Lasta im

      Голоса звали дроу, вытягивая из транса приятным теплом и слабым свечением. Тело оживало, конечности покалывали, кожа оттаивала, сознание прояснялось. Тав открыла глаза. Ночное небо заграждали головы её спутниц. Израйя беспокойно оглядывала её, пока Шэдоухарт окутывала тело дроу магическим сиянием исцеления. — Что, чёрт возьми, произошло? — эльфийка проверяла её лицо, всматриваясь в серебряные глаза. — Ты ведь не превращаешься, верно? — Нет… — слабо ответила Тав хриплым шёпотом, — просто потеряла сознание…      Тав отказывалась говорить об обнаружении в раздражающем эльфе ещё больших причин для общего недовольства, что отнимет у неё право на расправу. Она хотела быть первой, кто ответит ему за предательство. Лживый вампир почти убил и оставил лежать её обескровленное тело на холодной земле, и она никому не позволит забрать у неё эту драку. — Ты слишком переусердствовала с обучением, так ещё и осталась первой дежурить, — Израйя звучала виновато и продолжала ругаться. — Так нельзя. Надо было заставить тебя отдохнуть. Уже моё время сторожить, так что теперь точно заставлю. — Всё в порядке, я чувствую себя лучше.      Присев на спальнике, Тав подняла голову к небу, отмечая глубокую ночь. Мысленно поблагодарив непослушные волосы, что растрепались и надёжно закрывали её шею и плечи, она обратилась к сонной жрице. — Шэдоухарт, тебя разбудили из-за меня? — Да, Израйя подняла и притащила к тебе, — ответила жрица и, закончив с целительной магией, начала искать зелья в сумке. — Ты уверена, что нормально себя чувствуешь? Может, слабость, это симптом цереморфоза? — Нет, мне уже лучше, — Тав приняла большой флакон лечебного зелья из рук жрицы. — Просто переутомилась сегодня, — голос дроу звучал не слишком убедительно для Шэдоухарт, и Тав добавила с ноткой притворной лёгкости. — Или ты видишь, как проступают щупальца? — Знаешь, шутить с этим не стоит, — нахмурившись холодно отрезала жрица, в попытке заставить Тав вернуться к серьёзности. — Не переживай, благодаря тебе я уже в порядке, — мягко ответила дроу, чувствуя неловкость за недосып спутницы. — Прости, что из-за меня тебя разбудили. Тебе ведь нужен полноценный сон… пожалуйста, отдохни. Завтра будет долгий день.      Прищурившись, Шэдоухарт всё же согласилась и, кивнув, направилась к своей палатке, не забыв бросить Тав перед уходом, быть осторожнее. Израйя посадила дроу перед костром и накинув ей на плечи одеяло, всунула ей в руки чашку с ароматным травяным чаем.

***

     Прошло не меньше часа, пока тело Тав согрелось, оставив лишь головокружение от потери крови. Под ночную тишину синеволосая эльфийка вновь что-то записывала в свою книгу, а дроу прокручивала в голове то, что она выскажет кровожадному эльфу, когда он осмелеет и покажется. Палатка Астариона была закрыта, но Тав была уверена, что его там не было. И она угадала.      Со стороны расщелины, где начинался густой лес, темнозрение уловило движение. Образ со знакомой походкой и белыми волосами, мелькал между кустов и деревьев, приближаясь к лагерю. Медленно поднявшись с бревна, аккуратно сложив одеяло и отдавав кружку Израйе, Тав сорвалась с места.      Скорости дроу хватило, чтобы выходящий из-за куста Астарион, не успел среагировать и защититься. Тав повалила его сильным ударом в челюсть. — Белобрысый ты ублюдок! — нос на бледном лице хрустнул от второго удара. — С тобой ничего не случится? — её передразнивание было ядовитым, полным обиды.      Астарион попытался закрыть лицо, но Тав плотно прижала его руки коленями, оставляя только возможность докричаться. — Больно же! Остановись! — Ах, больно тебе? — дроу замахнулась с криком. — А про меня ты не забыл? — третий удар пришёлся в его челюсть. — Я понимаю, что ты раздосадована, но не стоит настолько всё драматизировать! — скривившись от боли, язвительно прокричал Астарион. — Драматизировать? Ты меня, блядь, почти убил! — серебряные глаза наполнялись слезами и гневом, пока тот же эльф, что строил из себя голодающего беднягу, ругал её за реакцию и Тав снова ударила. — А не слишком ли громкие слова? Почти, это не смерть! — Астарион продолжал кричать, но быстро перешёл на шипение и открыто скалился, получив ещё один удар. — Немногие трупы могут похвастаться столь же цветущим здоровьем.      И сразу после своих слов, он получил звонкую пощёчину. — Признаю, увлёкся! Прошу прощения! — рука Тав остановилась в новом замахе. — Но теперь-то с тобой всё в порядке! Так что, может, отпустишь меня? Это не стоит драки посреди лагеря. И мы всё ещё нужны друг другу. — И для чего же мне нужен предатель в рядах? — прорычала дроу, отвесив ещё одну пощёчину уже заметно ноющей рукой и отсекая мысли о полезности вампира, что пытался торговаться, будучи прижатым к земле. — Где же твоя обещанная сила, а?      Последние слова прервались быстрым движением.      Астарион с лёгкостью поднялся, сбросив дроу с себя, и теперь прижимал её плечи к земле. Всё произошло за мгновение. Тав не сразу сообразила, как оказалась зажата, и теперь могла лишь бесполезно сжимать его предплечья, попытавшись скинуть вампира с себя. Почти так же, как на пляже несколько дней назад, но с небольшим, но важным отличием. Теперь кинжал был у другого горла.      Израйя оказалась за ним так же быстро, как Тав на земле. — Не отпустишь и нам придётся искупаться в твоей крови. А может, и ещё кому-то достанется кусочек.      Голос, что всегда был мягким или весёлым, теперь звучал совсем иначе. Почти противоположно, ядовито и тяжело. Синие глаза сияли холодным белым светом, пока вокруг собирались и остальные. Крики разбудили весь лагерь, и каждый был готов снести Астариону голову. Тав резко направила ладонь в их сторону. — Стоп! Никто, блядь, никому не режет глотки, — прошипела дроу со строгим взглядом. — Дайте мне встать.      Астарион медленно поднялся, держа руки перед собой, пока между острым клинком и его шеей была лишь тонкая ткань шёлкового платка. Израйя не отошла. Поднявшись с земли и отряхнувшись, Тав глубоко вздохнула и продолжила. — Хватит, отпусти его, — её взгляд метнулся к эльфийке, и клинок медленно отступил. — Я сама разберусь, — серебряные глаза вернулась к группе. — Вы тоже успокойтесь. Мы не должны угрожать друг другу, хватает уже перепалок и врагов.      Тав всё ещё злилась, но осознавала, что сила, с которой её опрокинули, была внушительной. Астарион мог увернуться, мог сразу напасть в ответ, но по какой-то причине позволил себя избить. Мог сбежать сразу после укуса, мог не возвращаться в лагерь. Но не стал. «Не сходится. В лагере, где могут убить, ему безопаснее, чем одному. И вряд ли он рассчитывает на добровольные шеи после такого», — судорожно обдумывала Тав. Вновь посмотрев на вампира и убедившись в своём ощущении страха в алых глазах, она выдохнула. — Идите спать, ещё рано. И богов ради, уберите клинки! — её голос обрёл силу, возвращаясь к командному тону, а палец указал на белокурого эльфа. — А ты идёшь со мной. Сейчас же, — с последним приказом Тав направилась в сторону леса, откуда пришёл Астарион. Ноги несли дроу прочь, она не оглядывалась и не проверяла, пока не дошла до небольшой поляны. Остановившись и продолжая глубоко дышать, она подняла голову к небу. Звёзды всегда дарили ей небольшое утешение, а все земные проблемы казались крохотными под бескрайним небосводом. Через пару минут, восстановив дыхание, она обернулась. Эльф остановился недалеко, прислонившись к толстому стволу дерева и опустив голову. — Ты идиот. Знаешь об этом? — Тав не скрывала яркие нотки обиды и злости в голосе. — Как бы там ни было, сегодня я поступил нетипичным для себя образом. Этого больше не повторится. — Ну нет… для твоего поступка есть слова намного более красочные, — она подошла ближе. — Я о том, что ты совершенно не попытался скрыть следы. Будто не думал о том, что моё бессознательное тело наведёт столько шума, — дроу мрачно усмехнулась тому, что отчитывает того, кто буквально не спрятал её тело после почти удавшегося убийства. — И ты вернулся. Почему? — Как я и говорил, мы всё ещё нужны друг другу, — Астарион лишь сухо повторил собственные слова.      «Для чего мы ему так нужны? Настолько нужны, что он вернулся, несмотря на риск», — размышляла Тав, пытаясь найти разгадку и запутываясь всё больше. Но белокурый эльф молчал, и она продолжила допрос с другой стороны. — Мне нужно знать больше. Расскажи о себе. — И что ты хочешь знать, дорогая? — манера речи вернулась к привычной театральности, но тон оставался язвительным. — Я не могу тебе доверять после этого. Мне нужны объяснения. Либо это, либо справляйся сам.      Бледное лицо на этот раз не удержало пустое выражение, явив кривой оскал и испуганные глаза. Всего на пару секунд Тав увидела настоящее лицо, боязливое и растерянное. — Пожалуй, это справедливо, — прошептав, Астарион снова уткнулся взглядом вниз.      Личинки, ликуя, потянулись навстречу друг к другу. Астарион хотел что-то показать и Тав осторожно впустила его в свой разум. В сознании дроу пронеслись обрывки воспоминаний. В них она чувствовала сильный страх и чудовищную боль. Раскроенная кожа, сломанные кости, порванные мышцы. Но ничто из этого не могло сравниться с диким, всепоглощающим голодом. Она рвала и кусала, но ни кожу, ни чью-то шею. Это была крыса. Тушка грызуна дёргалась и извивалась в дрожащих бледных руках. Крысы и насекомые. Это всё, что хозяин разрешает есть. А после приходила паника, что рождалась вместе с первыми лучами солнца.      Тав отшатнулась, обрывая псионическую связь. В теле всё ещё ощущалась боль и слабость, пока желудок выворачивался от крысиной крови, а в зубах словно застряла шерсть. — Тебя заставляли питаться этим? — злость Тав терялась в ощущениях, что он ей передал. — Я… да. Я должен был высосать любого мерзкого грызуна, которого он выбирал, — голос Астариона надламывался, звуча непривычно слабо. — Теперь ты понимаешь, почему мне трудно было себя контролировать. Но… зачем ты остановила их? — Сложно ответить. Возможно, я и сейчас допускаю очередную ошибку, — Тав подняла голову к звёздам и продолжила тише. — Но, мне показалось странным твоё поведение после. Я должна была сначала спросить, — сделав пару глубоких вдохов, обняв себя за плечи и не отвлекаясь от россыпи на небе, Тав вспоминала всё, что слышала о вампирах и продолжила спрашивать. — Как он обратил тебя? — На меня напали. Это была организованная бандитская шайка, и их не устроило одно из моих судебных решений. Они избили меня до смерти, и тут появился Касадор. Он отогнал их и предложил мне спасение. Дар вечной жизни, — эльф проговорил последние слова медленно, разводя руками и печально усмехнувшись, когда продолжил. — И поскольку в мои варианты, помимо вечной жизни, входило разве что истечь кровью в канаве, я принял предложение. И только потом я понял, как долго может тянуться вечность. — Надо же… ты действительно был судьёй, — мрачно усмехнулась Тав. — Я не соврал. Я был судьёй и стоял на страже мирной жизни Врат Балдура. Сажал в тюрьму возмутителей спокойствия и всё подобное, — его голос понемногу возвращал привычный тон, но всё ещё была заметна дрожь, он перемялся с ноги на ногу и продолжил совсем тихо. — Не то, чтобы я помнил, по правде говоря. Столетия пыток и не это заставят забыть. — Столетия? — Тав резко обернулась к нему.      «Он прожил вот так столетия? Это было кошмаром даже на секунду», — понимание долгих десятилетий с крысами, ужасало. Ощущение грязной грубой шерсти в зубах и боль от пыток всё ещё нависало жуткой тенью в сознании. — Точнее, около двух, — алые глаза всё ещё были обращены к траве под ногами. — И ты не мог сбежать, верно? — Не мог. Если вампир выпьет твоей крови, то превратит в вампирское отродье, в свою послушную марионетку. Теоретически следующим шагом тебе нужно выпить его кровь. И только после этого ты становишься самостоятельным, свободным, настоящим вампиром. — Но этого не произошло… — Тав начинала понимать. — Нет. Все думают, что главный враг вампира, это жрец с колом наперевес. Это не так, — Астарион снова грустно ухмыльнулся, плавно жестикулируя рукой. — Главный враг вампира, не жрец, а другой вампир. Они подлые, жадные до власти твари с манией преследования, — он наконец-то поднял глаза. — И с чего бы вампиру отказываться от контроля над своим отродьем и плодить конкурентов? Такого не бывает, нет.      Тав подошла ближе, крепче обнимая себя и пытаясь не провалиться в эмоции, что кружили в разуме. Обида и злость продолжали жечь, но теперь она видела перед собой не страшного монстра из сказок, а замученного раба. Раба, что впервые почувствовал свободу спустя столетия боли. Голодающего, сорвавшегося на пиру. Тав помнила рабов в борделе, помнила, как некоторые не выдерживали боль, как нападали на своих насильников и убивали. Таких казнили с особым наслаждением. Она помнила плач, что доносился из комнат, когда клиенты уходили. И только счастливчики теряли сознание во время пыток, могли передохнуть и не видеть, что с ними сотворят. То, что наблюдала маленькая дроу и через тысячи лет не затрётся в памяти. «Он не боится кольев или меча. Он боится вернуться в клетку», — обдумывала Тав, стараясь заткнуть крики в голове. — Только прошу, не надо жалостливых взглядов и речей, — Астарион старался звучать беспечно, но глаза выдавали его.      Вампир боялся такого взгляда. И она понимала причину. — Я не собираюсь жалеть тебя, даже если всё это звучит дерьмово, — Тав была честна, это не то, что она хотела бы выразить.      Она знала ту злость, что приходит с жалостью. Злость на те взгляды, которые чувствовала юная дроу в грязи и в собственной крови, когда слонялась среди лодок на причале. Тав боялась выглядеть слабой, ведь тогда её будет так просто убить. Возможно, то, что она хотела проявить к своему неудачливому убийце после услышанного, было поддержкой. Совершенно необдуманной поддержкой. И она выразила её своим способом, сорвав с его шеи платок. — И прекрати носить это. Не удивительно, что тебя считают таким высокомерным. Шёлк скрывал именно то, что она и ожидала. Очень старые следы укусов. Астарион не двинулся, лишь удивлённо посмотрел на дроу. — А что будет в следующий раз, когда ты проголодаешься? Кого укусишь тогда? — Никаких невинных жертв, обещаю. Только животные и злодеи, которых мы встретим по пути, — он нервно провёл рукой по волосам. — Теперь все знают, и нет нужды скрывать свои клыки в бою. — О, и даже гоблинов? — съязвила Тав, отлично запомнив его презрение к низшим, по его мнению, существам. — Дорогая, я не хочу повторяться в своей омерзительной диете, — только от слов о крови гоблинов его лицо отразило отвращение. — Значит, надо будет придумать что-то ещё, — Тав снова подняла голову к звёздам, что отражались в ещё влажных глазах. — Но если я узнаю, или хотя бы подумаю, что ты снова увлёкся... — она вернула к нему холодный взгляд и собиралась описать красочную расправу, но эльф её перебил, подняв ладони перед собой. — Больше не буду. Никаких ночных сюрпризов. Даю слово. — Надеюсь, в этот раз, ты его действительно сдержишь, — она постаралась звучать строго, но голос прозвучал скорее слабо, заставив дроу откашляться. — А теперь пошли.      Тав быстрым шагом прошла мимо Астариона, не оборачиваясь и стараясь заглушить тень его воспоминаний в своём сознании.

***

     В притихшем лагере плутов встретила вся группа. Спутники ждали их. А возможно, только кого-то одного. Тав остановилась и протянула руку к вампиру в жесте приказа встать рядом. Хотя взгляды спутников оставались настороженными, нападать никто не собирался. И Тав начала сложный разговор. — Спасибо, что успокоились. Рада, что встречаете не с вилами, — она обратилась к группе, чувствуя благодарность за терпение и возможность разобраться самостоятельно. — Хотя, как говорится, ещё не вечер, — за спиной Тав прозвучал язвительный голос. — Так значит среди нас ещё и вампир? — риторически спросила Лаэ’зель и, к общему удивлению, продолжила спокойно. — Ну ладно, — хотя следующие слова развеяли реакцию спутников. — Но, если, проснувшись поутру, я обнаружу хоть каплю крови у себя на шее, я тебя прикончу. — Да, и сразу хочу предупредить тебя, Астарион, на вкус я совершенно отвратителен. Держись от меня подальше, — дополнил Гейл.      Шэдоухарт лишь сильно поморщилась, но промолчала. Уилл, несмотря на своё знамя охотника на чудовищ, молча нахмурился, не сводя с белокурого вампира пронзительного взгляда. Таинственные эльфы сохраняли безэмоциональное спокойствие. — Он не причинит вреда, — закончила обсуждение Тав. — Я совершенно откровенен и горю желанием на славу потрудиться в команде, — театральный тон вновь вернулся и теперь звучал привычно. — Ну вот. Всё улажено, мир и дружба, — эльф также добавил обаятельную улыбку к словам. — Можно расходиться и отдохнуть в последние часы. Впереди у нас долгий день. Тав кивнула в подтверждение его слов, и спутники разошлись по своим палаткам, бросая на Астариона предупреждающие взгляды. Все, кроме лунной эльфийки. — Ну мои предостережения, ты и так понял, — мягкость голоса Израйи вернулась, сияющий магией взгляд исчез, уступая задорным синим глазам с золотыми крапинками. — Просто не угрожай никому и снова будем дружить. — И кто же сказал, что ты мне друг? — лёгкий образ растворился, и эльф вновь скалился. — Я не боюсь твоих клыков, Астарион, — со смешком ответила Израйя, улыбалась и, поглаживая белого пса, которого они нашли вчера около деревни. — Кстати, помните Шкряба? Теперь он тоже будет нас охранять.      Завиляв хвостом, пёс с интересом поочерёдно обнюхал Тав и Астариона, задержавшись на вампире. Тот богатый аромат бергамота, розмарина и бренди, который, скорее всего, скрывал запах нежити, не мог обмануть пса, что нашёл их лагерь так далеко, лишь по запаху руки. Шкряб, довольный новыми знакомствами, поспешил вглубь лагеря, продолжая обнюхивать вещи группы. — А что насчёт тебя, мой кровожадный друг, кто-то сказал «мир, дружба» и всё такое… — Израйя явно намеревалась поиздеваться над вампиром ещё немного, что позабавило Тав и заставило слабо улыбнуться. — Это ты угрожала раскроить мне глотку, дорогая, — язвительно протянул Астарион. — Ох, не драматизируй, — эльфийка передразнила его со смехом и неумелой театральной игрой. — Под шкурой невинной овечки скрывался дикий волк, как интересно... — она размышляла вслух, следуя за псом, что теперь, дополнил их странную команду.      Тав допустила смешок и взглянула на вампира, что уже привычно преувеличенно выражал недовольство. «Значит, уладилось. Но теперь нужно быть внимательнее… — размышляя, она направилась к своей палатке, — и благоразумнее. Верно ли поступила? Разумно ли оставлять его в группе?» Обдумывая, как вести себя дальше и как обезопасить группу от вампира, или его от группы, она схватила лук и стрелы.      Часы до общего подъёма прошли быстро. Стрелы, одна за другой, пробивали небольшие мишени. Злость уходила с каждым выстрелом, пока сознание дроу успокаивалось. Обернув пальцы кусками лёгкой ткани и отсчитывая дыхание, Тав сосредоточилась на стрельбе. Вначале она с удовольствием представляла на месте угольных кругов неприятные лица, то лесной эльфийки в момент её речи в Роще, то пьяных гоблинов, то белокурую голову. Но через десяток минут мысли растворились в предрассветной тишине с журчанием речки, которая иногда перебивалась редким храпом из палатки волшебника. Костёр тихо потрескивал рядом с Израйей, пока она записывала что-то в свою книгу, иногда почёсывая за ухом мохнатого спутника, дремлющего у её ног. Неудачливый убийца развалился у своей палатки с книгой в руках, старательно притворяясь читающим после длительных попыток вправить челюсть и нос.      Тренировка закончилась с первыми лучами солнца, что пробились сквозь листву. Яркий свет приятно грел кожу, пока серебряные глаза заслезились, в который раз напоминая Тав о тёмной крови подземной расы. Отбросив лук, она потёрла глаза, стараясь хоть немного унять раздражение, мысленно проговаривая план: «Деревня, аванпост, лагерь гоблинов. Если ложь про Верных сработает снова, избежим ужасной драки. Если не сработает, надо быть готовыми. Может…»      Мысли Тав прервались поступью позади, заставив дроу открыть глаза и привычно насторожиться. Белокурый эльф остановился рядом и, казалось, искренне наслаждался утренним солнцем. Подобное зрелище могло бы подойти претенциозному эльфу, но никак не сходилось с беглым вампиром. — Разве вампиры не должны гореть на солнце? — отстранённо спросила Тав. — На таком свету я должен был бы мигом обратиться в пепел. До похищения я двести лет не видел солнца, — Астарион ответил тихо, закрыв глаза и стараясь принять всё тепло от наступающего рассвета. — Выходит, кто-то или что-то не даёт мне погибнуть сейчас. Правила поменялись. Солнечный свет, текущая вода, даже порог чужого дома, теперь всё это для меня в порядке вещей, — он открыл глаза и обратился к дроу с небольшой ухмылкой. — Что же до моих других особенностей, думаю, со временем всё прояснится.      «Так вот зачем он тогда скакал по камням. И за этим вытащил мой спальник? — задумалась Тав, вспоминая моменты, которые раньше казались лишь причудами Астариона. — Но, что изменило правила?» — Думаешь, паразит является этому причиной? — Тав хотелось узнать больше, больше о вампирах, об отродьях, об их кровожадном спутнике и, главное, о странных паразитах внутри их голов. — Полагаю, что да, но, как знать наверняка? — Астарион вернулся к солнцу, всматриваясь в лучи, и спустя короткий момент спокойного молчания, продолжил. — Как твоё самочувствие? — Шея побаливает, и голова кружится, но, в общем, уже не так плохо, — честно ответила Тав, добавив небольшую ухмылку. — Возможно, затрещины по твоему лицу очень даже помогли.      Голос белокурого эльфа снизился ещё на тон, появился тот едва уловимый налёт мягкости. — Я правда рад, что ты с пониманием отнеслась ко всему этому. После, по крайней мере. Я-то уже боялся, что вот-вот вы все накинетесь на меня с горящими факелами и вилами. — Не подводи наше доверие и факелов не будет, — спокойно ответила Тав, напоминая о договоре и подняв лук, отошла к мишеням, чтобы собрать стрелы.

***

     Утро четвёртого дня продолжилось на удивление обыденно. Волшебники суетились вокруг костра, Уилл и Лаэ’зель обсуждали снаряжение и будущее сражение, Шэдоухарт молилась. Иссохший появился из ниоткуда, заняв свой пост на краю лагеря, записывая, названные леденящим шёпотом, имена. После спешного завтрака, остатки которого теперь исчезали с бронзовой миски Шкряба, группа облачилась в броню. Короткое обсуждение закончилось решением не собирать лагерь на день и оставить охрану на пса и божественную нежить.      В пути до портала Уилл рассказал немного больше о себе под расспросы Гейла и Эрдана. Подобно многим героям Фаэруна, он с детства вдохновлялся историями бардов о доблести и чести, книгами о прославленных подвигах и наставлениями отца. Свой же титул Клинка Фронтира Уилл получил после множества побед над монстрами и чудовищами, которые начались со спасения мальчишки от гоблинов в лесу. Хотя рассказ можно было бы принять за горделивость, голос героя не был похож на тон Гейла, а на лице проскальзывал стыд. — Мой отец как-то раз сказал, что нельзя выбирать героическую жизнь преднамеренно. Можно лишь ответить на её призыв. Так, оно у меня и вышло, — закончил Уилл с ноткой вины. — Ты спас ребёнку жизнь, это благородно, — добавила Израйя, коснувшись ладонью его плеча. — Ты по праву можешь гордиться этим поступком. — Гордиться? Нет, я скорее зол. Зол на тварей, которые охотятся на тех, кто не может дать им отпор. Зол на так называемых богов, которым безразлична жестокость злодеев. Зол на себя за то, что я так долго не замечал страданий Побережья. Побережью Мечей нужен был хоть кто-то. Фронтиру нужен был клинок. И я стал им. — А кем ты был до этого? — продолжил расспрашивать Гейл. — Я родился и вырос во Вратах Балдура. Единственный сын, воспитанный отцом без матери. Он хотел от меня одного, а я выбрал другое. Мы не разговаривали с ним с тех давних пор, как я ушёл из Врат Балдура. Классическая драма, суровый отец и сын-бунтарь. Такую историю любой бард расскажет лучше меня, — Уилл насупился, не желая говорить о семье больше. — Ты тогда потерял свой глаз? — к разговору присоединился солнечный эльф. — В бою с гоблинами? — Нет, в другом, беспощадном и жестоком бою. К тому же это чистейший гелиотроп, добытый в Галенских Горах, к северу от Лунного Моря. Напоминание о том, что порой приходится проливать кровь и идти на жертвы. Впрочем, эта история для спокойных вечеров у костра. — Думаю, отец всё же гордится тобой, — тихо добавила Тав, заставив героя нахмуриться, и сменила направление разговора. — А как так вышло, что ты оказался в Аверно? — Та самая Карлах чуть не испепелила город, прежде чем сбежала в Аверно, как мне сообщили. И она намеривалась вернуться, — со скрытой злостью ответил Уилл, но сменил тон продолжая. — Я знал, что она служит самой архидьяволице Зариэль. Она верна своей госпоже и является воплощением хаоса, бестией со сгустком пламени вместо сердца. И я ворвался в Аверно, чтобы её прикончить. Но она сбежала от меня, ей хватило наглости забраться на корабль свежевателей разума, который с воем нёсся через преисподнюю. Я, не мешкая, последовал за ней. — А кто рассказал тебе о ней? — Один могущественный союзник, который… — эмоции на лице героя на секунду замешкались между стыдом и виной. — Этот союзник не хочет себя раскрывать. Я связан клятвой и не могу сказать тебе больше, — Уилл виновато улыбнулся Тав, и она решила оставить свой допрос. — Могущественные союзники сейчас будут полезны. Хорошо, что у тебя есть таковой.      Уилл слабо кивнул в ответ, и Лаэ’зель раздражённо крикнула всем шагать быстрей.

