Скрытые. Тени Лондона.

Плюс ещё один доклад Лайонелу, превосходно. — первая мысль, поразившая разум только-только проснувшегося Стража. Это дело и вправду начинает приобретать новые краски. Пусть Мюллер и предпочёл бы, чтобы всё ограничилось одним вампиром и полчищами трупоедов. Но как бы то ни было, имеем то, что имеем. Что именно? Как Картер и подвёл итоги в своём письме: Высший Матриарх, возможно ещё один собрат, находящийся на ровне с ней, — пока всё таки Страж не планировал делиться с Братством о том, что завёл с одним из кровососов «дружбу». И уж тем более с Высшим. Хватает того, что об этом, пусть и не во всех деталях, известно тому же Джеккилу. — многочисленные стаи диких и порождëнных вампирами гулей и примерно столько же их самих. Что тут говорить? Целый флеш-рояль. Удивительно, что город в принципе пока цел... Вот именно, пока. — зевая, пронеслось в голове мужчины. Как, собственно, и мысль, что заставила его прийти к госпиталю. — По словам Уайта, или уж точнее одного из её, вампирши, низшего собрата, у той было некое кольцо. А кто мог его лицезреть столь явно и во всех деталях, чтобы опровергнуть или подтвердить их с Джеккилом опасения? Верно, лишь один «человек», который, по идее, либо сейчас был здесь, собирая свой хлам в кабинете, либо же у того очкарика из... Дома. Да уж, говорить «Дом» и вправду легче и быстрее, нежели «Львиный Зев». — невольно подметил Карт. Но неважно. Куда важнее то, что со слов Хольта его люди уже разобрались с проблемой в лице гуля-вояки в пределах госпиталя. И сейчас, по идее, уже давно приступили к мерам безопасности, чтобы не одна схожая с Блэйком тварь не смогла и шагу ступить на его территорию. Удивительно, что Иззая столь охотно согласился оказать им, Ордену, помощь. — понимая, как и вправду быстро их люди направились сюда, подумал мужчина. Но как не крути, Джеккил и вправду умеет прикусить себе язык, когда нужно. И даже, как выяснилось, склонить перед кем либо голову, что уже говорит красноречивее прочего о том, в каком они, город и сам Орден, сейчас положении. Жаль только Иззая помогает лишь тем, кто вносит «небольшие» суммы на «нужды Собора». — Картер презрительно фыркнул, в который раз понимая: чем слаще чужие речи и приятнее вид — тем отвратительнее поступки их обладателей. Но как бы то ни было, возвращаясь в действительность, интуиция Мюллера не подвела: Блэйк вопреки полученным ранам и вправду был здесь, в сопровождении нескольких людей и какого-никакого транспорта, в который рабочие грузили то немногое, что Картер прежде видел в чужом кабинете. И честно говоря, он думал, что вещей у Высшего будет куда больше: слишком уж сильно были заставлены полки в его обители, стол, за которым они относительно недавно сидели, отнюдь не напоминал ту мебель, что имелась бы в каждом таком заведении, в том числе и кресло, и диван, всё то... лабораторное оборудование, название которого Картер в принципе не знал, но... То, что Мюллер увидел, подходя достаточно близко, немного удивило, ведь большую часть того, что вынесли его, Блэйка, люди, составляли книги, бумаги, несколько, скорее всего, дипломов, — или что там обычно вешают в кабинетах эти «люди науки»? — ящичек с колбами и пробирками, а так же небольшой саквояж. И сейчас, стоя перед своими вещами, Блэйк внимательно пробежался по тем взглядом, скрытым за тёмными стёклами очков, провёл кончиками пальцев в коже перчаток по корешкам увесистых томов: будь то пересчитывая их или же быстро читая названия на них, в попытке не оставить в пределах госпиталя ни одного из своего собрания. А позже начал пересчитывать мутные от времени колбы, номер каждой из которых Картер уже отсюда мог уловить по его немо проговаривавшим цифры бледным губам. Как и следовало предполагать, вампир был в том самом «боевом облачении», в коем они и приходили к Батори: всё для того, чтобы избежать солнечных лучей. Даже как-то не то что непривычно, а странно смотреть и осознавать, что вот перед тобой, при свете дня, стоит вампир. Но как бы то ни было, всё же от Мюллера просто не могли укрыться его, Блэйка, слабость и... что-то ещё, смысл чего Карт не мог понять в чужом выражении лица. Но невольно позавидовал и даже в каком-то непомерно далёком смысле... восхитился его выдержкой: после такого боя, будучи на грани смерти, и стоять столь ровно, широко расправив плечи, как ни в чём не бывало?.. Хотя о чём это он? — мотнул головой мужчина. — Он же Высший: неудивительно, что на нём всё затягивается так быстро. Особенно если брать в расчёт и то, что восстанавливался тот в месте, где ему смогли обеспечить всё необходимое. Но за этими мыслями Картер и не заметил, как к тому подошла знакомая им обоим фигура, свидетелем разговора с которой Мюллер невольно стал: — ...Пожалуйста, Нейтан, ты не можешь так поступить, слышишь? Не можешь! — голос Дугмана дрожал. Он выхватил из рук Высшего папку, дабы привлечь его внимание, что тот до этого просматривал. — Ты один из ведущих хирургов этого места... — Извини, Феликс, но... — но договорить тому не дали. — Хотя бы ещё месяц... Ладно, пара недель, пока пациентов не станет меньше. — на что находящийся перед ним лишь поджал губы, но промолчал: казалось бы, будь он, Картер, на месте Дугмана, то ощутил бы некий холод скрытого за тёмными стёклами взгляда, его, Блэйка... безразличие и усталость от всего происходящего, всего того, что, по идее, навалилось на людей его профессии за последние годы... Но Картер видел его взгляд тогда, у Батори: Высшему и вправду отнюдь не безразлична его работа, его, скорее всего, Обитель: чтобы вампир и добровольно отказался от своего дома? — поистине это можно назвать чудом и вынужденной мерой. На которую Блэйк самолично подписался. И сейчас старался не сказать чего лишнего. Его бывший коллега продолжил. — Пожалуйста, я знаю... — после чего поправил себя, глядя на косившихся на них медсестёр, что то и дело пробегали мимо. — Все мы знаем, что персонала катастрофически не хватает. Да тяжело, сложно во многих смыслах, но сейчас с фронта поступает всё больше и больше тех, кому мы обязаны помочь. Не один или два человека, не десять и не пятьдесят. Сейчас ты нужен нам как никогда. Но в ответ лишь тишина, а после же Блэйк и вовсе понуро опустил голову, поправляя свою шляпу. Он обернулся к величественному зданию, окинул его взглядом, как, собственно, и многочисленных пациентов: тех, что находились внутри, в палатах и коридорах тесными рядами, как и тех, что ютились на улице во дворе: те, кому не хватило места внутри, те чьи стоны и тяжёлое дыхание, казалось бы, били по ушам. И Мюллер проследил за его взглядом, лицезрев всё то же самое: в груди Стража что-то невольно сжалось за этих людей, вынуждая на мгновение задуматься о... правильности своего решения... Но дилемма эта была недолгой: в конце концов, на обеих чашах весов были одни и те же жизни — тех, кто находился здесь. Скорее выбор был в том, сколько из этих людей и от чего погибнут: от ран и эпидемии или же от когтистых лап ужасных чудовищ, среди которых могут быть не только приспешники той Высшей, но и сам Блэйк, на чей взор упадёт пелена жажды. Рано или поздно это случится: как не крути, но оставить вампира в качестве хирурга над истекающим кровью пациентом всё равно что сказать пьянчуге охранять ящик с виски. Так что выбор был очевиден. Как и для самого Блэйка, что, наконец, увидел так называемого Охотника: всё ради их безопасности. Даже если он никогда более не сможет ступить за порог этого места. — Натаниэль снова повернулся к ожидающим его указаний людям, махнув тем рукой куда-то в сторону, давая немой указ: «Вперёд». Из-за чего всякая надежда, что до этого так и теплилась во взгляде его коллеги, потухла. Папка, что он до этого забрал из чужих рук, присоединилась к остальным вещам, пока наёмные Блэйком не тронулись: — Прошу простить, Феликс, но я уже всё для себя решил. — холодно изрёк он. Словно приговор. — Мы с тобой уже отнюдь не молоды, и лично я не имею столь явной бодрости, что есть у тебя. И которой я завидую. — он грустно усмехнулся. — Сложно это признавать, но мне просто не хватает сил. — и по его виду в это вполне можно было поверить: неестественная бледность после того боя, усталость, что то и дело сквозила в голосе, да и седина на висках так же выдавала его возраст. — Извини, но думаю, что я буду более полезен в качестве профессора, преподавателя — того, кто передаст столь богатый и не всегда приятный опыт новому поколению: всë же после произошедшего нашей стране понадобится много хороших специалистов. Которых я могу ей дать. — после чего рука его дрогнула, словно он хотел протянуть её по направлению к старому другу, на прощание пожать... Но вместо этого Натаниэль подавил в себе этот порыв, прекрасно видя стоящие в глазах напротив непонимание того, что сподвигло его, Блэйка, к подобному шагу, гнев, что тот бросает их в самый ответственный момент, и осознание... неизбежности. Того, что начиная с этого дня, чужих страданий, смертей будет только больше, что никто из них теперь не сможет банально вздохнуть лишний раз. Осознание, что очередной человек их всё больше редеющей команды решил сдаться. Из-за чего Блэйк отступил, на прощание кивнув. — Всего доброго, Феликс. Работать с тобой было одно удовольствие. Направляясь широким шагом в сторону Картера, вампир даже не притормозил, пройдя мимо него: лишь то, как он его, Стража, обогнул, помогло понять Картеру, что тот его заметил. Заставляя двинуться следом... Не то чтобы тот ему сочувствовал, но какое-то время они шли молча: не хватало ему разъярённого монстра при свете дня. Но как бы то ни было, ещё на одного спасителя в лице врача, пусть и клыкастого, у этих людей стало меньше. И Картеру было искренне жаль их. Но почему-то когда этот кровопийца молчал, ему, Картеру, было... не по себе. И благо совсем скоро это самое молчание Блэйк решил таки нарушить: — Ваши люди хорошо постарались, мистер Мюллер. — хрипло проговорил он, чуть сбавив шаг. Они поровнялись. — Иронизируешь, сосунок? — Хватит. — вдруг устало, спокойно выдохнул тот. — Прошу Вас, оставьте свои колкости. Хотя бы на данный момент. — слышать этого вампира столь... подавленным, без этих, чтоб его, псевдо-приветливых дружелюбных ноток, было крайне непривычно. — Прежде чем ответить с какой целью Вы идёте за мной по пятам, мне бы хотелось задать иной вопрос: что именно сделали ваши люди? Не поймите неправильно, раз я не могу войти в госпиталь — значит того не сможет сделать и Персефона со своими Потомками, и это несказанно радует, дарит... облегчение, но... Вот только этого самого облегчения в чужом голосе Картер не слышал. Хотя чему тут удивляться? Если бы его вынудили покинуть свой дом, он бы тоже был, мягко говоря, «не доволен». И вряд ли выглядел бы столь же холодно, как Высший. Мюллер думал отмахнуться от его слов, проигнорировать их, и перейти сразу к делу... Но как показала практика, они и вправду были на одной стороне. Так что скрывать нечто подобное не было смысла: — Как «человек науки» ты, возможно, будешь смеяться, — предупредил его тот. — Но отгородится от тебе подобных крайне легко, пусть эффект от метода, к которому мы прибегли, недолговечен. Даже хрупок. — Мистер Мюллер, несомненно, прежде я опирался лишь на язык фактов: на то, что эта самая наука может объяснить доступными и понятными мне терминами, но как видите, — на мгновение Блэйку пришлось пройти сквозь полосу света, чуть скривившись, оскалившись от опалившего кожу жара, показывая иглы своих клыков. — Учёным известно отнюдь не всё. Так что ныне я готов поверить в существование даже такого явления, как магия. — он качнул головой, стягивая с лица очки, давая Стражу лицезреть взор уставших, покрасневших глаз, под которыми пролегли тёмные круги. Восстановился, да не до конца. Но как бы то ни было, по чужому тону, когда тот говорил о магии, Картер явно понял и то, что сказано то было с едва заметными нотками сарказма: по всей видимости Блэйк только-только смог объяснить своим «научным языком» то, кем теперь является сам, но отнюдь не верил в нечто иное. А зря. Его ожидает сюрприз. — пронеслось в голове Мюллера, что снова обратил всё своё внимание на вампира. — После десяти лет познания своей новой сути меня сложно чем-то удивить. Десяти лет? — невольно зацепился за эти цифры мужчина. — Как не крути, но это... довольно ничтожный срок для вампира. Теперь факт того, как себя вёл Блэйк, не казался ему таким уж удивительным, ведь по меркам кровопийц, тот был относительно молод. И если всё это время провёл вдали от своих новых собратьев... Что же, это многое объясняет. — Всё дело в крестах. — после непродолжительного молчания, наконец, ответил Картер на его вопрос. — Для какой-никакой защиты будет достаточно над каждой дверью и окном изобразить крест. Вот и весь секрет. — И всего-то? — не верил Высший. О, видеть это выражение лица было одно удовольствие. — Вроде того. Но как я и сказал, это метод для банальной защиты и желательно небольшого помещения с одним-двумя выходами и парой окон. — знающе ответил Страж. — Но есть нюанс: достаточно даже немного скосить символ, чтобы защита превратилась в обычный рисунок на стене. Здесь нужен просто орлиный глаз. — обладателей которых в Ордене всего двое, не считая его, Картера, самого. Но разумеется, говорить об этом Блэйку тот не был намерен. Орден и так, по всей видимости, доживал свои последние годы, как бы отвратительно Мюллеру не было это признавать. И всё же не смотря на свой уход, судьба его, Картера... дома до сих пор была ему не безразлична. Но сейчас не об этом. — Или будет достаточно для нанесения символов мела, находящегося в пределах святых мест или освящённый кем-то из этой же стези. Я... не силён в этом, но, думаю, ты понял. — «Да даст Он свою защиту каждому, кто Символ Его в доме своём имеет». — процитировал Натаниэль, вот только слишком уж явно в голосе его слышалось недоверие, скептицизм к этим словам, и... злость?.. — Я Вас понял. Но не буду скрывать, это