Стикеры на стекле вместо слова "люблю"

Утро нового дня Джордан встретил с неким волнением. Его взгляд был прикован к экрану телефона, где в чате с Никитой горело раздражающее «0 новых сообщений». Это слегка взволновало нападающего. Обычно к моменту его пробуждения его ожидал целый ворох из мыслей Гусева, новостях о состоянии Крис, жалоб на холодную погоду, а иногда и что-то более личное, написанное с той самой неловкой прямотой, которая так отличала Никиту. Но сейчас… тишина. Джордан перевернулся на спину, сжимая телефон в ладони. В голове тут же всплыли вчерашние мысли — эти чертовы фотографии, кольцо на цепочке, его собственный неловкий флирт с Диланом… Может, Никита что-то почувствовал? Или, что хуже, Кирилл сказал ему что-то? Он резко встряхнул головой, отгоняя паранойю. «Не надо накручивать себя, Уил» — прошептал он в пустоту номера, но пальцы уже сами набирали сообщение. «Никки, доброе утро. Как ты? Ты не написал ничего… Я волнуюсь» - отправил. Задержал палец над экраном, будто ожидая, что ответ появится мгновенно. Но ничего. Только три точки в статусе «онлайн» — Никита был в сети, но не писал. «Что за черт…» - Джордан швырнул телефон на соседнюю подушку и потянулся за стаканом воды на тумбочке. Лед уже растаял, оставив после себя лишь мутные разводы на стекле. Он сделал глоток, но вода казалась пресной, будто лишенной вкуса. За окном шумел Дубай — крики чаек, гул моторов, смех туристов. Но здесь, в номере, было слишком тихо. Он снова схватил телефон. Проверил Instagram — Никита не присылал ему ничего нового. Зашел в чат — тишина. Пока у них было раннее утро, в Миннесоте уже в разгаре был день. Что-то было не так. Джордан уже собирался позвонить, когда телефон наконец завибрировал. Он рванулся к экрану, но… это был не Никита. «Готов к поражению на корте? 10 утра, не опаздывай» - Дилан написал. Уил закатил глаза. Вчера это казалось забавным — легкий флирт, возможность отвлечься. Но сейчас мысль о том, чтобы тратить время на игру, пока Никита игнорирует его, вызывала лишь раздражение. Он быстро набрал ответ: «Может, перенесем? Сегодня не в настроении». Отправил. И тут же пожалел: «Черт, теперь он точно что-то заподозрит». Но Дилан ответил почти мгновенно: «Все в порядке?». Простой вопрос. Но от него в груди что-то неприятно сжалось. «Нет. Не в порядке» — хотелось написать. Но вместо этого он выдавил из себя: «Просто не выспался. Встречаемся как договаривались». Он откинулся на подушки, закрыв глаза. Телефон снова завибрировал. Джордан почти не надеялся, но… «Прости, Джо. Вчера… сложный день выдался. Крис в порядке. Я тоже. Просто нужно время» - слишком сухо для ответа Гусева. Время. Одно слово, а ощущение, будто лезвие между ребер. Джордан медленно выдохнул, печатая: «Все хорошо? Ты уверен?». Пауза. Долгая. Слишком долгая. «Не сейчас, Джо. Поговорим позже» - приходит наконец ответ. И все. Джордан уронил телефон на грудь, уставившись в потолок. «Не сейчас». Что это значило? Что случилось вчера? Он провел ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль. «Ладно. Хорошо. Позже». Но где-то внутри уже просыпалось злобное эгоистичное чувство… Он не позволит этим меланхоличным мыслям испортить редкие выходные, которые должны были быть наполнены солнцем, смехом и адреналином. Теннис — вот что ему сейчас нужно. Не просто игра, а настоящий вызов, где можно выплеснуть всю эту накопившуюся ярость, превратив ее в мощные удары по мячу. Он быстро собрался, натянул спортивные шорты и футболку, бросил в сумку полотенце и бутылку воды. Перед выходом еще раз взглянул на телефон — тишина. Никита больше не писал. На завтрак он спускается в ресторан в отеле, сразу замечая лучшего друга. Бреннан, наслаждаясь тишиной зарождавшегося утра, смаковал кофе и круассан с шоколадом. Взгляд его был задумчивым, почти философским — как у человека, который ценит эти редкие минуты тишины перед началом очередного безумного дня. Джордан не сдержал ухмылки. «Мелли, ты выглядишь так, будто только что открыл для себя смысл жизни» — бросил он, плюхаясь в кресло напротив. Бреннан медленно поднял на него взгляд, пережевывая кусок круассана, и сделал глоток кофе. «А ты — как будто его потерял» — парировал он, ставя чашку на стол — «Что случилось? Обычно к этому времени ты уже успеваешь отправить Никите тридцать сообщений, разбудить меня криками о том, что забыл солнцезащитный крем, и устроить драму из-за того, что в буфете нет твоего любимого йогурта». Джордан фыркнул, откидываясь на спинку стула. «Во-первых, йогурт тут и правда отвратительный. Во-вторых…» — он замолчал, проводя пальцем по краю стакана с апельсиновым соком, который только что поставил перед ним официант — «Никита сегодня не пишет». Бреннан поднял бровь: «И?». Он доел круассан, протирая рот салфеткой. Его лохматые волосы были уложены, но все равно топорщились в разные стороны. «И это странно» — Джордан резко отхлебнул сок — «Он всегда пишет. Даже если у него там метель, если он занимается с Крис, даже если он разговаривает с лучшим другом, которого не видел долго. Всегда. А сегодня…». Он махнул рукой: «Ничего. Как будто я ему вообще не нужен». Бреннан вздохнул, отодвигая тарелку: «Джо, может, у него просто дела? Или, не знаю, телефон сел? Ты же знаешь Гуся — он скорее забудет поесть, чем не ответит тебе, если что-то серьезное». Джордан