***

     Через пару десятков минут группа уже перенеслась в вымершую деревню через магический портал. Заброшенное поселение не изменилось даже в мелочах, гоблины продолжали пьянствовать и сторожить руины, с опаской озираясь на группу. Убедившись, что ни огрихи, ни багбира, поблизости нет, заражённые направились к аванпосту за речкой в низине скального ущелья. Шаткий деревянный мост привёл их к опалённой тропе меж тлеющих кустов и деревьев. Под примитивной оборонительной пристройкой скучали гоблины, развалившись на спящих варгах.      «Ну вот и время притворяться», — мысленно отдав себе приказ и поморщившись, Тав обратилась в ледяной образ подобно настоящей дроу. Заметив группу, гоблины встрепенулись, и спешно поднявшись, выстроились перед Тав. — Ваше… э-э… Вашество! — один из гоблинов сделал неумелый реверанс, отодвигая варга за себя. — Мне нужен друид, которого вы поймали, когда он пытался проникнуть в лагерь. Где он? — строго спросила Тав, опустив лишь глаза на гоблина. — А, так это один из тех воров? Если не сдох ещё, значит, в яме сидит с остальными, — с опаской ответил гоблин. — Чёрт. Значит, у них не только друид, — Тав мысленно обратилась к группе, хмурясь, что ещё сильнее пугало сторожевого. — Спасай друида и ещё хоть кого. Чем больше гоблинов мы по пути перебьём, тем лучше, — прозвучал в головах голос Лаэ’зель. — В-Вашество? — позвал другой гоблин. — Я слышу шум за вашими спинами, — Тав приблизилась к гоблину, возвышаясь и заставляя маленькую голову запрокинуться. — Почему?      Мелкий сторожевой попытался отступить, но большие лапы варга не позволяли ему сбежать от присутствия пугающей дроу. — Мы… мы празднуем удачный налёт. В лагере это самое-самое лучшее время. Развлеклись немножко, пока не высохнет. — Что не высохнет? Какой именно налёт? — продолжала напирать Тав. — Приют Вокин спалили. Кишков выпустили гору, жирный был постоялый двор. Парни аж какого-то герцога сцапали. Есть что отпраздновать.      Тав промолчала и, презрительно оглянув гоблинов на посту, направилась вперёд, заставляя стражников расступиться.      Пройдя под деревянной пристройкой, группа поморщилась сменившемуся воздуху. Вместо гари и дыма, в нос ударила сильная вонь из смеси сомнительного пойла, чьей-то рвоты, кислого пота и испражнений. За аванпостом начиналось гоблинское веселье. Несколько стражников едва держались на высоких стульях вокруг бочки, заваленной кружками. Повсюду валялись разобранные ящики и пустые бутылки. А дальше гремели барабаны под пьяные песни. — Если уж аванпост выглядит так… — с отвращением высказался за всех Астарион, — страшно представить, что творится в самом лагере.      Минув небольшой участок с опустошёнными ящиками и бочками, группа вышла по выжженной тропе к каменному мосту перед высоким храмом. Гомон и барабанная дробь за величественной аркой с разрушенными статуями казались совсем близкими, осталось пройти лишь пару дюжин метров. Но как только они приблизились к мосту, их ноги подкосились, а тела прижались к старой каменной кладке. Головы пронзила боль, паразит дёргался навстречу чему-то, радостно пища в сознаниях.      В следующую секунду прозвучал бесплотный громкий голос. — Слушайте мой зов. Подчиняйтесь моему слову.      Приказ сочился силой и могуществом, и подобно прессу, придавливал группу к земле звенящим эхом. В голосе рокотала та же неоспоримая власть, которой Тав подчиняла гоблинов и одержимых новым божеством. Голос не позволял противиться ему, заставлял личинку извиваться, заполнял разум животным страхом, подчинял мысли.      С трудом открыв глаза, дроу увидела лишь мрак. Бесформенные сгустки теней с едва различимыми образами, которые становились всё ближе и больше. Тав попыталась подняться, но тело не подчинилось. Тени позволили лишь приподнять голову и царапать камень, пока образы приближались. Эти образы становились яснее и ярче, являя три величественные фигуры. В центре стоял закованный в серебряные доспехи пожилой эльф, по правую руку от него — женщина в красном с белыми глазами, по левую — темноволосый юноша в золоте.      Тени зазвенели вновь, вторя бесплотному голосу в сознании и отзываясь болью в висках, пока личинки вгрызались глубже. — Они мои Избранные. Они говорят моими устами. Помогите им найти астральную призму. И заслужите право встать плечом к плечу с ними пред ликом моим.      Стараясь заглушить голос и борясь с желанием выковырять личинку пальцами через глаза, Тав обхватила голову руками. Но что-то изменилось. Паразит дрогнул и замер, а тени перестали давить так невыносимо. Звон в сознании заглушался низким гулом, холод уступал приятному теплу, волнами снимая боль. Глаза дроу приоткрылись яркому свету. Свету, что не сжигал глаза и не слепил. Шэдоухарт, словно борясь с крепчайшим ветром, смогла подняться и, вытянув руку, сжимала в ладони таинственный многогранник. Тот загадочный артефакт, который жрица прятала, засиял ярче, словно образуя вокруг себя магическую сферу. Многогранник выскользнул из хватки жрицы и подлетел к фигурам, словно защищая. Магическая сфера увеличилась, охватывая жаром и пульсируя энергией, прогнала тени. — Моя сила растёт! Армии стекаются под моей рукою. Час расплаты близок… — бесплотный голос растворился вместе с мраком, исчезнув так же быстро, как и поглотил.      Казалось, время остановилось только для группы. Всё те же вороны клевали кусок какой-то плоти у храма, всё те же гоблины разливали пойло по кружкам. Мир даже не заметил минутного кошмара. Группа медленно поднималась с колен, не отрывая взглядов со жрицы, пока она ловила плывущий в её руки артефакт. Спрятав многогранник в поясной сумке, Шэдоухарт обернулась, уже нахмурившись. — И незачем так на меня смотреть. О том, что сейчас произошло, я знаю не больше вашего. Но советую здесь не задерживаться, — её тон звучал сталью, неприступным холодом в защите своей тайны. — Голос умолк, и его заглушила эта… — Лаэ’зель направилась к Шэдоухарт, ноздри в крохотном носу гитьянки раздулись, и ладонь легла на рукоять меча, — эта реликвия моего народа! Почему он хранится у какой-то там полуэльфийки?      Тав протянула руку перед Лаэ’зель, не сводя пристального взгляда с хранительницы таинственного артефакта, что прогнал грозный голос. — Это видение… голос… что это было? — тихо спросила Тав. — Думаю, это была та самая Абсолют… — замявшись, ответила жрица, продолжая твёрже, — но нас защитили. Нам не стоит здесь задерживаться. — Постой. Похоже, этот артефакт заставил голос замолчать. Что он такое? — шагнув к Шэдоухарт, Тав потянулась к ней. — Я не знаю. Мне известно лишь то, что я должна доставить его во Врата Балдура, — жрица поспешила закрыть сумку руками, — любой ценой. — Почему именно туда? — продолжала расспрашивать дроу, пытаясь найти хоть какое-то объяснение случившемуся.      Остальные растерянно наблюдали за жрицей, пока она старательно скрывала нарастающую панику. Её плечи поднялись, а рука с раной задрожала. Возможно, если бы пару минут назад её не прижало неведомой силой к земле и личинка не прогрызалась в мозг, она справилась бы лучше. — Что ж, если мы собираемся и дальше путешествовать вместе, наверное, мне стоит рассказать, — голос Шэдоухарт заметно дрогнул и Тав шагнула ближе, кивнув в поддержку выбора жрицы. — Я служительница Шар из тайного монастыря во Вратах Балдура. Нас послали забрать этот артефакт. Все остальные члены моего отряда погибли, и я обязана завершить это задание. Это всё, что я могу рассказать. Наше задание требовало строжайшей секретности, мы все согласились расстаться со своими воспоминаниями, лишь бы не предать Шар. Если я доберусь до того, кто ждёт меня в городе, мне вернут воспоминания. Но до тех пор я должна охранять артефакт ценою своей жизни, — жрица с вызовом посмотрела на гитьянки продолжая. — Ну вот, теперь вы знаете всё, что знаю я. Мы можем идти дальше? — Ты поклоняешься Шар? Да будь я проклят, — тихим расстроенным голосом отозвался Гейл. — Они с моей любимой Мистрой не то чтобы подружки.      Когда Гейл обратил на себя внимание, Тав заметила настороженность в глазах Эрдана и Израйи. Но они промолчали, и Тав постаралась прекратить возможные споры во время разведки, обратившись к жрице. — Шэдоухарт, твоя вера, это твоё личное дело. — Согласна. Не думала, что ты воспримешь это так спокойно, — Шэдоухарт на мгновение бросила на Гейла нечитаемый взгляд, почти отвернувшись. — Возможно, мне стоило рассказать об этом раньше. — В дальнейшем, я надеюсь, что ты раскроешь больше. Но пока оставим этот разговор и продолжим поиски друида, — Тав подчеркнула слова кивком, оглянувшись на Лаэ’зель.      Гитьянки громко цокнула, отвернувшись. Глубоко вздохнув, Тав приняла устрашающий образ настоящей дроу и направилась по мосту к храму, что заканчивался осколками статуй Селунэ перед аркой.      Осквернённая росписями и различными жидкостями, высокая каменная арка вела в сад когда-то священного места, теперь кишащего празднующими гоблинами. Какие-то из них едва держались на ногах и, покачиваясь, брели к общему котлу. Другие бегали за измученной курицей между колонн, забавляясь игрой с бедной птицей. Но большая часть гоблинского сборища крутилась вокруг возвышения, что когда-то служило основой для разбитой статуи богини. И под возмущённые крики, в центр постамента взошёл знакомый человек. Мужчина в шикарном камзоле, который проводил интервью медведю в Роще, читал стихотворения гоблинской толпе. Зеленокожая аудитория не рукоплескала, выкрикивала оскорбления, плевалась и кидалась гнилыми овощами. — Это же Воло, — усмехнулась Израйя, поспешив к мужчине. — Значит, всё-таки добрался до гоблинов.      Эрдан попытался поймать её за руку, но эльфийка увернулась, проскальзывая сквозь толпу, пока Воло начал свой рассказ заново, уже громче.

В потряской короне, с гордящим жезлом

Дрор Рагзлин трактирщика ставит углом!

     Воло тянул слова с выражением, подобно лучшим рассказчикам, что часто странствуют с бардами. Но также голос выдавал лёгкую дрожь перед недружелюбной публикой, которая вряд ли оценит его слог, желая более громких и резких выражений. Даже восхваление некого Дрора Рагзлина в успешном набеге, который празднуют не первый день, получило лишь слабые хлопки с рычанием, да звон медных кружек.

Трактир сгорел дотла! А сколько взяли пленных!

Что в гоблинском застенке познали жребий бежных!

Так поднимем же кубки и выпьем до дна!

Нам Верный Дрор Рагзлин подгонит флена!

— Я так понимаю, что этот Дрор, один из лидеров? — в мыслях группы отчётливо прозвучал Уилл, а Эрдан дополнил его слова. — Теперь знаем имена. Дрор Рагзлин, жрица Кишка и дроу Минтара...      Мысленное обсуждение группы было прервано скрипучим криком гоблинши, направленным Израйе и Эрдану. — Вы! Шевелите булками! — Делайте, как сказано. Живо! — прошипел Воло волшебнице и снова вернулся к своей оде откашлявшись. — Кхм-м. Так, о чём бишь я? — Погоди, это чё, дружки твои? — гоблинша обратила внимание на группу, но пока не видела дроу за спинами остальных. — Вовсе нет! — Воло замахал перед собой руками и живо помотал головой, вновь прошептав эльфам рядом. — Вы что творите? Я занят! — Врёшь! — проревела гоблинша и жестом приказала заковать мужчину в цепи.      Всего минута суматохи и человек в шикарном камзоле исчез с ней за массивными воротами храма. Остальные гоблины даже не замечали гостей в своём лагере, продолжая пьянствовать и пировать, забавляясь погоней за курицей и бросаясь в друг друга гнилыми овощами после ухода прежней живой мишени. — Ну что? — с небольшой насмешкой спросил Эрдан лунную эльфийку. — Как теперь вызволять его будем?      Израйя ничего не ответила и, фыркнув, проворчала что-то себе под нос и направилась к храму. Группа последовала за ней по разрушенному саду святилища. За постаментом и длинными столами, гоблинское празднество обретало более насыщенный омерзительный запах, к которому прибавилась ещё и гарь подгоревшего мяса. От мяса на большом вертеле над кострищем, в котором угадывались куски ткани, брони и даже не совсем облупленная кожа. Судя по размеру и узнаваемым частям тела, это были скорее останки дварфов, чем животных. — Эти твари явно не гнушаются есть себе подобных, — с отвращением прошипела жрица, смотря на вертел, и бросила в сторону Астариона. — Хотя кому я рассказываю. — Я не ем себе подобных, дорогая, — белокурый эльф ответил с оскалом и привычным бархатным тоном.      Лёгкая перебранка закончилась с открытием массивных дубовых дверей, за которыми их встретил сонный огр. Недовольно бурча про скуку и промямлив совет не заходить внутрь, громадина прошла мимо группы.

***

     Внутри храма оказалось чуть чище, чем в саду, хотя статуи светлой богини были также разбиты, а зал заставлен гоблинскими искривлёнными щитами и бочками с награбленным. Короткий коридор с настенными росписями, изображавшими богиню, в свете грубых факелов казался особенно пострадавшим от зеленных лап. Угольные надписи на гоблинском языке, коричневые брызги и какие-то жирные пятна рассказывали свои мерзкие истории, запечатлённые на когда-то святых стенах. — Селунэ. Мало было гоблинской орды, — шёпот Шэдоухарт прозвучал раздражённо, даже брезгливо. — Давайте сделаем то, за чем пришли, и скорее свалим отсюда.      Тав повернулась за жрицу, вспоминая историю богов и их извечной вражды. Она помнила, что Шар и Селунэ были противоположностями, воинствующими сёстрами. «Наверное, её оскорбляет даже само нахождение в таком храме, — мысленно рассуждала дроу. — Надеюсь, это не станет для нас проблемой». — Не совсем привычное место для тебя, а? — язвительно спросила Израйя, не скрывая собственного раздражения к подобным высказываниям. — Мягко сказано, — огрызнулась Шэдоухарт, не удостоив эльфийку взглядом.      «Прекрасно, ещё один конфликт», — протянула мысленно Тав, уже представляла горячие споры, как минимум троих из команды, против жрицы Шар. — Эй! Тут вам не бухают, тут служат Абсолют! — перед группой возникла гоблинская стража. — Доложите цель прибытия. Живо!      Тав вышла вперёд перед спутниками, напоминая себе о пугающем для гоблинов образе. Уже увереннее, она обратила магию личинки на стражу. Сладкое чувство силы и власти наполняло сознание дроу, пока на гоблинском лице одной из стражниц засиял знакомый символ, такой же как на мантии мёртвого Верного Абсолют и на лице его сестры. Стража моментально выстроилась перед дроу, внимательно слушая. — У меня встреча с вашим главным, — со сталью в голосе сказала Тав. — Ты что, из Лунных Башен, что ли? — стражница с символом оказалась намного храбрее, чем гоблины в аванпосте и перед мельницей. — Такие, как ты, обычно не к старшему и не к жрице приходят. Сдаётся мне, тебе нужна Минтара. Судя по твоей роже, вы с ней родственницы.      Слова гоблинши о родстве с какой-то дроу, которая руководила гоблинами, напрягло. Тав не хотела даже показываться сородичам, тем более опасалась говорить с ними. Знание о её местонахождении могло стоить жизни не только ей, но и всем, кто будет рядом. «Слишком опасно. Но гоблины этого не знают, — размышляла дроу, хмурясь сильнее. — Надо, чтобы меня боялись». — У меня с ней аудиенция, — Тав с трудом сохраняла стальной тон, покрепче держась за устрашающую маску. — Аудиенция, эт ты пральна гришь, — стражницу ответ устроил, и она с лёгкостью поверила в лживую реакцию Тав. — Она вся такая… хотя своё дело знает, конечно, — с этими словами, стража разошлась в стороны, а гоблинская рука указала направление. — Она там втирает вожакам, что к чему. Говорят, следующий налёт крутой будет.      Тав промолчала, и, не изменяя холодного взгляда, с презрением на лице, прошла мимо стражи. Группа последовала за ней. Они вышли в центральный просторный зал святилища, заставленный гоблинскими алтарями из веток и черепов. По обе стороны, за высокими колоннами и верх по лестницам, скрывались залы поменьше, с подсвеченными тусклыми факелами дверями. Гоблины шныряли по помещениям, что-то растаскивали, что-то уносили, что-то продолжали ломать и осквернять стены храма похабными рисунками. — Отвратительный храм для отвратительной богини, — рядом послышался несдержанный ядовитый шёпот Шэдоухарт.      Жрица с отвращением смотрела на статуи и фрески врага своей тёмной богини. — В коем веке гоблины улучшили декор…      Но тихое оскорбление даже в гоблинском балагане было услышано. Израйя повернулась к жрице и перегородила ей путь. — Послушай, если уж мы молча приняли твою веру, это не значит, что тебе разрешено свободно говорить подобное, — лицо лунной эльфийки обратилось в жёсткий ночной образ, а голос стал язвительным и холодным. — Попробуй, хотя бы держать это при себе, иначе мне тоже есть что сказать о твоей любимой Шар. — Стоп, — Тав встала между девушками, отодвигая их в стороны, и строго прошептала. — Напомню, сейчас мы любим и верим только Абсолют.      Израйя и Шэдоухарт прекратили зарождающийся спор, продолжая сверлить друг друга взглядами. Тав подождала, пока новоиспечённые враги не оказались по разные стороны и их разделяли как минимум несколько спутников, и все направились дальше.      В центре зала, перед большим алтарём на коленях молилась гоблинша. Она сильно выделялась среди гоблинской орды, была облачена в оборванную мантию с избытком перьев и маленьких птичьих черепов. А голову венчала странная корона из седых волос и костей. — Это точно Кишка, — мысленно обратилась Тав к спутникам, направляясь к алтарю.      Гоблинская жрица неспешно прервала свою молитву и обернулась к группе. Осмотрев каждого, её взгляд остановился на Тав перед ней. — Я вижу в тебе нечто особое. Тебя коснулась Абсолют, верно? — гоблинша подошла к ближайшему котлу и вытянула из углей железную рукоять с клеймом символа новой богини. — Жрица Кишка тоже должна тебя коснуться. Протяни руку, и я заклеймлю твою плоть. — И зачем же верующим клеймо? — Тав не двинулась с места, но неосознанно подтянула руки к себе и сложила их на груди. — Верующие должны узнавать друг друга с первого взгляда. С клеймом тебя никто не тронет, — Кишка уже подходила к Тав. — А ещё в нём есть магия. Быдлу его не увидеть, но мы, мы видим… мы, кто истинно верен Абсолют. — Магия? Возможно, именно поэтому гоблины так легко повинуются Верным, — в голове группы возник голос Гейла. — Ну что, готова? — жрица протянула руку к Тав. — Мне не нужно клеймо, — холодно ответила дроу, не меняя своей позы. — Может, оно тебе и не нужно, — Кишка отступила и закопала железку внутри углей. — Ты же особенная. Вроде меня…      С последними словами Тав почувствовала прикосновение к своему разуму. Её мысли сливались с мыслями жрицы Кишки. В голове гоблинши ютился такой же паразит. Дроу старательно направила все свои мысли на воспоминания о гоблинах, с которыми она разговаривала. На власть и удовлетворение от контроля над ними. Но пока дроу сосредотачивалась на нужных мыслях, серебряные глаза теряли окружение во тьме. Подобно видениям на мосту, она снова увидела образ одного из троицы, но боли не последовало. Темноволосый юноша поучал гоблинскую жрицу, тот самый, которого Абсолют назвала одним из своих Избранных. Попробовав оттолкнуть образ и вытеснить чужие мысли из разума, дроу шагнула вперёд. И тьма начала отступать.      Почувствовав преимущество и силу, Тав попробовала проникнуть в сознание гоблинши, прощупать её мысли и последние воспоминания о пленённых. Но разум Кишки был наполнен лишь верой в Абсолют, что накатывала волной пронзительного экстаза. Личинки удобно устроились внутри всего этого безумия, тайно и осторожно руководя. — Я чувствую, как ты во мне копаешься, — Кишка оборвала связь, — это работает в обе стороны. И я заметила странные тени у тебя в башке. Может, я могу помочь тебе с этим. Мы, Верные, должны держаться друг друга. — Думаешь, ты сможешь убрать то, что отбрасывает тени? — Тав не собиралась доверять жрице их историю и истинные мотивы, но узнать больше о силе Кишки было полезно, особенно перед боем. — С помощью Абсолют, я могу выправить что угодно, — жрица зашагала в сторону, подзывая Тав рукой. — Я буду в часовне, там нам никто не помешает. Ничего всякому сброду лезть в дела Верных, — она бросила на группу презрительный взгляд и ушла.      Тав обернулась к спутникам и уже привычно открыла им свои мысли. — Значит, гоблины думают, что личинки им даровала Абсолют. Они принимают заражение как проявление новой богини. — Это произошло бы и с нами, если бы на наутилоид не напали мои сородичи, — добавила Лаэ’зель. — И она собирается стереть то, что нас защищает, — дополнила Шэдоухарт с недовольством. — Она хочет, чтобы ты пошла к ней без нас. Это небезопасно, она что-то заподозрила, — к рассуждению присоединилась Израйя. — Нам не пройти всей группой незаметно, но у меня есть один свиток с заклинанием Невидимости. — Значит, разделимся, — предложила Тав, пересказывая то, что запланировала, пока Кишка уходила. — Нужно выяснить, где остальные главари и придумать план на случай боя. Лаэ’зель и Эрдан, посчитайте общее число гоблинов и отметьте места, откуда можно напасть неожиданно или загнать их в угол. Гейл и Израйя, рассчитайте сколько потребуется и какие вообще свитки возможно использовать здесь. Остальные поищите их яму, где они держат схваченных. Я пойду к Кишке и попытаюсь выяснить больше. Встретимся позже на этом же месте.      Группа огляделась друг на друга. Шэдоухарт сторонилась тех, кто не принимал её веру и встала рядом с Тав. Израйя покосившись на жрицу, заняла место рядом с Гейлом. Эрдан же, казалось, забеспокоился, что впервые придётся разделиться со своей постоянной спутницей, встав около Лаэ’зель, что уже осматривала зал и подсчитывала оружие. Астарион же подошёл к Тав с вопрошающим выражением лица, обращённым к жрице. — Я пойду с Тав. Нельзя пускать её к этой гоблинше одну, — твёрдо начала Шэдоухарт. — Что-то мне подсказывает, что кое-то в латах не лучший вариант, даже когда её не будет видно, — насмешливо ответил Астарион. — И раз те немногие, кто мог бы сделать это действительно незаметно, уже заняты, я с удовольствием сопровожу нашего прекрасного лидера. — Ты её чуть не прикончил немного часов назад, — прошипела жрица. — Шэдоухарт, мы с этим уже разобрались. И он прав, тебя могут услышать, — Тав попыталась успокоить жрицу, хотя и не горела желанием оставаться с неудачливым вампиром. — Ты можешь пойти со мной на поиски остальных главарей, — мягко добавил Уилл.      Шэдоухарт ненадолго задумалась, Уилл оставался на этот момент почти единственным, с кем она ещё не разделяла спор насчёт её веры или кому пока не угрожала. Недовольно фыркнув, она подошла к герою. — Вот и отлично. Пора начинать, — Тав кивнула всем и, забрав у Израйи свиток с заклинанием, протянула пергамент Астариону. — Ты ведь знаешь, как им пользоваться, раз вызвался? — За столь долгую жизнь я овладел многими навыками, дорогая, — самодовольно проурчал эльф в ответ, заставив Тав закатить глаза.      Разделившаяся группа разошлась по залам храма, пока Тав и Астарион направились в сторону, куда ушла Кишка.

