Вторые сыновья

Ужин в Дрифмарке должен был стать примерением двух сторон. Точнее так считал король. Люцерису даже было жаль дедушку. Он так искренне желал, чтобы семья нашла общий язык, но потом жалость сменялась негодованием. Если бы король не женился снова после смерти бабушки, то не было бы никакого напряжения в семье. С другой стороны тогда на свет не появился бы Эймонд… Сложный выбор. Люцерис старательно смотрел только на брата, который увлечённо что-то рассказывал. Люк не понимал ни слова, но якобы заинтересовано кивал, лишь бы не смотреть туда, где находится его сердце. Король и королева в сопровождении принцев приплыли на корабле, и все дружно делали вид, что никаких драконов вокруг не бегало. Не будут же они сейчас кидаться друг на друга в самом деле. Подождут пока король ляжет спать и тогда можно беспокоиться. Джейс повысил голос, что означало, что он очень увлечен той темой, о которой идет речь, но как бы Люк не силился, слова так и оставались несвязным звуком. Глаза против воли переводились на горизонт, но Люк брал их под контроль прежде, чем они успевали добраться до цели. И все же он был слаб. Джейкерис начал жестикулировать, достигая высшего уровня возбуждения. Люк только проследил за его ладонью и тут же наткнулся на сияющий сапфир. Мир потерял всякий смысл. Люди перестали существовать, и даже море затихло. Все погрузилось в тишину. Был лишь Эймонд. Его статная фигура, ровная спина, непоколебимая аура и этот взгляд, полный скрытой злобы и желания убивать. Убивать одного конкретного человека. Люцерис умирал и возрождался вновь. Эймонд смотрел на него. Очевидно, представляя его смерть, но Люцерис знал, что не сможет сопротивляться, если дядя прикажет ему сигануть в объятия волн. Он готов стать самым послушным драконом в руках одного единственного человека, жаль только этот человек не оценит его порыва. Люк находился в плену взгляда Эймонда так долго, что все успели сойти на сушу. Он бы простоял так еще вечность, но старший брат толкнул его в сторону дедушки. Теперь им нужно было играть в идеальную семью. Люцерис избегал Эймонда как огня, сохраняя между ними, как минимум, двух человек. Он знал, что со стороны это выглядит так, будто Люк боится дядю (что справедливо, все присутствующие знали, кто лишил Эймонда глаза), и это действительно было так. Вот только Люк не боялся самого Эймонда, он боялся, что может не сдержаться и прикоснуться к нему или вообще поцеловать. В первом случае он лишится руки, во втором — жизни, поэтому Люк был готов терпеть оскорбительную болтовню дяди Эйгона, лишь бы тот находился между ним и его братом. Жар омег проходил раз в полгода. Люцерис не видел Эймонда столько месяцев! Он даже не знал, что хуже — жить на Драконьем камне и не видеть дядю столько времени или жить в Королевской гавани и видеть Эймонда каждый день. В первом случае тоска по омеге была невыносимой, а во время редких встреч Люк был вынужден избегать его, чтобы не раскрыть всю силу накопившихся чувств. Во втором же он бы видел объект вздыханий каждый день, но так же не имел бы возможности на взаимность. Нет. Всё-таки Драконий камень Люцерису предпочтительней. — Если он попытается что-то сделать, сразу беги ко мне, — неправильно истолковал взгляд брата Джейс. Люк понял, что уже какое-то время пялится в спину Эймонда. Ту самую, ровную и любимую. Люцерис задумался, как часто он вот так