Lasta im

      Эхо падающих капель, что разбиваются тонкую плёнку луж, тихий скрежет движущихся камней и осыпающихся обломков, далёкий низкий гул от ветра, что проник в тёмные глубины через тонкие расщелины, оставляли Тав в напряжённом трансе, пока её сознание плыло в обрывках воспоминаний. То дорога к порту Невервинтера, то шумные таверны с неразборчивыми голосами, то яркие звёзды над лесом, то окровавленный пляж в обломках наутилоида. Но сквозь эхо Подземья и отголоски памяти, пробрался другой, более близкий звук. Шорох тяжёлой ткани палатки, тихие шаги и знакомые голоса звучали совсем рядом.      Подскочив со спальника, Тав схватила далхар и прислушалась. Шорох, который можно было бы принять за сквозняк или за беспокойный сон пса, не затих. Дроу настороженно шла на звук, беззвучно ступая по каменному полу склада, почти не дыша. Глухой удар прозвучал в палатке гитьянки, сердце дроу забилось быстрее от предположения, что разведывательный отряд всё же нашёл их лагерь: «Они бы действовали именно так. Тихо убивая каждого во сне». Она сорвалась к палатке и откинула тяжёлую ткань.      Но внутри не оказалось ни разведчиков-дроу, ни монстров Подземья. Всего лишь жрица, что нависла над Лаэ’зель, зажимая плечи гитьянки стопой и коленом. Шэдоухарт не даже не дёрнулась, лишь сильнее прижала клинок к горлу зеленокожей спутницы. Жрица не дождалась подъёма и напала первой. — Она обуза для всех нас, — голос Шэдоухарт звучал тяжело, будто каждый слог стремился прижать гитьянки ещё сильней. — От артефакта нам есть польза, а какая от неё? — Ослабь хватку и узнаешь, — прошипела Лаэ’зель, сузив глаза. — Шэдоухарт, она нам нужна, — тихо протянула Тав, стараясь даже звуком не спровоцировать жрицу, перерезать глотку гитьянки. — Дайте друг другу шанс.      Серебряные глаза метались между спутницами, пока разум панически искал выход из ситуации: «Закричу, начнётся драка. Но как позвать волшебников? Чёртов бесполезный план». — Можем ли мы это сделать, Лаэ’зель? — Шэдоухарт спрашивала ядовито, сильнее прижимая клинок к зелёной коже. — Можем ли мы тебе доверять? — Ещё чего, воровка, — янтарные глаза блестели злостью даже в темноте палатки, — у тебя на спине огромная мишень.      Встревожено наблюдая за Лаэ’зель и Шэдоухарт, Тав готовилась броситься между ними с криком, чтобы выиграть хоть немного времени для волшебников: «Даже если меня сильно ранят, и даже если жрица не сможет вылечить, у нас всё ещё есть божественная нежить, что обещала воскрешение. Может, он вернётся, если я погибну? Лишь бы волшебники успели...» Мысли прервались криком жрицы с яркими нотками глубокой обиды. — Можешь ли ты хоть на секунду забыть о своей треклятой гордости?! Мы не обязаны быть врагами! Боги свидетели, их у нас и так достаточно! — Цк! — Лаэ’зель сплюнула и ядовито добавила. — И что же теперь, прикажешь быть тебе другом? — Ну зачем же так перегибать? — Шэдоухарт холодно ухмыльнулась, но, казалось, была довольная таким ответом. — Просто подумай, как многого мы добьёмся, направь мы хотя бы часть взаимной вражды не друг на друга, а на наших подлинных врагов, — жрица медленно поднялась, отводя клинок от шеи Лаэ’зель и освобождая её плечи. — Да мы сметём их!      «Пожалуйста, услышь её», — мысленно упрашивала дроу, пряча кинжал и подтверждая слова жрицы жестом. Янтарные глаза Лаэ’зель немного расширились, хоть и не потеряли искр гнева. — Она права, Лаэ’зель, — тихо добавила Тав, попытавшись держать свой голос ровным и не выдавать эмоций. — Чем больше мы грызёмся друг с другом, тем легче нас будет сразить.      Дроу шагнула к спутницам и протянула гитьянки руку. Лаэ’зель не приняла помощь, но и не отодвинула Тав, поднимаясь самостоятельно и заставив дроу продолжить. — Мы уже доказали тебе, что считаем тебя нашим соратником. Прошу, прислушайся к нам. Мы за тебя, а не против. Гитьянки в ответ лишь громко цокнула и отвела глаза в сторону, сложив руки на груди. — Спасибо, Лаэ’зель, — мягко продолжала Тав, пока жрица, коротко кивнув, вышла из палатки.      Дождавшись, когда шаги Шэдоухарт отдалятся, дроу добавила тише. — Ты что-то нашла в записях Яслей, верно? — в ответ Лаэ’зель лишь сильнее нахмурилась. — Тебе не обязательно говорить, что в ней было. Хочешь сохранить это в секрете, твоё право.      Допустив небольшую паузу, Тав подбирала слова, которые смогут заверить гитьянки, что группа переживает и никто не хочет драки. Но ничего не подходило, пока чувство вины царапало разума: «Я сама сомневалась в группе, как я сейчас могу убедить других?» Дроу не понимала, как должны звучать слова поддержки, особенно для воинственной спутницы с самих звёзд, особенно после предстательства догм и правил. Она редко слышала что-то подобное, и ещё реже говорила сама. И Тав выбрала то, что помогло ей. — Я понимаю, тебе всё это в новинку. Мне тоже непривычно и даже пугает, — Тав ненадолго отвела взгляд и глубоко вздохнула, успокаивая бешеный ритм сердца воспоминаниями, о словах спутников об их вере в победу, о своих же словах о важности сплочённости, о словах раздражающего эльфа о том, что они уже преодолели. — Мы меньше десятидневки путешествуем вместе, а уже столько всего пережили. Вырезали целый лагерь гоблинов, этим спасли тифлингов и помогли друидам, отказали дьяволу и ослушались Влаакит... — Тав вернула взгляд к Лаэ’зель, что искоса наблюдала за ней, — и мы живы. Возможно, никто из нас не пережил и первых дней, если бы остался один.      Мрачно улыбнулась, Тав представила, что если бы не Шэдоухарт и эльфы, то она погибла от лап пожирателей интеллекта в первые же часы после пробуждения на берегу. Если не тогда, то при первом же столкновении с гоблинами. Лаэ’зель смогла бы дойти до Яслей даже вслепую, если бы выбралась из клетки тифлингов, но её прикончил бы зайтиск. После недолгой и столь необходимой паузы, Тав продолжила мягче и с небольшим смешком. — Мы и правда вместе можем очень многое. Даже, чёрт возьми, спорить с богами! И мы не сможем продолжить этот путь без нашей гитьянки. Ты важная часть группы, как и любой из нас. Я верю в это. Поверь и ты в нас, — дроу слабо улыбнулась и вышла из палатки, не дожидаясь реакции или ответа.      Тав остановилась через несколько шагов, наблюдая, как ткань импровизированной палатки Шэдоухарт между бочек всё ещё шевелилась: «Злится, но отступила. Может, мы все только учимся верить в нашу странную группу». Хоть и не самое спокойное, но обнадёживающее начало дня, опустило плечи дроу и позволило выдохнуть. Мысли дроу крутились вокруг поведения Шэдоухарт. Если жрица Шар смогла убедить гордую гитьянки, то у странной компании заражённых действительно были шансы выбраться из того кошмара, в который их так неожиданно затянуло. «А он был прав... нужно верить в свои слова. Я ведь верила. Нельзя поддаваться... нельзя позволять страху сделать нас слабее, — кивнув самой себе, Тав продолжала убеждать беспокойное сознание. — Ты раньше не сдавалась и теперь не собираешься. Соберись, Тав».      Крепко обняв плечи, она направилась к утёсу, что за мерцанием открывал вид на Подземье.      Впервые с момента спуска, оно выглядело почти спокойно, наконец-то возвращая серебряным глазам возможность любоваться хоть и ненавистным, но родным краем. Эхо тёмных глубин поднимало в сознании приятные воспоминания из детства. Воспоминания, как мать тайком уводила её на крыши, как они смотрели на узкие улочки с высоты, как наблюдали за бурной жизнью одного из не самых мирных районов Мензоберранзана. Тогда суета внизу казалась такой обыденной и размеренной. Даже если это были пьяницы, что не сдержали грибное вино в желудках. Даже если это очередной вор, что прижал больного старика в переулке. Даже если это крикливые споры горожан с охраной шумных заведений. Тав старалась насладиться тихими воспоминаниями, позволяя себе немного ностальгии, пока группа ещё дремала за спиной.

***

     Спустя пару спокойных часов послышались привычные звуки пробуждения группы. Тихие разговоры спутников с шорохом тканей и сумок, скрип зачарованного сундука, лязг брони и оружия наполняли забытый склад Зентарим. Тав всё ещё наблюдала за Подземьем из укромного тёмного уголка за миражом, пока её не окружил знакомый аромат. — А я-то думал, что они насмерть передерутся, — недовольно проворчал Астарион, явно раздосадованный мирным разрешением спора, и театрально цокнул, прежде чем продолжить. — Жаль, отличное бы вышло развлечение. — А нам-то таких развлечений не хватает, — потерев уставшие глаза, она ответила также ворчливо.      Тав не сводила взгляда с мерцающих тёмных глубин, не позволяя себе отвлекаться от ощущения контроля над местностью, одарив эльфа лишь осуждающим шлепком по плечу. — Эй, солдаты! — позади раздался звонкий голос Карлах, что смешивался с лязгом её топора, который она поставила рядом с сумкой. — Готовы к новому дню? — варварша неуверенно оглянулась и добавила уже со смешком. — Ну или как это можно назвать в постоянной темноте?      В ответ Израйя хмыкнула и передала Карлах горячий чай, поочерёдно разливая остальным. — В Мензоберранзане время суток имитируют с помощью целой системы магических и обычных ламп, — с лёгкой ностальгией ответила Тав и приняла медную кружку успокаивающего травяного чая из рук эльфийки. — И некоторые кристаллы меняют яркость в зависимости от времени, — добавила она после глотка, ощущая, как тепло разливается по телу, успокаивая напряжённые плечи и беспокойные мысли.      Карлах удивлённо промычала в ответ на раскрытие необычного свойства кристаллов, которые ей казались лишь фоном для бесконечных пещер. Теперь варварша словно пыталась найти те отличая, о которых говорила дроу, всматриваясь в скопление мелких кристаллов неподалёку. — Это сложно заметить, не зная, — слова Тав даже не отвлекли половину группы от наблюдения за светом кристаллов. — Но когда находишься здесь достаточно долго, то начинаешь замечать. — Надеюсь, мы пробудем здесь не так долго, чтобы заметить, — Гейл отвлёкся от предмета наблюдения и мягко улыбнувшись Тав, принялся за распределение пайков на завтрак.      Дроу лишь кивнула, соглашаясь с желанием волшебника вернуться на Поверхность поскорее. Группа расположилась на ящиках и возле бочек, расправляясь с сухим завтраком из хлеба и сыра, пока по складу разносилось тихое обсуждение пути и способов избежать лишних столкновений с недружелюбной жизнью тёмных глубин. Но взгляды всё ещё следили за молчаливыми Шэдоухарт и Лаэ’зель, хотя и не поднимали тему ссоры прошлого дня.      Спустя десяток минут в неловком напряжении под внимательные взгляды группы, которые уже сильно напрягали жрицу и заставляли её хмуриться, она не выдержала и обратилась к гитьянки. — Так что, Лаэ’зель, топор войны зарыт? — глаза спутников теперь даже не пытались скрыть свой интерес и поочерёдно переходили со жрицы на гитьянки, что спокойно дожевала и ответила. — Нет. Зачем зарывать оружие? — она бросила взгляд на Шэдоухарт, явно не понимая смысла услышанного. — Оно что, сломано?      Жрица ухмыльнулась и закатила глаза, устало ответив. — Это метафора. — Ничего не знаю о ваших метафорах, — Лаэ’зель цокнула и вернулась к своему завтраку добавив. — Но, если тебе надо что-то закопать, я найду лопату.      Подобный ответ удивил как жрицу, так и всю группу. Гитьянки, что вчера угрожала Шэдоухарт смертью, сейчас предлагала свою помощь в достаточно мелочном занятии. Это заставило Тав улыбнуться, а группу выдохнуть. — Очень рад, что вы разрешили свой спор мирным путём, — удовлетворённо произнёс Гейл, смахивая с рук крошки. — Чего-чего, а драм у нашей компании уже предостаточно. — Да и сил у нас на сражения не останется, если будем ссориться, — мягко добавил Уилл. — Отец часто говорил, что чем сплочённее отряд, тем большую армию он сможет сразить. — И он не ошибался, — утвердительно кивнул Эрдан. — И я рада, что вы разобрались без драки, — хоть Карлах звучала весело, в голосе была заметна тонка расслабления, несмотря на последующие слова. — Хотя на поединок я бы поглазела с удовольствием, но не хочу, чтобы одна из вас ушла. — Чем сильнее мы отличаемся друг от друга, тем большему сможем научиться, — добавила Израйя, допивая свой чай. — К слову, Лаэ’зель, я бы с удовольствием взяла у тебя пару уроков по обращению с мечом. — Цк! Мои уроки не для слабаков, — холодно ответила гитьянки, хотя и удостоила необычную волшебницу взглядом. — Готова ли ты к настоящей тренировке, а не к танцам с мечом?      Лунная эльфийка довольно улыбнулась ответу, несмотря на холодный тон, решительно кивнула, чем вызвала очередное громкое цоканье, которое тут же было подхвачено лаем Шкряба.

***

     Всего через десяток минут, группа уже была готова к выходу из укрытия и проверяла оружие. — Ну вот и пора разобраться с вашими говорящими грибами, — выдохнула варварша, отодвинув массивную доску. — Они не умеют говорить, Карлах, — прокомментировал учебным тоном Гейл. — У них нет рта, потому мы будем общаться с ними через споры, — добавил Эрдан, проходя мимо бочек к лестнице. — Почти так же, как мы общаемся с помощью личинок.      В ответ жрица недовольно фыркнула привычке волшебников умничать и направилась за ним. Группа спустилась и через ещё десяток минут, пока плуты разряжали ловушки и забирали монеты, все направились по лестнице из скал дальше в Подземье. Каменные дорожки вели их по огромным пещерам среди кристаллов и заросших мокрым мхом валунов. Далёкий гул сопровождал тихие разговоры и редкий скулёж Шкряба, пока группа не вышла к узком каменному мосту над разломом, что вёл прямо к подозрительному фиолетовому облаку, что почти заслоняло дорогу дальше. — Мне привиделось или эти споры нас ведут? — немного недоверчиво обратился к группе рогатый герой, указывая на облако. — Так и есть, мой друг, — спокойно ответил Хальсин. — Они ведут нас к себе.      Бывший архидруид уверенно ступил на мост первым, и облако спор развеялось, открывая каменную поляну, усеянную яркими оранжевыми грибами. Такими же, как и те, что взрывались возле руин храма, откуда они пришли. — Но почему тогда вон те грибы, совершенно не кажутся гостеприимными? — громче спросила Карлах, указывая вперёд. — Не подходите к ним близко, — скомандовала Тав, уже поднимая длинный лук и целясь в один из тех, что был посередине. Остальные молча последовали её словам, пока эльфы также подняли свои стрелы. Как только один из наконечников коснулся оранжевой шапки, по Подземью эхом разнёсся залп взрывов, что оставил от себя лишь краткое свечение огня и объял поляну чёрными спорами. Облако оседало медленно, пока группе осталось лишь ждать. — Тиммаск и пламя-грибы. Убийственное сочетание, — задумчиво произнёс Гейл, словно читал очередную лекцию, а не сжимал свой посох в глубинах пещер. — Один тебя сбивает с толку, другой взрывает. — И ты всё ещё думаешь, что дружелюбные грибы ждут нас? — съязвил Астарион, щурясь на волшебника. — Они так защищаются, — оборвала зарождающийся спор Тав, стараясь звучать хотя бы ровно, заталкивая тревогу поглубже в сознании. — Пошли, — она кратко обернулась на группу и начала продвигаться вперёд, стараясь обходить остатки тиммасков. — А сбивают с толку и убивают как вон тех? – спросила Карлах, указывая на тропинку слева от почерневшего поля. Слева, куда уходила тропа между высоких светящихся грибов, вся земля была усеяна сожжёнными телами. Одни были похожи на низких широкоплечих людей, а некоторые напоминали огромные грибы. Некоторые из них даже не успели окончательно потухнуть. — Это дварфы? — неуверенно спросила Карлах, вглядываясь в трупы. — Хуже. Это дуэргары, — понуро ответила Тав и на пару вопросительных взглядов добавила. — У эльфов дроу, у дварфов дуэргары. Они тоже особой добротой не отличаются. — Помните те письма с Вхожей Дороги? — вступил в разговор Эрдан, жестом попросив синеволосую эльфийку воздержаться от порыва подойти к телам. — Там они тоже упоминались. Может, об этом и предупреждали микониды? — В любом случае ничего хорошего они не сулят, — оборвала Тав, подзывая рукой группу за собой и направляясь ближе к каменным выступам, которые недавно заслонялись оранжевыми шапками грибов.      Как только группа подошла ближе, к ним из-за скал вышли грибные существа. Сравнение с разумными поганками на ножках было явным приукрашиванием действительной внешности миконидов. Тела грибных стражей были асимметричными и заставляли чувство тревоги скрестись где-то в глубине желудков. Конечности разной длины, тела, словно сплетённые из оторванных грибов, корни вместо лица с сияющими зелёными глазами, наводили необъяснимый ужас. Один из стражей протянул руку к группе, и его слизкая оболочка с паутинкой белой плесени замерцала светом. И в следующий миг мелодичный хор проник в разумы группы. Единое существо пело множеством голосов, словно симфония огромной колонии. — Владыка. Они пришли. Они здесь. Здесь дроу, — почти шипение вместо голоса пронеслось в головах тысячами нот одновременно.      Хор стихал и перестраивался, и одна из мелодий взмыла над остальными, заглушая. Они пели медью и манили вперёд. — Я Владыка Спав, — вслед за голосом, словно в галлюцинациях от дурмана, перед Тав явилось угрожающее видение огромной яркой фигуры миконида, а вслед их безжизненные тела в обхвате живых корней. — Назови свою цель.       Тав постаралась сосредоточиться на песне и вспомнить вчерашний размытый разговор спутников о миконидах, пока её поддавалось панике. Глубоко вздохнув, она отпустила мысли и передала всё, о чём думала в тот час: дроу, разведчики, страх, беспокойство, тени и шорохи. Она надеялась, что подтверждение её непричастности к Ллос и к остальным обитателям тёмных глубин поможет не начать бой. И каждый следующий отрывок воспоминаний за последние сутки отзывался в песни миконидов дрожью. Словно вся колония слушала, отвечая собственной историей совсем свежих ран и недавней трагедии.       Ноты продолжали копаться в сознаниях группы, опутывали корнями разум дроу, выпрашивали их истинные намерения. Тав постаралась успокоиться, и обняв себя, позволила Владыке миконидов заглянуть глубже в застарелый страх, мысленно повторяя одну и ту же мысль: «Я не с дроу, мы издалека». Ей казалось, что прошли часы, или время и вовсе застыло, а всё вокруг померкло. Но песня вновь сменилась, и вместо тревожных нот появились сначала осторожные, а потом и доброжелательные. — Поднимитесь ко мне. Поговорим во плоти, — голос сливался с мелодией и сильным зовом, который настойчиво тянул группу вперёд.      Позади прозвучало недовольное ворчание, и дроу почувствовала лёгкий толчок, что заставил её открыть глаза и очнутся от странного транса из-за грибных спор. Потерев лицо в который раз и возвращаясь из дурмана, она подозвала группу, направилась выше, пока грибная стража уступала им дорогу.      Заражённые проходили вдоль гигантских грибных шапок, ярких кристаллов и миконидов. По правую сторону лежали тела миконидов, над которыми проводили неизвестные Тав ритуалы, окружая всё вокруг зелёными спорами. Но что пугало дроу намного сильнее, так это тела дуэргаров. Те, кто осмелился напасть на миконидов без требуемой подготовки, теперь служили им мясными марионетками, и через мокрую кожу которых, прогрызались белые корни и жёлтая плесень. Тав старалась не смотреть на них и надеялась в будущим и вовсе забыть подобное зрелище. Но это будет возможно, только если они смогут договориться с Владыкой миконидов, иначе их всех может постичь та же участь.      Молча продвигаясь глубже в колонию, группа приближалась к огромному грибу в центре, дальше по лестнице из бурых шапок, всё ближе к большому облаку спор. На вершине гигантского красного гриба стояла та самая яркая фигура над десятком тел дуэргаров. Фигура Владыки сильно отличалась от остальных миконидов. Он возвышался над всеми, а его тело светилось изнутри радужным сиянием. Фигура медленно повернулась к группе, останавливая свой ритуал и успокаивая облако спор над телами. Мелодия вернулась монотонной и вязкой. — Ногами ходящие. Я покажу вам воспоминание. Смотрите и слушайте. Владыка Спав протянул к ним руку и вслед за ней группу снова окутало видение. Видение с дуэргарами в знакомых чёрных мантиях со знаком Абсолют, что с озлобленными лицами рубили топорами грибные тела. — Они нарушили наш покой. Они перебили юную поросль, — песня затихла и замедлилась, превращаясь в почти траурную, отображающую скорбь всей колонии. — Многих мы уничтожили. Но захватчики остались. У озера, — Владыка подошёл к Тав с протянутой рукой, будто пытался проникнуть глубже в её сознание, которое уже плыло от спор. — Я чувствую твой гнев. Используй его. На берегу озера ты найдёшь пришлых дуэргаров. Вычисти гниль. Уничтожь их.      Вместе с песней Владыка Спава дурман от спор уплотнялся и затягивал глубже, пока Тав старалась тянуться к ощущению холодной руки на плече: «Нельзя так просто поддаваться. Надо быть сильнее. Не дыши. Думай». С трудом разум дроу оторвался от видений, возвращая внимание к трупам в чёрных мантиях. — Почему они напали? — Дуэргары ищут гнома. Это гость.      Спав провёл рукой назад, показывая на гномиху, лежащую на небольшом старом спальнике. Покалеченная и слабая, с сильной дрожью в маленьких руках, с застывшим лицом в мучениях. Над ней склонился один из миконидов и, по всей видимости, лечил, окутывая малахитовыми спорами. Владыка вновь повернулся к группе и явил другое видение. Видение из мешанины пурпурных пятен и отголосков криков, в которых проступали образы гномов в одежде рудокопов, и то, как за ними гонятся разъярённые дуэргары. — Значит, вы спасли её… — прозвучал тихий голос Израйи позади, что направилась к гномихе с бутыльком в руках.      Миконид отошёл, уступая, когда эльфийка склонилась над беглянкой и начала осторожно вливать зелье в слабые губы. Владыка молчал, но в песне прозвучали благодарные ноты. — Мы ищем путь на Поверхность, точнее, заброшенный храм. Ты знаешь, где это? — осторожно начала Тав. — Мы знаем. Но там гниль, — ответили ей голоса вместе с видением сияния из заросшей стены. — Вычистите гниль, и мы даруем вам богатства магии и разума. Дадим кров и защиту. Покажем путь. «Значит, если защитим их, они всё же проведут нас к нужному ходу. И отблагодарят. Равноценно», — обдумывала дроу и кивнув, ответила Владыке вслух. — Мы вычистим гниль и прогоним дуэргаров с озера.      В песне миконидов прозвучали яркие благодарные ноты, и Владыка указал на небольшую пещеру за грибами, вход в которую открыли толстые корни, а после также медленно вернулся к своему ритуалу над телами. Тав отступила и жестом позвала группу за собой, подальше от дурманящих спор и главы грибных существ.      Как только они оказались хотя бы в иллюзорной приватности у подножья огромного красного гриба, Тав приготовилась начать обсуждение, но первым высказался особенно недовольный помощью гномам спутник. — Серьёзно? Снова будем играть в героев? — с театральным вздохом проворчал Астарион, бросая на Владыку косой взгляд. — Ещё и для кого.      «Ну хоть без обзывательств. Пока что…» — выдохнула Тав и продолжила вслух. — Ты что другой разговор слышал? Сделка есть сделка. Мы помогаем им, они помогают нам. Это лучший и возможно единственный наш союзник здесь. — Ну конечно, если нас не обратят в грибницу на… — продолжил возмущаться белокурый эльф, но был прерван рогатым героем. — Они нам не враги, Астарион. Тем более нам предоставят кров только за обещание, — Уилл указал на небольшую пещеру в десятке метров, которую уже не скрывали корни. — Они нуждаются в нашей помощи. — Нам нужно найти храм, а не ввязываться в очередную проблему, — к недовольству вампира присоединилась жрица. — И никто не обещал нам безопасность. — Микониды являются старейшей расой в этих пещерах, — задумчиво добавил Хальсин, разглядывая окружение. — Если они предлагают место среди круга и просят о помощи, значит, угроза серьёзна. И не только для них и Подземья, но и для Поверхности. Если культ Абсолют добрался и сюда, значит, мы близки к Лунным Башням. Мы должны помочь. — И мы по-прежнему не можем идти вслепую, — добавил Эрдан уже, казалось, выстраивая в голове возможные способы выгнать дуэргаров с берега озера. — С них карта и ресурсы, с нас помощь и защита. — Мне плевать кого разить, будь то гномы или ваши грибы, — отрезала Лаэ’зель с громким цоканьем, — но я не вижу смысла вытаскивать из ямы тех, кто не может держать оружие. Это не стоит наших усилий. Они помрут сами.      «Дуэргары могут быть опасностью и без нападения на миконидов. В видениях они были в мантиях Абсолют, а значит, оторваны от городов, — Тав продолжала обдумывать слова и образы, что передал им Владыка, почти не замечая обсуждения группы. — Но если не все поклоняются новому божеству? Среди них могут быть и незаражённые, значит, могут заметить меня…» — Её зовут Тулла, — Израйя присоединилась к разговору, пряча пустой бутылёк от зелья в зачарованную сумку Тав на её бедре, и отвлекая дроу от размышлений. — Она была в экспедиции Железной Руки. Они спустились в Подземье и на них сразу же напали. Тулла смогла убежать, но остальных забрали дуэргары. Заставляют раскапывать древние руины за озером. — Железная Рука? — оживлённо переспросил Уилл. — Это довольно известный клан изобретателей. Из них рудокопы неважные. — Потому Тулла уверена, что её группа не продержится долго, — с печалью добавила эльфийка. — Я дала ей противоядие. Ей нужно восстановить силы, а она хотела сразу броситься на помощь своей группе. Но яда было слишком много, не уверена, что она сможет показать дорогу, — Израйя подняла массивные сапоги перед собой и добавила уже ухмылкой. — И она украла их во время побега. Попросила напинать задницы дуэргаров ими и пообещала достойную плату за помощь от клана. — Почему мы не можем сразу отправиться к храму, раз уж знаем, что он за озером? — спросила Шэдоухарт, хмуря брови. — