Игра света

Уотсон вернулся с прогулки с собакой, Холмс сидел на кресле недвижимо. — Ты две недели не выходишь из дома. Я настаиваю, как доктор — тебе нужно выйти, — Уотсон снял куртку, под которой была только тонкая футболка цвета хаки. Он открыл окно, чтобы выпустить прокуренный воздух и ушел переодеваться в комнату. — Там, снаружи, на Земле, для меня нет абсолютно ничего интересного. — Так ты свободен сегодня вечером? — Абсолютно. — Ужин? — Прекрасно. — "Рояль"? — назвал Уотсон название ресторана. — Моё любимое место. — Ты не видел мою сорочку? — громко спросил Джон из своей спальни. — Откуда мне знать, где ты раскидываешь свои вещи, — ответил Холмс. Уотсон, который собирался на работу, выглянул из своей комнаты. Холмс сидел в кресле и вертел в руках его визитку, ту что была у Уотсона до Афганистана и работы в морге. Артефакт прошлой жизни. — Если я сейчас зайду к тебе и найду её там, я поставлю замок на дверь, — предупредил Джон. — Ты сам знаешь, что замок не поможет, — спокойно ответил Холмс. — Значит всё-таки у тебя? Уотсон вернулся в комнату, чтобы найти другую рубашку. А к другой рубашке, придётся брать другой галстук. Он прекрасно помнил, что оставлял рубашку с галстуком на вешалке у дверцы шкафа. — Нельзя так просто врываться в чужие спальни, а вдруг там у меня женщина. Голая, — сказал Холмс, когда Уотсон собирается всё же обыскать комнату Холмса. Уотсон уже почти открыл дверь. — Если только труп, — усмехнулся Джон. — Но к твоему сожалению, я привык и к голым женщинам, и к виду трупов. — "Доктор", — читает Холмс на на визитке. — Почему не лекарь? Уотсон вздохнул устало, это пренебрежение хирургами всегда казалось ему устаревшим, но Англия слишком консервативна в некоторых вопросах. Он захлопнул дверь и оборернулся к соседу. — Я, конечно, хирург, но у меня есть докторская степень по медицине и сейчас не викторианская эпоха, мы больше не считаемся за второсортных ярмарочных людей. — Я так и думал, — с улыбкой ответил Холмс в то время, когда Уотсон уже разозлился, в меньшей степени из-за рубашки. — Вряд ли твои родители так любят имя Генри, что назвали вас с братом одинаково. Холмс смотрит на инициалы Уотсона на визитке. — У нашей семьи есть несколько вариантов имён для мальчиков, которые передаются из поколения в поколения. Генри, Гарри, Джон, — Уотсон застегнул пуговицу на манжете. — Так где ты нашел мою визитку? — Здесь, — Холмс, улыбаясь, приподнялся и вытащил уже мятую сорочку, которую искал Джон. — Просить погладить её после такого чревато пожаром. За это я пропускаю свою очередь мыть посуду. — Я итак мою её два дня подряд, — возмутился Холмс. — Ты отлыниваешь от уборки, — напомнил Джон. — Уборка уничтожает улики. — Мы, пока, не живём на месте преступления! Но будем, если ты не перестанешь пренебрегать нашим договором. — А хотелось бы, — вздохнул Холмс. — Преступный мир измельчал. Так какое у тебя второе имя? Холмс скатился по спинке кресла. — Вот тебе и загадка, — сказал Уотсон и вышел из дома, он опаздывал. — Выходите, он уже ушёл. Из спальни Холмса вышел высокий мужчина. — Он не должен был быть дома. — Джон постоянно меняется сменами, Генри. Так что вы хотели? — Джонатан не берёт деньги у семьи и как полагается Уотсонам слишком гордый, но я вижу, что он сводит концы с концами. Генри Уотсон посмотрел на пыльную квартиру, будто он пришел в притон к наркоману. — Он взрослый человек, — напомнил Холмс. — В его возрасте уже