Lasta im

      Утро третьего дня началось для Тав за несколько часов до рассвета, когда наступила её очередь караулить лагерь. Привычно собрав волосы и одевшись, она вышла в ночную прохладу, захватив с собой полотенце. Перед ней дежурила Лаэ’зель, и она ожидала увидеть её около палатки, начищающую доспехи, или за заточкой меча. Но палатка пустовала, а гитьянки стояла на берегу у края лагеря, наблюдая за небом.      Тав постаралась наступать на сухую траву и песок сильнее, предупреждая о своём приближении. Лаэ’зель не обратила внимания на шаги, потому Тав встала рядом и попыталась узнать причину необычного поведения спутницы, нейтральным вопросом. — Красивая ночь, правда? — Лунный свет согревает нас. Ветерок ласкает наши лица, — непривычно поэтично ответила гитьянки, заставив Тав удивлённо уставиться на неё, но и тут же закатить глаза из-за продолжения фразы, — отвратительно. Вот это всё, — взгляд воительницы не отрывался от звёзд. — Как бы мне хотелось сейчас сражаться там, наверху, среди Слёз. — Что такое Слёзы? — тихо спросила Тав. — Подними глаза. Взгляни на луну, что странствует по небосводу. Слёзы следуют за ней. Небесные камни в Море Ночи. Где-то там, на одном из них, мои Ясли К’лиир. — А все гитьянки оттуда? — поинтересовалась дроу, всматриваясь в небо, пытаясь представить себе мир, откуда родом их воинственная подруга. — Твоя любознательность похвальна, — едва заметно улыбнулась Лаэ’зель. — Гитьянки вылупляются в Яслях, разбросанных повсюду. К’лиир, лишь одно из многих, — её голос становился мягче, даже нежнее, когда она вспоминала свой дом, несмотря на содержание последующих слов. — Там я впервые узрела кит’рака верхом на красном драконе. Там по приказу са'варша я перерезала глотки своим собратьям по выводку, — Лаэ’зель сделала паузу нахмурившись. — Но довольно об этом. Я впустую трачу время, отведённое на отдых, — гитьянки ушла в свою палатку, оставив Тав ещё более растерянной.      Дроу позволила себе немного помечтать о Яслях гитьянки среди звёзд и туманностей, находя странную общую черту между такими разными расами. «Кто бы мог подумать, что у гитьянки и дроу может быть что-то общее кроме смертоносности? Тем более что-то вроде звёзд…» — неожиданное сходство немного порадовало Тав. Она усмехнулась сама себе и направилась к освежающей воде.

***

     Последующие часы до рассвета, Тав потратила на попытки освоить лук. Ей не хватало навыков и знаний, чтобы не отставать от группы. Кинжал был отличным оружием, когда она была в городе. Но выученная скрытность и тихие убийства, не сильно помогут в бою на открытой местности. К тому же на очень хорошо освещённой солнцем местности. Возможность атаковать издалека стала критически необходимой. И она была впечатлена меткостью эльфов. Если бы не они, быстрое освобождение гитьянки из клетки и уничтожение целой волны гоблинов, было бы намного сложнее. Не говоря уже о том, что те пожиратели интеллекта в останках наутилоида, явно сильно бы её потрепали, а жрица, возможно, ещё бы и поджарила.      В очередной раз промахиваясь по импровизированной мишени из сухой травы и веток, которую в первый же вечер собрала Лаэ’зель для своих тренировок, Тав пыталась вспомнить движения лучников, которые она смогла уловить. «Да чёрт возьми! Всё казалось простым. И точно не таким болезненным для пальцев, — разочарованно выдохнула дроу, опустив руки и закрывая глаза. — Может попросить Гейла помочь мне с магией? Но нет времени на обучение, осталось всего четыре дня из семи, если личинка не проснётся раньше».      После краткой передышки Тав размяла напряжённые мышцы и снова навела стрелу на мишень. И замерла, когда прозвучал бархатный тон позади. — Я так очаровал тебя, что ты решила стать лучником?      Тав знала, кому принадлежит вопрос, и игнорировала поддразнивания. Сейчас не время для пустого флирта, ей нужно стать сильнее, а не краснеть из-за чьих-то слов. Дроу выпустила стрелу, которая, к её небольшой радости, наконец-то задела мишень. Не пронзила и не попала ни в один из начерченных углем кругов, но пронеслась достаточно близко, чтобы выбить несколько травинок. — Ты всё делаешь неправильно, — теперь голос прозвучал серьёзнее, словно плохой выстрел и отсутствие реакции выбивали белокурого эльфа из привычного тона. — Твоя стойка должна быть расслабленной, напряжение отражается на полёте стрелы, — холодные руки мягко изменили её позицию и легли на плечи. — Давай, расслабь тело.      Закрыв глаза, Тав постаралась забыть о раздражении и сделать то, о чём просил незваный учитель. Было сложно расслабиться, будучи расстроенной своими успехами, но через несколько глубоких выдохов ей удалось заставить мышцы отпустить часть напряжения. Открыв глаза, она вновь сосредоточилась на мишени, игнорируя яркий аромат бергамота, розмарина и бренди. — Хорошая девочка, — хотя заигрывающий тон вернулся, прохладные руки продолжали править стойку Тав. — Теперь руки, вот так. Целься, — Астарион встал за её спиной, прислонившись подбородком к её виску. — Пройди глазами по всей длине стрелы до наконечника, и далее до центра мишени. Ты стоишь недалеко, а значит, не нужно поднимать стрелу. Стреляй.      Тав отпустила тетиву. Стрела попала в один из средних кругов мишени и это был лучший результат, которого она добилась за последние пару часов. Дроу радостно заулыбалась и, подбежав к мишени, внимательно изучала, насколько глубоко стрела вошла в сухую траву. — А ты быстро учишься. Чему же ещё я могу тебя научить? — Помедленнее, мистер самоуверенность, ты ещё не научил меня стрельбе, — Тав ухмыльнулась и, вытащив стрелу из мишени, вернулась отмеченное ранее место. — Одно попадание сложно назвать навыком. — Я очень хороший учитель, — белокурый эльф не терял своей ухмылки, вновь прилипнув к спине дроу. — Но всё же придётся немало практиковаться, пока руки и глаза не привыкнут к полёту стрелы. Постарайся действовать более инстинктивно. Забитая мыслями голова, только помешает, — теперь холодные ладони легли на её талию, а не корректировали положение тела.      «И зачем же учителю нужно держать на мне свои руки?» — раздражённо проворчала про себя Тав, прокручивая возможные причины вызывающего поведения и стараясь игнорировать непривычное волнение. — Ты снова напряжена, расслабься, — тут же прокомментировал Астарион.      «Он что, отметки ставит на моё сердцебиение? Оно ведь не может настолько громко стучать? Даже для эльфийского слуха это слишком, — к волнению присоединилось лёгкая паника. — Каждый раз вмешивается». Тав с трудом отмахнулась от неприятных мыслей и сосредоточилась на стреле. — Или моё столь близкое присутствие тебя так волнует? — игривая ухмылка сменилась дерзкой под блестящими алыми глазами.      С последними словами Астариона Тав отпустила стрелу. От раздражения и метких слов, она натянула тетиву слишком сильно, и незамысловатый хвостик с грубой бечёвкой, обжёг щеку и пальцы. А стрела улетела далеко за мишень, пропадая в густой листве. — Чёрт!      Прошипев ругательства, Тав откинула злосчастный лук на траву. Обожжённые пальцы потянулись к повреждённой щеке, пока вторая рука побеждено прикрыла лоб и глаза. «Сделала ужасный выстрел, поранилась и подтвердила его слова. Добро пожаловать в противный день, Тав. Молодец», — раздражение сменялось усталым пониманием неловкости её положения. — Пожалуй, я угадал, — самодовольно протянул белокурый эльф. — Подожди минуту, дорогая, — он удалился к своей палатке, заставляя Тав злиться сильнее.      Желая вернуть себе самообладание, она направилась искать стрелу за мишенью. Через несколько долгих минут, уставшие пальцы наконец-то дотянулась до жёсткого хвостика стрелы. Вылезая из зарослей и смахнув листву, она хмуро посмотрела на Астариона, который уже ждал её с влажной тканью и небольшой баночкой в руках. Всё ещё ощущая липкую неловкость от своего негласного признания, что он заставляет её понервничать, Тав принялась собирать все стрелы, чтобы хоть как-то отложить приближение к нему. — Подойди, нужно обработать, — он протянул ей руку, будто приглашал её на танец, а не в попытке облегчить последствия неумелого выстрела. — Я не какая-нибудь дама в беде, Астарион, — сухо ответила Тав тем, что первым пришло ей в голову, поднимая лук с травы и проходя мимо.      Сейчас ей хотелось, чтобы кто-то наложил на неё заклинание невидимости, она смогла бы просто исчезнуть и скрываться в своей палатке до общего подъёма. Но никакого волшебника, какой смог бы спасти её от пристального алого взгляда, не было. — Ты точно не похожа на такую даму, — проворковал голос позади, и на её запястье ощутилась прохлада. — Но и на целителя ты непохожа, — эльф обогнал её и повёл к брёвнам у костра.      Тав смогла лишь фыркнуть в ответ и поплелась за ним. Присев, Астарион начал медленно обрабатывать её уставшие пальцы. Во время тренировки она почти не замечала боли, но теперь, когда увидела кровавые мозоли, то ощутила сильное жжение на коже. Холодные руки дарили небольшое облегчение, а мазь сохраняла его. Закончив с её пальцами, он положил её руки ладонями вверх ей на колени. — Эта мазь сработает быстро, но всё же ей нужно дать время впитаться. Оставь пока руки в покое, — пальцы эльфа дотронулись до её подбородка и повернули удивлённое лицо к нему. — Что ты делаешь? — Нельзя, чтобы на таком лице остались шрамы, дорогая.      Астарион нежно протёр повреждённую кожу щеки влажной тканью и нанёс мазь. Но прохладная рука и после осталась на её подбородке, а глаза внимательно наблюдали за лицом дроу. — Спасибо. Теперь отпусти, — сухо сказала Тав, в попытке вернуться в образ строгого лидера из образа краснеющей девицы, но неожиданно выпалила. — И ты меня не волнуешь, а раздражаешь.      Слова хоть и заставили прохладные пальцы исчезнуть с подбородка, но подарили невероятно довольную улыбку на бледном лице. — Как скажешь, дорогая. На этот раз я поверю, что красные щёки, это лишь раздражение, — всё ещё улыбаясь, Астарион встал и направился к своей палатке. — Завтра попробуем ещё раз.      Недовольно фыркнув самоуверенному эльфу вслед, Тав отвернулась к костру, старательно всматриваясь в танцующее пламя.

***

     Прошёл не один десяток минут, пока небо окрасилось в бирюзовые предрассветные оттенки, а разум дроу тщетно старался избежать мыслей о следующем совместном уроке стрельбы. «Боги... как я могла так опозориться? Он не просто заметил, а поиздевался и не даст это забыть. Нет. Он не должен вызывать такие эмоции. Никто не должен. Нельзя, Тав, — мысли с трудом удалось перенаправить к более важным и пугающим проблемам. — Сначала найдём карты, потом устроим разведку. Если гоблинский лагерь недалеко, то, возможно, друид ещё жив». От размышлений Тав отвлёк хрипловатый голос лунной эльфийки. — Доброе утро, — расслабленно потягиваясь, Израйя подошла ближе с книгой и пером в руках. — Как твоя ночь? — Довольно напряжённо, — Тав ответила, не скрывая своего раздражения. — Это из-за Астариона? — вопрос заставил дроу уставиться на эльфийку, и она продолжила. — Ну из-за того, что он пропадает по ночам. — Он пропадает по ночам? Куда? — Даже не представляю, — скучающе ответила Израйя. — Когда была его очередь дежурить, то мы с Эрданом замечали, как он уходит с поста, а потом возвращается через час или чуть больше, — повернувшись к Тав с заговорщицкой улыбкой, она добавила тише. — Кажется, он сильно переоценивает свои навыки скрытности от тех, кто также прекрасно видит в темноте и хорошо слышит. — Интересно… — протянула дроу, вспоминая странное поведение, когда белокурый эльф поспешно ушёл под предлогом прочистить голову.      «Что же он скрывает? Что может требовать ночных прогулок подальше от лагеря? Ещё и так долго», — отметила про себя Тав, словно складывая о каждом спутнике воображаемую мозаику. — Может, просто гуляет? — размышляла вслух эльфийка, взявшись за приготовление утреннего чая. — Может быть, — тихо ответила Тав, решив самостоятельно разобраться с этой загадкой, и перешла к более тревожной теме. — Израйя, ты ведь волшебница? — Так и есть. Ты хочешь что-то узнать насчёт заклинаний? — Почти. Мои навыки работают только на ближней дистанции, а сейчас это бесполезно. Ты сможешь меня научить заклинаниям издалека? — Конечно. Правда, мои заклинания в основном для иллюзий, — эльфийка радостно улыбнулась и подсела к Тав ближе, — но я могу помочь в изучении нужных свитков. — Я мало знаю о магии, всего несколько полезных в быту заклинаний. Потому не помешает помощь в освоении. — Ничего, мы что-нибудь придумаем. К тому же в том старом храме точно найдутся свитки. А ещё спросим Гейла, возможно, наше дарование из Глубоководья что-то подскажет.      Последнее Израйя произнесла почти тем же голосом, которым волшебник без устали рассказывал о своей гениальности с юных лет. Это заставило Тав засмеяться над таким точным подражанием. Смех был лёгким, приятным отвлечением. Но на языке крутился один и тот же вопрос ещё с их первой встречи. — Слушай, я хотела спросить ещё кое-что, — Тав обратила взгляд снова на руки на коленях. — Почему вы помогли нам там, на корабле? – она посмотрела на эльфийку, что внимательно слушала и ждала, — Почему так легко согласились пойти с нами и почему вообще так добры? — Ну мы бы помогли в любом случае. Но… — эльфийка немного замялась, подбирая слова, — но я совру, если скажу, что всё после, было только по душевной доброте.      Нахмурившись, Тав приготовилась услышать ещё одну тайну её спутников. И которая может оказаться неприятной, что привело к неутешительной, но привычной мысли: «В конце концов, все мы преследуем личную выгоду». — Для начала я немного расскажу о себе, а точнее, о некотором даре, который мне подарила Сеханин Лунный Лук. Богиня Луны и смерти, Леди Грёз, покровитель моего рода, — Израйя подняла глаза к прибывающей луне и благоговейно произнесла догму. — Жизнь, это ряд тайн, секреты которых скрыты Светящимся Облаком. По мере того как дух превышает свои смертные границы и раскрываются новые тайны, достигается более высокая форма, и цикл жизни продолжается. Грёзами, видениями и предзнаменованиями, показанными во сне или в мечтах, Дочь Ночного Неба указывает следующий шаг по пути и следующее место назначения в бескрайней поездке мистического чуда, которое есть жизнь, смерть и вновь жизнь…      Эльфийка тихо засмеялась, и её тон сменился весёлыми нотками. — Звучит очень высокопарно и скучно, согласись? Но один из её аспектов гласит, что единство и разнообразие приносят силу. А это уже интересно и весело. Потому я рада присоединиться к вам. И потому я не расстаюсь со своими записями, где записываю всё, что нам повстречалось на пути, — она подняла книгу перед собой. — Также поэтому я полностью разделяю твою злость на того придурка, которому ты так хорошо вмазала, — эльфийка поморщила нос и вернула взгляд к Тав. — И поэтому я не могу пройти мимо, лезу в чужие дела. Но сейчас не об этом. Леди Грёз даровала мне возможность предвиденья. После крушения я очнулась не сразу, сначала я видела сон. Сон, где были только серебряные глаза. Они были полны решимости и святого гнева. Эти глаза были во мраке, в паучьих лапах. Пробудившись, я много размышляла об этом. Сеханин ненавидит Ллос, презирает пустую жестокость, и всё, что ведёт к мраку. А потом я увидела тебя. И все сомнения просто исчезли. — Ты помогла нам только из-за сна? — Тав всё ещё пыталась переварить информацию о спутнике-провидце. — Это в числе нескольких причин. Ты явно важна, и твои глаза были мне явлены не случайно. Но, полагаю, это объясняет только то, что мы последовали за тобой, — эльфийка мягко улыбнулась Тав. — Напомню, есть у меня ужасно раздражающая черта. Лезть всюду, — она снова засмеялась. — Может, ты мне просто нравишься? Да и наша странная разношёрстная группа тоже. Если у меня есть возможность попасть в приключения, то я определённо в них попаду. А если спутники мне интересны, то я от них не отстану и задушу своей заботой, — её слова были лёгкими, хоть и небольшим оттенком печали, пока Израйя изображала удушение руками. — Так что остаётся лишь смириться со мной и принимать мою заботу, — эльфийка направила взгляд на руки Тав, и внимательно осмотрев, добавила. — К слову о заботе, с твоими руками всё в порядке? Ты держишь их в таком положении не просто так, верно? — Да, — Тав смущённо улыбнулась, теперь раздражения было меньше, скорее неловкость от тёплых слов синеволосой эльфийки и остаточное ощущение стыда из-за Астариона. — Я пыталась овладеть луком. Но получается пока не очень, если честно. — Любой навык в практике. Ты всё-таки эльфийской крови, лук и стрелы в твоей сущности. — Как долго ты тренировалась, чтобы так владеть им? — Немало это точно. Но я не самый примерный ученик. Сбегала с уроков, чтобы поэкспериментировать с магией или к бардам, чтобы петь и танцевать. Так что на меня не стоит ориентироваться. Меня спасало только то, что я привыкла действовать интуитивно. Это сильно помогает мне как в бою, так и в общении. — Забавно, — ухмыльнулась дроу, — что-то подобное мне уже говорили сегодня. — И я так полагаю, это были слова причины твоего раздражения, — Израйя пугающе угадывала всё, что мелькало в мыслях Тав. — Ну он явно умеет вывести тебя из равновесия. Хотя думаю, с ним может быть весело. — Вряд ли раздражение и злость можно назвать весёлым, — дроу не хотела соглашаться с тем, что белокурый эльф не только провоцировал её закатывать глаза и злиться, но также и смешил. — Да ладно тебе, высшие эльфы часто бывают теми ещё занозами, — Израйя усмехнулась и более заговорщицки добавила. — Но любую прыть можно направить в нужное русло. А тебя он хотя бы слушается.      Подмигнув, Израйя открыла свою книгу, чтобы начать новую запись. Как оказалось, эльфийка не только записывала и зарисовывала весь их путь, но и делала пометки с планами на отдельном пергаменте.      Оставшееся время до рассвета Тав размышляла о несносном эльфе, о полезности предвиденья Израйи и об их положении. Прошло уже два дня и начинался третий. У них осталось всего четыре дня до неминуемого превращения в мерзких существ, с серой слизкой кожей, мозгами наружу и длинными щупальцами на лице.

