе с ними. Пресса будет упиваться новостью, смакую каждую букву в его адрес. Отправить Крис одну? Опять же насколько будет эффективным лечение, когда она будет лишь препираться с Кириллом? Джордан внезапно бормочет что-то невнятное, его рука тяжело ложится Никите на грудь — якорь в этом море нерешительности. И внезапно его мысли уходят в другое русло. Джо… Улыбка появляется на его лице. Лохматое чудо, так стремительно ворвавшееся в его жизнь. С этими капризами, когда он заболел и требовал к себе столько повышенного внимания, но он мог ему это дать. С его заботой, когда Никита был в своих загонах по поводу капитанства, он просто смог быть рядом и донести до него простую мысль, что передать полномочия не равно сдаться. А еще этот невыносимый, но смешной стендап в любой ситуации. Просто… быть с ним. Никита прикрывает глаза, чувствуя, как тепло от ладони Джордана растекается по груди. Вчера Уил так помог ему, когда все мысли были там, с Крис, далеко от квартиры, где они находились. Он просто сел в кресло, усадив Никиту к себе на колени, впихнул в руки кружку горячего чая и обнял, прижавшись губами к его виску. «Пей. Потом будешь думать» - тихо прошептал Джордан, и Никита пил. И думал. И почему-то становилось легче. Уил во сне прижимается к нему ближе, его дыхание ровное, спокойное. Никита осторожно проводит пальцами по его запястью, на котором был тот самый браслет, чувствуя под подушечками пульс. Вот так просто. Без пафоса. Без громких слов. Просто… быть рядом. Что-то теплое, нежное вновь вспыхивает в нем, когда Никита представляет, что так может быть каждое утро. Не только в их квартирах, где они прячутся от всего остального мира. Не только в редкие часы между тренировками, играми и перелетами. А всегда. Просыпаться раньше него, приготовить завтрак и оставить кружку ароматного кофе возле кровати, ведь без нее Джордан просто не сможет просуществовать день. Видеть эти разноцветные стикеры по всей квартире с милыми пожеланиями. Чувствовать его взгляд на себе, полный страсти, желания и чего-то еще, что пока идентифицировать не удалось. Слушать его ворчания по поводу того, что Никита скоро его гардероб превратит в свой. Уил внезапно начинает шевелиться, просыпается. Его глаза, мутные ото сна, медленно фокусируются на Гусеве. «Привет» - шепчет Никита, улыбнувшись одним уголком рта. «Привет, Никки» - Джордан оглушительно зевнет, растягивая гласные, и Гусев не может сдержать смешок — он такой нелепый по утрам, этот его канадский медведь. «Ты поспал?» - тут же беспокойно спросит он. «Немного» - ответит Никита. Уил приподнялся на локте, изучая его лицо. Пальцы сами собой касаются его синяков под глазами: «Врешь». Гусев мягко перехватит его руку, целуя в ладонь. «Не переживай, сегодня же выходной» - произносит он. Вставать с постели не хочется, особенно лежа рядом с ним. «Да, который ты проведешь рядом с Крис» - возражает Джордан, замерев на секунду, когда почувствовал, как Никита сжимает его руку. «Не в первый раз» - легкомысленно отмахивается Гусев, когда нападающий перебивает его. «Конечно» - закатывает глаза Уил – «Вот только тогда ты был молодым, бодрым и красивым». Никиты фыркает, пихнув его кулаком в плечо, но Джордан уже ловит его в охапку, прижимая к себе. И Гусев замолкает, потому что губы нападающего находят его висок, и это… это слишком нежно для такого утра. «Какие у нас планы на этот день?» - спросит Уил, зарывшись носом в его макушку. Пахнет шампунем с нотками корицы. Сладко, именно так, как любит Джордан. Никита прикрывает глаза, чувствуя, как пальцы непроизвольно впиваются в простыню. «Мы же поедем к Крис?» - уточняет Уил. «Да, только сначала надо приготовить запеканку. Иначе она на порог нас даже не пустит без нее» - отвечает Гусев, ощущая, как что-то теплое растеклось по телу от Джордонова «у нас». Уил переворачивается, нависая над ним. И Никита задерживает дыхание – он слишком близко. Его голые плечи, шрам над губой, уже совсем белый, почти незаметный, эти кудряшки, в которых он так любит зарываться своими пальцами. «А потом?» - теплое дыхание Джордана касается его губ, и мурашки бегут по телу. Потом? Потом будет клиника – Крис с шуткой над причиной, по которой они приехали так поздно, Даня, с сонными глазами, не выспавшийся, ведь вряд ли на стуле можно это сделать, и боль, что будет скрываться за юмором Соколовой. Потом – разговоры с врачом, организационные вопросы, даты, договоры, Кирилл. Потом – оставшиеся игры до перерыва, тренировки, тренировки, тренировки. Но прямо сейчас… «Потом…» - Никита приподнимается, ловя его губы своими – «Мы вернемся домой. Может, даже приготовлю тебе шарлотку». Джордан улыбается сквозь поцелуй. Его руки уже обвили его торс, укладывая обратно на кровать. Пальцы проходятся по гладкой коже груди, теплые и мягкие. Губы – чуть пересохшие после сна, но Никите все равно, он готов их целовать хоть до вечера, хоть до следующего утра, хоть… Додумать не дают. Резкая трель звонка прерывает их, и Никита тянется за телефоном. Кирилл. Снова не вовремя, снова, когда им обоим не до этого. Вот только в этот раз Гусев останавливает Джордана, слегка отталкивая от себя. Он быстро поднимается с кровати, отвечая на звонок: «Да?». «Я договорился» - первое, что слышит он, и с груди будто целуя груда камней сходит. Джордан отстраняется, его лицо становится каменным. Он знал, кто звонит. Никита расхаживает по спальне, продолжая разговор. «Они готовы принять ее хоть на следующей неделе. По срокам они не ограничивают» - рассказывает Кирилл. «Спасибо» - вздохнул Никита, слыша, как Джордан резко встал с постели, простыня шуршала от его движений. «Не благодари. Может, хоть так я смогу стать… полезным другом» - тихо отвечает Капризов. Гусев задерживает дыхание. Он видел, как Уил, стоя к нему спиной, натягивал футболку – резкими, отрывистыми движениями. «Я… эм, не вовремя?» - спрашивает Кирилл после недолгой паузы. «Немного. Но это не важно. Главное сейчас – Крис» - отвечает Никита. Он продолжает наблюдать за Джорданом. Уил стоял у окна, его плечи напряжены и это видно даже сквозь ткань футболки. «Да, точно» - Капризов вздыхает в трубку – «В общем, я здесь, если что. Для тебя. Для Крис». Никита молчит. В горле комом стоят слова, которые он не может произнести. Не надо. Не сейчас. Не после всего, что было. Но Крис важнее. Джордан так и стоит возле окна, нервно теребя браслет на руке. «Да, спасибо. Будем в больнице – позвоню» - Гусев быстро прощается, скидывая звонок. Тишина. Он медленно подходит к нападающему, и шаги кажутся слишком громкими в этой внезапной тишине. Джордан не оборачивается, пальцы лишь крепче сомкнутся на собственных локтях. «Джо…» - Никита прижимается к его спине, аккуратно положив руки на его плечи. «Я знаю, Никки. Знаю, что это все лишь ради Крис. Но…» - он замолкает, сомкнув губы. Телефон Никиты снова оживает, оповещая владельца о новом сообщении. Уил невольно вздрагивает, и нападающий чувствует это всем телом. Гусев мягко целует Джордана в затылок и отходит за ним. Кирилл прислал все: адрес клиники, контакты врачей, ссылку на их страницу в интернете. Все, что нужно. Все, чего не хватает здесь и сейчас. Никита смотрит на Джордана – тот все также стоит у окна, но теперь его плечи чуть сгорблены, будто под невидимым грузом. Но когда он повернется к нему, его ослепит улыбка и маска, за которой спрячется нападающий. Никита готовил запеканку на кухне под пристальным взглядом Уила. В воздухе витал аромат ванили и корицы – Гусев сосредоточенно выравнивал ложкой верхний слой запеканки, стараясь сделать его идеально ровным. За его спиной стоял Джордан, прислонившись к дверному косяку. Обычно в такие моменты его было не заткнуть – он шутил, корчил рожицы, мешался под рукой, делал все, лишь бы Никита улыбнулся. Но не в этот раз. Сейчас… Была лишь тишина, нарушаемая звуком ложки, когда нападающий касался ею краев противня. Джордан разглядывал хоккеиста — его сведённые брови, привычку прикусывать нижнюю губу, когда он особенно сосредоточен, пальцы, аккуратно разглаживающие каждый сантиметр запеканки, будто это произведение искусства, а не просто десерт для подруги. Вопрос сорвался с его губ быстрее, чем он успел подумать: «Ты бы и для меня так старался?». Никита замер над противнем. Потом медленно повернулся. И глядя ему прямо в глаза — без шуток, без уловок, — ответил: «Конечно, да». И в тот момент что-то надломилось в груди Уила. Потому что это была чистая правда. Абсолютно искренний ответ. Конечно, да. Как будто даже сомневаться в этом было глупо. Как будто для Никиты это так же естественно, как дышать. Джордан почувствовал, как в горле застрял комок. «Да?» — он не смог сдержать улыбку, хотя внутри всё переворачивалось. «Да» — Никита шагнул ближе, оставив запеканку позади. «Только скажи, что хочешь. Шарлотку, запеканку, чёртов торт в три яруса…». «Тебя!» - хочет крикнуть Уил, но слово застревает где-то внутри, так и оставаясь непроизнесенным. Вместо этого, он подойдет поближе, заглянет через его плечо, посмотрев на запеканку, и скажет: «Для начала можно и шарлотку». Джордан поцелует его в щеку, заставляя себя закрыть папку в своей голове под именем «Капризов».

