Lasta im

      Транс оборвался колющим светом, заставив дроу резко отвернуться.      Солнечный зайчик от оставленного у костра бутылька, попадал прямо в прорезь серой ткани палатки. Тав попробовала дёрнуться, но одеяло лишь крепче скрутилось. Липкое послевкусие кошмара не отпускало, отчего сердце качало кровь всё с большей скоростью.      «Успокойся… — Тав заставляла своё испуганное сознание вернуться к реальности, — это просто кошмар, просто одеяло, просто утро и никакой Ллос здесь нет». Ей удавалось прислушаться к звукам лагеря, восстанавливая сбитое дыхание. Снаружи доносилась тихая мелодия лютни и треск костра, помогая немного расслабиться. Сделав несколько глубоких вдохов, она начала медленно поворачиваться, осторожно выпутываясь из спальника. Мокрая рубашка перекрутилась, сдавив талию и оставив красный след. «Просто кошмар. Никакая богиня не пыталась тебя запугать», — Тав поднималась, продолжая успокаивать разум. Она убеждала себя, что такой мелкий проступок не мог разозлить тёмную богиню, которой она не приклоняла колени, ничего не обещала, ни в чём не клялась. Лишь ненадолго взяла контроль над пауками, щедро отплатив им гоблинской плотью и свободой от клетки.      Потребовалось не меньше десятка минут, пока дыхание восстановилось и сердце замедлилось. Вернув на место отброшенную подушку и закутавшись в одеяло от утренней прохлады, Тав вышла за полог, направляясь к берегу. Редкие ноты меланхоличной мелодии подхватывались птицами, скользя по течению. На раскинутом ковре у воды сидели фигуры, накинув одеяла на плечи. Израйя перебирала струны, Уилл задумчиво покачивал вино в руке, Эрдан ворошил золотые песчинки.      Смыв последние тени кошмара холодной водой, Тав присоединилась к троице. — Беспокойные сны? — со слабой улыбкой спросил Уилл, протягивая вино. — Что-то вроде… — приняв бутылку и сделав небольшой глоток, хрипло отозвалась Тав. — Почему вы здесь так рано? — Не спалось, вот и решил прогуляться. А потом услышал лютню, нашёл их здесь и теперь донимаю Израйю расспросами. Может, ты сможешь уговорить её спеть? — Я не пою басни, Уилл, — мягко оборвала Израйя, — а то, что вижу и чувствую. И я не буду петь про лягушек. — И всё же, это получше некоторых мыслей, — продолжал уговаривать герой, добавив с грустной ноткой. — Я скучаю по песням. В детстве я часто ходил по городу и слушал бардов, когда отец был занят встречами. — Ты не отстанешь, верно? — эльфийка вздохнула на живой кивок Уилла и сдалась, пригрозив пальцем. — Но договоримся, если будет что-то не так, ты меня остановишь. — Уверен, твой голос не будет звучать настолько плохо.      Взгляд синих глаз вернулся к лютне, пальцы заиграли чуть быстрее, и мелодия изменилась, вторя глубокому мычанию, что создавало иллюзию ещё одного инструмента. Эльфийка подняла голову, и закрыв глаза, начала свою песню.

Это — тёплое солнце играет, играет со мной,

Это — нежные ветви застенчиво воздух пронзают,

Это — первый осенний искрящийся утренний лёд,

Что рассыпется звонко под чьими-то завтра шагами…

     Голос тянулся за нотами, пока, казалось, окружающий мир стихал. Трель птиц сливалась мелодией, а журчание становилось её основой. Ноты сменились вместе с голосом, мелодия зазвучала тоскливее.

Но это — не я,

Это не я,

Я не стану вновь светлым и чистым, я знаю, я знаю…

     Растворяясь в нотах, голос вернулся к глубокому мычанию, окутывая берег меланхоличной мелодией. Взгляд Уилла перешёл с вина к блеску солнечных лучей в плеске небольших волн. Слегка покачиваясь из стороны в сторону и всё ещё не открывая глаз, Израйя продолжила петь.

Этот кто-то другой был сильней и правдивей меня,

Этот кто-то другой мир танцующий видел глазами,

Этот кто-то другой полюбил так наивно тебя,

И твердил, навсегда... навсегда... навсегда… но я знаю…

Но это — не я…

     С последними словами ноты замедлились, стали неразличимыми, и мир вокруг ожил. Птицы вновь перекликались, пролетая над водой, журчание стало громче и прозвучал тяжёлый вздох. «Не о голосе ты говорила…» — с грустью протянула Тав про себя, смотря на эльфийку. — Прости, Уилл... — открыв блестящие глаза, Израйя повернулась к герою, прошептав, — я не должна была... — Не стоит. Ты предупредила, я не остановил, — слабо ответил Уилл. — Мне нужно было это услышать. — Наверное... — опустив голову к лютне, она продолжила твёрже. — Может, ты уже и не тот герой, которого помнишь. Но это не значит, что ты перестал быть им. Мои песни лишь отражение... иногда кривое для смотрящего.      Уилл не ответил. Отпив вина, он наблюдал, как птицы ловили мелких рыб. Молчание становилось тяжёлым, и не выдержав, Израйя добавила шёпотом. — Хотя я управляю инструментом и голосом, слова мне неподконтрольны и часто обнажают то, что хотелось бы скрыть. Если позволишь, я поделюсь с тобой тем, что у меня на сердце.      Через долгие минуты Уилл едва заметно кивнул. Мелодия стала громче, хотя и не изменила меланхоличный тон. Эльфийка начала петь едва слышно, почти шёпотом.

В комнате тихо,

Лишь дым всё так же режет глаза,

За окнами ветер несёт силуэты,

Танцует по крышам смешная девчонка-весна

С цветком в волосах и в растрёпанном платье,

Наготою коленей смущая поэтов,

Рисует картины из синего неба, жёлтого солнца.

Смеётся…

     Светлые романтичные слова совсем не совпадали с тихим, почти сдавленным голосом. Израйя покачивалась медленно, не открывала глаз, сдерживая дрожь.

Я держу твою руку,

Дыханье твоё собираю по каплям,

Вдыхаю твой запах

И каждый стук сердца запомню на долгие-долгие годы.

Целуй меня в губы, никто не узнает,

Чем мы заплатили за нашу свободу,

За тонкие крылья

Над головами,

За тонкие крылья…

     Мрачные ноты заиграли громче, заглушая умиротворённое утро на берегу.

Наверное, глупо

Писать откровенья на белой бумаге,

Которые мне не простят, не забудут

Ни боги, ни люди, ни время, ни память,

Терновым венцом наградят и отпустят,

И стрелами вслед перекрестят…

Но мне всё равно, я держу твою руку,

Но мне всё равно — я держу твою руку.

Но мне всё равно…

Я знаю,

Мы вместе…

     По телу пробежал неприятный холод, вызывая дрожь даже под тёплым одеялом. Тав обняла себя за плечи крепче, закутываясь глубже и поджимая ноги. Голос Израйи отяжелел, и на её колено опустилась рука Эрдана.

И через тысячу лет,

За утренним чаем обнять и сказать, что люблю.

Не соврать ни тебе, ни себе.

Любовь — это больше, чем жизнь или смерть,

Страшнее цунами, нежнее рисунка

На мокром стекле…

И она между нами,

Она между нами…

     Лютня на мгновение затихла, позволяя течь хриплому шёпоту, словно прощаясь.

Ты знаешь, мы никогда не умрём,

Мы останемся солнцем над городом этим,

Где люди всегда говорят о своём,

Не помня, что где-то пылают планеты,

Горят континенты и рушатся судьбы…

     Ноты вернулись грубым боем по струнам и почти рычанием, мешая кровоточащую боль и глубокий гнев.

А где-то по городу едет весёлый повозчик,

Куда-то спешат сумасшедшие люди,

И дети смеются. И воздух в движенье.

Мы смотрим на это, мы верим и любим.

Мы смотрим на это в нелепой надежде,

Что всё ещё будет.

Всё ещё будет.

     Сила в голосе исчезала с редкими нотами, стихая в протяжных фразах.

Дрожащей рукой

Ты снимаешь одежду,

И солнце целует горячие плечи.

Черчу твоё имя

На израненном сердце —

Мы вместе навечно… вместе навечно…

     Песня исчезла с сильной дрожью в голосе. Открыв глаза, Израйя смахнула слезу, и к ней вернулся привычный мягкий взгляд. «Что же вы пережили? — Тав всматривалась в загадочных эльфов, сильнее сжимая плечи. — И за что винишь себя?» — Ну, это явно не то, что я услышал бы в городе, — размышления дроу прервались голосом Уилла с мрачной улыбкой. — Да и мы не простые люди. Карлах бы сказала, что от этого только веселее.      Отпустив лютню из рук, Израйя подняла бутылку перед всеми в жесте тоста. — Истина, — бодро согласившись и сделав глоток, она передала вино герою.      Наблюдая охотой птиц и допивая слишком рано открытую бутылку, они оставались на берегу, погружённые в размышления. Молчание стало спокойным и тихим, позволяя мыслям Тав забыть про кошмар в трансе и в реальности, утекая куда-то в вымышленное будущее: «Всё ещё будет…»

