Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Самолет приземлился в аэропорту. За иллюминатором проплывали серые взлетные полосы, подсвеченные утренним солнцем, а вдали уже виднелись очертания терминала — стеклянные стены, пестрая реклама, спешащие куда-то люди. Они начали свое копошение, готовясь к выходу. Никита открыл глаза, наблюдая за ними. Крис под его боком по-тихоньку просыпалась, разминая затекшие конечности. Даня спереди уже вовсю копошился: запихивал в рюкзак наушники, паспорт, жевательную резинку – все, что успел раскидать за время полета. Никита медленно погружался в свои мысли. За окном – солнечная, но довольно прохладная погода, экран информировал о скромных +7. Кирилл уже написал, что ждет их. Гусев медленно выдыхает, закрыв глаза. В прошлый раз встреча с ним была неожиданной, потому Никита ничего кроме злости и почувствовать-то толком не успел. Но сейчас… Он ощущал что-то другое. Не страх, не гнев — скорее, странное, щемящее волнение. «Наставник?» - Крис аккуратно берет его за ладонь, возвращая в реальность. «Я в норме» - успокаивает Никита ее. Соколова сдержанно кивает, принимая его ответ, но не особо в него веря. «Ну что» - Даня обернулся к ним, легонько ткнув в плечо девушку – «Пора выдвигаться. Крис, держись за меня если что». «Да я сама…» - начала она, но Пыленков уже ловко подхватил ее, усаживая в другое кресло. Пока Крис с Пылей препирались из-за упрямости обоих, Никита вставал со своего места и тянулся за вещами. Он достает рюкзак, надевая его. Брелок с клюшкой тихо звякнул, напоминая о том, кто сейчас точно также находился в самолете, только на пути в Дубай. «Я буду ждать. Всегда». Никита провел пальцами по металлической поверхности, словно ища в ней опору и шагнул вперед. Это он здесь – «старший», а потому безропотно ведет друзей к выходу, прекращая споры по пустякам. Зона ожидания встретила их шумным людским потоком. Пассажиры спешили в разные стороны — кто-то с громкими возгласами бросался в объятия встречающих, кто-то деловито катил чемоданы к выходу, а у стойки информации два парня с цветами явно кого-то ждали, постоянно поглядывая на табло. В воздухе витала смесь языков, запахов кофе из соседнего кафе и легкий оттенок авиационного топлива. Они проходят дальше, Крис с Даней любопытно осматриваются вокруг, пока Никита находит в толпе его. Кирилл стоял в тени колонны, в темной кепке и просторном худи с капюшоном, натянутом так, чтобы скрыть знакомые черты лица. Но Гусев узнал бы эту позу из тысячи — легкая сутулость, привычка держать руки в карманах. Их взгляды пересеклись: его – нервозный, чуть боязливый, и Никиты – открытый, но холодный. Кирилл слегка кивнул головой, дав понять, что заметил их, и двинулся навстречу. Тогда Гусев замечает – парень прихрамывает. Когда он приблизился и снял кепку, Никита впервые за долгое время увидел его лицо, не скрывающееся за маской. Тени под глазами, пара новых морщинок у переносицы – он явно не спал несколько ночей. «Привет» - неловко здоровается Капризов, украдкой поглядывая то на Никиту, то на Крис. Рука уже пряталась в волосах на затылке, показывая все смущение хоккеиста. И это настолько привычный жест Капризова, что Никиту передергивает. «Привет» - в ответ здоровается Гусев. «Почему не сказал?» - он кивнул в сторону ноги, где угадывался контур бандажа под штаниной. Кирилл на мгновение замер, словно не ожидал вопроса, затем усмехнулся — небрежно, как будто это пустяк. «Да ничего страшного. Просто старая травма дала о себе знать» - он отмахнулся от вопроса. «Как полет прошел?» - спрашивает Капризов, подхватывая их сумки. «Как в автобусе, только выше» — буркнула Соколова, но без привычной колкости. Она изучала Кирилла взглядом, в котором читалось любопытство и настороженность. «Это Даня Пыленков» - будто вспомнив об одной такой значимой детали, представляет их друг другу Никита. И только тогда Крис замечает, каким обалделым взглядом ее парень смотрит на Капризова. Даня не смог скрыть детского восторга. В нем читалась смесь восхищения, неверия, что видит такую звезду вживую, и радости от знакомства. Пыленков жмет протянутую ладонь очень активно, и отпускает лишь в момент, когда чувствует довольно болезненный толчок локтем в ребро от Крис. «Идем к машине. Я оставил ее недалеко» - объясняет Капризов, маневрируя между людьми с огромной кипой сумок. Когда тот пытался совершить очередной опасный рывок, Никита не выдержал. «Дай сюда» - он взял большую часть вещей, впихнув пару сумок Пыленкову, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Кирилл удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал. Только в уголках его глаз появились едва заметные морщинки — от улыбки, которую он пытался скрыть. Они остановились у машины, которая буквально кричала о том, сколько она стоит. Кирилл щёлкнул брелоком, двери с тихим гулом разблокировались. «Вот это тачка!» - не смог сдержать своего восторга Пыленков – «У вас в Миннесоте все нападающие на таких ездят?». Капризов лишь хмыкнул, открывая багажник: «Бонус за то, что не жалуешься на перелеты». Даня не отставал, по пятам следуя за хоккеистом под предлогом помощи с сумками. «А правда, что ты в 2018 в плей-офф со сломанным ребром играл? Я читал интервью тренера, он говорил…» - воспользовавшись моментом, заводит диалог Пыленков. Кирилл отмахнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое — может быть, благодарность за то, что кто-то помнит такие детали. «Правда» - согласно кивает Капризов. «И, вероятно, пожалел об этом, когда три недели дышать нормально не мог» - внезапно бурчит себе под нос Никита. Кирилл резко поднял голову, ударившись о крышку багажника. Его взгляд на секунду задержался на Никите — том самом Никите, который когда-то ночами сидел у его постели, прислушиваясь к каждому стону, каждому прерывистому вдоху. Капризов прикрыл багажник. «Ты... ты помнишь» — прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. Голос Кирилла дрогнул почти незаметно. Никита бережно усаживал Крис на заднее сиденье, его пальцы поправляли складки её куртки с той же аккуратностью, с какой когда-то завязывал ему коньки. Гусев не поднял глаз, продолжая поправлять подушку за спиной Крис. «Помню» — коротко бросил он. Никита не посмотрит на него, он просто садится рядом с подругой, которая сожмет его ладонь. «Кирилл, а вот в том овертайме, правда, что ты…» - Пыленков, словно не замечая напряженной атмосферы, продолжал заваливать его вопросами. «Дань, ты ведешь себя как фанатичный болельщик, а не звездный защитник» - осаждает его Крис, когда ее парень и в машине не затыкается. В ее голосе не было злости, только усталое раздражение. «Пусть спрашивает» - внезапно вступается Капризов, усаживаясь за руль – «Только предупреждаю – если достанешь блокнот для автографа, высажу на ближайшей заправке». Шутка заставляет Крис фыркнуть, скрывая свой смех. Они тронулись с места, покидая зону парковки аэропорта. Никита достал телефон, проверяя уведомления. Конечно же, Джо уже отправил ему кучу сообщений. Он начинает читать их с самого начала, не замечая своей влюбленной улыбки, которая появляется на его лице. Пара фотографий из аэропорта, пока он ждал друзей: от еды, которую он взял себе в кафе, до простых прохожих, которые спешили на свои рейсы. Затем Джордан прерывается на время. Видимо, подошли друзья. Уил интересовался, не прилетели ли они еще, как прошел полет, а еще жаловался на то, что Менелл забыл взять его Никки, так что теперь он летит в отпуск даже без игрушки. Гусев улыбался, отвечая на его сообщения, совсем не замечая взгляда, который кидал на него Капризов при помощью зеркала заднего видения. Но его прекрасно замечает Крис. А потому вопрос уже срывался с ее губ, которые тянулись в довольной усмешке: «Наставник, а как там Джо? Долетели уже?». В зеркале заднего вида мелькнул взгляд Капризова — быстрый, как укол. Крис заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали руль. «Нет, но по времени скоро должны приземлиться» - отвечает Гусев, убирая телефон обратно в карман. «Ах, точно» - сделав забывчивое выражение лица, восклицает Соколова. «Ты передавай ему привет от меня. И что я успела засунуть ему в карман пару наших любимых шоколадок» - просит его Крис. «Прекрати его подкармливать. А то он так на лед будет не выходить, а его выкатывать туда будут» - недовольно бурчит Никита под смешки Пыленкова. «Хорошо-хорошо» - примирительно вскидывает руки Крис – «Я поняла, что это только твоя прерогатива – баловать своего канадца». В салоне на секунду повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя. Капризов резко перестроился в другой ряд, будто сосредоточившись на дороге. Но Крис не пропустила, как его плечи напряглись под толстовкой. Ее прерывает вибрация собственного телефона. «Прекрати это» - сообщение от Никиты. Она усмехнулась и быстро набрала ответ: «Что «это»? Я лишь интересуюсь делами Джордана. Он и мой друг тоже». Гусев тяжко вздыхает, прочитав это. «Я же просто создаю атмосферу» - печатает Крис. «Атмосферу чего? Ток-шоу? Не надо» - предупреждение сквозит в каждом слове ее Наставника. Крис бросила взгляд вперед. Капризов, казалось, полностью погрузился в дорогу, но его пальцы сжимали руль так, что костяшки побелели. «Ладно» - печатает Соколова. Хотя оба прекрасно понимали – она все равно не упустит ни одного момента. «Какие у нас вообще планы, Кирилл?» - спрашивает Никита, снова отложив телефон. Их взгляды пересекаются в зеркале. Машина вдруг резко дернулась, попадая в выбоину. В салоне раздался дружный вздох облегчения, когда они благополучно миновали препятствие. «Ну» - Кирилл снова сосредоточился на дороге – «Врач ждет нас к двенадцати. Так что сейчас мы едем ко мне домой, разместитесь, отдохнете с дороги. И потом в больницу. Мне тоже на восстанавливающие процедуры надо». Гусев понятливо кивает, запоминая нужную информацию. Даня, снова почувствовав напряженную атмосферу, решил заняться тем же, что и крайний час. Он завлек Капризова в беседу, даже не осознав, как облегченно вздохнул Никита. Машина плавно остановилась перед просторным двухэтажным домом в традиционном американском стиле, когда у Дани наконец закончились все возможные вопросы. Надо отдать должное Крис, которая сдерживала порывы высказать свое мнение, которое конечно же отличалось от мнения Кирилла. Капризов заезжает во двор, паркуя свою машину. В этот раз Даня остается рядом с Крис, чтобы помочь ей вылезти из авто. Никита молча вышел из машины и направился к багажнику, где его уже ждал Кирилл. Они стояли друг напротив друга, разделенные открытой крышкой багажника, как барьером. «Это я возьму» - указывая на более массивные и тяжелые сумки, говорит Гусев. Капризов кивнул, наблюдая как Никита вытаскивает их. Они молча разгружали вещи, движения обоих были точными и выверенными, как будто они боялись лишний раз коснуться друг друга. Только случайный звон ключей, выпавших из кармана Капризова, нарушил это напряженное молчание. Никита автоматически наклонился, чтобы поднять их, но Кирилл сделал то же самое. Их головы едва не столкнулись. «Извини» - быстро выдохнул Капризов, отстраняясь. «Ничего» - ответил Никита, передавая ему ключи. В этот момент со стороны дома раздался возглас Дани: «Эй, вы там застряли? Крис уже замерзает!». Гусев резко выпрямился, хватая оставшиеся сумки. «Идем» - бросил он через плечо, направляясь к дому, где на ступеньках их уже ждали Крис и Даня. Капризов распахнул тяжелую дубовую дверь, пропуская гостей вперед с легким кивком. Холл встретил их простором и уютом - высокие потолки, деревянные панели стен, массивная люстра, бросающая теплый свет на паркет. Никита сделал несколько шагов вперед, его взгляд скользил по интерьеру с деловым интересом. Даня, с Крис на руках, сразу направился к большому дивану, удобно устраивая девушку на нем. Пыленков озабоченно суетился вокруг нее, помогая снять куртку и вытянуть больную ногу. А Кирилл замер у двери, его взгляд прилип к Никите. Он видел, как тот проводит пальцами по резной деревянной консоли у стены - точно такой же, какая когда-то стояла в Кириллиной съемной квартире в Москве. Видел, как его взгляд задерживается на камине, где аккуратно сложены березовые поленья - Никита всегда любил, как они потрескивают. Капризов сжал кулаки, чувствуя, как в груди разливается тепло, перемешанное с горечью. Сколько раз он представлял эту картину - Никита в его доме, настоящий, живой. Не в мечтах, не в воспоминаниях. И вот он здесь, всего в нескольких шагах, но между ними - целая пропасть лет, обид и невысказанных слов. А кольцо в кармане Капризова по-прежнему жгло кожу, напоминая о том, что некоторые вещи нельзя исправить броском в пустой угол ворот. «Кирилл?» - окликнула его Крис, и он вздрогнул, словно пойманный на чем-то запретном. «Где тут у вас можно чайник найти? А то Даня уже умирает без кофе» - закатив глаза на просьбу защитника, спрашивает Соколова. Капризов быстро собрался, направляясь на кухню. «Сейчас покажу» - ответил он, но перед тем как отвернуться, бросил взгляд на Никиту. Тот стоял у большого окна, за которым кружил снег, и свет зимнего дня мягко очерчивал его профиль - все тот же, но уже чужой. Кирилл глубоко вдохнул и заставил себя уйти, оставляя этот образ в памяти - еще один, который он будет бережно хранить, как все остальные. Никому не признаваясь, как часто эти воспоминания оживают по ночам, когда дом погружается в тишину, а за окнами в городе воет вьюга. Пока Даня с Кириллом возятся на кухне с чаем и кофе, Никита сидел рядом с Крис, показывая что-то на телефоне. Девушка весело расхохоталась, от чего улыбка появилась и на лице Гусева. Пыленков улыбнулся, кинув взгляд на них сквозь проход. «Они всегда так» - внезапно прерывает его Кирилл. Он заметил, как Даня смотрит на друзей. «Их дружба – это что-то о вечном» - подмечает Капризов, размешивая сахар в кружке с чаем. «Да…» - вздыхает Пыленков. «Хотел бы и я хоть на чуть-чуть приблизиться к такому взаимопониманию с ней…» - мечтательно произносит он. Кирилл налил в три кружки чай, не глядя, потому что помнил их вкусовые предпочтения: «У тебя получится. Ты же видел, как она на тебя смотрит?». Пыленков слегка покраснел: «Почему-то все подмечают именно это. Ее горящий взгляд». Капризов поднял глаза на него, ставя чашки на поднос: «Потому что это очевидно. Я ее такой счастливой только с ним и видел». Он ставит рядом с чашками тарелку с легкими бутербродами, а также достает миску со сладким. «Только…» - Кирилл запнулся, а Даня обратил на него пристальное внимание – «Не повторяй моих ошибок. Если дорожишь человеком – держись за него. Даже если кажется, что есть что-то важнее. Потому что ни одна мечта не стоит того, если тебе ее не с кем разделить». Пыленков понятливо кивнул. Из гостиной снова донесся смех – искренний, громкий. Никита снова что-то показал девушке, а та шлепнула его по плечу, но глаза ее светились. Кирилл резко отвел взгляд от них. «Идем. Крис явно ждет свой чай» - он вручает поднос Пыленкову, а сам, со своей кружкой в руках, идет следом за ним. «Ну наконец-то!» - воскликнет Крис, когда они войдут в гостиную. «Ну и где же твоя хваленная скорость, Капризов?» - она не могла не подколоть. «Как учил нас наш друг: чай – искусство тонкое и не терпит спешки» - парировал Кирилл, присаживаясь в кресло рядом с диваном. Совсем близко к Никите. Крис лишь фыркнула, но уже делала глоток обжигающе горячего чая. И тут она замерла, почувствовав вкус. Черничный. Когда-то их любимый с Никитой чай. Соколова резко перевела свой взгляд на друга. Но Гусев спокойно пил чай, не забыв про бутерброды. И тогда Крис спокойно выдохнула. Даня рядом наслаждался едой, уплетая все, что лежит на столе. «А с чем печенье?» - вдруг спросит он. В ответ услышит сразу три голоса: «С изюмом». Потому что и Никита с Крис прекрасно помнили, какое именно любимое печенье у Капризова. «Хм, ну спасибо, что не с перцем» - вспомнив «шедевр» Джордана, произносит Даня, с легкостью откусывая сразу половину от круглой выпечки. Шутка Пыленкова вызывает смешки у Никиты с Крис, и легкую улыбку у Кирилла. «Кажется, в Монреале чай с ним пьют» - вспомнив подобный экспирианс в своей жизни, задумчиво произносит Капризов. «Похоже здесь собрались одни гурманы» - усмехнулась Соколова – «Тогда кто-нибудь объясните мне, что это за изыск такой – ананасы в пицце?». Даня возмущённо подхватил тему, и спор разгорелся с новой силой. Никита сидел рядом, допивая чай и все чаще возвращаясь к своему телефону. А Кирилл, изредка вставлявший в спор свои комментарии, впервые за долгое время ощущал, что ему хорошо дома, что он – не одинок. «И все равно, я думаю, что лучше папиной пиццы еды нет» - зевнув, ставит точку в споре Крис. «Устала?» - Никита сразу насторожился. «Немного. Но это ничего» - отвечает Соколова, но Даня уже вскочил. «Тебе нужно отдохнуть перед больницей. Кирилл, где наша комната?» - спрашивает Пыленков, уже подхватывая на руки девушку. Капризов кивнул, направляясь к лестнице. Он краем глаза увидел, как Никита собирает грязную посуду на поднос, направляясь с ним на кухню. Кирилл по пути подхватывает некоторые вещи Крис с Даней: «Идем. Там все готово». Крис обняла Даню за шею, пока он осторожно поднимался по ступеням. Кирилл шел впереди, его хромота стала заметнее после долгого утра. На площадке второго этажа он остановился перед дверью с видом на сад. «Это ваша» - сказал Капризов, открывая дверь в просторную комнату с