Игра света

То, что между ними нарастает что-то большее, чем соседство, напугало и Уотсона, и Холмса. И лучшим решением для них стало сбежать. Холмс уехал на континент и успел поработать над несколькими европейскими делами, а Уотсон принял приглашение родни отпраздновать Рождество в кругу большой семьи. Уотсон измученный опекой семьи наконец оказался на Бейкер-стрит. Приближаясь к дому, что он недолгое время делил с Холмсом, он вспоминал те немногие приключения, что разделил с Шерлоком и его охватило острое желание вновь увидеть Холмса и узнать над чем он работает. Уотсон прибавил шаг. Он посмотрел в окна их квартиры: горел свет и стал виден силуэт детектива за задёрнутыми шторами, тогда Уотсон вбежал по лестнице, чтобы быстрее увидеть Холмса. Холмс не был так же эмоционален, но было видно, что он рад возвращению Уотсона. Из закрамов детектива появилось вино, но сначала Холмс оглядел Уотсона своим особым взглядом. — Воссоединение с семьёй идёт вам на пользу, — заметил Холмс. — С тех пор, как я вас последний раз видел вы поправились на семь с половиной фунтов. — На семь. — Правда? Нет, нет, нет. Чуточку больше, уверяю вас. Отсутствие работу и рождественские угощения поработали на славу, — Уотсон расстроился, что не ускользнуло от Шерлока. — Когда мы познакомились, ты был очень худой, а сейчас ты не набрал лишнего веса, он у тебя стал в норму. — Мне всё равно нужно согнать набравшийся жир. У тебя нет дела, где надо побегать и подраться? — Нет, — ответил Холмс и разлил вино в бокалы. — Но намечается. Шерлок кинул в руки Джона конверт. — Бумажное письмо, — удивился доктор. Конверт был похож на те, что используют для открыток и его цвет был розовым. — Получено только что. В письме было сказано, что вскоре к детективу прибудет новый клиент. — Что всё это значит, как думаешь? — У меня пока нет данных, — Джон не поверил. — Но я хотел бы услышать твои выводы. — Но все мои выводы ты уже знаешь сам, — усмехнулся Уотсон. — Хочу послушать как думаешь ты, мне нравится ход твоих мыслей, иногда они наводят меня к правильному ответу быстрее. — Я усилитель. — Ты проводник света. Доктор смущённо посмотрел на детектива. Они не виделись, пока у Уотсона был отпуск, а их дело перед расставанием было захватывающе и опасно и именно тогда они оба ощутили притяжение. Уотсон прокашлялся. — Бумага дорогая, предназначенная специально для писем. Название фирмы не помню, из Европы. У моей мамы всегда бывает пачка такой в письменном столе. Писали не шариковой ручкой. Перьевая, чернила качественные. Почерк мужской, каллиграфический. — Отлично. Добавлю, что написал письмо немец из Чехии. Уотсон не успел спросить, как Холмс до этого дошел, как раздался громкий звонок. Клиент прибыл, его дорогой автомобиль припарковался у 221, Холмс присвистнул, увидев авто. — Дело пахнет деньгами. — Думаю, мне надо уйти, — клиент уж больно скрытный. — Нет, нет, оставайся. Что я стану делать без своего проводника? Дело обещает быть интересным. Будет жаль, если ты пропустишь его. — Но клиент... — Ничего, ничего. Мне может понадобиться твоя помощь. Садись. В дверь постучали и Холмс крикнул: — Входите! Вошел мужчина в дорогой, но китчевой одежде, у Уотсона начала рябить от названий брендов. Большие солнцезащитные очки пытались скрыть половину лица, как и натянутая бейсболка. Если бы Уотсон увлекался физиогномикой, он бы расписал характер клиента по его волевому подбородку и полным губам. — Вы получили мою записку? — спросил он с немецким акцентом. Он переводил взгляд с Уотсона на Холмса и обратно, пытаясь понять кто из них детектив. — Садитесь пожалуйста. Это мой друг и сожитель, доктор Уотсон, он так добр, что иногда помогает мне в работе. Можем мы узнать с кем имеем дело? — Крамм. Полагаю ваш друг, — Крамм ухмыльнулся, — человек, которому можно доверять. Если это не так, я бы предпочел говорить с вами наедине. Уотсон встал, чтобы уйти, если ему не доверяют, он не будет напрягать клиента. Но Холмс схватил его за кисть и утянул в своё кресло. — Говорите либо с нами обоими, либо не говорите. В присутствии Джона вы можете сказать все, что сказали бы мне с глазу на глаз. Крамм пожал плечами и начал рассказывать свою историю. Пять лет назад в Варшаве он познакомился с Ирен Адлер. — Это имя вам знакомо? — Джон, посмотрите, кто это. Уотсон, который успел пересесть в своё кресло, начал поиски. — Родилась в Нью-Джерси. Контральто. Примадонна театра Вельки в Варшаве, Ла Скала. Завершила карьеру певицы и переехала в Лондон. — Как я предполагаю, вы попали в сети этой молодой особе, понаписали ей много компрометирующих писем и у вас нет возможности удалить диалог у всех. — Совершенно верно. — Вы тайно женились на ней? — Нет. — Документы, свидетельства. — Ничего. — Тогда я вас не понимаю. — Я сфотографировался с ней и, если это фото попадёт в чужие руки, будет скандал. — В чем скандал фотографии с оперной дивой? — удивился Джон и, озвучив вопрос, догадался. — Вы серьёзно себя скомпроментировали. — Я был молод, — оправдывался Крамм. — Фотографию нужно вернуть. — Выкупите её у Ирэн. — Ей не нужны деньги. — Украдите. — Было пять попыток. Нанятые люди обыскали её дом, квартиру, даже багаж, когда она путешествовала. — Никак? – Никак. Холмс рассмеялся. — А фотография вообще существует? Может она избавилась от неё, а вы мучаетес? — размышлял Уотсон. — Фотография существует и Ирен угрожает отправить её моей невесте и её родственникам. Они щепетильный относятся к репутации. Она угрожает послать фото в день помолвки, в понедельник. — У нас три дня. Вы остаётесь в Лондоне? — Конечно. — Отлично, я буду держать вас в курсе дела. — Очень прошу вас. — А как насчет денег? — Тратьте сколько нужно, полная свобода действий. — Абсолютно? — Да. Готов на любую сумму. — А на текущие расходы? Крамм достал портмоне и достал купюры наличных, евро и фунтов. Шерлок написал быстро расписку и отдал Крамму. Они распрощались.