***

     Шестой день в лагере начался обыденно, окончательно пробуждая группу звоном посуды и обсуждением завтрака. Гейл подробно рассказывал зевающему Уиллу о самых необычных кулинарных рецептах по приготовлению яиц, которые он успел собрать со всех уголков Фаэруна. Затачивая топор, Карлах расспрашивала Лаэ’зель о гитьянки, вызывая то цоканье, то сухие ответы. Шэдоухарт сосредоточенно готовила зелья, превратив плоский камень в маленькую лабораторию алхимика с колбами и десятком мисок с измельчёнными травами. Где-то вдали скрипело перо Иссохшего, чей шёпот имён неизвестных погибших разбавлялся обрывками восклицаний Воло, который ходил вдоль берега, подбирая рифмы и метафоры. Рядом с зачарованным сундуком, закапавшись во множестве пергаментов, сидел Эрдан, что-то записывая и сверяясь с книгами. Шкряб довольно грыз отданную ему кость, распластавшись рядом с Тав у костра, пока она наблюдала за Израйей с книгой. Уже больше минуты, задумавшись, волшебница проводила пером по одной и той же линии. — Это образы из сновидений? — спросила Тав, смотря на рисунки. — Да, я пытаюсь зарисовать и понять связь, — со вздохом, Израйя отложила перо, подвинув книгу ближе к дроу. — Каким был твой Гость? — Взрослый эльф с глазами, как у меня, — напряжённо протянула Тав, вглядываясь в образы. — Голос, будто знакомый. Но я никогда не встречала его лица. — С каждым штрихом мне всё кажется только запутаннее. Все такие разные, — эльфийка провела пальцами по рисункам, поочерёдно указывая на лица. — Смотри, наше дарование видел кого-то, отдалённо похожего на Мистру, Уилл видел доблестного героя, Лаэ’зель видела воина гитов, а Карлах увидела родственные черты в паладине. Мы с Эрданом тоже. Единственное общее, это золотые латы. Так и у тебя, верно? — Кажется, да... — с кивком ответила Тав, поднимая в сознании расплывчатые воспоминания о Госте с серебряным взглядом. — Полагаю, личинка использует наши воспоминания или мысли… — предположила эльфийка уже громче, привлекая внимания остальных спутников, — пытаясь создать приятный образ. Словно адаптируется к нам. Но это не объясняет спасение от цереморфоза. Допустим, что таинственный Гость, на самом деле, сам паразит, как говорила Лаэ’зель. Тогда зачем паразиту останавливать превращение и рождение иллитида? — Друид сказал, что наши мозгослизни особенные из-за какой-то магии, и что ими кто-то управляет, как марионетками, — добавила Карлах. — И она неизвестна ни мне, ни мастерам Плетения. Не удалось найти в трудах ничего, что могло бы объяснить псионические силы, сновидения и защиту от цереморфоза. А также и потерю наших собственных сил после заражения, — к разговору присоединился бородатый волшебник, проверяя пышный омлет под крышкой. — Могущественное заклинание, что может остановить превращение и даровать нам силу иллитидов, должно поддерживаться с большими затратами. — Обращение могло быть остановлено артефактом, но и он наделён загадочной магией, — предложил Уилл, потягивая вино. — Зачем паразиту помогать нам и просить поглощать других? И как это вообще возможно? Не есть же… — Да никто ж не пробовал, — со смешком сказала Карлах, продолжая под удивлённые взгляды. — Ну а чего? Наш волшебник ведь может поглощать магию. Может, не обязательно их в прямом смысле жрать. — А ты права, Карлах, — Гейл почесал бороду, постукивая деревянной ложкой по котелку. — Если личинки наполнены магией, как, к примеру, артефакты, то поглощение будет похоже на то, что вы вчера наблюдали. Но, даже если смело предположить, что магия в личинках имеет начало в нетерийской магии, то зачем это кому-то? И кому? — Может, Гостя и вовсе нет? — осторожно предложила Тав, озвучивая мрачные и самые тяжёлые мысли. — Может, мы просто с ума сходим… — Лаэ’зель, твой народ долгие годы изучал бывших властителей, — громко обратился к гитьянки волшебник, отвлекая воительницу от ремонта брони. — Тебе известно, что-то новое для нас? — Мне известен цереморфоз в мелких подробностях, — сухо ответила Лаэ’зель, не отвлекалась от своего занятия. — Всё начинается с лихорадки и потери памяти. Затем у тебя начнутся галлюцинации. Твои волосы выпадут, а из каждого отверстия в теле пойдёт кровь. Твои кости изменят форму, твоя челюсть расколется, чтобы выпустить на волю четыре огромных щупальца. Вся кожа потрескается и облезет, открывая под собой новую плоть. Затем ты прекратишь существование, и родится гхайк. — Значит ли это, что Гость из сновидений может быть галлюцинацией? Предвестником? — уточнил Гейл. — Это и есть галлюцинация, насланная на нас гхайскими личинками, — нахмурившись, строго продолжила Лаэ’зель. — Но мы не обратились, когда я почувствовала изменение. Это не похоже на то, что мне известно.      Уверенность Лаэ’зель ярко констатировала с поникшей группой у костра. Запутанных вопросов становилось всё больше, а ответы ускользали вместе с надеждой на исцеление. Гейл продолжал чесать бороду, не замечая, как зашипел огонь под котелком. Израйя с Карлах подскочили, спасая завтрак, а волшебник продолжил. — А что тебе известно о самих иллитидах? В книгах их иерархия описана крайне расплывчато. — У них есть какой-то король-спрут, — усмехнулся собственному предположению Уилл, наливая себе ещё вина, — или что-то в этом роде? — Нет. Каждый гхайк служит Старшему Мозгу. А сами мозги не подчиняются никому, только своей коллективной тирании. — Огромный иллитидский мозг. Представьте себе такое, — со смешком прокомментировал волшебник, — оно же будет миры на завтрак жрать. — А может ли свежеватель разума гулять сам по себе, Лаэ’зель? — с большей оживлённостью в голосе спросил Уилл поворачиваясь. — К примеру, сбежать от мозга? — Ренегатов крайне мало, но они бывают. Отбившийся от стада гхайк не станет менее опасным, а его голова менее ценной, — безэмоционально объяснила гитьянки.      «Её народ тысячелетиями жил в рабстве у свежевателей разума, а она броню живее обсуждает. Гитьянки и правда из другого плана», — Тав вспоминала слова Лаэ’зель про Слёзы и то, что читала про гитов. Яростные воины, родом со звёзд, что заплатили за свободу морями крови и поклялись посвятить свои жизни уничтожению бывших господ. «Хотя, может, для Лаэ’зель это и есть единственный верный смысл? Служение своей королеве и неугасаемая война… — размышляя, Тав наблюдала за гитьянки. — Это движет тобой?» И решила спросить про не самый мрачный вариант. — Ты часто говоришь о вашей королеве. Расскажешь о ней? — Рассказы о ней, что достигают наших ушей, поистине ужасающи, но, полагаю, у тебя есть для неё другое описание, — заинтересовано добавил Гейл. — Влаакит едина. Красота и страх, жизнь и не жизнь. Глаза её подобны ониксам, зубы клинкам, — безэмоциональный тон гитьянки стал восторженным, а лицо повернулось к группе с благоговением. — Нет более совершенного существа. — Звучит жутковато. Я полагаю, значение слова «совершенный», слегка стёрлось при переводе, — съязвила Шэдоухарт, подходя к костру и вытирая руки тканью. — И ты часто говоришь про свои Ясли. Что, если твои сородичи тебя подведут? — Если я смогу добраться до Яслей, сородичи всё сделают как надо, — голос гитьянки вернулся к безразличному тону, сменяя благоговение раздражением. — Любая неудача будет на моей совести. — Тебе виднее, — жрица отбросила ткань, наливая вино в кубок, — но не жди, что я стану складывать все яйца в одну корзину. — Это выражение должно звучать странно для гитьянки, если учесть, что они рождаются из яиц, — усмехнулся Гейл, раскладывая омлет по тарелкам. — Ну и то, что мы сейчас будем есть омлет. — Но гитьянки выглядят гуманоидами, — приняв тарелку, удивлённо переспросил Уилл. — Как вышло, что вы стали откладывать яйца? — Гуманоиды… — медленно процедила Лаэ’зель, — как меня раздражает это слово. Гитьянки по всём превосходят людей. Наши биологические скрижали гласят, что гитьянки стали откладывать яйца после того, как мы сбросили ярмо гхайков и укрылись на астральном плане. Зачатие является асексуальным, а так намного лучше. Страшно представить жизнь, в которой мне пришлось бы заниматься сексом, постоянно памятуя об угрозе зачатия. — Это даже удобно... — задумчиво добавила Карлах, — хотя не мне об этом судить. — А кто откладывает яйца? — интерес Уилла только возрастал. — Мне любопытно, как всё устроено. — Шу'кьяни. Гитьянки, избранные самой Влаакит для принесения потомства, — Лаэ’зель вернулась к работе над бронёй, сухо рассказывая о своей расе. — Королева указывает, когда и где они будут откладывать яйца и сколько они должны выносить. Шу'кьяни откладывают яйца в материальном плане, в астрале время почти не движется. Это тщательно размеченный процесс, ведь все яйца должны проклюнуться одновременно. — И много яиц проклёвывается одновременно? — уточнила Израйя, ставя перед гитьянки тарелку с завтраком. — По-разному. Я знаю о Яслях, где может содержаться сотня яиц. — Кстати, о Яслях, — спросила Тав, ковыряя омлет, который потерял свой аппетитный вид от рассказов Лаэ’зель, — где их искать? — Там, где видели отряд моих сородичей. — Зорру ведь указал на вот эту развилку с тремя дорогами? — к разговору присоединился Эрдан с развёрнутой картой в руках. — Верхний объезд в деревню, посередине дорога в Элтуриэль и нижняя в Горный Перевал… — Да! — воскликнула лунная эльфийка, перебивая солнечного эльфа, и отбежала в сторону палатки. — А чего да, то? — жуя спросила Карлах, на что Эрдан лишь пожал плечами.      Израйя вернулась меньше чем через минуту, сжимая в руках тонкую книгу с затёртым корешком. — Горный Перевал, Горный Перевал… — с трудом сдерживая волнение, она спешно искала что-то на страницах, шепча под нос, — Горный… да! Вот! — она почти подпрыгнула, радостно зачитывая строки. — «На склонах величественного Горного Перевала вы можете найти священный храм Повелителя Утренней Зари, знаменитый вином и огневухой. Ходят слухи, что под его стенами хранится затерянный артефакт Кровь Латандера». Вот! — Кровь Латандера? Разве это не миф? — переспросил Уилл, заставив эльфийку энергично помотать головой в стороны, а бородатого волшебника добавить с усмешкой. — С Некромантией Тхая я думал также, дружище. И этот артефакт не просто могущественный, в нём заключена сила божественного света Латандера. — И вы, надеюсь, не собираетесь искать реликвию божественного света? — вопросительно подняв бровь, бросила жрица, и почти сразу ответила себе. — Хотя зачем я спрашиваю?      Гейл и Израйя отвлеклись от общих разговоров, устроившись с завтраком и старой книгой, бурно обсуждая вероятность найти древний артефакт. — Ваши планы не имеют пользы, — прошипела Лаэ’зель. — Нам нужно очищение в Яслях, а не артефакты. — Лаэ’зель, нам нужно дождаться Хальсина и обсудить его план с Лунными Башнями. А потом мы обязательно поищем Ясли, — вмешалась Тав, надеясь пресечь зарождающийся спор. — Надеюсь, твой отряд покажется нам по волшебному совпадению. — К слову о волшебстве, совсем забыл тебе отдать кое-что, — Эрдан протянул Тав толстый том в тёмно-синей обложке. — Это настольная книга для начинающих заклинателей. Факты в ней изложены достаточно верно, но в текстах слишком уж проглядывается точка зрения автора, явно волшебника. Она поможет тебе понять заклинания иллюзий немного лучше, чем свитки.      Витиеватая надпись на обложке «Магия Плетения: вступление» заметно стёрлась от многих лет прикосновений. Благодарно кивнув, Тав приняла книгу, отложив её на колени.