нахмурился. «Дела…». Да, конечно. Дела в доме Капризова. «Ладно, неважно» — он резко встряхнул головой — «Сегодня теннис. Дилан уже написал — ждет нас в десять». Бреннан скривился: «Ох уж эти твои новые знакомства…». «Не начинай» — предупредил Джордан, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Бреннан покачал головой, допивая кофе: «Просто убедись, что твоя «профессиональная солидарность» не зайдет слишком далеко. Особенно когда вы оба вернетесь в Москву». Джордан замер. «Ты что, ревнуешь?» — он фальшиво ахнул, прикладывая руку к груди. Бреннан бросил в него салфеткой: «Я просто не хочу, чтобы ты потом ныл мне, что «все пропало» из-за какого-то хоккеиста из «Трактора». Джордан рассмеялся, но в глубине глаз что-то дрогнуло. «Все пропало…». Нет. Не сейчас. «Не волнуйся, Мелли» — он встал, опрокидывая в себя остатки сока — «Сегодня я просто выиграю. А потом…» Он ухмыльнулся: «Потом посмотрим». Бреннан только вздохнул, понимая, что его не остановить. «Ладно. Но если проиграешь — я лично расскажу Никите, как ты косился на Дилана вчера у бассейна». Джордан вздрогнул: «Ты…». «Да, я видел» — Бреннан сладко улыбнулся — «Так что играй хорошо, Уил». Джордан закатил глаза, но внутри что-то потеплело. Хорошо. Значит, сегодня он играет не просто для развлечения. Он играет, чтобы выиграть. Когда они добрались до теннисного корта, солнце вовсю палило, заставляя воздух дрожать над раскалённым покрытием. В углу разминались их друзья, к которым они и направились. Джордан невольно задерживается взглядом на Сикьюре. Тот стоял спиной к ним, проверяя ракетку, и каждая мышца его спины играла под тонкой белой майкой, пропитанной потом. Солнечные блики скользили по его смуглой коже, когда он резко развернулся, заметив их приближение. «Опаздываете, динамовцы» — Дилан ухмыльнулся, перебрасывая ракетку из руки в руку. Его карие глаза блестели с вызовом, а на губах застыла та же самоуверенная улыбка, что и вчера у бассейна. Джордан почувствовал, как в груди что-то ёкнуло — не то раздражение, не то азарт. «Мы пришли ровно вовремя, чтобы не дать вам шанса на разминку» — парировал он, намеренно проходя так близко, что их плечи едва не соприкоснулись. Дилан не отступил. Вместо этого он наклонился чуть ближе, и Джордан уловил лёгкий аромат травяного геля для душа, смешанный с запахом свежего пота. «Значит, ты уверен в своей победе?» — прошептал Сикьюра так, чтобы слышал только он. За спиной Джордана Бреннан громко закашлял. «Мелли, не помирай раньше времени» - Уил хлопает его по спине, всучив бутылку воды. Менелл недовольно принимает ее, делая глоток. «Кончайте уже болтать, и давайте сыграем» - размявшись, к ним подходит Стивен Кэмпфер. «О, я-то не против. А готов ли твой партнер?» - указывая кивком головы на Дилана, смешливо интересуется Уил. Сикьюра ответил не сразу. Он перехватил ракетку в другую руку и сделал несколько медленных шагов к сетке, пока солнце золотило капли пота на его шее. «Я всегда готов, Уил» — его голос звучал низко, с легкой хрипотцой – «Но вопрос в другом — выдержишь ли ты мой ритм?». Джордан ухмыльнулся той самой ухмылкой, которой сводил с ума очередную свою жертву. Нарочито медленно он провел языком по верхней губе, поймав Дилана на том, что тот пялился. «Я выносливый…» - произносит он. «Ты прав, Стив. Сегодня действительно невероятно жарко» - Уил небрежно скидывает с себя футболку. Он намеренно растянул слова, перехватывая ракетку так, чтобы мышцы предплечья напряглись. Дилан замер, его карие глаза скользнули вниз по фигуре Джордана, задерживаясь на секунду дольше, чем следовало бы. «Это мы еще проверим» — он ответил, намеренно опуская голос до бархатного шепота. Участники разошлись по разным сторонам сетки. Бреннан встал рядом с другом, сверля его взглядом. «Ты – ужасен, Джо» - фыркнул он, тут же добавив – «Если ты сейчас же не начнешь просто играть, то я подаю первым. И сразу – тебе в голову». Джордан лишь рассмеялся, смахивая капли пота с лица. «Не бойся, Мелли. Это же просто игра» - легкомысленно проговорил Уил. А Бреннан заметил, насколько двусмысленно это прозвучало. Игра – это про теннис или про то, что происходит сейчас между его другом и Сикьюрой? «Подавай уже, Бреннан!» - отвлекает его от мыслей Кэмпфер. Менелл встряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Подача Бреннана – мяч взмыл вверх, разрезая раскалённый дубайский воздух. Стивен ловко отразил удар, отправив его в правый угол корта. Бреннан отбил. Дилан рванулся вперед, его ракетка с хлёстким свистом врезалась в мяч — «Пятнадцать-ноль!». Бреннан щёлкнул языком, перекатываясь на носках. Дилан поймал взгляд Уила через сетку — тот стоял, слегка согнувшись, с каплями пота, стекающими по вискам. «Неужели устал уже?» — Сикьюра провел языком по зубам. Уил только хмыкнул, вытирая ладонью подбородок: «Просто даю тебе фору, челябинец». Менелл лишь закатил глаза. Вторая подача. На этот раз Бреннан ударил с подкруткой. Мяч резко нырнул влево, но Стивен успел подставить ракетку. Джордан, как пантера, рванулся к сетке — удар сверху! Мяч врезался в корт в сантиметрах от линии: «Тридцать-пятнадцать!». Дилан застыл на месте, медленно переводя взгляд с отметки на корте на Джордана. Его губы дрогнули в почти неуловимой ухмылке: «Неплохо... для первого раза». В глазах Уила уже загорался огонек