широкой кроватью и мягким светом настольных ламп. Даня бережно усадил девушку на край кровати, помогая хоккеисту поставить их вещи. «Как ты?» - мягко спрашивает он, целуя Крис в кончик носа. «Замечательно» - улыбнувшись, отвечает она. Затем взгляд ее упал на Кирилла, который стоял в дверях, опираясь на косяк: «Спасибо». Капризов лишь кивнул, но в глазах мелькнуло что-то теплое: «Ванная через дверь справа. Если что-то понадобится - я в конце коридора». Он уже собирался уходить, когда Крис вдруг спросила: «А где Никита?». Кирилл замер. «Наверное, ещё на кухне» - отвечает он, поглядывая на проход. Соколова понятливо кивнула, уже завалившись на кровать. «Отдыхайте. Только в 11 утра надо будет уже выехать» - предупреждает Капризов, закрывая за собой дверь. Он спускается обратно вниз, застывая в проходе кухни. Никита мыл посуду, складывая тарелки с чашками на сушильную доску. Его плечи напряглись под плотной тканью свитера, пока он протирал все полотенцем. «Мог просто оставить это. У меня есть посудомоечная машина» - сделав шаг вперед, произносит Кирилл. Никита не обернулся, продолжая вытирать блюдце: «Привык сам». Капризов поджал губы, кивнув в ответ. Тишина растянулась между ними, слышен был лишь скрип чашки, которую протирал Гусев. Капризов медленно подошел ближе, оперся о столешницу. Его пальцы непроизвольно постукивали по мраморной поверхности. «Как это произошло?» - спрашивает он, совсем тихо. «Что именно ты имеешь в виду?» - интересуется Никита, выключая воду и протирая руки полотенцем. «С Крис. Я… нашел в интернете про ее первую травму. Это было ужасно» - поясняет Капризов. Никита замер, полотенце застыло в его руках. Вода с крана капала в раковину, отсчитывая секунды тяжёлого молчания. «Ты... искал информацию о Крис?» — его голос звучал неестественно ровно, но пальцы сжали ткань полотенца. Кирилл не отвечал. Он смотрел в окно, где за стеклом метель рисовала причудливые узоры, будто пытаясь скрыть его лицо. «Той девушке тогда даже штраф не дали. Лишь формулировка – «травма, полученная при неудачном столкновении с бортом». А Крис после этого несколько месяцев ходить не могла» - наконец сказал Никита, отбрасывая полотенце на столешницу. «Жить не хотела, меня к себе не подпускала. Но самое страшное было после» - тихо продолжил Гусев – «Когда врачи сказали, что это может повториться. Что с хоккеем она может завязать, и что колено теперь – ее слабое место». Капризов закрыл глаза. Перед ним вдруг всплыли кадры — Крис, смеющаяся на льду, Крис, дразнящая его за излишнюю серьезность, Крис, которая когда-то была частью их маленькой вселенной. «А теперь» — Никита резко выдохнул — «теперь она здесь. Потому что ты единственный, кто смог договориться с этим хирургом». Кирилл горько усмехнулся: «Это меньшее, что я мог для нее сделать». За окном ветер стих, оставив только тихий шелест снега. Часы мерно тикали, отсчитывая каждую секунду их молчания. «Пойдем, покажешь, где я спать буду» - отвернувшись от окна, произносит Никита. Капризов кивнул и развернулся к выходу из кухни, его кеды шуршали по полу. Они прошли через гостиную, где еще пахло черничным чаем, и поднялись по лестнице. Каждый шаг Кирилла был чуть тяжелее обычного — травма напоминала о себе. «Вот здесь» — он остановился у двери напротив своей спальни, распахнув ее. Комната была просторной, с большой кроватью и окном во двор. На тумбочке аккуратно лежали сложенные полотенца. Кровать была заправлена свежим комплектом белья, от которого исходил едва уловимый аромат лаванды — Никита помнил, что Капризов всегда ненавидел этот запах. Неужели, купил специально для него? Никита проходит внутрь, положив свой рюкзак на кресло возле окна. Брелок тихо бренчал от каждого движения нападающего. «Если что – моя комната напротив» - тихо бормочет Капризов – «Ванная посередине». Гусев резко обернулся: «Сквозная что ли?». «Нет. Конечно нет» - смутился Кирилл – «Это просто дурацкая идея застройщиков». Никита кивнул, но нападающий продолжал. «Двери… ну, они рядом. Но ты не переживай, я не…» - он запнулся, будто осознав, что оправдывается. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Никита медленно провёл ладонью по покрывалу, ощущая прохладу ткани. «Спасибо» — наконец сказал он, не глядя на Кирилла. Губы Капризова дрогнули в тени улыбки, но он лишь кивнул и отступил к двери: «Отдыхай. Через час поедем». Дверь закрылась с тихим щелчком, оставляя наконец Никиту наедине. Он раскинулся на кровати, ощущая, как расслабляются мышцы спины. Прикрыв глаза, Гусев поворачивается на бок. Медленная дрема накрывала его, как теплая волна, когда в кармане джинс резко завибрировал телефон. Никита застонал, неохотно вытаскивая аппарат. «Привет, Никки. Мы наконец-то долетели. Мелли вел себя отвратительно весь полет. Все время хотел спать, не давал мне сладкое, так еще и фильм отказался смотреть со мной. Но ничего, я ему еще отомщу, скинув в бассейн» - Гусев фыркнул, представляя, как его канадец строит козни их общему другу. «Прочитал, что вы уже в Миннесоте, и добрались до дома. Передай Капризову, чтобы он руки особо не распускал. Иначе я прилечу и вставлю его клюшку туда, откуда даже его лучший хирург вытащить не сможет» - Никита смеется, узнавая фирменный стиль своего нападающего. «Не переживай, Джо. Здесь все какое-то… странное. Мы скоро поедем в больницу, а как вернемся – я обязательно позвоню тебе, если ты не будешь занят» - печатает он ответ. Почти сразу же появились три точки набора - Джо явно сидел с телефоном в руках. Но ответ пришел неожиданно простым: «Не волнуйся, Никки. Я буду ждать твоего звонка. Просто помни, что у тебя есть я. Всегда». Гусев чувствует, как его сердце замирает, сжимаясь от этих слов. «Пришли мне побольше фотографий, пожалуйста. Я тоже буду ждать» - отправляет Никита, выключая телефон.