***

     Через несколько часов группа была полностью готова к новому дню.      Свернув лагерь, быстро разобравшись с завтраком от волшебника под обсуждения планов, они направились по уже знакомой тропинке вдоль берега. Когда портал показался за стеной храма, где-то неподалёку раздались голоса. Голоса о чём-то громко спорили, перебивая речных птиц, но слова не различались в шуме прибоя. Взгляды группы искали людей поблизости, и Астарион скучающе указал на вершину храма. — Придётся осмотреть храм раньше, чем мы планировали, — мысленно обратившись к спутникам, Тав пробежала мимо портала, подзывая их жестом.      Добравшись до места пленения тифлингами воинственной гитьянки, спешным шагом, группа остановилась. Пригнувшись, они приблизились к внешним колоннам храма. Теперь получилось разобрать спор, по всей видимости, между двумя разбойниками. — Если мы будем медлить, то это место обчистит кто-то другой! — Да кто? Это богами забытая глушь! — Ага! Я видел следы на песке, тут кто-то бродит. А там вообще корабль лежит! — Это не простой корабль, Гимблибок! — Вопрос времени, когда они захотят пойти по следам, — мысленно обратилась ко всем Тав. — Один выглядит напуганным, я попробую убедить их уйти, но займите позиции на случай боя.      Тав почувствовала себя немного увереннее среди разрушенных колонн, за которыми можно спрятаться, а на твёрдом каменном полу, было легко уворачиваться. А значит, и преимущество снова было за ней.      Как только вся группа окружила храм, Тав вышла к разбойникам. — Вы оба в два раза меня выше, а толку от вас! — ворчал гном. — Но мы даже не знаем, что это за хреновина! А склеп? Кого мы там встретим? — возмущённо отвечал человек. — Я тебе говорю, это корабль… — гном заметил фигуру Тав, и похлопав своего собеседника по руке, проворчал громче. — А ну, стой! Конкуренты пожаловали. Это наше место и наш корабль! — Я была на том корабле, всё вокруг кишит отрядами гоблинских захватчиков. Уходите, пока можете, — Тав старалась звучать убедительно и немного пугающе. — Один отряд забрался как раз в этот храм, через дверь внизу. Они мои. — Я ж тебе говорил! Нет смысла умирать за пыльные книжки и ржавые светильники! — Прекрати умничать, Таман! — гном обвёл взглядом Тав, заметно стараясь унять тряску в руке. — Ладно. Пошли отсюда. — А как же остальные? — человек нервно обернулся на дверь в храм. — Что теперь захотелось рисковать? Если там внутри целый отряд, то они уже нежильцы! — гном поспешил к выходу из руин, тихо добавив. — Тем более здесь дроу.      «Ну хоть иногда это полезно», — мрачно усмехнулась Тав, наблюдая, как разбойники спешно удаляются. Человек ещё обеспокоенно оборачивался, но гном отдёргивал его за руку.      Как только пара разбойников скрылась из виду, вся группа собралась в центре когда-то красивой террасы храма. Даже разваливающаяся статуя старца, в солнечных лучах и оплетённая сочным диким виноградом, казалась красивой. Группа осторожно переступала трещины в мраморном полу, проходя к железной дверце. Подойдя к ней ближе, Тав попробовала толкнуть её, но дверь оказалась так же крепко заперта, как и массивные двери внизу. «Ну за ней точно кто-то есть, а значит, и открыть её можно», — с последней попыткой отворить дверь толчком, она потянулась к своему набору для взлома. Но стоило Тав достать свёрток с отмычками, как из-за двери прозвучал приглушённый голос. — Гимблибок, это ты? Там всё в порядке?      Тав тихо откашлялась и, к удивлению всей группы, изобразила высокий испуганный голос. — Гимблибок попал в какую-то западню. Ему нужна помощь, быстрее! — Я ж ему говорил, что там опасно… ты давай, заходи, а я бинты поищу…      За словами послышался щелчок с удаляющимися шагами, Тав толкнула дверь, выпуская затхлый воздух. Впереди было темно после солнца, даже для темнозрения и группа настороженно наклонилась вперёд, всматриваясь во мрак. — Вы ещё кто? — испуганно спросил уже не приглушённый голос, и на порог упал горящий факел. — Все в атаку!      Из темноты выскочил мужчина, который уже замахивался мечом. Тав едва успела уклониться от клинка, что проскользнул мимо её головы. Второй замах был быстро отброшен Гейлом. Заклинание, подобно громовой волне отбросило мужчину на несколько метров, сильно ударив об стену. Послышались шаги и шум бьющейся посуды. Из дальней части комнаты, подхватывая мечи, сорвались ещё несколько мужчин. В следующую секунду все они были сражены стрелами и световым лучом. Разбойник у стены постарался встать, но в то же мгновение принял длинный меч Лаэ’зель своей грудью. — Ну и что же случилось с нашим лидером, который так ценит жизни? — с преувеличенным беспокойством протянул Астарион. — Этот ваш лидер пытается выжить, — сухо ответила Тав. — К тому же он напал первым. Они довольно недавно сюда пришли, здесь должно быть много полезного, — добавив, она отстегнула зачарованный мешочек с пояса и оставила его на столе открытым. — Давайте осмотримся.      Группа разошлась по небольшой комнате, осматриваясь и заглядывая на пыльные полки. Припасов действительно оказалось немало. Гейл осмотрели книжные полки и отобрали немного книг, чтобы скрыть в глубине мешочка. После тихой молитвы Израйи над телами, Эрдан и Лаэ’зель осмотрели трупы. Шэдоухарт собрала все свежие продукты со стола, а Астарион уже взламывал дверь.      Остальные комнаты храма выглядели совсем заброшенными. Одна из дверей и вовсе не поддавалась, не имела никаких замков или замочных скважин. А за самой дальней, они нашли небольшую библиотеку с невысокой статуей мудреца в мантии, у ног которого, на пьедестале лежала потрёпанная книга. Её страницы покрывал толстый слой пыли, и под этим прахом, мелким почерком были записаны сотни коротких сообщений о смерти.

Пьяный Неряха, Ильматер — утопление

Айвен сын Аркена, Огма — нутряная гниль

Деврин Стаутт, Селунэ — лихорадка

— Это не просто храм… это часовня, — вслух прокомментировала Тав, положив старые записи на место. — И много необычных книг, — добавил Гейл, — про богов смерти, про Богиню Утрат, даже про вампиров, — последнее, волшебник сказал уже с ухмылкой, будто нашёл детскую сказку среди взрослой литературы. — Кажется, здесь рычаг, — отвлёк их голос Астариона, который рассматривал небольшую розетку на стене за статуей, в виде черепа со свитком в зубах — Интересно, что же я сейчас открою, — добавил он и потянул за свиток. В ответ из коридора послышался щелчок и скрежет. — А вот и способ открыть ту таинственную дверь, я полагаю.      Вернувшись в коридор, они увидели, что запертая ранее дверь приоткрылась. Поржавевшие железные дверцы открыли путь в небольшую комнатку со свечами, а далее в зал древнего склепа. Лучи солнца, что попадали сквозь разломы в потолке, ярко подсвечивали витающие в воздухе пылинки. По обе стороны были расположены массивные врата. Группа выбрала левую и, немного покопавшись со вскрытием замка, они прошли в большой зал. В его центре солнечным лучом освещалась высокая статуя, что сильно отличалась от той, что они видели ранее. Эта была худой фигурой, и вместо человеческого лица на них смотрел голый узкий череп с острым позолоченным подбородком. Костлявые пальцы статуи с золотыми ногтями держали большое перо и длинный свиток, что спускался ниже костлявых стоп, прямо к позолоченной табличке на незнакомом языке. — Если не ошибаюсь, это изображение одного из древних богов, — Израйя восторженно ликовала, всматриваясь в статую. — Это Джергал, Бог Судьбы и церемониального погребения, страж могил. Он ведёт записи о последнем расположении всех душ мёртвых на длинном пергаменте своим пером с бесконечными чернилами, — её рука прикоснулась к статуе с благоговением. — Насколько я помню, Церковь Джергала, это скрытый, почти монашеский орден писцов, — добавил Гейл, — их называют Писцами Рока. — Ну раз этот склеп посвящён богу, то здесь точно должны быть ценности, — Тав остановила двух увлёкшихся волшебников, возвращая их к первоначальной цели. — Вот там есть пару сундуков, повсюду скелеты священников, осмотритесь.      Группа рассредоточилась по большому залу, осматривая заплетённые пауками урны, кованые сундуки и разбитые каменные саркофаги. Несколько скелетов, будто всё ещё ждали какого-то таинства, развалившись на лавках. Правая стена зала давно обвалилась, открывая путь через залитую солнечными лучами глиняную пещеру, а в сохранившейся стене была ещё одна небольшая деревянная дверь. Даже слишком скромная для такого зала.      Когда замок был вскрыт белокурым плутом, им предстала небольшая комната с саркофагами, которые были уже давно опустошены. Пока группа спешно обшаривала каждый уголок и урну, Гейл обратил общее внимание на толстую книгу с большим позолоченным замком. — Она намного легче, чем можно было бы предположить, учитывая такой массивный замок, — волшебник задумчиво осматривал книгу со всех сторон.      Астарион подошёл ближе и уже самодовольно поднял бровь в ожидании просьбы о помощи в открытии замка, однако, её не последовало. Гейл провёл рукой и замок осветили мелкие руны. Книга открылась, освещая лицо волшебника голубым сиянием. Из старых страниц выпала одна, и, пульсируя магией, растворилась в воздухе, будто сожглась невидимой свечой. Остальная книга была заполнена стройными записями, что стали превращаться в набор каракулей, стоило на них взглянуть. — Это было похоже на список имён, но кто-то явно хочет их скрыть, — Гейл провёл рукой над книгой ещё раз в жесте неизвестного заклинания, и его лицо озарило удивление. — Боги! Это имена богов, когда-то потерянных, но восстановленных после Раскола... здесь же весь пантеон божеств, что погибали и возрождались снова, — бородатый волшебник звучал восторженно, словно мелкий вор нашёл сундук, наполненный драгоценными камнями.      Ещё немного полюбовавшись записями, он обратился к группе. — Если это часовня во имя Джергала, то здесь должна быть главная усыпальница. Стоит осмотреть за статуей, — уговаривал волшебник, не скрывая пылающего интереса. — Не терпится выяснить, какие необычайные фолианты скрывает это место!      «И какие так удачно ты можешь забрать», — усмехнулась про себя Тав, наблюдая за удаляющимся голодным до Плетения волшебником.      Группа вернулась в большой зал со статуей божества судьбы. Волшебники тщательно осматривали каменное изваяние, прощупывали каждую трещину и выступ. Но кроме паутины и липучей лозы, ничего не находилось. Хотя это и не унимало надежды волшебников. Лаэ’зель нервно бродила по залу, недовольно цокая и торопя спутников, считая подобное занятие пустой тратой времени. Астарион развалился на скамье, забавляя себя театральной сценкой со скелетом священнослужителя. Шэдоухарт же отошла ближе к разлому в стене, разглядывая очертания пещеры. Тав же направилась к тёмному углу, где за колоннами заметила небольшую каменную кнопку. Как только пальцы дроу прикоснулась к ней, комната будто ожила.      Скелеты священнослужителей скрипуче задвигались, роняя пыль и сор с мантий, а их пустые глазницы осветились ядовитым зелёным сиянием. Старые кости возвращались к жизни, словно под руками умелого кукловода. Сверкнул длинный меч, пока Лаэ’зель принимала боевую стойку перед очнувшейся нежитью в нескольких метрах. Астарион брезгливо отпрянул от костяного участника его сценки, выхватывая из ножен кинжалы. На ладонях Шэдоухарт и Гейла вспыхнуло магическое сияние, пока Эрдан и Израйя подняли стрелы.      Бой с ожившими скелетами закончился так же быстро, как и начался. Восставшие и вооружённые деревянными посохами скелеты, лежали в забытье слишком давно, чтобы представлять сильную угрозу, хотя и вселяли страх. Обветренные кости распадались даже от лёгких ударов лезвием и едва коснувшись магических лучей. Тав ещё раз отметила полезность обучения стрельбе из лука, когда её единственная помощь заключалась в попадании камнем по черепу одного из скелетов. — Даже после смерти не хотят расставаться со своими сокровищами, — заинтригованно прокомментировала Тав, с большим интересом возвращаясь к колонне, за которой открылась потайная дверь. — Значит, здесь есть что-то стоящее…      Сокрытая комната оказалась такой крохотной, что собравшаяся группа, набившись в помещение, мешали друг другу, осматривая урны и сундуки. Много пыли и песка, осколки былого убранства и церковные безделушки, горстка золотых монет, добавили досады от скромности находок. У края комнаты стоял плотно закрытый саркофаг, который словно вырезали из цельного мрамора. — Столько уловок, чтобы уберечь всего один саркофаг? — проворочала Шэдоухарт, отряхивая руки от приставшей пыли. — И непростой саркофаг, — ухмыльнулся бородатый волшебник, очищая небольшую табличку, скрытую под сором и зачитывая надписей на ней. — «Здесь лежит Хранитель могил. Знание несёт искупление». Боги, если мы нашли то, о чём я думаю! — воскликнул Гейл, и тут же попытался сдвинуть тяжёлую крышку каменного саркофага. — Мы должны узнать наверняка! — И это не значит… — Тав попробовала остановить восторженного волшебника, но уже две пары эльфийских рук помогали ему, — что нужно пробуждать… — оборвала свою просьбу дроу, когда комната начала заливаться изумрудным светом от расставленных повсюду свечей.      «Их живой интерес обернётся большими неприятностями», — напряжённо отметила Тав, и обнажив кинжал, замерла. Тяжёлая крышка саркофага, которую не смогли сдвинуть три пары рук, объяло тем же изумрудным сиянием. Волшебники поспешно отступили, и все замерли в ожидании пугающего появления чего-то. Или кого-то.      Каменная плита медленно сдвинулась со своего паза, оставляя даже в тесной комнате скрипучее эхо и являя под собой неестественную темноту. Из мрака показалась костлявая кисть, что ухватилась за боковину крышки и с лёгкостью отодвинула её в сторону, заставляя группу приготовиться к новому бою с нежитью, что явно не будет такой простой, как забытые миром скелеты. «Да что ты такое?» — Тав сильнее сжала далхар в руке, наблюдая, как из черноты саркофага медленно поднималось мёртвое тело.      Пугающая фигура левитировала, напоминала кости, плотно обтянутые серой кожей. Оживший труп сильно отличался от других священнослужителей храма. Облачённая в синюю мантию, что уже превратилась в лохмотья, фигура воспарила над открытым саркофагом. Руки фигуры, частично забинтованные старой тканью и украшенные золотыми тонкими браслетами, поднимались. Голова существа подняла подбородок, обнажая подобные пластины на его груди, шее и на лице. Казалось, что именно эти золотые украшения держали его кости, плотно прижимая морщинистую кожу к иссохшим мышцам. Веки нежити поднялись, но не озарились изумрудным свечением, а скорее напоминали глаза тифлингов. Вместо белков была лишь тьма, что обрамляла голубые радужки. Фигура расправила руки в принимающем жесте и также медленно подлетала ближе, пока не спустилась на мраморный пол усыпальницы.      Позади послышался лязг. Схватившись за рукоять, Лаэ’зель обнажала длинный меч. Волшебники поспешили остановить гитьянки, заграждая её с тихим объяснением, что атаковать столь необычную нежить крайне рискованно. Группа ждала затаив дыхание, пока восставшее существо не опустило руки. — Так, он сказал, и вот стоите вы передо мною. Всё, как всегда, — голос существа словно исходил из мёртвых глубин, отдавался громким эхом в спёртом воздухе, проникал холодом в каждую клетку их тел. — О, что за странный способ пробужденья, — фигура подняла руку, подходя к дроу, что оказалась ближе остальных. — Есть у меня к тебе один вопрос. Что стоит жизнь единая у смертных? — Так сказал он? Кто этот «он», про которого ты говоришь? — протараторила дроу, стараясь унять разгоняющийся пульс. — Судья определённых тем, арбитр по ряду дел… сейчас неважно, — иссохшее существо подошло ещё ближе. — Ответствуешь ли ты на мой вопрос? Что стоит жизнь единая у смертных?      Тав нервно сглотнула, обдумывая свой ответ. Оно спрашивало только её, и она не знала, какой ответ удовлетворит пугающую нежить. Дроу перебирала сотни вариантов, но мысли путались и ускользали. И Тав ответила тем, что вспомнила недавно в Роще. — Никакая жизнь не ценнее других. — А в смерти безусловно, — добавило иссохшее существо, заставив группу сильней насторожиться. — Что ж, хорошо. Я удовлетворён, — существо отошло от Тав на шаг, опустив руку и сложив кисти вместе. — Мы встретились, теперь я вас знаю. Нам встреча суждена опять, в другое время и в достойном месте. Прощайте пока, — фигура залилась изумрудным сиянием и растворилась в воздухе.      Всё было похоже на тревожную галлюцинацию или магическую иллюзию, чем на что-то настоящее. Но откинутая тяжёлая крышка опустевшего саркофага, подтверждала всё произошедшее. — Когда вам, волшебникам, захочется ещё раз потрогать подозрительные могилы, — драматично проворчал Астарион, — прошу предупредить, чтобы мы оставили вас на участь некромантам. — Да брось, кажется, мы только что прикоснулись к божеству, — почти весело, хоть и с нотками беспокойства ответила Израйя. — Хотя думаю, называть его своим именем, не стоит. Может, Иссохший? — со смешком добавила она. — Не говори так, словно это очередной странный путник, — строго уставилась на её Тав, вновь обретя подвижность от сковывающего страха перед явившимся божеством. — Если это чёртов бог судьбы, то у нас большие чёртовы проблемы! — Не думаю, — добавил Гейл, потирая бороду. — Если это и правда он, то нам буквально благоволит сама судьба. Тем более он обещал нам встречу. — Прекрасно! — выпалила Тав, но постаравшись успокоиться, добавила, удаляясь прочь. — Всего-то бог судьбы. Всего-то хочет с нами поговорить. Всего-то, когда мы при смерти. Как удобно!      В ответ волшебники лишь пожали плечами, и все направились за Тав, пока она спешно шагала к выходу из зала. Когда группа вернулась в большой коридор, дроу уже раздражённо заканчивала со вскрытием замка. Массивные дверцы отворились со скрипом и показали за собой усыпальницу, полную украшенных узорами саркофагов, величественных статуй воинов и множества урн. — В такие склепы простые люди не попадают, значит, здесь есть сокровища, — тихо произнесла Тав, опасаясь вновь потревожить рассыпающиеся скелеты или случайно пробудить очередное божество. — Тем более, с таким количеством ловушек, — звонко дополнил Астарион. — Постойте пока здесь.      Белокурый эльф осторожно шагнул вглубь комнаты, осматривая напольную каменную кладку, присев. После довольного смешка он принялся по кругу обезвреживать каждую ловушку, которую замечал: плиты в полу и головы гаргулий на стенах. Понаблюдав за эльфом с минуту, запомнив движения его рук и расположения ловушек, Тав присоединилась с другой стороны. Это были не те ловушки, что она встречала, но общий принцип всегда был. Воздуховод надо запечатать, механизмы стрел или огня повредить, а плиты-кнопки снять с петель.      Через десяток минут две пары ловких рук обезвредили около двадцати разных ловушек в комнате, включая и ту, что скрывалась в самом большом саркофаге в центре, и разрешили группе ступить дальше и осмотреть помещение.     Саркофаги и урны хранили в себе немного оружия, странную монету с рунами на незнакомом языке, зачарованное копьё, немного святой воды в старых флягах, набор ледяных стрел и ключ с тонкой гравировкой. «Жаль, что не свитки. Хотя бы ключ интересный, — обдумывала Тав, осматриваясь в поисках сундука, пока не остановилась на двери в конце усыпальницы. — Может она?» Дроу попробовала, но ключ просто болтался в замочной скважине. «Значит, второй вариант», — подумала Тав с небольшим разочарованием, вытаскивая свой скромный набор взломщика. Всего пара движений и в старом замке раздался щелчок. Дверь с громким скрежетом отварилась, открыв путь к первому порталу на берегу с останками наутилоида. — И всё же взломать её смогла только я, — Тав самодовольно ухмыльнулась белокурому плуту, напоминая про его вчерашнюю неоправданную самоуверенность во взломе засорённого песком замка.      Астарион лишь драматично закатил глаза.