застывал и смотрел на омегу незаметно даже для себя? Наверняка со стороны это казалось жутко. Он искренне поблагодарил брата, зная, что Джейс действительно бросился бы защищать его если бы пришлось. Королю Визерису нужен был отдых с долгой дороги, поэтому сейчас каждому гостю предоставили комнаты и все были свободны. Собираться вечером на ужин, а до этого времени семьи старались не встречаться. Люцерис шел по коридору, когда что-то заставило его задеревенеть. Мальчик сначала не понял, что это, пока до него не донёсся запах морского бриза. Можно сказать «и что такого?», они ведь посреди моря, но… Это был другой запах. Тот, что снился Люку по ночам в прекрасных или греховных снах, а возможно греховно прекрасных. Альфа недоверчиво развернулся, осознавая, что застыл перед комнатой. Сквозь не до конца закрытую дверь он услышал разговор: — Сделай что-нибудь с запахом. Тебя слышно на другой стороне острова! Кажется это был голос королевы Алисенты, и она была чем-то очень недовольна. — Не могу, — спокойно отозвался голос Эймонда, — это одно из неудобств жара. Ты должна это понимать. — Да, я знаю! Поэтому тебе нужно что-то с этим сделать! Люцерис нахмурился. А ведь правда. Запах Эймонда не чувствовался, так же как и запах Люка. Альфа всегда ощущал его лишь во время жара, когда тайно проникал в комнату, почему же сейчас он услышал его аж с самого коридора? — Я уже выпил снадобье. Ему нужно время, чтобы подействовать. — Надо было оставить тебя в гавани. — Я ведь говорил… — Мало ли что Рейнира может устроить тогда! — Перебила королева. Официально у Эймонда тоже не было пола. Ходили разные слухи, корона не опровергала их, но и не подтверждала. Люцерис мог понять. Такой человек как Эймонд и вдруг оказаться омегой. Только по причине сокрытия вторичного пола Таргариен продолжал заниматься с мечом. Омегам такого не позволяли. Наверняка королева раскроет вторичный пол сына позже, когда ей будет удобно, а до этого Эймонд, как и Люк официально пусты. — Я не могу налегать на зе… — Если тебя охватит на ужине, сразу уходи. Стоп. Что? У Эймонда жар сегодня? Они притащили омегу на пороге такого состояния сюда?! Еще и заставят сидеть в душном зале?! Весь вечер?! Омега терялся в боли и тумане возбуждения, когда жар поднимался из глубин тела. В этот момент человек становился совсем уязвимым, но самое главное — слабым. Каким бы сильным и ловким Эймонд не был в обычной жизни, в жар он так же беспомощный, как и любой омега. Еще и за это Люк и ненавидел его вторичный пол. Такому человеку, как Эймонду не шло быть слабым! Да, Люк мечтал быть твёрдым плечом для него, но он не был, а у других альф на уме могло быть что угодно! Вот как удобно будет — овладеть сыном короля против его воли, повязать и заставить забеременеть, тогда брак практически обеспечен! Люцерис был уверен в своём разуме, но в остальных… Люк поспешил убраться оттуда, пока не натворил что-нибудь, о чем потом пожалеет. Он решил следить за дядей сегодня внимательнее и в кой-то веки не избегать его. Если старшего дядю, королеву и короля не волновало состояние Эймонд на грани жара, то за них побеспокоиться Люк. Беспокойство за омегу вытеснило любое смущение и тоску. Теперь Люк намерено не сводил взгляда с Эймонда, периодически ловя ответный. Люцерису было плевать, сколько ненависти дядя излучает, его скоро накроет! И хотя бы Люк должен об этом позаботиться!