звучит так, словно Вы не совсем верующий. — Блэйк холодно хмыкнул. — Сложно поверить, учитывая Ваш род деятельности. — Я верю, — неожиданно чётко для него изрёк Картер, заставляя вампира на мгновение оторвать взгляд от очередного переулка. — Пусть святым или набожным меня назвать точно нельзя. — на что Нейтан ничего не ответил, лишь что-то промычал, словно погрузившись в свои думы. И вправду, когда тот настолько неразговорчив, это немного настораживает. Из-за чего, дабы снова нарушить эту тишину, Мюллер поинтересовался. — Что насчёт тебя, сосунок: ты верил, когда был человеком? И снова молчание, пусть Картеру и не настолько сильно хотелось знать ответ на конкретно этот вопрос. Из-за чего после ещё нескольких мгновений тот было открыл рот, чтобы поговорить о деле, ради которого и прибыл к нему, но тот, наконец, произнёс: — Я не слишком религиозен: что тогда, что сейчас. Или если быть точным, сейчас особенно. — он сипло выдохнул, на мгновение прикрыв глаза: и такой тяжёлый был этот вздох, что Картер, казалось бы, сам в этот момент ощутил вставший в своей груди груз. А когда же прозвучало продолжение его слов, Страж просто не мог не поймать себя на мысли, что... и сам отчасти согласен с этим. — Но даже если предположить, что и вправду существует нечто высшее, разве оно позволило бы случаться всем тем бесчинствам, что охватили наш мир? Вампиры, войны, убийцы, двуличие, обман. — взгляд голубых глаз обратился к его, Блэйка, спутнику. — По Вашим повадкам, взгляду, мировоззрению, я вполне могу сделать вывод, что Вам знакомо всё то, что я перечислил. И я сочувствую Вам, — Картер фыркнул, отвернувшись. Ещё жалости от вампира ему не хватало... И всё же внутри на это, точнее на раннее сказанное им, что-то отозвалось. Но понимая, что разговор их идёт отнюдь не туда, Натаниэль так же отвёл взгляд в сторону: порой в тяжёлое или неприятное для него время, он становится чрезмерно... разговорчив. — Блэйк отнюдь не первый раз замечал это за собой. От чего искренне пытался избавиться. И у него были в этом деле немалые успехи... Если это слово в принципе к складывающейся ситуации применимо. — Но оставим философские разговоры на потом. — прервал себя тот. — Как я понимаю, для того метода, что вы избрали для защиты госпиталя, достаточно лишь мела и чёткой видимости, верно? — Вроде того. И касаемо мела, желательно иметь большие запасы, учитывая размеры здания. — кивнул Картер, решив поскорее закончить эти разговор и встречу. Не слишком-то ему хотелось вести подобные беседы с одним из их, Ордена и Стражей в принципе, врагов. — Говоря о деле: раз уж мы с тобой на одной стороне, не удивляйся, если мы в любой момент можем понадобиться друг другу. — предупредил его он, видя, как Блэйк тяжело, медленно шагает, обходя солнечные пятна по широкой дуге. После чего кивнул тому в сторону показавшегося из-за следующего поворота паба: повезло. Будет где поговорить, не опасаясь, что тот вспыхнет как спичка. На что Натаниэль промолчал, учтиво открывая перед Стражем дверь, из-за чего тот на мгновение опешил. Но понимая, что ловушки как таковой не может быть сразу по нескольким причинам, Мюллер без страха шагнул вперёд. И сейчас, оказавшись в тёмном душном помещении, пропитанном запахом выпивки и кухни, Картер двинулся в самый дальний и не менее тёмный угол с одиноким столиком. Невольно подметив, что в раннее время это место, скорее всего, более уютнее. — Я здесь по поводу кольца. Садясь за стол, наконец изрёк Картер: — Кольца? — удивлённо посмотрел на него Натаниэль, опускаясь напротив. — Верно. Твоя подружка, по нашим данным, носит кольцо. И нам нужно знать, как оно выглядит. — Нейтан в задумчивости потёр заросший подбородок, в то время как Картер скрестил на груди руки. — Так как ты фактически был её верным пёсиком, — вампир поджал губы, подавив так и рвущуюся с них ответную колкость. — Ты наверняка видел её кольцо вблизи. Сможешь описать? — Если только скажете «пожалуйста». — на лице Мюллера от этих слов заплясали желваки. Кажется Блэйк понял, как говорить со Стражем. Или по крайней мере заставить его замолчать. — Если отбросить все наши с Вами препирательства в сторону, позвольте для начала поинтересоваться: чем именно Вас и ваших людей заинтересовало обычное украшение? Или же вы думаете, что Персефона может принадлежать к дому одной из знатных семей? В конце концов, кому как не Блэйку знать, что множество людей с влиятельной фамилией при себе носят атрибут с изображением фамильного герба, если таковой имеется: будь то в кулоне, в вышивке на одежде или том же самом кольце. Что же до Мюллера: тот согласно кивнул, так как вампир был достаточно близок; — Почти. — признался он. — Тебе когда нибудь доводилось слышать от неё или своего дружка Батори о... — оглянувшись, тот понизил голос, дабы то донеслось лишь до ушей Высшего. — Верховных? — Не припоминаю. — мужчина достал из внутреннего кармана пальто свою записную книжку, пролистав её почти до самого конца, где Картер, как ему показалось, увидел... своеобразный словарь: по всей видимости Блэйк записывал все когда-то незнакомые ему термины с их пояснением. Среди которых, подавшись вперёд, Мюллер увидел и то самое «Нимрод», что прежде произнёс перед тем сам. И вопросительный знак возле него с пустующим местом для разъяснения. А он... и вправду старается запомнить всё, что только может. — просто не мог не подметить Карт, глядя на то, как взгляд светлых глаз быстро бегает по аккуратным строчкам. Но не найдя того, о чём Страж говорил, в руке Блэйка появился карандаш, что всего за пару движений вывел только что сказанное мужчиной слово. — Сожалею, мистер Мюллер, данное понятие мне не знакомо. Просветите меня. Не просил, а почти... скомандовал тот, вызывая у Стража нотки возмущения. Но тот промолчал, видя, как Блэйк серьёзно приготовился записывать, внимательно глядя на находящегося перед собой. И с одной стороны Страж опасался что либо объяснять ему, понимая, что его записная книжка может ненароком попасть в чужие руки, — к тому же его любознательность в том числе заставляла задуматься — но с другой же... Какая разница? Вряд ли его записи примут за нечто достоверное. Скорее уж за бред сумасшедшего. — Ты считаешь себя верхушкой вашей цепи, верно? Жаль тебя разочаровывать, но это не так. По крайней мере раньше так было. — Блэйк слушал внимательно, пусть и скривился, прижимая руку к боку: раны давали о себе знать. В то время как Страж же старался сейчас подбирать наиболее нейтральные слова, дабы у немногих завсегдатаев и работников, одному из которых Мюллер махнул рукой, давая понять, что им ничего не нужно, не возникло вопросов. — На самом деле классификаций у таких, как ты, множество: если я буду перечислять их все — боюсь мы здесь до самого утра будем сидеть. Поэтому скажу проще: есть основная ветка вашей так называемой «эволюции», если угодно. И от низшей к высшей она выглядит так: гуль, Низший, обычный, Высший и Верховный. — Картер и сам не заметил, как немного расслабился: появилось то самое чувство, что возникало у него перед инструктажем и обучением новобранцев. Погрузившись в небольшой рассказ, Мюллеру даже показалось, словно он оказался в привычной, безопасной среде. — Верховные издревле были, пожалуй, худшим ночным кошмаром любого Стража: сильные, неуловимые, смертоносные. Разумеется это можно сказать про весь ваш род, но с ними всё иначе. Выглядящие точь-в-точь как обычные люди, на деле же скрывающие взор алых глаз и клыки поострее, длиннее, чем у тебя или твоей подружки. Пожалуй с уверенностью можно сказать, что Верховные были предвестниками гибели целых городов. — говорил Мюллер, подметив, что Блэйк, по сосредоточенному выражению его лица, ожидает от него целой лекции. — Но куда важнее то, что Верховные были Патриархами и Матриархами, что для того, чтобы показать свой достаток не только своим собратьям, но и окружающим их людям, велели делать клановые перстни. На одного Верховного, на один Клан, одно кольцо. Редко больше, когда речь шла о целом семействе. Уловил мысль? — Вполне. — записав последнюю строку, Блэйк сказал. — И тем не менее я не понимаю, чем именно так важно знание, что Персефона может являться Потомком одного из представителей Верховного чина. Боитесь, что этот самый некто может стоять во главе? — Нет, Верховных перебили чёрт знает сколько лет назад. — откинулся на спинку стула он. — Но если она представитель крови одного из них — она может оказаться более опасной чем, например, ты. — он в задумчивости настукивал ритм кончиками пальцев по столу. — По сравнению с ней, если это правда, ты не более, чем слепой беззубый котёнок. Так что для того, чтобы подготовиться на все сто, нам нужно знать наверняка. Блэйк хмыкнул, призадумавшись. Спустя какие-то недолгие секунды ответив: — Согласен. И да, Персефона действительно не расставалась с одним из своих колец. — Мюллер оживился, подавшись вперёд. — Не скажу, что я столько засматривался на предметы её гардероба, но с уверенностью могу сказать, что кольцо было золотое, массивное — перстень. Пытаясь вспомнить как можно более детально, говорил Высший. — Что ещё? — На нём была изображена звериная голова. — ответил вампир. — Львиная, насколько я могу судить. Вот только помимо неë в этом кольце присутствовал и... иной атрибут. – он замялся, словно сомневался в том, что хотел сказать. – Паучьи лапы, выглядывающие из под гривы и образующие саму основу кольца. Странное сочетание на мой взгляд. — вот значит как: лев и паук. — пронеслось в его, Стража, голове. Интересно. Никогда прежде ему не доводилось слышать о подобном перстне. Или же ему изменяет память? Может и так. Нужно будет обсудить эту информацию с Джеккилом. Но глядя в задумчивое, нахмурившееся выражение чужого лица, Натаниэль ободряюще произнёс. — Но, возможно, это не более, чем обычный аксессуар, и вам не о чем волноваться. И Картер искренне на это надеялся, так же невольно возвращаясь к воспоминаниям о тех историях, что ему во времена юношества рассказывал Джеккил: о том, как в своих бесконечных войнах вампиры начали использовать кольца не как показатель своей крови и власти, а как показатель силы. Спустя пару десятилетий после Раскола, клановые перстни превратились в желанный трофей как для новых организаций Стражей, так и для тех же вампиров. И возможно у его, Блэйка, подружки, то так же было не более, чем красивой безделушкой и памятью о событиях прошедших веков. Но ход его мыслей прервал раздавшийся рядом голос: — Доктор Блэйк! — радостно воскликнула девушка, по подносу в руках которой оба поняли сразу, кем именно та работала. — Вот так неожиданность! А я совсем скоро собиралась в госпиталь. Даже были надежды попасть именно к Вам, а Вы уже и сами тут. — лучезарная улыбка, от которой внутри всё шло приятным теплом. — Итак, чего желаете? — Дженнет, дорогая. — так же улыбнулся ей вампир. — Рад Вас видеть. Мне ничего не нужно, благодарю. А вот моему спутнику... Он многозначительно посмотрел на Картера, что лишь спустя пару секунд, сбросив тень своих раздумий, качнул головой: — Ничего не нужно. — после чего тихо прибавил. — Спасибо. В голове невольно возникла мысль о том старике, что искал сына, об одноруком Айроне... Как и о девушке, на которой по словам его отца тот должен был совсем скоро жениться. Девушке, чьё имя слишком уж сильно напоминало чужое: возможно ли, что это была?.. — Мы зашли сюда передохнуть, мисс. — продолжил Блэйк, окинув её фигуру мимолётным взглядом. На дне которого Картер, казалось бы, что-то уловил. Но вот только что, увы, сказать было сложно. Пусть от него не скрылось конкретно то, как взгляд вампира задержался на её животе. И снова глаза его обратились к улыбчивому лицу. — Но не волнуйтесь, пару шиллингов за беспокойство и приют я вам обеспечу. — Ловлю на слове. — она уже было собралась уходить, вернуться к своей работе, но Блэйк, едва коснувшись руки девушки, остановил её. — Касаемо же Вашего похода в госпиталь, душа моя, — Картер закатил глаза. И почему от таких обращений, даже сказанных кем-то другим, ему становится так... неловко? — Боюсь, что я не смогу принять Вас: я решил на данный момент оставить врачебное дело. — Что?! Почему? — искренне удивилась та. — Это ведь Ваше призвание! Сколько себя помню, мы ходили всегда только к Вам. — после чего на его, Блэйка, лёгкую усмешку, смутившись, прибавила. — Ладно, почти всегда к Вам. Но... — Вот именно, «почти». — хмыкнул он. — И не сомневаюсь, что для малыша Вы найдёте знатока своего дела. В конце концов, даже наших медсестёр можно считать умелыми врачами. — Малыша? Откуда Вы?.. — Дженнет невольно провела рукой по едва виднеющемуся за складками широкого платья животу. — Такие вещи знающий человек видит сразу. — словно это было очевидно, проговорил Натаниэль. — Поздравляю. — после чего, качнув головой, прибавил уже более тихо. — И приношу свои соболезнования. На что девушка отвела взгляд в сторону, пусть от обоих за этот краткий миг и не успел скрыться блеск появившихся в её глазах слёз. Картер видел, как вампир намеревался встать, дёрнулся, почти протянув руку в чужую сторону... Но девушка быстро направилась куда-то в сторону, на прощание бросив тихое: — Простите. Не буду мешать... И сейчас, наблюдая за её удаляющейся фигурой, Мюллер так и продолжал мысленно возвращаться к её улыбке: такой, казалось бы, искренней, приветливой, что у него даже и мыслей бы не возникло о том, что это может быть... она. И вернув внимание Блэйку, Карт понял, что взор вампира был направлен так же в сторону уже давно скрывшейся девушки. Вот только смотрел тот словно бы в никуда, мыслями, казалось бы, витая где-то далеко-далеко отсюда. — Так значит вот она, да? — тихо, едва слышно сказал он, подтянув к себе записную книжку Блэйка, дабы создать хотя бы какую-то иллюзию занятости. — Вдова-Айрон. — Да. — коротко, сухо отчеканил мужчина, словно бы не желая говорить в принципе ни одного слова. Казалось, будто он выдавил то из себя, понуро опустив голову, ссутулившись, Высший