азарта, который просыпался в нем каждый раз. И не важно – игра это была, хоккейный матч или что-то иное… Третий розыгрыш. Стивен подавал — мощно, почти в упор. Бреннан едва успел отбить, но мяч взмыл слишком высоко. Дилан, пригнувшись, как перед рывком на льду, врезал его по диагонали. Джордан бросился вперёд, вытянув ракетку на пределе — щёлк! Мяч чудом перелетел сетку, ударившись о линию. «Очко!» — крикнул судья. Дилан застыл, широко раскрыв глаза: «Ты же... не мог это рассчитать!». Джордан лишь провёл пальцем по нижней губе, оставляя её влажной: «Интуиция». Бреннан ткнул его в бок, заставив слегка согнуться. «Слышь, интуитивный, прекрати. А то интуиция подведет тебя, и ты пропустишь хук правой» - сквозь зубы сказал он. Уил лишь поднял руки вверх, мол, он тут ни при чем. Четвёртая подача. Бреннан выдохнул, целясь в дальний угол. Мяч пролетел над сеткой, но Дилан, будто предугадав, уже мчался наперерез. Его удар был резким, как хлыст — «Сорок-тридцать!». Джордан прикусил губу, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Он переглянулся с Бреннаном — тот едва заметно кивнул. «Давай, старина» — прошептал Мелли, готовясь к подаче. Решающий момент. Мяч взмыл вверх. Стивен рванулся вперёд, но Джордан уже был там — его удар пришёлся точно в стык между соперниками – «Гейм!». Дилан тяжело дышал, опираясь на колени. Капли пота падали на раскалённый корт, тут же испаряясь. «Кажется, кто-то всё-таки не выдержал моего ритма» — Джордан прошёлся пальцами по оголённому животу, стирая пот. Дилан выпрямился. Его глаза горели: «Это был всего лишь первый сет, Уил». Бреннан громко застонал, бросая ракетку на корт: «Господи, да когда же это закончится?!». Джордан лишь поднял его ракетку, протягивая ее другу: «О, Мелли, это только начало!». Игра запылала новыми красками. Третий сет выдался особенно жарким — и не только из-за палящего солнца. Джордан и Дилан словно забыли про остальных, полностью погрузившись в свою игру. Каждый удар сопровождался дерзкими взглядами, каждый розыгрыш превращался в вызов. Бреннан, окончательно махнув рукой на эту «командную игру», просто отбивал мячи куда попало, а Стивен то и дело закатывал глаза, наблюдая, как его партнер намеренно выделывается при каждом удобном случае. Когда мяч окончательно вылетел за пределы корта, а счет стал 6:4 в пользу пары Уила, все четверо рухнули на покрытие, тяжело дыша. «Ну что, Сикьюра» — Джордан перекатился на бок, подпирая голову рукой – «признаешь поражение?». Дилан лишь хрипло рассмеялся, швырнув в него мокрым полотенцем: «В твоих фантазиях, динамовец!». Бреннан, лежавший рядом, просто закрыл лицо руками. Он уже мысленно составлял список аргументов, почему больше никогда не согласится играть с ним в паре. Джордан покидал раздевалку с хорошим настроением. Приятная усталость разливалась по телу, предвкушая разогнать ее в прохладе бассейна. Бреннан пыхтел рядом, недовольно бурча о слишком активном «отдыхе» друга. «Хей, Джо!» - их догоняет Дилан. «Что? Не смирился с проигрышем?» - хмыкает Уил, разглядывая нападающего. Сикьюра рассмеялся, хлопнув его по плечу, задерживая на нем руку. «Иди, Мелли. Я тебя догоню» - внезапно для защитника, произносит Джордан. Менелл кинул убийственный взгляд в сторону друга, но подчинился. «Я подумал, может ты бы хотел посетить местный бар сегодня вечером? Разрывные биты, вкусные коктейли?» - спрашивает Сикьюра. Уил внезапно замирает. Предложение, которое раньше он бы с легкостью принял, заставляет его застыть в ступоре. Всего секунду назад он был готов продолжить этот флирт — но сейчас в голове вдруг всплыло лицо Никиты. Того самого Никиты, который сегодня не прислал ни одного сообщения. «Э-э... Сегодня не лучший день» — Уил потёр затылок, внезапно ощущая странное напряжение в плечах. Дилан приподнял бровь, его пальцы всё ещё лежали на плече Джордана. «Что, Уил, не в духе после победы?» — он наклонился чуть ближе, и запах его одеколона — древесный, с нотками цитруса — смешался с запахом хлорки от бассейна. Джордан сделал шаг назад, неожиданно для себя самого: «Просто... устал». Пауза повисла между ними гуще дубайского воздуха. Дилан медленно опустил руку, его улыбка стала чуть менее уверенной. «Понятно» — он кивнул, словно что-то для себя решив – «Тогда, может, в другой раз?». «В другой раз» — автоматически ответил Джордан, но рука в кармане непроизвольно сжала телефон. Сикьюра ухмыльнулся, разворачиваясь к выходу: «До встречи, динамовец». Уил автоматически кивнул, провожая его взглядом. Бреннан уже материализовался рядом. «Ну, что, теннисист? Уже придумал развлечение на ночь?» - в его голосе сарказм смешался со злой иронией. «Брось, Мелли. Никаких планов. Хотя… Я бы поговорил с Никитой…» - признается Джордан, получая одобрительную улыбку друга. Нападающий достал телефон, пальцы привычно застучали по сенсору: «Никки, пожалуйста, позвони, как сможешь». Смартфон отправляется обратно в карман ровно после ответного сообщения от Гусева: «Через час. Обязательно. Не могу больше…». Ответ Никиты заставил слегка напрячься Уила, но ему оставалось только ждать. «Идем» - Бреннан обхватывает его за плечи, прижимая друга к себе – «Бассейн, коктейли и массаж… Как тебе?». Джордан выдохнул, обернувшись к нему: «Звучит отлично, если честно». Усмехнувшись, они покидают спортивную зону, направляясь к бассейну.