***

     Ленивый завтрак растянулся на пару часов с отвлечёнными разговорами, позволяя заражённым ненадолго забыть о планах и паразитах, и постепенно перешёл в редкое для многих, беззаботное время. Карлах отвлекла Лаэ’зель предложением тренировочного поединка. Воительницы даже отказались от оружия, устроив настоящее боевое представление. Рядом с ними, Уилл и Эрдан увлечённо обсуждали кулачные приёмы, стараясь сравнить движения гитьянки с чем-то знакомым. Мохнатый спутник радостно бегал за кожаным мячом, который бросала Шэдоухарт, совсем растеряв свой мрачный взгляд в игре. С берега по-прежнему доносились обрывки высокопарных фраз Воло, мешаясь с тихим разговором Израйи и Гейла об артефактах и историях о давних временах. Тав наблюдала за спутниками, находя всё больше деталей в их безумной группе заражённых. Единственным, кого она не видела всё утро, был разозлённый накануне вампир, чья палатка до сих пор была плотно задёрнута.      «Нехорошо получилось», — небольшая волна вины прошла по сознанию дроу, напоминая о грубых словах в ссоре. Не желая проваливаться в неприятные мысли, Тав привычно заняла руки чем-то полезным.      Пока солнце стремилось к полудню, она перебрала часть стрел в сундуке, откладывая для себя зачарованные магией льда. В куче различных доспехов, оружия и десятках бутыльков, Тав искала свою броню, с надеждой всё же починить её. Который раз перебирая содержимое сундука, надежда угасала, превращаясь в разочарование: «Ну, выглядела она и правда непоправимой. Может, уже разобрали на заплатки?»      Приведя запасы в слабое подобие порядка, взгляд уцепился за знакомый узор из кожи под обрезками доспехов. Цвет был другим, вместо глубокого чёрного, при солнечном свете он выглядел тёмно-красным, подобно крепкому вину. «Она так сильно пропиталась кровью? Да нет, глупость, — Тав всматривалась в кожу, вытаскивая броню из кучи обрезков. — И точно не моя. Слишком большая, да и ширина в плечах… мужская? Видимо, тоже из Приюта. Карлах говорила, что там было много тел дроу». Проверив швы и ремни, Тав разгладила броню на земле и отошла. Она отличалась от её пропавшей, хотя знак Ллос с черепом и длинными лапами был на том же месте, и лоскуты позолоченной кожи обводили грудь, уходя к плечам, что укреплялись дополнительными слоями в виде наплечников. Бордовый цвет кожи с позолоченными вставками роскошно поблёскивал в лучах солнца. «Почти как глаза нашего вампира в гневе, — усмехнувшись, дроу принялась бережно складывать броню. — Да и свою он сжёг из-за меня. Должна подойти». Аккуратно сложив броню и поднявшись с ней в руках, она наткнулась на Гейла. — Извини. Я бы хотел забрать кое-что, — волшебник сразу отошёл в сторону с лёгкой виноватой улыбкой.      Улыбнувшись, Тав молча передала ему отложенное зачарованное копьё, которое было решено не продавать. Гейл благодарно поклонился и, забрав копьё, удалился к своей палатке. Достаточно тревожная ситуация с подпиткой опасной сферы в груди, что способна уничтожить полконтинента, становилась слишком уж привычной. Будто группа заражённых путешествует вместе уже давно, хотя не прошло и десятидневки. «Мы действительно очень странная команда», — под размышления о спутниках и магии Тав вернулась в палатку. Отложив броню, она забралась на мягкий спальник и открыла книгу с тёмно-синей обложкой, погрузившись в чтение.

Немногие из чародеев стремятся понять природу Плетения — и очень зря, ведь только тот, кто по-настоящему его чувствует, может по праву называть себя заклинателем.

Итак, спрашивается: что есть Плетение?

Отвечаем: Плетение — один из неотъемлемых элементов вселенной. Невидимыми нитями оно пронизывает всё на свете. Именно благодаря ему существует магия. При этом оно же — это и сама богиня Мистра (останавливаться здесь на этом подробно мы не собираемся, см. "Магия Плетения: Мистра и Крушение заклинаний").

Неверно утверждать, что Плетение и есть магия. Скорее это исходный материал, из которого её сплетают, — как нити сплетают и придают им форму, чтобы сотворить одеяние. Те, кто обладают необходимым талантом и навыком, могут контролировать Плетение, творя магию с помощью заклинаний.

На то, чтобы развить в себе этот навык, уходят долгие годы учёбы и упорных тренировок.

Конечно, вы могли слышать о людях, которые могут произносить заклинания, потому что с рождения имели особую связь с Плетением (их обычно называют чародеями) или — ещё хуже — оттого что они заключили сделку с существом из иного мира (таких ещё называют колдунами). Всё это — любительские забавы. Магия этих дилетантов непредсказуема, неуправляема, а в отдельных случаях и вовсе исходит не от них самих.

Нет: по-настоящему познать и управлять Плетением — это Искусство. Тем же, кто овладели им, открывают для себя безграничную власть и красоту Плетения.

     «Так вот, о чём говорил Эрдан, — усмехнулась Тав, переворачивая вступительную страницу. — Получатся Уилл колдун? Мизора точно из другого плана и тот договор… это же сделка».      Погружаясь в мелкий текст с ещё более крошечными строками дополнительных комментариев и заметок, она старалась впитать всё, что давал учебный труд. Книга оказалась не сложной, однако, сильно загружала голову высокопарным текстом и витиеватыми правилами. Часы тянулись незаметно, шум за тканью палатки менялся, иногда отвлекая. Тогда Тав перечитывала страницы заново, не желая упустить ни единой детали, даже если становилось всё скучнее. Заметив, что одна и та же строка не даётся, она устало положила книгу на лицо, разрешая себе передышку. — У меня, конечно же, были знакомые обжоры, но Гейл и артефакты, это совершенно особый случай, — прозвучал бархатный голос, заставляя Тав сдвинуть книгу на нос и открыть глаза. — Не сомневаюсь, что со временем всё прояснится, но мне это не нравится. Мы потратим уйму сокровищ непонятно на что. — Пришёл за примирением? — Тав обратила внимание на знакомую броню в бледной руке, и продолжила подобным ему тоном с ноткой театральной язвительности. — И без приглашения. Может, приглашение, это честное правило для таких вампиров? — Возможно, моя дорогая, — эльф перевёл глаза на новую броню дроу рядом со спальником и поспешил удалиться. — Но, как я вижу, это уже не совсем актуально. — Она не для меня, — остановив Астариона, Тав отложила книгу и поднялась, подхватывая найденную бордовую броню, — а тебе должна подойти. Нужно быть быстрым и бесшумным, верно? Броня дроу для этого идеальна. Особенно взамен сгоревшей.      Астарион замер у полога палатки, непонимающе переводя взгляд с серебряных глаз на предложенную броню в руках дроу. Прождав около минуты, Тав подошла сама и вложила её в прохладную руку. — С тобой всегда так, а? — Хм... — Астарион держал броню на вытянутой руке, будто предлагая забрать её обратно, — это неожиданно приятный подарок, — на бледном лице промелькнуло то мягкое выражение из первой ночи, сменяясь чем-то грустным.      Повисло странное молчание, что совсем не сходилось с привычным поведением белокурого эльфа. Особенно беспокойные глаза и слегка поднятые плечи. Тав хотелось вернуть ту лёгкость, что обычно сопровождала их разговоры. И точно не хотела снова поднимать сложные вопросы о свободе. — Она правда тебе подойдёт, к тому же... — с ноткой озорства протянула дроу, убрав руки за спину и приблизившись так же, как часто эльф делал сам, — будет неплохо смотреться с твоей бледной кожей. — Конечно, я уверен, что буду выглядеть в ней особенно прекрасно... — лёгкий тон помог, и Астарион, казалось, расслабился, вернувшись к манерному сладкому голосу, — хотя кое-кто может посоревноваться со мной, — к голосу прибавилась очаровательная ухмылка на вновь приблизившемся лице. Тав подняла бровь и приглушённо рассмеялась. Извинение в форме небольшого подарка было принято даже лучше, чем она предполагала. — Рад, что уже всё в порядке, — Астарион внимательно осмотрел её губы, нежно подняв подборок прохладными пальцами. — хотя мне показалось, что тебе это даже понравилось.      Неожиданное прикосновение с подобным тоном, откликнулось предательским теплом на щеках. Тав потянулась рукой к бледному лицу, чтобы отдалить, прекращая этот странный момент. Но кисть дроу была остановлена прохладным прикосновением, не позволившим скрыться от эльфа с самодовольной ухмылкой. — Прекрати так делать, моя радость. К тому же я здесь не за этим, — отпустив запястье, Астарион вложил броню Тав в руки. — Было непросто, но нет ничего, с чем мои ловкие пальцы не справятся. А мне нужно было занять голову, — обаятельно улыбнувшись, Астарион исчез за серым пологом палатки.      Серебряные глаза опустились к рукам. Осторожно расправив броню, Тав сразу взглянула на правую сторону, где вчера зияла дыра от сломанного ребра. Броня выглядела целой, словно новой. Рваные лепестки были умело восстановлены аккуратными стежками с симметричной вышивкой тонкими угольными нитками. Заплатка на основе брони была едва заметна и украшена плотной гладью. Искусная тонкая работа потребовала долгие часы и невероятные навыки.      Тав заворожённо рассматривала детали, изучая каждый вышитый узор и стежок: «Она стала ещё идеальнее. Теперь она действительно моя». Тёплая благодарность наполнила сердце, находя в жесте белокурого эльфа ту же трогательную сентиментальность, как и от письма юного Микрона. Бережно уложив броню рядом с луком и колчаном, Тав с ненадолго пропала в представлении, как приятно она будет ощущаться в бою.