стал меньше, даже незаметнее, будто в попытке слиться со стеной. И всё же прибавил. — Но не Айрон. Не успела ею стать. — А по виду я бы и не сказал, что... она потеряла жениха. — листая чужие записи, признался Мюллер, на что Блэйк хмыкнул. — Блестящие глаза, тёмные круги, трясущиеся руки, то и дело подрагивающие губы: — брови Натаниэля свелись к переносице, словно от... злости, гнева на свои собственные мысли. — Недосып, частые слёзы, болезнь на нервной почве, недомогание вызванное беременностью и переутомлением. Я специалист большого охвата, мистер Мюллер, и такие вещи вижу сразу. К тому же спасибо и моим «новым методам», что в плане медицины значительно облегчают жизнь. — лишь сейчас до Блэйка дошло, что его записи оказались в руках Охотника. И тем не менее, скрывать чего-то ему не было смысла, да и дневником эту записную книжку назвать было сложно: в ней не было каких-нибудь сокровенных мыслей, грандиозных планов или ещё чего бы то ни было в этом роде. Лишь наблюдения и заметки. Да и к тому же тот видел, что Мюллер лишь быстро пробежался по паре строчек взглядом, так же скоро пролистав, и не найдя чего либо компроментирующего, сейчас просто создавал вид занятости. Вот только... что Блэйку показалось странным, обычно столь резкий Мюллер сейчас... перелистывал каждую страницу осторожно, словно боясь не то что порвать, но банально помять их. Да и пальцы руки, держащей сам блокнот, намеренно пробегались подушечками по кожаной обложке. Что же до самого Картера: каких либо изменений или странных действий со своей стороны он не замечал: первые мгновения, читая аккуратные строки, он пытался найти что-то «не то», но к сожалению или к счастью такого не было. Но как он и думал, Блэйк и вправду вёл своеобразный словарь... А так же перевёл несколько строк из того документа, что он, Мюллер, принёс ему из архива Стражей. А он времени у Батори зря не терял. — подумал мужчина, пробежавшись по ним взглядом: нечто мало связанное и дающее хотя бы что-то, что могло бы помочь в его, Натаниэля, деле. Пусть и начало положено. Но как бы то ни было, вампир продолжил, уловив её, Дженнет, беззаботный, как казалось, и как она именно что хотела это показать, смех. — Вы так часто любите указывать мне, «моему роду», на «наше врождённое» двуличие, так что, думаю, Вы и сами прекрасно понимаете, какой непроницаемой и убедительной маской может быть обычная улыбка. Работа этой юной леди подразумевает веселье, хохот и тепло, и если снять с её лица эту маску — вполне вероятно, что она потеряет свою работу. — И какого же это, самому улыбаться в лицо той, которой... — но неожиданно для себя Картер вовремя примолк, побоявшись не только того, что их могут услышать посторонние, но и сказать то Блэйку в принципе. Перед глазами снова встал образ однорукого гуля, его бездыханное тело с разорванной глоткой, снова зазвучали его слова. Как снова Мюллер, казалось бы, увидел ту... решимость во взгляде Высшего... закончить его, Айрона-младшего, историю. Что, собственно, тот и сделал. И хоть Карт не знал его, но осознавая его судьбу, видя сейчас его невесту, говоря тогда с его отцом, ему и вправду тяжело дался тот самый «правильный» выбор. Решение, что было отвратительно, ужасно, но которого он просто не мог избежать. Они ради общего блага не могли избежать... И всё же задавая этот вопрос, Мюллер на этот раз не намеревался задеть Высшего: нет, то было сказано... случайно. Ведь как не крути, но он даже представить не мог, какого это: находиться в одном помещении с той, чьему жениху ты вырвал глотку. Он не знал какого это, стоять за спиной льющего по своему сыну слёзы отца, осознавая, что причиной его гибели был именно ты. Блэйк — монстр, но монстр, который его, Картера, слушал: который мог поступить иначе. Но не стал. Чудовище, которое убивает людей, ставших чудовищами — к кому оно относится: к таким же кровожадным тварям или же... Сложный вопрос, ответ на который Картер одновременно и хотел получить, и нет. Но тем не менее, сказанное не воротишь. И Натаниэль ответил: — У всех нас такие же маски, мистер Мюллер, только у каждого разная. — забирая свои записи из чужих рук, ответил он. — Кто-то прячется за улыбкой и смехом, кто-то за холодностью и отстранённостью, а кто-то же за грубостью и агрессией. Он заранее выложил на стол пару шиллингов. — На что-то намекаешь? — напрягся Страж. — Мир не крутится вокруг Вас, мой дорогой. — холодно ответил он. Карт невольно даже оглянулся, надеясь, что этого никто не слышал. Как же... неловко. Всë таки они сейчас находились отнюдь не в том месте, где подобное обращение было бы уместно. — Но прежде, чем мы расстанемся, хочу Вас заверить, что совсем скоро я сделаю Вам пропуск в Вэст-Энд. Раз уж мы с Вами теперь официально работаем над общим делом. Вот это сюрприз. Хорошо, ничего не скажешь. И всё же... — Сколько? — просто не мог не спросить мужчина. На что получил вопросительный взгляд. — Сколько я тебе должен за него? Из-за чего Натаниэль, не медля, ответил, словно не было ничего более очевидного: — Ни сколько. — Не верю. — честно проговорил Страж. — Говори сейчас, сколько я должен, чтобы я потом «внезапно» не оказался должником. На что Блэйк, глядя на того сверху вниз, внезапно ответил: — И откуда в Вас столько расчётливости, мистер Мюллер? — казалось, в голосе его промелькнуло искреннее, неподдельное удивление. — Неужели Вам и вправду так сложно поверить, что мы можем оказывать друг другу помощь бескорыстно? Разве не в этом суть партнёрства? — Моё партнёрство строится на доверии лишь с членами Ордена, Братства, Анклава и подобными им. — ответил он, пусть и ощутив от своих же собственных слов некую... горечь. Горечь, что за пределами организаций своих соратников, он... Неважно. — Будь я таким доверчивым, каким ты хочешь меня видеть — я бы давно гнил в какой нибудь канаве... Но он резко замолчал, внезапно поняв, что в его случае то была не просто поговорка, а возможное и когда-то даже... близкое будущее. Если бы он и вправду не научился выживать, если бы не научился обманывать, если бы не понял, что доверять всем и каждому попросту нельзя, каким бы хорошим человек не казался — он бы... Он... Казалось бы эти воспоминания, это осознание пронеслись перед его взором на один краткий миг, но даже Блэйку было этого достаточно, чтобы уловить изменившийся в Картере настрой: выражение его лица, его голос, дрогнувшая и оборвавшаяся фраза. Пусть ему и не были ведомы причины этих изменений. Но понимая, что по всей видимости Мюллер был из тех людей, что просто так его точно не отпустят, Блэйк, устало выдохнув, сказал: — Мистер Мюллер, я, как бы Вы скорее всего выразились, просто неприлично богат, так что могу себе позволить одну лишнюю «бумажку», но хорошо, — кивнул он. — Если Вам так принципиально наличие платы за мои услуги, я попрошу... — он выдержал небольшую паузу, мысленно усмехнувшись затаившему дыхание Стражу. Наклонился к нему, словно намереваясь прошептать свою цену, и наконец... — Информацию. Спасибо, Боже. — с облегчением выдохнул мужчина, чувствуя от чужой близости ударивший в нос запах парфюма. Ну конечно, и на что он надеялся в его плане?.. Вот именно: с ним никогда не угадаешь. — Какую на этот раз? — скрестил он на груди руки. — О Дженнет. — серьёзно проговорил Блэйк. Даже как показалось Картеру, с нотками... беспокойства. — Эта девочка, как Вы уже поняли, беременна. От мистера Айрона. Поэтому мне бы хотелось уточнить... — ...Что произойдëт с женщиной беременной от гуля? — сразу же понял ход его мыслей Страж. Натаниэль с замиранием сердце ожидал ответа на свой вопрос. В конце концов, чужой жених уже вернулся с войны в образе гуля, из чего следует вполне простой вывод. И тем не менее, Карт на это закатил глаза. — Ничего. — просто ответил он, тем самым поставив Высшего в тупик, из-за чего пояснил. — Ничего не происходит, потому что гуль не способен испытывать влечения. Его просто нет. — Просто... нет? — вампир склонил голову на бок, серьёзно призадумавшись над данным «феноменом». — С физиологической точки зрения или психологической? И снова в руках его записная книжка: — Представь, что ты пробыл в лесу без еды и воды несколько дней, а вскоре же вышел из него и перед тобой стоит выбор: либо пойти трахнуть свою подружку, либо же обчистить её буфет. — на удивление спокойно, словно одному из своих новобранцев, говорил Картер. — С гулями это работает именно так. Так что можешь не бояться за девушку. — В таком случае выходит, что ребёнок... — ...Не от Айрона. — подтвердил Страж. Осуждал ли он её, Дженнет, поступок? В каком-то смысле да, учитывая то, как парень сопротивлялся голоду и на какие зверства шёл, лишь бы и пальцем её не тронуть, но с другой же... Он, Картер, фактически не знал ни её, ни его, чтобы вставать на сторону одного из них. Единственное, что по этому поводу мог сказать Мюллер точно, так это то, что даже никогда и не задумывался ни о женитьбе, ни тем более о детях. Его работа не подразумевает смерть в старости в постели в окружении любящих жёнушки, сыновей и внуков. Почти никто из Стражей не умирает естественной смертью. И даже если её ребёнок не от Айрона, какая разница? Лишь бы... они жили в каких-никаких радости и благополучии. Но как бы то ни было, раз уж у Картера появилась такая возможность, почему бы не... воспользоваться ею и не восполнить пробелы в их, Стражей, записях: — Как ты всё таки узнал, что она беременна? — настолько неожиданно спросил он, приблизившись, что вампир даже опешил. — Я имею ввиду, вы... чувствуете запах ещё одного человека, или аромат самой девушки меняется, или вы как-то слышите это, или... Ещё что-то в этом роде? Он примолк, смутившись от осознания, как это выглядит, звучит со стороны. И с какой... охотой, наивным желанием выведать у вампира точную информацию, он задал этот вопрос. И всё же почему Картер должен упускать такую возможность, когда вот он, пока ещё не враждебный источник информации не только о вампирах, но о Высших из них, прямо перед ним, верно? Это был такой шанс и это было так... интересно, что аж тошно одновременно. Что же до Натаниэля: тот, несомненно, удивился такому вопросу от Охотника, но в каком-то смысле и не мог не отметить, что... раз Мюллер начал говорить не только о их дальнейших действиях, но и о чём-то ином — значит у него, Блэйка, есть шанс наладить с ним чуть более приятный нейтралитет. Из-за чего, оглянувшись на выход и поняв, что солнце начинают закрывать тучи вот-вот собирающегося пойти дождя, поднялся, поманив Картера за собой: солнца в ближайшие полчаса можно не бояться. Да и подобные разговоры, будем честны, лучше вести без посторонних. Из-за чего, стоило им достаточно отойти от паба, Натаниэль заговорил, пытаясь как можно чётче передать свои наблюдения, ощущения, по которым он и понял, что Дженнет носит в себе новую жизнь: — По правде говоря, я знаю эту юную леди достаточно давно. Можно сказать, я наблюдал за тем, как она росла. И став... вампиром, я начал различать людей по запаху: понимать, кто стоит за дверью моего кабинета, дома, не видя его. — произнёс мужчина, глубоко вдохнув через нос. — Мир приобрёл новые краски, о которых я даже и помыслить не мог с точки зрения человека. И я отчётливо помню аромат каждого, с кем имею удовольствие и причину в частом общении. И почти ни у кого этот запах за все эти годы на моей памяти не менялся. В эти единицы входит и Дженнет. — взглянув в теперь затянутое серыми тучами небо, говорил мужчина. — Следовало догадаться сразу, что плод не от юного Бенджамина. — Только не говори, что ты хотел... провести над ней эксперимент, думая, что она беременна от трупоеда. — невольно проговорил Карт. Из-за чего Блэйк лишь прыснул, словно ничего глупее не слышал: — Что за вздор? Я понимаю, что Вы обо мне, мягко говоря, не очень высокого мнения, но чтобы предполагать такое? — он сипло выдохнул, покачав головой. — Я наблюдал за ней издалека, это правда. В конце концов, думаю, если бы Охотникам... То есть Стражам не был бы известен факт невозможности зачатия от гуля, вы бы в том числе напряглись и побоялись за жизнь девушки. — Твоя правда. — не стал отрицать Карт, вернувшись к изначальной теме их разговора. — Выходит, вампир и вправду может понять о беременности женщины лишь по её изменившемуся запаху? Как они, Стражи, и предполагали. Но если, предположим, кровосос не знал о изначальном запахе несчастной, выходит что и понять он этого наверняка не может?.. — Не совсем. — вдруг продолжил Блэйк. — Помимо изменения запаха я совсем скоро начал слышать... стук второго сердца внутри неё. Так что вывод напрашивался сам собой. Вот значит как. — подумал Мюллер. Но это не секрет: слух вампиров позволяет им улавливать и такое, но из этого вытекал и иной вопрос: — Ты напрягаешься, чтобы уловить стук чужого сердца, или это происходит непроизвольно? — Что-то Вы слишком много вопросов задаёте, мистер Мюллер. — беззлобно усмехнулся вампир. На что Страж уже хотел было возмутиться, открыв рот, но ни одно слово так и не успело соскочить с его уст. — Мне нравится любознательность. — он остановился, протянув руку к нему, к его, Картера, груди — мужчина от неожиданности вздрогнул, невольно перехватив того за запястье. Но не двинулся с места, спустя мгновение поняв, с какой целью тот прикоснулся к нему. И всё же... Дыхание Стража участилось, взгляд неотрывно следил за выражением его, вампира, лица, пальцы сжимали запястье в перчатке, в то время как вторая рука для безопасности... или скорее уж от страха, уже находилась на рукояти оружия под плащом. — Словно напуганная птичка в тесной клетке. — спустя, казалось бы, целую вечность, наконец, проговорил Блэйк, медленно убирая руку от его груди, из-за чего Картер, наконец, вздохнул спокойно, ощутив прокатившуюся по спине дрожь... Как и тяжесть ладони Блэйка, что словно бы до сих пор покоилась на его грудной клетке. — Никогда бы не сказал, что Вы можете так бояться обычного прикосновения, мистер Мюллер. Попытался он пошутить, разрядить обстановку, видя каменное выражение его, Стража, бледного лица, прекрасно осознавая, помня, какой была его реакция во время их первой встречи, когда тот понял, что перед ним отнюдь не обычный вампир. И уж тем более даже для человека, живущего в этом мире, полном таких чудовищ, как он сам, это просто невозможно — не испытывать страха к тому, кто способен на то, что не под силу обычному человеку. И самому Картеру на это многое хотелось сказать... Но он проглотил все эти колкости, вместо этого пихнув вампира в плечо, ответив: — Знаешь ли не очень приятно, когда тебя начинает лапать какой-то мужик. — ладно... Ладно. Ничего плохого не произошло, да и вряд ли вампир будет нападать будучи столь слабым. К тому же при свете дня. — продолжал себе повторять мужчина, так же невольно ловя себя и на мысли о том, что никогда не привыкнет к тому, что какое-то время подле него будет... кровопийца. О, Боуэн, если бы ты был здесь — я бы с удовольствием принял от тебя пару оплеух. — невольно пронеслось в голове. Натаниэль продолжил: — Понимаю. — кивнул он, на всякий случай сделав шаг назад: не слишком-то ему хотелось провоцировать Картера. Особенно с учётом того, что лёд между ними, наконец, тронулся. — И вновь возвращаясь к Вашему вопросу, нет, мне приходится намеренно вслушиваться, чтобы понять... бьётся ли поблизости чьё-то сердце, но... Тот замялся, словно в раздумиях, стоит ему говорить это или же нет: — «Но...»