***

Никита ранним утром уже был на улице. Заснуть после вчерашнего так и не получилось, а потому ему не составило труда подняться с постели и отправиться на утреннюю пробежку. Это был его способ отвлечься от любых мыслей. Но сейчас не получалось. Кирилл сохранил. Сохранил это чертово кольцо, которое Никита ненавидел всем сердцем. Дурак! Круглый идиот! Ну почему он не послушался Крис? Она же предупреждала, говорила о том, что это глупая манипуляция, чтобы быть ближе… вернуть… Никита сворачивает с дорожки, забегая в лес. Лес встретил его влажным холодом — капли талого снега с ветвей падали за воротник, но Никита даже не вздрогнул. Его кроссовки вязли в сырой земле, ветки хлестали по рукам, но он бежал, будто пытаясь убежать от самого себя. Гусев резко остановился, опираясь о ствол сосны. Легкие горели, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот разорвет грудную клетку. «Как он посмел?!» — Никита с силой ударил кулаком по стволу сосны, ощущая, как костяшки горят от боли. Вчерашняя сцена в ванной снова всплыла перед глазами: Кирилл, беспомощный и обнаженный, его дрожащие руки, цепляющиеся за Никиту... И это кольцо. Это проклятое кольцо, которое он случайно нашел, которое должно было давно кануть в небытие. «Ты хранил его все эти годы?» — мысленно кричал он Капризову – «Надеялся, что однажды я снова надену его? Что все вернется?». Никита скользил спиной по шершавой коре, пока не оказался сидящим на заснеженной земле. Колени подтянул к груди, пальцы впились в них. Лес вокруг дышал утренней прохладой, но внутри все горело. «Он действительно верил, что я прощу?» - горько усмехается Гусев. В памяти всплыл их последний диалог перед расставанием – холодный голос любимого на тот момент человека, слова, с легкостью сорвавшиеся с его губ о том, что хочет расстаться… А сейчас что? «Ебаный театр!» - ударив по земле, произносит Никита. Эти ужимки Капризова, эта напускная доброта, этот дрожащий щенячий взгляд… Никита резко вскочил на ноги, сбрасывая с ладоней прилипшие снежинки. «Ты просто испугался» - прошипел он, обращаясь к призраку прошлого – «Испугался, что я наконец-то смог жить без тебя. Что у меня появились люди, которые...». Голос сорвался. Никита провел ладонью по лицу, смахивая несуществующую грязь. Ветер шевелил ветки над головой, будто насмехаясь над его бурей эмоций. «Вот что, Капризов» - он вдруг заговорил вслух, четко артикулируя каждое слово – «Ты выбрал карьеру. Получи ее. Но не жди, что я буду вечно сидеть в углу и ждать, когда ты соизволишь вернуться». Шаг. Еще шаг. Ноги сами понесли его вперед, прочь от этого места, прочь от мыслей. «Я не твой запасной аэродром» - его путанные мысли оформляются в твердый тезис. И когда Никита выбежал на опушку, первый луч солнца ударил ему прямо в глаза, заставив на мгновение зажмуриться. Но он не остановился. В доме Кирилла повисла гнетущая тишина, словно само здание затаило дыхание. Словно все в нем замерло с того момента, как Никита покинул комнату Капризова. Даже привычный храп Дани, обычно разносившийся по коридорам, сегодня отсутствовал - будто и он подчинился этому всепоглощающему молчанию. Гусев проходит дальше, мимо этой сраной деревянной консоли, мимо ебучих березовых поленьев, мимо фотографий, на которых Кирилл запечатлен в момент их отношений, тех, что Никита делал сам. Он направляется прямиком на кухню, где как нельзя кстати сидит Капризов. Гусев застывает в проходе, а Кирилл дергается чуть вперед, будто навстречу нападающему. «Никита…» - жалобно скулит тот. Но Гусев лишь хватает бутылку воды со стола, быстро покидая кухню, буквально убегая наверх в свою комнату. Дверь хлопнула за ним с такой силой, что по стенам пробежала дрожь, вероятнее всего разбудив Даню. Потому что храп прекратился. Никита плюхнулся на кровать, сжимая бутылку воды до хруста пластика. Вода внутри плескалась, как шторм в стакане. «Черт возьми...» - Гусев провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с кожи следы того жалкого, дрожащего взгляда, что бросил ему Капризов. «Никита...» — этот скулящий голос, этот жест, будто он все еще имеет право тянуться к нему. «Нет. Хватит» - он швырнул бутылку, поднялся и начал шагать по комнате, нервной походкой загнанного зверя. Взгляд натыкался на вещи — его вещи, разложенные аккуратно, но чужие в этом доме. «Почему я вообще здесь?» - Никита хмыкнул своей же глупости. Потому что Крис. Потому что операция. Потому что он, как последний идиот, поверил, что сможет быть рядом, не вспоминая прошлое. Но это прошлое само настигло его, сомкнув руки на его горле. Никита замер на месте, слегка обернувшись к двери. Шаги. По коридору кто-то быстро приближался к его комнате. Гусев почувствовал, как все его нутро сжалось, уже готовясь давать отпор. Шаги замерли прямо возле его двери. По ту сторону Капризов уже заносил руку, чтобы постучать. Но в последний момент он опустил ее обратно. Никита стоял неподвижно, затаив дыхание. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В ушах стучала кровь, заглушая все остальные звуки. Он ждал. Ждал стука. Ждал слов. Ждал этого ненавистного шёпота «Никита...» сквозь дверь. Но вместо этого - тишина. Потом - мягкий шорох одежды, едва уловимый скрип половицы под чьим-то весом. И... отдаляющиеся шаги. Никита не осознавал, как выпустил воздух из лёгких. Его тело дрогнуло, будто с него сняли невидимые оковы. Он медленно опустился на край кровати, внезапно ощутив всю усталость этого утра. «Трус» - прошептал он в пустоту, не понимая до конца, к кому относятся эти слова - к Капризову или к самому себе. «Привет, Гусь!» - сообщение от Кучерова будто прорвалось сквозь плотную завесу воспоминаний, возвращая его в реальность. Никита медленно разжал пальцы, на которых от напряжения остались красные отметины. Взгляд скользнул по тексту: «Я завтра уже улетаю, но сегодняшний вечер я хочу разделить со своим другом. Давай зависнем в каком-нибудь хорошем ресторане». Гусев почувствовал, как в груди что-то теплеет. Кучеров всегда умел найти нужные слова. Он представил знакомую ухмылку друга, его манеру разваливаться на стуле, будто владея всем пространством вокруг. Такие вечера раньше заканчивались под утро философскими разговорами под стук бокалов и хриплый смех. «Именно то, что нужно сейчас» — подумал Никита, уже набирая ответ - «Я согласен». Экран снова мигает, уведомляя о новом сообщении: «Ох, как официально! Я конечно уже делал предложение и ответ там был с окончанием «согласнА». Ответ Кучерова заставляет Никиту рассмеяться. Его друг скидывает ему адрес и меню ресторана, указывая время. 