***

     Вернувшись к порталу, уже вся группа с уверенностью вступила в магическое сияние, что перенесло их к окрестностям Изумрудной Рощи. Место, которое ещё вчера хранило следы битвы и гоблинской смерти, вернулось к первоначальному образу солнечной поляны. Ни вспухших тел, ни бурой крови, ни опалённой земли. Словно прошли месяцы и природа стёрла память о нападении, восстанавливая густой покров сочной травы с крошечными цветами. Над головами пронеслась трель птиц, и тяжёлая плита ворот заскрипела, подтянувшись верх, приглашая внутрь.      Пройдя через каменную арку, группа проходила вглубь под внимательными взглядами часовых. Аррон выкрикнул слова приветствия, продолжая какой-то бурный спор с беженцами у их палаток. Ощущение спокойствия, что создала поляна перед воротами, была развеяна словно иллюзия. Гам встревоженных голосов и монотонная молитва друидов, нагромождения ящиков и дорожных сундуков, полусобранные повозки и спешка, создавали почти осязаемое напряжение.      Остановившись у торгового уголка друида, Тав предложила группе разделиться. Она направится к Ратху за картой храма Селунэ и местности, Израйя и Эрдан поговорят с Зевлором о Роще и Каге, Гейл и Шэдоухарт снова попытают удачу в поисках магических свитков, Лаэ’зель зайдёт в кузницу и продаст собранное оружие. Задания для манерного плута Тав не придумала, да и не старалась. Любой её приказ, скорее всего, будет воспринят драматичным вздохом и каким-нибудь оправданием. Группа разошлась, а Астарион всё ещё чего-то ждал от лидера. — Хочешь, погуляй вокруг, пока мы не закончим, — бросила Тав, уже направляясь в сторону площади в низине. — И оставить тебя с друидами наедине? — белокурый эльф последовал за ней с бархатным тоном. — Нет уж, я пойду с тобой, дорогая.      «Может, привыкну и вовсе перестану реагировать?» — размышляла Тав, ускоряя шаг.      На ранее пустующей учебной площадке сегодня было много народу. Несколько взрослых тифлингов, десяток детей и тот самый мужчина с рапирой, который бросился на гоблинов со стен Рощи с громкой фразой. — Смотри, — Тав указала рукой на учебную площадку, — кажется, он тоже защищал Рощу вчера. — Ты хотела сказать мистер «вынудил достать клинок, так готовься его отведать»? — Астарион преувеличенно повторял забавляющую Тав фразу, и у белокурого эльфа получилось чертовски хорошо, заставив её засмеяться. — Согласна, с героическими речами у парня явно проблема, — Тав постаралась вернуть себе серьёзность, допуская смешки и направляясь к учебной площадке. — Но он и правда хорошо владеет рапирой и какой-то магией. Нужно поговорить с ним. — А не многовато ли у нас героев? — проворчал Астарион, следуя за дроу. — Ничего, один драматичный злодей всех их перевешивает, — игриво ухмыльнулась она в ответ.      Когда они дошли до учебной площадки, герой с пафосными фразами переключился с объяснений взрослым тифлингам на тренировку одного из детей. Мальчик тщетно пробовал управлять коротким мечом, едва удерживая равновесие. — Давай же! Покажи, что ты можешь, — герой с рапирой встал в боевую стойку перед ребёнком. — Ха! — маленький краснокожий боец попытался выбить оружие оппонента, но меч был слишком тяжёлым, чтобы сил хватило ещё и на достаточный удар, хотя у него получилось немного оттолкнуть рапиру в сторону. — Неплохо. Ещё раз! — У меня не получается! — расстроенно выпалил ребёнок, опустив плечи и тихо добавив. — Я же не такой, как ты… — Уми, тебе и не нужно быть таким, как я, — герой с рапирой опустился на одно колено перед ребёнком подбадривая. — Тебе нужно просто научиться выигрывать время, чтобы сбежать. Ну, давай, — человек улыбнулся. — Я в тебя верю. Ты справишься! — последние слова заставили ребёнка поднять голову, но он всё ещё не решался занести меч.      Тав неосознанно потянулась вперёд. Только утром она чувствовала то же скребущее чувство, что сопутствует неудачами в освоении новых навыков. Этим детям приходится готовиться к бойне и к трудному путешествию. Им нужно научиться выживать. Она подошла ближе и наклонилась к мальчику. — Это хороший совет, малыш. Тебе стоит прислушаться. — Ты на верном пути, Уми, — добавил герой с рапирой. — Давай, отрабатывай то, чему ты уже научился.      Ободряющие слова не стёрли с лица маленького воина немного досады, он нахмурился и решительно поднял меч перед тренировочным манекеном. А герой с рапирой обратил своё внимание на плутов. — Рад познакомиться, я Уилл, Клинок Фронтира к твоим… — человек не успел договорить, хватаясь за голову.      Вежливая улыбка сползла с лица, когда его мысли смешивались с мыслями Тав и ощущением восторга личинки за глазом. Паразит радовался и дрожал, соединяя сознания, насыщая сладким контролем и приглашая дроу заглянуть в чужой разум. В сознании человека проносились образы и эмоции. Клинок Фронтира, мчащийся по пустошам Аверно за дьявольской фигурой с красной кожей и одним изогнутым рогом. Фигура пылала огнём и высоко вздымала окровавленный топор. Но образы растворились, возвращая Тав на тренировочную площадку в Роще. — Адово пламя! Ты была на том корабле, — взгляд мужчины устремился на Тав, позволяя ей рассмотреть его лучше.      Один из его глаз был из камня, лицо украшали длинные шрамы по обе стороны. Клинок Фронтира выглядел похожим на дворянина из высоких сословий, особенно вместе с представительским тоном и подобным званием. Но шрамы, каменный глаз и образы, рассказывали совсем другую историю. Личинки затихли, позволив продолжить разговор. — Ты тоже сбежал с него, верно? Выживших много, они здесь. И мы ищем лечение, — ответила Тав. — Мне бы не помешали союзники, — герой шагнул к дроу. — Я уверен, вам доводилось услышать о том, что нас ждёт. Мы обречены сбросить кожу и стать свежевателями разума. И говорят, что возврата нет, — его голос звучал подавленно, а на губах появилась грустная улыбка. — Но щупальца у нас не вылезли, во всяком случае, пока нет. Может, просто, повезло, конечно. Но…      Лицо героя вновь исказилось от напряжения и дискомфорта, пока личинка Тав потянулась к его сознанию, цепляя всё больше образов. Снова обжигающий воздух и невыносимый жар. Уилл гнался по преисподней, одержимый ненавистью. Ненавистью к однорогой бестии, к адскому бойцу, к угрозе всему живому, к воплощению зла. — Проклятье! — выругался герой и отпрянул. — Ты её видела. Адвоката Дьявола.      В мыслях дроу промелькнула короткая заметка на полях одной из украденных книг об Аверно, что она успела стащить из забытых в таверне вещей: «Так ведь называют поборников в войне крови между дьявольскими силами и демонами». — Кто она? — спросила Тав, стараясь отогнать призраки пугающих образов битв и дьявольскую фигуру в огне. — Её имя Карлах. Она солдат архидьяволицы, я добрался до корабля свежевателей разума вслед за ней. Но проклятые свежеватели разума схватили и заразили меня, прежде чем я смог прикончить её, — лицо Уилла окрасилось злостью. — Теперь она на свободе, охотится на беззащитных жертв. Если я не убью её до превращения, за ней останется долгий шлейф из трупов.      Тав хорошо помнила бой с камбионами в рубке наутилоида, ад и удушающий жар. Это казалось таким далёким спустя всего несколько дней в погоне за излечением: «Нам нельзя останавливаться, демоны подождут». — Послушай, мы хотим вылечить эту заразу. Нетти нам не помогла, но, возможно, Хальсин поможет. Он сейчас может быть в плену у гоблинов. Пошли с нами, чем нас больше, тем выше шанс вызволить его. — Т’цк, — рядом прозвучал знакомый возмущённый звук. — Ты мог бы стать достойным союзником. Но я не буду тратить время, гоняясь за дьяволами, когда у нас в мозгах пируют паразиты. — Я видел твоих собратьев в бою, — герой поспешил ответить гитьянки. — Я понимаю, ты не просто воительница, а целая, чёрт возьми, армия, — эти слова сняли часть напряжения с Лаэ’зель, и Уилл перевёл взгляд обратно к Тав. — Было бы глупо отказываться от такого предложения. Поддержите меня своими талантами, а я поддержу вас своими.      В ответ на это Астарион усмехнулся, открыто забавляясь словесными талантами излишнего геройства, что заставило Тав толкнуть его локтем в рёбра. Лаэ’зель лишь цокнула. — Я полагаю, что это «да» на языке гитьянки. Что ж, давайте отправляться в путь. Ты упомянула других спутников. — Да, кстати, это Лаэ’зель. Меня зовут Тав, а это Астарион. Мы направлялись к Ратху за картой заброшенного храма Селунэ и местности вокруг. — Думаю, с этим смогу вам помочь, — Уилл вытащил из-за пазухи своего жилета несколько сложенных листов пергамента и протянул их дроу. — Я достал их, чтобы найти дьяволицу. Здесь всё, что вы ищете. — Отлично, очень вовремя, — Тав со слабой улыбкой приняла карты. — Значит, находим остальных и на разведку.      Лишь бегло взглянув на карты, она спрятала пергаменты за жилеткой и направилась в сторону зала Зевлора.

***

     Вновь пополнившаяся группа заражённых направилась вглубь Рощи, попутно забрав Гейла и Шэдоухарт с полными сумками свитков и зелий. Спрятав запасы в зачарованный мешочек, Тав кратко представила Уилла спутникам, и знакомство быстро перетекло в шквал вопросов от волшебника про магию, сбивавшую гоблинов у ворот, что вызвало у некоторых недовольные вздохи. Судя по словам кузнеца, Израйя и Эрдан пока не выходили из разрушенных залов Зевлора. Воспользовавшись свободным временем, Тав прислушивалась к разговорам и спорам вокруг.      Беженцы суетились всё сильнее, ящики и сундуки постепенно переносились ближе к воротам, старики и дети крутились вокруг импровизированной кухни в ожидании своей очереди на паёк, пока следящие за порядком друиды, всё больше раздражались от суматохи в священном месте. Аппетитный аромат из котлов приманил и дроу, что ловко проскользнула между тифлингами. В центре небольшого закутка две старушки хлопотали над варевом. Пока одна разливала похлёбку по мискам, вторая окликнула дроу, как только рассмотрела в толпе. — Кого я вижу… да о тебе весь лагерь судачит!      Старушка выглядела дружелюбно, у неё было неприметное морщинистое лицо, которое можно встретить на любом рынке рядом с прилавком с фруктами и овощами. Единственное, что хоть немного отличало её от обычной торговки, так это грязь на одежде, отдающая гнилью. «Может, ей пришлось пройти не самый короткий и простой путь, чтобы помочь беженцам», — подумала Тав, вежливо улыбнувшись и подходя к старушке, которая уже развела руками в приветственном жесте и продолжила. — Это просто замечательно, что ты пришла, как раз когда… о-о! — старушка наклонилась ближе, рассматривая осунувшееся лицо и вызывая в дроу желание спрятаться от будущих вопросов о её крови, но слова говорили лишь о внимании к худобе. — Щёчки-то у тебя совсем бледненькие, цветик! Болит что-нибудь? Простуда? Жар? — старушка обошла стол с нарезанным мясом, вытирая руки тканью и подойдя, начала осматривать тело Тав, пока дроу пыталась вежливо отклониться от нежеланных прикосновений дурнопахнущей торговки. — Тётушка Этель тебя вмиг приведёт в порядок. У меня и мази, и припарки, и отвары! — старушка протянула к ней костлявые кисти с небольшой тряской. — Я в полном порядке, — Тав попыталась отдалить старушку руками, но та лишь продолжала свои нападки. — Мне ничего не нужно. Я просто жду. — Прости, голубка. Я иногда болтаю, сама не знаю, что, — старушка наконец-то сдалась и отошла на шаг. — Но должна сказать… выглядишь ты весьма нездорово. С тобой точно всё в порядке? — Бывало и лучше… — протянула Тав, рассматривая старушку, что назвалась тётушкой Этель.      «Может попытать удачу? — размышляла дроу. — Если у неё есть отвары и мази, значит, она целительница. И не друид. Может, сможет нам помочь?» — Здесь и с полпинка не объяснишь, — добавила Тав, не желая упускать даже сомнительную возможность. — Ох, чего я только не навидалась! Был у меня как-то паренёк… с дриадой не в добрый час связался, — тон старушки зазвучал мягче, хотя запах отбивал всё желание стоять с ней рядом. — Жене это не сильно понравилось. Здесь она в него кипящим маслом и плеснула!      Морщинистое лицо, должно было проявить множество эмоций, от отвращения до беспокойства, но оно отражало совершенно противоположное. Радость и восторг плясали в мутных глазах. — И что ты думаешь? Я его отлично в порядок привела. При удачном свете выглядит как новенький! — старушка снова приблизилась. — Я что хочу сказать, дорогуша… чего бы с тобой ни было, клянусь, видала я и похуже!      Тав отшатнулась, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию между ними, но спина упёрлась в грудь белокурого эльфа. В следующую секунду она почувствовала его мысли. — Я бы сказал, она категорически безумна, — тон Астариона звучал весело, даже восторженно. — И мне это нравится! Давай расскажем ей о паразитах, — последние слова удивили, заставив Тав поднять брови. — В чём дело, цветик? Что не так? — тётушка Этель не сводила с неё тяжёлого блёклого взгляда. — Ну была, не была. Для безумной хвори, нужен безумный целитель, — мысленно ответила Тав и продолжила уже вслух, повернувшись к старушке. — У меня в голове сидит паразит, точнее, личинка мозгоедов…      Дроу кратко рассказала о похищении и заражении, закончив тупиком в лечении. Старушка внимательно слушала, широко открыв глаза и вкрадчиво кивая. — Ах, бедняжки! Очень жаль вас, право слово, — тётушка эмоционально помахала руками и встревоженно продолжила. — Пока что щупальца не вижу, но это ж дело наживное… помощь вам нужна. Серьёзная помощь! Тут ни варева, ни притирания не помогут, однако… — эти слова вызвали проблеск надежды, что у безумной тётушки есть решение проблем и она рядом, а не в лапах гоблинов, — да! Быть может, дома у меня чего найдётся! — Ты говоришь о чём-то конкретном? — уточнила Тав, не забывая ни о запахе от старушки, ни о сомнительном предложении Нетти. — Я собрала немало… — хитро ухмыляясь, ответила тётушка, — любопытных штучек за все эти годы. Заглядывай как-нибудь в гости. Я на краю леса живу. Дай-ка отмечу тебе свой дом. — старушечья рука потянулась к Тав, и дроу вынула из-за пазухи одну из карт. — Завтра я туда вернусь, приходите, — старушка отдала пергамент с отметкой на крае карты, где были отмечены залитые солнцем болота. — Ну, ладно. Тебе, может, нужно чегось? Кой-чего у меня тут есть на продажу. — Не нужно, — Тав оглянулась на скрежет каменной круглой двери, что вела к Зевлору. — Нам уже пора идти. Спасибо тебе, тётушка, — кивнув, она поспешила отойти подальше от аромата болот и пряча карту за пазухой.      Вернувшиеся эльфы, в ответ на вопрошающие взгляды группы, лишь мрачно покачали головами, поднимая в Тав тревогу не успеть с вызволением друида до драки в Роще. Знакомство с Уиллом закончилось обсуждением плана и изучением пергамента, с картой местности. Было решено идти на север в сторону святилища и осмотреть вымершую деревню, где разведчики Зевлора видели гоблинов, а предложение старушки оставить на потом. И группа двинулась к выходу, продолжая разговор. — Пф... знаменитый Клинок Фронтира, во плоти, — пробурчала под нос жрица. — Я в героев не верю, но придумано складно. — Герой, Клинок... так меня называют посторонние, — улыбнувшись, ответил новоявленный спутник, — для друзей я просто Уилл. — Прекрасно, — с тем же отсутствием интереса бросила Шэдоухарт. — Если мы когда-нибудь станем друзьями, буду знать, как тебя называть. — Ну и ну. Весёлое у нас будет путешествие, — добавил свой обязательный комментарий Астарион, слегка наклонившись к Тав и заставляя её ускорить шаг.

***

     Покинув Рощу, группа шла по отмеченному на карте пути до небольшой развилки. Взгляды нескольких спутников заметили следы более свежей крови, которые дорожкой вели к оплетённой диким виноградом скале. — Здесь явно есть проход, — задумчиво произнёс Уилл. — Насколько знаю, в Изумрудную Рощу ведут потайные ходы. Нам нужно это проверить. — Нам некогда останавливаться, — возмутилась гитьянки. — Она права, Уилл, нам нужно двигаться, — ответила Тав, что совершенно не убедило Клинка Фронтира. — Ладно, давайте обсудим. Нас уже восемь человек. Это не совсем подходит для разведки без привлечения лишнего внимания, — Тав отошла от группы и вдумчиво рассмотрела каждого, перед тем как продолжить. — Для разведки нужны тихие и незаметные. Я, Астарион, Израйя и Эрдан лучше всего подходят на эту роль. Прости, Лаэ’зель, но твои доспехи почти такие же громкие, как у Шэдоухарт, — сравнение, хоть и обоснованное, не сильно обрадовало девушек. — Но оставлять вас вдвоём слишком опасно для окружения. Потому, Уилл и Гейл, пожалуйста, сопроводите их и узнайте, что там за стеной. Судя по свежим следам, там мог укрыться либо кто-то из друидов, либо гоблины.      Гитьянки собиралась возразить, но Тав её сразу же перебила. — И в любом случае нам это на руку. Либо друиды будут должны нам ещё больше, либо ты снесёшь ещё несколько зелёных голов, — Тав старалась звучать убедительно и добавить подходящей Лаэ’зель мотивации. — А Уилл удостоверится в сохранности Рощи. Мы пока проверим вход в деревню и встретимся позже. Никакой пустой траты времени. Договорились?      Лаэ’зель сплюнула, но направилась ближе к скале. Гейл и Шэдоухарт, последовали за ней, хоть и с очевидным неудовольствием. Уилл благодарно кивнул Тав, и незнакомым заклинанием открыл потаённый проход. Как только половина группы скрылась за каменной дверью, более незаметная её часть направилась дальше по заросшей высокой травой и кустарниками тропинке.      Четвёрка шла совсем недолго, пока за густыми кустарниками и пышными деревьями не послышались незнакомые голоса. — Впереди кто-то есть. Будьте внимательны, — мысленно обратилась к эльфам Тав и положив руку на кинжал, направилась в сторону голосов.      Дальше по протоптанной дороге, над окровавленным разорванным телом дварфа склонилось два человека. Притаившись за растительностью, четвёрка замерла, прислушиваясь и рассматривая незнакомцев. — Ты же Верный! Ты не можешь умереть, — рыжеволосая девушка стояла на коленях перед телом и в панике закрывала рваные раны руками. — Умоляю, не бросай нас! — По-моему, он без сознания. Эд, ты нас слышишь? — мужчина наклонился к дварфу, нервно потирая залысину.      Незнакомцы не выглядели опасными, совсем простое оружие и потёртая дешёвая броня. А раненный дварф и вовсе был облачён в тонкую мантию. Тав осторожно выпрямилась, специально наступив на сухую ветку, и глаза девушки, обратились в сторону четвёрки. — Стоять! Ни шагу ближе!      Как только незнакомка обратилась к Тав, вокруг её правого глаза засиял странный символ, которые был словно впечатан в кожу и светился изнутри красным, а личинка в черепе взволнованно зашевелилась. — Раны у него тяжёлые. Могу я осмотреть? — осторожно приближаясь, спросила Израйя. — Брат, меч! — девушка выхватила из ножен кинжал, готовясь к атаке. — Погоди… — тихий, едва слышный голос дварфа остановил её.      Его взгляд устремился к Тав и в голове вновь появилось знакомое копошение, заставив её взглянуть умирающему в глаза. Их разумы переплелись, в мыслях дроу промелькнули образы незнакомцев. — Это мои брат и сестра... Андрик и Бринна. Новые рекруты… теперь ты за них отвечаешь, — мысли дварфа слабели вместе его дыханием. — Защити их... — с посмертным хрипом, он отдал последнее наставление брату и сестре. — Она верная. Слушайтесь её. Она сможет… она… она… — Эдовин… Эд! Нет, пожалуйста! — мужчина упал на колени, умоляя дварфа вернуться. — Теперь он с Абсолют, Андрик, — рука плачущей девушки закрыла глаза умершего, и она снова повернулась к Тав. — Ты… ты Верная, да? Эдовин, наш брат… он был избран. Прямо как ты, — девушка поднялась с колен и встала перед дроу. — У тебя есть для нас приказы? Эдовин был нашим командиром.      Серебряный взгляд перешёл от горюющих к трупу их брата. Кроме загадочного символа на лице девушки, была и ещё одна тревожная деталь, что не отпускала разум Тав. Мантия дварфа была болезненно знакома. Такая, как и на спящих в зале наутилоида, где они увидели Шэдоухарт впервые. «Мантия. Эмблемы на мантиях. Такой же символ на лице. И они явно некровные родственники, — Тав старалась обдумать ситуацию, разглядывая значок в форме черепа в треугольнике. — Абсолют, верные, гоблины... надо узнать больше». — Что случилось с вашим братом? — Мы разыскивали беглецов. Тех, кто уцелел после падения корабля к западу отсюда. А вместо них напоролись на разъярённого медведосыча, — мужчина поднялся с колен, но всё ещё не смотрел на четвёрку. — Ну мы как-то оттащили его, но зверь его уже подрал. Я говорил Эдовину, что не надо лезть в ту пещеру! Там же кругом были следы медведосыча… — Он думал, что беглецы там? Расскажи, мне о них поподробнее, может, мы их встречали, — Тав старательно подражала командиру Верных, заглушая нарастающую панику и меняя тон голоса на ледяной. — Мы не знаем, как они выглядят. Но все, кто выжил в катастрофе, наверняка изранены. Это уже кое-что, — мужчина поверил новому командиру, и осторожность в голосе сменилась одержимостью. — Абсолют желает, чтобы их нашли любой ценой.      «Они ищут нас. Но не знают подробностей, значит, и их странное божество тоже, — напряжённо обдумывала Тав. — Если нас надо доставить любой ценой, значит, это не приглашение, а погоня. Значит, от них надо избавиться». Паника перерастала в глубокий страх, подталкивая беспокойное сознание защищаться и зацепиться за новый образ, лишь бы в них не узнали беглецов. — Что нам делать, командир? — рыжеволосая девушка почти умоляла о приказе. — Вы должны отомстить за брата и убить тварь, — глаза Тав отразили ледяной голос. — Что?! — испуганно воскликнул мужчина, и его взгляд заметался между его новым командиром и разорванным трупом брата. — Андрик, эта тварь убила одного из нас, — девушка бросилась к брату, словно стараясь заглушить его протест и убедить подчиниться. — Она убила Эдовина! Она враг Абсолют, — в её глазах был страх, но не перед медведосычом, она боялась ослушаться и услужливо обратилась к новому командиру. — Ты права, госпожа. Зверя нужно прикончить. — Его пещера там, впереди, — мужчина указал трясущейся рукой дальше по тропе, откуда доносился плеск речки. — Сами мы бы не справились, но... если вы, Верные, нам поможете… может, у нас и получится. — Желаешь ослушаться воли Абсолют? — строго спросила Тав, с трудом держась за образ. — Нет, нет! Мы сейчас же направимся туда, — с этими словами девушка схватила брата за руку и потянула к реке.      Взгляды группы проводили их спины, что совсем скоро раздерёт медведосыч. Тав глубоко выдохнула, стараясь успокоить разогнавшийся пульс, успокаивая себя: «Они гонятся за нами. Нельзя позволить узнать. Я поступила правильно». Она повернулась к спутникам, надеясь не встретить знакомый липкий взгляд. Белокурый эльф, казалось, был лишь рад такому решению и даже наслаждался будущей кончиной наивных сектантов нового божества. Но реакция загадочных эльфов была совсем иной. Нечитаемые синие глаза Израйи не отрывались от Тав, словно замерли перед чем-то пугающим. Эрдан же смотрел в сторону, где исчезли брат и сестрой. — Как жестоко! Я в восторге, — воскликнул Астарион, хлопая, словно после великолепного театрального выступления. — Ты не перестаёшь меня удивлять, дорогая. — А вот я себя нет, — понуро прошептала Тав, ощущая волну вины и паники, которую старательно душила разумностью. — Но за нами послали людей. Людей, что носят мантии, как на корабле. Это не означает ничего хорошего, — она заставила себя повысить голос, мрачно усмехнувшись. — Тем более многовато двух божеств для одного дня. — И кем бы ни было это божество, оно явно пользуется популярностью, — оживлённо подытожил белокурый эльф. — Я понимаю твои опасения, — со сдержанным кивком высказался Эрдан и добавил, уже обращаясь только к Израйи. — Не думаю, что стоит им помогать. Их уже не спасти. Пойдём дальше.      «От крови не убежать, да? — обречённо выдохнула Тав, оборачиваясь на труп дварфа. — Дом мог бы мной гордиться». Мысли о безопасности группы от фанатиков нового божества, лишь слегка перекрывали навязчивый стыд за жестокое решение избавиться от живой преграды на пути к цели. Почти так же, как поступили бы настоящие дроу.      Вместе со скрежетом воспоминаний о сородичах, её потянуло к растерзанному дварфу. Что-то манило подойти ближе и поднять руку. Словно в мертвеце было нечто ценное, почти божественное. Личинка за глазом ощутимо заёрзала, наполняя беспокойный разум дроу наслаждением и мыслями чуждым голосом: «Глупо будет, если воспоминания носителя пропадут зря. Личинка должна поглотить их все. Этот опыт может насытить, сделать сильнее».      Голоса спутников затихали и обратились эхом, пока рука Тав, незнакомым жестом, самовольно подзывала разорванное тело подняться с земли. Попытки закрыться от личинки, оборвать связь и отойти подальше от дварфа, растворялись в опьяняющем ощущении власти и силы. «Не поддавайся! Нельзя!» — мысленно кричала Тав, цепляясь за страх и отдёргивая себя от соблазна.      Труп с глухим звуком ударился о землю.      Мышцы расслаблялись, мысли становились яснее и чётче. Личинка внутри дварфа всё ещё манила к себе, отпуская мёртвого носителя. Разум Тав возвращался под её контроль, она снова видела тропинку, вновь ощущала тепло солнечных лучей и свежий ветерок, слышала шум речки. Плечо дроу сжала тёплая ладонь. — Ты в порядке? — встревоженный голос Израйи помогал вернуться в настоящее. — Да, теперь, да… — слабо ответила Тав, пытаясь понять, что произошло, и все возможные варианты казались ужаснее превращения в свежевателя разума, — кажется, труп подчинялся мне. Нет, он подчинился личинке, как и моё тело.      Солнечная тропа, казалось, на мучительно долгую минуту погрузилась в тишину. Ни шума воды, ни песни птиц, ни шелеста листвы. Только удушающая тишина вокруг напряжённой четвёрки и их размышлений о ломящей слабости перед неизвестной силой личинок. Группа начала уже отходить от растерзанного трупа, но прозвучал пугающее знакомый писк, а из глазницы показалась личинка. Она пищала всё громче, выползая на щёку дварфа, болезненно дёргалась и извивалась, словно вместо летнего ветерка её обволакивала кислота. Писк закончился с последним спазмом в омерзительной личинке, сворачивая существо свежевателей разума подобно спящей гусенице в слизи и крови. Отвратительное зрелище поднимало завтрак дроу ближе к горлу, пока эльфийка позади не сдержала тошноту. Тав с трудом оторвала взгляд от личинки, отходя назад.      «Эта тварь так легко управляла мной. Управляла и разумом, и телом. А если единственным способом излечиться окажется смерть? — слабым шагом дроу направилась к речке, смотря под ноги и погружаясь в мрачные мысли. — Хальсин же должен помочь? Но если он уже мёртв… стоит ли возвращаться в Рощу? Нас перебьют или мы погубим их? Вдруг личинки обратят нас прямо там? Или в лагере...»      Каждый следующий вопрос ощущался неподъёмным грузом на плечах, придавливая тело к земле. Но ноги продолжали упрямо шагать вдоль речки. Тав с силой потёрла лицо и, заставив себя пару раз глубоко вздохнуть, отказалась терять надежду на излечение: «Нет уж, — дроу старалась вспомнить каждый раз, когда мир вынуждал её опустить руки. — Я выживала столько раз и сейчас не собираюсь подыхать. Особенно так». Данное когда-то давно обещание обращало отчаяние в злость и решимость. Пока группа проходила мимо пещеры, из которой доносился шум и человеческие вопли, Тав концентрировалась на одной мысли: «Если суждено сдохнуть, то только на своих условиях».      Проходя дальше и взобравшись на холм, перед взором группы показалась заросшая полуразрушенная каменная стена. А под ней крутился пёс, который пытался носом и лапами поднять тело человека, что лежало в большой луже крови. Он умоляюще скулил, просил мертвеца пошевелиться. Но это лишь оставляло на белом мехе яркие красные пятна. Четвёрка остановилась, наблюдая за печальным моментом. Первой с места двинулась лунная эльфийка, на ходу выпивая зелье. — Эй, малыш, — она заговорила спокойно и двигалась очень медленно, но пёс угрожающе зарычал, — тише, тише... — эльфийка внимательно присмотрелась к кожаному ошейнику с яркой голубой надписью на небольшом медальоне. — Ты Шкряб, верно? Всё в порядке, Шкряб, мы тебя не обидим.      Пёс прекратил рычать и повернулся к телу своего хозяина, залаяв, будто рассказывая. Закончив свой звериный рассказ, пёс жалобно заскулил и склонил голову. — Мне жаль твоего хозяина, Шкряб, — Израйя подошла ближе и присела перед псом. — Мы не сможем его вылечить, прости. Но ты можешь пойти с нами.      Шкряб жалобно заскулил, присев рядом с телом своего хозяина. — Понимаю, ты не можешь его оставить, — эльфийка медленно протянула псу руку. — Вот, запомни мой запах. Найди нас, когда сможешь.      Пёс слегка открыл пасть и какое-то время обнюхивал ладонь Израйи. Но после вновь вернулся к попыткам поднять хозяина, а группа продолжила путь вдоль каменных стен.