***

Больница встретила их стерильным запахом антисептика и приглушенным гулом голосов. Кирилл уверенно вел их по бесконечным коридорам, минуя лифты — он явно знал здесь каждый угол, каждую табличку. Его хромота стала заметнее на лестничных пролётах, но он не замедлял шаг, лишь крепче сжимал перила. «Мы точно туда идем, а не заблудились два лестничных пролета назад?» - спрашивает Крис на руках у Дани. «Я провёл здесь больше времени, чем хотел бы» — сухо ответил Капризов, не оборачиваясь. Соколова замолчала, потому что знала, каково это – серьезно травмироваться. Наконец они остановились у двери с табличкой «Dr. Calloway. Orthopedic Surgery». Кирилл постучал, дождался разрешающего «войдите» и распахнул дверь. Кабинет оказался просторным, залитым утренним солнцем. За столом сидел мужчина лет пятидесяти с доброжелательными морщинками вокруг глаз. «А, наш меценат!» — доктор встал, протягивая руку Кириллу — «И компания, о которой вы говорили». Знакомство прошло быстро. Доктор Кэллоуэй оказался обаятельным и прямолинейным — сразу попросил Крис на осмотр, пообещав, что это займёт не больше часа. «Я буду на процедурах» - неловко дернув за рукав Никиты, оповещает его Капризов – «Напиши, как вы освободитесь. Я вас заберу». Гусев кивнул, возвращая все свое внимание подруге. Кирилл тихо покинул кабинет, оставляя их вместе. После осмотра и сбора анализов доктор Кэллоуэй аккуратно сложил руки на столе, его взгляд стал серьезнее: «Хорошие новости — ваши анализы в порядке, мисс Соколова. Более того…». Он перевел взгляд на Никиту и Даню: «Если вы готовы, операцию можно провести уже сегодня вечером». Крис резко подняла голову: «Сегодня? Но я думала...». Доктор медленно снял очки и сложил их, положив перед собой: «Знаете, когда мистер Капризов впервые обратился ко мне с вашей историей, я был удивлён». Никита, до этого молча сидевший у стены, поднял взгляд: Что вы имеете в виду?». Кэллоуэй улыбнулся, будто не замечая, как напряглись все в комнате. «Я был удивлен тем, как подробно он знал вашу медицинскую историю, мисс Соколова. Даты всех травм, названия препаратов, которые вам назначали…» — он покачал головой — «Обычно даже родственники так не вникают». Крис замерла. Даня осторожно сжал её руку. Она помнила. Помнила, как несмотря на все ссоры Кирилла с Никитой, он всегда исправно ходил в аптеку за ее препаратами, как сидел вместе с ними в больнице, недовольно цокая, но ожидая результатов ее рентгеновских снимков… «Почему он не сказал?» — прошептала она. Доктор вздохнул, снова надевая очки: «Просил не упоминать его имя. Говорил, что вы… как бы это точнее… не слишком хорошо общаетесь». Тишина повисла в кабинете. Даже Даня, обычно неугомонный, молчал, переваривая информацию. Никита стоял рядом, рассматривая пейзаж за окном. Его уже медленно накрывало осознание. «Он заплатил за консультацию?» — вдруг спросил Гусев, не оборачиваясь. «Мистер Капризов позаботился обо всем заранее» — доктор улыбнулся — «Он забронировал операционную на два возможных дня — сегодня и завтра — в зависимости от результатов анализов. И, кажется, даже уговорил лучшего анестезиолога клиники перенести свой выходной». По спине Никиты пробежали мурашки. «Это...» — Крис растерянно сжала край халата — «Он действительно все продумал до мелочей, да?». Даня тихо присвистнул: «Значит, сегодня? Ты готова?». Крис глубоко вдохнула, затем кивнула: «Да. Лучше сразу». Доктор Кэллоуэй достал из папки бланки согласия. «Тогда подпишем документы. Операция начнется в 18:00» — он сделал паузу — «Кстати, мистер Капризов просил передать, что полностью оплатил послеоперационную реабилитацию в лучшем центре штата». Никита резко поднял голову: «Он что, собирается оплачивать вообще все?». Он никогда не чувствовал себя настолько далеким от процесса, таким безучастным. «Похоже на то» — доктор усмехнулся — «Когда я спросил, зачем такие траты, он ответил: "Потому что должен"». После слов врача в комнате повисла оглушительная тишина. «Идиот» - фыркнула Крис, но в груди неприятно сжалось от полученной информации. Невольно в памяти всплывает то фото с благотворительной тренировки. Похоже, что Даня был прав – она его совсем не знает, и люди правда могут меняться. «Что ж, если ко мне вопросов больше нет, то я передаю вас в руки нашей мисс Энн. Она подготовит Вас, мисс Соколова, к операции» - доктор внимательно посмотрел на людей в его кабинете. Не увидев особого рвения, мистер Кэллоуэй зовет медсестру, которая провожает их в палату, выделенную Крис. Палата больше напоминала номер хорошего отеля, чем больничное помещение. Просторная, с высокими потолками и панорамными окнами, через которые лился мягкий вечерний свет. Стены, выкрашенные в теплый персиковый оттенок, создавали ощущение уюта, а не больничной стерильности. У окна стояла современная функциональная кровать с белоснежным бельём и множеством регулируемых секций — видно было, что её выбирали с расчётом на долгую реабилитацию. Рядом — тумба из светлого дерева, на которой аккуратно разложены пульт управления кроватью, беспроводная кнопка вызова медсестры и даже небольшая ваза со свежими ромашками. В углу