6 часов вечера. Когда Гусев спускается вниз, на кухне уже сидит Даня, который о чем-то разговаривает с Кириллом. «Ты скоро?» - просто спросит его Никита на пороге кухни. «Да, только кофе допью» - защитник начинает нервно ерзать на месте, будто не понимая, за что ухватиться. Гусев ощущает извиняющийся взгляд Капризова на себе, но настойчиво игнорирует его. «А…» - Пыленков внезапно стушевался – «А ты сегодня к Крис надолго?». Никита, ухмыльнувшись, отвечает ему: «Не беспокойся, мы в шесть с Кучером в рестик идем. Так что весь вечер в вашем распоряжении». Пыленков понятливо кивает, пока Кирилл записывает в памяти эту информацию. Палата Крис наполнилась теплым светом позднего утра, а за окном снег падал мягкими хлопьями, словно стараясь не нарушить хрупкое спокойствие внутри. Никита стоял у кровати, сжимая в руках новый ортез — более легкий, уже без громоздких фиксаторов. Он улыбался, но в глазах, обычно таких ясных, читалась усталость, будто за ночь он прожил еще одну жизнь. «Ну что, Хвостик, попробуем снова?» — его голос звучал ровно, но пальцы слегка дрожали, когда он поправлял подушку за ее спиной. Он знал, что Крис заметит — она всегда замечала. Но сегодня он сделает все, чтобы казаться сильным. Когда пришло время вставать, Никита, как всегда, первым подал плечо, но потом неожиданно отступил, кивнув Дане: «Ты должен научиться ее страховать. Вот так, крепче держи». Его голос был мягким, но в нем прозвучала непоколебимая уверность — та самая, с которой он когда-то учил Соколову своим секретным маневрам. Крис, опираясь на Данины руки, бросила на Никиту взгляд — благодарный и понимающий. Она знала: это не просто урок для Пыленкова. Это его способ отпустить контроль, хоть ненадолго. А за окном снег все падал, укутывая больничный двор в тишину, будто давая им всем передышку. «Никки, пожалуйста, позвони, как сможешь» - сообщение Джордана врывается в его день, напоминая о себе. Он долго вглядывается в экран, понимая – он был не в состоянии с утра вымолвить хоть слово для него. Но сейчас… Сейчас Никита чувствовал, как же ему хочется услышать его смешливого нападающего. Он смотрит на часы – до ресторана времени полно. Даня все чаще кидает на него взгляд, будто намекая, что тому пора. И Никита, усмехнувшись, прощается с ними. Заказывая такси, он печатает ответ: «Через час. Обязательно. Не могу больше…». Дом Кирилла встретил его гулкой тишиной, словно затаив дыхание после вчерашней бури. Никита медленно поднялся по лестнице, его шаги глухо отдавались по деревянным ступеням. В комнате все также пахло лавандой, и теперь этот запах бесил его сильнее. Стоит одеться поприличнее, все-таки в ресторан идут, а не на их старые посиделки в чьей-нибудь квартире, которые обязательно заканчивались пьянкой. Он резко дернул молнию чемодана, звук разорвал тишину, как нож. Наскоро перебрав вещи, пальцы наткнулись на белую рубашку - ту самую, в которой он поцеловал Джордана, когда впервые приехал к нему в квартиру, поддавшись желанию. Надел ее чисто по инерции, а теперь стоял перед зеркалом, поправляя воротник, и чувствовал, как в горле пересыхает. Отражение в зеркале казалось чужим - слишком бледное лицо, слишком темные круги под глазами. В горле что-то пересохло. Спускаться на кухню не хочется, но… Избегать вечно Капризова все равно не удастся, в его-то доме. Поэтому нападающий спускается вниз, все-таки прислушиваясь к звукам. Кухня встретила его ледяным молчанием. На столе стоял стакан - чистый, перевернутый вверх дном, будто кто-то специально убрал все следы своего присутствия. Никита налил воды, наблюдая, как пузырьки воздуха поднимаются к поверхности. Гусев бросает взгляд на время – половина пятого. Надо Джордана набрать. Он достает телефон, набирая номер. Один гудок. Два. «Никки?» - голос Уила заставляет Никиту улыбнуться. Он видит на экране родное лицо, загорелое, со смешинками во взгляде. «Джо…» - имя сорвалось с губ Гусева как выдох, который он держал в себе весь этот бесконечный день. На экране Джордан приподнялся на локте, и слабый свет от бассейна за окном очертил контур его плеча. «Прости, я не писал тебе весь день…» - произносит он. «Но я так рад видеть тебя» - улыбнулся Никита. Его взгляд скользнул по экрану, впитывая каждую деталь - родинку под ключицей, едва заметный шрам над губой. «Как твой теннис?» - спросил Гусев, отчаянно пытаясь удержаться за эту ниточку обыденности. Джордан оживлённо размахивал руками, рассказывая о матче, его голос звенел искренним азартом. «Ты бы видел, как этот чертов Сикьюра подает!» – он закинул руку за голову, демонстрируя движение – «Буквально срывает мяч с корта. Мы с Мелли еле успевали отбивать!». Никита прислонился к кухонному столу, наблюдая, как знакомые морщинки у глаз Джордана складываются в узор смешинок. В его голосе не было ни тени напряжения – только чистый восторг от хорошей игры. «Но… ты же знаешь меня» - Уил ухмыльнулся – «Я не мог уйти оттуда побежденным». Никита рассмеялся. «Так что, мой фирменный бекхенд – и они со Стивом в полном пролете!» - не переставал делиться нападающий. Гусев не мог сдержать улыбки, видя, как Джордан светится от счастья. «Значит, ты нашёл достойного спарринг-партнёра?» – мягко спросил Никита, наблюдая, как Уил с энтузиазмом кивает. «Это так здорово, Джо» - Гусев проводит пальцами по экрану, представляя мягкую кожу его лица под ними, а не стекло экрана – «Ты всегда легко находишь общий язык с людьми. Рад, что у тебя появился новый друг». На какое-то время между ними образуется тишина. Они просто смотрят друг на друга, и каждый пытается запомнить что-то свое. «Прости, я не писал тебе весь день…» - вдруг произносит Никита. Его взгляд скользнул куда-то за кадр, туда, где в тени коридора, возможно, стоял Капризов. Джордан почувствовал, как в груди защемило. «Что у тебя случилось, Никки?» - участливо спрашивает Уил. «Знаешь, я пока не готов об этом говорить… Просто…» - Гусев не договаривает, и Джордан чувствует это. Из глубин души лезут неприятные мысли, которые он не успевает задушить на корню. «Это ведь из-за него, да?» - его голос прозвучал гораздо холоднее, чем он планировал. «Джо, пожалуйста… Не сейчас…» - молит Никита. «Хорошо» — Джордан сглотнул ком в горле – «Но помни — я здесь. Всегда». Гусев улыбнулся, но улыбка вышла какой-то через чур грустной. Отчего-то в голову Уила лезут совсем неприятные мысли. Что же могло там такого произойти? Почему Никита вдруг закрылся? А что, если у Капризова… получилось? Эта мысль болезненно отозвалась у него в груди. Ревность уже отравляла кровь. Никита снова посмотрел на часы – половина шестого, совсем скоро выходить. Он заказывает такси, параллельно разговаривая с Джорданом, который, забросив свои мысли в далекий ящик, делился произошедшим за день. И Гусев хватается за этот разговор, как за то единственное, что может спасти его, вытащить из этой глубокой эмоциональной