обзаводятся своей семьёй, а не играют в детективов. — Он был ассистентом всего пару раз. Генри на это открыл приложение на своём телефоне и нашел страницу брата. Среди фотографий Лондона и книг с короткими рецензиями на них, нашелся один пост. "Угрожать бывшему военному пистолетом-зажигалкой — провальная идея." И фото зажигалки. — Его похитил и чуть не убил какой-то мормон. И это только в первый раз. Семья волнуется, — Генри сверлил взглядом несчатную визитку доктора Уотсона. — Он мог бы открыть частную практику, а вместо этого потрашит трупы. Сделайте так, чтобы он съехал. — Он уже живёт тут дольше, чем любой другой мой сосед. — Он был на войне и жил в казармах, вы плохо стараетесь. — Зачем мне стараться вытравить единственного человека, который меня терпит? — задал резонный вопрос Холмс. — Он всё равно от вас уйдёт и лучше вам не привязываться друг к другу сильно. Появится какая-нибудь женщина и Джонатан женится, а вы останетесь один и без единственного друга. Он будет вас навещать первое время, но уже только тогда, когда его отпустит жена. И сначала вы будете раз в неделю ходить в паб, а потом всё реже и реже, ведь дети, ремонт, путешествия, семейные ужины, из-за которых он наберёт вес и физически не сможет помогать вам. Все через это проходят. — Для человека с алкоголизмом, вы слишком много на себя берёте, — сказал Холмс, доставая последний козырь. Генри натянуто улыбается. — Лучше следите за своей печенью, а не за Джоном. — Слышать такое от потребителя очень забавно, — сказал Генри. — Не прощаюсь. Генри ушёл, оставив Холмса в очень плохом настроении. Ведь он по сути прав. Джон пока слишком занят на работе, но и там он может познакомиться с медсестрой, доктором или пациенткой, стрела Купидона поразит их, а Холмс в итоге останется один, ведь даже собака Уотсона не собака Холмса. Когда Уотсон вернулся домой, он застал Холмса не совсем в ясном уме. Только опытный нарколог мог бы ответить какие из стимулирующих препаратов Шерлок принял. Джон просмотрел почту на ноутбуке Холмса. — Рэдфорд пишет о пропаже изумрудного браслета. — Страховая афера. Лорд Рэдфорд любит быстрых женщин и медленных лошадей. — Если у вас нет дела, зачем вы попусту обостряете реакции организма? Скоро наступит откат, а в любое время к вам может прийти клиент. — В мире ничего не осталось кроме скуки. — Извини, но мне надо проверить твои когнитивные функции. Не сгнил ли твой мозг? — Не сгнил. Дай мне любую загадку и я решу её. Я буду только рад, что есть над чем подумать. Уотсон встал посреди гостиной и решал, что же спросить у Холмса, может попросить продедуцировать прохожих. Но прохожие не подходят, Уотсон должен знать правильный ответ. Его осенило. — Помню, ты говорил, что на вещах длительного пользования обязательно остаётся отпечаток хозяина. И опытный глаз может прочесть все следы, как бывалый охотник. У меня кое-что есть для тебя. Уотсон ушел в свою комнату и вернулся с тростью. Это была не обычная дешевая трость, что он носил каждый день. Джон передал трость в руки Шерлока. Холмс взял трость, вертел её, проверяя баланс, смотрел что-то под лупой и наконец вернул владельцу разочарованно. — Почти ничего не могу сказать. Ты хорошо за ней ухаживаешь, она недавно была почищена. Ты опрятный как любой военный и врач. — Да, это так, — ответил Джон. Он тоже почувствовал разочарование, хоть изначально и хотел сбить спесь с соседа. Уотсон уже хотел было уйти в свою комнату, когда