располагалась компактная, но полностью оборудованная зона для посетителей: два эргономичных кресла с мягкими подушками и небольшой кофейный столик, где уже стоял термос с травяным чаем и тарелка свежих фруктов — видимо, тоже часть «сервиса» от Капризова. На стене напротив кровати висел плоский телевизор с загруженной подпиской на все возможные стриминговые сервисы, а у изголовья — современная панель с кнопками для регулировки освещения и температуры в комнате. Никита стоял у окна, его пальцы нервно постукивали по подоконнику. За стеклом уже зажигались вечерние огни, отбрасывая длинные тени по стерильному полу. «И все-таки Каприз смог напортачить» - внезапно произносит Крис, вырывая его из мыслей. Хоккеисты недоуменно уставились на нее, пока девушка морщила свой аккуратный носик, в попытках сдержать чих. «Ромашки» - указав на вазу, произносит Соколова, и Даня тут же подскакивает с кресла, убирая их. «В коридор? Или вообще выкинуть?» — защитник уже держал вазу в руках, готовый выполнить любой приказ. «Просто убери подальше» — закатила глаза Крис, но тут же чихнула. Никита не смог сдержать улыбки. Даже здесь, перед операцией, они вели себя как обычно — Крис язвила, Даня суетился. Все, кроме него самого. Никита напряженно смотрел в окно – его мысли снова были далеки от предстоящей операции. «Гусь, ты чего застыл?» - спрашивает Пыленков, дотронувшись до его плеча. Гусев вздрагивает, фокусируя взгляд на защитнике. «Мы должны вернуть ему все, не так ли, Наставник?» - тихо спрашивает Крис. Ее голос неровный, она будто сама сомневается в своих словах. Никита медленно подошел к кровати, поправляя подушку за ее спиной с той же аккуратностью, с какой когда-то заплетал ей косы. «Хвостик, учись принимать помощь. Особенно, когда она идет от чистого сердца» - отзывается Гусев. За дверью послышались шаги — медсестры заглянули, предупреждая о скором начале подготовки к операции. «Ладно» — Крис глубоко вдохнула, сжимая руку Дани — «Тогда скажи ему...». Она замолчала, подбирая слова: «Скажи, что я все равно считаю его идиотом. Но... благородным идиотом». Никита не смог сдержать смешка, который вырвался из его рта. Сейчас им всем нужно думать не об этом.

***

Часы показывали 17:55. Никита сидел, сжав в руках стакан холодного кофе, который так и не допил. Даня расхаживал по палате, каждые три минуты поглядывая на экран со статусом операции – пока там горело «Подготовка к процедуре». Вибрация телефона. «Я закончил. Где вы?» - короткое сообщение от Капризова. «Поднимайся в палату к Крис, она сейчас оперируется. Есть разговор» - отвечает Никита. Он уже уведомил обо всем Джо, который попросил держать его в курсе, а также напомнил, что ждет его звонка со всеми подробностями. В палату заходит Капризов. Бледный, с потными прилипшими волосами на лбу. Руки привычно скрыты в кармане худи. «Ты все оплатил» - Никита произнес это ровно, без интонации, стоя у окна. «Это…» - голос Капризова дрогнул – «Это не совсем верное утверждение». Тишина. Где-то за стеной пищал монитор, отсчитывая чей-то пульс. Кирилл сделал шаг вперед, его кеды скрипнули по полу: «Я не все оплатил. Очень многого удалось добиться с помощью связей». Никита отвернулся от окна, посмотрев в глаза Кириллу. «Тренер «Миннесоты» — старый друг того хирурга. А анестезиолог...» — Капризов горько усмехнулся – «…русский ...оказался фанатом сборной-2018. Достаточно было пары фоток с автографами». Никита почувствовал, как сжимается его горло. Этот идиот до сих пор играл в крутого парня, даже когда признавался в своем... в чем? Покаянии? Искуплении? «А реабилитационный центр?» — спросил он, замечая, как Кирилл непроизвольно напрягся. Капризов отвел взгляд. «Мой личный вклад» - тихо признается он. В палате стало тихо настолько, что слышно было, как за окном воет ветер. Никита видел, как дрожит нижняя губа Кирилла - тот кусал ее, пытаясь взять себя в руки. «Не надо было этого делать» - наконец сказал Гусев. Его собственные руки сжались в кулаки: «Мы бы...». «Я должен был» - резко перебил Капризов – «Просто прими это». И Никита принял. Потому что буквально пол часа назад учил этому Крис. За матовыми стеклами операционной мелькали силуэты в синих халатах. Яркий свет хирургических ламп отражался в блестящих поверхностях аппаратуры, создавая холодное, почти инопланетное свечение. В центре - неподвижная фигура Крис, скрытая под стерильными простынями, только бледное лицо да мониторы вокруг, мерцающие ровными зелеными линиями, напоминали, что это не сцена из фантастического фильма. Никита с Кириллом так и стояли у окна, когда Гусев начал придавать значение мельтешению перед его глазами. Даня метался как раненный зверь. Его кроссовки скрипели по линолеуму, пальцы то и дело тянулись к телефону, чтобы проверить время - прошло всего 27 минут, а казалось, будто часы. Экран светился тускло, отражая его перекошенное от волнения лицо. В ушах звенело, а в груди будто поселился тяжёлый камень. Он сжимал и разжимал кулаки, вспоминая, как Крис дразнила его перед операцией: «Только не устраивай истерику, ладно? Я и так знаю, что ты ревешь на мелодрамах». Они привычно