***

     Пройдя через кустарники под высокими деревьями и даже отыскав немного съедобных грибов, группа подходила к воротам в деревню, отмеченную на карте. Впереди виднелись очертания небольшого моста, и доносились голоса. Тав молча кивнула эльфам в знаке быть потише и подобраться к неизвестным без предупреждения. Но обогнув раскидистый можжевельник, они наткнулись на тушу кабана. Он выглядел живым, только сороки, что лакомились глазами, подсказывали, что смерть добралась до животного. Тав присела перед массивной тушей, заставляя птиц встрепенуться и отлететь. — Странно, — задумчиво прошептала Тав, осматривая животного. — Он выглядит совершенно здоровым, а свежее мясо не будет лишним. — руки дроу проверяли шерсть и клыки. — Если он не был болен, можем забрать.      Тав внимательно и не торопясь сматривала кабана, стараясь вспомнить все советы для охотников. Не вздут ли живот, нет ли подозрительных ранок на шкуре, не сломаны ли конечности. — Кабан, мёртв, друг мой, — над ухом дроу прозвучал шёпот белокурого эльфа. — Сколько на него ни смотри, он живее не станет, — хотя тон был привычно лёгким, с каждым словом ощущалась тревога. — Пойдём. Мы никогда не разберёмся с нашими мозгослизнями, если станем таращиться на любую падаль, — прохладная рука подтянула дроу вверх, побуждая встать.      Тав оглянулась, одёргивая плечо. «Друг мой? Не дорогая и тому подобное? Ты не Лаэ’зель, зачем тебе так спешить?» — прищурившись, она всматривалась в бледное лицо, ища ответы. Астарион казался прежним, с театральностью и наглой манерой излишне приближаться, но брови хмурились, а губы поджимались. «Врёшь», — мысленно утвердила Тав, доверившись интуитивной подсказке в разуме о странном поведении эльфа. Дроу вернулась к осмотру с более резкими движениями. Заметив крохотные капли крови на шести, она отодвинула пальцами шерсть и нашла две маленьких колотых раны словно от толстой иглы и совсем близко друг к другу. — Ну что? Он достаточно мёртв на твой вкус? — шёпот Астариона зазвучал более встревоженно, хотя бархатность тона никуда не исчезла.      «Кое-кто тоже хранит грязные секреты», — Тав оттолкнула эльфа и встала перед ним, уставившись в алые глаза. — Очень странные отметки. Не узнаёшь? — Я… у него выпили кровь через раны на горле. И это сделал вампир, — тон манерного плута на мгновение сбился, но быстро вернулся к бархатному шёпоту. — Я не хотел ничего говорить, чтобы не тревожить вас понапрасну. Это опасные создания, — Астарион развёл руками над тушей кабана и продолжил более мягко. — Но ты не волнуйся, я буду на страже сегодня ночью. Нам ничего опасаться незваных гостей, — белокурый эльф прошёл мимо Тав, под пристальные взгляды. — А теперь, может, уже пойдём дальше? Там как раз наши недавние знакомые.      «Что за дурацкие оговорки? Но нет, не может быть. Солнце даже мои глаза жжёт. Хотя это оправдало бы странности», — пока Тав размышляла, её взгляд старался найти хоть что-то ещё в лице подозрительного эльфа. Но Астарион выражал только недовольство и скуку, приглашая троицу пройти дальше, театрально подражая жестам дворецких. — Мы вернёмся сюда, — прошептала дроу и ступила вперёд, подгоняя руками белокурого эльфа идти первым, не желая упускать его из виду.      Группа продолжала путь к голосам сквозь листву, пока не показались знакомые фигуры. Голоса принадлежали наёмникам, что привели отряд гоблинов к Роще. И с тем же самым мужчиной чьё лицо теперь украшали два синяка под глазами по бокам сломанного носа. Почувствовав небольшое облегчение, Тав выпрямилась и вышла к наёмникам. — Я думал, ты там в Роще Хальсина с козломордым пиво пьёшь. А я тут торчу с разбитой мордой. — Арадин презренно смотрел на Тав, но осторожно отшагнул назад. — Прёт тебя от этого, что ли? — А ты всё ещё дуешься? — оскалившись, Тав приблизилась, натягивая злую улыбку подобно настоящим дроу, заставляя столь уверенного в своих словах, человека, отшагнуть ещё раз. — Сам виноват, что не следишь за языком. — А тебе-то, зачем приспичило лезть не в своё дело, а? — Арадин, казалось, всё ещё не понимал причин удара по лицу. — Только подумал, что этот заказ не может вонять ещё больше… и тут тебя принесло. — И что же за заказ такой? — Тав снова шагнула, напирая. — А такой, от которого у тебя половина отряда трупами ложится, — на этот раз наёмник снизил громкость голоса и с досадой перевёл взгляд на тела в нескольких метрах. — Один волшебник из Врат Балдура готов нехило пробашлять за реликвию, какая-то Песня Ночи, которая под храмом, где нас гоблины прищучили, спрятана. Но от золота проку мало, когда ты труп. — Говорят, что предводитель друидов пошёл с вами. Так где он? — Тав продолжала допрашивать. — Стоило ему услышать, что мы собираемся искать Песню Ночи, так он подорвался, прямо как кобель на собачью свадьбу. А когда на нас гоблины напали, мои парни сделали ноги, как я их и учил. А старый хрыч, нет. — И ты, конечно же, оставил его умирать? — злая улыбка Тав становилась шире, пока она с трудом боролась с желанием врезать по трусливому лицу ещё раз. — Ну да, и правильно сделал. Я ему не нянька! — выпалил Арадин, отходя к молчаливой паре наёмников и бросая Тав последние слова. — Хочешь поиграть в героя, сходи и вежливо попроси гоблинов. Может, они отдадут тебе то, что от него осталось!      Тав сдержалась и в этот раз одарила наёмника лишь тяжёлым взглядом над злой улыбкой, когда он уже направлялся со своей командой прочь от вспыльчивой дроу. Четвёрка дождалась, пока наёмники скроются в зарослях вокруг деревни, и начала медленный обыск трупов на мосту. Три человеческих и два гоблинских. — Нашли что-нибудь? — спросила Тав, вытряхивая из мешочка, спрятанного в штанах мёртвого наёмника, пару золотых монет. — Немного золота, немного полезных ингредиентов и… — Израйя протянула Тав свёрток пергамента, — и какое-то послание.      Группа собралась вокруг Тав, пока дроу разворачивала пергамент. На грубо выдубленной шкуре, толстым углем, словно детская и неумелая рука нарисовала три фигуры. Первой фигурой был гоблин с искрящимися ладонями, второй — квадратное человекообразное существо, третьей — кто-то вроде эльфа. И на каждой и фигур украшалась незатейливой короной. — Изображены явно неслучайные фигуры, — прокомментировал Эрдан, — скорее всего, у гоблинов не два предводителя, а три. Будет сложнее, чем мы предполагали.      Новая информация стала почвой для обсуждения между четвёркой о шансах против организованной и, скорее всего, крайне фанатичной, армии. Пока Эрдан предлагал различные стратегии проникнуть в стан врага, Израйя перечисляла подходящие заклинания иллюзий, Астарион скучающе пинал трупы. А Тав продолжала вглядываться в рисунок троицы. «Зачем дроу руководить гоблинами, ещё и на Поверхности? Кем она должна быть, чтобы встать рядом с теми, кого они даже за животных не считают? — мысли крутились вокруг другой дроу, ища подходящий ответ. — Либо изгнанница, либо присягнула новому божеству. Если те сектанты поверили, что мы какие-то Верные, может, и гоблины поверят? Если поверят, мы сможем вытащить друида без боя. А если нет…»      В размышлениях Тав не заметила, как подошла остальная часть группы, пока её не отвлёк голос бородатого волшебника. Оторвав взгляд, она увидела не совсем то, что ожидала. Подол мантии Гейла был заметно подпалён, броня Лаэ’зель была в брызгах крови, а жёсткие тёмные волосы Уилла были покрыты рыжей пылью. Гейл оживлённо рассказывал, что за скрытой стеной они наткнулись на небольшую группу гоблинов, на которую стремительно напала Лаэ’зель, совершенно не обратив внимания на ловушки друидов. — Гитьянки не умеют действовать аккуратно, — возмущённо сплюнула Шэдоухарт, — несётся не смотря! — Зато мои навыки боя куда полезнее, — огрызнулась Лаэ’зель, — и куда более меткие.      Новая перепалка уже не сильно удивляла ни Гейла, ни даже Уилла. Мужчины встали между девушками и дополнили рассказ. — Лаэ’зель проявила не только воинственность, но и свою смекалку, — Уилл улыбнулся гитьянки и продолжил. — Она пришибла одного гоблина, телом другого, сбросив его с обрыва. — А Шэдоухарт спасла друида, чью кровь мы видели на дороге, — Гейл улыбнулся жрице.      Девушки недовольно фыркнули и отходя, закончили очередной обмен обвинениями.      «Надо же, а они быстро научились справляться с ними», — Тав слабо улыбалась этой мысли. На мгновение ей показалось это забавным, даже тёплым. Будто один этот проблеск повышал шансы на попытку стать командой, хотя шансы на исцеление растворялись. — Я рада, что вы прикончили гоблинов, а не друг друга, — мягко добавила Тав рассерженным девушкам и указала на вход в деревню. — Мы тоже нашли кое-что и встретили кое-кого. Думаю, у нас есть план. Притворимся верными новому божеству и попробуем найти друида. Лаэ’зель, прошу, не нападай первой. Пошли.      Дождавшись нескольких кивков и недовольного согласия гитьянки, группа направилась к воротам деревни. Перед каменной аркой стояла когда-то яркая вывеска «Лунная гавань», прикрывая изуродованное тело тифлинга. Задержавшись совсем немного из-за остановки синеволосой эльфийки над трупом, группа прошла дальше прислушиваясь. Пройдя всего около десяти шагов за каменную арку, они услышали шёпот. Тав остановила спутников рукой, всматриваясь в крышу одного из ближайших домов. Сквозь разбитую черепицу взгляд дроу уловил движение, и она окликнула затаившегося. — Я знаю, что вы здесь, — Тав крикнула в сторону шума и приказала тише, уже командным тоном. — Выходите.      Силуэт выглянул из-за крыши и явил группе молодую гоблиншу в костяном шлеме. — Засекла нас, да? Молодчага. Как говорится… — гоблинша вышла в полный рост и вылупила глаза, — ч-что… дроу? Под солнцем? — она замялась и тут же начала раздавать приказы в разные стороны. — Разойдись! На ней печать Абсолют! – и продолжила, поклоняясь Тав. — Извиняюсь, вашество. Не разобрались издалека. — Чтобы больше такого не было, — дроу нахмурилась, смиряясь с новой ролью и сверля гоблиншу суровым взглядом. — К-конечно. Ходите везде, где захочется, — гоблинша развела короткими руками в воздухе и снова обратилась назад. — Парни, разойдись! И с уважением давайте, с уважением! — Ну теперь я ваш страшный лидер под защитой страшной Абсолют, — мысленно обратилась Тав к группе. — Похоже, что тех, кто с личинками, называют Верными. Это будет нам на руку.      Часть спутников сдержанно кивнула, и группа прошла вглубь деревни. Их окружали полуразрушенные каменные дома с заколоченными окнами, разбитые вымощенные дорожки, множество развалившихся деревянных ящиков и разбросанного мусора. — Хорошо гоблины здесь развлеклись, — оглядываясь, тихо прокомментировал Уилл. — Судьба не была добра к этому месту, — с печалью добавила лунная эльфийка, разглядывая окружение, словно представляя бурную деревенскую жизнь.      Но скорбь Израйи и Клинка Фронтира по заброшенной деревне не разделилась даже бородатым волшебником. Он с самодовольной улыбкой направился к камню со знакомым знаками. Немного работы над стёртым рисунком и пара взмахов рукой с тихим заклинанием, и руны вспыхнули мягким фиолетовым светом. Это заставило Тав сразу же оглянуться по сторонам, с надеждой, что гоблины не увидели портала. И к её облегчению гоблинская стража была занята совершенно бесполезными вещами. Одни продолжали рушить постройки и забавляться уничтожением глиняных горшков с крыш домов, другие пили из пыльных бутылок, бессвязно споря. Тав бросила строгий взгляд на Гейла, напоминая об осторожности и выдохнув, собрала жестом группу поближе. — Пора оглядеться, возможно, деревню оставили не так давно. Если гоблины не успели всё вычистить, то есть шанс найти что-то полезное, — тихо сказала дроу и замолчала, пока несколько гоблинов не прошли мимо. — Нам нужно разделиться, так мы сэкономим время, — она указала на пару сохранившихся вывесок. — Шэдоухарт и Гейл, там была аптека, вам стоит осмотреть её, там могли остаться зелья. Лаэ’зель и Уилл, там была кузница, она на вас. Астарион, Израйя и Эрдан со мной, впереди какое-то столпотворение гоблинов, попробуем расспросить или подслушать. Встретимся здесь позже.      В этот раз никто не возражал, и группа разошлась в стороны. Шэдоухарт и Гейл открыли скрипучую дверь в аптеку, откуда повеяло тяжёлым запахом трав. Лаэ’зель и Уилл отогнали гоблинов от массивных ворот в кузницу и исчезли во мраке заброшенного подвала.