Холсм его остановил. — Хотя я не могу похвастаться результатами, я кое-что увидел, — Джон сел обратно в своё кресло, а Шерлок так и не отпустил его руку. — На трости есть инициалы "Дж. У", но они не твои, надпись такая же старая как и трость. Ранее ты говорил, что в семье есть традиция на определенные имена для мальчиков. Думаю, твоего отца не звали Джоном и могу допустить, что это инициалы деда или прадеда. Сделана трость в Викторианское время и обычно принадлежала аристократам, военным аристократам. О втором говорит это, — Холмс открыл трость, в которой оказалась шпага. — Полагаю, твоего прадеда наградили ею после одной из военных кампаний, в которых тогда участвовала наша страна. Редкий африканский стрих скрывает клинок из высокопрочной стали. Ими награждали ветеранов Афганской войны. "Капитану Джону Х. Уотсону". Какое совпадение даже в звании, — заметил Холмс. — Твой брат отдал тебе эту трость, когда ты вернулся, потому что для него это просто старая трость. А я ничего о ней не узнал. Только то, что она принадлежит смелому, сильному человеку дела и чести. — Хм, Генри хоть и создаёт впечатление мудака, но это не так, просто не пускай его в квартиру в следующий раз. Он слишком опекающий. И не надо прятать его у себя в комнате, как любовницу. Генри с Шерлоком, конечно, могут считать Джона за идиота, но он же не кретин, чтобы не понять почему в квартире, где никто не пьёт алкоголь, с утра пораньше пахло этим самым алкоголём и одеколоном брата. — Простите, — у двери стояла молодая блондинка в сером платье-футляре. Холмс и Уотсон сидели напротив друг друга, Холмс держал Уотсона за руку, в другой руке у него была трость с приоткрытым лезвием, Уотсон улыбался и говорил не прятать кого-то как любовницу. Обстановка интимная. Что тут происходит? Холмс и Уотсон повернулись на голос. — Мэри Морстен, — представилась посетительница. — Не буду мешать, — сказал Джон и хотел уйти, но девушка остановила его. — Если ваш друг останется, он окажет мне неоценимую услугу, — обратилась Морстен к Холмсу. Уотсон посмотрел на Холмса, он всегда уходил, когда к Шерлоку приходят клиенты и присоединялся к расследованиям только если требовалась его профессиональная помощь. Холмс кивнул. Уотсон сел обратно на своё место, а трость поставил рядом. Вообще он не знал, что ему делать, поэтому просто начал слушать. Морстен рассказывала о том, от кого она узнала о Холмсе, о пропаже своего отца десять лет назад и о странностях из-за которых она и обратилась к детективу. Кто-то кто много лет высылал ей деньги, попросил её встретиться. Она могла взять на встречу двоих. Поэтому она и попросила Уотсона остаться. Холмс вспомнил слова Генри Уотсона, как только Мэри Морстен появилась. Джон смотрел на девушку с таким восхищением и нежностью, с каким он не смотрел на своего бульдога. А теперь, после ухода девушки, он ещё и смотрит в окно, провожая её взглядом, и улыбался, что видно в отражении стекла. — Какая она очаровательная, — сказал Джон, оборачиваясь к Холмсу. Холмс закурил и откинулся на спинку кресла. — Очаровательная? — переспросил он апатично. — Я не заметил. — Ты меня поражаешь иногда. — Только иногда? — Холмс уже звучал заинтересовано. — Значит я бываю "поразительным"? — Иногда. — Мне надо отлучиться. Вернусь через час. Холмс всунул Уотсону книгу, посоветовав её прочесть. Джон сел с книгой на своё кресло, но так и не смог сосредоточиться на тексте. Мысли его возвращались