***

     Последующие часы за изучением книги пролетели едва заметно, несмотря на усталость глаз и десятки поз, которые пришлось менять из-за затёкших мышц. Шум снаружи становился громче, наполняясь множеством голосов.      Выглянув из палатки, Тав увидела не меньше дюжины тифлингов и несколько друидов, что тащили тяжёлые ящики к центру лагеря под присмотром с Хальсином и Зевлором. Отложив книгу о Плетении с закладкой из письма Миркона, дроу вышла к костру. Несколько знакомых тифлингов с громкими благодарностями поспешили открыть ящики, наполненные едой и выпивкой. Пока Хальсин следил, как через мелкую реку переносят бочки, к Тав подошёл Зевлор. — Благодаря вам, мы наконец-то можем двигаться дальше, — глава тифлингов сжал тонкую ладонь двумя руками. — Даже не верится! И мы не могли уйти, не отблагодарив и как следует не попрощавшись, — отпустив Тав, он протянул ей мешочек со звенящими монетами. — Оставьте золото себе, они вам понадобятся в пути, — улыбнувшись, Тав отодвинула руку со звенящим мешочком.      Зевлор замялся и, тщетно попытавшись ещё раз вручить Тав золото, всё же облегчённо выдохнул и убрал мешочек за пояс. — Это благородно, — глубоко поклонившись, ответил тифлинг. — Спасибо. — Всё в порядке. Полагаю, вы и так притащили с собой свои лучшие запасы, — Тав перевела взгляд на радостную группу беженцев, что ещё несколько дней назад ожидали кровавой кончины. — Теперь вы наконец-то можете выдохнуть. Насладитесь спокойствием перед дорогой. — Ты даже представить себе не можешь, как приятно видеть всех этих бедняг радостными. Спасибо вам, — Зевлор поклонился ещё раз и с улыбкой ушёл к остальным.      Проводя Зевлора взглядом, Тав наблюдала за тифлингами. Многие лица были ей знакомы. Молодой волшебник Ролан уже о чём-то возбуждённо рассказывал Гейлу, торговец Аррон передавал Шэдоухарт зелья, Нетти оставляла Израйе корзинки с травами. Все и правда выглядели радостно, даже восторженно. Вдалеке раздались оживлённые крики команды маленьких плутов под предводительством Мол, что играли со Шкрябом. Лагерь наполнился гамом обсуждения вина и закусок, смехом Карлах и скрежетом сбора большого стола из принесённых брусков. Тяжёлые бочки с глухим звуком приземлились у плоского камня, позволяя тифлингам, что их тащили, устало рассесться на земле. Хальсин бросил несколько приказов друидам и с мягкой улыбкой направился к костру, где рядом с Тав уже собиралась группа. — Надеюсь, вам понравится вечер. Вы, без сомнений, заслужили это после таких трудов, — Хальсин благодарно поклонился, продолжая серьёзнее. — Немало времени пройдёт, прежде чем вам вновь выпадет такая ночь. Многое ещё предстоит сделать, а я обещал, что помогу вам всем, чем смогу. Я убеждён, что лекарство от этой заразы нужно искать в Лунных Башнях, но... — улыбка превратилась из тёплой в виноватую, даже тяжёлую, — всё не так просто. В особенности само путешествие туда, оно чрезвычайно опасно, — архидруид выдавил из себя смешок. — Хотя, мне кажется, вы уже привыкли к опасностям. — Раз лекарство там, тогда к Лунным Башням, — соглашаясь вздохнул Уилл. — И да укажут нам солнце и звёзды верный путь. — Вам следует знать ещё кое-что, — Хальсин продолжил, дождавшись общего внимания, — чтобы добраться до башен, вам придётся пройти ужасное проклятое место. Это проклятье окутывает тенью всё сущее, вы не увидите там жизни и света, ничего, что берёт начало в природе. Любой, кто задержится там, будет извращён заклятьем и превратится в создание тени, в измученный, опасный дух. — Но и другого пути у нас нет, верно? — удручённо спросила дроу, замечая в голосе архидруида затаённую тревогу. — Это верно наполовину. Вам нужно попасть в Лунные Башни, и там я вам помогу. Но как именно добраться туда, здесь выбор за вами. Можно пройти поверху, по Всхожей Дороге, через горы. Точнее, к сожалению, сказать не могу. Но знаю, что и сначала дорога не будет лёгкой, и рано или поздно на вас падёт проклятие. В той местности часто замечали недобрые силы, ещё до проклятых земель, — Хальсин тяжело вздохнул продолжая. — А можно пройти под землёй. Где-то в разрушенном святилище Селунэ начинается тоннель, что ведёт к Лунным Башням через Подземье. Давным-давно, муж по имени Кетерик Торм построил там, в глубине, потайную крепость, где умудрился собрать целую армию тёмных юстициаров, почитателей Шар. — Тёмных юстициаров? — с живым нескрываемым интересом переспросила Шэдоухарт. — Я хочу взглянуть, где это. — Арадин с приятелями искали туда дорогу. Им пообещали целое состояние, если они принесут реликвию под названием Песня Ночи. Но, думаю, дело не только в ней. Из этой крепости войско Кетерика могло попасть и в святилище Селунэ, и в Лунные Башни. Но он пал, так и не успев организовать атаку, — Хальсин вновь вздохнул. — Если сумеете отыскать это место, оттуда наверняка откроется прямой путь к Лунным Башням. Возможно, даже в обход тёмного проклятья.      К Хальсину посыпались вопросы и уточнения от группы, пока Тав погружалась в размышления о выборе пути. «Если пойдём через горы, то не будет нужды возвращаться под землю. Тем более в той стороне патруль гитьянки, а может, и Ясли. Но мы можем потерять слишком много времени, слоняясь по горам в поисках тропы. И Хальсин сказал, что там замечали какие-то недобрые силы, а значит, это мог быть не он. И возможно, он лишь предполагает, — дроу жевала нижнюю губу, едва зажившую от недавних укусов. — Но через чёртово Подземье путь может быть прямым. Если получится пройти по храму, не выходя за его пределы, то, может, повезёт, и мы не встретим ни одного дроу». — Как нам отыскать этот путь под землёй? — вопрос Гейла отвлёк Тав от мыслей. — В покоях той мерзкой жрицы был спуск вниз. Может, он? — неожиданно для всех предложил Астарион, что обычно отмалчивался во время обсуждений стратегии. — Возможно, друг мой. — согласился Хальсин, обращая взгляд на Тав. — Если продолжим с того места, то, может, найдём вход в Подземье.      Замявшись с ответом, она лишь привлекла внимание спутников. «Чёрт. Надо решать», — Тав посмотрела на каждого, пытаясь выиграть время для выбора. Путь через Подземье был опасен не только из-за чудовищ и ядовитых грибов, но он выглядел самым простым и быстрым вариантом. А путь по горам казался и вовсе путешествием вслепую. — Хальсин, ты ведь знаешь, как пройти по горам? — с надеждой спросила Тав. — К сожалению, у меня есть только приблизительное направление, — ответ лишь добавил вес решению в пользу подземного пути. — Я бы хотел присоединиться к вашему отряду, если позволите. У меня много полезных умений и совет дать могу, — предложение друида вызвало яркое, хоть и почти молчаливое недовольство бледного эльфа, что уже состроил брезгливое выражение лица. — К тому же я давно собирался вернуться в Лунные Башни. Похоже, наши судьбы сплелись. — А зачем тебе направляться туда? Арадин упоминал, что ты отправился с ними, когда услышал про реликвию. — к разговору присоединился Эрдан. — Я там кое-что не довёл до конца и до сих пор сожалею об этом. Многие годы назад я участвовал в свержении Кетерика Торма и разгроме его тёмных юстициаров. Увы, я не сумел помешать ему распространить вокруг тьму до того, как он пал, — с этими словами друида, к недовольству Астариона добавилось ещё и презрение Шэдоухарт. — Я долго изучал это проклятие, пытаясь покончить с ним. Пока безуспешно. Если мы отправимся вместе, то у меня будет шанс на снятие проклятия, а у вас на исцеление. — Полагаю, в таком случае лучше будет держаться вместе, — согласился Эрдан и перевёл взгляд на Тав, в ожидании ответа. — Но нам важно решить это командой. — Прежде чем вы примите решение, должен признаться, я не сразу могу присоединиться к вашему отряду. Если вы, конечно, позволите, — добавил Хальсин, заметив замешательство Тав. — Перед уходом мне нужно назначить нового первого друида Изумрудной Рощи. Это будет Франческа из Великого Леса. Роще нужно уйти от ошибок прошлого. Ей требуется неведомая величина, кто-то, кого нельзя предугадать, чужестранец, который будет следовать учению Сильвануса непредвзято. В моё отсутствие Франческа вернёт в Рощу чистоту и простоту. За ней уже вылетела птица с посланием. — Прозорливо, — одобрительно хмыкнул Уилл. — В противоположность расхожему мнению, мы, друиды, тоже умеем играть в политические игры, если это необходимо, — довольно усмехнулся Хальсин в ответ. — Но тебе нужно будет дождаться её, верно? — добавила Тав, возвращая разговор к обсуждению будущего пути, в надежде, что путь в Подземье можно хотя бы отсрочить, если уж не отменить. — Верно. Будет неосмотрительно оставлять Рощу в её нынешнем состоянии. Кага успела многое разрушить и посеять сомнения в круге, которые нужно сдержать до прихода Франчески. Потому мне нужно вернуться в Рощу, а вам не тратить такой вечер на разговоры со мной, — Хальсин воодушевлённо осмотрел начиняющееся пиршество, на уже установленных столах посреди лагеря. — Ты не останешься праздновать со всеми? — уточнила Тав, сразу почувствовав ещё большее раздражение Астариона за спиной. — Это ведь общая победа. — Может, позже. За меня не волнуйся, — большая ладонь Хальсина упала на тонкое плечо мягким прикосновением, вызвав знакомое театральное фырчанье. — Для меня ночь под звёздами среди живых тварей, лучшее лекарство после гоблинской темницы. А вы идите, веселитесь. И поспешите, пока всё вино не выпили, желающих здесь хоть отбавляй, — друид тепло засмеялся под звуки откупоренной бутылки и начало тостов. — Я отправлю к вам птицу, как только Роща будет под присмотром. — И тебе отличного вечера Хальсин, — слабо улыбнувшись в ответ, Тав глубоко вздохнула, старательно перебирая в голове возможный план будущего пути в обход опасностей, или хотя бы подальше от красноглазых сородичей.      