***

     Менее заметная четвёрка же направилась вперёд, навстречу неразборчивым гоблинским возгласам. Чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовался кислый запах прокисшего эля. Около дюжины гоблинов радостно выпивали за каждый новый круг лопасти мельницы, к которой был привязан гном. Пленник пытался кричать, но получалось лишь жалобное мычание, что только сильнее раззадоривало толпу. — Что здесь происходит? — Тав вернула ледяной тон голоса, возвышаясь над одним из гоблинов. — Что это тут у нас? Ого... — гоблин, пошатываясь, повернулся к группе, и тут же застыл, когда увидел Тав, — чо-ч-чего тебе надо, то есть… чем мы можем быть полезны? — с каждым слогом гоблин всё сильнее прижимался к земле под стальным взглядом дроу. — Немедленно убирайтесь, — Тав пугающее улыбнулась, добавляя уже почти шипением. — Этот пленник теперь мой. — Х-хочешь себе забрать эту писклю? Так мы ж его… того… в заложники хотели... но ты же типа в курсе… ну… да? — с каждым словом, гоблин звучал всё тише, выдавая страх. — Ты… ты ж благословенная, да? В смысле, Верная?      Как только гоблин произнёс последнее слово, его правый глаз осветился таким же символом, как у рыжеволосой девушки. Но в этот раз символ ощущался иначе. Личинка ликовала, пока по телу дроу разливалась сила и власть. Продолжая молча смотреть на гоблина, который едва держался на шатких ногах, Тав старалась отогнать манящее чувство. — Прощения просим, госпожа. Не имел желанья оскорбить. Я своё место знаю. Тут такое дело… пойдём мы, короче. А с писклёй сами развлекайтесь. — гоблин обернулся к уже притихшим собратьям. — Топаем, парни, пока она не передумала! — он начал подгонять остальных.      Опьянённая дюжина разбежалась, боясь даже поднять глаза на четвёрку. Как только они отошли достаточно далеко, со стороны мельницы раздался хриплый крик гнома. — Прекрати-и-и-и-те!      Израйя и Эрдан поспешили за мельницу, где виднелась разрушенная стена. Через десяток долгих секунд прозвучал скрип, и лопасти начали замедляться. — Мне нравится твой новый грозный образ, дорогая, — прокомментировал белокурый эльф, нависая над ухом Тав. — Смотри, чтобы он не обернулся против тебя, — холодно отрезала дроу, не меняясь в лице. — И всё же я могу заставить тебя покраснеть — продолжал ворковать Астарион, заставляя дроу удивлённо поднять бровь. — А ты про красное лицо от злости не слышал? — Тав отодвинула надоедающего эльфа от себя и направилась к мельнице.      Лопасть с привязанным гномом медленно спускалась к земле, скрипя старыми механизмами и позволяя осмотреть пленника. Его кожа была тёмной, а одежда достаточно чистой и аккуратной, чтобы не принять за беглеца или рабочего. «Глубинный гном и явно не простой. Как он ухитрился попасть в руки гоблинов на Поверхности?» — обдумывала дроу, пока приблизившаяся лопасть позволила ей заняться освобождением пленника. Гном упал на землю и попытался подняться, но маленькое тело сильно качало в стороны, не позволяя встать. Он сдался и сел, хватаясь за голову руками. — Аргх… магга каммара… вонючие мерзавцы! — гном выругался и подполз к стене мельницы, чтобы подняться и обратить взгляд к дроу. — Ну давай, делай что хотела. — Делать что? — растерянно переспросила Тав.      Она ожидала хотя бы краткой благодарности, а освобождённый пленник, казалось, готов был плеваться спасителям в лица. — Я глубинный гном, а ты дроу. Ты меня спасла, а теперь хочешь взять в рабство, — его голос сочился презрением, хотя лицо оставалось смиренным. — Я не собираюсь забирать тебя в рабство, — последнее слово Тав специально подчеркнула собственным презрением. — А зачем тогда? Чтобы мучить? Повеселиться? Или там, не знаю, поколотить хорошенько для удовольствия? — гном продолжал перечислять способы истязания, игнорируя ответ.      Тав выдохнула и проговорила мысли вслух, потирая висок пальцами. — Ещё бы ты не попал в плен с таким языком… как вообще так вышло? — Честно сказать, по своей вине, — краткое удивление гнома сразу же сменилось угрюмыми размышлениями. — Надо было бросать рюкзак и драпать от этих ушлёпков. Увы мне. — Далеко же ты забрался для глубинного гнома. — Невежество живо и процветает, как я погляжу! — громко возмутился бывший пленник, заметно осмелев. — Не все глубинные гномы всю свою жизнь проводят в Подземье, если ты не в курсе. Я, например, много лет прожил во Вратах Балдура.      «Кто бы говорил про невежество. Лучше страха, конечно, но всё равно очень неприятно», — размышляла Тав, разминая виски и отгоняя мысли о пути в Подземье поблизости. — Я ищу старого друга. Боюсь, он попал в передрягу. Он просто пропал на моих глазах. И вот я отправился на его поиски, кое-кто прознал, что он сейчас в Подземье. Если повезёт, я найду его след, — гном грустно вздохнул и продолжил уже более живо. — Я всегда помогаю друзьям! А теперь позволь откланяться. Счастливо оставаться. Если нам суждено встретиться снова… значит, встретимся.      Гном отряхнулся и пошатываясь, побрёл за мельницу. Четвёрка наблюдала, как невежливый бывший пленник, ругаясь под нос, нырнул в небольшую дыру в каменной стене, ограждающей заброшенную деревню от негустого леса. — И почему так сложно было сказать одно маленькое «спасибо»? — пробурчала Тав, поворачиваясь обратно. — Я всегда говорил, что гномов стоит считать за животных, — высокомерно добавил Астарион, вызвав у Тав громкий вздох и заставив эльфов недовольно фыркнуть. — Боги, ты ещё и законченный расист, — в воздух возмутилась Тав, ускоряя шаг. – Как же нам с тобой повезло! — Тебя в детстве гномы обижали? — со смешком спросила Израйя, заставляя эльфа театрально удивиться такому предположению.      Пройдя по разбитым каменным дорожкам между разрушенных домов, четвёрка вышла к небольшой площади, где рядом с разрытой ямой храпел спящий багбир. Тело дальнего родственника гоблинов, покрытое густой короткой шерстью, распласталось в куче пустых бутылок. Он глубоко спал и явно был сильно пьян, источая омерзительный запах. Пока эльфы брезгливо обходили багбира, Тав, наоборот, направилась прямо к нему. — Спорим, что смогу обокрасть его быстрее, чем ты? — она оглянулась с игривой ухмылкой и бросила на Астариона весёлый взгляд. — Обокрасть отвратительное тело, как элегантно, — проворчал в ответ эльф. — Боишься? — Тав не отступала и уже вытаскивала из-под нагрудника пьяной туши золотое кольцо. — Ха! — эльф преувеличенно возмутился и подошёл к багбиру, горделиво добавляя. — Нет ничего, что мои ловкие пальцы не смогли бы достать, ну, кроме личинок, разумеется.      Эльф осторожно присел рядом с пьяницей и потянулся к небольшому мешочку на его поясе, что был прижат мохнатым пузом. Всего пара искусных движений и мешочек с приятным звоном монет, оказался в руке плута. Но его самодовольная ухмылка моментально стёрлась движением багбира. Астарион замер, Тав и эльфы потянулись к оружию. Послышалось кряхтение с громким урчанием желудка, и багбир перевернулся на живот, открыв рот. Огромное количество вонючей коричневой жидкости с непрожёванными кусочками какой-то еды, волнами извергалось из его пасти прямо на ноги плута. Астарион оскалился и поднялся. — Если бы ты не вонял настолько сильно, то выпотрошил бы, — прорычал белокурый эльф, заснувшему в своей блевотине, багбиру. И спрятав мешочек в дублете и с трудом борясь с желанием исполнить свою угрозу, указал на Тав. — И я этого тебе не забуду.      Пока Израйя крепко зажимала рот руками из-за смеха, Эрдан улыбнулся, а Тав даже не пыталась скрыть совершенное удовлетворение случившимся. Маленькая победа, что так удачно совпадала с желанием дроу достать высокомерного лживого судью, воодушевляла и глубоко радовала. Исполнив театральный поклон, словно после успешного выступления на сцене, Тав с довольной улыбкой направилась дальше. Израйя и Эрдан последовали за ней, пока Астарион пытался обтереть свои ноги обо что-нибудь и продолжал ругаться себе под нос. — Да ладно тебе, кто знал, что так выйдет? — задорно добавила лунная эльфийка и ободряюще похлопала плута по плечу. — Получилось весело, не ворчи как старик.      Однако это лишь разозлило Астариона ещё больше, и он попробовал перекинуть блевотину со своих ботинок на её ноги. Это вызвало ещё больший смех эльфийки в неловком танце защиты от вонючих капель, пока Эрдан не утянул её за собой со строгим напоминанием об осторожности. Тав тихо посмеивалась подобной сцене, ощущая особенную и столь необходимую лёгкость за последние дни.      Повеселевшая троица с недовольный эльфом, оглядываясь, продолжала идти дальше. Вымощенная дорожка по левую сторону вела к воротам, запертым на большой железный замок, а по правую сторону глиняная тропинка уходила за высокий амбар. «Там может быть что-то полезное, — дроу возвращалась к практичным мыслям, приближаясь к дверям амбара. — Хотя бы вода и мука…» Размышления Тав оборвались, когда прозвучал гортанный рёв, а затем несколько тяжёлых ударов. Четвёрка потянулась к оружию, но из-за двери следом донёсся протяжный стон, очень знакомой для дроу. — Кто-то там хорошо проводит время, — усмехнулась Тав.      Судя по смешкам позади, остальные согласились с предположением бурного свидания. Обернувшись, Тав жестом показала на ворота из деревни, не желая беспокоить парочку в амбаре. Но два эльфа уже решили иначе, приближаясь с хитрыми улыбками. С глазами, полными ребяческого веселья, Астарион и Израйя толкнули ветхие дверцы амбара, являя группе, возможно, самую необычную пару, которую можно было бы себе вообразить. Багбир в открытой меховой одежде и со спущенными до щиколоток штанами, стоял за огромной огрихой, что всем весом наклонилась над стогами сена. Лицо Тав залилось смущением, и она шокировано уставилась на необычную парочку, пока лунная эльфийка и белокурый плут оказались явно довольны своим открытием. — Какого хрена? — взбешённо прокричал багбир. — Вы так шумели… — Израйя с трудом сдерживала приступ смеха, — аж присоединиться захотелось.      Эрдан тут же потянул эльфийку обратно со строгим взглядом, закрывая её рот ладонью, пока Астарион словно продолжал наслаждаться ситуацией. — Мешаешь! Хр-р… раздавлю! — рёв огрихи раздался эхом по амбару. — А теперь бежим! — весело крикнула Израйя и схватив оцепеневшую Тав за руку.      В тот же миг четвёрка со смехом пустилась в бег. Прямиком мимо пьяной туши, направляясь к длинным корням, что тянулись вниз по каменной стене за пределы деревни. Злостные крики становились всё ближе, а дрожь по земле от шагов огрихи, ощущалась всё сильнее. Плуты в прыжке схватились за корни, скользя по влажной земле. Израйя и Эрдан почти за долю секунды до хватки огромных лап огрихи, успели последовать за спутниками. Приземлившись, четвёрка превратилась в смеющуюся и задыхающуюся кучу тел, покрытых грязью и листвой. Не с первой попытки им удалось распутаться и встать, чтобы бежать дальше от разгневанных любовников. Пока они убегали через речку, уже болезненно смеясь и запинаясь, Тав привычно проверила каждого, опасаясь случайных травм. Спутники выглядели грязно и на удивление счастливо.      Дроу ощущала себя невесомой, почти парящей и непривычно воодушевлённой, впервые за долгое время. Серебряный взгляд неосознанно задержался на белокуром эльфе. Вместо нахальной ухмылки или скуки, бледное лицо светилось искренним весельем. Притворный судья в испачканном камзоле заливисто смеялся, будто дал себе волю. Широкая улыбка впервые обнажила его зубы с выраженными клыками, а под глазами почти исчезли тёмные круги. «Может… — Тав на мгновение задержалась на клыках, но быстро отдёрнула себя, — нет, невозможно. Прекрати». Лёгкость и глупое веселье заглушали подозрения, и она мысленно решила отложить тревожные размышления на более спокойные минуты. Лишь изредка отвлекаясь на спутников, дроу шла вперёд, наслаждаясь безмятежным временем в погоне за сохранением жизни.      Постепенно отпуская ребячество и успокаиваясь, четвёрка вернулась к развилке у тайного прохода в Рощу. Тав нахмурилась, только сейчас понимая, что остальная часть группы может ждать их у портала: «Возвращаться обратно опасно. Они должны догадаться и пойти к Роще». Взглянув на тень от солнца и посчитав прошедший час, взгляд дроу привычно перешёл к изучению окружения. Справа возвышалась скала, и за небольшой порослью виднелась верёвочная лестница.      «Неплохой способ взглянуть на местность свысока», — рассудила Тав и направилась к острым краям обвалившейся глины. Обязательный цепкий навык для расы, что тысячелетиями выживала в скользких пещерах Тёмных Глубин, позволил ей взобраться даже не запыхавшись. Хотя эльфы и были ловки, им явно не доставало опыта. Дроу не сдержала самодовольную улыбку, наблюдая, как спутники неумело покоряют несколько метров сухой глины.

***

     Поднявшись до пика и обойдя слизкие остатки панциря наутилоида, Тав замерла перед чарующим видом. Скалистая местность и глиняные дороги исчезали в пышном лесу, золотой берег был усыпан остатками корабля, волны реки поблёскивали в лучах яркого солнца, и даже болото, о котором говорила безумная старушка, выглядело на удивление уютно и спокойно. Позволив себе несколько минут любования местной природой, дроу попробовала свериться с картой и найти храм Селунэ среди густых крон. Но даже поднявшись на небольшой валун, ей удалось разглядеть лишь верхний край старого здания.      Тав спустилась к спутникам, пряча карту, уже готовая возвращаться к дороге до Рощи, но совсем рядом послышалось копошение, прямо из заплетённой паутиной расщелины в валуне. Звук был до боли знакомым, словно веял темнотой и влажностью. В глубине расколотого камня виднелся небольшой кошель, вокруг которого суетилась сотня крошечных пауков. Мешочек был приоткрыт, обнажая блестящие золотые монеты внутри, и манил плутовское нутро дроу. Тав и в детстве не сильно любила пауков, опасаясь, что даже самое безобидное насекомое может рассказать о ней Паучьей Королеве. Но она научилась обращаться с ними и понимать их настрой. Медленно присев перед расщелиной, она осторожно приблизилась к паутине.      «Защищают золото? Нет. В кошельке должно быть что-то ещё», — с этой мыслью Тав ловко просунула руку, не задев тонкое кружево паутины, и выхватила кошель. Крошечные пауки зашевелились быстрее, кружа вокруг пустого места. «Мне монеты нужнее», — мысленно оправдала себя дроу и начала осмотр своей находки, надеясь, что внутри спрятано что-то зачарованное или хотя бы дорогое. Но раскрыв кошель на коленях, Тав увидела среди десятка золотых монет вовсе не ценное украшение, а шёлковый кокон с паучьими яйцами. Осторожно подняв его, Тав прислушалась к нему и не услышав ни звука внутри, облегчённо выдохнула: «Ещё спят. Оставлю на потом». Забрав монеты и бережно завернув паучий кокон в кусок ткани, она спрятала кошель в зачарованный мешочек.      Обернувшись, Тав не забыла театрально ухмыльнуться второму плуту в подтверждение своего мастерства. Ей хотелось доказать, что ловкие пальцы, не такая уж и особенность, как пытался всех заверить Астарион. Но самодовольство дроу исчезло с появлением красных искр позади Израйи и Эрдана, что всё ещё всматривались куда-то в даль. Воздух вокруг наполнился запахом серы, а шелест листвы сменился на треск, словно пик скалы оказался внутри гигантского костра. Искры превращались в белый пепел, формируя фигуру, окружённую оранжевыми волнами магии. Эльфы отступили ближе к Тав, пока дроу замерла с клинком в руке.      Искры и пепел всё плотнее крутились в воздухе, и со вспышкой жара, перед ними предстал человек в богато расшитом синем камзоле и с зачёсанными назад чёрными волосами. Он выглядел так, будто собирался уговорить их продать ему замок, словно они находились не рядом с остатками корабля свежевателей разума, а на закрытом шикарном балу. Неизвестный дружелюбно улыбнулся и, разведя руками в воздухе, заговорил приятным баритоном. — Так, так. Что я вижу? Дорогу к искуплению, или к окончательной погибели? Кто знает? Ведь ваш путь только начался, — мужчина расхаживал перед ними, размышляя вслух. — Что лучше подойдёт к такому случаю? Может, слова колыбельной? — пока группа вставала плотнее друг к другу, сжимая оружие в руках, он продолжал свой монолог, акцентируя слова жестами, как театральный рассказчик. — То-то радости было мышке, как лисица, кота провела! Но когтистая лапа ударила… тут и песня к концу подошла. Отменные в Кормине сочинители, согласитесь? — на замену выразительному тону пришла насмешка и изящно поклонившись, мужчина добавил. — Приятно познакомиться, я Рафаил. К вашим услугам, с превеликой радостью. — Такие искры от людей не исходят. И воняет как в Аверно. Он не человек, — мысленно обратилась Тав к эльфам и продолжила вслух, слегка ступив вперёд. — И кто же с нами говорит, мышь или кот? — Ни то и не другое. Скорее уж лиса, которая в песне почти случайно… — Рафаил ответно сделал шаг вперёд. — С молчаливым наблюдателем, готовым прервать своё молчание, — подтверждая слова, загадочный мужчина поэтическую паузу. — Разумеется, слова мои достойны места более уединённого, а также более… я бы сказал, уточнённого. На мой вкус, слишком уж здесь как-то… неказисто, — он развёл руками, и окружение вокруг поглотилось мраком. — Пойдём.      Тьма проглатывала четвёрку, что уже близко теснилась, пока их не оторвало друг от друга неведомой силой. Вмиг мрак отступил тёплому свету свечей и камина. Они оказались в богато украшенном зале, рядом с длинным столом с множеством блюд на позолоченных тарелках. Стены венчали различные фрески и гобелены, всё вокруг напоминало покои безумно богатого дворянина-коллекционера. Но запах серы усиливался, а комната была наполнена демоническими мотивами: в статуях, в картинах, в узорах на мебели. Озираясь, группа сплотилась, готовясь к защите. И мужчина вернулся, вновь собираясь из хлопьев пепла. — Ну вот. Совсем другое дело. — Верни нас обратно, — строго приказала Тав, стараясь заглушить испуг и привычно хватаясь за образ опасной дроу, — сейчас же! — Как же я лишу вас чести моего гостеприимства? — мужчина совсем не реагировал на смену образа Тав, он был жутко спокоен и продолжил властно. — Вы в моём Доме Надежды. Здесь, усталые могут отдохнуть, а голодные насытятся от души, — он развёл руками в сторону стола за ними. — Угоститесь же. Ни в чём себе не отказывайте. Ведь эта трапеза… — его взгляд сменился пугающим весельем, — может стать последней. — Весь этот пафос ведёт к чему-то конкретному? — выпалила дроу, не сдержав эмоции. — Мне не удалось тебя развлечь? Что ж… разочаровывать тебя я тем более не желаю, — с последними словами, его объяли языки пламени, от которых исходил сильный жар, но мужчина лишь улыбался, растворяясь в огне.      Растворяясь, чтобы явить свой настоящий облик. Камзол теперь был закрыт тяжёлыми пластинами, на голове выросли четыре колючих рога, карие глаза сменились ярким свечением ада, кожа покраснела, на пальцах появились длинные когти, а за его спиной раскрылись размашистые крылья с наростами костей. Завершив свой облик золотыми искрами по латам и явно довольствуясь оставленным впечатлением, Рафаил продолжил. — Что может быть лучше незнакомого дьявола? Дьявол знакомый. Но кто я для вас? Друг ли? Возможно, — он вновь расхаживал перед группой перечисляя. — Противник? Допустим. Но спаситель? Да. Однозначно. — Мне плевать кто ты и что такое, — Тав чувствовала страх группы так же сильно, как и собственный, что душил, заставляя дроу скалиться. — Лучше скажи, чего ты хочешь. — О, мне нужна сущая мелочь, право. Разве душа дорого стоит? — дьявол подошёл ближе, наслаждаясь страхом. — Вопрос, понятно, риторический, так что позволь, я сам же дам тебе ответ. Она стоит очень недорого, когда у тебя в башке паразит, — он театрально жестикулировал, изображая личинку. — Один череп, два постояльца. И никаких решений не предвидится, — Рафаил демонстративно поднял правую руку, чтобы щёлкнуть. — Я запросто со всем разберусь, — от щелчка, на когтистых пальцах ярко вспыхнуло пламя, дополняясь вспышками в камине и в свечах. — Ты обезумел, если посчитал, что я пойду на сделку с дьяволом. — А что есть безумие, если не отрицание реальности? — Рафаил насмешливо улыбнулся и продолжил ироничным перечислением страхов и сомнений Тав. — Займись самолечением. Носись туда-сюда, умоляй, укради что-нибудь, наделай долгов… исчерпай все возможности, останься с пустыми руками. И вот когда надежда съёжится и покроется ледяной коростой отчаяния, тогда ты постучишь в мою дверь, — дьявол разразился смехом, разведя руками. — Надежда. Ха-ха-ха! Идеальная приманка. — Отправь нас обратно. Я больше не хочу видеть твоё самодовольное лицо, — Тав старательно удерживала стальной тон голоса, сильнее сжимая рукоять далхара. — Никогда. — Конечно, конечно. Кусай руку, кормящую… — насмешки дьявола сменились скучающим выражением лица, — пока зубы остались. Все эти милые симптомчики? Лопающаяся кожа, плавящиеся внутренности… пока ничего такого? Да вам необычайно везёт, — его рука снова поднялась перед группой. — Я буду рядом, когда везение закончится.      Раздался тихий щелчок пальцев, мрак снова поглотил и выбросил четвёрку на пик скалы. Быстро поднявшись, группа молча уставилась друг на друга, пока белокурый эльф не заговорил первым. — Что? Теперь за нами ещё и какой-то дьявол увязался? Чем дальше, тем лучше! — хотя Астарион и сохранял театральную драматичность в тоне, но голос выдал дрожь. — Он сказал побегать. Похоже, он уверен, что мы не отыщем лекарства. И, возможно, он прав. Нам так и не удалось ничего найти.      Мысли дроу, что крутились вокруг слов дьявола о цене их душ, отвлеклись на неожиданный тон голоса. Резко повернувшись к Астариону, она увидела то, что показалось ей болезненно узнаваемым. «Вот оно что. Вот что я почувствовала, — она размышляла, всматриваясь в алый взгляд, что метался, несмотря на сдержанное выражение лица. — Ты притворяешься спокойным. Мастерски, но я вижу». — Будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — твёрдо ответил Эрдан. — Мы пока не нашли друида, чтобы вычеркнуть этот вариант. Ещё осталась та странная старушка, что говорила с вами. — Если мы не знаем, куда идём, запросто может статься, что, наоборот, проблема разберётся с нами. У этого дьявола есть какой-то план. Он с нами играет. Напоминает мне… — лицо Астариона помрачнело, и он допустил заметную паузу, — одного старого приятеля, который любил забавляться с живыми игрушками. Такие, как они, вступают в игру лишь тогда, когда уверены, что победа останется за ними. — Но мы ему не игрушки, и нужно дать ему это понять, — твёрдо закончила Тав, отказавшись проваливаться в отчаянье, что дьявол так умело поселил в их мысли. — Он назвал надежду приманкой, а значит, хочет, чтобы мы её потеряли и приползли к нему, даже не попробовав. — Возможно. Но не он один плетёт против нас сети, — понуро согласился белокурый эльф. — Это не простой мозгоедский паразит. Кто над ним поколдовал и с какой целью? Чего от нас хотят? — он развёл руками в воздухе и уже спрашивал кого-то вдали. — И что в нас такого особенного, что сначала с нами говорит Бог Судьбы, а теперь уже и дьявол стучится в наши двери? Ответим на эти вопросы, и, возможно, у нас появится шанс. — Мы это сделаем, — твёрдо добавила Израйя, — будь в этом уверен.      Решительность в словах лунной эльфийки напомнила Тав об утреннем разговоре. Пока четвёрка спускалась со скалы, Тав незаметно для остальных потянула Израйю к себе и обратилась мысленно. — Ты видела ещё один сон? — Не совсем, мне явился размытый образ. Мы найдём ещё кого-то. И щупалец у этого образа не было. — А ты можешь предвидеть то, о чём спросишь? — Тав всё ещё пыталась разобраться, как можно использовать недавно раскрытую способность спутницы. — Нет, к сожалению. Это было бы так просто, согласись? — Израйя тихо усмехнулась. — Я вижу только то, что показывает мне Леди Грёз. И видения зависят от фазы луны, а сейчас она не полная.