подкалывала его, но он прекрасно чувствовал все ее эмоции, скрывавшиеся за шуткой. Никита шагнул вперёд, его тень накрыла Даню, словно пытаясь укрыть от нахлынувшей паники. Он положил руку на плечо защитника, ощущая, как тот дрожит под пальцами. «Хей, Пыля. Всё хорошо. Операция проходит успешно» — голос Гусева был твёрдым, но в нём сквозила та же тревога, которую он пытался скрыть. Пыленков вздрогнул, будто не сразу осознав, что именно ему говорят. Его глаза, широкие и потерянные, медленно сфокусировались на Никите. «Ты… ты уверен?» — он прошептал, и его голос сорвался, став хриплым, чужим. Гусев кивнул, слегка сжав его плечо: «Доктор Кэллоуэй один из лучших. Крис в надёжных руках». За его спиной раздался тихий звук — Кирилл, до этого молча наблюдавший за ними, отвернулся к окну. Его пальцы сжали подоконник так, что костяшки побелели. Он знал, каково это — ждать, когда от исхода операции зависит всё. Знакомое чувство беспомощности, которое не заглушить ни деньгами, ни связями. «Эй, Кирилл» — неожиданно окликнул его Даня, заставляя того обернуться — «Спасибо. За… за всё». Кирилл замер. Его губы дрогнули, но он лишь кивнул, не находя слов. В глазах мелькнуло что-то тёплое — может, благодарность, а может, надежда, что хоть что-то в этой жизни он сделал правильно. Тишину разорвал резкий звук сигнала из операционной. Все трое вздрогнули, повернувшись к двери. Сердце Дани бешено заколотилось, а в горле пересохло. «Это… это что?» — он выдавил, чувствуя, как ноги подкашиваются. Но прежде чем кто-то успел ответить, дверь распахнулась. На пороге стояла медсестра в синем халате, снимая маску. «Всё прошло хорошо» — улыбнулась она — «Мисс Соколова уже в палате. Вы можете её увидеть, но пока она ещё под действием анестезии». Даня не помнил, как оказался в коридоре. Его ноги сами понесли его вперёд, сердце рвалось из груди. Позади раздались шаги — Никита и Кирилл шли следом, но сейчас для него существовала только одна мысль: она в порядке. И когда он увидел её — бледную, но живую, с аккуратно перевязанным коленом, — что-то внутри него наконец отпустило. Он осторожно взял её руку, чувствуя слабое тепло её пальцев. «Вот и всё, малышка» — прошептал он, наклоняясь к её уху — «Теперь я тебя никуда не отпущу». А за его спиной Никита и Кирилл переглянулись. Впервые за этот день в их взгляде не было ни напряжения, ни обиды — только облегчение. Крис медленно открыла глаза, моргая, будто пытаясь прогнать остатки тумана от анестезии. Всё вокруг казалось слегка размытым, а голова — ватной. «О… Привет, красавица» — раздался голос Дани где-то справа. Крис повернула голову (слишком резко, отчего комната слегка поплыла) и увидела его — Пыленков сидел на краю кровати, держа её руку, с выражением, смешанным из облегчения и детского восторга. «Ты…» - голос Крис был хриплым, будто после долгого сна. Слегка откашлявшись, она продолжила: «Ты красивый. И глаза у тебя… Такие… словно океаны». Даня замер, не зная, как реагировать. Он беспомощно оглянулся на Никиту, который еле сдерживал смех. «Спокойно, Пыля. Она просто не отошла от наркоза» - пытаясь держать лицо, произносит он. Пыленков кивает ему, снова возвращаясь к Крис. И вовремя, ведь девушка уже делала резкий рывок, в попытках подняться. «А это что?» - спрашивает Соколова, уставившись на свое колено. «Эм, Крис, малышка, ты только после операции» - Никита присаживается рядом. «Гусь, аккуратней» - шипит Пыленков, заметив, как тот прижал одеяло Соколовой. «Гусь?» - удивленно переспрашивает Крис, зацепившись за понравившееся слово. Она переводит свой взгляд на Никиту, и ему вдруг становится неловко. «И правда, Гусь» - весело смеется девушка, чуть ли в ладоши не хлопая. «Дай, я дерну тебя за клюв» - она уже тянется к его носу, но Никита мягко отводит ее руку. А Даня с Кириллом пытаются сдержать смех. «Знаете, а ведь под наркозом люди говорят то, что действительно думают...» - весело заявил Капризов. Но когда Крис перевела свой взгляд на него, он внезапно замолчал. «А ты – мороженое!» - весело заявила девушка. «Такой же сладкий?» - не смог сдержаться Кирилл, посмеиваясь. «Потому что у тебя глаза… холодные… И… и ты все время таешь, когда Гусь смотрит на тебя» - между тем продолжала Соколова. В палате повисла гробовая тишина. Никита резко закашлялся, делая вид, что не услышал, а Кирилл покраснел до корней волос. В этот момент в палату зашёл врач. Он лишь посмеялся, услышав очередное сравнение Крис: «Да, пациенты после анестезии бывают… креативными. Записывайте её высказывания — потом будет что вспомнить». Никита думает о том, что ему точно есть, о чем поведать сегодня Джордану. «Так, я думаю наша молодая креативщица уже устала. И ей стоит отдохнуть» - мягко предлагает доктор. Крис надула губы, но её веки уже предательски опускались. «Ладно...» - прошептала она, засыпая – «Но когда проснусь... Нас ждёт Нобелевская премия... по литературе». Как только её дыхание выровнялось, Даня облегчённо выдохнул: «Господи, я думал, у меня сердце выпрыгнет». Доктор лишь сказал им, что завтра, как Крис придет в себя, он все детально расскажет. А пока что им всем стоит отдохнуть.