задницы. Он так погружается в разговор, что не замечает, как подъехало такси. В холле скользит беззвучная тень – Кирилл вышел из своей комнаты. Но Никита не обращал внимания, рассказывая о восстановлении Крис. «Ну же, Никки, и ты позволил Пыле такое важное дело?» - отзывается Джордан. На пороге замирает Капризов. Он услышал этот голос, который так мило называет Никиту. Его Никиту. Он непроизвольно сжимает кулаки. Кирилл подходит ближе, появляясь в кадре. Джордан удивленно замирает, разглядывая человека позади Гусева. «Никит, там такси приехало до ресторана» - произносит он на русском. Вот только Уил выцепил два важных слова – «такси» и «ресторан». Его взгляд сканировал Капризова с профессиональной дотошностью нападающего — идеально сидящий костюм, галстук, даже запонки. Не просто ужин. Свидание. Да и сам Никита сидел перед ним в рубашке. Той самой, которую он снимал с него, когда Гусев приехал к нему в первый раз. Никита просто кивает Капризову, отворачивая экран от него. Это слишком личное. Это совсем не для него. «Ресторан?» - с напускным спокойствием спрашивает Уил. «Да… Куч позвал» - отвечает Гусев, поднимаясь с места. «А, понятно» - Джордан растянул слова, чувствуя, как что-то холодное ползет по спине. Он врет. Иначе почему Капризов так вырядился? Почему весь день Никита молчал? Гусев же в свою очередь удивленно посматривает на Кирилла. В костюме. «Черт с ним» - думает Никита, возвращаясь к звонку. «Слушай, мне правда уже пора. Куч будет ждать» - он поднимается с места, проходя мимо Капризова. «Конечно, хорошего вам вечера» - кривится в улыбке Уил. «Спасибо» - искренне благодарит Никита, покидая дом – «Я тебе фотки пришлю. И, если напьюсь, голосовые». Джордан нервно смеется: «Хорошо, Никки. Буду ждать». Звонок обрывается. Уил проводит ладонями по лицу. В голове по кругу крутятся одни и те же мысли. Никита, весь день не пишущий ему. Его нежелание говорить о том, что тревожит нападающего. Капризов в этом дурацком идеальном костюме. Никки в рубашке. И эта подчеркнутая холодность между ними. Ресторан. С Кучеровым. Да как же. Джордан фыркает. Что ж, если Никита поехал в ресторан с «другом», то и Уил имеет право на подобный отдых. Он открывает инстаграм, тыкая в один из чатов: «Привет, Сикки. Предложение о баре все еще в силе?».

***

Три ужина. В трех разных местах. С абсолютно разной атмосферой. Капризов ехал на официальный ужин, где обязаны были присутствовать все хоккеисты «Миннесоты Уайлд». Кирилл сидел у окна, пальцы нервно перебирали звенья цепочки в кармане – привычный жест, который когда-то успокаивал. Но сейчас металл казался ледяным, чужим. Он нервно поправляет лацканы пиджака – не любит всю эту пафосность и деловитость. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом, но Капризову хотелось одного — чтобы окно было открыто, чтобы холодный ветер выжег эту тяжесть в груди. Машина замедлила ход, подъезжая к роскошному особняку, где уже толпились фотографы. Кирилл глубоко вдохнул, застегивая пиджак. Еще один вечер, еще одна улыбка для камер. Он вышел в холодную ночь, и первый же порыв ветра обжег лицо. Совсем как тогда, на льду, после рокового матча, когда он не сдержался и разревелся прямо посреди льда. Было легко скинуть на эмоции от поражения и не попадания в плей-офф, но Кирилл-то знал, что это боль. От того, что мечта сбылась, но не так, как он хотел. От того, что дома его никто не ждет. И даже никто не позвонит. Но сейчас плакать было нельзя. Сегодня он должен был быть звездой «Миннесоты». Сегодня он должен был забыть. Хотя бы на несколько часов. Такси мягко покачивалось на поворотах, а Никита прикрыл глаза, пытаясь заглушить назойливый голос в голове. «Ты всё испортил» - шептало ему сознание. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ему не понравился диалог с Уилом. Он был каким-то коротким, невнятным, будто упускал самое важное. Никита должен был сказать больше. Должен был объяснить. Гусев откидывается на спинку сидения, тяжко вздохнув. Острая тоска и желание забыться в его объятиях накрывает его с головой. И зачем он только согласился отпустить его в Дубай? Джордан ведь предлагал полететь с ним в эту чертову Миннесоту… Ресторанный свет, пробивавшийся сквозь окна машины, резал глаза. Никита моргнул, и перед ним на мгновение возникло лицо Уила - эти смеющиеся морщинки у глаз, которые появлялись, когда он действительно был счастлив. Машина остановилась. Никита вздохнул и потянулся к дверной ручке. Кучеров уже махал ему возле входа, и Гусев приветственно улыбается. Сегодня можно расслабиться. Уил, под прожигающий взгляд своего друга, собирался в бар. «Ты серьезно решил пойти туда?» - недовольно спрашивает Менелл, наблюдая, как одевается нападающий. Джордан резко дернул рубашку с вешалки, ткань хрустнула в его сжатых кулаках. «А что, мне должно быть стыдно?» - бросил он через плечо, и голос его прозвучал резче, чем планировалось. Бреннан замер в дверном проеме, скрестив руки. «Я просто не понимаю этой внезапной спешки. Час назад ты метал громы и молнии из-за молчания Никиты, а теперь...» - он сделал паузу, выразительно оглядев тщательно уложенные волосы Джордана, открытый воротник рубашки, намеренно небрежный образ. «А теперь я хочу выпить» - Уил щелкнул замком чемодана с такой силой, что тот подпрыгнул на кровати. Его пальцы нервно прошлись по карманам джинсов, проверяя телефон, кошелек, ключи. Все на месте. «С чего ты вообще решил, что Никита пошел в ресторан с Кириллом?» - спрашивает Менелл. «Потому что он сообщил, что такси уже ждет их. В ресторан. И был этот мудак в шикарном костюме. Такие не носят на просто встречи» - ворчит Уил, застегивая рубашку. «Это ведь ничего не доказывает… Гусь же сказал, что идет на встречу со своим лучшим другом. Почему ты не веришь ему?» - тихо сказал Бреннан, и в его голосе прозвучало что-то, от чего Джордан резко обернулся. «Я… верю. Просто… Он что-то не договаривает» - Уил резко выдохнул, с силой провел ладонью по лицу – «А этот... Сикьюра... Он хотя бы...». Он не договорил. Не стал говорить вслух то, что так ясно читалось в его глазах – «Он хотя бы есть здесь и сейчас». Бреннан вздохнул, подошел ближе и неожиданно поправил воротник Джордану: «Просто... будь осторожен, ладно?». Его пальцы ненадолго задержались на плече друга: «Не позволяй обиде принимать решения за тебя». Джордан замер, почувствовав, как комок в горле мешает дышать. «Я просто... мне нужно отвлечься» - прошептал он. «Хорошо» - кивнул его друг – «Только помни, что я рядом. Слежу, чтобы тебя не заносило на поворотах». «Пойдем. Дилан ждет» - уже у двери произносит Джордан. И когда они выходили из номера, телефон нападающего завибрировал. На экране горело имя «Никки». Но дверь уже захлопнулась.