***

Когда они приезжают в больницу, время близится к обеду. В руках Гусева – запеканка, заботливо укутанная в полотенце, и сумка со сменными вещами девушки. Джордан идет с ним рядом и несет пакет с фруктами и яблочным соком (личное желание Соколовой). У двери в палату Никита останавливается, его съедают утренние мысли. Вот, сейчас он откроет дверь, а Крис снова лежит на больничной кровати, в глазах нет того озорного огонька, лишь желание исчезнуть, скрыться от этого мира. Здравая половина твердит ему, что вчера девушка была более чем в хорошем расположении духа, значит, переживать не стоит. Он крепче сжимает ручку двери, тяжко вздыхая. «Никки?» - рука Джордана на его плече, возвращает его обратно в реальность – «Ты чего?». Гусев делает глубокий вдох. «Все в порядке. Просто… думаю» - он поджимает губы, на лбу появляются морщинки. «Не думай» – Джордан улыбается ему той самой улыбкой, которая всегда придаёт Никите сил – «Просто иди». И нападающий открывает дверь. Легкий смех встречает посетителей, когда они заходят в палату. «Наставник!» - воскликнет Крис, заметив своего друга. И в ее глазах Никита с облегчением увидит тот самый озорной огонек. Девушка с аппетитом уплетала свой обед, пока Даня сидел рядом, заботливо подавая ей салфетки. «Ну неужели пришли, а то я уже думала в розыск подавать. К завтраку ведь обещали» - пожурит их без обиды Соколова. «Проспали, потом готовили твою запеканку» - легко соврет Гусев, протягивая ей блюдо. Девушка медленно подняла бровь, окинув обоих хоккеистов оценивающим взглядом. Её губы растянулись в хитрой ухмылке. «Ну конечно, «проспали» — она нарочито протянула слово, показывая пальцем то на Джордана, то на Никиту. «Это у вас теперь такой новый термин для «утренней гимнастики»? А это я смотрю, у тебя, Наставник, на шее как раз следы от... эээ... подушки?» - весело пролепетала Крис. Даня фыркнул, подавившись водой, а Никита потянулся к шее, довольно поздно осознав, что это была ловушка. «Хвостик!» - качает головой Гусев, но Соколова только громче рассмеялась. «Че, правда есть?» - повернувшись к Джордану, тихо спросит он. «Ой, да ладно тебе. Проспали, так проспали» - Крис хмыкнула, разворачивая блюдо и вдохнув аппетитный аромат запеканки. «Держи, тут твой обед» - Джордан протягивает пакет Пыленкову. Тот чувствует, как предательски урчит его живот, и заглядывает внутрь. Фрукты, яблочный сок для Крис и… Лапша быстрого приготовления для него. Даня закатывает глаза, вытаскивая упаковку. «Очень смешно» - бурчит он. «Я поделюсь запеканкой» - обернувшись к нему, предлагает Соколова. «Это конечно не твои магазинные пельмени с любовью, но тоже очень даже вкусно» - она ставит тарелку посередине, протягивая ему вилку. Крис забирает из его рук пакет, чуть ли не с головой ныряя в него. «А сгущенка где?» - возмущенно спросит она. «Ты серьезно думала, что нас на входе не обыскали и пропустили с сахаром?» - Никита скрестил руки на груди, но в глазах читалось веселье. «Во-первых, да» - Соколова состроила самое несчастное выражение лица, на которое только была способна. «Во-вторых, это не сахар, а сгущенное молоко» - перечисляет она, загибая пальцы. «В-третьих…» - Крис внезапно замолчала, уловив движение рядом с Никитой. Джордан, сохраняя каменное лицо, медленно доставал из кармана маленькую жестяную банку. «Сгущенка!!!!!» - Соколова, совсем как маленький ребенок, хлопает в ладоши. Тот, смеясь, подходит к ней, протягивая ее, но в последний момент снова забирает обратно. «А что мне за это будет?» - ухмыльнувшись, спрашивает Джордан, дразняще помахивая банкой перед ее носом. Никита посмеивается рядом. Крис серьезно задумывается, постукивая пальцем по подбородку. «Я расскажу, где в квартире лежат его детские фотки» - заговорщицким тоном предлагает Соколова. «Эй!» - возмущенно воскликнул Гусев. «Заметано, Гусиный Хвостик» - с торжеством объявил Джордан и с поклоном протянул баночку девушке. «Ну уж нет, стойте!» - Никита пытается прервать этот обмен, но Крис ловко увернулась, прижимая баночку к груди. «Поздно, Наставник» - она торжествующе улыбнется, чем заставит Даню рассмеяться. «Не переживай» - Уил, довольный собой, обнял Никиту за плечи – «Я готов поторговаться с тобой. За дополнительные фото иного характера». Гусев краснеет до корней волос, посматривая на сияющего Джордана. «Джо!» — он ахнул, но его возмущение потонуло в дружном хихиканье Крис и Дани, которые переглядывались, наблюдая, как Уил сияет от собственной дерзости. «Да ладно, Никит» - Соколова уже успела открыть банку и с наслаждением облизывала крышку. «Ты же в детстве был таким милашкой. Особенно в том костюме Арлекино и милых фигурных коньках» - с особым удовольствием девушка смазывает кусок запеканки в сгущенке и жует его. «Ты занимался фигурным катанием?» - в один голос воскликнули два хоккеиста, но с совершенно разными интонациями: Даня — поражённо, а Джордан — восхищённо, с неподдельным восторгом в глазах. «В детстве» - бурчит Никита, понимая, одним вопросом он сейчас не отделается. «Погоди, это у тебя еще и костюмчик тот остался?» - поигрывая бровями, спрашивает Пыленков. «Если хочешь принесу для тебя шутовской колпак. Для комплекта к красному носу твоему» - огрызается Гусев, ощущая, что это только начало. «А тройной тулуп до сих пор прыгать умеешь?» - Никита простонал еще громче, а Джордан, не выдержав, расхохотался, притягивая его к себе еще ближе. Всеобщее веселье прерывает вошедший врач. Он медленно оглядывает палату и собравшихся в ней посетителей. Иван Васильевич неодобрительно качает головой, увидев банку сгущенки в руках у сияющей Крис, а вокруг – трех виновато улыбающихся