Попрощавшись, Хальсин ушёл в сторону реки с друидами. Группа собралась ближе, и дождавшись, когда друиды исчезнут за камышом, начала обсуждение. — Спуск в Подземье звучит как быстрый путь к Лунным Башням. Нужно выбрать его, — первой высказалась Шэдоухарт. — Ясли для нас по-прежнему важнее всего, — шикнула Лаэ’зель. — Погодите спорить, — Тав встала чуть ближе к центру, сформированного спутниками круга и развела руками между девушками. — Для пути под землёй нам нужен Хальсин. Если это проклятие столь сильное, а он его изучал, глупо будет отказываться от сопровождения, — бросив краткий строгий взгляд на театральное недовольство Астариона, она продолжила. — К тому же он не может отправиться с нами завтра, а может, и в ближайшие дни. Просто ждать от него весточки будет также глупо. А значит, у нас есть время на второй вариант, — дроу обратилась к гитьянки. — Лаэ’зель, мы можем попробовать поискать путь через горы, а заодно и твой патруль, пока ждём. — И почему поиски её патруля по горам не будет глупым? — проворчала жрица. — Потому что любой, даже самый безопасный вход в Подземье, это смерть на каждом шагу, — Тав постаралась мягко ответить, добавив тише. — Я понимаю, что этот вариант звучит для вас наиболее быстрым и лёгким, но это не так. Я выросла там и знаю, что нас ждёт. Потому предлагаю попробовать найти путь поверху, пока мы ждём вестей от Хальсина. Если нам повезёт, то мы сможем получить шанс исцелиться без похода к Лунным Башням, в которых нас по описанию, ожидает армия верующих в Абсолют.      Группа замолкла совсем ненадолго. Лаэ’зель и Шэдоухарт возмущались, скалясь друг на друга, Гейл и Израйя вернулись к обсуждению божественной реликвии, Эрдан и Уилл вполголоса взвешивали оба пути. Карлах пожала плечами, отпивая сидра, пока Астарион скучающе изучал свои ногти. Тав наблюдала за каждым, вновь погружаясь в мысли между неизвестностью горных просторов, опасностей Подземья и возможностей в Яслях: «Гитьянки могут нас не вылечить, а просто убить как заразу. В горах можем наткнуться как на храм, так и на врагов. А в Подземье на моё обожаемое семейство…» — Если не найдём патруль Лаэ’зель, то можем поискать Кровь Латандера, — мечтательно предложила Израйя. — Хальсин говорил о проклятье теней, ведь так? Значит, артефакт Утренней Зари поможет нам. — Путь к Горному Перевалу мы знаем. Если предположения Астариона верны, то и путь в Подземье тоже. Но дальнейший путь нам неизвестен. Значит, риски могут быть равносильными, — добавил Эрдан. — Цк’ва! Ясли единственно верный путь, — вновь прошипела Лаэ’зель. — Ладно, хватит, — выдохнула Тав, стараясь успокоить группу в преддверии, возможно, последнего мирного вечера на ближайшие десятидневки. — Предлагаю завтра отправиться к Горному Перевалу. Поищем патруль Лаэ’зель, проверим дороги. В любом случае нужно дождаться Хальсина, чтобы отправляться к Лунным Башням. Идти без того, кто знает о проклятье в проклятых землях, неразумно. Если нам повезёт, то найдём и патруль, и храм, и дорогу. Если нет, придётся подождать и идти в Подземье. Договорились?      Лаэ’зель громко цокнула и, бросив на Шэдоухарт надменный взгляд, ушла к своей палатке. — Уверена, что твои сородичи не найдутся, — прошипела жрица вслед гитьянки.      Спутники заметно напряглись, наблюдая за взглядами девушек. Уилл и Карлах поспешили отвлечь гитьянки вином и элем, закрывая Шэдоухарт собой. Где-то в толпе восторженно позвал Воло, вовлекая волшебников в разговор с тифлингами. Это немного расслабило плечи дроу, и она мысленно отметила следить за спутницами внимательнее. Жрица хмурилась и, казалось, проклинала гитьянки по себя. — Шэдоухарт, — улыбнувшись, позвала Тав и добавила, слегка подразнивая. — Разве не лучше пройтись по горам, чем снова идти в святилище другой богини? — Да плевать, — холодно ответила жрица, но оттаяла, при следующих словах выдохнув. — Извини. Ты права. Я вышла за вином, а не для споров. — со слабой улыбкой кивку Тав, она отошла к накрытому тифлингами столу. — Какая жалость, — с разочарованием протянул Астарион. — Какая же вечеринка без драки?      Вопрос дёрнул локоть дроу, что попал в бок белокурого эльфа. Тав собиралась добавить и ответ, повернувшись к нему, но из веселящейся толпы к ним выбежала та самая бардесса с лютней в руках, что писала песню на утёсе в Роще. — Ах, вот ты где! Может, это всё из-за вина, но я чувствую вдохновение. Думаю, написать ещё одну песню, про вас! Я уже просила Израйю, но она ничего не смогла предложить. А мне нужны идеи, может, подскажете что-то? — Ох, вряд ли, — смущённо улыбнувшись, Тав попыталась отстраниться от подобного участия. — Бард из меня так себе. — Ай да ладно! Ну должно же быть что-то? — настаивала бардесса с хитрой улыбкой. — Ты ведь видишь это тело, дорогая? — воскликнул Астарион, проводя руками вокруг Тав. — Не воспеть его, просто преступление!      На этот раз локоть Тав не успел достичь цели, белокурый эльф увернулся с самодовольной ухмылкой. — Скабрёзная баллада! Одна штука, на подходе!      Воскликнув, бардесса хлопнула в ладоши и отбежала к удалённому столику с пергаментом и лютней. Прикусив перо, Альфира погрузилась процесс создания баллады, что только сильнее смущал дроу и заставлял кончики длинных ушей заметно потеплеть. — Ты невыносим, — Тав ткнула пальцем в прохладную грудь, стараясь звучать серьёзно, и поспешила к группе маленьких плутов. Команда Мол, в этот вечер выглядела именно так, как хотелось Тав. Дети звонко смеялись, кидая мяч псу по очереди, не забывая чесать мохнатые уши и спину Шкряба. Довольный вниманием и игрой пёс, облизывал руки, громко лаял и носился между маленькими плутами словно щенок. Даже сама Мол походила больше на старшую сестру остальных, чем на лидера шумной команды. Заметив Тав, она постаралась состроить серьёзную мину, хотя широкая улыбка не позволила. — Ты встала на нашу сторону, — Мол деловито подошла к Тав и изо всех сил сдерживала сухой тон голоса. — Это редкость для взрослых. — Хм... — Тав задорно ухмыльнулась, подразнивая маленького предводителя будущей гильдии воров. — звучит подозрительно похоже на комплимент. — Не бойся, это тебе мерещится, мозги вином залило, — не удержав смешка, ответила Мол, активно отмахиваясь. — Иди развлекайся. Я пару бутылок у себя припрятала. Когда бочонки опустеют, я приду и всех спасу, — улыбка перешла в дерзкую ухмылку, — за хорошую цену, конечно. — Ты тоже отдохни, Мол, — нежным тоном ответила Тав, подмигнув маленькому лидеру.      Мол кратко кивнула и спешно вернулась к своей команде, будто старалась удержаться от ребяческого веселья на глазах взрослых. Несмотря на сильное желание понаблюдать за командой Мол ещё немного, дроу заставила себя отойти.      Тав проходила по лагерю, в котором теперь, казалось, даже не хватало места, а все уже успели заставить вином и свечами. Тифлинги праздновали с размахом и лёгкостью, распевали баллады у костра, возносили тосты за группу героев, открывали очередную бочку вина. Найдя свободное место у заставленного закусками и кубками стола, Тав потянулась к вину. Заметив за весельем причину празднования, тифлинги всучили Тав аппетитный кусок пирога и наполненный до краёв кубок. Смутившись от гвалта тостов в её честь, она пробормотала что-то о каком-то срочном деле и попыталась сбежать от толпы. Но почти сразу перед ней возникла девушка, чьё лицо мелькало в Роще. — Мы не знакомы, я Лакрисса, — тифлинг протянула руку Тав, но заметив пирог и кубок, задорно рассмеялась и лишь дотронулась ладонью до предплечья дроу. — Я видела с ворот, как вы разобрались с теми гоблинами, а потом ещё и спали всех нас, вырезав целый лагерь этих ублюдков, — Лакрисса глубоко поклонилась Тав и продолжила тише. — Спасибо. Надеюсь, у тебя прекрасный вечер, героиня, — она чокнулась с кубком растерявшейся Тав, повысив голос. — А у меня, так точно! Выпьем за много таких вечеров! Мы никогда не сможем отплатить вам как следует. Надеюсь, этот вечер хотя бы немного сможет.      После ещё одного поклона девушка довольно улыбнулась и ушла к столу, за которым трудилась бардесса над скабрёзной балладой, что предложил белокурый эльф. Какое-то время Тав молча стояла с бокалом и пирогом в руках, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Каждый, кто пришёл в этот вечер в лагерь заражённых безумцев, поблагодарил либо словом, либо хлопком по плечу. Никто не смотрел на дроу с презрением или хотя бы настороженностью, никто не боялся подойти или заговорить. «Если бы мне рассказали о таком вечере раньше, — с этой мыслью Тав криво усмехнулась, покачав головой, — героиня… боги, даже звучит нелепо». Рассмеявшись самой себе, она опустошила кубок большими глотками, стараясь утопить непривычное волнение. Налив ещё вина, Тав отошла к камням в стороне и, устроившись в тени кустарника, принялась за пирог.