к Мэри Морстен. В семь вечера Холмс вернулся. Они собрались на встречу, Уотсон взял пистолет по сложившейся между ними традиции. Была такая мерзкая осенняя погода, что Джон чувствовал себя уныло, так же кажется чувствовала себя и Мэри. А вот Холмсу всё было нипочём, когда он почуял интересную загадку. У театра, где Морстен назначили встречу, появился человек, он поинтересовался не служат ли друзья Мэри в полиции. А потом повёз куда-то Морстен, Холмса и Уотсона. Чтобы отвлечь Морстен от нехороших мыслей, Джон рассказывал армейские либо медицинские байки. Холмс же шепотом произносил названия всех улиц, по которым их везли. Уотсон, который не жил в Лондоне долгое время, плохо разбирался в улицах. Их привезли не в самый фешенебельный район Лондона. Пэкхем, когда-то район рабочих и охотничьих угодий, сейчас же трущобы с разнообразными жителями. Их проводили по тёмному коридору до нужной квартиры. Им открыл лысый мужчина, напоминающий индуса. — Прошу вас, входите в кабинет затворника, — сказал лысый. — Как видите, мой кабинет мал, но он обставлен по моему собственному вкусу. Оазис искусства среди мерзости и запустения Южного Лондона. Скорее кабинет обставлен по отсутствию вкуса владельца: шелковые занавески, гобелены, картины в тяжёлых рамках, шкуры животных и восточные вазы. Толстый пушистый ковёр на полу янтарно-чёрного цвета. Кальян и лампады с зажжёнными ароматическими палочками создавали атмосферу востока. Дорого, богато, тесно. — Тадеуш Шолто, — представился лысый мужчина. — Вы, конечно, Мэри Морстен. А вы..? — Шерлок Холмс и доктор Уотсон. — Доктор! — обрадовался Шолто. — А у вас есть с собой стетоскоп? — Конечно, ношу его всюду, — саркастично ответил Джон. Но Тадеуш не понял сарказм доктора и продолжал: — Не будете ли вы так любезны? Можно попросить об одном одолжении? У меня есть кое-какие подозрения. Митральный клапан. Насчет аорты не беспокоюсь, но митральный клапан, подозреваю, не в порядке. Я бы хотел узнать ваше мнение о нём. — Моё мнение, что вам надо записаться на электрокардиограмму, если есть подозрения. И ещё. Внерабочее время я принимаю платно и очень дорого. И вообще я патологоанатом. Есть у вас проблемы или нет в своё время я приму вас. — Доктор не в настроении, до вас долго добираться, — сказал Холмс. Шолто сел и начал курить кальян, попутно рассказывая длинную историю о своём отце, о брате-близнеце и о связи с Артуром Морстеном, Знаке четырех. Один раз Мэри поторопила Тадеуша, но тот намёка непонял и продолжал многословно говорить. После очень долгого рассказа было решено ехать к Бартоломью Шолто. По пути Тадеуш опять не смолкал и назвал цену сокровищ, что были у брата. Даже в доле, Мэри получит очень много денег. Уотсон поздравил её с этим. Так как Тадеуш был ипохондрик, он сразу переключился на обсуждение своих мнимых болезней. Под эти жалобы Уотсон начал засыпать, что очень непрофессионально для доктора. И очень непрофессионально класть голову на плечо соседа. Шолто, кажется, было всё равно, что доктор дремлет и он продолжал засыпать того вопросами. Уотсон отвечал, на потеху Холмса. Его советы напоминали совет выпить яду, но ни одного полезного средства Джон не озвучил. Касторка и другие устаревшие лекарства. В одиннадцать часов они приехали к пункту назначения, дому Бартоломью Шолто. Тадеуш включил фонарик, его примеру последовали и остальные. В глубине парка стоял дом, обнесенный очень высокой каменной стеной. Попасть