***

Люцерис был рад, что услышал это. Изменения в Эймонде были столь незначительными, что он мог просто пропустить это (не мог, взгляд Люка всегда прикован к дяде). Таргариен меньше двигался. Конечно, он никогда не был столь эмоционален, как Эйгон, но всё-таки поживее. Сейчас же Эймонд старался даже дышать через раз. Он перекатывался на стуле время от времени, что означало, что боль начала набирать силу. Это так же подтверждалось тем, что иногда Эймонд сильно сжимал губы и совсем чуть-чуть хмурился. Он очень старался держать невозмутимый вид, но жар всегда рушил планы. Эйгон и Джейс словесно сцепились из-за чего-то, но делали это так, чтобы не слышали взрослые. Люку, если честно, было плевать. Он не сводил взгляда с омеги, улавливая изменения в его состоянии. Эймонд теперь тоже откровенно пялился на него. Они соревновались взглядами, а потом Эймонд поднял бокал: — Тост! Кажется, тост был оскорбительным. Кажется. Люк просто выпил за него, игнорируя шокированные взгляды всех присутствующих. Его слишком волновало состояние омеги. Резкое рычание пробило разум Люка. Он удивленно оторвал взгляд от омеги, чтобы встретиться с таким же удивленным взглядом Джейса. — Ты рычишь! — Потрясённо воскликнул Люк. Джейс тут же позабыл о том глупом тосте. Он резко подскочил, привлекая внимание взрослых, но покачнулся, и Люку пришлось подхватывать его. — Мне не хорошо, — сказал Джейс и тут же задохнулся. Визерис взволнованно наблюдал, как дочь с мужем уводят внука. Люк знал, что происходит. Он так же чувствовал себя, когда проявился его вторичный пол. С Джейсом всё будет в порядке. Люк обернулся, но не нашёл Эймонда. Омега пропал, пока все внимание было обращено на Велариона. Взволнованный шёпот покатился по столу. Оставшиеся обсуждали все произошедшее, а Люк воспользовался этим, чтобы сбежать. Коридоры Дрифтмарка были Люку незнакомы, хотя когда-то он будет жить здесь. Альфа остановился и постарался уловить аромат омеги. Сейчас это было его единственной возможностью. К счастью, ему удалось. Люцерись, тихо ступая, добрался до углубления коридора. До жилых комнат отсюда было далеко, но спрятаться от чужих взглядов на время можно. Люк выглянул из-за стены и заметил Эймонда. Тот стоял к нему спиной и опирался на стену одной рукой. Его дыхание было поверхностным и частым. Люка наполнило беспокойство и единственное, что ему сейчас хотелось сделать — это облегчить состояние омеги. — Эймонд, — позвал Люк. — А, — протянул тот. Он тут же выпрямился, перемещаясь с грацией кошки. Снова стал выглядеть опасным и неприступным, но Люку было все равно. Весь вид дяди кричал «НЕ ПОДХОДИ», но Люцерис видел не это. Он видел, как сильно дядя сжал кулаки прежде, чем привычно убрать их за спину. Он видел, с какой неохотой омега выпрямлялся. Боли в животе набирали силу. И он видел, насколько уже Эймонд устал. Жар забирал все силы. — Бастард, — но Эймонд не унимался, — пришел кудахтать из-за моего тоста? Так, это было искренне! — Ты плохо выглядишь, — сказал Люк, делая несколько шагов ближе. Он не был уверен, сколько беспокойства вложил в интонацию. За весь день альфа сам извелся. Еще за день до жара Эймонда запирали в его комнате во избежание всяких нелицеприятных инцидентов. Потом наступал тот самый первый день, когда омега резко и стремительно терял всю свою свирепость, становясь мягким и безвольным. Именно тогда и прилетал Люцерис. У альфы был всего день. На следующее утро Эймонд уже чувствовал себя хорошо, поэтому дольше одного вечера Люк не задерживался. Если сегодня всё пойдёт так же как и обычно, то Эймонд в скором времени не сможет оказать даже мало-мальского сопротивления, а вокруг бродят альфы, не знакомые никому. И как тогда прикажете защищаться? Почему