? — выжидающе на него смотрел Страж. Нет уж, начал — так говори. — и вампир, казалось бы, услышал этот немой приказ, ответив: — Но сейчас мне не приходится прилагать и вовсе каких бы то ни было усилий. — признался Высший. — Так что если бы мы были противниками и Вам пришлось искать укрытие — я бы услышал Вас даже если бы Вы не проронили и слова. Вот значит как. — подумал Мюллер, вспоминая дни своего юношества. Слова своих наставников. — Как Боуэн и говорил: в бою нельзя не то что показывать страха, но банально и бояться. Будь то за себя или своих союзников: у Стража всегда должна быть холодная, ясная голова, что бы не происходило. И тем не менее из этих слов, что тот когда-то ему поведал, вытекали и иные воспоминания. Те, что, казалось бы, преследовали его, Карта, большую часть жизни. Из-за чего тот на чужие слова лишь кивнул, коротко ответив: — Ясно. — на что Натаниэль в немом вопросе взглянул на него, ожидая того колкого, свойственного Стражу, продолжения... Но его не было: лишь задумчивость на дне чужих глаз, словно мыслями тот был отнюдь не здесь. И ворошить, возможно, его старые раны вампир не собирался. Из-за чего уже намеревался попрощаться, удалиться, заняться своими делами, но словно бы опомнившись, вспомнив и ещё об одной теме, что хотел поднять в разговоре с ним, Карт заговорил первым. — Пока мы не разбежались: наши источники говорят и о том, что в рядах вашего Клана разногласия. Есть что сказать по этому поводу? — Я бы не сказал, что это было неким секретом, — Блэйк поднял голову ввысь, к серому, затянутому тучами небу, скрытое солнце за которыми так и ощущалось на его лице неприятной, стягивающей, горячей маской, вынуждая вновь взглянуть вперёд, пряча голову под шляпой. — Но если Вы хотите знать наверняка: да, организованность в Клане Персефоны хромает. Причём достаточно явно. — Насколько именно? — Как она мне рассказывала, прежде у неё была определённая система, план, по которому она действовала, ставя «командира» над «подчинённым», но Орден перепутал ей все карты. Я не углублялся в её рассказ, но если говорить проще, Ваши братья по оружию поспособствовали гибели многих её доверенных лиц. — говорил он. — Например раньше вампиров в её Клане было только двое, не считая её саму: её Потомок и Потомок её Потомка, от которого после пошли все гули. — Значит всё же эти твари пришли не с полей сражений. — говоря о трупоедах, невольно соскочило с его уст. — Верно. — кивнул Блэйк. — Я был на фронте, и скажу Вам честно: у гулей там нет ни малейшего желания или тем более причины возвращаться домой. — Айрон-младший ведь вернулся. — резонно заметил Страж. — Это скорее было исключение из правил. — с ноткой сомнения ответил Нейтан. — В конце концов, в отличие от Лондона, что оккупировали столь напоминающие зверей гули, на полях боёв и в близлежащих поселениях те в массе своей почти не отличаются от Низших и людей: они ходят как люди, одеваются как люди, чувствуют, даже говорят — можно сказать идеальная маскировка для незнающих. Но мы отклонились от темы. — качнул головой Блэйк. — Я это к тому, что там у них есть все средства к существованию: всё в избытке, в отличие от Лондона. Так что да, нулевым пациентом и вправду была Персефона. В своём плане она делала ставку на гулей: на голодных, обезумевших созданий, что готовы пресмыкаться перед ней и выполнять всё, что она только скажет. И как видите, этот шаг с одной стороны удался, с другой же всё немного вышло их под контроля, учитывая всё новые и новые группы диких, обращённых по случайности, гулей, и тех её Потомков, что решили взбунтоваться, оказавшиеся недовольными своей новой жизнью. — И насколько много таких недовольных? — вот оно, то, что им нужно знать. — Вы даже не представляете сколько таковых. — признался вампир. — Увы, заставить говорить наших братьев низших достаточно легко, а выявить первые зачатки неподчинения, отсутствия смирения, ещё проще. В конце концов, против Воли находящихся выше многого не сделаешь. — сипло выдохнул мужчина. — Так из десяти обращённых, верными ей становятся лишь двое, четверо из страха подчиняются и оставшиеся сбегают. Но, думаю, кому как не Стражу знать, что от представителей «живущих в ночи» сбежать крайне сложно. Даже им самим. Блэйк остановился, согнулся пополам, издав слабый стон, в то время как Картер на автомате придержал того за локоть, не давая упасть. Тот закашлял, прикрывая рот рукой: тяжёлый вздох, хрип, даже свист, словно с его, вампира, лёгкими было что-то не так; — Чтоб вас... — прохрипел он, убирая руку ото рта: матовая кожа его перчатки характерно отблёскивала, стала ещё темнее от появившегося на нём пятна крови. Мало... Слишком мало прошло времени, чтобы тело регенерировало полностью. Но до обоих лишь спустя пару мгновений дошло и то, что его, Стража, пальцы до сих пор сжимают чужую руку. Из-за чего Блэйк перевёл на того вопросительный взгляд, в то время как сам же Мюллер машинально отпустил, отошёл на пару шагов, отвернувшись, упирая руки в бока: — Итак... — замялся он, прочистив горло. — У нас имеется перстень в виде львиной головы, горстка недовольных кровопийц и отсутствие строя, верно? Мне нужно над этим подумать. — он уже было намеревался уйти, но в последний момент остановился, спросив. — Говоришь у твоей подружки был план: и в чём же он заключается? Каков должен быть конечный результат? — Выдвинуть созданий ночи на передний план: — чуть призадумавшись, наконец сказал Блэйк, дыша уже менее тяжело. — Она искренне не хочет принимать тот факт, что когда-то была человеком. Но так или иначе это уже давно не так, и поверьте, Мюллер, жить в тени и не иметь возможности вкусить чего бы то ни было кроме капель крови, что ты в большинстве случаев должен добывать в бою, отнюдь не предел мечтаний. Насколько я понял, она стремится создать такой Клан, который, как она выражалась, вновь вернёт роду вампиров былые влияние и могущество. — И для начала для целей таких масштабов нужно обзавестись армией. — Блэйк кивнул. — Грандиозные у неё замыслы. Очень самоуверенные, раз она думает, что ей это так легко удастся: во-первых наличие Ордена и иных Стражей никто не отменял, а во-вторых — ей нужно больше терпения, чтобы организовать своих Потомков. А что для этого нужно в первую очередь? Верно, пропитание, которого они её лишили. Сейчас у них был шанс разворошить их ряды, словно осиное гнездо: заставить злиться друг на друга, атаковать, рвать и метать. Но это было ненадолго: раз Батори отказал Клану Персефоны в поставке крови — значит совсем скоро она найдёт иной источник. И Картер высказал Блэйку свои думы по этому поводу, на что довольно таки быстро получил ответ: — Значит нам нужно найти третью сторону, которой она могла бы воспользоваться и лишить еë этой возможности. — проговорил Натаниэль. — Согласен. Что там с Батори? — резонно уточнил Страж. — Насколько я понимаю, кровь для своих клыкастых клиентов он берёт не только у своих сотрудников. — У меня имеется пара мыслей по этому поводу. — признался вампир. — Если хотите, можем встретиться сегодня после захода солнца в Доме и обсудить всё лично с ним. — Идёт. — коротко ответил Картер, после чего направился в обратном от той стороны, куда они шли, направлении. — Удачи в ловле крыс и кошек, кровопийца. Не опаздывай. На что Блэйк ничего не ответил, лишь вымучено выдохнул, прекрасно понимая, что, по всей видимости, их со Стражем пути будут пересекаться чаще, чем им обоим хотелось бы...

* * *

Да, давненько ему, Картеру, не приходилось копаться в старых архивах. Не считая того документа об «обратной трансформации», разумеется. — ставя очередную стопку книг на стол, тем самым поднимая облако пыли, подумал он, взмахнув рукой, в попытке рассеять это облако. По сути, насколько он помнил, архивация всех клановых перстней была в одной книге, но некоторые присутствовали исключительно в записях о той или иной операции. С этим надо было что-то делать. — думал он как тогда, в юности, когда его заставляли заучивать почти что каждую строку, так и сейчас, невольно дивясь тому, и почему они, Стражи, не решились сделать это много лет назад. В конце концов, так было бы намного удобнее. — Вот ещё две записи. — выглянув из-за угла, Рональд показал ему две такие же серые, точь-в-точь как и другие, книги. — Спасибо. — приняв их, Страж сел за стол, принявшись за поиски именно с них. — Это точно всё или есть ещё парочка «рассказов»? — Всё. — уверенно заверил того Стоун, опускаясь на стул с противоположной от его, Мюллера, стороны стола, подтягивая к себе кипу многочисленных «томов». — И что конкретно мы ищем? Все выписки о клановых гербах? Как не трудно догадаться, своему доверенному лицу Джеккил точно бы изложил все детали о приключении Уайта. Да и будем честны, все письменные доклады так же проходили через Стоуна, так что тот мог узнать обо всём, так сказать, из первых уст. Но как бы то ни было: — Нет, — чётко ответил Карт. — Есть сведения о том, что на пальце этой кровопийцы был золотой перстень с львиной головой и... паучьими лапами, как бы странно это не звучало. Ищем информацию об этом. — Лев и паук, говоришь... — чуть призадумавшись, Страж принялся открывать каждую запись, быстро пробегаясь взглядом по датам и наименованиям того или иного документа. После чего, не найдя того, что искал, с готовностью откладывал ту в сторону, приступая к следующей. Да, Рональд был одним из самых старших представителей Ордена, да и должность занимал такую, что предписывала ему знать всё и обо всём. Через сидящего в кабинете Рональда проходил каждый доклад каждого их человека, то есть каждая ночь и редко день, так что Картер даже не удивился тому, что тот скорее всего по названию определённого дела или дате что-то помнил, из-за чего уже знал что искать. И Мюллер прекрасно помнил, что что-то здесь да было о Клане с подобным символом. Вот только что, увы, со временем из его памяти стёрлось: как не крути, но помимо вампиров в нашем мире существуют и иные представители опасных для людей родов, помнить о каждом из которых всё без исключения просто невозможно. Но из дум, из поисков его вывел чужой голос. — И откуда же такие сведения, Картер? Вдруг спросил он. На что Мюллер, не отрываясь от чтения, бросил: — Не один старина Джекки умеет заключать неприятные, но плодотворные союзы. — он окинул здоровяка холодным взглядом. — У меня тоже есть полезные знакомства. Стоун фыркнул, откладывая очередную запись в сторону: — Звучит словно хвастовство глупого мальчика, у которого, наконец, появилась такая же игрушка, как и у других знакомых ему детей. — просто не мог не сказать Страж: на лице Картера заплясали желваки. И почему он не может хотя бы раз поговорить с кем нибудь из них без конфликта? — задавался вопросом тот, промолчав. К чёрту, они здесь за другим. И словно бы ожидая ответа на свои слова, Рональд хмыкнул, вновь вернувшись к чтению. — А ты немного, каплю или даже меньше, да изменился. Теперь не ведёшь себя как пороховая бочка с горящей возле неё спичкой. — Если бы ты только знал каких мне это стоит усилий. — не без иронии ответил Картер, и вправду вспоминая себя в юношестве, то и дело невольно краснея и задаваясь вопросом, как Боуэн его тогда обратно на улицу с его-то характером не вышвырнул. — Я вижу. — заправляя выбившуюся седую, с редкими оставшимися рыжими волосами прядь, проговорил мужчина. — Так значит ты в курсе, что Глава заключил союз с Иззаей? — В каком-то смысле. — не стал отпираться Картер, приступив к следующей записи. Неужели их предшественникам было так сложно выписать эту пару жалких строк на отдельный лист и вложить его в место, специально для этого предназначенное? — он продолжил. — Иззая, конечно, личность неприятная, но я удивился тому, что после... — он невольно замялся, через силу продолжил. — После смерти Боуэна Джеккил разорвал с ним все договорённости. Не то чтобы Ордену было принципиально сотрудничать именно с Собором Святого Павла, но предпочтительно. Так что я считаю, что в каком-то смысле Орден хоть так, хоть так пришёл бы к выводу, что нужно вернуть в ход дела этого «святошу». — И это всё? — уточнил Стоун. И почему Картера после этого вопроса перестало покидать чувство того, словно... тот его прощупывает на что-то? — Всё, что тебе известно? — А мне нужно знать что-то ещё? — выжидающе посмотрел на него Мюллер. Было в его вопросах нечто... двоякое: что-то, что, казалось бы, намеревалось вытянуть из него что-то. Как говорил Джеккил, союзов тот заключил достаточно, чтобы держать Орден на плаву. И Иззая был одним из таковых: сотрудничество с одним из представителей Собора, несомненно, вещь довольно нужная, приносящая достаточное количество преимуществ, но... Пусть Карт и удивлялся решению Джеккила тогда, много лет назад, отгородиться от этого псевдо-святоши, но... он считал, что тот сделал всё верно. С Иззаей никогда нельзя знать наверняка, что тебя будет ожидать впереди: он — двуличная улыбчивая змея, одной капли яда которой вполне хватит, чтобы избавиться с десяток от тех, кто ему мешает. Карт помнил их с ним первую встречу, в сопровождении тогда ещё другого Главы Ордена — Шефилда. Сказать, что он ощущал напряжение, витавшее вокруг них при разговоре, значит ничего не сказать: тогда он думал, что ещё немного, один неверный взгляд, неправильное слово — и всё полыхнёт взрывом. Боуэн знал, как находить к подобным людям подход, на что давить и как себя вести, но Картер... вряд ли ему удалось бы играть на равных с Иззаей. И тому же Джеккилу тоже: он, как и сам Мюллер, слишком прямолинеен и горяч на нрав... Но сейчас, словно бы не найдя в его, Мюллера, взгляде то, что искал, Стоун вновь принялся читать: — Вернёмся к работе. — единственное, что на его слова сказал Страж. И Картер не стал возражать. Если захочет — как Рональд, так и Джеккил сами ему скажут о всех условиях чужих договорённостей. А сейчас они должны найти то, что даст им подсказку о следующем решающем для них и Лондона в целом шаге... Но как оказалось, ни в одном из документов не было упоминания кольца, что описал Блэйк. Ни одного. Были гербы со львами, причëм разные, один с пауком, но на этом всë. Из-за чего Карт, проведя пятернёй по затылку, обессилено откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. Боже, сколько они тут проторчали? Часа три или даже больше, и ни одной, чтоб её, зацепки. Ещё и нога ноет — сидеть больше нет сил: Мюллер сжал своё колено, стиснув зубы — по всей видимости снаружи идëт дождь. — Уже сдаёшься? — хрипло обронил Стоун, даже не взглянув на него. Рональд устало сжал переносицу, поморщившись, в попытках разобрать очередной доклад полувековой или больше давности: как не крути, но зрение в его-то возрасте уже ни к чёрту. — Вот ещё. — закинув в рот пару листьев табака, так сказать, для бодрости, Мюллер спустя какие-то минуты отдыха снова вернулся к изучению, уже начав читать документы по второму кругу, думая, что, возможно, он мог что-то упустить... Но нет, прошёл ещё час, а с мёртвой точки они так и не сдвинулись. Из-за чего, отложив всё в сторону и размяв затёкшие плечи, Рон резонно заметил: — И насколько правдивы твои «источники», Картер? На что тот хотел было промолчать, но взглянув на часы за чужой спиной, понял, что встреча с этим самым «источником» неумолимо приближается. Из-за чего, сипло выдохнув, поднялся, понимая, что по всей видимости, либо Блэйк слепой, либо же её, Персефоны, кольцо, не более, чем обычная побрякушка какого нибудь сумасшедшего мастера ювелирного дела, решившего создать что-то «оригинальное». И честно говоря, больше Картер склонялся ко второму варианту. — По всей видимости не очень. — наконец ответил он, расставляя ранее прочитанное обратно на полки. — Похоже кольцо Матриарха обычная побрякушка. — после чего, чуть помедлив, прибавил. — Я... ошибся. Извини за потраченное время, Рон. И передай Джеккилу об «успехах» наших поисков. Что, по сути, в каком-то смысле и вправду можно было назвать таковым, учитывая то, что наличие в Лондоне Высшего из прямых Потомков давних Кланов стало бы для них огромными проблемами. Что же до Стоуна: услышать от Мюллера «извини» и «я ошибся» в одном предложении было чем-то поистине редким, и от этого неожиданным. Из-за чего тот на мгновение замешкался. Но после же, подхватив стопку документов, и сам принялся расставлять всё по своим местам: — Доложу. — сухо пообещал он, на что Карт молча кивнул. Если с Джеккилом он особо никогда не ладил, то со Стоуном держал какой-никакой нейтралитет... Когда-то. А сейчас, не смотря на то, что тот в свойственной ему манере делает вид, словно ничего и не было, всё же... многое хотел ему, Мюллеру, сказать. И это самое желание, таившееся в тишине между ними напряжение, ощущалост Стражем особенно явно. Из-за чего тот, спустя какие-то минуты, когда последний том встал на место, произнëс: — Хочешь что-то сказать — говори. — без злости, без вызова, проговорил мужчина: ему было так легче. Легче сказать всё в лоб, точно что-то знать, получить точный ответ, чем и дальше жить в каких либо недомолвках. — Почему ты согласился вернуться в Лондон? — посмотрев на того в упор, не без заминки всё же спросил Стоун. — Не кто нибудь, а именно ты. — Это мой дом. — пожал плечами Страж. — Грязный, вонючий, полный злобных ублюдков, но дом. Каким когда-то был и Орден. — полуправда. — К тому же я — Страж до мозга костей. Не ты ли когда-то мне это сказал? — да, именно он: будучи гораздо моложе. И воспоминания о том дне прокатились внутри чем-то тёплым и приятным... На смену чему пришёл холод полумрака и сырости, окружающего сейчас их. — Я... — на мгновение Карт отвёл взгляд в сторону. Но лишь на мгновение. — Моя работа, как меня и учили, защищать людей от того, от чего меня когда-то спасли вы. И я как никто другой знаю Лондон, его улицы, узкие переулки и пути, о которых многие даже не догадываются. Так что не удивляйся, что выбор руководства Братства пал именно на мою кандидатуру поехать сюда. — пусть и не без моей небольшой инициативы. — но вслух он этого не сказал. — Я вам нужен, я полезен, я — один из самых умелых бойцов. Именно поэтому я здесь. Он замолчал, ощущая на себе тяжесть чужого взгляда: да, Стоун умел смотреть так, что даже будучи невиновным, ты начинал перебирать в голове варианты того, что именно ты мог сделать, чтобы заслужить такой взгляд. Так же было и сейчас. За исключением того, что он, Мюллер, и вправду... провинился много лет назад. Очень и очень сильно. И эта тяжесть, эта боль, что преследовала его годами, сейчас, да и попросту сразу, стоило ему ступить на территорию Лондона, стали только сильнее, отчётливее: вернулись старые воспоминания, старые обиды, тот самый гнев и... желание всё исправить. Искупить свою вину, хотя бы приехав сюда, защитив их, Ордена, людей, что-то узнав, что-то разведав, продолжив их, Стражей, дело. И тем самым унять или даже избавиться от этого отвратительного чувства, от которого хотелось просто разодрать свою грудную клетку, вытащить это ощущение силой, но... Картер понимал, что сделать это просто невозможно, и что как раньше уже не будет. Это понимал и сам Стоун, что вспоминая те годы, которые Мюллер провёл вне Ордена, то время, когда им, Стражам, было так тяжело, когда всё, буквально, начало рушиться, раскалываться на кусочки, лишь издалека напоминая тот самый Орден, в котором он же, Рональд, сам и когда-то был, так же вспоминал и своего дорогого друга. Двух друзей: Джеккила, на чьи плечи тогда свалился неподъёмный груз, и Боуэна. Рональд помнил тот день, когда стоял, глядя на чужое тело, помнил, как звенело в его ушах от осознания, что... это был... конец. Что он... умер. Он, их Глава, и испустил последний вздох, что потонул в кашле, в крови, что устилала его лицо. Как, собственно, Рональд помнил и фигуру этого юнца, в адрес которого Джеккил тогда бросил слова, которые, наверняка, до сих пор не дают ему, Мюллеру, спать по ночам. И слова, что после его, Карта, возвращения однажды упомянул и сам Хольт: — Ты ведь понимаешь, что ни один Страж не умирает в глубокой старости, верно? — тот кивнул: его, Мюллера, предупреждали об этом сразу же, стоило ему высказать своё желание вступить в чужие ряды. — Я это к тому, что мы рады, что Братство откликнулось на наш призыв о помощи, но... — он устало выдохнул. — То, что произошло тогда, много лет назад: твоей вины в смерти Боуэна было столько же, сколько и его собственной. — Карт отвернулся, от одних лишь слов о нём... об этом, его словно бы окатило ледяной водой. — Он знал на что шёл. Как и ты. Так что нечего заниматься самобичеванием, как Хольт. — Джекки? — Мюллер вымучено усмехнулся. — Уж кто-кто, но он этим точ... — Тебя здесь не было в самый трудный для Ордена момент, Картер. — не дал ему закончить Стоун. — Ты сбежал... — Я не сбегал. — процедил Страж, невольно сделав шаг по направлению к здоровяку. И всё же не взирая на гнев от чужих слов, верх над этой злостью взяло чувство... стыда, что он так долго пытался похоронить: будь то под тоннами прошедших дней, месяцев, лет в конце концов, или же отговорками, одна из которых соскочила с его уст и сейчас. Та самая, в которую он и сам искренне верил... Или это всё же была правда?.. — Хольт сам прогнал меня. Сам велел мне «убираться». Он делал всё лишь бы я покинул Орден. И Боуэн... стал весомой причиной для того, чтобы сделать это официально. — Гнев затмил вам обоим разум. — покачал головой Рональд, словно бы слушая эти слова во второй раз. — Боуэн был нашим Главой, соратником и другом. А тебе и вовсе... — Не смей. — пригрозил Мюллер. И лишь то, как дрогнул чужой голос, как из так называемого приказа обратился в... просьбу, заставило Стража не продолжать эту фразу. — Я это к тому, что в злости мы можем наговорить отвратительных вещей. Особенно когда дело касается наших близких. — холодно говорил мужчина. – И глядя на вас с Хольтом, слушая ваши с ним перебранки, я часто ловлю себя на том, что рано или поздно это может помешать в нашем деле. — подытожил он. — Я прошу лишь об одном: ради Лондона, поговори с Хольтом и решите с ним всё раз и навсегда. — Я подумаю. — только и смог спустя какие-то мгновения ответить Картер, пусть и понимал, что... Стоун был, как обычно, прав: сказанное и сделанное в прошлом не должно накладывать отпечаток на нечто настолько важное. К тому же Джеккил — Глава, пусть и не по своей воле. Так что это тоже имеет какой-никакой эффект, учитывая обстоятельства, которые толкнули его на этот шаг. И он, Мюллер, и сам прекрасно видел, какого это, Главе Ордена — видел его, Боуэна, настоящего, стоило тому сбросить с лица маску холодности и рассудительности. И вполне вероятно, что, как этот кровопийца и говорил, и сам Джеккил точно так же скрывается за очередной маской, видеть истинное лицо за которой дозволено лишь его ближайшему другу, что сейчас перед ним и находился. — Если что я переговорю с ним. Уже более открыто, спокойно, изрёк тот. И всё же после чужих похорон они не обмолвились с Хольтом и словом: ни в письмах, ни где бы то ни было ещё. Да будем честны, с того дня та, пару дней назад встреча, была их с Джеккилом первой за столько лет. И как ни странно, пора было расставить им все точки: так сказать, поговорить по душам. Но как бы то ни было, сейчас, ловя себя на этих мыслях, на этом так называемом плане, Картер был искренне благодарен Блэйку в том, что он назначил с ним сегодня встречу: как не крути, но решиться на что-то это дело одно, а вот сделать — совсем другое. И пока Мюллер был рад в какой-то степени оттянуть этот момент. Из-за чего сейчас, развернувшись, на прощание махнул Стоуну рукой, направившись в «Львиный Зев»... Сидя за отдалённым столиком, Натаниэль посматривал то в свою записную книжку, то в небольшой томик словаря, в попытке расшифровать их, Стражей, записи. И в некоторых случаях ему хватало своих собственных знаний языка, в других того, что ему предлагал словарь, и тем не менее... Некоторых слов он в нём найти не смог, да и речевые обороты присутствовали такие, что в совокупности друг с другом давали нечто бессмысленное, непонятное, что-то, что скорее всего не использовалось уже век так точно. И всё же мужчина не оставлял своих попыток, мыслями всё чаще приходя к тому, что ему нужен человек, говорящий на ирландском свободно, желательно с рождения, и тому, кто занимается его изучением в принципе. Но пока есть время, почему бы не попытаться, верно? Особенно учитывая то, что Мюллер запаздывает. — Что за унылое выражение лица, Нейтан? — чувствовать настрой своих посетителей Луис умел. И стоило на мгновение чужому взгляду скользнуть к его персоне, вампир достаточно быстро понял, что тот был занят чем-то важным для него, ответив с небольшой задержкой, мол, всё хорошо... Да, как же. Чувство... подавленности, печали, даже едва уловимых вокруг самого Блэйка ноток гнева, желания что нибудь сломать, выместить то, что он сейчас испытывал — и что же могло его так огорчить? — не понимал Луис. Но решил не спрашивать. В конце концов, как показала практика, гораздо больше возможно узнать у человека лишь с его позволения и искреннего желания поделиться той или иной информацией. Так что он, Луис, подождёт: всё же у кого, как не него, есть столь великий ресурс, как время, верно? Из-за чего Батори решил перейти к делу, по которому сюда и пришёл Блэйк. — И где же носит нашего славного Охотника? — опускаясь на стул перед ним, весело проговорил Луис. — Не имею ни малейшего понятия. — честно ответил Блэйк, погружённый в свои раздумья. — Странно, я-то думал вы с ним везде за ручку ходите. — Батори подозвал одного из своих работников, получив на эти слова лишь его, Нейтана, холодную усмешку и обращённый к своей персоне взгляд голубых глаз. — Ревнуешь? — Его? Нет, что ты. — посмеялся он. — Тебя? Может быть: как не крути, но ты входишь в список моих постоянных и «любимых» клиентов. — говоря о «любимых», Луис хлопнул себя по груди, по внутреннему карману, где находился элегантный кошель. После чего, скорее всего, подмигнул. — Будет жаль, если Охотник сможет переманить тебя, оголив свои запястья и шею. — Можешь не волноваться по этому поводу. — чётко, уверенно, словно не могло быть иначе, ответил Натаниэль. Всё же что-то ему подсказывает, что ради того, чтобы вкусить крови Мюллера, ему придётся пройти через огонь, серебро, святые символы и Бог знает что ещё. Но как бы то ни было... — В твоём окружении есть ирландцы в возрасте от трёхсот до шестисот? — Ах, ты до сих пор сидишь над этим текстом? — приказав подошедшему к ним юноше принести два «фирменных», усмехнулся он, скорее по привычке. После чего, снимая цилиндр, откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Дай-ка подумать... — он что-то промычал... После чего резко ответил. — Нет. Ни одного. Братья по цеху нашего общего знакомого в этом деле хорошо постарались. Лет двадцать назад может и были такие, но... — он окинул взглядом своё заведение: многочисленные фигуры за столами, людей, вампиров, даже редких представителей и иной крови. — ...