***

     Спустившись, четвёрка прождала совсем немного. Вдали показалась остальная часть группы. «Как долго он держал нас в своём извращённом Доме Надежды?» — размышляя, Тав пошла навстречу. Встретившись, оставленная в деревне часть группы поспешила разузнать причину изменения договорённости. Тав коротко объяснила про страх гоблинов перед дроу, про быстро испарившийся страх невежды-гнома и про амбар с неожиданным открытием. И последнее, вместо смеха вызвало настороженные и осуждающие взгляды. Особенно со стороны Лаэ’зель, которая презрительно выругалась. Ощущение совсем недавней лёгкости утонуло в мыслях о безответственном решении и Тав поспешила изложить встречу с Рафаилом. — Сладкоречивый дьявол, — тихо начал Уилл. — Старая сказка, отец мне её рассказывал. Там был герой, злодей и мораль, всё как положено. Говорится в ней о крестьянине, что заключил сделку с адскими силами. В обмен на самый драгоценный плод дьявол обещал крестьянину бездонный кошель. Само собой, драгоценным плодом оказался не фрукт, а его любимая дочь. Сказки многому могут научить, — притча от героя была ожидаема и вызвала пару недовольных вздохов, но Уилл продолжил. — Сейчас может казаться, что за исцеление мы отдадим что угодно. Но дьявол возьмёт не что угодно. Он возьмёт всё. — Но согласитесь, это лестно. Приглашение отужинать с дьяволом, — теперь Гейл обратил на себя всеобщее внимание. — Я имею в виду, что для дьявола это эквивалент серенад и букетов. Он говорит, что мы в отчаянном положении? Это всё означает лишь то, что в отчаянии и он. Ему что-то от нас нужно, очень нужно. И это знание мы можем обернуть в свою пользу. — Но что ему может быть от нас нужно, когда наши заражённые души ему неинтересны? — Тав добавила мучающую её загадку в обсуждение. — Не имею ни малейшего представления. Мы можем строить предположения, зачем ему наша развесёлая компания. Во-первых, наши личинки явно необычны и сильны. Во-вторых, он появился сам. Дьяволы никогда не помогают смертным по доброте душевной и будут сами искать контракт, только когда он им очень нужен. Так что, предлагаю выждать. Если я прав, то Рафаил придёт к нам снова, и вот тогда подумаем ещё раз. — Я не собираюсь даже думать об этом! — не сдержавшись, выкрикнула Тав. — Отлично, это то, что я хотела услышать, — вмешалась Шэдоухарт. — Это знакомый мне приём. Чтобы кого-то сломать, не нужен бич или дыба. Страха и сомнений будет достаточно. Когда приходит настоящая боль, жертва уже сделала за палача половину работы.      Группа с настороженностью повернулась к жрице, на что она лишь выдохнула и дополнила. — С дьяволом верных ответов не бывает. Он играет с нами как с едой. Остерегайтесь сомнений и его. — Даже если этот дьявол Рафаил машет перед нами своими крылышками, пытаясь впечатлить, то у меня есть ответ, — Лаэ’зель обратилась к Тав и Шэдоухарт. — Вы видели, как красные драконы убивали его сородичей над адским пожарищем. Дьявол, это букашка против дракона. Когда я стану кит’раком, я вручу его голову своей королеве Влаакит. — К сожалению, у нас драконов пока нет, — прошипела жрица. — Это вопрос времени, у меня будет свой, — резко ответила Лаэ’зель. — Я буду всадником на красном драконе! — Стоп! — Тав встала между девушками, предчувствуя надвигающуюся ссору. — Рафаил опасен. Атаковать мы пока не можем. Мы ему не доверяем. И точка, — она попыталась мягко улыбнуться всем. — Так что единственное, что мы можем сделать, это наблюдать за его дальнейшими попытками. Возможно, узнаём, истинные мотивы, как предполагает Гейл.      Это убедило группу, и Тав начала расспрашивать спутников об их успехах.      Шэдоухарт и Гейл рассказали, как обыскали аптеку, ещё раз наполнив сумки зельями, пергаментами, травами и флаконами. И даже смогли осмотреть подвал, наткнувшись на тайное хранилище аптекаря. Как оказалось, подвал хранил немало секретов и один интересный артефакт. Волшебник вытащил из своей сумки книгу, обложка которой была поистине чудовищна и изображала лицо, что застыло в крике. Кожа лица была натянутой, и, казалось, выделана из человеческой. Под высохшими губами торчали кривые шатающиеся зубы, а глазницы занимали фиолетовые камни. — Она ещё отвратительнее при свете, — с омерзением прошептала Шэдоухарт перед укоризненным вопросом к Гейлу. — И ради этого ты полез под ловушки? — Ловушки? — Тав начала внимательно осматривать Гейла, теперь замечая более опалённые края мантии. — Какого чёрта ты туда полез? — Этих волшебников не понять, — устало фыркнула Шэдоухарт. — В последний момент удалось оттащить его от огня, когда он вцепился в эту отвратительную книгу. — И наша добрейшая жрица залечила мои ожоги, даже если осталась мной сильно недовольна, — Гейл благодарно улыбнулся нахмурившейся девушке перед воодушевлённым продолжением. — К тому же эта не просто отравительная книга. Это Некромантия Тхая. Крайне могущественный и тёмный артефакт. Я столько читал о ней, был уверен, что это лишь легенда. А теперь она у меня в руках!     Тав усмехнулась восторгу перед такой книгой: «Наша группа выглядит всё более безумной». Гейл не был похож на жуткого некроманта, а его почти детская радость, не подходила ситуации, совершено. И Тав перешла к расспросу Лаэ’зель и Уилла. Клинок Фронтира рассказал, что в кузнице совсем немного железного оружия, хорошо сохранившееся было разобрано гоблинами, но что-то интересное всё же удалось найти. А точнее, дыру, которая вывела их в пещеры с огромными пауками. Гитьянки повеселилась на славу, разрубая восьмипалые тушки. Уилл же нашёл немного вещиц и в сумке одного из давно сгинувших большой аметист, который сразу же продемонстрировал. Аметист был явно непростым. Только взглянув на него, нельзя было избавиться от ощущения, что из тяжёлого камня сочилась сама тьма. — Друг мой, — Уилл протянул тёмный аметист к книге в руках Гейла. — Кажется, размер и цвет камня подходят к пасти, — герой приложил аметист к раскрытому рту лица на обложке, и натянутая кожа ожила, дёргаясь от спазмов. — Думаю, это мы оставим на чуть позднее время, — Гейл с трудом оторвал книгу от камня и снова спрятал её в сумку. — Тем более у нас ещё есть дела до наступления ночи, — добавила Тав, наклонив голову в сторону приближающегося заката. — А мы прошли не так много. — За той мельницей расстилается глубокое ущелье с рекой, а за ним что-то подобное аванпосту. Гоблины везли туда пару телег, — высказался Эрдан останавливая. — Они явно празднуют. Полагаю, если пойдём, то застрянем там намного дольше, чем предполагаем. — Пьяные гоблины ночью, или спящие утром? Не худший расклад, — задумчиво проговорила Тав, осматривая спутников. — В любом случае мы должны быть готовыми к драке. Предлагаю выступить ранним утром, привлечём меньше внимания.      Кивки и громкое цоканье в знак согласия с планом, завершили обсуждение, и группа направилась к порталу у Рощи. К лагерному пяточку они возвращались уже под умиротворяющие обсуждения ужина, стараясь не затрагивать вопросы о личинках в головах, о дьяволах и возможной смерти друида. Но, кроме засыпанного песком костра, их также ждала фигура с серой кожей в рваной мантии. Та самая фигура, что явилась к ним утром в руинах древнего храма Бога Судьбы. Пугающая нежить зачитывала и комментировала незнакомые имена из длинного пергамента, игнорируя подходящую к ней группу. — Не этот. И не этот. А этот ещё менее достоин… — его голос отдавался эхом, даже без стен усыпальницы. — Прости, но что ты делаешь? — Тав спросила почти шёпотом, настороженно вглядываясь в мёртвое лицо. — Восстанавливаю равновесие, — глаза существа отвлекались от пергамента, и тяжёлый взгляд перешёл на Тав. — За пределами смертных миров имеется слиянье душ сродни вашим, и все они были предательски пленены и умерщвлены слугами Абсолют, во имя её, — он продолжал спокойно вопреки мрачной сути слов. — Все они негодуют на постигшую их участь. За совсем невеликую плату я могу призвать самых могущественных из них вам в подмогу. — И по доброй воле к нам присоединятся мертвецы? — Тав постаралась отключить эмоции и выяснить всё, что сможет им помочь. — Воистину, — ответила божественная нежить. — Огонь неугасимый в них горит по вине всего, что им пришлось претерпеть. — Раз ты можешь воскрешать сектантов, тогда что касаемо нас? Ты можешь нас излечить? — Могу я нити вновь соединить, что жизнь и смерть связуют воедино. Покинет коли жизнь тебя иль друга, верну я её в тело без труда. Но не дарую излеченье от напасти вашей.      Ответ существа вмиг поселил надежду и тут же её разорвал, одновременно рождая тысячи вопросов. И Тав заставила себя произвести один из самых важных. — Не хочу показаться грубой, но что ты вообще такое? — На сей вопрос ответов много есть, но ни один значенья не имеет, — существо отозвалось сухо, и по-прежнему спокойно, что навивало больше страха, чем если бы он готовился к нападению. — Объяснения будут? — попробовала Тав ещё раз. — Нет.      Тав молча кивнула, принимая отказ, и группа отступила, отходя подальше от непрошенного гостя. Отойдя к другому краю лагерной поляны, они собрались в небольшой круг, готовясь к обсуждению. — Я говорил, что не стоит трогать подозрительные саркофаги, — возмущённо начал белокурый эльф. — Ой, да что ты? — в тон ему прошипела Тав. — Что-то я не заметила. — В любом случае хоть это и ужасает, но он может воскрешать, — более спокойно прошептал Гейл. — И он сказал, что нам было предсказано встретить его, — палец волшебника упрекающее указал на Астариона. — И если Иссохший действительно Бог Судьбы, — дополнила Израйя с ухмылкой, посмотрев на Тав. — То у нас не проблемы, а очень могущественный союзник. — Ты серьёзно дала ему кличку, как пёсику? — вновь возмутился Астарион. — Почему хотя бы не его божественное имя?      Сразу после вопроса белокурого эльфа, группа почувствовала на себе тяжёлый мёртвый взгляд. — Вот почему. И не как пёсику, а как союзнику, — твёрдо ответила Израйя, ещё поглядывая в сторону божественной нежити. — Ну прекрасно, кого ещё пригласим? — устало проворчала Тав Израйе, добавляя уже мягче. — Ладно. Чем нас больше, тем лучше. Но мы становимся заметнее. — она посмотрела на группу, и её голос вернул обычную громкость. — Нам всё ещё нужно разбить лагерь до полной темноты и подготовиться к утренней разведке.      Уже через час, лагерь вновь обрёл уютный вид, если не считать Иссохшего на берегу, что продолжал зачитывать имена из пергамента. Все сторонились божества, стараясь даже не смотреть на него. Было глупо предполагать, что Бог Судьбы нападёт, особенно после предложения воскрешения. Но страх перед божественным существом всё ещё теплился в подкорке сознания.      Поужинав, группа осмотрела карты и построила завтрашний путь: деревня, аванпост, храм Селунэ. Оружие подготовлено, запасы свитков и зелий уже рассортированы по походным сумкам. Но было ещё достаточно рано, и группа разбрелась по лагерю. Шэдоухарт отобрала себе несколько свёртков с исцеляющими заклинаниями и сосредоточенно погрузилась в изучение. Гейл удалился к своей палатке, разбирая толстые тома о Плетении и богах, которые удалось найти в храме Джергала. Уилл, несмотря на титул охотника на чудовищ, которыми зачастую являлась нежить, принялся внимательно изучать труды, посвящённые некромантии, и даже попросил у Гейла свитки со знаниями о фамильярах. Пока Лаэ’зель оттачивала свои боевые навыки на уже изрядно потрёпанных манекенах, Астарион c Эрданом испытывали подготовленные стрелы и болты. Тав же попросила Израйю помочь в изучении магии по старым записям плута-путешественника, что нашлись Уиллом в деревне.      Закончив с подготовкой, все вновь собрались у костра. Настало время для отвратительной книги с лицом, которую Гейл, казалось, был готов расцеловать, если бы не брезговал обложкой из человеческой кожи. Лицо книги зашевелилось, будто звало тёмный камень, который едва удерживался рукой Уилла. Как только он разжал пальцы, аметист притянулся к пасти и, выбив часть шатающихся зубов, встал на место. Раздался шум, похожий на металлический лязг, смешанный с молнией, а из камней в пасти и глазницах, вырвались тёмные ленты испорченной магии. — Я чувствую мрак внутри неё, — волшебник смотрел на книгу, будто зачарованный, — и это восхитительно… — Любопытно, — прокомментировала жрица и сразу отошла на пару шагов, — но я буду наблюдать отсюда.      Волшебник взволнованно вздохнул и открыл книгу. Как только показались пожелтевшие страницы, их словно подхватило ветром. Они перелистывались от начала до конца и обратно, пока не остановились на одном из разворотов. Незнакомые символы на страницах сочились светом и медленно плыли перед глазами. — Притяжению книги невозможно сопротивляться. Она что-то меняет во мне...      Глаза Гейла словно потеряли фокус, метались от символа к символу. Губы волшебника безмолвно шевелились, произнося слова на неизвестном никому языке. Иногда он останавливался, будто ждал ответ. И вмиг всё прекратилось. Книга, захлопнувшись, оттолкнув волшебника, и его привычный взгляд вернулся. — Некромантия Тхая хранит так много тьмы, — шёпотом отозвался Гейл, говоря это больше себе, чем остальным, — но она не позволяет мне заглянуть глубже, — волшебник завернул книгу в кусок ткани. — Нельзя, чтобы кто-то её нашёл, она опасна. — И ты собираешься оставить эту проклятую книгу у себя? — недовольно спросила гитьянки. — Если она попадёт в руки незнающему, если не к безумцу, то это может обернуться страшной трагедией, — лицо волшебника обретало более здоровый вид, пока он рассуждал. — Но я не тот и не другой, а потому я намерен её дочитать. Однако надо будет найти способ, чтобы книга открыла мне свои тайны, — вместе со здоровым цветом лица, к Гейлу вернулся тот восторг, с каким он впервые осматривал книгу при свете. — Волшебники и их книги… — тихо проворчала Шэдоухарт, уходя к своей палатке.