***

     Поднявшись по каменной лестнице, плуты подошли к одной из дверей украшенной костями, рядом с расколотой надвое статуей, покрытой кровью и чьими-то остатками. Оглянувшись на вампира, Тав кивнула, и Астарион немедля применил заклинание Невидимости, растворяясь в спёртом воздухе.      За скрипучей дверью уже ждала Кишка. Часовня, которую заняла жрица, была также изувечена присутствием гоблинов. Когда-то красивые вещи были сброшены в кучу и превратились в хлам, а на месте алтаря Селунэ теперь красовались куски едва распознаваемых тел среди черепов. Стены часовни были окрашены гоблинскими символами и их нового божества Абсолют. Тав подходила к жрице, пока ощущение холода исчезало из её пространства. — Готова почистить голову? — Что именно ты будешь делать? — Тав внимательно осматривала жрицу, искала что-то подобное, чем Нетти хотела их излечить, пока морщинистая зелёная рука залезла за пазуху и остановилась. — Что велит Абсолют, то и сделаю. Не волнуйся. Она любит тебя. Это сразу видно. — Хорошо, пробуй. — Очень разумно с твоей стороны. Откройся Абсолют, а я сделаю всё остальное, — Кишка шагнула ближе, всё ещё пряча кисть. — Не хочу, чтоб всякий сброд за нами подсматривал, так что... — Тав занервничала, ожидая раскрытия Астариона, но лишь услышала скрип и щелчок замка позади, — ну вот. Тихо, безопасно. Ну, по крайней мере, тихо...      Голос Кишки растворился в ощущении щупалец чужого сознания. Гоблинская жрица выборочно копалась в воспоминаниях дроу, постепенно раскрывая всё больше. Словно ловкие пальцы карманника в поисках прорех, жрица нащупывала трещины в тревожном сознании дроу. И ей удалось найти то, что Тав старательно прятала за короткими обрывками с поклонниками Абсолют. В разуме промелькнули последние дни, спутники, последние указания и тело сковало. Тав не могла пошевелиться, словно конечности зажались незримыми тисками.      Жрица приближалась, приказывая Тав наклониться, пока сморщенное лицо гоблинши не оказалось совсем близко. В спрятанной за тканями руке появилась толстая игла. «Она прикончит меня!» — Тав кричала, хотя её губы не двигались, мысли в панике описывали все возможные муки от острия перед её глазами. В следующую, невероятно долгую секунду, Кишка начала захлёбываться. На зелёной шее проступила глубокая открытая рана, что теперь обнажала сосуды и разрезанные связки. Гоблинская голова откинулась, отрываясь от тела, которое уже падало на колени и возвращая Тав контроль, позволяя ей отойти. «Как я могла подумать, что окажусь сильнее?» — ощущение липкой власти личинки Кишки отступило, заменяясь тошнотой и виной за самоуверенность. Тело гоблинши упало перед ней, разливая тёмную кровь под собой. Свежий труп слегка дёрнулся в сторону и прозвучал недовольный голос. — Её кровь воняет.      Хотя Тав не могла увидеть скрытого магией эльфа, она посмотрела именно туда, где он должен был быть, судя по пинку трупа. Воздух рядом стал прохладнее и наполнился знакомым богатым ароматом, когда бледное лицо с самодовольной улыбкой прояснялось прямо перед ней. — Спасибо... — тихо ответила Тав, чувствуя сердцебиение в висках. — Чего не скажешь о твоей, — с ухмылкой продолжал досаждать белокурый вампир.      Чувство стыда за неосторожность и глупость, которые могли стать если не погибелью, то опасностью для группы и друидов, кололо в груди. «Меня слишком легко убить…» — мысли дроу затягивали всё глубже. Грубо потерев глаза, Тав помотала головой, отгоняя гнетущее ощущение. В попытке отвлечься и не думать о своей ошибке, она отодвинула бледное лицо от себя и присев, начала обыскивать труп гоблинши, даже не замечая вылезающего паразита из глазницы Кишки. Найдя ключ, несколько зелий, талисман со знаком Абсолют и дурнопахнущую записку, она отошла, позволяя Астариону оттащить труп в угол часовни. Пока Тав старалась отгонять мрачные предположения и болезненные мысли, Астарион закинул маленькое тело в один из пустующих ящиков, а кровавую лужу разбавил прокисшим вином из пыльных бутылок. Когда вампир закончил, Тав развернула клочок бумаги, зачитывая корявый почерк.

Тот долбодятел, ну друид, который мялся тут вокруг, чтоб что-то вынюхать – это не просто тебе какой-то грабитель могил или искатель хабара. Зовет себя Хальсин: сам урод и имя уродское. Я с ним перекинулась парой слов, пока бичеватели его в загон не уволокли. Говорит, что как по-евоиному, внутре нас что-то сгнило. Я ему сказала, что на хрен нам скаталась такая маза. И раньше не надо было – а уж подавно сейчас, когда нас Абсолют приметила.

Сказала ему, в его нутре скоро будет что-то гнилое, это к бабке не ходи. Внизу в клетках полно гнилого мяса – и когда мы ему кишки выпустим, я прослежу, чтоб он не сдох, пока черви гнездо не заведут.

— Наш друид внизу, там, где клетки, — Тав шёпотом подвела вывод от прочтённого. — Нужно найти вход туда, — с последними словами она направилась к двери у алтаря.      Попробовав найденный ключ и дождавшись щелчка замка, она отворила дверь, впуская в часовню ужасную вонь. Поморщившись и закрыв нос рукой, Тав тихо шагнула в темноту. Небольшой коридор, заставленный книгами вдоль стен, вёл дальше. Бесшумно ступая по каменной кладке, плуты шли мимо шкафов и небольшой комнаты, которая могла служить тюрьмой или чьей-то клеткой. Огонь факелов слегка дрожал, бросая тёплый свет из-за поворота. — Здесь гоблиншей воняет ещё сильнее, — голос Астариона прозвучал в голове Тав, когда они подходили к повороту, наступая на опрокинутый шкаф. — Если это покои Кишки, то здесь можно найти что-то полезное, — ответила дроу, осторожно перенося вес с одной ноги на другую.      В комнате раздалось недовольное рычание и тяжёлые шаги, а тело объяло прохладой и унесло в неглубокую нишу в стене. От неожиданности Тав дёрнулась, громко проглотив воздух. К лицу дроу прижалась холодная ладонь, зажимая ей рот, пока вторая рука крепко сжала плечи. В проёме показалась гигантская тень. Аромат бергамота, розмарина и бренди смешался с резким запахом старого пота и кислятины. — Помнится, кто-то хвалился своей скрытностью, — бархатный тон с поддразниванием пронёсся в разуме Тав. — Тебе стоит успокоиться, даже тупой огр услышит твой пульс.      Астарион крепко прижимал дроу к своей груди, пока мысли Тав вновь сбивались в нервный ком. Размышление о том, как она не заметила гигантского огра, как не услышала предостерегающих звуков, как вновь чуть не сдала себя, кололи и разгоняли пульс. Она с усилием зажмурилась, представляя звёздное небо, ужин, костёр, пса, что угодно, лишь бы не думать о глупых ошибках. Ей почти удалось направить страх и вину в злость. — Этот кто-то не хвалился. И пока меня держит вампир, я не успокоюсь, — раздражённо ответила Тав. — Я не могу тебя отпустить, пока ты хотя бы не успокоишь дыхание, — эльф начал медленно поглаживать её по плечу, будто повторяя её собственные движения ранее. — Раз я тебя не волную, как ты и говорила, то тебе не составит труда это сделать.      Тав прикусила его ладонь, но прикосновения к плечам действительно помогали. Спрятав гордость поглубже и закрыв глаза, она откинула голову на прохладное плечо, возвращая мысли к звёздам над лагерем. Прошло около минуты, пока дыхание не стало выравниваться. — Хорошая девочка, — двусмысленная похвала, заставила дроу ткнуть бледного эльфа в живот и снова поднять пульс. — Или ты соврала мне?      Отшатнувшись, Тав выбралась из объятий вампира и прижалась к косяку, прислушиваясь. Тень в проёме исчезла, а из комнаты доносилось копошение. Тав осторожно вытащила кинжал и прижала его ребром к полу. Огриха с огромной дубиной копалась в каком-то ящике, стоя спиной. Тав жестом указала на приставную книжную лестницу напротив, которая позволяла забраться на массивные шкафы.      Дождавшись, пока огриха не отвлечётся какой-то блестящей безделушкой, Астарион проскользнул к лестнице с самодовольной ухмылкой. Бросив на эльфа строгий взгляд, Тав бесшумно завернула за угол, скрываясь за свалкой из храмовой мебели и не смотря махнула рукой. Послышался тихий свист, и великанша закричала, выронив дубину и хватаясь за голову. Первая стрела метко вошла в ухо. Огриха повернулось, и вторая стрела вошла в правую глазницу.      Воспользовавшись отвлечением, Тав подбежала к ногам огрихи и парой взмахов далхара, перерезала сухожилия на голени. Полтонны вонючего тела с грохотом упало на каменный пол, крича и размахивая конечностями. Всего пара шагов и дроу оказалась бы на её животе, чтобы перерезать толстую глотку, но великанша толкнула ногой. Тав, словно деревянная игрушка, отлетела на несколько метров и ударилась об стену. Острая боль в животе и рвотные позывы, заставили дроу перекатиться набок. Зрение плыло, она могла лишь различить мутные дёргающиеся пятна, от которых исходили предсмертные хрипы.      Проглотив поднявшийся к горлу завтрак, ей удалось встать, держась за стену ослабевшими руками. — Ты в порядке, дорогая? — тон и лицо не изменяли его постоянной манере, хотя глаза казались обеспокоенными. — В порядке, — сухо ответила дроу. — Осмотрись, — шатаясь, она направилась комнатку с кроватью, откуда пахло кислятиной ещё сильнее.      Обыскав покои гоблинской жрицы, они нашли немало свитков и ядов, которые Астарион тут же забрал себе. Тав молча отдала ему всё, даже не смотря, отчего игривая ухмылка сменилась обеспокоенно нахмуренными бровями. В позолоченном сундуке бледный эльф нашёл необычное магическое ожерелье. Его рука сначала потянулась к Тав, для хвастливой демонстрации находки, но дроу молча продолжила осматривать грязные шкафы Кишки, и ему осталось только спрятать украшение в сумку. — Здесь больше ничего нет, — тихо сказала Тав, уже направляясь к выходу слабыми шагами, держась за стены и за живот. — А как же вот тот увлекательный тоннель вниз? — Иди, если хочешь, — также тихо ответила дроу.      Тошнота и боль в животе нарастали, голова кружилась всё сильнее. Тело ощущалось странно, словно она была не в нём, а где-то рядом, как безвольный наблюдатель. Тав старалась не думать о том, что за каменной аркой, на которую указал Астарион, может быть ещё кто-то. Ей не хотелось ещё одной схватки, она пропустит удары посильнее, а их только двое. «Нет... буду полезна лишь как приманка», — чувство собственной слабости, недостаток силы в бою и навыков хотя бы для самозащиты, царапали сознание и усиливали тряску в руках. Она посмотрела на свои замёрзшие пальцы, и они не были похожи на те, что так ловко воровали под носом у посетителей таверн, или на те, что могли взломать замок одним лишь движением. Сейчас это были усталые, закостенелые пальцы с царапинами и обветренной кожей.      «Нужно стать сильнее, иначе меня пришибут ещё до начала цереморфоза. Я стану обузой. Меня оставят. Нужно стать сильнее. Сильнее...» — мысли дроу проваливались всё глубже, заставляя тело безвольно двигаться вперёд.

***

     В зале никого из группы не было видно, только небольшие отряды гоблинов мелкими потоками слонялись из одного края в другой. Серебряные глаза искали хоть что-то знакомое и не найдя ничего, Тав поплелась через зал, туда, где виднелись очередные двери в остальные залы храма. В средней комнате за открытой дверью был виден мягкий свет свечей с тенью. Тень двинулась, и показалась человеческая фигура в мантии от бёдер и в железных шипах на груди. Человек садился в лужу крови перед окровавленным алтарём в стене. Тело мужчины украшало множество затянувшихся шрамов, глубоких свежих царапин и почерневших синяков. Ноги дроу понесли её внутрь.      Тихая поступь с хрустом осколков обратила внимание мужчины к двери. Человек в мантии обернулся с сияющим лицом и поспешил подняться. — Приветствую тебя, дитя. Здесь мало кто бывает, помимо гоблинов, — человек звучал мягко, расправляя руки в стороны.      «Служитель Ловиатар… богини страданий, — проскользнуло в мыслях Тав, хватаясь за сухие заметки из украденных книг. — Дева Боли гласит, что боль проверяет, даёт силы… может, она одарит меня?» Она ступила ближе, находя в покалеченном служителе ускользающую надежду. — Ты тоже здесь для того, чтобы помочь с пленниками?      Слабо пожав плечами, Тав не отрывала взгляда от серых безумных глаз. — Я Абдирак. Меня пригласили научить их тому, что я умею. Я знаю всё о боли, во всех её разновидностях. Увы, гоблины ценят лишь грубость и примитивизм. А боль без цели, это ужасно, согласись? Тот, кто называет себя мастером страданий. Фу, — священнослужитель с презрением сплюнул и сменил тон на восторженный. — Боль должна причиняться нежно, любовно. Однако обсуждать это с подобными созданиями... — он подошёл ближе, всматриваясь в серебряные глаза, — прости, я вижу в твоих глазах... с тобой сейчас происходит нечто ужасное.      Тав молча кивнула, не подобрав слов и не найдя сил для ответа. Пронзительный серый взгляд, словно забирался в душу, выискивая мрак и отчаяние, раздирающие дроу. — Я вижу в твоих глазах то же, что и в своих, когда смотрю в зеркала. Мы все страдаем в эти тёмные времена. И твоя душа испещрена рубцами тоски и боли, — священнослужитель протянул к ней руку. — Прошу, позволь мне облегчить эту боль. — Как ты это сделаешь? — Тав выдавила тихий вопрос.      Слова священнослужителя подняли новую волну тревоги, что запутывала мысли и сильнее раня: «Я слишком слаба… плохо… мне нужны силы». Её собственный холодный голос кружил в голове, наводя хаос и подталкивая к крику. — Как учит нас Дева-Боль, богиня Ловиатар... через покаяние, отмеренное моей искусной рукой, — мужчина протянул ей вторую кисть с кнутом. — Я могу даровать тебе мир и душевный покой, какие мало кому ведомы. Оно того стоит, поверь мне. — Вперёд, раз тебе так нужно покаяние, — позади прозвучал голос Шэдоухарт. — Боль может воспитать тебя. Так учит Леди Шар. Только до смерти её не забей, жрец. Она мне ещё пригодится.      Обернуться и узнать, кто ещё из её спутников стоит за ней, Тав не осмелилась. Знание, что жрица рядом, на мгновение остановило мысли, но они быстро вернулись в прежний хаос. «Снова защитить и вылечить. Иначе погибну. Останусь одна… — дроу боролась с собственным разумом, медленно раздеваясь и аккуратно складывая броню на столе рядом, пока не осталась босой и в тонком нижнем белье, — физическая боль лучше, чем это. Мне нужна эта боль». — Хм, прекрасно... — в тишине комнаты прозвучал мечтательный шёпот Астариона, — я должен видеть всё. — У меня есть для тебя кое-что изысканное, — задумчиво добавил священнослужитель, оставляя кнут на столе, и потянулся за другим, с рукояткой, расшитой золотом.      Нежно погладив кожаные жгуты, он указал на окровавленный алтарь. — Повернись к стене и начнём. Мы с Ловиатар желаем знать, как ты переносишь боль, дитя. И если ты её порадуешь, её милостивое благословение снизойдёт на тебя, поверь мне.      «Я должна отдаться Леди Боли. Если я буду честна, он поможет мне… боль поможет...» — мысли понесли Тав к алтарю, остановившись в луже свежей крови, что обтекала стопы теплом на каменном холодном полу. — Боль очистит тебя, не противься ей!      Абдирак закричал, и следом спину пронзила жгучая боль. Тав ощущала, как рвётся её кожа, и из горла вырвался сдавленный стон. — Твой голос так сладко звучит, дитя моё. Продолжай! — священнослужитель был доволен, даже ликовал.      Позади, сквозь боль и хвалу Абдирака, отдалённо разносились голоса её спутников. — А ты бы присоединился к ней, знай ты, что ей не чужды подобные наслаждения, Астарион? — голос Шэдоухарт прозвучал неожиданно мягко, даже игриво. — Ну, у меня были некоторые надежды, — почти пропел эльф в ответ.      «Садисты... они знают, что я слаба. Поэтому они всегда рядом», — размышления Тав были прерваны следующим приступом боли. — Боль делает нас живыми! Упивайся ею!      Тав часто испытывала боль и научилась терпеть, но сейчас у неё не хватало сил. Она отдавала себя как слабое, беззащитное существо. Новый удар вызвал крик, руки дроу задрожали, но она готова выдержать ещё не один десяток минут. Ей хотелось больше, несмотря на мучительный стон в агонии. — Вот так, дитя моё! Да услышит тебя Ловиатар! — Ну и ну. Кто бы мог подумать, что в нашем прекрасном лидере столько крови?      На спине ощущался пристальный алый взгляд, который ловил каждую горячую каплю, стекающую по ногам. Совсем недавно, её могла бы позабавить идея подразнить вампира кровью, заставляя бороться с желанием броситься к луже под ней. Но сейчас сознание дроу дрожало от яркой боли. — Только не облизывай так плотоядно свои губы, произнося эти слова, — фыркнула жрица. — Ты так прекрасно держишься, дитя... не сдавайся!      Абдирак снова нанёс удар. И этот уже совсем потерялся в ощущении разорванной спины. Голова пустела с каждым вздохом, с каждой невольной мольбой, с каждой горячей каплей. — Ты можешь это вытерпеть, дитя! Возьми всю эту боль и отдай её Ловиатар! Отдай ей всё!      Кнут в последний раз ударил хрупкую спину. Но вслед за ударом, вместо боли пришёл холод, контрастируя с горячими струйкам на ногах. А за ним тишина в голове и в сердце. Ловиатар действительно забрала не только боль, она забрала всё. Ноги подкосились, роняя Тав в лужу. — Моё сладостное дитя, ты принимаешь боль как подобает истинно верующему. Священнослужитель бережно поднял дроу, поворачивая к себе с сияющим от экстаза лицом. — Я ощущал наслаждение Ловиатар с каждым ударом. Я горжусь тем, что привёл тебя к покаянию.      Тав лишь молча смотрела в серые блестящие глаза. Все мысли были начисто стёрты, заменившись опустошением и тишиной. Ни стыда, ни позора, ни просветления. Совершенно ничего.      Руки мужчины поднялись к потолку, он почти пел, словно молитву. — Сама Ловиатар возлюбила тебя и теперь желает благословить! — взгляд, обращённый к дроу, сочился блаженством, будто он взирал на идола. — И от меня лично, спасибо. Это было воистину божественно...      Воздух вокруг Тав окрасился в насыщенные багровые оттенки. Дроу окружили сотни крошечных огоньков, согревая тело. Ощущение прощения и любви нежно окутывало её сознание. Богиня даровала ей своё благословение, взамен оторвав от сердца боль.      Оставляя длинные кровавые следы, Тав медленно подошла к столу.      Священнослужитель вновь спустился на колени в лужу, которую дополнила кровь дроу. В своей молитве, иногда рассекая себя розгами по спине, он что-то безумно бормотал и клялся в любви Деве Боли. Его служение для Тав было окончено.      Шэдоухарт подошла ближе, и теперь, когда были видны опустошённые серебряные глаза, лицо жрицы стало беспокойным. Она молча протянула Тав кусок ткани, которую уже смочила водой. Дроу приняла ткань, но осталась почти недвижимой, пытаясь осознать произошедшее, и жрица обошла её. Осторожные прикосновения проходили вокруг ран, по бёдрам и дальше по икрам, пока дроу смотрела куда-то вдаль. — Это было довольно... — белокурый эльф наклонился к ней, пытаясь обратить на себя внимание, пока серебряные глаза проходили сквозь, — возбуждающе... — Прекрати пускать на неё слюни, — проворчала жрица, заканчивая с очищением ран дроу и приступив к исцелению глубоких порезов. — О чём ты думаешь, дорогая? — драматично возмутился эльф, — Я про аппетит, конечно. Столько лакомства потрачено впустую.      Разум Тав плавно возвращал её в маленькую комнату с железным запахом, поднимая вопросы: «Почему я послушалась этого фанатичного садиста? Я ведь просто отдалась какому-то больному… ещё и на чужих глазах…» Руки потянулись к одежде, медленно одевая уставшее тело. Вместе с пониманием странного поведения приходил и стыд. Издав неловкий смешок на последних ремешках сапог, Тав потёрла лицо руками. — Боги, что я творю...      Стараясь скрыться с глаз зрителей унизительного зрелища, Тав поспешила исчезнуть из комнаты служителя Девы Боли, покрепче обняв свои плечи. К алтарю гоблинской жрицы уже подходили и остальные спутники. Подойдя ближе друг к другу, личинки зашевелились в головах, соединяя сознания. — Предлагаю убраться отсюда и обсудить всё в отдалённом месте, — предложил Эрдан. — Мы же пришли за друидом. Гоблины говорили про других пленных, а ещё бард... — возмутился Уилл, но остановился, увидев довольное лицо солнечного эльфа. — Пленники освобождены, друид, кажется, нашёлся. Но мы его не вытащим без боя. Их много, нам нужна подготовка получше, чем десяток свитков и зелий.      Тав кивнула и направилась к выходу из осквернённого святилища, подзывая за собой и осматриваясь по сторонам. Гоблины по-прежнему слонялись группами по залам, продолжали празднество и разгром. Добравшись до высоких дверей, она выдохнула душный смрад и двинулась дальше, но голос в голове остановил. Бородатый волшебник обратил внимание спутников на левую часть сада. — Я вижу остатки рунного круга, попробую восстановить его, — волшебник направился к одной из не совсем разрушенных стен, доставая свою книгу.      За ним последовала и Израйя, что уже держала в руках небольшую баночку и тонкую кисть. — Вы уверены, что гоблины не смогут использовать его? — мысленно спросила Шэдоухарт и получила незамедлительный ответ от Гейла. — Это неизвестная им магия, вряд ли они догадаются как. Я наложу заклинание дыма, когда мы его активируем. Не переживай.      Жрица нахмурилась, но отошла чуть дальше, пока группа осматривала сад с пирующими гоблинами. Один что-то скандировал перед пьяным сборищем, глумясь над человеческим трупом. За обваленной каменной стеной юные гоблины издевались над другим обезображенным телом. Пройдя чуть дальше, Тав заметила детёныша медведосыча, с которым гоблины забавлялись, играя в какую-то версию догонялок с бедным животным. Казалось, за время, пока они были внутри, гоблины успели открыть в себе второе дыхание для продолжения круга пьянства и изливаний из своих желудков. Запах становился всё омерзительнее и тяжелее, а гоблинская радость продолжалась. — Готово, мы можем идти, — прозвучал довольный голос волшебника в мыслях спутников.      Группа собралась у рунного круга, пока Гейл тихо диктовал заклинание тумана. К общему спокойствию гоблины были так заняты своим праздником, что не заметили ни слоняющуюся группу незнакомцев, ни облако дыма у стен их лагеря.