Сейчас ко мне захаживает лишь одна молодёжь. Некоторым из них нет даже пятидесяти, как некоторым. — напитки подали достаточно быстро: два наполовину наполненных кровью бокала и три бутылки с цветом жидкости столь же привлекательной. — Что будешь? — Я не в настроении. — приняв лишь бокал, отмахнулся Блэйк. — Как хочешь. — беззаботно обронил Луис, наполнив оставшуюся половину своего так называемого «кубка» джинном. — За удачу в твоих глупых идеях. — подняв тот ввысь, произнёс вампир тост. На что Натаниэль поджал губы, но ничего не ответил. Как, собственно, и не прильнул к бокалу сейчас, не собираясь пить за подобный тост. Зануда. — мысленно хохотнул Батори, спустя какие-то недолгие мгновения всё же сказав — голос его прозвучал серьёзно. — Но если опустить критерий об ирландце, есть ведь кое кто постарше трëх веков. Заметил он. И на удивлённый взгляд Высшего указал на свою шляпу, чётко и ясно давая намёк на определённую персону. И до Блэйка дошло: — Гвальтиеро. — задумчиво обронил он. — Точно. — кивнул вампир. — Он любит поговорить, да и послушать тоже. А уж бросить одного из своих на произвол судьбы, отказать в помощи? Нет, это не про него. — в его словах не было ни капли сомнения. В конце концов, знали они друг друга весьма давно, чтобы сложить какое-никакое мнение. — и Блэйк прекрасно это знал. Какого же было его отношения к Реймонду? Скажем так, трепет от встречи с ним он бы хотел испытывать снова и снова... как и ужас от осознания, что его ожидает, если он, Натаниэль, разгневает его. Луис продолжил. — Да и к тому же, одиночки долго не живут, сам должен понимать. Особенно Высшие. Причём это касается как Охотников, так и уже подобных Гвальтиеро. Чего только стоит выходка ла-Миер: откуда им знать, что ты, волей-неволей, не продолжишь её дело — не устроишь подобный хаос где нибудь ещё? Одно лишь твоё существование вне Клана ставит под удар всю их, Столпов и Стражей, систему. Так что на твоём месте я бы подумал. — после чего, прежде, чем Блэйк успел сделать первый глоток из своего бокала, Луис притянул тот к себе: и надкусив свою губу, прильнул к краю губами, оставляя багровый поцелуй. — За счёт заведения. Как не крути, но раны Натаниэля будут затягиваться долго — Батори это понимал. Как, собственно, и то, что подобная щедрость не плохое для него вложение... Во многих смыслах. Что же до Блэйка, тот с готовностью провёл по алому следу кончиком языка: да уж, обычным завсегдатаем пришлось бы выложить за эту каплю целое состояние — тело прошило дрожью, от осевшего на языке вкуса с уст Натаниэля сорвался слабый рык, клыки сами себя обнажили, не сдержавшись в удовольствии. В нос ударил его, Батори, аромат, что стал настолько явным после вкуса его крови, что у Высшего начинала кружиться голова. Всего миг, секунда этого помутнения, из которых его вывел чужой смешок. А затем же пришло осознание столь двояких чувств, из-за чего, прочистив горло, Блэйк невольно отвёл взгляд в сторону: это было крайне... неподобающее для него поведение. Его уколола иголочка стыда, но не так явно, как сделала бы это прежде. Как не крути, но после стольких лет знакомства Блэйк достаточно быстро понял, что не один он теряет рядом с Батори голову. И у него на этот счёт была небольшая теория, которую он был бы не прочь позже обсудить с Мюллером. Но вновь возвращаясь к действительности, к их разговору, Высший, ожидаемо, спросил: — Раз уж ты так за меня волнуешься, почему бы тебе не принять меня в свой Клан? — О, Нейтан, не путай Клан и группу. — словно бы уча несмышлёного ребёнка, снисходительно проговорил вампир. — Я такой же одиночка, как и ты, и нахожусь в Лондоне с позволения Реймонда. Мне сдаётся твой друг с осиновым колом наперевес думает, будто я Патриарх, — он посмеялся. — Сам ведь знаешь, что это не так. Я всего лишь собрал кусочки таких же одиночек в одном месте, чтобы они могли обрести нечто большее, чем жизнь во мраке и холоде. На удивление, эта короткая речь прозвучала без свойственных владельцу Дома смешливых ноток. Хотя, если задуматься, Луис всегда был серьёзен, когда речь заходила о его детище. — И я это ценю. — говоря о том, как Батори когда-то тогда, много лет назад, приютил его, искренне проговорил Высший, чем вызвал чужую улыбку. Но как бы то ни было, помимо этого у Нейтана назрел и иной вопрос. — Реймонд персона весьма влиятельная, и скорее всего со множеством глаз и ушей по Лондону, так почему, спрашивается... он не предотвратил всё это? — вдруг заметил он, в упор глядя на своего собеседника. — Почему позволил некой, как бы он, возможно, выразился «выскочке» превратить его город в нечто подобное? Как не крути, но он способен остановить Персефону чуть ли не по щелчку пальца. Ведь мало того, какую Гвальтиеро сам по себе имеет мощь, так и его Клан тоже — я в этом уверен — отнюдь не из робкого десятка. Уверен, они смогли бы очистить Лондон от гулей не хуже тех же Стражей. — Вот именно. – кивнул тот. – Именно из-за него, из-за Гвальтиеро я и не переживаю по поводу того, что ожидает город: да, в последний раз Реймонд посещал Лондон лет восемь назад, но ведь рано или поздно он вернётся — и начнётся навождение порядка. — Вот только когда это будет? — сипло выдохнул Блэйк. — Возможно когда вести дойдут до Гвальтиеро, спасать будет уже нечего. — Мы выживем. — отмахнулся Батори, и от одной лишь этой фразы по спине пробежала дрожь: вновь к нему, Натаниэлю, пришли старые воспоминания. — Всегда выживаем. — да уж, всегда. — с грустью, даже обречённостью пронеслось в его голове: всё же что как не война способна доказать, что... он, Нейтан, уже отнюдь не человек. И что каким бы оружие не было, умереть ему не даст ни пуля, ни даже бомба. Но как бы то ни было, осушив свой бокал, Батори продолжил. — Что до нахождения нашего большого парня: у меня как-то никогда не было стимула знать, где именно находится Обитель его, Реймонда, Клана. Ясное дело не в Лондоне, но... Хмм, вроде он что-то говорил про Ватикан, но опять же, карты с крестиком на такой случай он мне не оставил. — И очень жаль. — но прежде, чем тот успел сказать что либо ещё, в нос Натаниэля ударил запах воды, грязи, пота... со сладковатыми, знакомыми, едва уловимыми приятными нотками, вынуждая обернуться, уже зная, кого именно он увидит. — Добрый вечер, мистер Мюллер. — Добрый. — только и пробурчал он, с готовностью стягивая с себя промокший насквозь плащ, что тяжелым грузом опустился на спинку свободного стула за их, вампиров, столом. Луис хохотнул, широко улыбнувшись его, Охотника, потрёпанному виду: промокший с головы до ног, с прилипающими ко лбу совсем теперь тёмными прядями, что Страж тут же зализал назад одним быстрым движением своей руки, раздражённый, так и рвущийся что-то сказать, но сдерживающийся — да, погода сегодня просто великолепная. — В чём дело, Охотник? — подпирая голову кулаком, хмыкнул Батори, потеряв всякий интерес к их с Блэйком разговору. — У тебя плохое настроение? А кто-то и впрямь любит испытывать судьбу. — Нейтан перевёл взгляд с владельца Дома на своего партнёра и обратно. Да, ему и вправду не понять столь неуважительного и подстрекательного юмора. Хотя о чём это он? В этом весь Луис: ему только и подавай хлеба и зрелищ. Но как бы то ни было, радует то, что на этот раз Мюллер... молчит, скрестив на груди руки. Пусть так и пляшущие на его лице желваки и отбивающий ритм носок сапога давали Натаниэлю понять точно и ясно: держится тот из последних сил, из понимания, что в логове вампиров давать волю своему сквернословному языку явно не стоит. — Думаю, попади под ливень ты, Луис, ты бы чувствовал себя примерно так же. — попытался прекратить поток чужих язв Высший. — Мне повезло, что мы, вампиры, умеем предсказывать погоду. — поправив ворот своего костюма, важно изрёк он. На что Страж, не медля, ответил: — А ещё что? Может и будущее на годы вперёд видите? — поёжившись, Карт расстегнул одну пуговицу на своей груди, в попытке ослабить стягивающие его движения ощущения: отвратительно. — пронеслось в его голове. Мало того, что холодно, так теперь ещё и мокро, в компании тварей, который нагло сидят и высмеивают его. Хотя о чём это он? Мюллер и сам понимал, насколько жалко сейчас выглядит. — Уже и бросить пары шуток нельзя? — наигранно обидевшись, воскликнул вампир. Скрытый за тёмными стёклами взгляд обратился к Высшему. — Кого-то напоминает. — Мы собрались здесь за другим, Луис. — отдёрнул его Натаниэль. — Поэтому прошу, давай по крайней мере пока обойдёмся без твоих историй и шуток. — пригласив к их столику одну из девушек-работниц, Нейтан тихо попросил ту принести ещё один бокал и что-то, что хоть как-то поможет Картеру избавиться от лишней влаги, пусть и понимал, что хоть так, хоть так, одежда его сухой полностью не станет. Но хотя бы что-то. После чего, вновь обратив внимание к Батори, с лёгкой улыбкой прибавил. — В конце концов, думаю твои рассказы будет куда интереснее слушать в более располагающей к подобному обстановке. — Ты прав. Ита-ак, — протянул вампир. — С чем пожаловали, Господа? — Ты ему ещё не сказал? — посмотрел на Блэйка Картер, на что тот отрицательно покачал головой. — Я ждал Вас. — к ним подошла девушка, поставив пустой бокал на стол, что спустя какие-то мгновения был на половину наполнен тем же Натаниэлем джинном — он пододвинул тот в сторону Охотника. Что, переведя взгляд с бокала на вампира, лишь хмыкнул, демонстративно давая понять, что именно думает об этих «подачках». Что же, его право — настаивать он, Блэйк, не будет... И всё же видеть Стража без его потрёпанного плаща было крайне непривычно. По крайней мере в нём он казался больше. — почему-то эта мысль немного позабавила. Взгляд голубых глаз невольно скользнул по чужой фигуре: крепким рукам, отчётливо виднеющемуся под мокрой одеждой торсу, многочисленным полосам шрамов на участках, где от влажности его рубашка просвечивала особенно явно. Так же от взора Блэйка не смогла укрыться деталь того, что не смотря на стекающие по груди и скорее всего спине струйки воды, пропитавшей чужой нашейный платок, снимать конкретно его Мюллер не планировал и вовсе. И словно бы ощутив на себе его пристальный взгляд, Страж ответил примерно таким же: оценивающим, но с явным вызовом, немой угрозой поскорее его отвести. Что, собственно, Блэйк и сделал: да, ситуация крайне... напряжённая. Нечего её усугублять. И поняв, что так называемая «победа» была за ним, Картер сухо, быстро объяснил Батори цель их визита, задумку и возможность расправиться с угрозой в лице ла-Миер. И позже, стоило тому замолчать, отдавая право продолжить Блэйку, вампир заговорил. — ...Это наиболее вероятный исход. И ты как никто другой должен знать, где именно Персефона может найти источник пропитания для своих Потомков. Поделишься мыслями, откуда начать? — Увы, как таковых вариантов не много: — признался Батори, глядя на то, как Блэйк протягивает Стражу принесённое девушкой полотенце. Что тот, с небольшой заминкой, всё же принял. — Все, кого я знаю в Лондоне, имеют семью или по крайней мере друзей, знающих их «небольшой секрет», так что кровь для них не проблема. К тому же у них есть их верный слуга. — гордо изрёк тот, вынуждая Карта закатить глаза, невольно ускоряя ритм, что он настукивал по деревянному полу: с каждой минутой, казалось бы, нога болела всё сильнее — отвратительно пульсировала, её словно выкручивало, а этот... кровосос постоянно переключается с их темы на свою «великолепную» персону. — Но так или иначе, лет двадцать назад вблизи Уайтчеппела было довольно интересное место под названием Хидден-Стрит: — Картер напрягся, казалось бы на мгновение у него даже перекрыло дыхание. — Там собирались представители самой разной крови, проживающих в Лондоне; вампиры, ведьмы, волколаки, перевёртыши, фейри и прочие. Они собирались там, пополняя те или иные запасы, общаясь друг с другом, обмениваясь новостями, и так далее, далее, далее. — скучающе, даже пренебрежительно говорил вампир. – Задумка создателя была схожа с моей, но по правде сказать, история эта была обречена на провал с самого начала: — Луис оскалился в злобной усмешке. — Один с другим существовать может, но когда происходит такая мешанина — ни к чему хорошему это не приводит. Помнишь, что случилось тогда, Охотник? Перевёл взгляд на него Батори, на что тот незамедлительно ответил: — Помню. — без ноток сожаления, но с затаённой злобой ответил мужчина. Тихо себе под нос прибавив. — Туда им и дорога. — Вот об этом и речь. — хохотнул вампир, взглянув на Блэйка, словно бы давая ему понять наверняка что-то, о чём не знал сам Страж. — Организованность Хидден-Стрит была никакой, всё держалось на честном слове, на так называемом «доверии», и в итоге из-за этого в ночь Зачистки погибли сотни: почти все представители нашего рода, и десятки тех, кто встал на пути его, Охотника, братьев по оружию. С тех пор Хидден и перестала существовать: многие после того зрелища покинули Лондон, лишь единицы остались. Как осталась и сама идея подобного места. — Что? — не поверил Мюллер. — То есть ты хочешь сказать, что... — То место было, своего рода, рынком, так что не вижу ничего удивительного в том, что кто-то решил воссоздать это. — хмыкнул тот. — Разумеется, с размахом Хидден-Стрит это сборище любителей не сравнится, но теперь они действуют намного умнее: они не стоят на месте, не прикреплены к одной улице или району. Их шайка перемещается по городу от ночи к ночи, предоставляя те же услуги, что и их прародитель. — пальцы Мюллера сжались в кулаки: так вот оно как. — столько трудов, сил, столько