хоккеистов. Вот только все веселье улетучивается из глаз Соколовой, когда она видит два костыля в руках у доктора. Заметив это, Никита сжимает ее плечо. «Итак, вижу, что время Вы тут проводите весело, Кристина Михайловна» - поправив очки, произносит доктор. Крис виновато улыбается, все еще поглядывая на костыли. «Извините, Иван Васильевич, больше не повторится» - быстро извиняется Никита, пихая в бок Джордана, который тырил из пакета апельсин. «Состояние пациентки стабильное. К перелету она готова, вот только…» - доктор замолкает, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. «Что?» - обеспокоенно интересуется Пыленков, крепче сжимая ладошку девушки. «Я все еще не связался с Вашим хирургом, у меня нет контактов» - договаривает Иван Васильевич. Никита дергается на месте, доставая телефон. «Вот, у меня тут все есть» - он пересылает все необходимое доктору. «Отлично, отлично…» - просматривая сообщение, проговаривает себе под нос врач. «Тогда созваниваемся?» - интересуется он. Все дружно кивают. Разговор вышел хоть и коротким, но состоятельным. Утренние тревоги Никиты рассеялись, когда они условились по поводу дат. Та самая неделя, когда они будут свободны. А на оставшийся срок реабилитации приедет отец девушки. Кажется, что все налаживалось само собой и это не могло не радовать. Иван Васильевич, уточнив еще пару вопросов, покинул палату, снова укоризненно посмотрев на банку сгущенки. Джордан стоял у окна, какой-то резко притихший. А Крис уже тянулась к сладкому, когда Даня ловко поймал ее руку: «Хватит. А то к операции сахар подскочит». Соколова надуется, но ворчать не станет, получив поцелуй в лоб. Никита с улыбкой наблюдает за этой картиной, поворачиваясь к Уилу. Вот только выражение лица нападающего какое-то грустное, несмотря на улыбку. И тут до Гусева доходит. Их первый совместный отпуск. Кажется, что вместо жарких Гавайев и вкусных коктейлей, их ждет прохладный климат Миннесоты, а из горячего – чай. «Дань, не надо сидеть тут со мной как с маленькой. Тебе нужно выспаться перед завтрашней игрой» - прерывает размышления Никиты голос Соколовой. «Я не хочу оставлять тебя тут одну» - спорит с ней защитник, насуплено нахмурив брови. «Так, в этот раз я могу остаться с тобой, Хвостик» - предлагает Гусев. «Боюсь, Джо тогда устроит себе ночлег на этом подоконнике» - шутит девушка, вызывая улыбки на лицах хоккеистов. «И вообще, чего я ночь без вас провести не смогу?» - спрашивает она. Никита сомкнул губы, присаживаясь на край кровати. «Хвостик, ты уверена? Вдруг…» - он замолкает, пытаясь подобрать слова. «Наставник» - прерывает она его. «Правда, не беспокойтесь. Я… не упаду в депрессию снова. Сейчас у меня есть ради чего бороться. Ты, Даня, Джо, мои малыши, в которых я души не чаю, Васька с ее неуклюжестью, папа. Да много чего» - губы Крис тронула улыбка. «Хорошо» - сдается Никита, чувствуя, как Джордан взял его за руку. «Тогда завтра перед игрой я зайду к тебе» - они обнимают ее на прощание, оставляя Крис наедине с Даней. Коридор больницы был пустынным, только мерцающие лампы и тихий гул кондиционера нарушали тишину. Никита с Джорданом ожидали защитника. Даня выходит следом, устало потирая шею. Ночевка на стуле явно не сказалась положительно на его организме. «Пыля, надо еще по поводу жилья все обговорить» - Никита слегка нахмурился, видя состояние друга – «Давай, поезжай домой, выспись хорошенько, а я дома поищу варианты и скину тебе с Крис. Потом вместе все выберем» - предлагает Гусев. Даня лишь устало кивнул, даже не пытаясь спорить. «Да, ладно… спасибо» - пробормотал он, сонно потянувшись. «Только если что – звони… Я отвечу» - Пыленков уже не скрывает своих зевков так, как делал это перед девушкой. Попрощавшись, он идет к выходу из больницы. Никита провожает его взглядом, пока его силуэт не скрывается за дверью. Затем он разворачивается к Джордану. «Ну, а мы?» - спрашивает он. Уил возьмет его за руку, переплетая их пальцы: «А мы едем домой. Решать, что там с отелем». Гусев, улыбнувшись, целует его в щеку. И вместе они покидают больницу. Рука об руку.

***

Дома на столе жаром пышет шарлотка, пара кружек горячего чая завлекают своим ароматом. Два нападающих сидят на кухне, перед ними – ноутбук и куча открытых сайтов с отелями, гостиницами и съемными квартирами. «Ну такого просто не может быть» - нервно произносит Джордан, закрывая очередную вкладку. Они уже больше часа прочесывали все сайты, но нигде удача не сопутствовала им. «Ну, погоди, вот, кажется, приличный отель» - с сомнением разглядывая представленные фото, произносит Гусев. «Никки, сходи к офтальмологу, пускай проверит твое зрение, если это кажется тебе нормальным вариантом» - фыркает Уил. Никита закатывает глаза, но на самом деле понимает, что это и правда ужасный отель. Вздохнув, он закрывает страницу, продолжая поиски. «О, а вот это. Смотри, ну-ка» - Джордан останавливает его, указывая пальцем на вполне приличный номер. «Тааак… Ага, неплохо» - они листают фото, разглядывая условия. Удобная кухня, две спальни, даже терраса с видом на парк. «Слушай, а это действительно вариант…» - Никита чувствует, как радость поднимается из глубин души. «И на всех места хватит, как раз 4 персоны» - улыбается Уил. Он продолжает листать сайт, читая описание. А Никита замирает на секунду. «Джо… Ты хочешь полететь с нами?» - спрашивает он. «Конечно, билет в Дубай и сдать можно» - пожимает плечами нападающий, как будто речь шла о переносе обычной тренировки, а не долгожданного отпуска. «Нет, Джо. Я не хочу, чтобы такую редкую возможность отдохнуть ты променял на полет в больницу» - отрицательно машет головой Никита. Джордан