***

Когда Никита добрался до своей комнаты и лег на кровать, было уже десять вечера. Даня, как вернулись из больницы, сразу завалился спать. Кирилл заперся в своей комнате. Никита удобно устроился на кровати, подложив под спину подушку. За окном мерцали редкие огни Миннесоты, а в комнате царила тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Он набрал номер, и после долгих гудков на экране появилось загорелое лицо Джордана, освещенное ярким дубайским солнцем. «Никки! Ну наконец-то!» - Уил ослепительно улыбается. «Привет, Джо» - ответил Никита, и его улыбка стала теплее, несмотря на усталость. Джордан откинулся на шезлонге, за спиной у него плескалась бирюзовая вода бассейна. Пока в Миннесоте была ночь, Дубай отличался ярким солнечным днем. «Рассказывай, Никки, как там Гусиный Хвостик?» - интересуется Уил, и в его глазах сквозит искреннее беспокойство. «Операция прошла успешно. Доктор говорит, что все будет хорошо» — Никита провел рукой по лицу, смахивая остатки напряжения. Затем, усмехнувшись, он продолжает: «Но ты бы видел, как она отходил от наркоза. Начала с того, что Даня – красивый и глаза у него – океаны». Джордан громко смеется: «Я всегда знал, что у нас с ней разные вкусы на мужчин». Никита фыркает: «Конечно, ты по крайней мере меня с настоящим гусем не сравнивал». Уил расхохотался: «Что?!! Не может быть». Гусев и сам не сдержал улыбки: «Да, даже хотела дернуть меня за клюв». Джордан вдруг заявил: «Чёрт, я так завидую! Снимите видео в следующий раз!». Он чуть не выронил телефон, давясь от смеха. «Мелли, ты слышал это?» - он развернул камеру, показывая Бреннана, который лениво махал рукой с другого шезлонга. «Привет, Никита» — лениво протянул Менелл – «Джо уже третий час ноет, что ты ему не звонишь». Джордан тут же переключил камеру обратно на себя: Врун! Не слушай его. Хотя… Да, я скучал». Тишина на секунду повисла между ними. Никита почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. «Я тоже» — просто сказал он. Джордан улыбнулся, и на этот раз без привычной усмешки. «Так что там с Капризовым? Он все еще пытается быть твоим личным спасателем?» - спрашивает он. «Он…» — Гусев задумался, глядя в потолок – «Он оплатил все. Операцию, реабилитацию, даже палату уровня люкс. Говорит, что должен». На экране Джордан нахмурился, его брови сошлись в характерной складке, которую Никита научился читать за месяцы их отношений — это было что-то между ревностью и беспокойством. Но уже через секунду Уил пересилил себя, закатив глаза с преувеличенной драматичностью: «Хм, ну хоть что-то хорошее сделал. Но если он попробует тебе чай в постель подать, я сразу вылетаю». Никита рассмеялся, и смех этот вышел таким лёгким, каким не был весь этот долгий день. «Не переживай» — он перевернулся на бок, прижимая телефон ближе, будто сокращая расстояние между ними – «Я слишком люблю твой чай, чтобы пить другой». Тишина, последовавшая за этим, была тёплой и комфортной. Никита закрыл глаза, представляя, как солнечные блики играют на мокрых плечах Джордана, как пахнет хлоркой и кокосовым маслом... Совсем не то, что стерильная прохлада миннесотской ночи за его окном. «Слушай, а...» — Джордан вдруг стал серьёзнее, его палец водил по конденсату на стакане с чем-то ярко-зелёным – «Ты там... Нормально с ним? С Капризовым?». Гусев почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Да» — ответил он после паузы – «Странно. Но нормально. Он... не такой, каким я его помнил». «Люди меняются» — Джордан произнёс это без привычной иронии – «Но я-то нет. Так что не вздумай привыкать к его люксам и американским врачам. Я тебе летом устрою канадский шик с местным колоритом». «Хорошо» — Никита улыбнулся, наблюдая, как брелок-клюшка покачивается на рюкзаке — крошечный сине-белый маячок в полумраке комнаты. «Никки, ты даже не знаешь, на что подписываешься» - голос Джордана внезапно стал низким, игриво-опасным. На экране его глаза блеснули тем самым хищным огоньком, от которого у Никиты всегда слегка перехватывало дыхание. «Ведь когда я вернусь...» - камера вдруг резко дернулась, показывая всплеск воды, а затем — Джордана, с влажным торсом, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу - «...я лично проверю, не забыл ли ты вкус моего чая». Он провел языком по нижней губе, и Никита почувствовал, как жар разливается по шее. «Джо...» — Гусев прикусил губу, бросая взгляд на закрытую дверь. «Что? Ты же сказал — любишь мой чай» — Джордан невинно поднял брови, но его пальцы медленно расстегивали верхнюю пуговицу мокрой рубашки – «Значит, должен быть готов к... дегустации». Никита резко перевел дух, не понимая, что именно произошло. «Джо, ты там в порядке?» - спрашивает он. «Ага, просто Мелли решил освежиться, освежив при этом и меня. Сказал, что слушать это больше не может» - Уил улыбался, снимая свою рубашку. Он выжимал ее, явно красуясь на камеру. Никита зевает, прикрыв рот ладонью. «Оу, похоже, тебе пора спать» — Джордан смягчил голос - «Звони завтра, ладно? И передай Крис, что если она сравнит тебя с гусем еще раз, я официально требую видео». «Обязательно» — Никита улыбнулся – «Спокойной ночи, Джо». «Сладких снов, Никки» — Джордан на секунду задержал взгляд на экране, будто не хотел прощаться – «И… береги себя». Экран погас, оставив комнату в тишине. Никита положил телефон на тумбочку, потянулся и выключил свет. В тишине комнаты осталось только учащенное дыхание Гусева и тихий звон брелока, будто дразнящий его. «Черт возьми...» — прошептал он, закрывая глаза. Где-то за стеной снова скрипнула доска — возможно, Капризов перевернулся во сне. Или не спал. Но сейчас Никите было все равно. Потому что в тысячах километров от него был человек, который умел одним взглядом разогнать миннесотскую ночь до температуры кипения, который ждал его звонка. И это было главное.