***

Никиты заходили в ресторан. Гусев задержался на пороге, пропуская вперед Кучерова. Теплый свет люстр, мягкий гул разговоров и аромат свежеиспеченного хлеба обволакивали его, как успокаивающее одеяло. Кучеров всегда славился тем, что мог найти уютное место, даже в самой далекой глубинке. «Ну что, Гусь, нравится?» — Кучеров обернулся, его глаза блестели от удовольствия. Он уже сбросил куртку на свободный стул у стойки, будто был здесь сотню раз. Никита кивнул, снимая шарф с шеи. «Как ты их находишь, эти места?» — спросил он, разглядывая кирпичные стены, украшенные старыми хоккейными фотографиями. «Навык» — друг хитро улыбнулся, поймав его взгляд – «И любовь к хорошей кухне. Здесь готовят прекрасные крылышки барбекю». Официант подвел их к столику у окна, где за стеклом медленно падал снег. Никита машинально потянулся к карману — проверить телефон, но остановился. Вместо этого он взял меню, ощущая его тяжесть в руках. «Сегодня без телефонов» — Кучеров постучал пальцем по карте вин – «Только ты, я и бутылка того, что скрасит твою кислую мину». Никита хмыкнул, но в груди что-то дрогнуло. Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как снежинки тают на теплом стекле. Заказ уже на столе, бокалы наполнены вином, которое выбрал Кучеров. Гусев слушал его рассказ о звездном матче, о том, как блистал друг, о всем, что только приходило в голову сумасшедшему нападающему. «Ты опять не тут» - подмечает Кучеров. Никита вздыхает. «Капризов» - одно слово и Никита понимающе кивает. «Что стряслось?» - спрашивает его друг. Гусев накалывает кусок мяса на вилку, размышляя. «Я опять встрял со своей добротой» - хмыкнул он. «Что? Благотворительный секс страдающим от одиночества?» - ржет Кучеров, когда Никита кидает в него салфетку. «Я не изменяю» - ворчит он. Кучеров поднимает вверх руки, показав, что он сдается. Никита покрутил бокал в руках, наблюдая, как бордовые блики танцуют на белой скатерти. «Он до сих пор носит это проклятое кольцо» - выдохнул он наконец – «Словно ждет, что я вдруг передумаю и...». Гусев вздохнул, замолчав. «Но ты ведь не передумаешь. Не сейчас, когда у тебя есть Джордан» - понятливо заканчивает за него Кучеров. Никита кивнул, соглашаясь с ним. «Но…» - нападающий «Тампы» ерзает, напрягаясь, перед тем, как задать вопрос. «Что именно тогда тебя тревожит?» - все таки спрашивает он. «Мне больно…» - отзывается Никита – «Не потому что я все еще что-то испытываю к нему… А потому что… Чего ему надо сейчас? Когда у меня уже другая жизнь». Он проводит рукой по лицу: «Вся эта помощь, врачи для Крис, эти чертовы… деньги – все не искренняя помощь, а желание вернуть меня. Будто я вещь, которую можно купить обратно». Никита с силой поставил бокал, вино расплескалось по скатерти кровавым пятном. «И самое мерзкое - часть меня до сих пор чувствует себя виноватой. Как будто я обязан быть благодарным за эту... эту показуху!» - он нервно взлохматил волосы на затылке. Кучеров наблюдал за другом, его пальцы медленно барабанили по столу. «Ты знаешь, что я скажу?» - он наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который видели соперники перед его коронными бросками – «Он опоздал. На годы опоздал. И теперь, когда видит, что ты счастлив с другим, пытается исправить ошибку, но время ушло». Никита резко вдохнул, словно эти слова сняли с него невидимые оковы. «Кирилл...» - его голос дрогнул на имени – «он даже не знает, как сильно... ранил меня». «Вот и скажи ему» - прервал Кучеров – «Всё. Без утайки. Иначе это так и будет висеть между вами». Он вдруг ухмыльнулся, возвращаясь к своему обычному тону: «А потом пришли этому миннесотскому выскочке открытку с благодарностью за спонсорство и парой фоток, где ты целуешь Уила. Для наглядности, так сказать». Никита рассмеялся: «Ну ты и сволочь, Куч. Но… мне нравится». Кучеров ухмыльнулся, подмигивая ему. «А это кольцо…» - нападающий «Тампы» слегка нахмурился – «Ничего толком и не значит. Особенно для тебя. Подумай сам, какая разница, что там себе напридумывал Капризов. Главное – это то, что ты смог выстроить самостоятельно, без оглядки на прошлое». Никита задумчиво провел пальцем по краю бокала, оставляя след на гладком стекле. «Гусь» - Кучеров вдруг положил руку на его запястье – «ты же понимаешь, что это не про кольцо? Это про то, что он снова заставил тебя сомневаться». Никита резко поднял взгляд. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти животное: «Я не сомневаюсь в Джордане. Ни на секунду». «Я знаю» - Кучеров мягко улыбнулся. «Но ты начал сомневаться в себе. В своем праве быть счастливым без чувства вины» - он отхлебнул вина, оставив на бокале отпечаток губ – «Капризов сделал свой выбор. Теперь делай свой - без оглядки». Никита закрыл глаза, глубоко вдохнув. Где-то за окном завывал ветер, а в его голове наконец воцарилась тишина. Когда он снова открыл глаза, в них читалось решение. «Знаешь что? Пошли отсюда» - он вдруг встал, оставляя недопитый бокал – «Я знаю место с лучшим пивом в городе. Давай как раньше запремся где-нибудь с парой бутылок горячительного». Кучеров рассмеялся, до конца допивая свое вино: «Наконец-то ты заговорил как нормальный человек! А то я уже думал, что ты всерьез собирался весь вечер ныть о своем бывшем». «Заткнись» - Никита бросил в него салфеткой, но улыбка на его лице была настоящей, той самой, что появлялась только в самые счастливые моменты. Когда они выходили из ресторана, снег кружился в свете фонарей, как в детском калейдоскопе. Распивая очередную бутылку алкоголя, Никита записывал пьяные кружочки Джордану: с кривляющимся рядом Кучеровым, с очередными комплиментами, которые так редко произносит трезвым, с тихим «я скучаю по тебе». Ответа не было. Наверно, Джордан занят. Что ж, пускай отдыхает. Потом, когда они наконец встретятся в Москве, он припомнит ему каждое проигнорированное сообщение, каждую провокационную фотку. А пока… «Слушай, а давай сделаем кое-что эпичное?» — вдруг предложил Кучеров, его глаза блестели от выпитого и внезапной идеи. Он уже доставал телефон, тыкая в экран: «Я сейчас закажу нам...». Никита перехватил его руку, смеясь: «Нет, Куч. Никаких кабриолетов. Никаких прыжков с парашютом. И упаси боже — никаких татуировок». «Ты стал скучным, Гусь» — фыркнул Кучеров, но тут же заулыбался — «Но ладно. Тогда хотя бы...». Он вдруг вскочил на стол, едва не опрокинув бутылки, и громко запел их старую коронную песню из юниорки. Никита сначала застонал, закрывая лицо руками, но через мгновение уже подхватил припев, сбиваясь на смех. Он записывает очередные видео-кружочки Уилу, понимая, что завтра будет об этом сильно жалеть. Но прямо в данный момент – он был счастлив. «Ну, что там пишет наш канадский Дон Жуан?» - Кучеров спрыгивает со стола, хлопнув его по плечу. «Ничего» - хмыкнул Никита – «Но если бы и написал, то о том, как ты ужасно поешь». Кучеров замер на секунду, затем расхохотался: «Это твое мнение, а не его. Я буду ждать, когда ты привезешь его ко мне и он оценит наше творчество вживую». Никита чокнулся с ним, и в этот момент понимал — каким бы тяжелым ни было прошлое, настоящее стоило того, чтобы за него держаться.