пролитой крови — и напрасно? Это... — он поджал губы. — несправедливо. Батори продолжил. — Вот только последние... три-четыре месяца от них ничего не слышно. Хотя оно и неудивительно: всё таки гулям не нужно разрешение на то, чтобы полакомиться, скажем, плотью гримма. Так же на этой почве, возможно, они приняли какие-никакие меры предосторожности. — Ты знаешь где проходит их следующая встреча? — первым уточнил Мюллер, получив на это скрытый за тёмными стёклами взгляд. И Страж достаточно быстро понял, что именно тот под собой таил: Батори думал, оценивал перспективы, взвешивал все за и против, понимая, чем именно чревата такая информация в руках представителя его, Картера, профессии. И это было справедливо. И тем не менее, не взирая на понимание сложности сложившейся ситуации, Мюллер ожидал чужих слов с замиранием сердца: они обязаны найти хотя бы какую-то зацепку. Да и к тому же, узнать где проходит встреча этих... созданий, этих тварей, выведать, как именно они узнают об этом и... закончить начатое когда-то — это его долг как Стража. Особенно после того, что именно тогда, много лет назад, привело их на Хидден-Стрит и чем всё обернулось. И словно бы, наконец, что-то решив для себя, Луис сам себе кивнул, ответив: — Мне неинтересно, как идут дела моих конкурентов. В особенности когда я не слышу того, о чём мне стоит волноваться. — Мюллер обречённо вздохнул, в то время как Блэйк понуро опустил голову... — Но я могу порасспрашивать своих посетителей. — вампир поднялся, натягивая на голову цилиндр, о пол знакомо ударила чужая трость. — Наверняка среди них есть те, кто посещал этих «благодетелей». Или хотя бы те, кто знает приблизительные места их встреч и почему они в принципе ведут себя в последнее время так... тихо. Это займёт какое-то время, так что... — он направился на поиски таких посетителей. — Не буду мешать вашему разговору при свечах. И вот они один на один с Высшим — то и дело поглядывая на молчаливую фигуру за столом, понимал Мюллер, сейчас ощущая самый настоящий... дискомфорт. Но не от осознания, что им придётся так продолжительно работать вместе... Точнее, не только из-за этого. А из-за его, Блэйка, настроя: отстранённый, холодный, тихий настолько, что аж дрожь пробирает. Или же это от его, Картера, мокрой одежды? Маловероятно. Ни этой его, вампира, приветливой улыбчивой маски, ни этой тошнотворной учтивости — ничего. И причина была тому ясна: — И куда ты теперь, раз путь в госпиталь для тебя закрыт? — напрямик решил спросить Страж, просто не оставив без внимания то, как на мгновение изменилось выражение лица Натаниэля. — В Лондоне множество других больниц, госпиталей, лабораторий, есть довольно престижный университет: за пару лет до начала войны я в нём преподавал. — складывалось такое впечатление, словно этими словами он сам себе накидывал варианты, не зная, к какому именно из них прийти окончательно. Он был... Как бы это сказать? — сцепив руки в замок, пытался подобрать слова Мюллер: взгляд его скользнул к чужому лицу, выражению, попытался зацепиться за положение его тела, в попытках уловить что-то, что намекнёт на то самое слово, что так и вертится на языке. Ссутулившаяся спина, направленный, казалось бы, в пустоту тревожный взгляд от его, Картера, вопроса, пальцы, сжавшиеся сильнее на ножке бокала: Блэйк был... потерян. — внезапно понял Страж. — Вот оно, то самое слово, которым он мог охарактеризовать его сейчас — потерян. Он потерял свою Обитель, лишился крова и скорее всего одной из таких же значимых возможностей к Жатве, как это место, и сейчас скорее всего судорожно перебирал в своей голове варианты того, чем именно ему заменить госпиталь. Но у него ведь дом в Вэст-Энде, — понимал Карт. — Так почему бы, спрашивается, не перебраться туда. Что, собственно, и спросил. Получив ответ. — Я так и сделаю: я... давно не был дома. — вот только это прозвучало столь же отстранённо, как и его предыдущие фразы. — Хоть вспомню, как выглядит моя комната: повыбрасываю ненужные вещи, разберу оставшееся, сделаю небольшую уборку. В целом, мне будет чем заняться днём, пока Вы будете спать, мистер Мюллер. — Звучит так, словно ты больше никогда и не собирался туда возвращаться. — заметил он. — Уверен, тебя там ждёт с десяток человек: прислуга, повара, горничные и прочие. Грех жаловаться. Ты ведь «неприлично богат». Блэйк усмехнулся, наконец взглянув не сквозь него: — Увы, но меня там ждут лишь пустые пыльные комнаты, не видевшие света на протяжении последних пяти лет. — Блэйк скрестил руки на груди, терпеливо ожидая прихода Луиса: разумеется, спрашивать своих клиентов в лоб о «второй Хидден-Стрит» он не будет, так что на это и вправду нужно чуть больше времени. — Но меня веселит Ваша теория. — Веселись, пока можешь. — оглянувшись на зал, в попытках найти Батори, беззлобно бросил Страж, сминая ткань на своём колене: того и гляди нога отнимется — по всей видимости такая погода продлится до утра. Но как бы то ни было, Карт просто не мог не задать этот вопрос, раз уж у них появилось немного времени: Блэйк был... как бы отвратительно не было это признавать, мало чем схож с теми вампирами, что встречались на его пути прежде. И что-то ему подсказывало, что такие растерянность и печаль были вызваны не только потерей своей Обители. — Что такого важного в этом госпитале что ты так расклеился? Как ты и сказал, с твоим профилем найти другое схожее место не так уж и сложно. Как для прикрытия, так и для работы. Натаниэль ответил не сразу: в груди его словно появился камень — нечто тяжёлое, неприятное, что переплеталось с прекрасными, неповторимыми воспоминаниями о былом: — Начнём хотя бы с того, что сейчас умелые специалисты подобным местам нужны как никогда. От наших знаний зависят чужие жизни и если мы всё сделаем так, как нас тому учили, дальнейшая жизнь тех, кого мы спасли: будет человек ходить или же нет, сможет говорить или его семья навсегда забудет звук его голоса, примут ли его в дальнейшем хотя бы на какой-нибудь захудалый завод или же он не в силах будет держать в руках что-то тяжелее лопаты, будет ли он каждую ночь просыпаться от ужасающей боли, хватаясь за пустоту, где когда-то была конечность, или же каждая последующая ночь для него будет тихой и спокойной. — начал перечислять он, словно видя перед собой лица тех, о чьей судьбе говорил. — Спасти жизнь, мистер Мюллер, ещё не всё. Наша задача ещё сделать и так, чтобы человек не просто существовал после наложения швов, ампутации или схожих процедур, но и продолжал жить относительно как прежде. В этом прежде всего моя работа. — казалось, словно во время всего этого монолога голос Блэйка становился всё твёрже, увереннее, а в глазах его того и гляди он, Картер, мог бы увидеть всполохи искр... любви к своему делу, чувства долга... Что в тот же самый миг сменились грузом вины. — И сейчас я бросил место, в котором для меня всё началось, на произвол судьбы, как и своих коллег с пациентами. И почему-то после этого Карт снова намеревался сказать, что сделанное ими было верным решением, но тут же прикрыл рот, поймав себя на этом порыве. В конце концов, в этом не было нужды: Блэйк и так это прекрасно знал. И тем не менее Мюллер невольно задумался, а что бы он сам испытывал, если бы перед ним встал подобный выбор: нависшая опасность, отвести которую тот был бы способен лишь своим уходом из Стражей?.. Он качнул головой: в этом вопросе, этой мысли, не было нужды. Был лишь прямой ответ: если бы он, Картер, мог спасти кого-то подобным действием, ушёл бы из Ордена... То есть Братства, навсегда — он бы это сделал... точно зная, что жизнь его после этого решения никогда не будет прежней. Душу, сердце просто расколет на части: идеалы Стражей, их дело — это был смысл его жизни. То, ради чего он живёт и будет жить... Как, скорее всего, то была помощь больным уже со стороны самого Блэйка. По крайней мере тогда, когда он был человеком. Но понимая, что молчание между ними довольно затянулось, Карт сказал первое, что пришло в голову после чужих слов: — Место, в котором для тебя всё началось, говоришь? — уточнил он, так же оглянувшись через плечо, ища фигуру Батори в полумраке заведения. После чего вновь обратил всё внимание на вампира за столом. — Ты про работу или... — Работу. — хмыкнул тот. — Это место, в котором когда-то работал и мой отец. — неуверенно, но всё же ответил Натаниэль, словно бы думая, стоит ему откровенничать на эту тему с Охотником или же нет. Продолжил. — Он был уважаемым человеком: профессором, умелым хирургом. Одним из гениев своего времени, с уверенностью можно сказать. В этом госпитале, мистер Мюллер, прошла вся моя молодость, — вдруг признался тот, голос его дрогнул. — В нём я учился, в нём меня ждал мой первый пациент и в нём же я после окончания университета решил остаться. Для меня это не просто здание – это место, которым я искренне дорожу, которое люблю так же, как и то, что я в нём делал. И место, в котором я предпочёл бы работать всё отведённое мне время. — с каждым новым словом печаль сменялась злостью, гневом от осознания, что всё вышло так, как вышло. Мюллер готов был поклясться, что ещё немного — и Блэйк обнажит свои клыки, сожмёт бокал в своей руке так, что тот треснет, взглянет на него взором белых глаз, но... Та боль, что прозвучала в последних его слова, что брала над ним верх с каждым новым мигом после его, Картера, вопроса — она была... человеческой. Столь явной и... знакомой Стражу, пусть и немного в другом смысле. — А теперь я не смогу даже ступить на его порог. — в ушах зазвучали его, Джеккила, слова, что тот произнёс много лет назад, вызывая ту же самую боль, тот же гнев, что сейчас вскипали и в самом Высшем. Слова, после которых на долгие годы и ему самому было в каком-то смысле... запрещено ступать на территорию Ордена. Пожалуй это были одни из самых отвратительных моментов его жизни. И из столь нежеланных мыслей его вывел голос того, кто невольно и нагнал их на него. — Но не буду надоедать Вам своим упадническим настроем, мистер Мюллер. Что сделано — то сделано. — как ни в чём не бывало сказал Высший. Но заметив теперь уже и задумчивость в его, Стража, лице, в немом вопросе склонил голову на бок: сегодня Мюллер был несвойственно тих — не мог просто не заметить он. В чём дело: что-то случилось перед их встречей? По дороге сюда? Или же на него так благосклонно влияют прогулки под дождём? До ушей снова донёсся стук чужого сапога — взгляд светлых глаз обратился к сминающим ткань одежды на своей ноге пальцам. Или, возможно, дело в боли, что завязала ему язык? — хмыкнул вампир, всё же спросив. — Старая рана? Страж сразу понял, о чём именно шла речь, из-за чего ритм, что тот набивал под столом, стал тише, а затем же и вовсе пропал — он закинул ногу на ногу, на мгновение коснувшись колена Блэйка: — Да. — коротко ответил он. И опять тишина. Натаниэль как бы невзначай устроился поудобнее, снова коснулся чужой ноги — трясётся. Он хмыкнул, глядя в лицо напротив: спокойное, но с поджатыми губами и отведённым в сторону взглядом; — Если хотите, — осторожно начал Блэйк. — Я мог бы... — То, что я говорю с тобой без пистолета в руке, ещё не значит, что мы друзья, Эк... вампир. — вспоминая их последний разговор, всё же поправил себя Карт: не в том он сейчас был положении и настроении, чтобы дерзить Высшему. Поганый дождь. И тем не менее после сказанного Охотником, в голове Высшего невольно пронеслась одна мысль: прогресс. Значит всё не так уж и безнадёжно — губы его растянулись в лёгкой улыбке: — Я не предлагаю осматривать Вас прямо здесь, мы могли бы подняться на этаж выше, в один из номеров. — Ты же понимаешь, насколько это звучит... двояко, да? — устало выдохнул Карт. — По крайней мере я говорю это тихо, в отличие от Вас. — смущали ли его шутки подобного характера со стороны Картера? Не очень, разве что порой раздражали. Всë же учитывая чувство юмора брата Натаниэля, он наслушался фраз куда беспардоннее, бестактнее и намного больше вгоняющие в краску, нежели то, что говорит он сам или тот же Мюллер. По крайней мере радует то, что с возрастом Итан стал сдержаннее... — и всё таки, поймав себя на этих мыслях, во рту появился отвратительный привкус, перед взором встали точно такие же, как и у него, светлые глаза... Вот только намного холоднее и озлобленнее. Что же до Карта: тот бросил на сказанное им: — Не правда. — враньё. — Сосунок! — неожиданно для него громко сказал Натаниэль. Картер аж вздрогнул, невольно оглянувшись, понимая, что незамеченной этот возглас не остался точно. К лицу прилила краска стыда, злости, что становилось ещё больше, стоило ему заметить ехидную ухмылку, скрытую за бокалом. — Закрой пасть! — прошипел мужчина, поймав себя на мысли, как же сильно ему сейчас хотелось пнуть этого... этого!.. Но «кое что» помешало. Как же унизительно. Причём во многих смыслах. — Картер оттянул пропитанный влагой платок на своей шее, ощущая, как становится трудно дышать, даже глотать. Он завёл руки под него, нащупав плотный узел, чуть ослабив. Но не снял. Ладно, как бы то ни было, принять его помощь или нет — его, Мюллера, личное дело. — думал Блэйк после своего предложения. Как и о том то, что слова Стража об их так называемой «дружбе» так же верны. Так что видя, чувствуя те нотки напряжения, что снова начинали вставать между ними в воздухе, Натаниэль спросил уже более серьёзно: — Позвольте вопрос, мистер Мюллер, кто же был способен ранить столь умелого Стража, как Вы? — льстит и даже не скрывает. — хмыкнул Картер. Но всё же ответил: — Перевëртыш. — в глазах напротив блеснули искры неподдельного интереса, пусть и с нотками недоверия. — Поподробнее, если можно. — Подробнее говорить нечего. — пожал плечами Мюллер. — До Братства дошли слухи о пропаже людей в небольшом городке на западе Канзаса, мы отправились туда. Сначала думали, что это Келпи, но, как выяснилось, всё оказалось чуть иначе. — Келпи, если я не ошибаюсь, это водные духи из шотландской мифологии, верно? — спасибо