с Эймондом нет хотя бы одного охранника? Никто серьёзно не обеспокоен состоянием принца? Люк их всех повесит! — Беспокоишься? — Хмыкнул Эймонд, — как мило. Вот только зря. Меня просто тошнит от ваших стронговских рож. Эймонд весь напрягся, и Люк сомневался, что это из-за возможной стычки с ним. — Может, пойдём к тебе в комнату? — Попытался Люк. О чем Эймонд вообще думает, трятя драгоценное время на пустую болтовню?! — Ты очень плохо выглядишь. — Решил узнать, где я разместился, чтобы зарезать ночью? — С издёвкой, но более напряжённым голосом сказал Эймонд. — Хитрый ход. Похоже сестра еще может чему-то научить своих бесполезных отпрысков. Вообще-то, Люк должен очень злиться, но желание защитить сейчас было сильнее. Он видел в этих нападках попытки скрыть свою боль, и Люку очень это не нравилось. — Нет, это не вопрос, — заявил Люк и стал стремительно приближаться, — ты пойдёшь к себе. — С каких это пор… — огрызнулся Эймонд, но сильный укол боли заставил его рот захлопнуться, чтобы не дать стону боли вырваться наружу. Не хватало еще показывать свою слабость перед бастардом сестры. Люцерис замер, осознавая, что всё. Дыхание Эймонда снова стало учащаться. — Проклятие, — выплюнул Люк и в секунду оказался рядом, хватая дядю за локоть. — Руки! — Вырвался омега и схватился за рукоять меча, но тут же выпустил ее, заваливаясь в бок. Люк подлетел к дяде, облокотившемуся на стену, и положил руку на талию. — Бастард, — зарычал Эймонд, но его лицо уже покрывалось лихорадочным румянцем. Омега перехватит руку Люка. Хватался он изо всех сил — это было видно по венам выступившим на тыльной стороне ладони, вот только хватка была совсем слабой. — Дерьмо, — выругался Люк, не реагировавший на враждебное поведение дяди, чем еще больше злил его, — ты идти сможешь? Эймонд прожигал его взглядом, полный не то, что ненависти, а проклятий смерти, и не отвечал. Подействовало ли это на Люка? Абсолютно нет. — Не хочешь по-хорошему, — пробормотал Люк, — будет по-плохому. Эймонд снова положил руку на рукоять меча. Люку было шестнадцать, почти семнадцать. Он уже давно вытянулся и больше не был тем четырнадцатилетним мальчишкой. Он много тренировался, держа в голове образ Эймонда. Он хотел быть к омеге ближе, но за неимением вариантов довольствовался лишь тренировками, представляя, как было бы здорово, если бы он мог наблюдать, как сражается Эймонд вечно. Поэтому когда Люк подхватил омегу на руки, проблем не возникло. Кроме шокированного Эймонда. Судя по тому, как обмякло тело омеги, Люк понял, что жар вошел в свою активную фазу, и восхитился выдержкой дяди, терпящим такую боль со спокойным видом. Эймонду потребовалось время, чтобы заставить свои мягкие руки работать так, как ему надо. Он хотел оттолкнуть этого наглого бастарда. Что он себе позволяет?! Но сил хватило лишь на то, чтобы вцепиться пальцами в чужие плечи. Как же он ненавидит быть слабым. — Где эти дурацкие рыцари? — Ворчал Люцерис, неся Эймонда в его комнату. К сожалению, он хорошо запомнил ее расположение. — Как вообще тебя отпустили бродить одного?! Эймонда больше занимало, почему бастард не удивлен. Ну и ускользающее сознание, конечно. Лишь ограниченный круг людей знал, что он омега, неужели Стронг тоже?.. Кто-то рассказал ему? Какая с этого выгода? Но главное — что он собирается делать? Теперь Эймонд точно осознал всю глубину ситуации. Вокруг ни души, его семья занята ужином в зале, а сестра другим бастардом. Все рыцари тоже в зале, а слуг не видно. Если этот мальчишка посмеет что-то сделать… Сейчас Эймонд ему не сможет сопротивляться, но потом… — Я убью тебя, — сообщил Эймонд. — Уже слышал, — отмахнулся Люцерис. Он что, не воспринимал слова Эймонда всерьёз? — Сильно болит? Люк