***

     Всего десяток секунд и магия перенесла группу на разрушенную дорожку в вымершей деревне под полуденным солнцем. После зловония храма чистый воздух казался столь приятным, что даже гитьянки молча освежала лёгкие. — Ну что, время обсудить то, что мы нашли? — начал Эрдан. — В святилище около четырёх десятков гоблинов, несколько фанатиков-людей и даже два гигантских паука. Во дворе же нас ждёт один огр, и примерно столько же гоблинов, но судя по запасу бочек, пить они будут ещё пару дней. И ещё три лидера. — Два лидера, — Астарион манерно поправил своего собрата, — со жрицей уже разобрались. Как и с её охранной, — группа обратила удивлённые взгляды на белокурого эльфа, и он продолжил. — Её никто не найдёт, по крайней мере, скоро.      Тав уставилась на него, пытаясь понять, почему тот, кто должен был кричать о своей полезности в защите лидера, решил не уточнять столь важную деталь: «Это же его чёртов шанс на доверие. Почему недоговаривает?» Однако белокурый эльф игнорировал её взгляд и изображал скуку. — Главное, чтобы её тело действительно не нашли, — слегка подначивая, продолжил Эрдан. — Было бы хорошо, если бы остальных двух можно было убрать тихо. Возле той дроу, Минтары, немного стражников, но нет глухих стен, и наложено заклинание Всевидящего Ока. — Что это за заклинание? — хриплым голосом спросила Тав, оторвавшись от своего удивления и попыток понять раздражающего её эльфа. — Это призыв магического существа, в виде большого глазного яблока. При малейшей опасности Всевидящее Око забьёт тревогу среди всего гоблинского лагеря, — попытался кратко объяснить Гейл. — И прямо за обваленной стеной рядом с её залом, находится вход в их ямы. Там видели большого бурого медведя, который по описанию похож на дикую форму нашего друида. Если ворвёмся освобождать его, то сразу начнётся хаос и полетят стрелы, — дополнит Эрдан. — Второй же лидер, Дрор, находится в большом открытом зале, чуть дальше ям с пауками. Мы застали его во время попытки некромантического обряда, он хотел допросить мёртвого свежевателя разума. Но ему не повезло, и тело отказалось отвечать хобгоблину, — добавил Уилл к словам солнечного эльфа. — Значит, нам нужно как минимум много стрел и массовых заклинаний, не говоря уже о зельях лечения, — удручённо подытожила Тав. — Хотя запасов немало, хватит ли на всех гоблинов? Даже небольшой отряд самых хилых и пьяных гоблинов может запросто затоптать. План и подготовка необходимы. Сколько у нас есть сейчас? — У нас достаточно зелий, но лучше приготовить больше, — ответила жрица. — Однако у нас мало свитков. — Цк’ва! У нас достаточно оружия и ваших магических вещей, чтобы мы могли напасть сейчас! — выпалила Лаэ’зель. — Мы должны наступить или найти моих сородичей!      «Она продержалась так долго? Удивительно, что она не начала драку, как только подошла к храму. Нужно что-то придумать», — Тав нервно покусывала нижнюю губу в попытке быстро найти решение и успокоить гитьянки, что уже была готова взорваться. — Лаэ’зель, тот перевал, где видели твой отряд, должен быть в той стороне, верно? — дроу указала на дальние ворота за мельницей, где они вчера спасли грубого гнома. — Сейчас только полдень, есть время на проверку, — она достала карту и сверилась с координатами, которые они перенесли с пергамента Зорру.      Предложенный вариант немного остудил гитьянки, заставив Тав тяжело выдохнуть, чтобы продолжить. Но её остановил Уилл, после внимательного осмотра карты и указал на отметку «Приют Вокин». — Тот гоблин на аванпосте сказал, что они празднуют удачное нападение на этот приют. Возможно, там ещё кто-то остался, нужно проверить.      Глаза Тав обратились к Уиллу. Как подобает герою, он спешил спасти всех, кого может, но следы вины на его лице, не подходили образу героя, что спасает выживших: «Может, просто винит себя за само нападение? Но это было бы слишком самонадеянно. А он вроде неглуп». Израйя невольно нахмурилась, посмотрев в сторону дороги, что вела к тому самому амбару. Заметив это, Тав вспомнила последний их побег из деревни и добавила. — А ещё есть та странная тётушка, торговка зельями, — отдалённо начала Тав, не желая встречаться с разъярёнными любовниками, которые могут начать несвоевременный бой. — У нас ещё есть время до ночи, предлагаю разделиться. Уилл и Лаэ’зель, вы можете пойти к приюту, он как раз возле перекрёстка. Я хочу зайти к торговке и закупиться. Она также обещала лечение, нужно проверить этот вариант на случай провала с друидом.      Лаэ’зель громко цокнула и направилась вверх по дорожке, а герой после короткого кивка последовал за ней. Шэдоухарт же, наоборот, направилась к порталу с молчаливой просьбой к волшебникам. Гейл удивился, но со словами о подготовке, за пару мгновений исчез в портале вместе со жрицей. — Значит, идём к безумной тётушке, — сказала Тав оставшимся эльфам, разворачиваясь в сторону нижних ворот деревни.      Как только небольшая группа вышла за границу гоблинского поста, в голове дроу почувствовалось шевеление личинки, а следом прозвучал сладкий голос. — И что же с тобой там случилось? — она оглянулась на белокурого эльфа, однако тот не смотрел на неё и продолжал идти вперёд с безмятежным выражением лица. — Ничего. Просто забудь, — отрезала Тав, не желая разбираться со своим странным поведением, тем более с кем-то. — Такое прекрасное зрелище сложно забыть, дорогая, — тон Астариона становился приторнее, что уже сильно раздражало Тав.      Дроу ускорила шаг, оставив вампира без ответа или какой-либо видимой реакции. Вместо неудобного разговора Тав предпочла расспросить двух эльфов впереди подробнее о пленниках и ямах гоблинов. — Вы сказали, что пленники освобождены. Значит, барда освободили и нашли кого-то ещё? — Да, Воло мы нашли с его зеленной обожательницей. Думаю, к такому поклонению он явно не привык, — солнечный эльф усмехнулся и продолжил. — Та гоблинша, Гриббо, держала его в клетке как свою зверюшку, кормила овощами и даже дала ему кличку Голубок. Израйе удалось убедить гоблиншу отдать Голубка ей, так как он кажется слишком хилым для гоблинских развлечений. — Бедняга Воло даже занервничал, что его перепродали, — со смешком добавила эльфийка. — Мы отправили его в наш лагерь восстановиться, благо у него было с собой зелье Невидимости. Странно, что он не убежал раньше. А может… — Израйя наклонилась к Тав ближе, словно передавала секрет, — как и многие барды, он крайне заинтересован в самых разных приключениях.      Последние слова хоть и были старой байкой о любвеобильности бардов при их яркой непредвзятости ко всему, что умеет хоть немного говорить, но это не помешало пофантазировать о возможной романтике между человеком и гоблиншей. — Как он вообще добрался до них живым? — Тав старалась погасить смешки в себе, но не смогла остановить их при представлении странной парочки. — Сразу соблазнил эту Гриббо? — Ох, он так хотел узнать о гоблинах побольше... — эльфийка звонко рассмеялась и попыталась договорить свою шутку, — изнутри...       За последним словом последовал смех, несмотря на тон самой шутки. — Боги, ты совершенно не подходишь для юмора, — хотя лицо Астариона и выражало скуку, но глаза загорелись задором. — Тем не менее я слышала твой смех, меня не обманешь, — голос Израйи всё ещё сохранял веселье, но стал спокойнее. — Но раз ты настаиваешь на серьёзности, то вернёмся к пленным. Воло рассказал, что видел вчера мужчину в одной из пыточных, и мы решили проверить, — лицо эльфийки стало серьёзнее, грустнее. — Над ним долго измывались, очень вовремя мы пришли. Ложь про Верных и Избранных Абсолют помогла, и гоблины оставили его нам. Получив свободу, он рассказал про Песнь Ночи и нашего друида. Когда группа Арадина пролезла в храм, друид обратился в медведя и его усыпили каким-то токсином, возможно, от той Кишки, и увели куда-то вниз. Искателя сокровищ допрашивали самыми несмертельными и болезненными способами. Но он смог придержать язык и ничего не рассказал. — Ужасно... — дроу с дрожью вспомнила слова Абдирака про неправильные пытки, — где он сейчас? — Скрылся в пещерах за храмом, сказал, что знает выход. Не уверена, что доберётся до Рощи, но, по крайней мере, теперь он не привязан к дыбе. — А также мы узнали имя того могущественного волшебника из Врат Балдура, о котором столько говорят. Лорроакан. Кажется, он пообещал очень высокую награду за искомый артефакт, и теперь все наёмники Побережья рыскают по храмам. — Звучит как очень прибыльное дело, — почти мечтательно проворковал Астарион.      В ответ эльфы лишь хмыкнули, возвращаясь в разговоре к Воло и Гриббо, пока мысли Тав устремились к возможной выгоде от встречи с могущественным волшебником.

***

     Сверяясь с картой и отходя всё дальше от разрушенной деревни, четвёрка вышла к тропе, что вела к залитым солнцем болотам. Разгар безоблачного дня в трели птиц настраивал на приятные мысли и возможную помощь от загадочной тётушки, которые развеялись громкими голосами в напряжённом споре. Дальше по тропе, у большого валуна, двое мужчин расспрашивали ту самую старушку, не позволяя ей уйти от разговора и вынуждая упереться спиной в камень. — Мальчики, во имя всего святого, я вашу сестру в глаза не видела, — испуганно молила тётушка Этель. — Хватит лгать, карга! Ты последняя видела Майрину, — один из мужчин приближался к ней, пока второй пытался остановить его и обратился к тётушке с мольбой. — Просто отпусти её, пожалуйста. — Прекрати это! Мы... — гневный голос сорвался на отчаяние, — последний раз добром просим!      Не дожидаясь беды и возможной потери запасного способа вытащить личинку из головы, Тав бросилась вперёд, крича на бегу. — Стойте! — остановившись перед мужчинами и отталкивая их руками, дроу встала перед старушкой, — Для начала давайте все успокоимся. Что происходит? — Осторожно! Не доверяй ни одному её слову, — первый мужчина подошёл к дроу, пытаясь отдалить её от тётушки. — Наша сестра отправилась к этой карге, и с тех пор мы её не видели. Прошло уже несколько дней. — Да не знаю я никакой их сестры, клянусь! Но с радостью помогу всем в её поисках, — тётушка начала трясти руку Тав, пока в её блёклых глазах появилась та самая искра, которую дроу заметила при рассказе об ожогах неверного супруга. — Этель, что ты сделала с их сестрой? — Тав оторвала старушечью руку со своей, инстинкты вновь закричали об опасности. — Вот дрянь! — с выкрикнутым оскорблением, лицо тётушки преобразилось в животный оскал, а глаза поменяли свой цвет на чёрный. — Так-то ты меня защищаешь, душенька? Немного ж от тебя пользы, — тётушка попятилась назад, пока вокруг неё затрещала дикая тёмная магия. — Хочешь совет? Если ещё раз рискнёшь ко мне сунуться, склони голову пониже и начни с извинений, — образ безумной старушки исчезал в воздухе с эхом последних слов. — Всё, пока-пока. — Проклятье... — один из мужчин потянулся к искрам дикой магии, отчаянно пытаясь поймать исчезающий образ тётушки, — она просто исчезла. Никогда раньше такого не видал. — Да пусть у неё хоть салют из задницы палит, наплевать! — покраснев от злости, второй мужчина пнул по камню. — Карга держит Майрину в плену! — Да что случилось? — выпалила Тав, заставляя братьев обратить на неё внимание. — Понимаешь, наша сестра, Майрина... — ответил первый, — ну, ей было очень плохо, когда умер её муж. — Она стала говорить всякую чушь, будто она собирается вернуть его к живым, — добавил второй, чуть остывая. — А потом она ушла искать каргу. Будто нельзя было придумать ничего глупее. С тех пор мы её не видели, а сделка с каргой никому ещё не приносила ничего хорошего. — Это неважно, Демир. Мы должны её вернуть и быстро!      Тав попыталась остановить мужчин рукой, но они лишь отшатнулись и направились вперёд, прямо к болотам, где тётушка отметила свой Чайный Домик. «Да что это за место? Безумцы на каждом шагу», — вздохнув, она оглянулась на эльфов, что были так же обескуражены произошедшим. Израйя пожала плечами и направилась вслед за братьями пропавшей Майрины, утягивая за собой Эрдана. — Мы ведь всё равно идём к тётушке, почему бы не поискать у неё их сестру? — добавила эльфийка, подзывая за собой.      Положив ладонь на рукоять далхара, Тав кивнула и подтолкнула вздыхающего Астариона вперёд. «Если она карга, то помощь была бы с двойным дном, значит, хорошо, что мы узнали об этом заранее, — мысленно взвешивала Тав, спускаясь по тропе за эльфами. — И значит, что у неё должно быть много зелий, а может, и свитков».      Дорожка сужалась, исчезая в густых зарослях и колючем рогозе, а шаги и голоса мужчин, что ушли за своей сестрой, и вовсе пропали в громком кваканье жаб. Залитые солнцем болота казались почти сказочными, даже уютными. Никакого запаха гнили, как от старушки, и никакого тумана или темноты, как подобает болотам. Неглубокие речки с прозрачной водой блестели от лучей между островками с сочной травой. Всё окружение словно манило к себе, предлагало отдохнуть под раскидистыми ивами и забыть обо всём. Но подходя всё ближе к деревянной дорожке над ручьём, Израйя резко остановилась, разводя руками в стороны. — Что-то точно не так... — она прислушалась, всматриваясь вглубь солнечной лощины.      Руки лунной эльфийки начали медленное движение перед собой, словно она убирала перед собой невидимые нити. По коже пробежал неприятный холод, дополняясь едва уловимым запахом тины. Свежий летний ветерок сменился душной вонью, и окружение поплыло, обращаясь в более подходящее для болот. Плотная серая дымка поглощала солнечные лучи, сочная зелень сгнивала на глазах, превращаясь в тёмную слизь, что падала в мутную трясину. Залитая солнцем дорожка стала началом зловонного болота. — Что это было? — тихо спросила Тав, прикрывая нос рукой и оглядываясь. — Магия карги. Они удивительно легко могут поддерживать сложные и длительные заклинания преображения, — так же ответила Израйя. — Пойдём, Майрина и её братья явно в опасности.      Ступив на тонущий в мутной воде деревянный мостик, четвёрка осторожно двинулась вглубь болот, оглядываясь и прислушиваясь. Трухлявые брусья вели между колючих веток и гниющих корней искорёженных деревьев, почти исчезая в дымке уже через десяток метров. Булькающая трясина была усеяна побелевшими костями. Чем дальше они уходили, тем плотнее становился воздух, а взгляд со всех сторон ощущался сильнее из-за окруживших их размытых теней. Впереди мостик качнулся, уходя под мутную воду, и одна из теней подошла ближе. Размытая фигура стала чётче, являя низкое существо с огромным носом и жидкой бородой. Морщинистая голова существа скрывалась странной красной шапкой, напоминающий потёртый детский чепчик, а несопоставимо крупные ладони держали острые серпы. — Осторожно, это красношапки, — мысленно обратилась к группе Израйя. — И их несколько.      Чёрные глаза существа мира фей смотрели на четвёрку прищурившись и скалясь, но вместо нападения, оно шагнуло назад, словно пропуская. Крепче сжав рукоять кинжала, Тав ступила вперёд, и красношапка коротко зарычал и неожиданно заблеял, как овечка. — А-р-р-р... бе-е-е-е-е...      Оглядевшись вокруг и насчитав ещё шесть видимых фигур в тенях зловонной дымки, Тав сильно прикусила губу раздумывая. «Если притворяется, значит уверен, что мы видим иллюзию. Нападать будет лишним, — она подошла к лживой овечке ближе и наклонившись. — Но надо проверить». — Бе-е-е-е-е! — протянула дроу.      Красношапка нахмурился и, презрительно сплюнув, повторил блеяние, вырывая из Тав несдержанный смешок. Вместо тревоги и беспокойства, которые должны были уже поселиться в сознании дроу, она ощутила веселье. То, что она читала о чудовищах и опасных сущностях из плана фей, кружило в мыслях, но совершенно не пугало. Смертоносные существа, порождённые жаждой крови, теперь казались замученными подручными болотной ведьмы. Кровожадные красношапки притворялись невинными овечками и не осмеливались нападать, что порывало Тав продолжить своё издевательское передразнивание, словно такая мелкая месть могла как-то навредить карге. Дроу повторила блеяние, наклонившись ближе. Красношапка злостно зашипел, багровея лицом, но не прекращал играть милую овечку.      Набрав в лёгкие побольше воздуха, Тав приготовилась продолжить дурачество, но руки спутников подтолкнули её вперёд, напоминая о серьёзной причине, что привела четвёрку сюда. «Соберись, — мысленно оборвала своё веселье Тав, подавляя смешки. — Мы пришли в логово карги, а не прогуливаемся».

***

Четвёрка двинулась дальше, ступая по трухлявому дереву над болотной водой. Тени не двигались и не следовали за ними, растворяясь в плотной дымке позади, вместе с весельем дроу, уступая тревоге. Мёртвые деревья становились выше, земляные островки исчезали в трясине, а деревянный мостик наконец-то перестал утопать. Но облегчение от скорой твёрдой земли не пришло из-за двух тел на тропе. Те мужчины, что поспешили спасти свою сестру из лап карги, лежали лицами в мутной воде. Тав почувствовала укол вины в сердце: «Они могли умирать, пока я развлекалась…»      Присев рядом с ними, Тав перевернула одного из погибших братьев, чтобы хоть как-то заглушить неприятные мысли: «Чёрт. Они ещё тёплые…» Рядом с ней присела Израйя и осторожно перевернула второе тело. Руки лунной эльфийки коснулись рваных ран, окрашивая пальцы кровью, и с тихой молитвой на эльфийском, она начала рисовать незнакомый символ на лбах умерших. — Что ты делаешь? — шёпотом спросила Тав, дождавшись, когда эльфийка закончила свой загадочный ритуал с телами. — Это обряд погребения, когда полноценные похороны невозможны, — спокойно ответила Израйя, закрывая веки братьев. — Смерть должна вести к упокоению. — Жизнь, смерть и вновь жизнь… — задумчиво повторила Тав услышанную от Израйи догму. — Верно, — печально улыбнувшись и проводя по ране одного из братьев, ответила эльфийка. — И что же, мы теперь будем останавливаться на каждом трупе? — проворчал Астарион, уже поднимаясь по склону. — Не бубни, яра, — тон эльфийки вновь вернулся к привычному озорному, сильно выбиваясь из общего фона булькающих болот и громкого кваканья вокруг мёртвых братьев. — Не настолько я и древний, малявка, — прозвучало уже с вершины холма. Поднявшись и оттащив тела подальше от воды, троица последовала за белокурым эльфом, который остановился перед высокой хижиной с широкой лестницей. Большие деревянные двери из кривых досок обрамлялись корявыми ветвями связанных в форме арки, которую украшали крупные черепа козлов с закруглёнными рогами. Над покрытой мхом крышей раскинулся долговязый иссохший дуб, пронзая хижину посередине. Редкие солнечные лучи, что сумели пробиться сквозь зловонную дымку, лишь подсвечивали зловещий вид Чайного Домика тётушки Этель. Проходя по саду, мимо погребённой под крупными костями жаровни, разваленной телеги из гнивших досок и заросший слизкими корнями колодец, четвёрка приблизилась к лестнице хижины. Ступени скрипели в такт кваканью жаб, завершая образ обиталища болотной ведьмы. Затаив дыхание, Тав осторожно толкнула дверь, стараясь не издать лишнего звука. Но несмотря на чудовищный вид снаружи, внутри пахло теплом и ароматом выпечки. Медленно ступая по пыльным половицам, серебряные глаза осматривались, изучали большую комнату Чайного Домика. Множество плетёных корзин, гирлянды высушенных трав, мягкий свет от свечей и факелов, простая деревянная мебель. Тишину в хижине нарушали лишь ритмичные шорохи и скрежет приборов по тарелке. Оглянувшись на лунную эльфийку, Тав коснулась разумов группы. — Это тоже обман? — Я не чувствую иллюзии, — настороженно отозвалась Израйя, касаясь рукояти меча. Кивнув, Тав шагнула, заглядывая за угол стены. Часть большого зала, что по виду служила кухней, освещалась камином, рядом с которым тётушка возилась с травами. В паре шагов от Этель, за небольшим накрытым столиком сидела заплаканная девушка. Она ковыряла пирог вилкой, прикрывая рот рукой. — Тётушка Этель, ну, пожалуйста. Ещё кусочек и пирог из меня обратно полезет. — Не заставляй меня взяться за половник. Ешь и смотри, чтоб на тарелке ни крошки не осталось! Тебе за двоих кушать надо, вот и ешь. Заплаканная девушка продолжала ковырять пирог, приглушая позывы желудка вернуть еду в тарелку, и послушно пыталась поднести очередной кусок к губам. Тав сделала осторожный шаг, но одна из половиц издала скрип, и тётушка резко обернулась к гостям. — Ах вы наглющие наглюки! — Этель отбросила травы на стол с криком и указала морщинистым пальцем на Тав. — Очень советую, как следует извиниться передо мной, красавица. — Извинений ты от меня не дождёшься, — прошипела Тав. Тётушка выглядела как и прежде в Роще, без чёрных глаз и потрескивающей дикой магии, но блёклый холодный взгляд теперь казался особенно пугающим. — Ха! До чего ж языкастых люблю, — Этель подходила ближе, грозя пальцем. — Я тебя уже почти что собралась за дверь вас выпинать... но тут подумала, а ведь мы с вами оч-очень неплохо повеселиться можем! Девушка дёрнулась и, тихо отложив вилку, начала медленно подниматься из-за стола. Осторожный шаг в сторону и показался большой живот под платьем. Хотя девушке удалось не издать шума, тётушка обернулась к ней. — Боги, даруйте мне терпение. Ешь, Майрина! Я не стану повторять! — У неё нет аппетита, отпусти её, — вмешалась Тав с холодным тоном. — Не суй свой носик в чужой вопрос, лапуля. Не люблю слишком любопытных. Сдаётся мне, у тебя есть проблемы поважнее, — голос Этель сменился, возвращаясь к дружелюбному, как при первой встрече в святилище друидов. — Это ведь ужасть до чего неприятно, когда в мозгу головастик плавает, да? — Тебя это не касается. — Зато касается вас. — в блёклых глазах вновь проскользнул тот знакомый тревожный блеск. — И на вашем месте я бы очень беспокоилась. Одно могу сказать, ты уже наготове. Превратиться можете в любой момент. Ну так что, заняться мне вашими головастиками? — Обойдёмся без твоей помощи. Отпусти девушку, — строго добавила Израйя. — Ха! Желаю удачи. И не волнуйся, цветик... мозгоед из тебя выйдет очень миленький, — улыбка на старом лице искрила скверным весельем, а морщинистые руки сделали странное движение, после которого, тела тётушки и беременной девушки объяло изумрудное свечение. — Ну пошли, Майрина. Пора идти. Обе фигуры растворились в треске дикой магии, оставив четвёрку в пустом зале Чайного Домика. — Вот же противная ведьма, — выругалась позади эльфийка, но почти сразу приступила беглому осмотру хижины. Остальные присоединились к ней, заглядывая в каждый шкаф и комод, срывая с гирлянд полезные травы и отбирая флаконы с зельями. Единственным, до чего было принято решение не касаться, была кладовкой со свежей выпечкой и румяными яблоками. Осмотрев просторный зал хижины вокруг треснувшего ствола дуба, троица присоединилась к Эрдану, который всё это время внимательно разглядывал камин. — А вот это точно иллюзия, — солнечный эльф поднёс руку к тлеющим углям и прошептал короткое заклинание.      Жар тут же потух, а вместе с тёплым светом, на месте каминной кладки показался проход за рябью воздухе, как над кострищем. Эрдан уверенно ступил на угли и, наклонившись, прошёл сквозь магическую рябь. Пройдя через иллюзию зачарованного камина, они оказались в маленькой комнатке с длинной лестницей вниз, что вела в пещеру со слабым зелёным свечением. Ступеньки скрипели и шатались, пока четвёрка спускалась в глубину логова карги.

***

     Пещера под Чайным Домиком с подвешенными в сплетённых лозах светящимися клубнями, вела в просторную подземную комнату. В центре, в небольшом углублении, стоял уродливый котёл на костре, где медленно варились жирные личинки. Каменные стены пещеры скрывались тёмными запутанными корням с имитацией ниш, подобно выставочным городским залам. Но вместо живописных картин и изящных скульптур в них были представлены замершие сцены, которыми гордилась карга.      Подойдя к ближайшей нише с нанизанным на палку черепом перед мутным зеркалом, Тав протянула руку, и раздалось эхо голоса тётушки. — Мой прекрасный Калим, чьи родные просили, чтоб его красота не меркла… — У карги своеобразный юмор, — мрачно усмехнулся солнечный эльф, подходя к следующей нише с женским телом на выставочной стойке для брони с собственной отрубленной головой в руках. — Моя дорогая Магрон, — сообщило эхо Этель, — Она мечтала обрести гениальность, но сдуру перешла мне дорогу. — Чудовищные создания, — тихо прокомментировала Израйя, подходя к следующей нише с окаменевшим телом дварфа.      Но вместо голоса тётушки прозвучал плач с дальнего угла пещеры. Троица бросилась на звук в сторону самой большой и тёмной ниши. Во мраке на коленях сидел эльф в окружении десятка потемневших маленьких зеркал и осколков. Он, всхлипывая, бормотал себе под нос. — Нет... нет. Не смотри. — заметив группу, эльф забился в угол ниши, закрывая лицо. — Нельзя смотреть! Нельзя видеть! — Эй, с тобой всё в порядке? — Тав не приближалась к нему, боясь напугать ещё сильнее, старалась звучать тихо и мягко. — Я вижу... вижу, что грядёт, — прохрипел эльф с дрожью и его руки начали царапать лицо. — Я. Мёртв. Плоть гниёт. Кость видна.      Тав оглядела эльфа и зеркала вокруг, от всего в этой нише исходило слабое мерцание. — Если это иллюзия... — она обернулась на волшебников, — получится развеять? — Это проклятье, — угрюмо ответил Эрдан, покачав головой и отходя к столу, усыпанному странными деревянными масками, заканчивая ещё тише. — Ему помогут только жрецы. — Жаль… — нахмурившись, Тав присела перед эльфом и обратилась уже к нему, — ты видишь то, чего нет. — Ложь! Ложь! — прокричал измученный эльф, — Я вижу. Вижу правду. Вижу смерть. Будущее! — его руки опустились и теперь царапали землю возле колен. — Послушай, — Тав попыталась ещё раз, и эльф наконец-то обернулся. — О боги… — расцарапанные глаза округлились и наполнились ужасом. — Не трогай меня! Прошу тебя, чудовище! — с криками, эльф стал быстрее рыть землю под собой, ломая ногти. — Нет! Исказитель разума, обдиратель кожи! Свежеватель разума!      Последние слова отозвались в сознании дроу паникой, заставив её отшатнуться. Массируя глаза, Тав старательно отгоняла мрачные мысли: «Успокойся, он видит не твоё будущее, а иллюзию, и обезумел от проклятья». Рядом прозвучал голос Израйи, отвлекая Тав. — Смотрите, это зачарованная дверь.      Эльфийка стояла перед стеной из особенно плотно сплетённых корней, которые отдалённо напоминали лицо старика. Личинки в головах поёрзали, и Израйя коснулась их сознаний, открывая им свой разум. Перед глазами замелькали образы и мысли. Она чувствовала волны ужаса от лица из корней и слышала шёпот карги. — Никого нельзя впускать. Или опять случится беда! — Что случилось в прошлый раз? — спросила Израйя, осторожно коснувшись корней.      Образы замедлились, обрели ясность и чёткость. На полу перед группой лежал мужчина с раскрытой сумкой, из которой высыпались золотые монеты. Он молил о пощаде, но крики оборвались, когда из его глотки полезли гнилые корни, просачиваясь сквозь череп, ломая кости и разрывая кожу. Но мужчина оставался жив. Глаза наполнились кровавыми слезами и остановились на карге, что нависала над ним. Она, хихикая, отрубала одну конечность за другой. Куски тела мужчины постепенно скручивались корнями и утопали в земле, словно в зыбучих песках. — Мы не боимся карги, пропусти, — строго сказала Израйя.      В ответ зачарованная дверь с лицом явила следующее видение. Мужчина и карга сменились двумя паладинами и жрецом. Фигуры окутывало божественное сияние, пока они строем рубили сплетённые корни, пробираясь в логово карги. Но клич во имя светлых богов быстро сменился воплями боли. Видение исчезло во мраке вместе с криками, и перед ними появилась карга в своём истинном обличии. Образ миловидной старушки сменился высокой фигурой с бледно-зелёной кожей, покрытой коростами и грибами, а из плеч и горба торчали длинные поломанные кости. Но больше её истинного обличая пугал знакомый ласковый голос, что обращался к зачарованной двери. — Ты их впустил? Шалунишка. За каждого по десятилетию. Ты мой ещё на тридцать лет, цветик. — Если мы убьём её, ты обретёшь свободу?      На долгую минуту дверь оставалась безмолвной.      В волнах страха и ужаса проскользнуло что-то похожее на надежду. Израйя погладила корни, словно успокаивая. И в ответ явилось новое видение, в котором карга проходила сквозь зачарованную дверь, оставляя магическое мерцание. Душа, запертая в сплетённых корнях, отпустила сознание лунной эльфийки с немой мольбой. Израйя надавила рукой на корни, и ладонь прошла насквозь, словно погружаясь в мутную воду, оставляя мерцающие круги. — За мной, — с тихим зовом, она шагнула вперёд.      Зачарованная дверь скрывала за собой ещё одну пещеру. Между толстыми корнями и скалистыми колоннами слонялись люди в таких же странных деревянных масках, как и на столе у зачарованной двери. Неизвестные шаркали ногами как в дурмане, покачиваясь из стороны в сторону. Грубые маски на их лицах ничем не крепились, никаких верёвок или ремней, словно они прилипли к коже. — Кажется, они тоже заколдованы, — мысленно предупредил солнечный эльф, всматриваясь в фигуры. — Вижу четверых.      Осторожно ступив вперёд, Тав подняла с земли небольшой камушек. Лёгким броском, он улетел в дальнюю часть пещеры, обращая внимание зачарованных людей. Головы повернулись в сторону отскочившего от булыжника камня и замерли. — Значит, незаметно не пройдём. Нужно окружить, попытаться вырубить или снять маски, — добавила дроу, делая ещё один осторожный шаг.      Тав шла по правой стороне пещеры, едва слышно ступая мокрой земле и ухватившись за скол, забралась на оплетённый корнями булыжник, подбираясь к одному из очарованных людей из-за спины. Троица эльфов бесшумно последовала за ней. Эрдан занял место на высоте, забравшись по более крепким корням на вершину скалистой колонны, и нацелил арбалет. Израйя прошла по левой стороне к самому дальнему человеку в маске, вооружившись камнем в руке. А в тенях от тусклого света гнойных клубней проскользнули белые волосы Астариона, пока он подходил к последнему человеку со спины.      Все замерли в тишине, что прерывалась эхом падающих капель и монотонным бормотанием за грубыми масками. Тав задержала дыхание и ждала идеального для всех момента. — Сейчас! — с мысленной командой, она бросилась на зачарованного, отрывая от него маску.      Тело без маски тут же обмякло и упало в грязь. По пещере раздались глухие удары, шёпот прекратился со сдавленным вскриком. С трудом перевернув тело крупного тифлинга без маски и сознания, Тав поспешила к спутникам. Эльфы были в порядке, зачарованные лежали на спинах с открытыми лицами. — Кто кричал? — спросила Тав, проходя глазами по каждому в поисках крови или ран.      Все выглядели спокойно, если не считать ухмылки белокурого эльфа и раздражённости на лице синеволосой эльфийки. — Никто не пострадал, — бархатно протянул Астарион, покосившись на Израйю. — Ну кроме, возможно, гордости одной воображалы, — с последними словами эльф получил толчок в плечо и нахмуренные брови от волшебницы. — Нога в порядке? — Эрдан обеспокоенно указал на её ногу, поддерживая эльфийку рукой. — Просто споткнулась о чью-то мёртвую лодыжку, — проворчала Израйя, ещё раз шлёпнув ладонью по холодному плечу под ухмылку её обладателя. — Боги, как дети, — пробубнила про себя Тав и потерев лицо, сказала уже громче. — Соберите маски, надо их убрать подальше.      Четвёрка разбрелась по пещере, обшаривая тела и отбрасывая дубины и ножи зачарованных в кучу. Тав вернулась к тифлингу, ловко проверяя карманы. В спрятанном кармашке рубашки пальцы нащупали что-то шуршащее, и выцепив смятый пергамент, она развернула записку.