наконец оторвал взгляд от экрана. Его голубые глаза внезапно стали серьезными. «Слушай, Никки, Дубай – это конечно круто. Но я хочу быть там, где я нужен» - он повернулся к нему полностью. «Джо, послушай…» - Никита сдвинул брови, собираясь продолжить спор, но Уил прерывает его. «Что?! Ну нееет» - раздосадовано стонет Джордан, заметив, что понравившуюся квартиру только что забронировали. «Это просто невозможно! Что ж там творится в эти даты?» - причитает Уил, не слушая жалких попыток Никиты отговорить его. Внезапно раздается звонок. Джордану кажется, что он скоро просто заблокирует втихую этот контакт в телефоне Гусева. «Да, Кирилл» - но Никита отвечает. И Уил понимает почему. Это касается его близкой подруги, и он ничего не может с этим сделать. Только неосознанно сжать мышку в своей руке. Слишком крепко. «Как все прошло? Удалось все запланировать?» - спрашивает Капризов. Никита украдкой посматривает на нападающего, замечая, что пристальный взгляд Джордана – пустой. И пялится он на одно и то же фото, не замечая его. «Да… Да, все прошло замечательно. С доктором договорились на эти даты. Он подробно рассказал, что нас ждет, и объяснил, как будет организован весь процесс» - Никита поспешил ответить, стараясь говорить быстрее. «Никаких проблем не возникло?» - продолжал допытываться Кирилл. Гусев поджимает губы, замечая, как Джордан закрывает очередной сайт, где снова не оказывается свободных номеров на нужные им даты. «Просто у нас тут хоккейный уикенд, звезды съедутся поиграть в хоккей, благотворительность, все дела. Вот я и подумал, удалось ли вам найти жилье?» - продолжает Капризов. Никита почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Мы… как раз этим занимаемся» - он пытался скрыть расстройство в своем голосе. «Просто… ну… ты только ничего не подумай. Я предлагаю пожить у меня» - быстро тараторит Капризов, чтобы Никита не смог его перебить – «Дом у меня большой, так что можно спокойно не пересекаться, да к тому же больница находится неподалеку. Будет удобно добираться, без пробок». В этот момент Джордан резко встал, отодвинув стул с таким скрежетом, что Гусев вздрогнул. «Извини, мне надо…» — он кивнул в сторону коридора, даже не взглянув на него, и вышел, оставив дверь приоткрытой. «Никит? Ты там?» - в трубке раздался голос Кирилла. «Да… да, я тут. Слушай, нам надо обсудить это с остальными. Даня, ее парень, тоже поедет. Ну, и…» - Никита замолчал, продолжив смотреть в темноту коридора, куда ушел нападающий. «Конечно, я понимаю. Звони или пиши, я на связи» - отвечает Капризов, прощаясь с ним. Никита кладет телефон на стол – экраном вниз. Он закрывает глаза: протяжный вдох, а затем – медленный выдох. Звездный хоккейный уикенд. Вот почему все занято. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Гусев скрещивает руки перед собой и опускает на них голову, будто пытаясь скрыться от этого выбора. Поехать домой к нему. Отличная идея, просто замечательная. Ироничный смешок вырывается из его груди. Что делать? Соглашаться? Крис точно будет против. Она итак морщится каждый раз, как слышит имя Капризова. Отказаться? И что тогда? Снять жилье за тридевять земель от больницы? Жить в машине? Никита замирает на месте, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Впервые за долгое время он не знает, что делать. Не видит правильного выхода. Внезапно другие руки обвивают его сгорбившийся силуэт. Гусев лишь еще больше съеживается, отчаянно нуждаясь в этих объятиях. Он не услышал, как Джордан вернулся в комнату. Не ощутил, как он подходит к нему. Но зато сейчас, находясь в его руках, Никита чувствовал себя защищенно. Уил не говорит ничего. Просто держит. Крепче. И Гусев чувствует, как что-то внутри него — то самое, что было сжато в тугой, болезненный узел, — начинает медленно, неохотно разжиматься. Губы сами собой шепчут: «Я не знаю, что делать...». Пальцы Джордана слегка сжимают предплечья – не требующе, а напоминая, что он рядом с ним. «Знаю» - наконец говорит нападающий, и его дыхание облаком касается Никитиной шеи. «Чего он хотел?» - спрашивает Уил. Вышло чуть грубее, чем он рассчитывал. Джордан чувствует, как Никита тяжко вздыхает в его объятиях. Собравшись с мыслями, он поворачивается лицом к хоккеисту. «Рассказал, почему квартиры и номера в отелях разлетаются со скоростью света. У них там хоккейный уикенд, все звезды НХЛ съедутся, так что места разобрали еще месяца два назад» - говорит Никита. Джордан молча кивает. Его пальцы непроизвольно постукивают по Никитиному локтю — быстрый, нервный ритм. «И?» - он не хочет слышать то, что последует за его вопросом. Гусев смотрит куда-то поверх его плеча: «Предложил остановиться у него. Дом, говорит, большой, можно и не пересекаться, больница близко находится». Уил поджимает губы, напряженно дыша. «Джо, я… вариантов просто нет. Придется остановиться на этом» - Никита нежно обхватывает его лицо своими руками, пытаясь прорваться сквозь это напряжение, что повисло между ними. Тишина затягивалась, но теперь она была другой – не тяжелой, а обдумывающей. Гусев вглядывался в лицо Джордана, его пальцы слегка сжали плечи нападающего. «Ладно» - наконец отвечает Уил. «Ты прав. Это действительно самый логичный вариант. Для Крис – тем более» - он вздохнул, но уже без той горечи. Джордан молча наблюдал, как Никита собирает мысли в кучу, раскладывает по полочкам. Видел тот момент, когда решение окончательно улеглось в его глазах. «А ты?» — вдруг спросил Гусев, поднимая взгляд. «А что я?» - ухмыльнувшись, спрашивает Уил. «Ну, не знаю, насколько приятно тебе будет находиться в его обществе. Учитывая твои… приступы. К тому же, компания собирается не маленькая…» - Никита не хочет, чтобы вместо лечения коалиция в лице Крис и Джордана на пару дергали Капризова, который предоставляет им свой дом. К тому же, ему будет лучше от мысли, что Уил сейчас на теплых берегах, берет паузу от игр, чтобы насытиться этим воздухом после своей простуды. Джордан задумчиво потер подбородок, затем неожиданно рассмеялся — легким, искренним смехом. «Знаешь что? Я передумал. Поеду-ка я лучше в Дубай, как и планировал изначально» — он улыбается нападающему, скрещивая руки на его талии - «Благо, не успел сдать билет». Никита почувствовал, как что-то в груди странно сжалось — но не от обиды, а от внезапного облегчения. «Правда?» — он не смог сдержать улыбку. «Ага» — Джордан сделал театральный поклон - «К тому же, кто-то должен привезти вам всем нормальные сувениры, а не эти дешевые магнитики, которые Капризов наверняка собирается вручить». Никита рассмеялся – громко, по-настоящему. А затем внезапно притянул Джордана ближе, чувствуя, как тот мгновенно откликается на это движение: «Ты только фоток побольше присылай. Хочу разглядывать их и мечтать оказаться рядом, чтобы провести пальцами по твоему торсу, стирая капли воды». Джордан ухмыльнулся: «А что тебе мешает это сделать сейчас?». Его руки уже скользили по спине нападающего, прижимая его еще ближе к себе. Их губы встретились где-то посередине – жарко, нетерпеливо, будто пытаясь наверстать все те прикосновения, которых они лишатся в ближайшие дни. «Шарлотка уже совсем остыла, Джо» - Никита с трудом отрывается от его губ, пытаясь заставить его сесть за стол. Но Уил только сильнее прижимает его к спинке стула, покрывает поцелуями шею, заставив его задержать дыхание. «А знаешь, что, Никки?» - между делом произносит нападающий, его зубы слегка задевают чувствительную кожу под ухом. «М?» - то ли стон, то ли вопрос срывается с губ Гусева. «У меня тоже будет условие» - Джордан проводит носом вдоль линии челюсти – «Звони мне каждый день. Я слишком соскучусь». Никита вздрагивает после этих слов, прикрывая глаза. «Ты…» - он целует его в ответ – «Ты же знаешь, что буду. Даже если времени не будет совсем». Уил отстраняется ровно настолько, чтобы видеть его глаза: «Хотя бы 5 минут. Перед сном. Иначе я сорвусь к тебе, чтобы пожелать сладких снов». «Обещаю» - Никита наклоняется вперед, ловя его губы своими. «Но только после твоих селфи у бассейна» - он оставляет последнее условие за собой. Джордан хрипло рассмеется, слезая с его колен. Он присаживается напротив него за кухонным столом, нарезая шарлотку, которую приготовил Гусев. Никита наливает новый чай, ведь этот совсем остыл. Тёплый свет кухонной лампы мягко разливается по кухне, окутывая их уютным золотистым сиянием. Пар поднимается от свежезаваренного чая, смешиваясь с ароматом тёплой шарлотки — корицы, карамелизированных яблок и чуть подрумяненного теста. Никита протягивает Джордану кружку, их пальцы на мгновение соприкасаются — мимолётно, но достаточно, чтобы в животе приятно ёкнуло. Уил отламывает кусочек выпечки, и крошки рассыпаются по тарелке. Он намеренно делает это медленно, наслаждаясь моментом — хрустящей корочкой, сладкой начинкой, тем, как Никита прищуривается, наблюдая за его реакцией. «Твой вердикт?» - спросит Гусев, отпивая из кружки. «Божественно» - с полным ртом пробубнит Джордан – «Прям, как ты». Он подмигнет, а Никита спрячется за своей кружкой, за паром, что поднимается из нее. Гусев фыркает, но довольная улыбка выдаёт его. Он отхлёбывает чай — крепкий, с лёгкой горчинкой, — чувствуя, как тепло разливается по груди. «Слушай, Джо, а ведь в отпуск мы сможем и летом слетать. На те же Гавайи» - Никита подталкивает к нему тарелку с последним кусочком шарлотки, делая вид, что не замечает, как Джордан уже третий раз тянется за добавкой. Уил задумывается, облизывая ложку. Его взгляд неожиданно цепляется за ярко-желтую футболку Никиты — там весело прыгают десятки маленьких собачек-Плуто. Верный питомец Микки Мауса. «А ты был в Диснейленде?» - спрашивает он, тыча ложкой в его футболку. Никита смотрит вниз, будто впервые замечая свою одежду, и невольно улыбается: «Нет. Крис на день рождения дарил билеты, но самому поехать не удалось». Джордан приподнимает бровь, явно что-то обдумывая. Его пальцы начинают выбивать ритм по столу — тот самый, что всегда выдаёт его возбуждение. «Значит, так» — он внезапно хватает Никиту за запястье, заставляя его вздрогнуть. «Сначала Дубай. Потом восстановление Крис, окончание регулярки, плей-офф. Мы поднимаем Кубок Гагарина над головой, радуемся. А потом…» - перечисляет Уил, а Никита рисует в голове картинки такого приятного будущего. «А потом мы летим в Калифорнию. И никаких «но». Только ты и я. Ну, и Микки Маус» - его голос звучит так, будто он уже видит это. Они вдвоём на американских горках, Никита со смешной шапкой Микки на голове, их перепачканные мороженым пальцы... «Договорились?» - спрашивает Уил. «Договорились» - улыбается Никита. Он наблюдает за ним, пряча улыбку в кружке с чаем. Гусев видит это так же ясно: их смешные селфи с гигантскими ушами, липкие от сладкой ваты пальцы, Джордана, кричащего на американских горках громче всех детей вокруг... «Как раз сравню с Уил-лендом, подумаю, где лучше» - усмехается он. Джордан расплывается в своей дьявольской усмешке, отчего Никита сразу напрягается: «Только учти – в моем парке аттракционов все билеты только для тебя». Гусев смеется заразительно громко, так, что Уил тоже не сдерживает смешка. Их руки уже переплетены между собой, а взгляды наполнены нежностью. Больница, звонки Капризова, ревность – все это остается там, за пределами этой кухни.