понимал, насколько это глупый вопрос, и уничтожающий взгляд дяди это подтвердил. Вообще Люк сам понял, что творит, только когда уже нес Эймонда по коридорам. Фактически он подписал себе смертный приговор, с другой стороны он сделал это уже давно, поэтому перехватил омегу посильнее и понес дальше. Боль перешла с колющей на режущую. Эймонд не удержался и зашипел сквозь зубы. — Мы почти пришли, — заверил Люк. — Пасть закрой. Эймонду надо было вырвать его язык. И он это сделает. Сразу, как только перестанет скучиваться креветкой от боли и висеть на руках бастарда. Если кто-нибудь их увидит, Эймонд убьёт свидетеля, потом Люка и себя, хотя Люка убьёт в любой случае. — Кто додумался привести омегу в жаре сюда?! — Продолжал негодовать Люк. Это окончательно подтвердило подозрения Эймонда. Люцерис знал слишком много. Отличить жар альфы, от омеги внешне было практически невозможно, только если ты не мейстор. Для этого надо наблюдать, но Люк сразу понял, что он омега. Или, что более вероятно, уже знал. — Воняет же за милю! Он чувствует запах? Ха! Бастард оказывается с вторичным полом! Как интересно! Жаль, что Эймонду плевать и он уже спланировал его убийство. Люцерис занес дядю в комнату и в тот момент, когда попытался аккуратно положить омегу на кровать, тот снова зашипел. — Прости-прости, сейчас все будет легче, — говорил Люк. Нет, боги точно сумасшедшие! Зачем заставлять людей так мучиться?! — У тебя есть лекарство или что-то похожее? — Спросил Люк, оглядываясь по сторонам. Ответа он не услышал, впрочем и не ждал уже. Альфа заметил на столе несколько непрозрачных склянок, подошёл, взял две и развернулся с дяде. — Эти? Эймонд полусидел на перине, и на его лице было искреннее потрясение. Он не выглядел так даже когда Люк поднял его на руки. Люцерис почти закатил глаза, неужели забота об омеге в жаре такая большая редкость? — Ты… — Прохрипел Эймонд. В голосе было столько эмоций… Люк нахмурился, осознавая, что что-то не так. Он огляделся снова прежде чем вернуть взгляд к омеге. Эймонд дышал глубже, живот больше не напрягался, а медленно двигался вместе с телом. Люк застыл. — Боги… — Вырвалось у него. Он облажался. Он позволил себе забыться. Он дал волю запаху. Люк стиснул зубы, проглатывая нарастающий ужас, и упрямо вытянул склянки перед собой. — Эта или эта? — Прохрипел он. Эймонд неверяще смотрел на него. Это шутка… Такого не может быть! Этот запах. Точно тот же запах! Ошибки быть не могло! — Ты… — Давай ты убьёшь меня потом. Эта или эта? Эймонд незадумываясь указал на нужную склянку, но сам всё еще пребывал в потрясении. Сколько лет? Да столько Эймонд помнит. Этот запах всегда был в его комнате в моменты жара. Он никогда не знал, откуда он появлялся, а мейстеры говорили, что это особенность принца. Этот теплый аромат сохранялся еще на сутки, а потом пропадал без следа до следующего жара. Эймонд всегда чувствовал себя спокойно в этом запахе. Пока он пребывал в своих мыслях, Люк откупорил склянку и осторожно приблизился к омеге. Вряд ли сейчас ему могут выцарапать глаза, верно же?.. Люк позволил своему запаху развернуться в полной мере. Омега вздохнул, и глаз заволокло пеленой. Эймонд не мог сопротивляться действию запаха на него. Слишком сильно понятие «безопасность» и этот аромат переплелись в его жизни. Кто бы мог подумать… Люцерис обхватил голову Эймонда, пользуясь его шоком. Он не был уверен, что дядя его не укусит в ином случае. Альфа надавил склянкой на желанные губы. Омега послушно открыл рот, и Люк застонал про себя. Он эгоистично хотел быть на месте этой склянки. Эймонд зажмурился, ощутив знакомый вкус на языке. Скоро настой подействует, и боль уйдет. Запах кружил голову, притупляя чувство беспомощности. Он отгонял