***

В баре громко гремела музыка: кто-то уже в пьяном угаре танцевал в центре зала, кто-то спокойно смаковал алкоголь у стойки, а кто-то наслаждался сразу двумя делами одновременно. Джордан взглядом искал Сикьюру, пока Бреннан оглядывался, досадливо морщась. Уил протиснулся между столиками, локтем отстраняя слишком развеселившегося незнакомца. Липкий пол прилипал к подошвам кроссовок, а в воздухе витал густой коктейль из запахов парфюма, пота и алкоголя. «Вон он» - Бреннан схватил его за локоть, указывая взглядом в дальний угол. Дилан полулежал на кожаном диване, раскинув руки по спинке. Его рубашка была расстегнута на пару пуговиц, а в свободной руке он лениво крутил бокал с темно-янтарным виски. Когда взгляд Сикьюры встретился с Джорданом, он медленно ухмыльнулся, словно только его и ждал. «Ну что, динамовец, передумал?» - Дилан поднял бокал в приветственном жесте, когда они подошли. Его голос едва перекрывал грохот бас-гитары. Бреннан едва слышно застонал. Джордан же просто опустился в кресло напротив, намеренно развалившись с вызывающей небрежностью. «Просто решил, что один бокал не повредит» - он поймал взгляд официанта и показал два пальца – «То же самое». Дилан рассмеялся, откинув голову назад. «Один бокал? Ты хочешь сказать, что собираешься быть трезвым в моей компании?» - он наклонился вперед, поставив локти на стол – «Смелый». Джордан почувствовал, как Бреннан пинает его под столом. Он игнорировал это, принимая бокал от официанта. «Я всегда смелый» - он сделал первый глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло – «Особенно когда знаю, что могу победить в любом соревновании». Глаза Дилана вспыхнули азартом: «О-о-о, это звучит как вызов». Он щелкнул пальцами: «Эй, принесите нам текилу и лимоны!». Бреннан закрыл лицо руками: «Господи, я же говорил...». Но Джордан уже не слушал. Его телефон лежал в кармане, где куча непрочитанных сообщений от Никиты постепенно теряли актуальность. Сейчас здесь был только он, этот вызов, и странное освобождение, которое приносила мысль - пусть Никита почувствует какого это, когда тебя игнорят. Дилан щелкнул пальцами, подзывая официанта. «Ещё раунд!» — крикнул он поверх грохота басов, и уже через минуту перед ними выстроились шоты с золотистой текилой, солью и дольками лайма. «На счёт три» — Сикьюра приподнял бокал, его карие глаза блестели в полумраке - «Раз… два…». Джордан опрокинул шот залпом, даже не дожидаясь. Обжигающий вкус разлился по горлу, заставив его моргнуть. Дилан рассмеялся, повторив движение, а потом ловко слизнул соль с тыльной стороны ладони, прищурившись. «Ты слишком серьёзен для человека, который только что выиграл в теннис» — прокричал он, перебираясь ближе. Рядом Бреннан лениво потягивал мохито, наблюдая за ними с выражением человека, который уже предвидит утреннее похмелье. «Вы оба — ходячая катастрофа» — пробормотал он, но Джордан лишь отмахнулся, заказывая следующий раунд. Танцпол. Огни. Гул басов, пробирающий до костей. Дилан первым рванул в толпу, растворяясь в ритме. Он двигался легко, почти вызывающе — плечи, бёдра, каждый жест отточен, как удар клюшкой. «Давай, Уил!» — крикнул он, протягивая руку. Джордан колебался секунду, но Бреннан неожиданно подтолкнул его вперёд: «Хватит киснуть!». И вот они уже втроём — Дилан, Бреннан и он — в самом центре танцпола. Джордан позволил себе расслабиться, но лишь настолько, насколько позволяло трезвое (ну, почти) сознание. Дилан кружился рядом, намеренно сокращая дистанцию. Его пальцы скользнули по запястью Джордана, но тот лишь ухмыльнулся и отступил на шаг, продолжая двигаться в такт. «Не так прост, да?» — Дилан засмеялся, но не настаивал. Бреннан, танцуя между ними, одобрительно покачал головой. Поздняя ночь. Бар пустеет. Джордан откинулся на спинку дивана, чувствуя, как алкогольное тепло растекается по телу. Дилан что-то говорил, но слова тонули в усталости. Телефон в кармане вдруг напомнил о себе. Никки. Джордан потянулся за ним. «Всё, я сливаюсь», — он поднялся, слегка пошатываясь. Дилан поднял бровь: «Уже?». «Уже» — Джордан кивнул Бреннану, который тут же встал, явно в восторге закончить этот марафон. На прощание Дилан лишь ухмыльнулся: «До следующего раза, чемпион». А Джордан уже шёл к выходу, сжимая телефон в кармане. Завтра. Завтра он ответит. Сразу, как только протрезвеет.