***

Крис осталась наедине впервые за двое суток. Она откидывается на подушку, прикрыв глаза. Тишина. Глубокая, настоящая тишина. Помещение кажется ей таким чужим, и одновременно невыносимо знакомым. Иронично подмечать, что в какой стране она бы не проходила исследования, палаты везде были примерно похожими друг на друга. Раш еще в первый день распинался перед ней в извинениях. Она убеждала его, что он ни в чем не виноват. Ведь действительно каков был шанс, что все закончится вот так – в больничной палате. Один на миллион? На десять миллионов? Но цифры не имели значения. Сейчас важнее было другое — тиканье часов на стене, холодок физраствора в капельнице, далёкие шаги за дверью. Крис открывает глаза и смотрит в потолок. Она не боится. Не злится. Просто... принимает. Как принимала сотни синяков, вывихов и сломанных конечностей за свою карьеру. Правильно она сказала своему Наставнику – у нее есть ради кого восстанавливаться. Теперь она это поняла. Это не просто слова, не просто обещание. А правда. Потому что Даня, весь день проведший с ней, украдкой гуглил упражнения для реабилитации, думая, что она не видит. Никита пошел на сделку с самим собой и своей болью, чтобы переступить через предательство, заполучив для нее лучших хирургов при помощи бывшего. И даже Джордан всего лишь за последний час прислал ей столько всяких рилсов с котиками и подписью: «Чтобы не скучала». Это было не просто так. Они все так переживали за нее, что у нее просто не осталось выбора сдаться. Нет, теперь это точно не ее вариант. С работой получилось непросто. Конечно, все вошли в положение, но… Были ведь еще дети, которые огорчились, услышав, что их любимый тренер сейчас лежит в больнице и выздоровеет еще не скоро. Да и она сама так прикипела к ним. Сегодня утром, ещё до того, как медсестра принесла завтрак, Крис по привычке продумывала структуру тренировки. Мысленно корректировала упражнения для слабенькой Саши, которая только учится держать равновесие. Вспоминала, что нужно уделить больше времени Вове — мальчишка рвётся вперёд, но пока не чувствует клюшку. Потом вдруг осознала — сейчас это не пригодится. Её пальцы сжали край простыни. На тумбочке лежали рисунки, которые передали через медсестру. Разноцветные цветочки, каток, собачка в хоккейной форме, клюшки, она сама со свистком в руках – чего там только не было. И везде, под каждым рисунком одна фраза – «Выздоравливайте, тренер!». Потому что даже на больничной койке она оставалась их тренером. И это – самое важное. Рядом с рисунками валялись ее заметки – каракули на салфетках, на рецептах с обратной стороны, на обертках от конфет. Список упражнений, которые надо обязательно передать новому тренеру, заменяющему ее. Первое утро выдалось тоже непростым. Первым импульсом после пробуждения было – рвануть на тренировку. А затем жестокая реальность накрыла ее с головой. Простые вещи вдруг превратились в непреодолимые препятствия: дотянуться до стакана воды, переодеться, даже просто приподняться на подушках. Даня приходил на помощь. Они выработали целый ритуал: Пыленков ставил поднос на столик, аккуратно приподнимал её, подкладывал подушки, потом подавал всё необходимое — кружку, ложку, салфетки. Каждое движение было выверено, будто он уже неделю практиковался. А затем шутил: «Слушай, а может ты распишешься в моей трудовой книжке? Выполнял обязанности сиделки с особым усердием?». Крис лишь фыркнула, подавившись чаем: «Особое усердие – это когда ты меня вчера чуть не уронил, помогая штаны надеть?». А следом бурное возражение от Пыленкова: «Но я же героически поймал!». Соколова лишь глаза закатила, но где-то в глубине души ее грело осознание – он ее не бросит. Потому что любит, потому что готов помогать, просто потому что она – его Крис. И действительно, он смог окружить ее незаменимой заботой, не дав погрязнуть в тяжелых мыслях. Каждый её вздох, каждое движение — всё находило отклик в его внимании. Смешные шутки, лёгкие прикосновения, даже эти дурацкие споры о том, какое мороженое вкуснее — всё работало как щит против мрака. Но сейчас, когда она осталась одна, маленькая слезинка все же скатывается с ее щеки. Крис быстро смахнула ее со своей щеки, сердито хмыкнув. Да, она сильная, она все преодолеет вместе с такой бесценной поддержкой. Но сейчас… Сейчас можно было дать немного слабины, отпуская свои эмоции. Всего на минуту. Всего на одну глупую маленькую слезинку. Соколова чувствует, как по щекам ползут новые предатели. «Ладно» - прошептала она в пустоту – «Сегодня можно. Но только сегодня!». Потому что завтра снова борьба, снова надо быть сильной, несгибаемой Соколовой, которой так гордится ее Наставник и любит Даня. Но сегодня… Сегодня можно было просто быть человеком. Легкая трель звонка прерывает ее самобичевание. Крис вздрагивает, машинально стирая слезы с мокрых щек ладошкой. Наверно, снова Джордан с очередным смешным рилсом. Экран телефона оживает: видео, где девушка сидит на бортике с импровизированной удочкой, делая вид, что рыбачит. А на льду перед ней — целая стая "рыбешек": хоккеисты