его, Блэйка, племяннику, что в своё время все уши ему прожужжал своим весьма, как ему тогда казалось, странным увлечением. — Верно. — неуверенно протянул Страж, словно даже и не предполагал, что такому, как находящийся перед ним, известны хотя бы крупицы подобного. Продолжил. — Если вкратце, все жертвы пропадали у одной из определённых рек, неподалёку от которой часто наблюдали белую, даже жемчужную кобылу. — Хмм, и что Келпи делать в Америке, позвольте спросить? — резонно заметил Натаниэль, задумавшись. Сказанное вампиром вызвало у Картера толику грусти, заставило вспомнить те времена, когда он и сам задавался этим самым вопросом: — Если бы ты только знал, сколько именно из вас кочуют по тем или иным обстоятельствам и путают нам, Стражам, карты. — Но подгоняемые вами же, разве нет? — сейчас в Мюллере чувствовался тот профессионализм, с коим сам же он, Блэйк, говорит, когда речь заходит о медицине. И чувствовать нечто подобное в находящемся перед ним было довольно... интересно. — Стражи не нападают, не убивают без причины, в отличие от тех, против кого в частности борются. Мы заносим оружие лишь над головами тех, кто того истинно заслуживает. — и почему-то сейчас где-то там, глубоко-глубоко внутри, насчёт Блэйка мелькнула... некая мысль. Но настолько быстро, резко, что Карт не успел даже понять, что именно та под собой подразумевала. — Стражи существуют для того, чтобы следить за порядком: — серьёзно сказал он. — Чтобы защищать людей от таких, как ты, что только и ждут повода, как бы теснее припасть к шее несчастного. Наши организации нужны для того, чтобы люди не боялись выходить на прогулку вечерами, опасаясь, что этот самый поход до парка, бара или чего бы то ни было ещё может оказаться для них последним. Чтобы ни один ребёнок не просыпался в слезах, понимая, что находящееся снаружи разбудило его специально, чтобы услышать, учуять его страх... «поиграть» с ним — а после обглодать кости. Мы, если говорить поэтично, щит и меч рода человеческого. И вправду, пламенная, пусть и сказанная спокойно речь, заставившая Натаниэля за всё время их с Мюллером знакомства взглянуть на него... чуть иначе. Он... и вправду горел тем, что делает. — внезапно достаточно явно ощутил вампир, невольно сконцентрировав всё своё внимание именно на нём: на его словах, голосе... сердце, что за эту речь начало биться быстрее. — И вправду, весьма поэтично. Но чем же всë таки закончилась история с Келпи? — спросил он, достаточно быстро получив ответ. — Выяснилось, что это был вовсе и не Келпи: — скривился тот. — Эти клячи сами по себе обладают способностью менять форму, но в большей степени они глупы, как и настоящие лошади, а этот... Этот оказался перевёртышем-людоедом. Эта тварь заранее просчитала вероятность, что по его душу придут Стражи и обвела нас вокруг пальца, ненадолго сбив со следа и заставив применять отнюдь не те методы борьбы, что мы должны были бы. Как итог, за нашу ошибку — голос его дрогнул. — Мы поплатились жизнями нескольких наших ребят, жителей, которых могли бы спасти, если бы распознали чужую уловку раньше, и ранами. — снова под столом раздался характерный стук. — Мне повезло, пусть теперь в дожди и бураны мне приходится немного шипеть и ругаться. — Уверен, что не немного. — обронил Блэйк, прибавив. — Мне... жаль Ваших людей, мистер Мюллер. Но я уверен, вы сделали всё возможное, чтобы помочь как им, так и обычным гражданским. Он... винил себя. — Натаниэль мог сказать то почти со стопроцентной вероятностью: слишком уж ему был знаком этот взгляд. Как не крути, но на фронте он видел слишком многих офицеров и солдат, коим приходилось воевать бок о бок со своими товарищами, видеть их смерть и довольно часто после уже... винить себя в произошедшем: «Ах, если бы я был быстрее...», «Если бы я был ближе...», «Если бы я только успел крикнуть...», и так далее, далее, далее. И по всей видимости Картер был среди таких же: ответственный за кого-то, за операцию, желающий защитить как можно больше... Звучит знакомо. Сам же Мюллер промолчал на его слова, пусть внутри и ощутил что-то весьма... противоречивое. Было такое чувство, словно вампир перед ним говорит это... искренне. И из-за этого, дабы не дать подобной мысли осесть в голове, появилась потребность нарушить эту тишину, сказать что-нибудь. Всë же в кругах, в которых был Натаниэль, говорить то, что твой собеседник хочет услышать, скорее всего нечто обыденное. И речь уже не только о его кровососущей сути. Но его опередили: — Итак! — незаметно вновь оказавшись возле их столика, Луис грациозно опустился на один из стульев. — Надеюсь не помешал, Господа. Я поговорил с некоторыми прекрасными персонами, — он махнув рукой двум леди за его, Блэйка, спиной, чем вызвал смущённое хихиканье. — И как я говорил, Хидден кочует с места на место и наткнуться на них случайно во мраке ночи крайне сложно. — Но? — сцепил пальцы в замок Нейтан. — Но если знать местонахождение Встречающих и пароль — труда как такового нет. — улыбался Батори. — Сейчас Хидден где-то у берегов Темзы. Где именно — он развёл руками. — Я не знаю. Как говорит та прекрасная голубка, — мужчина кивнул в сторону уже иного столика, где расположилась небольшая группа людей, среди которых довольно явно была видна юная девушка в белом наряде и пушистой, с перьями, небольшой светлой шляпкой. И вправду голубка. — невольно подметил Блэйк. — Рынок будет стоять у берегов ещё три дня, в последний из которых уже закрытым для посещения и находиться в стадии сбора. После он «переедет» куда-то ещё. По идее, не такая уж и большая проблема, — думал Мюллер. — Особенно учитывая то, что одна их стоянка длится пару дней. Вопрос лишь в том, где им искать сопровождающего, во сколько и что ему говорить... Да и пустят ли они на территорию этого сборища обычного человека? — вдруг задался вопросом тот. Как не крути, но во время зачистки они, Стражи, не видели среди них ни одного человека. — взгляд его скользнул к столь же задумчивому лицу напротив. — Остаётся надеяться, что присутствия Высшего под ручку будет достаточно для посещения. — Ну так где Встречающий и какое кодовое слово ему нужно сказать, чтобы он отвёл нас куда нужно? — спросил Картер. — Просто произнеси любую фразу, обращаясь к сопровождающему, с использованием одного слова — «Скрытые». — он закинул ногу на ногу, хохотнув в кулак: по всей видимости подобная скрытность, секретные слова, тайные встречающие — всё это казалось Луису крайне смешным, если не глупым. — В конце концов, каким ещё словом можно назвать всех и сразу, собирающихся на Хидден? — монстры, чудовища, порождения — сразу пронеслось в голове Мюллера: так они, Стражи, в частности называли любое существо, живущее в ночи. Что же, по крайней мере теперь ему известно, как среди своих об этом говорят вампиры. Луис продолжил. — Местонахождение же самого человека я точно не знаю. Но знаю, что он будет в месте, «откуда всë началось». — В смысле не знаешь? — на лице Карта заплясали желваки. — Ты в курсе какая Темза огромная? — Разумеется, но вот так, не знаю. — беззаботно пожал плечами Батори, гордо прибавив. — Мои клиенты ходят исключительно ко мне, а не к этим дилетантам. Пусть некоторые из них прежде и бывали на Хидден-Стрит, но это было несколько лет назад. За это время правила посещения немного... изменились. — Например? — видя, в каком напряжении ныне пребывал Страж, Натаниэль решил взять инициативу разговора на себя. — Раньше на Хидден не было такого чёткого разделения товаров, как сейчас, — постучал вампир пальцами по столу. — Всё было вперемешку: тут тебе и корешки с травкой, здесь же и какое-нибудь варево, повернёшь голову — руны, рядом с ними же какая-то, предположим, «исцеляющая» глина, а в паре шагов и вовсе свинье кровь пускают, прости Господи. — на мгновение скривился тот, словно бы ощутив ту на своём языке. — За одну только минуту прежде на одной улице могли пересечься, казалось бы, смертельные враги или хищники с добычей. Сейчас такого нет: отныне всё расположено максимально, я бы сказал, удобно — чётко граничит друг с другом и ты ясно понимаешь, где находишься, уходя от того или иного торгаша. Нет путаницы, как нет и пересечения одних представителей нашего мира с другими больше, чем необходимо. — С чем это связано? — Спасибо нашим дорогим Охотникам. — хмыкнул Батори, видя огонёк гнева, промелькнувшего в глазах Картера. — В любом случае, что сумел узнать — то и сказал. Дальше сами. Завтра, конечно, могу и ещё пораспрашивать, может зайдёт кто «интересный». — Благодарим тебя за помощь и будь так добр. — благодарно улыбнулся Блэйк, протянув тому монету, что Луис с охотой принял. — Что же, было приятно с вами поговорить, но работа не ждёт. — поднялся он, поправляя горжетку, о пол ударила трость. — Вам чего-нибудь принести или?.. — Я пошёл. — понимая, что на этом всё, сухо бросил Мюллер, направившись к выходу. Блэйк за ним, кивнув хозяину Дома на прощание. И стоило им открыть дверь, снаружи их встретила лишь темнота ночных улиц, сокрытая за полупрозрачной стеной дождя. Казалось бы, за то время, за которое Карт его застал, тот ни чуть не утих. — Не знаю как ты, а я ждать у моря погоды не собираюсь. Говоря об обещании Батори поискать дополнительную информацию, Мюллер, прикрываясь плащом, медленно начал спускаться по мокрым ступеням. В то время как Блэйк, так же натянув на голову своё пальто, обогнал Стража, встав перед ним, чувствуя, как за какие-то секунды ткань его одежды начала давить неприятной тяжестью. Над их головами разразился гром, изо рта Натаниэля вырвалось едва заметное облачко пара. Он сделал шаг по направлению к Картеру, протянув ему руку... Заведомо зная, что тот откажется от его помощи. — убрав чужую ладонь от себя, мужчина гордо вздёрнул подбородок, медленно, но верно, всё же преодолев столь тяжёлое для него препятствие. Как же с такими сложно. — покачал головой Высший, двинувшись рядом с ним: — Понимаю. У Луиса, несомненно, много различных знакомств, но я сомневаюсь, что есть хотя бы один из его посетителей, кто бывал на новой Хидден. — как не крути, но к Батори и вправду в основном ходили лишь те, кто хочет и может позволить себе лучшее, а не просто свиную или собачью кровь, что по его же рассказам имеет популярность там. — «Место, откуда всë началось»... – задумчиво прошептал Нейтан, хмыкнув. – Я присмотрюсь к Темзе. Что до Вас? — Растормашу наших. — коротко ответил он. — Помнишь мальчишку, которого ты схватил? Он недавно нашёл вход в гнездо этих тварей, как раз возле Темзы: нужно завалить тоннель, а заодно и поискать что-то указывающее на наличие этой улочки. — Понял. Место встречи? — они бы могли встретиться дабы обменяться информацией у того же Луиса, но... по правде сказать, у Картера не было ни малейшего желания находиться в этом... змеином гнезде: один, фактически безоружный, беззащитный в чужом логове — лучше где нибудь ещё. Вот только где? И Блэйк прекрасно понимал, что именно заставило Мюллера задуматься над этим вопросом, из-за чего, так же чуть помолчав, предложил. — Напротив Биг-Бена, на противоположном от него берегу, есть парк. Как насчёт него? — Уговорил. — тут же согласился Мюллер, уже прокручивая в голове дальнейший план действий, из-за чего, в совокупности с шумом дождя, не сразу услышал чужой вопрос. Обратив внимание на Блэйка лишь в тот момент, когда чужая рука дотронулась до его предплечья, заставляя вздрогнуть, отпрянуть. — Что? Поняв, что тот ожидает некоего ответа, уточнил он, на что Натаниэль повторил: — Мне проводить Вас? — он кивнул на его ногу. — Сомневаюсь, что Вы сможете отбиться от гулей с такой ногой. Молчание, из-за чего Натаниэль отступил, намереваясь распрощаться с Мюллером. Да, как он и сказал, то, что они говорят без оружия в руках, ещё не значит, что они, или по крайней мере сам Картер, не готов его применить. Он так же откажет ему, как и когда он предложил ему помощь... — думал Блэйк: — Ну пошли, — словно бы нехотя неожиданно согласился тот. После чего прибавил. — Сосунок. Гордость гордостью, как и неприязнь, но ему не требовалось даже взвешивать какие бы то ни было за и против, чтобы прийти к этому решению. Разумеется, ему уже приходилось давать отпор с такой ногой, но вот дождь, причём ещё и такой сильный — это было дело совсем другое. Гулей в Лондоне было слишком много, и в случае опасности Картер даже не сможет за его стеной оценить здраво свои шансы на так называемый бой. К нему просто подкрадутся, зайдут за спину или даже встанут перед ним — и всё, конец. Он не успеет даже среагировать. Так что... придётся мириться с компанией кровопийцы. Дальнейший их путь пролегал молча: без бесед о чём-то отстранённом и без обсуждения планов, что у каждого из них был свой и не гарантировал большого успеха. По крайней мере пока. Но Блэйк, что не укрылось от Картера, вёл себя достаточно... напряжённо: словно пёс, почуявший опасность. Пытающийся ощутить её, казалось бы немо дать понять, что ей здесь ничего не светит, услышать её, учуять, но будто не сумев сделать ни того, ни другого, надеющийся лишь на взор своих глаз. И это настораживало, особенно когда Высший начал идти всего в паре миллиметрах от него, касаясь своим плечом его собственного, словно готовясь к атаке... Но её не было, пусть всего один раз за это время ему, Мюллеру, и удалось лицезреть в одном из переулков многочисленные точки белых глаз. Как бы то ни было, но вампир довёл его, как и прежде, до того самого места, где они расстались и в прошлый раз, после чего нехотя, но всё же распрощался с ним, направившись дальше... В сторону госпиталя — Картер это видел, обернувшись. Как и то, что тот застыл, отступил, свернув в другую сторону. Что-то напоминает. — невольно поймал себя на мыслях он. — И от этого становится тошно. Что же до него самого: для Картера, как для Стража, ночь только началась. И впереди его ожидал патруль, как в старые-добрые времена. И теперь он знает, куда поведёт свой отряд, пусть Джеккилу и придëтся не по вкусу известие о смене маршрута...