внутрь можно было только через узкую железную дверь. Тадеуш по-особенному постучал. — Кто там? — Это я Мак-Мурду. Пора уже научится узнавать мой стук. Дверь тяжело отворилась. — Мистер Шолто не выходит из комнаты целый день. Вы знаете наши порядки. Вас я впущу, но ваши спутники пусть остаются здесь. Тадеуш начал оспаривать правила дома брата. — Я могу впустить только Вас, остальных я не знаю. — Вы знаете, мистер Мак-Мурду, — вмешался Холмс. — Помните любителя бокса, с которым вы провели три раунда четыре года назад. — Уж не Шерлока Холмса я вижу! — воскликнул боксёр и охранник. — А ведь и правда он. Вы бы не стояли здесь таким тихоней, а нанесли бы ваш знаменитый удар в челюсть, я бы сразу узнал вас! Эх, вы из тех, кто зарывает таланты в землю. — Видишь, Джон, если моя профессия никому не будет нужна, у меня в запасе есть мои любительские таланты. — Напомню об этом, когда завтра преступность снова обмельчает. — Проходите, приходите. Мистер Шолто, мистер Холмс, ваши друзья. Они шли по посыпанной гравием дорожке, свет фонариков телефонов подрагивал, но дом, что стоял впереди был тёмным и жутковатым. Маленькое пятно тусклого света было только в комнате, где должна быть комната экономки. "Ничего не понимаю, я же его предупредил." — пробормотал Шолто. Пока Шолто разговаривал с экономикой, Холмс оглядывал участок, Мэри схватила за руку Джона. Ей было страшно и Джон хотел передать ей немного спокойствия. Вот вокруг творится какая-то чертовщина, а двое стоят совсем близко, рука Мэри в руке Джона. — Какое странное место, — оглядываясь, проговорила Морстен. Место вправду было странным, всё перекопали так, что опасно было идти без фонаря, иначе рискнёшь сломать ногу или получить ещё какую-нибудь травму, а вечерний дождь превратил это всё в слякоть. — С Бартоломью что-то случилось! — с криком выбежал из дома Тадеуш. — Идёмте в дом, — предложил Холмс. Все последовали за Шолто в комнату, где была экономка. Экономка рыдала, и Мэри сразу начала её успокаивать. — Хозяин заперся у себя и не отвечает. Шерлок пошел наверх первым, так как Тадеуш и без того взвинченный и нервный стал совсем плох. Уотсон взял Шолто под руку, чтобы помочь подняться по лестнице. Холмс чуть ли не ползал по пролёту с лупой и тщательно осматривал пятна. Мэри осталась с экономкой на первом этаже. На втором этаже было три двери и Холмс сразу определил, где находится кабинет Бартоломью. Он дернул ручку, дверь не поддалась. — Нужно высадить дверь, — сказал Холмс и отстранился. — А где же твои инструменты? — Не взял. Уотсон закатил глаза и отпустил Шолто. Он с силой навалился. Межкомнатная дверь затрещала и выскочила из петель. Они включили свет. Напротив входа на кресле за письменным столом был мертвец, точная копия Тадеуша Шолто. От этого было жутко. На столе лежал вырванный из блокнота лист, на котором было написано "Знак четырёх". — Сокровища пропали! — воскликнул Тадеуш, смотря на отверстие в потолке. — Не нужно вызывать полицию, они подумают на меня, ведь я последним видел брата! Шолто заламывал руки, всхлипывал и выл. — Идите вниз, — сказал Шерлок. Шолто спотыкаясь спустился на первый этаж. — И полицию лучше вызвать. — Итак, Джон. У нас мало времени. Как эти молодцы проникли внутрь? Окно, — Шерлок обращался скорее к себе, чем говорил с Уотсоном. — Окна заперты изнутри. Рамы крепкие. Давайте откроем его. Водосточной трубы рядом нет. Крыша недосягаема. Но всё-таки человек проник сюда через окно, судя по грязи на подоконнике и следам на полу. Смотри, Джон, картина ясная. Уотсон посмотрел на грязь на полу, следы были странными. — Одноногий. — Вы могли бы залесть по этой стене? — спросил Холмс, смотря в окно. Уотсон видел дом снаружи и ему не надо было смотреть на стену ещё раз. — Меня зовут не Тоби Магуайр. — Ты о чём? — Проехали. Я не показываю тебе детективы и фантастику, ты не показываешь мне медицинские сериалы. — В комнате находился помощник, который помог забраться сюда вору. Они убили Шолто, нашли драгоценности, второй помог спуститься, а сам вернулся так же как и пришел. Холмс на подоконнике нашел волокно от верёвки и засунул её в зип-пакет, там могла быть кровь и днк преступника. — И как же первый преступник проник в комнату? Через дымоход, как Санта Клаус? — Каменное отверстие слишком мало и вряд ли сказочный персонаж стал работь преступником вне сезона. — Чердак? — предположил Уотсон. — Конечно. Холмс поднялся по стремянке к потолку, туда, где был тайник. Ухватился за балку и, подтянувшись, влез в отверстие. Затем, он высунул лицо и жестом позвал Джона за собой. На чердаке был слой пыли, который копился здесь годами. — Это слуховое окно ведёт наружу, — сказал Шерлок, фонариком подсвечивая окно. — Окрыв его, можно очутиться на пологой крыше. Холмс посветил под ноги, на пыли четко были видны следы маленьких ног. Он сделал несколько фото. — Номер первый – ребёнок? — Маловероятно. Думаю, больше ничего интересного мы не найдём. Послышался вой полицейских сирен и они спустились в кабинет. — Пока они не пришли и ничего не испортили, что можешь сказать, — Холмс кивнуком указал на труп. Уотсон пощупал руку Бартоломью. — По предварительным наблюдениям смерть произошла несколько часов назад в результате действия какого-то алкалоида растительного происхождения, на подобии стрихнина. Холмс указал на маленький шип, который торчал под ухом Шолто. — А вот и орудие убийства. — Не трогай, — говорит Джон, видя, как шаловливые ручонки Холмса уже тянутся к шипу. Громкие тяжёлые шаги послышались за дверью и в кабинет вошел грузный мужчина в сером, за которым плёлся Тадеуш, заверешал процессию инспектор. — Кто это здесь? Почему в доме столько людей? — Вы помните меня, мистер Этелни Джонс? — проговорил Холмс. — Ясное дело, помню, мистер Шерлок Холмс. Бишопгейские бриллианты. Хоть вы и показали нам верный путь, в тот раз вам помог счастливый случай. — Мне помогла логика. — Не стыдитесь правды. Так что здесь произошло? Факты налицо, никаких теорий. Как вы думаете, отчего произошла смерть? — Теории тут ни к чему, — сухо сказал Холмс. — Конечно, конечно. Мы не отрицаем, что иногда вы удивительно попадаете в точку, — снисходительно произнёс Джонс. — Братья поругались, у Бартоломью случился удар, Тадеуш унёс драгоценности. — Это не удар, — говорит Джон. — Видите этот торчащий шип, есть все основания считать его отравленным. — А Вы кто ещё? — обратился Джонс к Уотсону. — Джон Уотсон. Доктор. — А тот самый Уотсон из госпиталя Святого Варфоломея, — сказал Джонс уже уважительнее. — Наслышан о Вас. — А я о Вас не слышал. — Мне не достаётся громких преступлений, как Грегори или Тоби. — Радуйтесь, перед вами потенциально громкое дело об индийских драгоценностях. Пойду скажу санитарам, чтобы отвезли Шолто в Бартс. Уотсон ушел, потому что он не выдержит больше находиться и слушать взаимную перепалку Холмса и Джонса. На лестнице он ещё слышал