в полной экипировке корчатся, изображая пойманных карасей, кто-то даже зажал в зубах шайбу вместо рыбьей головы. Снизу подпись Уила: «Надо будет такое же заснять. Ты будешь рыбаком, я — самым красивым карпом. А Никита… скорее всего не примет участия в этом ролике». И вот уже смех вырывается из груди Крис — звонкий, настоящий, сквозь только что высохшие слёзы. Она представляет, как Джордан уговаривает серьёзного Никиту извиваться на льду, как Даня на полном серьёзе будет спорить, что его «танец краба» самый реалистичный... И на душе становится тепло. Она набирает ответ: «Только если я смогу «рыбу» клюшкой по голове стукнуть за откровенно плохую актерскую игру. Настоящий рыбак так и сделает». Ответ Джордана приходит мгновенно: «Договорились. Только я тогда буду тем самым карпом, что сбегает с удочкой». И вот она уже смеётся, размазывая по лицу остатки слезинок, представляя, как Джордан в коньках мчится прочь с её клюшкой в зубах... Дверь неожиданно раскрывается. «Веселишься?» - на пороге стоит Даня, заспанный, в мятом свитере, но с той самой ухмылкой, что всегда появлялась, когда он заставал её за чем-то нелепым. Крис удивленно смотрит то на него, то на часы. «Дань, ты же дома должен быть…» - пораженно говорит она. «Ну да» - он улыбнется ей, подходя ближе. «Но что-то так и не смог уснуть. Решил приехать к тебе. Вдруг тебя тут поклонники донимают, а я даже не в курсе» - Даня присаживается на стул возле ее кровати, ловко поправляя скомканную простыню. «Ага, как же, поклонники. Если только Джордан. Да только его можно назвать поклонником совершенно другого нападающего с 97 номером» - фыркает Крис, пряча от него глаза. Но не выходит, Пыленков все замечает. Молча берёт её руку, переворачивает ладонью вверх, проводит большим пальцем по тонким следам от ногтей, что она оставила на собственной коже. «Плакала» - не вопрос, а утверждение. Крис закусывает губу: «Немного». Она бурчит себе под нос, глядя в темное окно: «Просто…». «Просто у тебя выдались тяжелые дни» - Даня заканчивает за нее, не отпуская руку девушки. «И ты имеешь полное право поплакать, когда тебе вздумается. Ведь все мы – просто люди, со своими эмоциями и загонами» - поправив прядь волос, скажет он. Крис наконец поворачивается к нему. «Ты идиот» — говорит она, но в её глазах уже нет слёз — только усталая улыбка. «Кто вообще ночью ездит в больницу?» - ворчит она. «Твой идиот» — Даня пожимает плечами, доставая из кармана ее любимое мороженое. «К тому же, я знал, что ты не взяла с собой сладкого. А после слёз всегда нужно что-то сладкое» - и вот она уже смеётся — тихо, с хрипотцой, но искренне — когда Пыленков с торжественным видом вручает ей мороженое. «Никита почти все устроил» - пока Крис с наслаждением ест мороженое, Даня осторожно начинает диалог. «Он договорился… эээ… с другом по поводу больницы. Но беда в другом – в эти даты в Миннесоте будут проходить звездные матчи и мест просто не осталось. Поэтому…» - Пыленков замолкает, пытаясь подобрать слова. Он раздумывает, глядя на экран телефона, где отражается его диалог с Гусевым. Нервная дрожь пробегает по его телу, он постукивает пальцами по подлокотникам стула. «Была, ни была» - думает Даня. «В общем, Капризов любезно предложил нам пожить в его доме» - тараторит защитник под убийственным взглядом девушки. Ложка со звоном падает в стаканчик. «ЧТО?!» - голос Крис звучит так, будто ей только что сообщили, что Никита не любит ее. «Этот напыщенный индюк, эта двуличная сволочь, этот, этот…» - Соколова гневно дышит, задыхаясь собственными словами. «Крис, но ты ведь его совсем не знаешь» - аккуратно возражает Даня. «Как это не знаю? Я 4 года его терпела возле Наставника, видела все, что он творил. Поверь, я знаю куда больше, чем ты думаешь» - гневно шипит девушка. «Я не совсем это имело в виду. Ты знаешь его тем, 23-летним, еще совсем пацаном, который выбрал не ту дорожку. Но… Что если он изменился? Если Никита снова с ним общается, может, он нашел в нем что-то, что заставило его поменять свое мнение?» - интересуется Пыленков, заставляя девушку задуматься. «Ты стал слишком по-философски умным» - бурчит девушка, недовольно стукнув его кулачком по плечу. Её брови сдвигаются, губы подрагивают — она явно прокручивает в голове этот вариант. Даня осторожно ухмыляется: «Значит… согласна?». «Чёрт возьми, нет!» — она хватает подушку и швыряет в него - «Но похоже, у нас нет выбора». Подушка попадает Пыленкову прямо в лицо, но он только смеётся — потому что за этим гневом он видит главное: она уже смирилась. Когда через десять минут Никита напишет ему, чтобы узнать решение, Даня честно скажет: «Она назвала тебя предателем, Капризова — индюком, а меня — философским идиотом. Но ничего в палате не сломала — так что прогресс. Мы согласны». А Крис в это время будет яростно скроллить инстаграмм Кирилла, выискивая доказательства, что он всё тот же ублюдок — но невольно задержится на фото, где он возится с детьми на благотворительном мастер-классе... Потому что люди меняются. Но признавать это вслух — пока выше её сил.