***

     Солнце скрылось за горизонтом, а лагерь наполнился даже большим светом, чем днём. Множество высоких факелов и десятком свечей почти на каждой поверхности, превращало пятачок за рекой в подобие деревенской площади. Тифлинги слонялись от одного края к другому, заполняли все столы и брёвна, захлёстывая лагерь смехом и разговорами. Карлах уже, как час, развлекалась с помощником Зевлора соревнованием по метанию ножей в наспех сложенную мишень, пока Эрдан пытался удержать самых охмелевших гостей от глупых фокусов с ножами. Уилл разговаривал с одним из тех тифлингов, что обучались фехтованию на тренировочной площадке, а за ним, к команде Мол присоединился Израйя, развлекая детей магическими фокусами вместе со Шкрябом.      Наблюдая за праздником, Тав старалась впитать неожиданное спокойствие от громкой толпы. Хоть ей и не хотелось присоединяться в общему веселью, находиться рядом оказалось не так тяжко. Отряхнув руки от крошек и заново пополнив кубок, Тав заставила себя хотя бы пройтись по лагерю, прежде чем сбежать в укромное место. Проскальзывая между гостями, она направилась по краю, надеясь улизнуть в расщелину, ведущую к лесу. Но незаметно пройти мимо бородатого волшебника и спасённого писателя ей не удалось. — А, вот ты где! Прошу тебя, подходи, присаживайся! — Воло торжественно пригласил Тав к импровизированной каменной скамье. — Надеюсь, у тебя было время приобщиться к чему-то живительному? Возможно, мы будем заняты до утра. — Ты сейчас говоришь о... — от странной формулировки любвеобильного барда, смущение только возросло, особенно после смешка Гейла. — А? О твоём титуле, разумеется, — Воло удивлённо смотрел на Тав и показал свой пергамент. — Эта баллада была всего лишь грубым наброском, каркасом без главной регалии, твоего боевого титула. Это должно быть что-нибудь каноническое, но не слишком труднопроизносимое. Мы же не хотим оттолкнуть от тебя простой народ, в конце концов. Я хочу, чтобы эта история очаровала всех без исключения! «Боевой титул? Он с ума сошёл? Я совсем недавно грабила богачей», — она умоляюще посмотрела на бородатого волшебника, что был явно более уверен как в себе, так и в ней. Гейл улыбнулся и отвлёк Воло, к сильной радости, дроу. — По-моему, «Гроза Гоблинов» звучит внушительно, — бородатый волшебник не скрывал забавы над смущением Тав, однако, перевёл внимание на себя. — Не то, чтобы я хотел соваться не в своё дело в нашем тандеме, но убийство гоблинов не совсем подходит для легенды, верно? Между прочим, однажды я был свидетелем тому, как герой... — Молю, отговори его писать про меня что-либо, — мысленно Тав попросила волшебника, и получив кивок с улыбкой в ответ, поспешила сбежать подальше от Воло и его историй.      Тав ловко пробиралась сквозь веселящуюся толпу тифлингов, что казалось, чувствовала обязанность не только в словесной похвале и тостах, но и в благодарных прикосновениях к её плечам. Добравшись до более тихого уголка, она увидела небольшое представление. Тот самый Ролан, что спорил со своими братом и сестрой в Роще, собрал немалое количество тифлингов и готовился к заклинанию. — Терпение! Зря я для вас, что ли, стараюсь? — тифлинг в мантии развёл руками и начал читать тихое заклинание. — Что, Ролан, не выходит? — второй тифлинг явно подначивал, тихо посмеиваясь. — Да тихо ты. И-и-и... — перед толпой просияла яркая вспышка мелких блестящих огоньков, которые падая, медленно исчезали в воздухе, — готово!      Тав похлопала вместе с несколькими тифлингами, что постарались не расплескать вино в бокалах. — Аплодисменты? Вы слишком любезны, — Ролан поклонился толпе. — А помнишь, как было, когда он даже этого не мог колдовать? — Да-а. Братец-то совсем уже взрослый, — девушка-тифлинг, что так старательно пыталась уговорить его не уходить из Рощи, смотрела на Ролана почти по-матерински, с заботой и небольшой тоской. — Троглодиты вы, вот вы кто! — выпалил Ролан и потянулся к кубку, заставив Тав повеселеть. — А ну, дайте и мне вина.      «Не одну меня сегодня смущают. Со стороны это даже забавно, — она улыбалась столь милой сценке, которую удалось застать. — Несмотря на всё, у них получается радоваться и оставаться вместе. Хотелось бы обрести подобное окружение. Когда-нибудь». Дроу отошла дальше, мимо двоих стражников-тифлингов, что спорили. — Ты погляди на них, только хлещут себе эту отраву, как будто мы завтра не отправимся в опасную дорогу! — Ты лучше присоединяйся, выпей кружку-другую! И будет нам город, с улицами и рынками. С домами!      Недовольный стражник сдался приятной перспективе окончания их пути и ворчливо, но всё же принял кубок от сородича. Тав продолжила путь к берегу, мимо негласного поста Иссохшего, что незаметно исчез с приходом гостей. Справа, подальше от шума, стояли Карлах и Уилл, и о чём-то болтали с кубками в руках: «Кажется, история с попыткой убийства друг друга и последующей встречей с покровителем героя из Аверно, послужила очень неплохой основой для дружбы». Тав не хотелось прерывать их, ей показалось, что она вторгнется в интимную беседу и смутит, и потому она направилась в противоположном направлении, мимо скучающего бледного эльфа с книгой, прямо к палатке Шэдоухарт. Жрица пополняла свой кубок, видимо, из личных запасов и с улыбкой пошла к Тав навстречу. — Кажется, все веселятся, — она подошла к дроу ближе и продолжила уже тише. — Знаешь, я наблюдала за вами с Астарионом в последние дни. Вам вдвоём явно... — жрица, казалось, попыталась найти более или менее аккуратное слово, пока щёки Тав выдавали смущение, подпитанное бардами и вином, — комфортно. Впрочем, я никого не осуждаю. Может, просто кровь не остыла после боя, — Шэдоухарт кратко подмигнула Тав, очевидно, подначивая за их флирт в луже крови посреди побоища.      Тав в ответ лишь открыла рот и пыталась найти хотя бы какое-то оправдание в уже отчётливо ощутимом опьянении, пока жрица перешла в более простому для дроу разговору, отводя взгляд в сторону толпы. — Это так странно... никогда бы не подумала, что буду за кого-то переживать. И, главное, за кого.      Благодарно приняв смену темы, Тав повернулась в том же направлении. — Имеешь в виду тифлингов? — Именно. Никогда вообще за них не переживала. Тем более за тех, кто бежит, — она сделала пару шагов вперёд и сравнялась с Тав. — Но мы вступились за них. Спасли их жизни. Так странно. — Ничего не странно, — дроу улыбнулась и слегка толкнула жрицу в плечо. — Думаю, мы поступили правильно.      В ответ Шэдоухарт окрасилась совсем новой, незнакомой неловкой улыбкой. — Некоторым такие слова нелегко даются. Но не будем обсуждать добро и зло сегодня, — она протянула Тав свой бокал. — Разделишь со мной немного вина? — С удовольствием.      Девушки звонко чокнулись бокалами и отпили. — Я не хочу тебя надолго задерживать, может, у тебя есть планы на вечер…      Шэдоухарт вновь вернулась к поддразниванию вновь краснеющей дроу, что снова не знала, как ответить или реагировать. Из-за крепкого вина, или из-за того, что её впервые дразнит кто-то, кроме манерного эльфа, к игре которого она успела привыкнуть, Тав растерялась и смогла только выдавить из себя какой-то неуверенный протест. Жрица лишь тепло засмеялась в ответ на реакцию. — А с ним ты и правда чувствуешь себя увереннее, не так ли? — Шэдоухарт чокнулась с кубком Тав ещё раз и направилась в сторону толпы, добавляя громче. — Выпей для храбрости. А я пока найду себе другое развлечение.      Тав оставалась ещё какое-то время на месте, пытаясь успокоить теплеющие щёки и участившееся сердцебиение. «Чёрт. Успокойся, Тав. Нет у тебя никаких планов. Это просто вино, да и всё. Ну и восхваления», — собрав всю оставшуюся выдержку, она пыталась не думать ни о предложении бледного эльфа на берегу вчера, ни о словах слишком наблюдательной Шэдоухарт, ни о будущих балладах и песнях с её участием.      Всё это было слишком незнакомо, слишком чуждо и непривычно. И она поспешно направилась в сторону поляны в глубине леса, в попытке скрыться от её несуществующих планов и от слишком большого внимания толпы.