Читай это каждое утро.

Не забывай: она тебе не друг, не родня.

Не ешь её еду, если только она за тобой не следит.

Не пей её чай, если только она за тобой не следит.

Не носи маску.

Не носи маску.

Не носи маску.

     С середины записки строки становились всё неразборчивее, буквы скакали, а последние слова тревожного напоминания и вовсе были перечёркнуты жирной надписью «ложь». — Видимо, карга набирала себе послушных помощников не только из плана фей, — прошептала Тав, расправляя пергамент на груди её хозяина. — Надеюсь, ты очнёшься и поймёшь, что приключилось.      Поднявшись с колен и захватив маску тифлинга, Тав вернулась к центру пещеры. Остальные уже ждали её с таким же масками в руках. Когда она подошла ближе, то снова расслышала монотонный шёпот, который будто исходил от деревянных масок. С каждой секундой зов становился громче, звенел в ушах и гулко отзывался в черепе, вызывая боль в висках. Резко помотав головой, Тав поспешила раскрыть зачарованный мешочек и спрятать её подальше, заглушая шёпот. Маски в руках эльфов также исчезли в глубине мешочка.      Четвёрка огляделась по сторонам в поисках двери или проёма, но влажные стенки пещеры были похожи лишь на обычный камень. Единственным выходом, кроме мерцающих корней, был водопад. Хотя вода стремительно падала в разлом, расплёскиваясь об острые края скалы, и плотно заслоняла всё за собой, она не издала никакого шума. В пещере по-прежнему слышалось лишь эхо падающих с потолка капель. — Может, это очередная уловка? — с тихим предположением, Тав подошла к водопаду ближе, боязливо протягивая руку к воде.      Несмотря на зеленоватое мерцание за собой и отсутствие шума, вода оказалась самой обычной и холодной. Рассекая поток рукой и задержав её, получилось заглянуть за водную завесу. Разлом оказался меньше метра, а за ним виднелась большая пещера в тумане с тусклым светом от гнойных клубней. — Но другого выхода нет, — громче сказала Тав и разбежавшись, исчезла за струями воды. Как только ступни коснулись твёрдого камня, она отошла и крикнула назад. — Здесь есть место, прыгайте! Спустя десяток секунд спутники уже стояли перед дроу. Первым приземлился Астарион, недовольно ворча и стряхивая капли с кудрей и лица, а за ним и волшебники. — Это споры? — указав рукой за спину Тав, спросила Израйя. — Или ядовитое облако? Плотная зеленная дымка клубилась вокруг скального мостика, что вёл вниз. — В любом случае не стоит подходить к ним близко, — ответила дроу, обходя клубы по левой стороне и направляясь к небольшому островку вместе с волшебниками. — Ловушки, как мило, — прокомментировал Астарион, присев и вглядываясь в облако. — Кажется, я вижу продух, — добавил он и протянул руку в сторону группы. — Нужно чём-то забить его, чтобы обезвредить.      Глаза остальных прошлись по окружению в поисках чего-то подходящего, но вокруг были лишь гнилые доски и рассыпающиеся сухие корни. Рука Тав потянулась к зачарованному мешочку, и она достала одну из странных масок. — Подойдёт?      Астарион недовольно прищурился на протянутую ему маску, но всё же забрал и после недолгого прицеливания, бросил её в облако как плоский камушек. Прозвучал глухой звук, и зеленная дымка отступила, растворяясь в воздухе и раскрывая яркие розовые бутоны, расцветшие прямо на камнях. — И, полагаю, эти цветы здесь не для эстетичности, — добавил белокурый эльф, потянувшись за луком. Поделив бутоны и прицелившись, четвёрка отпустила стрелы, запуская вереницу маленьких взрывов. Последующие пару десятков минут прошли в молчании и взрывах. Четвёрка постепенно продвигалась вглубь пещеры по витиеватым каменным мостам. Тав подавала маски, Астарион закрывал продухи, волшебники стреляли по взрывающимся бутонам. Путь с преградами и ловушками, вёл в самое сердце логова, откуда доносился девичий плач и ворчание карги, что отражалось эхом от стен. Притаившись и скрываясь в тени узкого прохода в скале, они вышли к огромной полости пещеры.      Края пещеры едва различались во мраке даже с тёмнозрением. Тьма уступала только рядом со светящимися клубнями в сплетённых корнях и от странной сферы на противоположной стороне пещеры за разломом. В центре, прямо над широкой пропастью, висела колючая клетка с заплаканной беременной девушкой. Майрина обнимала колени, насколько позволял живот, продолжая умолять тётушку. По краям пропасти ветвились сухие кустарники с острыми шипами, окутанных путиной. Голос карги звучал монотонно, как шёпот от масок, но ведьмы нигде не было видно. Только плач Майрины и эхо голоса тётушки в гнилостном запахе болот. — Делимся и окружаем, — мысленно обратилась ко всем Тав. — Та сфера точно важная. Может, она для клетки? Я хочу проверить, прикройте.      Дроу направилась вдоль правой скальной стены, стараясь как можно сильнее слиться с подземной темнотой. Астарион прижался к стене с левой стороны и ловко маневрировал по скользким камням между кусочками тусклого света и розовых бутонов. Эрдан спрятался за одним из сухих кустарников, бесшумно вытащив топор из ремней на поясе брони. Израйя последовала за Тав, старательно повторяя шаги и движения дроу. Синеволосая эльфийка отошла в конце пути до сияющей тёплым светом сферы, забравшись на один из каменных выступов и приготовив лук. Оглядываясь и прислушиваясь, Тав приближалась к загадочной сфере, закреплённой на верхушке чего-то подобного посоху из корней, что спиралью кружили вокруг друг друга.      Рука потянулась к сфере и тут же за спиной затрещала дикая магия. Карга нависла над Тав. — Ах вы гадкие гадёныши! — прошипела Этель, протягивая огромные когтистые лапы. — Я научу вас послушанию.      Ладонь Тав едва успела коснуться сферы с мысленным приказом, когда вторая рука уже выхватила далхар, а тело отшатнулось назад. Всего за мгновение до прикосновения когтистой лапы к броне Тав просвистели стрелы, отпугивая болотную ведьму. Карга отступила с зелёной вспышкой, и её тело словно разорвалось натрое, обращаясь призрачными фигурами. Ещё мгновение и мерцающие образы карги уже были рядом с каждым из спутников, крича заклинания. Когтистые руки, резкими жестами запускали в эльфов чёрные лучи, сбивая и заставляя их болезненно мычать. Спутники заметно замедлились и дрожащими руками резали образы карги. Но и таких атак хватило, чтобы развеять иллюзию и заставить призраков исчезнуть с пронзительным скрипучим смехом.      Снова послышался треск. Настоящая Этель появилась рядом с Тав, что-то зачитывая. Стрелы лучников летели мимо, пока карга с самовольной ухмылкой закончила заклинание и вновь растворилась в воздухе смеясь. В конце полости, там, откуда пришла четвёрка, появилось две Майрины, а клетка опустела. Обе девушки кричали, рыдая, моля о спасении.      Тав бросилась вперёд, пока эльфы едва стояли на ногах, глотая зелья. Майрины кричали всё громче, заставляя мысли в разуме дроу путаться. — Их не отличить, — мысленно обратилась Тав к эльфам, вглядываясь в фигуры. — Нельзя бить сильно.      Слабо поднимая стрелы, лучники целились в ноги девушек. Но покачивания и дрожь спутников только разгоняли панику. «Если они промахнутся выше, у нас не будет второго шанса, — она пыталась обдумать ситуацию на бегу, выискивая решение. — Надо найти отличие». Серебряные глаза метались между девушками, пока не уцепились за разницу. — У одной нет живота! — мысленно прокричала Тав, направляясь на более стройную иллюзию.      Стрелы пронеслись по воздуху, попадая в плечи и бёдра девушки без живота, а топор солнечного эльфа со свистом пролетел мимо, едва задев шею притворившейся карги, вызывая эхо скрипучего смеха. «Сейчас!» — с мысленной командой, Тав набросилась на копию, повалив её на землю и всё сильнее, давя двумя руками на рукоять, вонзая кинжал ей в грудь. Иллюзия развеивалась с яркими магическими бликами, открывая истинный образ болотной карги. Этель захлёбывалась чёрной слизью и хрипела, пока тело под Тав утопало в корнях и впитывалось в землю.      С последним хрипом наступила тяжёлая тишина. Настоящая Майрина попятилась, дрожа и обнимая живот. Но дрожь оказалась вовсе не от страха. Заплаканная девушка бросилась на лунную эльфийку с криком, когда та попыталась протянуть к ней руку. — Вы сволочи! Испортили... вы всё испортили! — Какая интересная у тебя благодарность! — прокричала в ответ Израйя. — Она тебя буквально заперла в клетке над пропастью! — Вам ещё и спасибо сказать? А по морде получить не хочешь? — миниатюрная беременная девушка толкнула эльфийку, заставив её пошатнуться. — Этель обещала вернуть моего мужа. Вернуть из мёртвых! А теперь я больше его не увижу, из-за вас! — Не из-за нас, а из-за карги! — едва сдерживая злость, Тав ринулась в сторону Майрины с холодным криком. — Она бы не вернула мужа, ты бы погибла под её заботой! — Ничего бы со мной не случилось. Она бы меня не убила, я ей живая нужна, — девушка не отступала, в опухших глазах осталось только отчаяние и слепая ярость. — Ещё немного, и родился бы мой ребёнок. И всё это... всё это закончилось бы. — Ты собиралась обменять ребёнка на мёртвого мужа? — выпалила Тав.      «Эта дура хотела отдать младенца за восставший труп?» — в разуме дроу подобная мысль совершенно не укладывалась, пока серебряные глаза становились ледяными от злости. — Не смей меня судить! У меня ничего за душой нет. Ребёнок бы рос в лохмотьях. Тётушка Этель обещала, что у ребёнка всё будет хорошо. Она даже обещала научить его магии! Я бы ничего такого ему дать не смогла... — Идиотка, — с мрачным смехом, протянула Тав. — Это тебе Этель так сказала? — Она сказала, что из меня выйдет плохая мать. Я... я думаю, она права. Теперь мне придётся тащить гроб Коннора домой. А то у ребёнка даже могилы отца не будет, — по распухшим щекам потекли обильные слёзы, а всхлипы вновь сменились криком. — Надеюсь, вас это радует!      Отпихнув Тав, Майрина побежала к краю пещеры, где виднелась небольшая дверь, оставив раздражённых спасителей только смотреть ей в спину. — Мома, — проворчала на эльфийском Израйя, направившись за девушкой и выпивая ещё одно зелье на ходу.     «Действительно, как овца. Очень тупая овца, — со злостью согласилась про себя Тав, пересекая тёмную пещеру вслед за волшебниками. — Как можно было додуматься отдать своего ребёнка за сделку с болотной каргой?»      Маленькая дверца отворилась со скрипом, выпуская едкий запах из небольшой комнаты. Судя по множеству столов со странными жидкостями в колбах, зачарованным деревянным маскам и засохшей на полу крови, комната служила мастерской для карги. Внимание Тав привлекла стопка бумаг на столе среди костей и банок с мутной жидкостью. Бумаги оказались открытыми письмами между Этель и некой «М.» из Врат Балдура, которая обещала карге девочку и предупреждала о нежеланном госте из города. Пока она пыталась разобрать ответ тётушки корявым подчерком, Астарион опустошал сундуки с драгоценностями, а Израйя и Эрдан изучали аккуратно выстроенный ряд с зельями, видимо, для будущих посетителей доброй тётушки Этель. — «Разбитые мечты», «Бабочки в животе», «Ненависть матери», — синеволосая эльфийка тихо зачитывала названия на рваных обёртках бутыльков. — Это тварь явно гордилась своей коллекцией двусмысленных сделок. Нужно найти Майрину, пока она не натворила бед, — Израйя схватила стоящий рядом посох и опрокинула все бутыльки одним взмахом. — Пойдём, — она подошла к кругу из грибов, из центра которого сочились магические вихри.      На вопросительный взгляд Тав эльфийка лишь махнула рукой и исчезла, коснувшись круга ногой. Солнечный эльф, сжав губы, исчез за ней. Выдохнув, Тав бросила неряшливый жест, приглашая, изображавшего раздражение, вампира, последовать примеру волшебников, и только когда расшитый камзол растворился в воздухе, ступила вперёд. Ведьмовской круг перенёс её на берег болота за Чайным Домиком. Израйя уже поднималась на небольшой холм, где виднелась фигура.      Майрина стояла перед хилым гробом, направляя на него древко с клочьями волос и плоти. Девушка то молила, то вопила, стараясь заставить магию подчиниться и оживить мертвеца. — Давай, работай! — закричала Майрина, борясь с неподвластным ей древком. — Какого чёрта ты делаешь? — со строгим вопросом, Израйя выхватила его из рук Майрины. — А ты как думаешь? Я хочу вернуть его! — голос девушки сорвался, и его заглушил новый поток слёз. — Верни мне Коннора, умоляю... — Он уже не вернётся к тебе, Майрина. Тебе нужно проститься с мужем и позаботиться о вашем ребёнке, — тон эльфийки становился мягче. Девушка упала на колени перед ней, рыдая и трясущимися руками хватаясь за ноги лунной эльфийки. — Как хочешь... — Израйя глубоко вздохнула и направила древко на гроб. К запаху гнилостного болота добавился едкий привкус, когда на конце корявой ветви заискрила дикая магия. Майрина вскочила и с надеждой наблюдала за крышкой, которая начала медленно отодвигаться. Из темноты показались костлявые пальцы, и со стоном, из гроба поднялась фигура. Это был возлюбленный муж Майрины. Но точно не тот, которого ждала заплаканная вдова. Сгнившая плоть свисала с пожелтевших костей и разлагающихся мышц, в которых роились черви. Мокрая плоть падала на землю, пока восставший мертвец выбирался из гроба. — Что ты сделала с Коннором?! — попятившись, в ужасе закричала Майрина. — Вот так карга выполняет свои обещания, — мрачно ответила Израйя, опуская древко. — С чего ты вообще взяла, что она вернёт тебе его в другом виде? — она наблюдала, как впалые глаза ожившего Коннора следили за ней, словно ожидая приказа. — Это твой муж. Он тебе нужен или нет? — Я... я не знаю. Его разум ещё там? — Майрина медленно подошла к останкам любимого, но не осмелилась. — Но вдруг он ещё там. Если так, я его найду и верну, — её глаза искали в мертвеце черты любимого мужа, пока она металась между рвотными позывами и желанием обнять гнилую плоть. — Коннор говорил, что во Вратах Балдура есть могущественный волшебник. Может, он поможет нам... — Он будет слушаться жезла. Забери его, — Израйя повернулась к Майрине и вложила в её руку древко, опустив голову. — Удачи вам с Коннором. Взгляд лунной эльфийки показался особенно мрачным, с яркими следами вины и сожаления. — Ну... в общем, спасибо, — Майрина попробовала направить древко в сторону, и оживший труп её мужа послушно побрёл в указанном направлении. — Пойдём, любимый. Нам пора.     Странная пара ушла вниз по болотным тропинкам, исчезая в густой дымке между корявыми ветвями высохших деревьев. Жабы заквакали громче, словно провожая. — Простите меня... — прошептала эльфийка, смотря в сторону ушедшей пары.      На её плечо опустилась рука Эрдана, и он попытался успокоить её тихим шёпотом с нотками веселья. — Надеюсь, со мной ты так не поступишь. — И не надейся, всё своё посмертие возле моей могилы просидишь, — таким же шёпотом ответила Израйя, не отводя взгляд и грустно улыбнувшись. — Ну что случилось, то случилось, — скучающе добавил белокурый эльф, уже направляясь к задней двери дома карги. — Давайте выбираться из этой вонючей трясины.      Лунная эльфийка тяжело выдохнула и направилась вместе с Тав и Эрданом за ним.

***

     Взломав несложный замок и пройдя по залу, они снова вышли к болоту. Вернувшись в сад у Чайного Домика, дроу остановилась. — Пойдём так. Драка с притворными овечками вряд ли будет приятной, — предложила Тав, указывая на немного заросшую тропинку с правой стороны.      Эльфы молча кивнули, и четвёрка двинулась вперёд. Спускаясь с холма тропе, они вновь погружались в плотный туман. Но чем дальше они отходили от хижины карги, тем сильнее ощущалась сладковатая вонь. Прикрывая носы, четвёрка сбавляла шаг и прислушивалась. Среди хлюпанья болот, далёкого карканья и низкого кваканья, можно было уловить тихую поступь. Руки тут же потянулись к оружию, а взгляды устремились к колючим зарослям рогоза, из которых появилась человеческая рука. — О, приветствую! — из зарослей вышел человек с усами и бородой, под которыми скрывались обширные шрамы. — Простите за запашок. Это порошок железной лозы, старый охотничий трюк. Большинство хищных тварей дважды подумает, прежде чем мной закусить, — мужчина приблизился к группе почти безмятежно, будто все они не стояли посреди туманных болот. — Так ты охотник на монстров? — неожиданно начал Астарион бархатным голосом. — Я удивлён. Полагал, что все гуры бродячие головорезы. — И мало того! Мы крадём кур, проклинаем ваши посевы, соблазняем ваших дочерей, список длинный, — мужчина тепло рассмеялся, поклонившись. — Хотел бы я обладать хоть половиной той силы, которую оседлые жители приписывают моему народу. Увы, я простой бродяга и охотник на чудовищ. Но отнюдь не колдун и не головорез. — Ты пришёл за каргой? — тихо спросила Тав, внимательно наблюдая за белокурым эльфом и размышляя о подозрительном поведении. — Может, собирается заключить с ней сделку? А может, даже надеется перехитрить эту милую старушку? — притворно предположил Астарион, возвращая внимание гура к себе. — Верно, и неправильно. Моя добыча, это вампирское отродье. Гораздо скромнее, чем та тварь, которая тут окопалась, — спокойно ответил мужчина. — Его зовут Астарион, но, боюсь, он залёг на дно. Я надеялся, что местная карга поможет мне его выкурить, — его взгляд скользнул по четвёрке, задерживаясь на пятнах грязи. — Но, похоже, её больше нет?      Тав прикусила губу, обдумывая, стоит ли расспросить гура, или лучше будет распрощаться и поскорее уйти, пока охотник на чудовищ не заметил клыки у белокурого эльфа. Пауза, пока Тав взвешивала варианты, заполнилась голосом лунной эльфийки. Израйя запутанно рассказывала про каргу и отчаянную вдову. Взгляд дроу перешёл к Астариону, и хоть маска высокомерного спокойствия плотно держалась на бледном лице, алые глаза метались, как после встречи с дьяволом Рафаилом. — Как жаль, — расстроенно ответил охотник на рассказ Израйи про исчезнувшую каргу. — Мне казалось, она смогла бы мне помочь. — Да, пожалуй, — Израйя пожала плечами и продолжила невинно. — А когда найдёшь этого... Астариона, ты же его убьёшь? — эльфийка в эту минуту могла бы посоревноваться с Тав в притворстве испуганной девицей. — Не в этот раз. Мне приказано его схватить. — Хм… — вновь вмешался Астарион, — И куда же нужно доставить, если не секрет? — Во Врата Балдура. Там меня ждут сородичи. — В письмах карге говорилось про гостя из города, — мысленно обратилась ко всем Тав. — Хорошо, что только отродье, а не настоящий вампир, — продолжала изображать обеспокоенность Израйя. — Уверен, дорогая, что вампирское отродье тоже может вырвать тебе глотку в любой момент, если захочет, — протянул бледный эльф, опасно ухмыляясь эльфийке. — К сожалению, он прав, леди. Слабы они лишь по сравнению со своими хозяевами. Днём у нас ещё есть преимущество. Но ночью, когда они выходят на охоту... не найти опаснее добычи. — Да, полагаю, они легко могут подкрасться вплотную, — подтвердил Астарион, чуть ступая вперёд. — Обязательно выставьте ночную стражу. Опасность очень велика. — Ты совершенно прав, — руки бледного эльфа потянулись к кинжалу за поясом. — Нам нужно будет что-то предпринять, — Астарион слегка повернулся к Тав с одной поднятой бровью, будто предупреждая. — Не смей, идиот! — в головах прозвучал крик Эрдана, но кинжал был уже направлен в сторону гура, а широкий оскал демонстрировал клыки. — Ты вампир… — охотник попятился назад, судорожно нащупывая арбалет за спиной, — быть того не может... — Теперь многое стало возможно, — Астарион уже полностью обнажил клыкастую улыбку под бурыми глазами.      Меньше чем за секунду, вампир повалил гура на землю, прижимая клинок к его шее, но охотник успел направить арбалет на грудь Астариона. В следующее мгновение гур оттолкнул белокурого эльфа ногой прицеливаясь. Но выстрелить он не успел.      Сверкнув лезвием, сквозь запястья, пролетел топор, отсекая кисти от предплечий. Пока Тав схватилась за расшитый камзол, утягивая Астариона вместе с собой на землю, Израйя скользнула острым кинжалом по шее гура. Четвёрка замерла.      Булькающие хрипы выталкивали кровь из глубокой раны, а кровоточащие культи пытались зажать порез на горле. Тело охотника дёрнулось в спазме, и он затих, смотря на лунную эльфийку. Израйя дождалась последнего хрипа и шёпотом зачитывая свою молитву, упокоила убитого кровавым символом на его лбу. — Какого чёрта ты набросился на него? — обвиняющее спросил Эрдан. — И почему он вообще охотится именно на тебя? — Больше он за мной не охотится, — сухо ответил Астарион поднимаясь. — Остальное неважно. — Нет уж, важно, — солнечный эльф не отступал. — Что ты натворил? — Я ничего не делал! — сухой тон сорвался на крик, обнажая беспокойство и панику, но в следующий момент, голос стал слабее. — Меня похитили точно так же, как и вас. Похоже, Касадор хочет меня вернуть... — Кто такой Касадор? — спросила Израйя, медленно подходя к вампиру. — Касадор Зарр, повелитель вампиров во Вратах Балдура. Он патриарх своего ковена... — взгляд Астариона спустился к трупу гура. — Мерзавец, одержимый жаждой власти. Не политической или там военной, а абсолютной. Полной, безоговорочной власти над другими. Он обратил меня почти две сотни лет назад. Я стал его отродьем, а он моим мучителем. — Почему ты уверен, что охотника послал именно он? — голос Эрдана стал чуть теплее, но не терял строгости. — Абсолютно уверен. Только ему могло прийти в голову послать именно гура, — бледный эльф мрачно усмехнулся с театральным жестом. — В ночь моей смерти на меня напали именно гуры. И именно он явился спасти меня от смерти. — Он появился именно тогда, когда был нужен? Слишком удачное совпадение, — размышляла Тав вслух, вспоминая то, чем бледный эльф поделился накануне. — Вполне возможно, он всё подстроил. Или же его просто привлёк запах крови. Важно то, что у меня счёты с этими варварами. Касадор хочет меня запугать. Это довольно прозрачный намёк, — Астарион поднял голову, не стирая мрачной ухмылки. — Он напоминает мне о своей власти. О том, насколько у него длинные руки. И он требует моего возвращения. — Но зачем просто ловить тебя? — Тав пыталась заглянуть в алые глаза, но бледный эльф старательно их отводил. — Если гура послал он, разве не было бы логичнее убить тебя? — Может быть, он хочет превратить меня в устрашающий пример. Показать, что будет ожидать беглеца. А может, считает, что смерть для меня, слишком мягкое наказание, — Астарион присел, отвернувшись, и принялся обыскивать тело гура.      Израйя резко оттолкнула бледного эльфа подальше от трупа и начала обыскивать сама, раздражённо причитая себе под нос. — Ну конечно, могущественный лорд-вампир даже не смог дать твоё описание. Гур не узнал тебя, пока ты не решил покрасоваться своими клыками. А он даже твои шрамы на шее не заметил. — Ладно... — тихо добавила Тав на выдохе, — во всяком случае, сейчас ты в безопасности. — В безопасности? Ха! — Астарион холодно засмеялся, подходя и тыкая пальцем в грудь нахмурившейся дроу. — Ты думаешь, я в безопасности? — он подошёл ещё ближе и почти прорычал, — Ты хоть знаешь, на что способен настоящий вампир? Он может менять облик, превращаться в неуязвимый туман. Умеет вызывать стаи волков щелчком пальцев. Никакое оружие его не берёт, — отойдя, он продолжил, обводя указательным пальцем группу. — Он может прямо сейчас войти в наш лагерь и разорвать вас голыми руками. И вам страшно повезёт, если он не сотворит чего похуже смерти. — Астарион, — Тав попыталась схватить вампира за локоть, но он лишь отшатнулся, увернувшись. — Что ты предлагаешь? — Сначала мы должны... — голос снова надломился под эмоциями, что брали верх над притворной надменностью бледного эльфа, — я не знаю... если мы избавимся от всех его лакеев, он просто пришлёт других. Нам нужно быть бдительными и не терять самообладания. — Хм, — недовольно хмыкнула Израйя. — Тогда в первую очередь, постарайся не бросаться на каждого охотника. Трупы только наведут подозрения. Не говоря уже о том, что пропавший охотник тоже наведёт шуму и приведёт других именно сюда, — закончив отчитывать напуганного вампира, она принялась оттаскивать тело гура в заросли. — Нет, дорогая, мы должны убивать каждого охотника на чудовищ, как только мы их увидим, — Астарион постепенно возвращал привычную манеру речи и театральность. — Ну за исключением Уилла, может быть. Если будет хорошо себя вести. — Яра нан аласаила, — выругалась эльфийка себе под нос.      «И правда, так стар и так глуп, — молча согласилась Тав, грубо растирая глаза пальцами. — Хотя в страхе все способны на необдуманные поступки. Кажется, всё ещё хуже, чем он поделился». Пока волшебники оттаскивали труп ближе к зарослям, она схватила вампира за локоть и потянула за собой. — Я так понимаю, ты хочешь узнать больше? — ядовито спросил Астарион, одёргивая руку. — Прости, но да. Он не просто обратил и мучил голодом, верно? — Верно, дорогая, — к манерной речи добавились гневные ноты с выразительными жестами. — Он заставлял меня рыскать по городу и добывать ему самые прекрасные души из числа тех, кого я мог найти. У него был такой миленький ритуал! Я приводил жертв к нему, а он спрашивал, не хочу ли я с ним отобедать. И если я соглашался, то он кормил меня вонючей дохлой крысой. А если я отказывался, то с меня сдирали кожу. Неизвестно, что хуже. — Боги...      Желудок Тав отозвался волной тошноты от воображаемых образов. Она помнила тушки крыс и до сих пор, казалось, чувствовала их кровь. Помнила раздирающий голод и всепоглощающую боль из его воспоминаний. Помнила краткие мгновения пыток и верила, что его хозяин действительно мог заживо сдирать бледную кожу. — Спасибо, но твоего сочувствия мне не нужно. Это не главное. Главное, понимать, с кем мы можем столкнуться. Мозгоеды не единственные чудовища на свете. И даже не единственные, кто теперь за нами гонится. Я просто прошу держать уши востро. И приглядываться ко всему, что прячется в тенях.      Проглотив ужасающие мысли, Тав надёжно заперла те образы, что мелькали в голове. — Поняла тебя. Тогда так, — Тав указала пальцем на него, а потом на себя. — Ты прикрываешь наши спины, а мы твою. — Чего мне ещё просить? Что ж, это всё? Мы можем наконец-то выбраться из этого болота?      Серебряный взгляд вернулся к волшебникам, и они молча кивнули. Труп гура исчез в густых зарослях, оставив лишь большое тёмное пятно на земле. Тав пропустила троих эльфов вперёд, безуспешно стараясь отогнать мысли о том, что ещё Астариону пришлось пережить, будучи отродьем.      Пройдя через множество больших мутных луж и удачно обогнув красношапок по забытой тропе, четвёрка вышла к обвалившейся скале. Среди острых камней выделялся округлый булыжник с едва заметным рисунком. Лунная эльфийка молча достала маленькую баночку и кисть, которые она использовала в лагере гоблинов, восстанавливая руны магического портала. Израйя сосредоточенно начала обводить круги и треугольники, осторожно поставив баночку на ближайший скол. — Чем ты рисуешь? — тихо поинтересовалась Тав, переводя взгляд с баночки на кисть. — Это смесь редких трав и магической эссенции, — эльфийка слабо улыбнулась вниманию, заканчивая рисунок. — Когда-то давно, я позаимствовала её у одного ворчливого эльфа, что обучал меня магии.      С последним касанием кончика кисти к камню руны засветились фиолетовым. — Быстро… — довольно добавила Израйя и взмахом руки зажгла портал магией, — и без промокших ног.      Всего шаг и вонь гнилостной трясины отступила, перенося группу на берег у стен древнего храма.