наваждение жара, но недостаточно, чтобы омега полностью пришёл в себя. Люцерис уложил омегу на спину. Тот расслабился, но не открыл глаз, приобретая тот самый мягкий и уязвимый вид. Жар совсем забрал его. Люцерис улыбнулся, любуясь привычным нежным дядей, распространяя запах по комнате. Теперь омеге станет лучше, и боль уйдёт. Люк вернул склянку на стол и тихо вышел из комнаты. В коридоре он услышал характерный звук шуршания юбки по полу. Люк нырнул в углубление дальше комнаты Эймонда и замер, надеясь, что его не видели. — Да говорю же он в комнате! — Недовольно простонал дядя Эйгон. — Имей совесть, — одернула королева, — мы должны убедиться. Эймонд пропал, а вокруг бродят эти бастарды. Не хватало, чтобы случилось кровопролитие. Голоса приглушились, перемещаясь в комнату. Люк выглянул и, убедившись, что никого в коридоре нет, побежал. Он был безумно счастлив вновь побыть с Эймондом рядом, но реальность накрыла его возле собственной комнаты. Что же он натворил… Люк лез к Эймонду, словно имел на это право. Поднял на руки, вообще прикоснулся к нему, когда жар вступал в свои права, но самое ужасное, что его запах был раскрыт! И кто же в этом виноват?! Люк и его природная глупость! Похоже, совершать ошибки вселенского масштаба написано у него на роду! Это же надо было додуматься сначала лишить любовь всей жизни глаза, а потом еще и так глупо раскрыть все свои карты! Люк схватился за голову, вбегая к себе. Паника охватила его, он прижался спиной к дверям, сползая на пол. Он больше никогда не увидит Эймонда. Теперь точно что-то изменится. Другая комната, больше охраны, да что угодно! Теперь Люк обречен. Он лишился всего.

***

Эймонд привычно пришёл в себя через сутки. Обычно жар омег длится три дня, но Эймонд всегда оправлялся раньше. Он считал себя особенным, не той хрупкой омегой, кои бродили толпами вокруг, но теперь он серьёзно задумывался не причастен ли к этому Люцерис. Злость, разочарование, ужас сплетались в единый клубок, грозясь затопить Таргариена. Ему одновременно хотелось свернуть бастарду шею, но и получить ответы. Нет, серьёзно. Что. Это. Было. Почему Люк бросал на него такие взгляды? Он знал, что у него жар? Он воспользовался этим? Что это? Месть? Какая-то длинная. Зачем Люцерису столько лет подряд торчать в его комнате в жар? Это какой-то изврещенный способ мести, предусматривающий регулярное насилие над омегой? Но какой в этом смысл, если Эймонд никогда не помнил об этом? И почему он не забеременел тогда? Сам он никогда не пил Лунный чай. Люк должен был получить его где-то, если, конечно, сам не научился варить, но ингредиенты тоже просто так на дороге не валяются. Они все на учете, где-нибудь след да всплывет. Эймонд должен все проверить. Люк должен был поить его Лунным чаем тогда же, когда посещал его комнату, иначе просто некогда. Но как он проскальзывал мимо охраны? Множество вопросов крутились в голове Эймонда только чтобы остаться без ответа. Джейс из-за своей нестабильной сущности направился на драконе домой раньше в сопровождении брата. Эймонд разбил кружку, когда узнал об этом. Этот бастард посмел что-то сделать с ним и сбежать! Эймонд доберется до него. К сожалению, он не мог просто оседлать Вхагар и полететь за ними. Это бы вызвало слишком много вопросов. Поэтому Эймонд терпеливо плыл с матерью домой, пытаясь ощущать изменения в теле, но не находя их. Все такая же легкость и воздушность. Мерзость. В Королевской гавани Эймонд позвал к себе мейстора с твердым намерением выяснить, как давно это продолжается, но мейстер к удивлению омеги сообщил, что принц не тронут, как и много лет назад. Поиски следов в ингредиентах тоже ничего не дал. Никто посторонний не покупал ингредиенты для Лунного чая.