спор этих двоих. — Тут произошло преступление, наверное вам лучше вернуться домой, пока полиция с вами не свяжется, — сказал Джон Мэри. Уотсон вызвал такси и подождал его вместе с Мэри. Уотсон курил у дома, пока труп Шолто грузили в машину. — Не устал? — к Джону подошёл Шерлок и тоже закурил. — Нисколько. — А где Морстен? — Наверное уже дома, ни к чему ей оставаться тут, когда выносят труп. – Доктор, вы поедете с нами? — обратился санитар к Уотсону. Джон затушил сигарету о кирпичную стену. — Я поеду с вами, — сказал Холмс. Джонс задержал по подозрению в убийстве не только Тадеуша, но и экономку с охранником. В два часа ночи Холмс и Уотсон приехали в Бартс. Уотсон не удивил коллегу тем, что пришёл не в свою смену. — Когда мы найдём похищенные сокровища, Мэри Морстен станет завидной невестой, — размышлял вслух Холмс. — Возможно, — ответил Уотсон. – Она и без приданного хорошая девушка. — Отличная партия для тебя. Уотсон остановился и перестал проводить вскрытие. Он посмотрел на Холмса, тот был очень серьёзным и точно не шутил. — Ты теперь ещё и сваха? — Я просто замечаю то, что не видят остальные. Например, вашу нарастающую связь. — Никакой связи нет, и ничего не нарастает. — Ты назвал её очаровательной, — напомнил Холмс. — Она очаровательная, не знаю почему ты, замечающий то, что не видят остальные этого не увидел. — Вы держались за руки. — Это обычная поддержка. — Генри сказал... — Так Генри что-то сказал?! — Что ты всё равно скоро женишься и съедешь. — Женюсь на девушке, которую видел два раза? — Любовь, — сказал Холмс и этим всё объяснил, многозначительно изобразив своё отношение к этому явлению. — Шерлок, есть вещи, которые для меня сильнее мимолётного порыва и влечения. Сколько ей? Двадцать? — Двадцать семь. — Мне всё ещё больше. Зачем ей связываться с хромым нервным бывшим военным со склонностью к азартным играм? У меня нет денег на ещё одну свадьбу. И на ещё один развод тем более. — Тоттенхем снова проиграл? — Да, — буркнул Джон и продолжил своё дело. — Но в любое время сюда может ворваться та, которую ты захочешь увести под венец, — сказал Холмс, смотря на дверь. Уотсон тоже посмотрел на дверь. Вошел Майк. — Он уже женат, — усмехнулся Джон и добавил. — Его я точно не поведу под венец. — Ты ошибаешься, если считаешь, что тебя не выберут в качестве спутника жизни, — уже серьёзно сказал Холмс. — Но тебе следует показать свои профессиональные навыки, кто женится на тебе, если ты не сможешь определить причину смерти. — Я определил причину смерти ещё в доме Бартоломью, — напомнил Джон и попытался сменить тему. — Четыре человека завладели драгоценностями в Агре. Морстен ничего не получил и умер, Джонатан Смолл сидит в тюрьме в Индии, всё досталось Шолто, а потом его сыновьям. Убийца — четвёртый? — В этой истории не было четвёртого. Шолто и Морстен каким-то образом завладели имуществом Смолла и ещё троих неизвестных. Джонатан недавно вышел из тюрьмы и приехал в Англию. Найти одноногого мужчину и карлика, которые прибыли из Индии не составило труда. Холмсу нужны были только доказательства. — Поедем домой, позавтракаем и поспим. Мы не ускорим работу лаборатории, находясь здесь. — Я уже валюсь с ног, — Уотсон посмотрел на часы и ужаснулся, ему скоро на работу. Он даже раздумывал остаться в Бартсе. Но домой хотелось сильнее. Душ, свежая постель и сон повлияли на Джона как нельзя лучше. Когда Уотсон спустился, Шерлок уже завтракал. — Неукротимый