***

     Шум праздника отходил на второй план, превращаясь в неясный гул, пока Тав направлялась вглубь леса к тихой поляне под звёздами. Подойдя ближе к ярко освещённому луной пяточку, она оперлась на дерево и наслаждалась покоем. «Заражение, свежеватели разума, Аверно, крушение наутилоида... а потом спасение целой Рощи друидов и толпы беженцев», — начало их пути уже казалось Тав чем-то далёким, что перекрывались дьяволами, гоблинами, Гостями из сновидений. Сегодня отдых и веселье, а завтра снова в путь. Снова без гарантий на решение проблемы, только предположения и надежда.      Пока тревожные мысли блуждали в пьяной голове, рядом совсем, едва-едва послышалась поступь по мелким веткам на земле. И эта поступь была уже хорошо знакома дроу. — А знаешь, я никогда не представлял себя в роли героя... — Астарион прислонился к дереву рядом с ней с бутылкой вина, — никогда не думал, что однажды кто-то будет поднимать тост за то, сколько жизней я спас. И вот теперь, когда это случилось, — он медленно отпил вина и сильно нахмурился, почти оскалившись, — меня от этого тошнит. Ужас. — Серьёзно? — Тав подняла бровь в удивлении и тут же сама себя поправила. — Точно. Я и забыла. Ты же у нас грозный страшный вампир, — последние слова она изобразила театрально, и преувеличено, после довольно добавив. — Но всё не так уж и плохо. Подумай о том, сколько гоблинов мы прикончили. — Верно, моя дорогая. Это было даже весело, — досада на его лице сменилась удовольствием, и тут же перешло в скуку. — Однако хотелось бы получить в награду что-то большее, чем хлопок по плечу да плевок кислого вина, — эльф недовольно поболтал бутылкой в руке.      Тав забрала бутылку и, не найдя никаких этикеток или надписей, прислушалась к богатому аромату и отпила. Это было сладкое красное вино с насыщенным терпким запахом. «Похоже, тифлинги берегли его для особых случаев», — она насладилась приятным ягодным послевкусием, прикрыв глаза. — Вот видишь? Ужас! — возмутился Астарион.      Её оценка вина явно не совпадала с его, а возможно, и полностью противоречила. «Может, он пьёт вино по привычке? Вроде вампиры не могут пить и есть обычную пищу. Может, для него это и правда уксус», — Тав повернулась к эльфу, но решила придержать вопросы в голове и просто смотрела в алые глаза над обаятельной улыбкой. — Всё, чего я хочу, это чего-то более завлекательного, — Астарион повернулся к ней и снизил тон голоса. — Немного позабавиться. Неужели я много прошу? — вопрос прозвучал по-детски, так невинно и капризно, что это заставило Тав коротко засмеяться. — Надеюсь, это не значит ещё кого-нибудь убить? — она спрашивала риторически, со смешинкой и лёгкостью, отражая уже знакомую ей дразнящую ухмылку. — Ну хотя бы сегодня.      Какое-то время эльф молча наблюдал за ней. Тав всё ещё посмеиваясь, забрала у него бутылку. Отпив немного крепкого вина, она вернула свой взгляд к нему, возвращая бутылку. Астарион нежно вытер капли с её губ пальцем и прошептал сладко, почти так же приторно, как и вино. — Всё куда более прозаичнее. Я бы предложил другое, — его рука прошла от губ по её шее и исчезла за ухом в серебряных волосах — Просто ты, я и... — его лицо приблизилось, а алые глаза на мгновение пробежали вслед за рукой, — и, одна маленькая смерть. Образно выражаясь, конечно.      Тав замерла. Опьянённое сознание понимало, к чему он клонит, и для чего старательно звучит так сладко. Но после вчерашней ссоры, несмотря на извинения и привычный флирт потом, это казалось странным и поспешным. Обаятельное бледное лицо было слишком близко, а прохладная рука в волосах напоминала о поцелуе в гневе. А вслед за воспоминанием вчерашней ночи, в голове промелькнули приятные моменты, сменяясь более интимными. Как он учил её стрельбе. Как дважды спас. Как попытался успокоить в вонючих комнатах Кишки. Как позировал в своей палатке. Как любовался дроу в луже крови. Как она любовалась им в ответ. Как починил её броню. Как растерялся от извинений.      Аромат бергамота, розмарина и бренди, заполнял то небольшое пространство между ними.      «А может, к чёрту? — Тав молчала и всё ещё всматривалась в алые глаза, пытаясь разобраться в опьянённых мыслях. — Для чего он так добивается меня? Разве не глупо начинать интрижку во время попыток выжить? Хотя, может, это как раз и имеет смысл. Просто развлечься перед смертью? На вечеринке в нашу честь насладиться своим телом без щупалец? Снять напряжение?»      Пока одурманенное вином сознание пыталось найти ответы в его глазах, погружаясь всё глубже в размышления, прошло не меньше пары минут, и Астарион вернул Тав в реальность, лёгким касанием кончика уха, заставив её вздрогнуть. — Вот и ты. Я ждал тебя, — их лица были уже до нервозности близки. — А может, ждал тебя с той самой минуты, когда положил на тебя глаз, — вторая рука потянулась к её подбородку, нежным прикосновением заставив её поднять голову с краснеющими щеками чуть выше. — Жаждал обладать тобою.      Несмотря на опьянение и пылающие щёки, Тав не хотела сдаваться так скоро, вопреки явному притяжению и податливости его словам. И она привычно становилась зеркалом, стараясь играть так же. — Я никому не принадлежу, тем более тебе, — ей удалось звучать уверенно, отразив его ухмылку. — Да ну? И потому, здесь, со мной, твоё сердце так громко стучит? И вряд ли от разговоров, — алые глаза медленно прошли от её глаз до губ, от губ до шеи и обратно. — Мне кажется, ты жаждешь, чтобы тебя познали, — слова подкрепились движением холодных пальцев, что приближали её лицо ещё ближе. — Отведали. Приручили. — А чего же хочешь ты?      С последними словами самоуверенного эльфа она должна была разозлиться, оттолкнуть, пригрозить расправой и смущено сбежать. Но, лишь вновь подалась на игру. Вновь старалась казаться такой же уверенной, игривой, лёгкой. Но и на это уже был заготовлен ответ. — А чего хотим мы все? — красивое эльфийское лицо уже было не больше, чем в паре сантиметров от неё. — Наслаждений... твоего, моего... нашего с тобой экстаза... — сладкий шёпот Астариона окутывал и согревал, заставляя дроу краснеть всё сильнее, напоминая о последнем укусе. — Ты ведь этого хочешь, разве не так? Раствориться в этом без остатка? — Ты в этом так уверен? — подняв бровь, Тав попыталась выразить хотя бы отдалённое выражение контроля над ситуацией, старательно хватаясь за последние трезвые мысли, которые легко отгонялись эльфом и вином. — О, моя радость, я чувствую это в твоих венах, слышу от твоего сердца... — шёпот становился всё тише, пока лицо остановилось, почти касанием губ, — вижу в твоих серебряных глазах. — Ну, попробуй... — Тав снизила голос к его сладкому тону, — может, в этот раз, я укушу не только твои губы.      Белокурый эльф лишь ухмыльнулся и ждал, пока щёки предательски пылали, в который раз подтверждая его влияние на дроу. Рука Тав потянулась уже в привычном жесте, чтобы скрыться от пристального взора и отодвинуть его лицо, но прохладные руки схватили запястья дроу и прижали их над головой, даже не отводя алых глаз. — А если мне понравилось? Как же ты остановишь меня? — Астарион выждал несколько секунд перед тем, как поцеловать.      Поцеловать жадно, голодно, слегка царапая. И Тав сдалась.      Холодные пальцы крепко держали оба запястья, пока другая рука гуляла по её талии и бёдрам. Никаких укусов или крови, никаких общих ощущений. Но она почувствовала то, чего так опасалась. Те пугающие фантазии принадлежали ей. И ей это нравилось. Нравилось, как он держит её руки, как целует, как уверен в своём обаянии. Нравился контроль над ней, когда она может вернуть его в любую секунду. Извращённая игра, порождённая тем, что она подглядела в борделе. Тем, чего она так избегала. Тем, чего ей действительно хочется.      Пока эльф был отвлечён изучением её тела сквозь тонкую ткань рубашки, Тав резко отдёрнула свою руку, но не оттолкнула, а запуталась в белых кудрях.      Астарион углубил поцелуй, не позволяя ей достаточно дышать и отвлекая прикосновениями по горячей коже. Эти же прохладные прикосновения просочились под рубашку, затрагивали край белья и касались сосков, пуская дрожь по телу. Дроу уже задыхалась, и всё равно пыталась притянуть его ближе, сильнее, крепче. Без сопротивления отдёрнув вторую руку, она дотронулась до его шеи, спускаясь к ключицам и груди. Движения Астариона изменились, замедлились, стали более осторожными и нежными.      Эльф стянул её рубашку, ненадолго прервав поцелуй, прежде чем снова вернуться к ласке. Тав чувствовала каждое прикосновение пальцев по рёбрам, каждое движение бёдрами, каждый лёгкий укус губ. Это будоражило, затемняло сознание и уносило её всё дальше от страхов, от постоянной тревоги и скопившегося напряжения. Только этот момент, только ощущения. Она невольно потянулась к его рубашке и через несколько неловких попыток наконец-то избавилась от надоевшей кремовой ткани, обнажая мраморную кожу.      Прохладные руки опустились к её брюкам, медленно распутывая завязки, пока его губы спускались всё ниже, по подбородку, по шее и плечу, позволив Тав жадно глотать воздух. Его пальцы медленно стягивали лямки белья с плеч, а после и вовсе избавились от него, заставляя вздрогнуть от губ к обнажённой коже. Руки дроу потянулись дальше, хотели обнять, прижать сильнее, действительно раствориться в этом. Но последовал ещё один лёгкий укус, прямо вокруг соска. Тав постаралась сдержать тихий стон и закрыла глаза, оставив ладони на его плечах. Поцелуи уходили всё ниже, пока Астарион мягко стягивал её брюки вместе с бельём.      Смущение перекрывало все мысли дроу, что уже стояла босыми ногами на траве, прислонившись голой спиной к грубой коре. Открыв глаза, замерев, она наслаждалась зрелищем перед ней. Атлетичное тело с мраморной кожей, красивое лицо с соблазнительной опасной улыбкой в белом ореоле кудрей, Астарион больше походил на статую, выточенную лучшими скульпторами Фаэруна, чем на чудовище во тьме. И этот прекрасный образ склонился на колени, медленно поднимая ногу дроу, оставляя лёгкие прикосновения нежными губами. От косточек на лодыжке, по податливым мышцам икры и голени, всё выше по внутренней части бедра. Он целовал, не пропуская ни сантиметра под громкое дыхание дроу, пока нога не легла на бледное плечо. Прохладные губы на сгибе бёдра, заставляли тело дроу дрожать в предвкушении.      Тав не могла отвести взгляда от его лица, затаив дыхание. Она наблюдала, как её лобок покрывался нежными поцелуями, что спускались каждый раз чуть ниже. Контрастное прикосновение языка заставило Тав запрокинуть голову, запутавшись в белых кудрях эльфа, что словно поклонялся ей.      Язык проникал всё глубже, неторопливо и умело, заставляя её дышать тяжелее и сжимать пальцы. Прохлада касалась горячей кожи, пока Тав слегка двигала бёдрами то навстречу, то пыталась отдалиться. Астарион держал бёдра дроу и поднимал её левую ногу всё выше, пока единственными опорами остались только дерево и трясущиеся правая. Она пыталась устоять, не выдавать стонов и не сжимать белые кудри настолько сильно, насколько на самом деле этого хотела. Кончик языка то кружил, то слегка надавливал, то почти проникал в неё. Ей хотелось прижать его бледное лицо сильнее и одновременно оторвать от себя.      Слишком незнакомые прикосновения и яркие ощущения шокировали, смущали, заставляли вспомнить оды бардов, глупые романы и обсуждения в борделе. Теперь те тёмные комнаты казались не только местом обретения контроля и раскрепощения садистских наклонностей жриц Ллос. Теперь, всё, что она испытывала раньше, стало не более чем унылым и пресным. Даже грустным. Тав погружалась в новые ощущения всё глубже, с каждым касанием языка, наслаждаясь, закрыв глаза и почти отпуская любой контроль над своим телом. Пока одна рука крепко держала её на месте, вторая отпустила её ногу и исчезла между бёдер.      Покачнувшись, Тав охватила ногой спину и шею эльфа покрепче, пока его пальцы присоединялись к ласке языка. Медленно в неё проникла прохлада, вызывая покалывание на стопах, заставляя сердце подпрыгнуть и выдавив несдержанный стон.      Чувство времени исчезло. Остался только жар, который никак не остужался прохладными прикосновениями снаружи и внутри. Каждое движение усиливало напряжение и разжигало, темп ускорялся, разгоняя сердцебиение дроу. Добавился второй палец, растягивая, заставляя её прижиматься сильнее. Мышцы напряглись, Тав вздрагивала и сбивчиво дышала, тщетно пытаясь быть тише. Как только пальцы в ней стали сгибаться, она сильно сжала белые кудри, вызывая глубокое рычание. А темп всё ускорялся с усиленным давлением.      Горло сжалось, когда по телу пронеслась тёплая волна. Кожа дроу горела, пальцы ног сжималась, как и всё внутри. Она чувствовала сильные спазмы, слабую спину, желание сжаться ещё больше, упасть с трясущихся ног. Что-то промычав, Тав попыталась оторвать его губы, которые не останавливались.      Стоны становились громче, прикосновения становились колкими, а хватка усиливалась. — Аст... Астарион... — она ныла и умоляла слабым прерывистым шёпотом, — остановись, слишком много...      И он отступил. Поднявшись и поддерживая её ногу рукой, эльф вернулся к ней. — Ты виденье...      Сладкий шёпот грозил ей окончательным опустошением разума в холодных руках, если бы не колеблющиеся алые глаза. Они будто принадлежали совсем другому эльфу, не этому лицу, не этой ситуации. Но шёпот был всё тем же, как и самодовольная улыбка на блестящих от неё губах. — И я только начинаю, моё милое лакомство.      Подобный комплемент, когда его лицо, покрытое ей самой, было тоже слишком. Это заставляло краснеть ещё больше, несмотря на странное предчувствие в подсознании. Заметив лёгкую отстранённость и пристальный взгляд, Астарион поспешил вернуть Тав к смущённому голодному состоянию. Прохладные руки гладили, уже потеплевшие губы целовали ключицу и шею, а нога Тав оказалась плотно прижата к его талии.      Поцелуи отвлекали, а руки подняли её с земли одним движением, прижимая к дереву и поддерживая за ягодицы. Он осыпал шею и кожу за ушами поцелуями, сладко шепча изящные комплименты и медовую похвалу. Но сквозь опьянение вином, оргазмом и прекрасным эльфом, сознание Тав возвращалось и заставляло искать, присматриваться и следить. Хотя их бёдра были так близко, что она, казалось, ощущала каждую проступающую вену и чувствовала, как сильно он возбуждён, что-то было не так.      «Раньше каждый, кто вообще смог раздеть меня, старался тут же овладеть. Почему он медлит? Ему ведь явно уже дискомфортно в таком состоянии без движения», — Тав обняла его и закрыла глаза, стараясь не погружаться в размышления в прекрасную ночь с таким умелым любовником. Её пальцы вернулись в белые локоны, ласкали длинные уши и прижимали к себе. Она попыталась слегка дёрнуть бёдрами или прижать его ногами, но крепкая хватка не давала пошевелиться.      Ласка, поцелуи и шёпот не останавливались, вновь разжигая в дроу жар, толкая навстречу страстным и тёмным желаниям, что возвращали её мысли: «Совсем не так, как при поцелуе вчера. Будто не он. И совсем не так, как при укусе», — мысли тонули в воспоминаниях, лишь сильнее возбуждая.      Дроу сжала пальцы в белых кудрях и притянула его к своим губам. Грубее, жаднее, быстрее. Она специально провела языком по одному из острых клыков, даря несколько капель крови. Лёгкость и нежность в прикосновениях исчезала, эмоции стали ярче, руки сжали её ягодицы сильнее, почти болезненно, пока ощущения снова начали смешиваться, но этого было слишком мало. — Возьми больше, если хочешь, — она обратилась мысленно, тихо, не желая отстраняться и остерегаясь развеять чудесную иллюзию.      В ответ послышалось знакомое рычание, и через пару мгновений, Астарион отпустил её губы и жадно припал к шее, прямо к недавним следам. Поцелуй сменился укусом, кратким онемением и яркими эмоциями. Хлынувшая кровь пульсировала в его глотке, поглощая стоны. Движения его рук становились грубее, пока прохладные бёдра начали столь желаемое движение. Простое прикосновение, и то, как член дёрнулся напротив неё, заставляло желать продолжения, умолять его ускориться, и она не сдержала полустон. — Больше, пожалуйста... хочу больше, — Тав прижимала его к шее, побуждая сделать глоток, но он отстранился, и в следующую секунду её спина прижалась к мягкой траве.      Никого удара от падения не последовало. Её бережено уложили те же руки, что теперь грубо сжимали её бёдра, сильнее раздвигая ноги. Опасная улыбка на окровавленных губах, голодный блеск в алых глазах, хватка и почти полное обездвиживание тела, могло бы показаться ей пугающими. Но сейчас Тав заворожённо смотрела на волшебный образ в ярких лучах полной луны и притянула его обратно, прикусив язык и ухмыляясь самой себе. Астарион устроился между горячих бёдер и прохладные руки снова зажали её запястья. — Ты полна сюрпризов... — сладкий шёпот в губы и резкий толчок, который не позволил ей сдержаться. Стоны Тав становились громче с каждым движением. Сильные, медленные, глубокие толчки вырывали всё больше голоса, пока эльф, казалось, наслаждался зрелищем.      Серебряные глаза прикрывались. Тав с трудом дышала, притягивала его ногами, пыталась вырвать руки, чтобы обнять. Ей хотелось больше ощущений, хотелось того извращённого единения, что проходит через её кровь. Повернув шею со свежим укусом, Тав подстраивалась под него, предоставляя наилучший вид слегка окровавленной кожи. И это сработало.      Клыки вошли в раны почти незаметно, даря ей то, чего она так добивалась. Сильное возбуждение, тёмные желания и ощущение власти пели в унисон. Теперь без сопротивления или контрастов. Тав ощущала, насколько она мягкая, мокрая, как сильно сжимает его. Как мраморная кожа теплела, а гортанный стон звучал громче, разбавляясь рычанием и звуком шлепков по коже. Ровный темп сбивался, движения становились более неловкими, ощущаясь естественными. Крепкая хватка и быстрые толчки заставляли Тав снова гореть. Ей хотелось кричать, притягивать его сильнее, просить пить больше. Но Астарион отстранился, замедлил движения и слизал капли крови, заставляя её нетерпеливо дёргаться и недовольно мычать. — Тише, моя милая, — эльф сладко урчал у её уха, касаясь мокрыми губами мочки. — Нам некуда спешить. Тав попыталась снова выдернуть руки, и он снова позволил ей немного свободы. Но в этот раз она не дёргала белые локоны, не пыталась подтолкнуть, а лишь нежно коснулась бледного лица и поцеловала.      Ответив на её поцелуй, Астарион делился вкусом её крови. Пока одна его рука терялась в длинных серебряных локонах, вторая вернулась к ласке между бёдер. Тав пыталась отдёрнуть её, но с первым прикосновением смогла лишь застонать ему в губы, вызывая у эльфа лёгкую ухмылку и заставляя дроу беспомощно сжимать прохладное предплечье. Рука, что ещё вчера кромсала гоблинские шеи, теперь дарила наслаждение, которое ей было недоступно. Пальцы двигались в такт бёдрам, пускали удовольствие волнами, что поглощали и окутывали. Тав начала задыхаться, стараясь хватать хоть немного воздуха носом сквозь стоны. Он отстранился, не останавливаясь и продолжая ласковое мучение, лишь слегка оттянув её голову, чтобы лучше видеть раскрасившееся лицо с прилипшими от лёгкого пота, серебряными волосами.      Давление усиливалось. Каждое движение заставляло её бёдра дёргаться, ноги сжиматься, а спину выгибаться. Последние толчки будто толкали её в мягкое облако, погружая в эйфорию. Она хваталась рукой за прохладные плечи, сжимала его предплечье, пока её поглощал оргазм, заставляя забыть о потребности в кислороде. Перед глазами всё поплыло.      Ощущения постепенно отпускали дроу, пока эльф не останавливался. Это было слишком приятно, чтобы не чувствовать благодарность и нежность к тому, кто подарил ей такие ощущения. К тому, кто показал, что секс может быть намного более приятным и чувственным, наполненным и целостным. Посмотрев в алые глаза, что не отвлекались от неё, дроу снова потянулась к красивому лицу рукой. Тав поцеловала нежно, неглубоко, лёгким прикосновением, что было похоже на благодарность, которую она так хотела выразить. — Я знаю, ты хочешь, — ей удалось прошептать в губы, перед тем как снова повернуться к нему шеей и притянуть его обратно.      Астарион не изменил движений, но, казалось, замер. Рука и бёдра просто двигались отдельно от мраморного торса, лицо замерло над маленькими проколами, едва не касаясь кожи. Погладив белые кудри, Тав едва смогла добавить. — Бери, ты можешь... Последние слова заставили его оттаять. И он погрузил свои клыки. Быстрее, но всё так же аккуратно. Тав снова захлестнула буря ощущений и эмоций. Образы её любовников и незнакомцев, жажда и голод, что растворялись в возбуждении и удовольствии, во власти и контроле. Рука в её волосах сжалась сильнее, тянула за пряди, открывая шею больше, заставляя дроу затаить дыхание. Вторая же сильно сжала бедро, прижимая ногу в её груди и входя всё глубже, более резкими толчками, почти больно и так идеально для дроу.      В голове вновь мелькали образы, мысли смешивались. В хаосе её тёмных желаний проскальзывали и другие, незнакомые, но столь же соблазнительные и желанные. Движения ускорялись, заставляя Тав сгибаться и поднимать бёдра выше, пока Астарион сделал небольшой глоток.      Руки Тав царапали, впивались в мраморную кожу, пока её голова уже болезненно оттягивалась назад, а бёдра чувствовали его кости. Темп становился невыносимым, выдавливал короткие крики и нытьё. Казалось, что она больше не выдержит, если не почувствует расслабление. И её рука направила пальцы Астариона обратно. Больше не было лёгкости или нежности, остались лишь давление и скорость. Всего пару толчков, и её ноги задрожали. Тав сжимала его сильными спазмами, двигалась навстречу, прижимала к шее, потерявшись в аромате розмарина, бергамота и бренди. Теперь этот запах будет вызывать яркие воспоминания, и сейчас она хотела вдыхать только его, стараясь запечатлеть в памяти всё, что ощущала.      Опьяняющее чувство власти, рычание и стоны у её уха, крепкая хватка и жёсткость, открывали потайные уголки сознания дроу. Тав хотела бережно сохранить всё в своём разуме. Астарион тоже терялся, толчки усиливались, становились размашистыми, слишком неряшливыми, она чувствовала, как его тело напрягается, он был близок и стремился к своему удовлетворению. Лёгкое прикосновение к коже за острым ухом и её захлестнули его ощущения. Ничего подобного, чего она ожидала. Ни холода внутри себя, ни тепла. Только чистое удовольствие, только экстаз и привычные завершающие толчки. Она упивалась его наслаждением, нежно гладя и восстанавливая дыхание.      Зрение вновь размывалось, пока слабость и усталость от перенасыщения убаюкивали, унося её в транс.