***

          Лагерь встретил четвёрку приятным ароматом трав и тушёного мяса. После зловония болот такой запах казался превосходным, а спокойствие в лагере рассеивало напряжение последних часов.      Рядом с костром, усеянным подвешенными котелками, читал Гейл, иногда заглядывая под крышки. Он улыбнулся четвёрке и, зажав нос рукой, помахал в сторону речки. А на плоском камне неподалёку, Шэдоухарт расставляла свежесваренные зелья, не отвлекаясь на приветствия. Шкряб радостно подскочил к четвёрке, виляя хвостом и предлагая каждому откуда-то взявшийся кожаный мячик. Бог Судьбы продолжал что-то записывать в свой длинный пергамент, проговаривая имена неизвестных, как и много часов назад. Но в этот день уютная тишина лагеря прерывалась короткими комментариями от приглашённого гостя в ярком помпезном камзоле со шляпой. Воло стоял, опираясь спиной на камень у расщелины, что вела в лес, и постукивал пером по густой бороде.      Погладив пса, Тав направилась к нему, и Воло незамедлительно развёл руками с радостным возгласом. — О, господа и госпожи мои! Как у вас здесь уютно. Я устроюсь поудобнее, если не возражаете... — мужчина глубоко поклонился, и, не дожидаясь ответа, продолжил, — премного благодарен! Я здесь как раз работал с заметками. Столько всего нового! Свежеватели разума, сектанты и, разумеется, ваш славный отряд! — Вы действительно пригласили ещё одного жутко разговорчивого человека, так ещё и барда? — пробурчал Астарион, не скрывая пренебрежения, за что получил толчок в рёбра от дроу. — Извини нас, Воло, мы сильно устали и нам нужно привести себя в порядок. Не смеем тебя отвлекать, — вежливо обратилась лунная эльфийка, мягко улыбнувшись. Воло поклонился ещё раз и вернулся к прежней позе у камня, задумчиво смотря на пергамент в руках. А Израйя повернулась к Астариону с укором. — Гномы, тифлинги, так ещё и барды? Ты хоть кого-то воспринимаешь адекватно? Белокурый эльф поднял руку и, казалось, приготовился к красочному описанию его мнения обо всех неугодных ему существах, но был тут же прерван. — Лучше не отвечай, — Израйя закатила глаза и мягко толкнула его подальше от Воло. — Порой ведёшь себя как ворчливый затворник из какой-нибудь башни на краю земель.      Удостоив эльфийку возмущённым восклицанием, он скрылся в своей палатке. Болезненно потянувшись, Тав направилась к зачарованному сундуку. Прихватив с собой кусок мыла и свежую одежду, она пошла к воде, надеясь поскорее смыть с себя болотную вонь и чёрную слизь карги. На вопросительный взгляд жрицы она лишь молча помотала головой. К берегу она подошла почти одновременно с Израйей и Эрданом, но отошла подальше от воркующих эльфов, скрываясь за камышами.      Распустив волосы из косы и войдя в холодную успокаивающую речку, она пыталась смыть вместе с грязью преследующую тревогу. С силой оттирая кожу от мерзкого запаха гнили, она быстро окунулась под воду, расчёсывая локоны пальцами. Речка уносила за собой вонь и мысли, позволяя сознанию передышку в тишине. Закончив и одевшись в чистые ткани, Тав начала очищать броню и далхар, растирая пятна песком. Позади послышались лёгкие шаги, и, обернувшись, она увидела Шэдоухарт, которая уже протягивала ей полотенце и вино. — Нелёгкий сегодня был день. — Не то слово, ещё и перед большой битвой. И… — Тав с улыбкой приняла вино и залпом выпила согревающую жидкость с цветочными нотками, — спасибо тебе. За сегодня. — Всё в порядке. Как твоя спина? — жрица повернула Тав и, подняв рубашку, внимательно осмотрела кожу. — Вроде выглядит хорошо. — А как ваш остаток дня? — Неплохо, если считать внушительное количество различных зелий и пока ещё терпимую болтовню Гейла. Он без устали рассказывал про любимые специи и семейные рецепты из оленины, — недовольно ответила жрица, хотя и кратко улыбнулась. — Знаешь... это неожиданно, но я рада, что оказалась не одна на этом пути. И мне кажется, я могу тебе доверять. В отличие от некоторых, — к хмурым бровям добавилась выражение сомкнутых в линию пухлых губ со взглядом на эльфов, что уже заканчивали очищение на берегу.      Тав забрала полотенце и медленно промачивала волосы, пока подбирала слова. — Раз уж ты смогла выдержать целый день с крайне разговорчивым волшебником, то это будет тебе нипочём, — со смешком ответила дроу и добавила чуть серьёзнее, шагнув вперёд. — У всех есть свои секреты и мотивы, но пока мы идём к единой цели, то должны держаться вместе. — Но ты хочешь узнать больше, не так ли? — жрица остановила Тав рукой, возвращая ближе к себе. — Да, но я не хочу вскрывать твоё прошлое, пока ты этого не хочешь, — дроу постаралась говорить настолько мягко, насколько позволяла усталость. — Мне интересен твой артефакт только потому, что он каким-то образом защитил нас сегодня. — «Каким-то образом защитил нас сегодня» ещё слабо сказано, — ответила жрица краткой улыбкой краем губ. — Это действительно так. И я готова охранять его даже ценою своей жизни. — Просто... — Тав пыталась найти нужные слова, чтоб не спугнуть и не принудить Шэдоухарт вновь закрыться, — это всё очень странно. То, что тебя послали за этим артефактом, потом нас всех похитили, и теперь он отогнал от нас новое божество.      Шэдоухарт отвела взгляд на воду, нахмурившись, но всё-таки начала говорить. — Я была в отряде посланным монастырём Шар. Мы должны были отбить этот артефакт у гитьянки и доставить его во Врата Балдура. Любой ценой, — зеленные глаза жрицы заблестели. — Хотя цена оказалась весьма высокой. Из всего отряда выжила я одна, и я забрала артефакт, я смогла сбежать… — жрица мрачно ухмыльнулась, не отрывая взгляда от журчащей воды, — прямо в лапы свежевателей разума. Так и не успев закончить свою главную миссию, — грустное лицо с глубоким шрамом и яркими зеленными глазами вновь обратилось к Тав. — Это всё, что я знаю. Это всё, что мне дозволено знать. — Пожалуй, сложно делать всё это, даже не зная настоящей цели и пожертвовав всем. — Пожалуй. Секреты Шар не должны попасть в чужие руки, этого требует мой долг. Потому на время миссии нам стёрли все воспоминания. Но как только я выполню свою миссию, мне возвратят память. — Ты не боишься, что тебя используют как... — голос дроу дрогнул.      Единственное слово, что получилось откапать в хаосе разума, было грубым, но точным. И глубоко вздохнув, Тав продолжила. — Как пешку в Копейщиках. Именно их разменивают первыми в игре за королей. — Как цинично и неожиданно от тебя, — ухмыльнулась Шэдоухарт, отводя взгляд. — Но фразу, запомню, может быть, пригодится. Если мне и суждено умереть, быть по сему. Как уже было сказано, у каждого своя вера. — Прости, — Тав постаралась вновь вернуть глаза Шэдоухарт к своим, немного отойдя в сторону, ближе к речке. — Для меня это в новинку. К тому же меня беспокоит рана на твоей правой руке. — Рана на моей руке... — жрица поднесла руку ближе, бережно поглаживая воспалённую кожу вокруг зияющей раны, — она никогда не заживает до конца и иногда причиняет ужасную боль. Но это моё бремя от Владычицы Шар. Так, я чувствую её влияние. — Но почему Шар так мучит тебя? — Я не знаю. И то, что я помню, не даёт никаких ответов. Но как бы то ни было, не мне сомневаться в её воле. У Владычицы Шар есть свои причины, — жрица наконец-то вернула глаза к Тав. — Мне хочется надеяться, что в этом есть нечто большее, какой-то смысл, который Владычица Шар откроет мне, когда придёт время. Ну а пока остаётся только терпеть. — Выносить жизнь с болью сложно, — тихо добавила Тав.      Будь то физическая боль или тяжёлое сердце, это было знакомо дроу с юного возраста. Но потеряв всё, что она считала ценным, у неё оставалась память о светлых моментах и истории о звёздах. Если бы у неё забрали и это, то не осталось бы сил для борьбы, или хотя бы для существования. — Это не так трудно, как можно подумать, если другой жизни ты попросту не помнишь. Боль священна для Владычицы Шар. Боль уступает место потере, а потом покою в её вечной темноте. Если в страданиях есть смысл, то вытерпеть можно очень многое, — жрица соединила руки на груди и добавила с небольшим поддразниванием. — Думаю, ты немного прикоснулась к этой истине.      Тав в ответ могла лишь усмехнуться своему странному поведению в храме Селунэ. Ей всё ещё были не понятны ни причины, ни желания, ни благословение Девы Боли. Но на место боли и страху действительно пришёл покой. — Прошу, не напоминай мне больше об этом, — с мрачной ухмылкой ответила Тав, продолжая теплее. — И я рада, что ты со мной поделилась. Надеюсь, в будущем ты сможешь доверять мне так же. — Я постараюсь. Но скрытность глубоко укоренилась во мне. Владычица Шар считает, что такая защита надёжнее, чем любой щит или доспехи. — Знаешь, мне правда интересно узнать тебя лучше, — улыбнувшись, Тав постаралась свести разговор на более лёгкие ноты. — Что-то помимо Шар и наших личинок. — То есть всё, что не касается моего призвания и самой большой нашей проблемы? — жрица тихо засмеялась и ненадолго задумалась. — Ну... мне нравятся ночные орхидеи, и я не умею плавать. Что-то такое? — Так и знала! — вскликнула дроу, вспоминая их выбор пути от места крушения наутилоида. — Покажешь мне как-нибудь эти ночные орхидеи, если будем проходить рядом? — Договорились. Жрица тепло улыбнулась и направилась по берегу к лагерю.      «И всё же у каждого есть светлая сторона — с нежностью размышляла про себя Тав, следуя за жрицей. — Даже в гитьянки есть сентиментальность. Успею ли узнать всё, пока мы не обратились?» Просушивая полотенцем волосы, она пришла к своей серой палатке. Через десяток минут ей удалось хоть как-то развесить броню, чтобы потёртая кожа и ткань высохли до утра.

***

     К моменту, когда все собрались у разожжённого костра с котелками и грелись после холодной воды, на противоположном берегу послышались голоса. Остальная часть команды выглядела значительно хуже. Латы Лаэ’зель были полностью покрыты кровью и шерстью. За ней шёл чуть менее окровавленный, но более уставший Уилл с большими сумками, за которым следовала ещё одна фигура с ещё большей ношей. Высокая девушка-тифлинг, с красной кожей, одним сломанным рогом и тёплым светом в груди. Тав узнала незнакомку. Именно её образ был в воспоминаниях Клинка Фронтира, именно за ней он гнался в аду, и именно её он клялся убить.      Медленно поднявшись с бревна, Тав первой обратилась к Уиллу, пытаясь хотя бы, отдалённо понять, что случилось. — Уилл, это Карлах, верно? — Она самая, — Уилл провёл рукой в сторону той дьяволицы, которую он так стремился убить. — Она оказалась совсем не тем, за кем следует гнаться.      Группа собралась ближе и ждала объяснений, пока Уилл виновато начал свой рассказ. — Как только мы перешли разрушенный мост, Лаэ’зель ушла в сторону Горного Перевала. Вся дорога в противоположной стороне была в лужах крови, и Боги! Там была целая стая гиен, что уже рождала из своих тел гноллов! Такое отвратительное зрелище. Их было немало, но мне удалось расправиться с бедными животными до рождения чудовищ, — взгляды группы всё ещё выжидающе были прикованы к неожиданной гостье, и он продолжил с жестом в её сторону. — А дальше я нашёл Карлах. — И в первую очередь Клинок Фронтира попытался исполнить свой долг! — звонко засмеявшись, Карлах указала пальцем на висок. — Но наши мозгоеды ему помешали. Хотя я не на шутку перепугалась! — Верно. Я увидел всё, что видела Карлах перед побегом из Аверно, и то, что она бежала от войны, от Зариэль… — подавленно добавил Уилл, — и от меня. Сначала я не поверил, но взглянув ей в глаза, сразу понял, передо мной не дьяволица, а тифлинг на ненавистной службе. Зариэль, эта дьявольская тварь, даже оставила свою отметку на Карлах. Вся эта история лишь жалкий театр марионеток. И я паршиво сыграл свою роль, — лицо героя отразило глубокую вину. — Проклятая Зариэль держала её насильно в своих рядах, как гончую. И ей удалось сбежать на корабль от меня. Остальное вы уже знаете.      Карлах повернула голову, чтобы продемонстрировать группе надпись на незнакомом языке в виде витиеватой вязи на целом роге. — Это её, так сказать, подтверждение собственности. — И это ужасно. Меня обманули... заставили гоняться за невинной душой, — Уилл поник ещё сильнее.      Тав вглядывалась в его лицо, размышляя о неожиданности судьбы: «Ему, должно быть, сейчас несладко. Карлах и правда не выглядит как Рафаил или камбионы с корабля. И она тоже пешка в чьей-то партии». Однако, терзавшие героя вина и стыд, немного развеялись звонким голосом тифлинга, что с улыбкой продолжила рассказ их небольшой истории. — Главное, что мы во всём разобрались. Уилл не только помог мне расправиться с дьяволами в обличие паладинов Тира, но и пригласил меня к вам в лагерь. Приятно для разнообразия наткнуться на союзников. А то мне уже начало надоедать, что все пытаются меня прикончить, — Карлах вышла вперёд и радостно продолжила. — Моё имя вы уже все знаете. Буду рада познакомиться с вами, солдаты. — А я-то уж был готов к тому, что между вами полетят взаправдашние искры. Даже жаль, что всё так мирно закончилось. Если бы сцепились, было бы забавно, — манерно начал своё представление бледный эльф, не забыв про свой представительский тон в произношении своего имени. — Я Астарион. — Дьявол и охотник за дьяволом плечом к плечу сражаются против общего врага. Это похоже на высокие отношения, — добавил волшебник с тёплым смехом и слегка поклонился. — Я Гейл из Глубоководья. — Ну раз всё разрешилось... — жрица вышла чуть вперёд, — я Шэдоухарт. — Рада, что всё обошлось, — лунная эльфийка, улыбнувшись, помахала Карлах. — Я Израйя. Думаю, с тобой будет весело, — в тон ей залаял пёс, быстро виляя хвостом. — А это Шкряб. — Я Эрдан, — мягко улыбнулся солнечный эльф. — И прошу, не поддавайся на странные идеи этих двоих, — он кратко указал на Израйю и Астариона.      Карлах охотно рассматривала всю группу, ненадолго задерживаясь на каждом. Казалось, ей действительно было очень приятно встретить дружелюбные лица, тем более вдали от Аверно. Остальные же обратили свой взгляд на Тав, которая в своей привычке наблюдать, совсем забыла про приветствие. — А я Тав, — дроу ступила ближе всех к Карлах и улыбнулась. — Рада, что вы договорились. Пока что, у нас ещё достаточно места, — последние слова прозвучали с лёгким поддразниванием в сторону Израйи, что, казалось, готова была позвать в лагерь каждого, если подвернётся случай. — Да брось, сейчас это даже не я, — со смешком ответила эльфийка. — В любом случае, чем нас больше, тем, полагаю, будет лучше. Если тебе что-то понадобится, то в той стороне, — Тав указала рукой в дальнюю сторону лагеря, — есть сундук с вещами и прочим. А вот там, — наклонив голову в сторону Иссохшего и увлечённого барда, что не отвлёкся от своих записей, — Наш таинственный гость и Воло. О них, я думаю, тебе расскажут волшебники.      Задержавшись взглядом на божественной нежити, от которой уже привычно для группы исходил холодный ровный шёпот и скрип пера по пергаменту, Карлах решительно кивнула и продолжила с прежней радостью. — Я так рада познакомится со всеми вами, — улыбаясь, она вытащила из-за спины огромную походную сумку. — К тому же мы принесли немало полезных вещиц.      Под ноги Карлах рухнула большая сумка, набитая разными травами, свежими продуктами и обожжённым оружием с доспехами. — Когда мы нашли посланников Зариэль, у них оказалось много полезного, — добавил герой уже бодрее. Уилл принялся аккуратно вытаскивать всё из сумки, что было быстро расхвачено Шэдоухарт для зелий, Лаэ’зель для осмотра остроты лезвий и прочности железа, Израйей и Гейлом для ужина, а Эрданом для пополнения походной библиотеки и запаса свитков. Лагерь заметно оживился разговорами и звонким смехом. Четвероногий спутник уже предлагал всем кожаный мячик, радуясь каждому броску, словно щенок. Тав даже не заметила, как губы расплылись в улыбке, совсем позабыв о незавидном положении группы. Приятные хлопоты в завершении дня, заметно расслабляли усталые плечи заражённых и, казалось, вовсе отдалили их от набега на гоблинский лагерь. Тав часто переводила взгляд на новую спутницу, стараясь сопоставить образ из воспоминаний Уилла и то, что она сейчас видела сама. Даже с мягкими чертами лица, задорным смехом и обезоруживающей искренней улыбкой, Карлах выглядела грозно. Красная кожа была покрыта жуткими шрамами от ожогов, чернильными рисунками и железом, что было словно вкручено в живую плоть. А броня и вовсе больше походила на лоскутки кожи, которые держались только железными заклёпками и затёртыми ремнями. И весь этот противоречивый образ Карлах завершался сломанным рогом и уцелевшим, который украшал знак владения архидьяволицы. «Такая высокая, почти на голову всех нас, если не выше. Крепкие мышцы и так много шрамов, железо прямо в коже... — Тав продолжала украдкой рассматривать Карлах, привычно отмечая детали, — но такой мягкий взгляд и эта улыбка... будто принадлежат совершенно другой девушке… не той, кто воевал на передовой Аверно, и не той, кто среди обжигающего дыма рубил целые отряды». Но в уютном наблюдении за группой что-то недоверчиво скребло в сознании дроу, словно приближаясь. Голоса спутников слились в общий гомон, и проскользнул знакомый запах серы. Рука Тав рефлекторно потянулась к далхару за поясом, пока серебряные глаза выискивали красноречивого дьявола. Запах усилился, и позади спутников сверкнуло пламя с яркими искрами, озаряя землю незнакомыми рунами по кругу. Группа замолкла, и обернувшись, потянулась к клинкам. «А вот и Рафаил…» — с этой мыслью, сжимая кинжал, Тав шагнула вперёд. Руны вспыхнули, и в центре лагеря появилась фигура. Фигура, с огромными крыльями летучей мыши, в расшитом золотом платье и с миловидным лицом. Манерно поклонившись с самодовольной улыбкой и сложив крылья, рыжеволосая женщина уверенно шагнула к группе с лёгким жестом в сторону Лаэ’зель. Гитьянки замерла с мечом в руках и с громким мычанием. — Уилл... — сладко пропела дьяволица, подходя к Клинку Фронтира с вытянутой рукой, — ты вёл себя плохо. И ты знаешь, что бывает, когда ты ведёшь себя плохо. Герой выругался под нос и пошёл навстречу, закрывая спутников собой, пока Карлах громко возмущалась на незваную гостью различными оскорблениями. Она её знала и точно не была рада встрече. — Уилл, как можно быть таким гадким? — женщина обошла героя, проводя рукой по его плечам. — Ты прятал меня от друзей, как своё грязное исподнее... или, лучше сказать, пре-исподнее? — она громко смеялась своей же шутке и снова обратилась ко всем, плавно обходя героя. — Зовите меня Мизорой. Я покровительница Уилла, источник его силы. Но мой пёсик плохо себя вёл и мне придётся дёрнуть за поводок, — улыбаясь, она положила руку на его плечо и перевела взгляд на тифлинга. — У нас был уговор. Но Карлах всё ещё жива. — Я убивала тварей и посимпатичнее тебя, Мизора, — резко ответила Карлах, поднимая массивный топор. — Их хотя бы можно было потом закопать. — Ох, воспитанные девочки так не разговаривают, — с напыщенной строгостью ответила дьяволица, сильнее прижимаясь к Уиллу, и приторно добавила. — И кстати, Карлах, привет тебе от Зариэль. — Мы договаривались только о дьяволах. Она тифлинг и точно не чудовище, — отрезал Уилл, отталкивая Мизору. — Какая прелесть! — радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши, отходя. — Щеночек научился тявкать. Крылья сделали взмах, поднимая пыль в воздух, и она щёлкнула пальцами. Собираясь из искр и пепла, перед Уиллом раскрылся длинный пергамент, исписанный мелкими строчками на общем языке. Ещё один щелчок и пергамент быстро прокрутился, остановившись на витиеватом заголовке. — Статья «Г», пункт девятый, — палец Мизоры указал на отмеченную строку. — «Целями могут быть только обитатели ада, демонические создания, бессердечные и бездушные». А Карлах соответствует требованиям, поскольку у неё нет сердца, — её палец перешёл с пергамента и указал на грудь Карлах. Нахмурившись, Уилл тут же встал между дьяволицей и спутницей. — Не вздумай даже пальцем тронуть Карлах. — О, не беспокойся. Это лодка давно уплыла по течению Стикса. Но зарвавшемуся пёсику придётся платить, — её рука направилась к шее Уилла, обхватывая тонкими пальцами. — Так вот...      С последним её словом тело героя окутало яркое пламя. Группа дёрнулась, и в тот же момент замерла. Мышцы окаменели, не позволяя двигаться, только дышать и смотреть. Мизора улыбнулась, и над лагерем появилось грозовое облако с яркими вспышками молний, что ударили в тело героя и прозвучал пронзительный крик, за которым, следом завопили тысячи голосов. Уилл упал на колени, хватаясь за голову, пока от его стоп по телу поднималась чёрная смола, сжигая заживо. Тёмная кожа на лбу порвалась, являя прорастающие из черепа острые наросты, подобные рогам дьяволов или тифлингов. Смола поднималась всё выше и когда доползла до лица Уилла, прекратила крики, забирая последний вздох. Сознание Тав билось в панике, стараясь придумать хоть какой-то способ развеять заклинание дьяволицы, сделать хотя бы что-то. Но всё вокруг замерло и казалось, что время и вовсе остановилось, пока дьяволица мучила героя. Чёрная смола с шипением забурлила и загорелась, испаряясь. Прозвучал сдавленный стон. С громкой отдышкой Уилл слабо поднялся с земли. Живой карий глаз залился чернотой вокруг горящей красной радужки, а наросты приняли форму длинных, изогнутых рогов. Охотник на дьяволов стал подобен им. — Так-то лучше, — довольно пропела дьяволица, наслаждаясь сотворённым преображением Клинка Фронтира. — Нарушил обещание, плати. Условия тебе известны. Привыкай к своей новой внешности, лапочка, ничего теперь не поделаешь. Есть магия, которую даже я отменить не в силах. Посмотрим, как Побережье проживёт без своего драгоценного Клинка, — она снова приобняла Уилла, смеясь, и посмотрела ему за спину. — Ах, Карлах, приглядывай за ним. А я буду приглядывать за тобой, — Мизора приблизилась к уху Уилла и сладко прошептала. — Да, кстати, Уилл, не забудь, что наш договор всё ещё в силе. Пока-пока.      Успев отойти до того, как Уилл оттолкнёт её слабой рукой, Мизора взмахнула крыльями и исчезла в огне, оставляя после себя лишь витающий в воздухе пепел.      Группа наконец-то ожила. Длинный меч Лаэ’зель с глухим звуком пронзил землю. — Гореть ей в самом жарком пламени! Я был согласен гоняться только за дьяволами и демонами, за предателями и лицемерами, бессердечными тварями всех сортов... но не за... — герой в панике ощупывал появившиеся рога, дёргал их, пытаясь сорвать, — но не за жертвами Зариэль! — хрипло выкрикнув, он оставил попытки сломать новообретённые рога и побеждённо склонил голову с шёпотом, что сменился отчаянным криком. — А ведь за все эти годы я должен был бы усвоить урок. Я согласился на договор с Мизорой по важной причине. Каждый удар рапиры, каждая искра, которую я высекал... всё было во благо Побережья Мечей!      Тяжело дыша, Тав заставила тело двинуться. Крепко обнимая свои плечи, она тихо обратилась к герою. — Какие условия договора? — Я не могу разглашать положения и условия договора. Это запрещено самим договором, и требуется разрешение Мизоры, — угрюмо ответил Уилл и добавил уже с силой в голосе. — Но я не сожалею. Это был поступок, которым я горжусь, и моя жертва не была напрасной. — Уилл, — позвала Карлах, но герой лишь отмахнулся и направился к берегу. — Простите, друзья, мне нужно побыть одному.      Карлах потянулась рукой, но остановила себя, смотря Уиллу вслед. Взгляды группы также проводили героя, пока Лаэ’зель громко цокнула и, вытащив меч из земли с явной злостью, ушла к камню для заточки. — Признаюсь, у меня в голове не укладывается. Он нашёл меня только сегодня, но он готов пожертвовать собой ради меня, — грустно прошептала Карлах после продолжительной тишины, не отводя глаз от берега. — Уже и не помню, когда кто-нибудь был готов рискнуть ради меня собственной шеей. — У него доброе сердце, — так же тихо добавила Израйя, протягивая Карлах свой волшебный травяной чай. — Быть может, добрее, чем у всех нас. — Не то слово. Когда он гонялся за мной по Аверно, я думала, он просто очередной тупой наёмник. Как же я ошибалась… — Клинок Фронтира в обличье дьявола. Я бы сказала про иронию, но не люблю говорить очевидное, — прошипела Лаэ’зель, приступая к заточке меча. — Но всё же смелости ему не занимать, раз он нарушил волю своей завистливой госпожи. Клинок не оказался пустым словом. — Ну что ж, пусть это послужит для всех нас уроком, — скучающе добавил белокурый эльф, вернувшись к своей книге, словно ничего не произошло.      Группа постепенно собиралась у костра в тяжёлом молчании под скрежет заточки металла. Казалось, каждый обдумывал неожиданное появление дьяволицы в месте, которое считали безопасным. Взгляды иногда направлялись к Иссохшему и Воло, но они даже не оторвались от своих пергаментов. «Может, как Рафаил, она куда-то забрала нас? — обдумывала Тав, стараясь заглушить тревогу травяным чаем. — Как можно было не услышать эти крики? Почему мы все замерли? Какого чёрта Уилл вообще связался с дьяволами и сделками?» Мысли дроу метались в поисках ответов, но знаний о магии, а тем более о дьявольских сделках, было слишком мало. — Не могу отделаться от мысли, что Уилл ещё легко отделался. Гнев преисподней уступает только гневу небес, — задумчивый голос Гейла нарушил тишину, когда он потянулся к котелкам. — С дьяволами в лагере всё будет, конечно, гораздо интереснее. С каждым днём всё веселее, да?      Шэдоухарт недовольно фыркнула и, забрав тарелку, удалилась к своей палатке. Гейл лишь мрачно усмехнулся и протянул порции остальным. Ужин прошёл в молчании и звоне ложек по медным тарелкам.

***

     Спустя тихий час желудки сидящих у костра наполнились горячим рагу с терпким вином, возвращая отвлечённые разговоры. Карлах рассказала подробнее, что произошло. После спешного побега, болезненного заражения и крушения наутилоида, она едва держалась на ногах. Ей удалось убежать от Клинка Фронтира достаточно далеко, чтобы оторваться от преследования, но вместо свободы, этот план встретил её новой погоней. Сбежав и в этот раз, она остановилась в укромном закутке у речки, залечивая раны. Пару дней она почти не просыпалась, стараясь восстановить силы. Тогда Уилл и нашёл её по следам засохшей крови.      В первую секунду личинки потянулись друг к другу и невольно соединили разумы охотника за дьяволами и притворной дьяволицы. Потому герой остановил взмах рапиры, и им удалось поговорить. Уилл выслушал историю сбежавшей бестии Аверно, Карлах выслушала историю Клинка Фронтира. Восстановив силы с помощью зелий, они направились на поиски затаившихся после драки прислужников Зариэль. Низшие демоны скрывались под личиной паладинов в пустом доме, который Карлах в ярости сожгла дотла, чудом не спалив пристройку с запасами. — Сучьи прихвостни. Сучья Зариэль. Я не вернусь туда. Я никогда туда не вернусь! — с каждым словом Карлах загоралась, испуская жар и раскаляя красную кожу. — Тише, Карлах, — лунная эльфийка попыталась дотронуться до неё, но быстро отдёрнула руку. — Ты буквально горишь. — Это ещё ничего, — она пыталась успокоиться, выравнивая дыхание и помогая себе взмахами рук в воздухе. — А теперь отойди, пока я тебя не подпалила, не хочу оставлять ожоги на союзниках, — улыбнувшись, Карлах глубоко выдохнула, и пламя стало потухать. — Когда мы нашли их, я подпалила целый дом! — девушка звонко рассмеялась, хотя глаза выдавали нотки грусти. — Было приятно малость выпустить пар после всего. Огонь, правда, что-то долго не гас. — Как ты терпишь этот жар? — Тав отодвинула свою тарелку и обеспокоенно осматривала затихающее пламя на месте сердца.      Карлах подняла палец и прислонила к своим губам. В шуме речки и перекличках вечерних птиц слышался совсем тихий, ровный гул, словно от гномьих поршней внутри их причудливых изобретений. И шум исходил от неё. — Слышите? Адский движитель вместо сердца. Позволяет мне гореть жарче ада. Но с тех пор как я выбралась из Аверно, он работает на износ. Уилл отвёл меня к кузнецу из Рощи друидов, Даммону. Оказывается, он из Элтуриэля, — её лицо окрасилось вспышкой вины. — Наши отряды напали на его город, он, к счастью, сумел выбраться. И смог немного утихомирить мой жар с помощью адского железа, что мы нашли у прихвостней. Проблему это не решило, но теперь я хотя бы могу прикасаться к чему-то ладонями, не боясь всё ими сжечь. — Но как тебя угораздило заполучить его? — Гейл также с интересом осматривал сияние огня от груди девушки. — Повышенный болевой порог. И две хитрожопые гадины, на которых я работала, — не стесняясь живого интереса волшебника к её груди и несмотря на явно не самые приятные воспоминания, Карлах задорно рассмеялась. — Я жила в сонном городке под названием Врата Балдура, была совсем девчонкой, сопливой тощей бандиткой из Внешнего города, которой нечего терять, зато нужно было всё и сразу. Я пыталась заработать и связалась с дурной компанией, начала работать на одного типа, которого когда-то уважала. Очень уважала. Но оказалось, это не взаимно.      «Так вот что это было», — про себя подметила Тав, наконец-то найдя причину неожиданно сильного интереса к Карлах. Она часто предполагала, что некоторые личности похожи, особенно на улицах шумных городов. Особенно дети. — И этот ублюдок, Горташ, просто продал меня, как надоевшую вещь. Политикан и редкостный махинатор. Из тех, о ком говорят «в каждой бочке затычка». Я была слишком наивна и искренне верила, что он честный человек, — девушка грустно усмехнулась и отпила вина. — Вы ведь слышали про Зариэль, да? Архидьявольца Аверно. Вот ей и отошёл наивный лот под именем Карлах. Она запихнула мне в грудь эту штуку и отправила на работу. Точнее, на войну. Я быстро научилась выживать. А движитель оказался кстати, когда пришлось убивать дьяволов. Так я и провела последнее десятилетие. — Ты знаешь, как убить дьявола? — обратился Гейл с надеждой, отвлекаясь от адского сердца. — Ну смотря кого. Ледяные дьяволы не в ладах с преисподней и огнём, здесь всё просто. Ортоны, например, любят метательные снаряды, но не любят, когда их бомбы прилетают обратно в лоб. Что же до демонов, каждый из них требует индивидуального и уникального подхода. На них явно не стоит вешать ярлыки. Обострённые инстинкты, надёжное оружие и нестандартные решения, вот что поможет. — А имя Рафаил, тебе знакомо? — прямо спросил Эрдан. — Рафаил? — Карлах ненадолго задумалась, немного нахмурившись, и выпалила, найдя ответ в воспоминаниях. — Точно! Он камбион, да ещё и сынок Мефистофеля, архидьявола одного из планов Аверно. Та ещё скользкая задница. Я его не встречала, но репутация у него даже для ада скверная. А с чего такой вопрос? — Он предлагал нам сделку, — открыто ответил солнечный эльф, задумчиво сложив руки на груди. — Вот же дерьмо. Вы же не согласились? — Карлах нетерпеливо поддалась вперёд, обращаясь ко всем. — Конечно, не согласились, — твёрдо добавила Израйя. — Как сказал Гейл, он бы не пришёл сам, если бы не знал того, о чём мы даже не догадываемся. — Вот и правильно! Он пытается заманить в игру и знает, что победит, — серьёзно высказалась тифлинг, пригрозив пальцем. — И я не шучу.      Пока группа пересказывала встречу с Рафаилом и обсуждала возможные потайные причины его появления, Тав устало тёрла глаза, обдумывая про себя: «К тому же у него собственный извращённый Дом Надежды… а если он ещё и имеет власть, то наши дела могут оказаться намного хуже, чем надеемся. Может и друид нам не поможет…»      Разговор о сладкоречивом дьяволе постепенно перешёл к уточнениям о планах Аверно и могущественных силах, пока бородатый волшебник внимательно всматривался в Карлах. — А что именно делает с тобой этот движитель? — вопрос Гейла вернул внимание Тав к разговору, подойдя ближе к Карлах. — Даёт мне энергию и силу. Это... это очень сложно контролировать. Когда я испытываю любые сильные эмоции, как, например, злость, нервозность, восторг и подобное, я горю. Настолько горячо, что могу обжечь всех поблизости. Хотя для варвара это самое то. — Наверное, это сильно выматывает... — тихо прокомментировал Эрдан. Волшебники продолжали задавать вопросы, пока Тав привычно старалась уложить каждую деталь в разуме. «Одно дело, когда ты не хочешь показывать свои эмоции и плохо их скрываешь, — проскользнула тяжёлая мысль среди всего о спутниках. — И совсем другое, если они могут причинить всем вокруг вред. Ей, должно быть, было очень одиноко». — Знаете, я пытаюсь не думать об этом. Хотя всё равно постоянно думаю... — варварша помахала рукой, будто отпугивала навязчивых мошек. — Короче, пытаюсь. Рано или поздно я разберусь с этой штукой, остыну слегка и начну навёрстывать упущенное. Но, об этом не сегодня! — она наполнила кубок и подняла его в жесте тоста. — Ещё рановато делиться трагическими историями из прошлого. Есть ещё что рассказать.      Выпив, Карлах поведала, что им пришлось столкнуться с целой стаей гноллов, которые вырождались из тел ещё живых гиен. Тав никогда не встречала эту пугающую расу, но хорошо запомнила маленький рассказ из книжки, где они описывались: «Если встретите мускулистых гуманоидов с собачьими мордами и серой кожей, бегите! В фонтане из крови и хрящей гиены превращаются в гноллов и приступают к ужасающей миссии Йеногу. Убивать и разрушать всё на своём пути».      Во время боя с гноллами появилась и Лаэ’зель, с криками бросившись на перерождающихся тварей. Гноллы, как оказалось, пообедали ещё и парой наёмников, что пытались забаррикадироваться в большой пещере. Разобравшись с гиеноподобными существами, они забрали сундук и нашли записку с отметкой, что груз должны были доставить к приюту Вокин. Карлах пододвинула кованый сундук к костру ногой и продолжила свой рассказ. — Кстати, сундук мы почти доставили. Там всё горело, будто я там уже побывала. Но это была не я, гоблины и дроу напали на него совсем недавно. Отряды Огненных Кулаков не успели никого спасти, даже советницу герцога Врат Балдура пришлось вытаскивать Уиллу. Оказалось, наш герой, сын самого герцога Рейвенгарда. Советница умоляла его найти отца и вернуть в город.      «А вот и ещё один ответ. Вот почему Уилл так спешил найти приют и расспрашивал насчёт пленников у гоблинов. Может, мы найдём его вместе с друидом?» — обдумывала Тав, напряжённо сопоставляла слова и поведение героя. — К сожалению, уцелели немногие. Тел гоблинов и дроу было намного меньше, чем постояльцев. Кулаки остались тушить пожарище, и чтобы устроить достойные похороны своим сослуживцам. А за приютом, в подвале под складом, мы нашли тайное убежище Зентарим, та ещё мутная гильдия. И мы бы честно отдали им их сундук, но они пытали заложников. Пришлось с ними разобраться, — Карлах звучала задорно, несмотря на содержание её рассказа.      «Может, даже лагерь гоблинов после ада будет лёгкой прогулкой. Кажется, она пережила слишком много ужасов Аверно», — мысленно закончила Тав пометку об их новой соратнице и принялась за изучение замка сундука, который явно скрывал что-то очень ценное. Или что-то очень опасное. — Получилось найти в их логове что-нибудь интересное? — уточнил Эрдан, поглядывая на опустевшие сумки. — У торговцев Чёрной Сети должно же было быть что-то особенное? — Не особо много, только картины, да золотые тарелки. И несколько рабов. Одного, как раз балдурского художника, получилось насильно освободить, — Карлах пожала плечами и бросила на сундук большой мешочек с золотыми монетами. — Думаю, обокрасть воров не так уж и плохо. Кстати, не могла не обратить внимание, солдат. Тебе это должно подойти лучше любой потрёпанной кожи, — сказала варварша удивлённой Тав, протягивая ей настоящий доспех дроу. Тав всё ещё напрягалась, когда поднимали тему её родства с жестокими тёмными эльфами, но казалось, что Карлах даже не подумает о навешивании на дроу с необычным цветом глаз каких-то ярлыков. Она протянула руки к доспехам, которые она видела только в детстве, на стражниках или богатых посетителях борделя. Плотные лоскуты из чёрной кожи блестели и создавали подобие длинных лепестков, что охватывали грудь, бёдра и спину. Красота и изящество, что дроу верно чтили, как своё эльфийское начало, было во всём. Даже железный знак в виде черепа в паучьих лапах на воротнике, был выполнен тонкой рукой мастера. Эта была не самая дорогая и стойкая броня, но она казалась сказочно прекрасной. — Никогда не думала, что заполучу такую. Тем более без крови, — прошептала Тав, поглаживая лепестки из кожи пальцами. — Спасибо... — Тав улыбнулась Карлах, притягивая броню к себе, — она превосходна, — дроу опасно ухмыльнулась, разыгрывая кровожадность. — Я даже рада, что её сняли с трупа моего дорогого сородича. Карлах звонко засмеялась, совсем как юный Маттис. Искренний смех заставлял Тав почувствовать давно забытое тепло неожиданного принятия не самой дружелюбной своей стороны. — Рада, что тебе понравилось, солдат, — Карлах лучезарно улыбнулась и вновь подняла бокал. — Значит, выпьем за броню! Звон железных бокалов закончил звук недовольного цоканья, которое дополнялось скрежетом металла. — Лаэ’зель, — дроу повернулась к гитьянки, отвлекая воительницу от заточки, — как твой поход? Ты нашла свой отряд? — Эти военные отряды рыскали повсюду, а моих сородичей там не было. — огрызнулась Лаэ’зель, почти рыча. — Трус Зорру обманул меня! — Как разберёмся с друидом и гоблинами, мы сразу направимся туда. Возможно, к этому моменту Кулаки уже уйдут, а твой отряд вернётся, и он тебя не обманывал, — Тав попыталась успокоить гитьянки, но Лаэ’зель лишь сплюнула, отвернувшись от группы. — Гоблины и друид? — заинтересованно переспросила Карлах. — Мы завтра наступаем на их лагерь, возможно, отец Уилла будет там с друидом, который может нас исцелить. И думаю, пора начинать подготовку. Шэдоухарт приготовила зелья, волшебники собрали нужные свитки, — Тав показала рукой на Гейла, Израйю и Эрдана. — Также нам нужно подготовить стратегию для нападения. Эрдан, ты сможешь показать? — дроу протянула ему карту святилища. Разложив карту на таинственным кованом сундуке, солнечный эльф начал указывать на расположение гоблинов и их количество. — У гоблинов есть два лидера, с ними нужно расправиться в первую очередь. Многие гоблины разбегутся после их смерти. Так как жрица уже мертва, то остаются двое. А точнее, хобгоблин Дрор и дроу Минтара. Также есть пленники в ямах, а значит, мы не можем напасть до их вызволения. Тав, вот здесь заперты большие пауки, которых ты можешь подчинить, — золотой взгляд направился к ней. — Я заметил, что тебе неприятна такая роль, но большие пауки будут грозными противниками или полезными союзниками. А среди всех нас они послушают только тебя. Нахмурившись, Тав прикусила губу обдумывая. «Он прав. Я не хочу, но он прав, — даже мысли о подобном вызывали тошноту, но ей было не впервой притворяться настоящей дроу. — Если я смогу изобразить жрицу Ллос, то они будут слушаться меня беспрекословно». Выдохнув, Тав ответила со слабым кивком. — Ладно, я попробую. Но не будьте так уверены в результате. — Спасибо тебе. Это может сильно нам помочь, — Эрдан тепло улыбнулся и вернулся к карте. — Их ямы с пленниками находятся здесь, в подвале. А лидеры здесь и здесь. Нас сейчас девять. Получается, по трое на каждую отметку, — эльф внимательно рассмотрел спутников и начал построение по командам. — К пленникам пойдут те, кто умеет взламывать замки. Вряд ли гоблины держат свою добычу за тонкими решётками и лёгкими замками. Тав и Астарион, вам нужен кто-то в поддержку, лучше всего будет Карлах, каменный подвал сложно будет сжечь. Дрор находится в центре и в окружении прислужников. Над ними очень удобные стропила под потолком, потому нужны маги с заклинаниями с дальней дистанцией. Потому туда пойдут Лаэ’зель, Гейл и Уилл. У Гейла и Уилла достаточно заклинаний для обширного удара издалека, а Лаэ’зель зарубит всех, кто выживет. Мы с Израйей и Шэдоухарт пойдём к Минтаре. Там меньше всего охраны и вход в подвал совсем близко, жрица сможет помочь пленникам, если они будут сильно ранены. — Почему ты думаешь, что дроу будет лёгкой целью? — Тав настороженно оглянулась на двух волшебников со жрицей. — Это безумие. Вы не знаете настоящих дроу. — Мы не просто волшебники, не забывай, — игриво ответа лунная эльфийка. — К тому же, возможно, получится вырубить её без боя. Нужно лишь умело подойти со спины или сменить облик на что-то ей знакомое. — Ладно, — Тав не хотела начинать спор и понижать уверенность группы. — Полагаю, у вас есть план. — А как же гоблины снаружи? — уточнила Шэдоухарт. — Их больше, чем внутри. — Снаружи мы будем уже вместе. Потребуется много сил, потому лучше не тратить всё на битву внутри. Да и к тому же гоблины не просыхают с нападения на приют. Скорее всего, они будут лёгкой целью, но первыми должны будут выйти те, кто рубит головы, — эльф указал на Карлах и Лаэ’зель. — Далее лучники и волшебники, что будут бить по дальним целям. Мы с Шэдоухарт будем концентрировать защиту для всех. — А чем я могу помочь? — нерешительно спросила Тав. — Я не волшебник, не жрец и не стрелок. — А у тебя огромные пауки и клинок, — с улыбкой подбодрил солнечный эльф. — Но держись заднего фланга. Слова немного успокоили тревожные мысли, но ощущение слабости всё ещё уютно теплилось в сознании Тав и набиралось сил. Группа ещё какое-то время обсуждала детали и способы собрать гоблинов поближе друг другу, чтобы погубить всех разом. Спутники активно вносили свои предложения и корректировки, даже Лаэ’зель оттаяла при составлении боевого плана. Все, кроме скучающего бледного эльфа, что прятался за книгой, и героя, ушедшего к дальнему берегу. Под конец обсуждения и вдохновляющую речь Карлах, они допили вино за будущую победу и стали расходиться.      Шэдоухарт и Гейл подготовили для каждого сумки с зельями и пергаментами заклинаний, Израйя кратко объяснила Тав основы Плетения на всякий случай, Эрдан раздал зачарованные стрелы. Карлах быстро разложила несложную палатку, что больше напоминала маленький шатёр, закончив преображение своего места совсем крохотной, мягкой игрушкой медведосыча. «Надо же, она действительно бережёт в себе маленькую леди», — Тав улыбнулась такой милой детали у палатки варварши из Аверно. Закончив с местом на ночь, Карлах собрала тарелку с едой и захватила бутылку вина, направляясь к берегу, куда ранее ушёл Уилл. На пару взглядов своих новых спутников она лишь хитро улыбнулась.      «Надеюсь, он придёт в себя к завтрашнему утру. Слишком много всего произошло сегодня», — Тав отошла от костра, всё ещё размышляя о последних безумных днях и прижимая к груди новую броню. Дойдя до сундука, она обнаружила огромную груду разных вещей: книги, бутыльки, вино, куски одежды и брони для заплаток, даже что-то для самого лагеря, как, например, подушки и одеяла, или счёты с подсвечниками. «Надо же... мы буквально бежим от смерти, а они тащат такие вещи. Хотя, может, провести последние дни в более или менее уютном лагере имеет смысл, — криво усмехнувшись, Тав бросила взгляд на собственную серую палатку с разложенной на ткани старой бронёй. — Может, и мне стоит позаботиться о моей?» Но желание что-то менять во временном жилище, дроу быстро отмахнула.      Вернувшись к своей серой палатке, Тав аккуратно уложила новую броню рядом со спальником и несколькими книгами, и схватив лук с колчаном, ушла к поляне в лесу. Скорое полнолуние вело дроу сквозь густую листву, отдаляя звуки лагеря. В тишине Тав неспешно расставила мишени и постаралась успокоиться, заглушая все мысли о сегодняшних событиях, о собственном странном поведении, о завтрашней кровавой битве, об угасающей надежде на исцеление.

***

     Часы в тренировке пролетели незаметно. Пустая голова и инстинкты действительно помогали. Мишень растрепалась наконечниками и уже почти развалилась. Угольные круги сильно затёрлись, большинство выстрелов пришлось как раз на два внутренних. Тав осторожно вытащила стрелы, оставив лишь одну посредине, которая, казалось, и держала мишень в цельности. Воодушевившись успехами и собрав стрелы в охапку, Тав вернулась на отмеченное камнем место и отступила на пару метров от мишени.      Приготовившись к очередному выстрелу, Тав выдохнула и прицелилась. Где-то вдали ухнула сова, и вслед за шорохом кроны, совсем рядом послышалась осторожная поступь. А вместе с ней пришёл знакомый аромат бергамота, розмарина и бренди. — О, это потрясающе, — протянул бархатный голос за спиной. — Теперь у Уилла очаровательные рога. Как раз то, чего не хватало его геройскому антуражу.      Тав игнорировала подначивание Клинка Фронтира, сосредоточиваясь на стреле. Но вместе с ароматом и голосом, мысли дроу непослушно вернулись к покоям гоблинской жрицы, Ловиатар и гуру. И нахмурившись, она повернулась к эльфу, не опуская лук. — У всех свои секреты, Астарион. Буду рада, если они все раскроются поскорее. — Почему ты так настаиваешь на эксгумации прошлого? — драматично возмутился белокурый эльф. Тав нахмурилась сильнее, заставляя Астариона торопливо продолжить. — Я был рабом в плену семьи Зарр. Может быть, рабом так и остался. Я никогда не мог противиться его приказам. Но теперь удачно потерялся и больше не позволю себя подчинить. Так что больше не будем об этом, — бархатный ленивый тон вернулся, а прохладная рука протянула вино. — А теперь, когда я всё тебе рассказал, не ответить мне тем же, будет грубо.      Выдохнув, Тав отложила лук на землю и забрала вино. «Вроде и честно, а вроде и нагло, — устало взвешивала дроу, садясь на траву. — Дерьмовая, но честная сделка». Пальцы нервно задёргали обёртку суздальского вина, пока дроу искала объяснение хотя бы для себя. — Я не знаю...      Попытка откупорить бутылку уставшими после длительной тренировки пальцами, раздражающе провалилась. С громким вздохом Астарион забрал у неё бутылку и вытянув пробку лёгким движением, присел рядом, возвращая вино. Тав сделала большой глоток, позволяя вину согреть горло и грудь, пока подбирала описание странного ощущения в разваленных залах храма. — Было похоже, будто я потерялась в собственном сознании. Сложно объяснить. — Хм... — протянул эльф, смотря куда-то вдаль. — Я правда не знаю, — Тав отпила ещё вина. — Кстати, вы двое совершенно не помогали своими комментариями. — Прости, дорогая, но... — его голос стал немного ниже, не теряя привычного бархатного тона, — две сотни лет я ношу в себе жажду и признаюсь, ты была у меня первой. Так что было сложно сдержаться. Хотя бы от комментариев.      Прозвучавшие слова, заставили Тав оторвать взгляд от бутылки, этикетку которой она так старательно отрывала, и поднять бровь. И эльф наклонился вбок, ближе к дроу, выразительно продолжая. — Все эти годы я питался исключительно бессловесными тварями. Кровь разумных существ, это совершено другое дело, — тон стал ещё приторнее. — И ты была восхитительна.      Тав не сдержала смешок и, закатив глаза, отодвинула эльфа от себя. — Теперь я невольно гадаю, каковы же на вкус все остальные, — Астарион словно этого не заметил, продолжая с манерным жестом. — Ну они явно примут эту идею с меньшим энтузиазмом, — усмехнулась дроу в ответ. — Увы. Но пофантазировать-то мне это не мешает. Возьмём, к примеру, нашего болтливого волшебника. Уверен, у его крови богатый, насыщенный вкус. Возможно, как у хорошо выдержанного бренди. А вот наша гитьянки... ума не приложу, какой у неё может быть вкус. Хотя ход разговора был совершенно ненормальным и даже пугающим, Тав нравилось подобное отвлечение. Задумчиво посмотрев на звёзды, она предложила свой вариант. — Может, что-то экзотическое? Например, пряный ликёр из Амна. — О-о, звучит весьма заманчиво, — Астарион провёл в воздухе рукой, будто качает вино в бокале и оценивает букет. — Почти захотелось попробовать. — Я бы посмотрела на твои попытки, — Тав тихо рассмеялась, представляя, как самоуверенный вампир рискнёт хотя бы приблизиться к воительнице, что спрашивает дорогу, ставя на колени. — А если бы тебе пришлось вкусить кого-нибудь из них, кого бы ты выбрала? — Тебя, разумеется, — игриво ответила Тав и на театральное удивление бледного эльфа, добавила со смешком. — Это было бы честно. — Как это лестно. Да у тебя, оказывается, утончённый вкус, — алые глаза скользнули по губам Тав, по подбородку, и задержались на её шее, прежде чем вернуться к серебряным глазам. — К сожалению, от всех этих разговоров я только сильнее понимаю, что голоден. Пожалуй, мне нужно подыскать себе несколько более осязаемую трапезу.      Белокурый эльф начал подниматься, отряхиваясь от травы, но был остановлен рукой Тав. — Завтра нас ждёт не самый простой бой, — она потянула его обратно на траву. — Ты уверен, что насытишься пойманным кроликом? — Не буду врать, кровь животных не совсем то, что придаёт сил, хотя и притупляет голод. Не переживай, наши дорогие спутники и блохастый пёс, будут в безопасности. — И всё же тебе нужно хорошо поесть, чтобы быть сильным в бою, — Тав неловко провела по следам укуса. — Завтра будет долгий день. «И ты спас меня сегодня», — мысленно добавила она. — Это слишком соблазнительно, ты знаешь, я не откажусь, — Астарион почти светился и урчал в ответ, заставив Тав снова закатить глаза. — Прелесть моя, это предел моих мечтаний, — шёпот становился сладостным. — Я приду к тебе ночью, когда ты уютно устроишься под одеялом, и мы сможем спрятаться под ним вместе. И на этот раз я сделаю всё очень тихо, так, чтобы не потревожить твой транс. — Нет уж, — Тав поднялась в земли, прихватывая лук и колчан. — Второй раз я не совершу такую глупую ошибку. До середины ночи будут дежурить Эрдан и Лаэ’зель, а потом я, — она указала на эльфа пальцем с усмешкой. — У тебя не получится оставить моё бессознательное тело незамеченным. — Такого в любом случае не произойдёт, дорогая. Больше я не допущу подобного. — И не произойдёт, потому что мы вернёмся в лагерь, — махнув рукой, Тав поднялась и направилась в сторону тропинки к лагерю.      В ответ позади послышался манерный вздох от эльфа, которому даже не нужно было дышать.

***

     Вернувшись к лагерному пяточку, Тав сразу направилась к пёстрой палатке, пройдя мимо своей серой. Астарион остановился с вопросительным взглядом, когда она отогнула полог его палатки. — Ворваться в твою палатку тоже будет честно, — ухмыльнувшись, Тав нырнула внутрь, не дожидаясь разрешения. За пёстрой тканью с узорами, на многочисленных коврах, которые бледный эльф ухитрился где-то раздобыть, среди мягких подушек и свечей, вместо ожидаемого спальника лежал твёрдый настил из дерева под дырявым старым куском ткани. — Какого чёрта? — выпалила Тав, резко обернувшись. — Где твой спальник? Почему чёртова дверь? — Ш-ш-ш... будь ты потише, — Астарион зажал её губы ладонью. — Снова хочешь разбудить весь лагерь? Отдёрнув прохладную руку от лица, она продолжила уже шёпотом. — Каждый раз, когда мне хотя бы начинает казаться, что я тебя понимаю, то нахожу ещё что-то. Почему ты без спальника? — Тебя это не касае... — раздражённо начал эльф, но был прерван резким толчком в грудь от удаляющейся дроу, которая направилась к сундуку.      Вернувшись, она также рассержено ототкнула его от входа в его же палатку. Подобное поведение заставило эльфа манерно поднять руки и готовиться тираде недовольства, но Тав не дала ему высказаться, продолжая ругаться шёпотом. — Неудивительно, что ты так невыносим, — дроу уже бережно складывала старое одеяло, чтобы отложить рядом и заняться спальником. — Отдыхать на этом. — Что ты делаешь, чёрт возьми? — проворчал Астарион, пытаясь забрать у неё спальник, за что сразу же получил громкий шлепок по руке. — Делаю наше приключение с раздражающим эльфом более терпимым, — прошипела Тав, продолжая укладывать спальник, расправляя складки и добавляя новое одеяло. — Я даже спрашивать боюсь, почему ты решил отдыхать именно так, — с этими словами она забралась сверху проделанной работы над новым спальным местом. — Если не перестанешь возмущаться, то тебе придётся уговаривать кого-то другого.      Астарион сидел на коленях перед ней неподвижно, хмуря брови и кривя лицом. Тав отсчитала ровно минуту и начала подниматься. — Ну раз так, то, пожалуйста, — дроу не успела встать, как её остановила прохладная рука и вернула на спальник.      Тав уставилась на его недовольное выражение лица в попытке найти ответ: «Это точно самый странный бывший судья, которого можно встретить. Может, это очередное оригинальное объяснение про грязные спальники, что хуже бревна?» Но глаза, что могли дать хотя бы намёк на ответ, были отведены в сторону. — Ладно. Думаю, это пока самая малая странность в тебе, — выдохнув и откинувшись на локти, Тав закончила попытки найти ответ. — Итак, мы здесь, чтобы ты поел.      Белокурый эльф опустил голову и спустя несколько секунд, вернул самоуверенную ухмылку и поднял глаза. Вместе с возвращением привычного поведения вампира в разуме Тав проскользнуло осознание. Она сидела в чужой палатке и буквально предлагала впиться клыками ей в шею. Это заставило дроу неловко поёжиться, стараясь не забывать о пользе силы в грядущей битве. — Раз ты так настойчива, дорогая... — в алых глазах появилась та же радость, что и прошлой ночью, медленно спускаясь по её шее, где должны были остаться следы укуса. — Так беззаботно предлагаешь себя... — слова дополнились привычной сладостью, хотя продолжение было далёким от флирта, — а ведь знаешь, что лучше держаться подальше от чудовища, даже если он обещал не кусаться. — Если продолжишь в том же духе, перестану быть такой глупой и уйду, — со строгостью ответила Тав, указывая на выход. — Тем более мы уже выяснили, что к чудовищам ты не совсем относишься.      Строгость нисколько не убедила Астариона, заставив Тав вспомнить о чувствительности вампирского слуха к сердцебиению. Наклонившись, он подобрался ближе, заставляя раздражённость дроу обратиться в неуверенность. Бледный эльф нависал над ней, держа руки по обе стороны её ног, пока в сознании дроу неслись мысли с десятком вероятных исходов её предложения. «Возможно, это станет моей последней глупой ошибкой, — серебряные глаза внимательно следили за каждым движением Астариона, пока он приближался. — Успокойся, Тав. Далхар рядом, и я знаю, чего ожидать от первого глотка». Одна нога осталась между её бёдер, руки по обе стороны её плеч. Астарион остановился перед лицом дроу, намного дальше, чем обычно, и голодный взгляд вернулся от шеи к её глазам. — Ты уверена? — голос прозвучал мягко, почти так же, как в первую ночь в лагере у костра.      «Даёт шанс отказаться? Может, и стоит… но нам нужны все силы для завтрашнего нападения. Это на пользу», — Тав кивнула, не отводя взгляд и стараясь заметить в алых глазах подтверждение своей наивной догадки, пока прохладные пальцы заправили прядь серебряных волос за длинное ухо. Астарион перевёл взгляд на шею, алые глаза внимательно следили за пульсом желанной крови. Поза, богатый аромат и жадный взгляд, нервировали дроу всё сильней. Побуждая сердце успокоиться, Тав закрыла глаза, представляя звёздное небо.      К спине и рёбрам прикоснулся холод, заставляя горячую кровь бежать по венам ещё быстрее. Как только у шеи ощутилась прохлада, прозвучал сладкий шёпот. — В этот раз я буду нежен...      Кожу пронзили ледяные иглы, но холод быстро сменялся онемением и едва ощутимым прикосновением мягких губ на коже. Тав зажмурилась, сжимая грубую ткань спальника побелевшими от усилий пальцами, ожидая первый глоток и ощущение исчезновения своей крови в горле вампира вместе с жизненной силой. Но ничего подобного недавним воспоминаниям не последовало.      Онемение постепенно исчезало, пока его грудь медленно придавливала Тав к спальнику. Как только её спина коснулась мягкой перины, прохлада прошла по рёбрам, затем вверх по плечу и нежным прикосновением пальцев по шее, с лёгким касанием кончиков её ушей и остановилось в охапке серебряных волос. Движения были неспешными, даже осторожными.      «Он заметил далхар? Поэтому уложил меня так? Или хочет отвлечь?» — Тав пыталась найти все возможные причины неожиданной нежности. Ожидание слабости и оцепенения, что следовали за глотками, становилось невыносимым. Она словно смотрела на стрелу, что мучительно медленно летела ей в голову. Тревога в сознании прервалась первым глотком. Крохотным, едва ощутимым глотком.      Тав чувствовала каждую каплю своей крови, что коснулась холодных губ и растворилась на языке вампира. И прозвучал глубокий довольный стон. Словно тот самый мировой судья из Врат Балдура, смаковал изысканное вино из лучших коллекций королевского двора. Тело Астариона, казалось, стало тяжелее. Он наслаждался каплями желанной крови, почти смаковал, не пил жадно, как в первый раз. Это помогало сознанию дроу унять страх и ослабить хватку на ткани, возвращая к воспоминаниям о звёздах.      Ощутился следующий, такой же крохотный глоток. Капли крови лишь коснулись горла, исчезая и впитываясь в холодную плоть. Странное ощущение целостности двух совершенно разных тел возвращалось, сливая сознания и спутывая чувства, подобно связи паразитов свежевателей разума, но и совсем иначе. Тав чувствовала тепло своей кожи на холодной, слышала слабые редкие удары мёртвого сердца. Её кровь дарила наслаждение, позволяла чувствовать жизнь, разрешала расслабить мышцы и опустошить разум. Смесь опьяняющих ощущений топила её тревогу подобно крепкому вину. Астарион продолжал осторожно пить, изредка поглаживая её по голове и тихо мыча от удовольствия. — Ты можешь взять немного больше, — прозвучал шёпот Тав в сознании эльфа.      Слишком сильная связь и спутанность ощущений, пугали. Она не хотела пролежать так вечность, возвращаясь в хаос встревоженного сознания. В ответ его пальцы сильнее запутались в серебряных волосах, прохладное тело прижалось ближе, и последовал глоток с глубоким стоном. Астарион взял больше.      Тав вновь сжала ткань, ожидая холода в конечностях от утекающей из неё крови. Но лишь сильнее погрузилась в общие ощущения. Ощущения власти и контроля, что подлащивались радостью и наслаждением, вскоре вовсе перекрылись ярким возбуждением. Пульс ускорился, пуская всё больше крови к его губам. Она неосознанно положила руки на его плечи, ей захотелось прижаться сильнее, потеряться в давно забытой нежности. В ответ Астарион прижался к ней бёдрами с новым, но таким же крохотным глотком, как и первый.      Эмоции и чувства запели в унисон, она ощущала его возбуждение напротив своего. «Что я, чёрт возьми, делаю? Я не должна так реагировать, это глупо. Совершенно глупо», — вопреки своим мыслям, одна рука потянулась к его кудрям и задела холодную кожу уха. Теперь стон, вместе с движением бёдер о её ногу, прозвучал без глотка подпитывающей крови. Зарывшись в белых, на удивление мягких локонах, она растворялась в аромате бергамота, розмарина и бренди, всё сильнее прижимая его голову к своей шее. Каждый осторожный глоток наполнял сознания жизнью и теплом, возбуждением и желанием.      Мысли Тав уплывали в фантазии, о прохладных объятьях, о мягких губах, о нежных прикосновениях, медленно сменяясь более смелыми, более жёсткими, более грубыми. Дыхание сбивалось, становилось быстрее и обрывистее. Она помнила всё, что успела подглядеть в борделе. Та грубость от дроу, что подчиняли себе купленных на ночь слуг, та жестокость ласк, что должна была её отвратить и заставить желать только обратного, теперь жгло сердце. Ей хотелось больше, сильнее, жёстче. Хватка в белых кудрях усилилась, крепче прижимая вампира к шее. Дроу обняла ногу Астариона, двигая бёдрами, наслаждаясь реакцией его тела. Тихие стоны, смешанные ощущения и неожиданное открытие тайных желаний кричали в ночной тишине, заглушали всё вокруг, заставляли тревогу исчезнуть. Тав хотелось прикасаться к его телу больше, хотелось, чтобы прохладные руки гуляли по её коже, чтобы бёдра двигались быстрее, чтобы пальцы сильнее сжимали серебряные волосы.      «Это не моё… это не может быть моим!» — крик подсознания, что боялось и съёживалось от своих же тайных желаний, заставило её вернуться в реальность. Тав выдавила из себя зов Астариона, и его хватка тут же исчезла. Он оторвался от её шеи и медленно провёл по ранам языком, собирая последние капли крови, которую вены выталкивали от бешеного пульса сердца дроу. Подобная ласка лишь разжигала возбуждение сильнее, побуждая снова прижаться к прохладному телу, продолжить этот странный момент и насладиться большим. «Чёрт, нет. Прекрати Тав, это не твои желания, не могут быть твоими», — заглушая желания, Тав возвращала мысли к реальности, отодвигая Астариона от себя.      Белокурый эльф лишь слегка приоткрыл глаза, пока по его губам, тонкой струйкой стекала тёмная насыщенная кровь. Астарион провёл пальцем по подбородку, собирая последнюю каплю, и медленно слизал её со своей кожи. Зрелище, что должно было пугать, сейчас выглядело соблазнительно, даже будоражаще для дроу. Алый затуманенный взгляд перешёл к серебряным глазам, пока Астарион садился. Мраморная кожа вампира, казалось, сияла в мелких проблесках света костра от ветерка, что двигал ткань палатки. Лицо, что всегда старалось скрыться за притворством, теперь было расслабленно и выражало лишь удовольствие. Тав не могла отвести взгляд, упёрто стараясь зацепиться за сказочный образ, и не выдать волнение даже при горящих щеках. Алые глаза продолжали следить за ней, гуляли по её телу, по шее, по лицу. Он открыто наслаждался своим влиянием. Мягкая лёгкая улыбка и блуждающий взгляд заставляли её нервничать, чувствовать себя робко и неуверенно. — Очаровательно... — его голос походил больше на урчание довольного кота, чем на кровожадного вампира, что теперь не боялся показать клыки.      Нервозность Тав усилилась. Ей хотелось убежать, скрыться, и больше не попадаться в его поле зрения. Она неловко покосилась на его пах и заставила себя выдавить хоть что-то, что могло скрыть её за совершенно лживой уверенностью или хотя бы отвлечь. — И часто с вампирами такое бывает? — Я же говорил, ты у меня первая… — улыбка перешла в самодовольную ухмылку, голос всё ещё держал прежний урчащий тон, — и ты восхитительна.      Жалкая попытка Тав заставить Астариона чувствовать себя неловко из-за его собственного и намного более явного возбуждения, полностью провалилась. Он не просто чувствовал себя по-прежнему уверено, но теперь будто позировал и определённо знал, как сделать это грациозно и соблазнительно. Дроу спешно поднялась со спальника, протараторив себе под нос что-то невнятное про сытость и позднее время. На коже всё ещё ощущался алый взгляд, даже когда она скрылась за серой тканью своей палатки.      «Что это, чёрт возьми, было? Почему я чувствовала подобное? Почему это так сильно отличается от всего раньше? Почему я так реагирую? Это всё из-за крови? Может магия?» — мысли пробегали в голове, наводя всё больший хаос, пока пульс не унимался, и, казалось, разгонялся всё быстрее. Стараясь успокоиться и убежать от сильного волнения, Тав завернулась в тёплое одеяло. «Этого не может быть. Он чёртов вампир с грустной историей, не более. Чертовски раздражающий вампир с чертовски дерьмовой историей», — она пыталась закрыться от этих мыслей, старательно вспоминая те редкие ночи, когда она подавалась пьяному интересу в сторону обаятельных незнакомцев в тавернах.      Много лет назад, ей удавалось найти не самых привлекательных и не самых уверенных, но достаточно приятных личностей. Она помнила неловкие комплименты по поводу её хрупкости, эльфийского изящества и необычного фиолетового оттенка кожи. Как они флиртовали, как целовали, как прикасались, как старались доставить удовольствие или хотя бы заинтересовать её. Но никто ранее не вызывал столь ярких эмоций и тем более постыдных желаний. Тав была уверена, что после всего, что она видела будучи ребёнком, который развлекал себя подглядыванием за гостями борделя, она никогда не захочет подобного. Тем более с тем, кто так сильно раздражал и порой даже злил.      «Почему именно он? Почему это не может быть какой-нибудь очередной романтик? Почему, Тав? — она задавала себе одни и те же вопросы, пыталась найти в своём сознании хотя бы намёк на ответ. — Может, такая странная реакция из-за моего наследия? Может, я всё-таки не могу быть не дроу? Может, это в моей крови?»      Хаос не умолкал, хотя сердце успокаивалось. Воспоминания о редких встречах теперь казались скучными, даже смехотворными. Мужчины светились от счастья, когда им удавалось овладеть опасной дроу, но она не чувствовала ничего похожего. Немного возбуждения, лёгкое удовлетворение, краткие мгновения утешения, когда они засыпали с довольной улыбкой. Но это было всё, что она испытывала. Желания разбудить и тем более видеть их утром, никогда не появлялось. Тав тихо ускользала из их жизни, всё больше разочаровываясь в сексе, о котором так много говорили, который так воспевали, которого так жаждали. «Это глупо. Глупо и опасно», — оборвав свои мысли, она постаралась потеряться в одной из книг, которую она отобрала для себя.      Первой в её руки попалась книга, что, скорее всего, была чьим-то дневником. Большой длинноногий паук, изображённый тонкими линиями на серой обложке, громко заявлял о своём владельце. Это был потрёпанный дневник последователя Ллос. Он был заполнен сделанными второпях набросками, изображающими пауков и рунами заклинаний. Все записи были зашифрованы, кроме нескольких фраз на всеобщем языке.

Они чувствуют мою преданность. Она их притягивает. Слышу их во тьме, шёпот тёмной матери.

Я нашла дар, обёрнутый в паутину: пара сапог, снятых с тела еретика. Ллос посылает своих дочерей вознаградить меня за веру, подаёт знак, что я на верном пути.

Ещё один дар: труп дроу с ритуальными шрамами на лице. Арахномант — он может принимать форму паука. Это послание, это зов. Моя кровь засыхает на кинжале, её благословенный образ вырезан на моём лице.

     Тав вглядывалась в записи и символы, это не был язык дроу, даже не один из известных ей шифров, что использовали наёмники. Отложив дневник, она взяла в руки следующую книгу, с таким же изображением на обложке. Страницы были окрашены бурыми каплями и мазками поверх багрового текста с восхвалением Ллос, написанного кровью. В нескольких местах слова были смазаны, а поверх них на некоторых страницах, был другой почерк.

Воспоминания о жизни на поверхности вызывают во мне нечто большее, чем просто сожаление. Я горько оплакиваю долгие годы бессмысленного барахтанья в мутных водах суетного мира, в то время как Королева ждала меня во тьме. Даже имя моё, «Элиэтт», ныне кажется мне чужим и грязным.

Высшая эльфийка, ставшая избранницей Ллос — это непостижимо даже для моих похитителей-дроу. Но в видениях, насылаемых Паучьей королевой, я предвижу закат и упадок их рода. И когда этот день настанет, когда некий безымянный отпрыск незнатного рода перережет глотку матери-владычицы, я убегу. Я обрету уединение и буду всей душой служить великой Ллос.

     Поморщившись, Тав отложила книгу. Она понимала эти тексты, знала подобных редких безумцев, что после многих лет рабства у жриц Ллос желали прикоснуться к властному божеству. Жестокость и пытки, которые они терпели во служении дроу, пробуждали в них жажду такой же власти и силы. Хотели быть такими же, как и их обожаемые хозяйки, желали благословения и милости Паучьей Королевы Тёмных Глубин.      Следующий дневник был покрыт липкой паутиной, его листы склеились, а при попытке открыть книгу паутина отрывалась от страниц вместе с текстом. Лишь несколько удалось аккуратно оторвать друг от друга. Они были чем-то заляпаны, то ли кровью, то ли гноем. Под всем этим скрывалась небольшая запись.

Час настал. Я навеки преодолею эту нечестивую плоть и перевоплощусь в облике Королевы. Более не будет связывать меня эта низменная форма, эти примитивные органы и кости. Даже мензоберразанские арахноманты будут бессильно рыдать у моих ног, ибо их заклинания слабы и ничтожны.

Сегодня же я обрету дом Ллос и стану матриархом.

     Осознание того, что планировала сделать с собой обезумевшая поклонница Ллос, заставило Тав поёжиться. Она хотела превратить себя в драука. В подобие кентавра, что вместо туловища лошади, будет награждён туловищем паука. «Безумная, совершенно безумная», — с этими мыслями Тав взяла в руки последний дневник, обложка которого обгорела по краям и с толстыми волокнами, что укрывали обложку, будто желая скрыть содержание книги. Большая часть листов была старательно сожжена, а оставшиеся страницы заполнены одной и той же повторяющейся фразой, написанной всё более скачущим почерком.

В Её форме я обретаю экстаз. Заклинания недостаточно.

     Дроу пролистала ещё пару страниц, и из последних, выпал небольшой пергамент с изображением разукрашенной схемы, представляющей собой некий ритуал. Снизу были изображены две обведённые пересекающимися окружностями фигуры: паук и эльф. Чуть ниже выведено лишь одно слово «запредельность». Тав вернула пергамент обратно в дневник и отложила все книги за пределы своей палатки. Хотя записи безумицы хорошо отвлекали её от белокурого эльфа, но и поднимали не самые приятные воспоминания о служителях Паучьей Королевы. Дроу устроилась под одеялом, обдумывая прочитанное и надеясь, что завтра у неё получиться обмануть пауков, представляясь жрицей Ллос.      С этими мыслями разум погрузился в транс.