Джонс и журналисты, — сказал Холмс и отправил соседу ссылку на газетную статью. — Яйчницу с ветчиной? Холмс пил кофе, а Уотсон начал читать статью. По тому как была написана заметка, Джон понял, что информацию журналистам слил Джонс. — Не правда ли, великолепно? — улыбнулся Холмс и отпил кофе. — Что скажешь? — Мы едва избежали ареста со всеми. О тебе наконец написали. Но и обо мне тоже. Попадать в газеты, тем более в криминальную хронику Уотсону не хотелось. И тут раздался звонок. — Здравствуй, — ответил Джон. — Да, это я там был. Нет. Не нужно приезжать. Меня не убили! Кто по твоему с тобой говорит? Хорошо, на Рождество приеду. Уотсон сбросил звонок, как телефон снова зазвонил. "Генри" высветился контакт. — Не будешь отвечать? — Нет. Перезвоню, когда буду на работе. Позавтракав, Джон ушел в Бартс, но перед этим конечно прогулялся с псом. А Холмс сидел и импровизировал на скрипке. Когда все анализы по Бартоломью Шолто были готовы, Холмс радостно направлялся высвобождать из-под стражи невиновных, задержанных Джонсом. А дальше началась целая бондиана с погоней на катерах по Темзе за Смоллом и его сообщником-карликом, в ходе которых чуть не были потеряны индийские сокровища. Когда Уотсон пересказывал все эти приключения Морстен и миссис Форестер, у которой и работает Мэри няней её сына, женщины слушали с неподдельным интересом. — Как в старых голливудских фильмах, — сказала Форестер. — Сокровища, убийство, злодей с приспешником. — И два героя одни против всего мира, — добавила Мэри. — Я оказался в этой истории случайно. Уотсон сообщив, что убийца найден и драгоценности тоже, откланялся. Когда Уотсон вернулся на Бейкер стрит Холмс нервно ходил из угла в угол. — Ты только решил громкое дело, не говори, что тебе уже скучно. — Джон, ты вернулся? — А не должен был? — Нет. Просто ты опоздал. — Да, пробки. Ты помнишь, что мы собирались на ужин в "Рояль"? — Да. — Сегодня в 20:30, — сказал Джон и добавил. — Мэри тоже будет. — Я вспомнил, что на это время у меня назначена встреча с Джоном Лестрейдом. Уотсон засмеялся. — Он Грегори, — сказал Джон и вернулся к основной для себя теме. — Я так и думал, ты ревнуешь. — Я не ревную! — Ревнуешь к Морстен. — Не ревную. — Ладно, можешь не признаваться. — Мне не в чем признаваться. Они вышли из дома пораньше как на их пути появилась цыганка, которая схватила Уотсона за руку. — О, женишься. — Давай дальше, — кивает Джон. — О, вижу скатерть и узоры... И фарфоровые статуэтки. И... Фу, кружевные салфетки. — Ммм, кружевные салфетки, — протягивает Холмс, задумываясь. — Кружевные... салфетки? Шерлок! Твои извращения не знают границ! Цыганка не отпускает ладонь Уотсона продолжает гадать. — О, она толстеет и фу, у неё борода и... — Может тогда это не "она", а "он"? — спрашивает Джон. — И бородавки. Она вся в бородавках. — Хватит, хватит! — перебивает Уотсон гадалку. — Пожалуйста. — Они обширные? — спрашивает Холмс о бородавках гадалку, та интенсивно кивает. — Ты только что спорил, что не ревнуешь, но устроил это представление. Прибегнув к гаданию. Что дальше, гороскоп? Мне стоит написать где-нибудь о том, что детектив Шерлок Холмс верит в гадание. — Не смей обо мне писать такое. — Признайся. — Нет. — Я звоню Тоби и Грегори. И Джонсу, — Уотсон ищет по карманам телефон. — Да, я приревновал тебя к Мэри Морстен. Доволен? — Я бы тоже сделал так же, — признаётся Джон. — Это странно, мы просто соседи. — Надо подумать над этим.