***

     Последний час протекал спокойно, каждый готовился к ночному отдыху, кто-то пил вино и болтал, кто-то проверял оружие, кто-то укреплял доспехи и подгонял ремни. Тав вернулась к изучению записей о магии, проговаривая про себя заклинания. После поочерёдного посещения речки группа разошлась по палаткам и лагерь затих.      Освежившись и распустив косу, дроу размяла затёкшие во время чтения мышцы. Сегодня её очередь первой нести службу ночного сторожа. Накинув на плечи одеяло, она бросила спальник у плоского валуна со стопками найденных книг. Её привлекла с виду неприметная книга в зеленной потёртой обложке, что лежала отдельно от остальных. Устроившись поудобнее на спальнике и закутавшись от ночной прохлады, она открыла книгу. Первая страница явила название «Вампирское Проклятье». Тав ухмыльнулась, вспомнив интонацию Гейла, когда он её нашёл в храме утром: «Этот человек был поражён настоящим адом и его созданиями, видел драконов и знает столько всего, а в вампиров до сих пор не верит». Отпив травяного чая, дроу погрузилась в чтение, надеясь найти что-то более лёгкое, чем сухие инструкции и заметки.

Бойтесь его ледяной прелести. Страшитесь его очарования. Бегите от проклятья. Но превыше всего берегитесь бледного лорда, ибо вампиры терпеть не могут принадлежать простому народу.

Как следует предохраняться от Зверя? Не выходите из укрытия в тёмные ночи, ибо вампиры любят такие ночи больше всего. Если идти необходимо — держитесь света луны и берегитесь. Всегда носите с собой благословение и знаки своего бога.

Но помните: мой дом – моя крепость, если он хорошо защищён. Слыша стук в ночи, будьте осторожны. Не пускайте в дом незнакомцев. Если это друг — поглядите на него. Нет ли у него чрезмерной бледности и следов измождения? Нет ли каких-то следов на шее? Нет ли грязи на одеждах?

И если Зверь всё же найдёт дорогу в ваш дом — бегите. Бросьте семью и любимых. Вы не спасаете их, если примите бой. Вы никогда больше их не увидите. Но они увидят вас, бледного и улыбающегося, зовущего в ночи.

     «Уверена, в мире, где есть драконы, другие планы и кальмароподобные существа, вампиры не такие уж и страшные, — с этой мыслью Тав закрыла книгу, поднимая взгляд к небу. — В конце концов, мы путешествуем с зеленокожей воительницей родом с самих звёзд». С размышлениями об их причудливом мире и сказок матери о чудовищах Подземья, она долила кипятка в чашку и продолжила тихую службу на ближайший час, пока её не сменит Израйя.      Травяной чай расслаблял, позволяя Тав закрыть глаза, прислушиваясь к убаюкивающему уханью сов. Мысли плавно перетекали в воспоминания о матери, об их комнатке в борделе, о разговорах шёпотом. Она помнила, как ласковые руки, каждый вечер после ужина и уборки комнат, заплетали ей косы. Как хриплый голос рассказывал ей сказки перед трансом, о героях, о других планах, о Поверхности. Хотя все дроу, что поклонялись Ллос, редко выходили из Подземья, но все записи, что создавали разведчики, бережно хранились в закрытых архивах. В юности её мать часто втайне посещала библиотеки Дома, где читала всё, что могла найти о мире за пределами подземного королевства.      Тав вспоминала, как мать смеялась, рассказывая страшные истории, и всегда напоминала, что нет ничего страшнее дроу, что предана Паучьей Королеве. Как она давала наставления: «Луа, как только тебе выпадет шанс, беги отсюда. Ты увидишь прекрасный мир, который даже обжигая твои глаза, подарит тебе больше счастья, чем Тёмные Глубины». Как рассказывала о погибшем отце Тав: «Когда нам удавалось поговорить без спешки и страха, что нас подслушают, он рассказывал мне так много о Поверхности. О величественных эльфийских городах, о прекрасных рассветах на берегу, об интересных личностях, которых он повстречал». Как с грустной улыбкой она смотрела на свою драгоценную дочь, проговаривая: «Твои серебряные глаза, такие же, как его. Это его прекрасный подарок тебе. Так, я вижу в тебе его частичку. Так, он сможет увидеть, как ты растёшь. Так, он всегда будет с нами».      Отголоски памяти уносили Тав, как быстрая река, что разлучила их в последние минуты новой жизни. Она почти забыла своё детское имя, которое мать описывала с нежностью: «Луа — твоё имя, это яркий кристальный свет. Именно так я вижу тебя. Как только ты открыла глаза впервые, я подумала, что спустя столько горя, у меня снова появился лучик надежды. Я снова увидела свет в серебре». Воспоминания о заботе и любви матери утянули Тав в транс со следами слёз.      Печальный образ маленькая дроу в последний раз видела, когда вода стремительно уносила её. Образ, который говорил с ней, сидя на небольшом помосте, под звёздным куполом и с тихим треском дров за спиной. Тогда Тав всё ещё не могла поверить, что Поверхность так завораживает и что все в Подземье лишают себя этого. Грибы с флюоресцентным свечением и яркие кристаллы были сказочными и манящими, но звёзды и солнце очаровали её. Ей хотелось исследовать всё вокруг, попробовать новые ощущения и вкусы, услышать трель всех птиц и наблюдать за ними часами. — Только подумай, моя милая, сколько же там звёзд… сколько ещё созвездий мы найдём! — образ её матери мечтательно улыбался, глядя вверх. — Сколько разных животных и героев мы увидим в этой блестящей россыпи.      Тав помнила, как они смотрели в ночное небо, стараясь найти новую фигуру и сочинить о ней историю. Это был их захватывающий ритуал перед рассветом. Они мысленно соединяли яркие точки и превращали их в настоящие сказания, что передавали друг другу. Но всё рассыпалось с шумом позади. Образ матери повернулся и тут же окрасился в чистый гнев, когда красные глаза вглядывались во тьму леса. Тав помнила, как сильно испугалась. Как схватилась за родную руку. Как в следующее мгновение образ матери озарился животным страхом, который Тав никогда не видела прежде. Как всегда нежные руки, которые оберегали её, теперь ухватились за её плечи так крепко, что стало больно. — Луа, послушай меня очень внимательно. Сейчас тебе нужно прыгнуть в воду и плыть по течению настолько долго, насколько ты сможешь выдержать, — образ в воспоминаниях задрожал в унисон с голосом матери, линии резко обрывались, будто выпячивая его из фона. Тав закричала, пытаясь ухватиться за образ. Но руки проходили сквозь него. — Я не брошу тебя! — детский крик сошёл на вой. — Мама, я уже взрослая и смогу защитить нас! — Нет, милая… мы не сможем с ними справиться. Я не позволю им забрать тебя.      Образ становился всё абстрактнее, руки Тав проходили сквозь его линии, пока шум вокруг нарастал. Теперь голос матери смешивался с гневными криками, скрежетом лезвий и громким гулом воды. — Я так люблю тебя, милая. Обещай мне, что будешь счастлива и здорова, — образ потянулся к ней, вея холодом, и частичка тепла коснулась её лба, когда мать поцеловала её в последний раз. — Нет! — Тав попыталась ухватиться её одежду, обнять, закрыть собой. Но любящие руки оттолкнули, и она погрузилась в реку, что утягивала на глубину. Холод жалил кожу и пронзал кости, вода сжигала лёгкие и проглатывала крики. Дроу боролась с течением и пыталась плыть, пока не стало слишком тяжело. Боль ударила в голову, заставив Тав открыть глаза.      Она была не одна. Кто-то нависал над ней. Зрение дроу плыло от слёз, она видела лишь белые и чёрные пятна. Белое пятно приближалось, добавляя к ночному воздуху знакомый аромат. Тав зажмурилась, стараясь сфокусироваться. Это был Астарион. Белокурый эльф наклонился и тянулся лицом к её шее. — Какого чёрта?! — Тав с силой оттолкнула его и отползла, ударившись спиной об камень с книгами. — Вот дерьмо… — ошарашенно прошептал эльф, его глаза метались, в теле виднелась небольшая дрожь, но через секунду, бледное лицо плотно стало спокойным, а голос вкрадчивым. — нет-нет! Это совсем не то, что ты думаешь, клянусь! — Ну уж точно не утешения, — прохрипела Тав, с трудом проглатывая ком в горле. Она выхватила далхар из ткани спальника и вытерла слёзы свободной рукой. Дрожь от холода в кошмаре ещё сохранялась, ломая образ опасно дроу, который она так старательно пыталась изобразить. — Я не причиню тебе вреда! — голос Астариона сорвался. Эльф не мог скрыть панику в теле, даже если продолжал держаться за маску спокойствия. — Мне просто нужна была… кровь.      Мысли Тав пронеслись в её голове, поднимая моменты, что она заметила в эльфе за несколько дней: «Бледная кожа. Красные глаза. Холодные руки. Клыки. Всегда закрытая шея. Мёртвый кабан». Теперь детали белокурого эльфа и предостережения из книги, собрали в разуме то, о чём она так не спешила поразмыслить. — Ты вампир…      Тав замерла, соображая, что делать и как защищаться, когда страшное существо из сказок было перед ней. Она знала его скорость и ловкость. А сейчас она слаба и сможет не увернуться. Ей нужно закричать, разбудить лагерь, но голос не поддавался, оставаясь тихим и хриплым. — Как же я раньше не поняла... — Это вовсе не то, что ты думаешь! — прошептал Астарион, рваным нервным движением вытягивая ладони вперёд. — Я не какое-то там чудовище! Я питаюсь только животными. Кабаны, олени, кобольды… всё, что могу добыть. «Так вот куда он пропадал по ночам», — Тав сильнее сжимала рукоять кинжала обдумывая. Серебряные глаза метались по лицу вампира, напоминая о невнимательности к деталям, которые могут стать её погибелью. Теперь Астарион не казался придирчивым судьёй, которого так нелепо пытался сыграть. Алые глаза провалились в тёмные круги, кожа была белой даже в свете свечей, плечи сгорблены, руки дрожали. Изнеможённое чудовище, которое боялось беззащитной дроу. — Просто сейчас я слишком ослабел… — Потому ты оставил кабана у деревни? — вполголоса спросила Тав. — Да… реакции и сил не хватает, — он состроил новую, виноватую маску. — Стоит мне выпить немного крови… и мой разум прояснится. Я буду лучше драться. Прошу тебя. Личинка в голове зашевелилась, взвывая к псионическим силам и проникая в сознание вампира. Разум дроу наполнился чужими мыслями и эмоциями: колючий голод, резкая боль в желудке, удушающий страх быть пойманным и жалкое бессилие. Кровожадное чудовище теряло свой пугающий образ, превращаясь в раненого зверя. «Просит покормить его. Голод пожирает изнутри. Он пытается выжить», — мысли прояснялись, пока паразит отпускал связь. — Почему ты не сказал? Мы могли бы что-то придумать, — Тав металась, стараясь определить, как относиться к нему теперь. — В лучшем случае, я уверен, ты бы отказала мне. Но гораздо вероятнее я бы получил кол между рёбер, — к нему вернулась свойственная привычному образу драматичность. — Нет, мне нужно было твоё доверие. И ты можешь мне доверять. — Доверять? Ты только что пытался меня укусить, пока я была в трансе, — холодно прошипела дроу, поднимаясь с кинжалом наготове. — Как я могу тебе доверять? — Послушай, ты нужна мне живой. А я нужен тебе сильным, — Астарион попробовал шагнуть вперёд, вновь показывая пустые ладони перед собой. — Прошу тебя. Только один глоток, клянусь. С тобой ничего не случится. Тав замерла, внимательно всматривалась в алые глаза, обдумывая: «Если голод делает его слабее, то наши шансы снижаются. Он, чёрт возьми, прав. Он полезен в бою. Я слабее его. Но если мы и так идём на смерть, если не к превращению, то это вряд ли будет большим риском. Вокруг лагерь и даже чёртов Бог Судьбы, что может воскрешать по требованию. Так, я внесу свою пользу». Она опустила кинжал, но не разжала пальцы на рукояти. Ощущение слабости неприятно скребло внутри, свежая память чужих эмоций затуманивала разум и Тав тихо ответила. — Ладно... ни каплей больше, чем необходимо. — Что, правда? Я… разумеется! — он шагнул к Тав, уже увереннее, на бледном лице проскользнула радость и сразу исчезла за обаятельной улыбкой. — Ни каплей больше.      Астарион опустил руки, медленно подходя ближе. Раздражение от близости сменилось страхом. Тав заставляла себя успокоиться, мыслить рационально, не обращать внимания на эмоции, пока алые глаза не сходили с её шеи. Вампир не смотрел ни на руку, что сжимала кинжал, не на ноги, что отражали беспокойство, ни даже на лицо, что старалось быть устрашающим и скрыть панику дроу. Всё, что он перед собой, это шея, точнее вена, которая гоняла кровь с огромной скоростью. Тав облокотилась на каменный стол и позволила обнаруженному вампиру подойти к ней. Близость его лица, теперь не вызывала волнения, только кричала об опасности, навстречу которой она так бездумно самовольно шла. Дроу закрыла глаза, стараясь отвлечься любой мыслью, прислушаться, убедить себя в безопасности.      Вокруг было тихо, все спали, божественная нежить совершенно не вовремя куда-то пропала, и шум его пера исчез вместе с ним. Где-то вдали продолжали перекликаться совы, речка журчала так же. Всё было почти спокойно. Воздух был свежим, разбавляясь ароматом бергамота, розмарина и, казалось, бренди. А ночная прохлада усиливалась холодом тела вампира. Его губы дотронулись до шеи Тав, заставив её вздрогнуть, и прозвучал едва уловимый шёпот. — Всё хорошо, дорогая, теперь всё будет хорошо...      В следующий миг почувствовалась острая боль в шее, что переходила в пульсирующее онемение, будто кожу проткнули осколки льда. Тав впилась пальцами в камень, ей хотелось обнять себя и успокоить привычным движением. Но вампир крепко держал голову дроу за затылок, а тело за талию прижавшись.      Первый глоток.     Холод ощущался всё сильней, пока кровь исчезала в его глотке. Тав даже показалось, что она заметила слабое сердцебиение напротив своего безумного марша в сердце. Эльф издал сдавленный стон и прижался ближе, хватка стала крепче. Второй глоток. Голова пустела, тело одолевала слабость. Дроу наклонилась, теряя равновесие. Астарион прижал её к себе, до боли сжав волосы на затылке. В эту секунду она почувствовала, как эмоции и ощущения стали сплетаться, превращаясь в неразделимую кашу. Её кровь пульсировала в обоих телах, струилась по венам. Извращённое чувство единения, что мешалось со страхом и возбуждением, злостью и радостью, подчинением и властью. Тав уже не могла различить, какое чувство кому из них принадлежало. Она попыталась сжать его плечи и оттолкнуть, но рука даже не смогла удержать далхар. Прозвучал звон металла. Третий глоток. По ногам, волной, всё выше по телу, поднималось оцепенение. Пустая голова, никаких мыслей, никаких ощущений, никаких эмоций. Зрение темнело, всё размывалось. Подсознание билось в истерике, поднимало давно забытый крик. Из последних сил, что оставались в обескровленном теле, Тав отшатнулась, сползая с валуна. Хватки больше не было, она едва чувствовала холодную землю под собой и шероховатый камень, что поцарапал её спину. Вампир наклонился, она слабо подняла голову и попыталась сфокусироваться на размытой фигуре. — Я немного увлёкся, — голос теперь сочился силой, что он отнял у неё, — но это сработало! Мне намного лучше, я силён, я счастлив! — С нетерпением жду, когда увижу это в бою… — собственный голос казался ей далёким, ужасно тихим и чужим. — Совсем скоро, дорогая. Слишком многих надо убить. А теперь прошу меня простить… ты бодришь, но мне необходимо насытиться, — фигура начала отдаляться, пока глаза, Тав медленно закрывались. — Это великий дар. Я этого не забуду, — Астарион лишь обернулся с оскалом, пока силы совсем покинули её.      Тав погрузилась в тишину.