Do you remember that fateful night?

— эй, тварь, давай наливай! — раздавалось из всех углов комнаты. — Лей! Лей! Лей! — из каждого рта. Везде звон бутылок, кружек, и бокалов у особо важных личностей, да и к тому же, очень привередливых. Что сегодня отмечают? Одним Бешеным известно. День ушной палочки, может праздник малосольных огурчиков. В их стиле придумать повод и потом уйти в запой на неделю. — спорим, залпом въебу?! Все в хорошем расположении духа. Даже уже всем известный Чехов. Даже вожак стаи — Гиена. Крики, нецензурная брань, разные возгласы на фоне довольно громко ревущей музыки начинала давить на виски. У Лохматого на сегодня были планы. В кармане у него зип-пакетик принесенный оборотнями из наружности. Нет, там не наркотики, ничего подобного. Там лежали 2 лабрета, штанга для бриджа и банан для прокола брови. Честно признаться сам он боялся колоть. Чехов был кем-то вроде местной медсестрички, и честно, довольно сексуальной. Однако сейчас он, вроде как по уровню алкашки в организме на ровне с самим Лохмычем. Опасно будет его сейчас просить о такой услуге. Хотя что может случиться? Если что, то украшение всегда можно снять. Еле доковыляя через тела спящих и допивающих, юноша уселся рядом с Чеховым, которого пока что не покинули чувства. - эй, зелибоба, есть дело, — он достал пакетик из кармана на своей рубашке и показал, — проколи, а? По старой дружбе. Какой дружбе? Оба не знали, ведь они собачились как 2 ебанутые макаки в брачный период: "да пошел ты нахуй" было вместо "привет" и остальных приличных слов, которые должны использовать обычные люди. — да бля, говно вопрос! — согласился тот на удивление. Оба спустя каких-то пару минут сидели в туалете с фонариком, цыганской иглой и тихо украденной бутылкой вишневой настойки. Лохматый заметно волновался и играл своими пальцами, Чехов стерилизовал этой же настойкой иглу и украшения. — ты готов? — бля, Чех, я не думаю.. Игла не выглядит острой, понимаешь? И вообще... — готов. И Лохматый угадал на счат остроты иглы. Она была довольно тупой и с трудом проходила сквозь кожу. Слезы текли по щекам от боли, парень орал, кряхтел, скулил и вырывался. Однако Чехов настолько крепко держал его за губу, что вырываться было даже больнее, чем колоть. А еще Чехов приятно пахнет. Это несвойственное явление для Бешеных. Некоторых попробуй еще в душ затащи. Такую истерику устроят — мама не горюй. Его запах какой то сладкий. Знаете? Ни с чем не сравнишь. Не приторное, а просто сладенькое. Возможно, отдает слегка карамельками. Ну, и в перемешку с этим запах травки. Хотя так пахнет и от лохматого. И именно в этот момент было достаточно времени чтоб разглядеть его вблизи.. «Его нос... Красивый? Не ровный, как у скульптур, а с горбинкой, которая добавляет ему характера. Она кажется даже не просто частью лица, а отдельным шедевром, высеченным из огня и льда. Конечно, в обычной жизни ты похож на осла, но нос можно сравнить с орлиным клювом..» И глаза.. Глаза, которые Лохматый запомнил на всю жизнь. «Глаза карие? Я думал, они черные... Словно две бесконечные пустыни, полные тайны и ужаса. В них утонуть можно, забыв обо всем на свете. Кажутся глубокими, манит и завораживает. Сияют так в свете тусклого фонарика, таким нежным теплом, как солнце в полдень. И в то же время глубоки и темны, как ночь.» — я тебе сейчас губу оторву, паскудина, не рыпайся! Помимо слез из глаз, на роже появилась и кровь, что струйкой вытекала из новоиспечённого прокола. И это был только первый. Второй пошел так же туго, так как был тоже на губе и кололись оба одинаково. А самой болючей была бровь. Он хотел на левой, однако там ничего не пошло и проколи криво, по этой причине пришлось колоть правую, предварительно обматерив все на свете и пнув друг друга рукой или ногой по ребрам. По окончанию этой пытки, Лохматый с облегчением выдохнул, вытирая краем рубкашки кровь, слезы и сопли. Чехов глотнул из бутылки и улыбнулся, рассматривая свою работу. На удивление губы получились ровными, и стали даже чуть красивее. — я даже не думал, что ты такой неженка, — ухмыляясь, с издевкой подъебнул Лохматого, — орал как сучка. — иди нахуй, ублюдок. Повисла тишина. Тот все еще иногда хихикал над реакцией уже дырявого ебала напротив него, а он в свою очередь недовольно фыркал. — и все таки, спасибо. Лохмыч потянулся за пачкой сигарет, однако не нашел зажигалку. — дай подкурить? Чехов протянул зажигалку и поднес пламя к зажатой в зубах сигарете. — знал, что с рук подкуривают только шлюхи? — убирая зажигалку, — а, и да, тебе неделю нельзя курить. Прокол не заживет. — что-о? Блять, да я лучше сниму эту херню с губ, чем перестану курить. — кстати, как ощущения? — Ох, черт... Это было... как будто маленькая стая пчел решила устроить пикник прямо у меня на табле! Резкая боль, как удар, а потом жжение, как ебаное пламя. Но прошло быстро, честно говоря. Сейчас больше онемение, и чуть пощипывает. Но уже не так страшно, как казалось в момент прокола. И игла действительно тупая. — ты с иглой друг другу ровня.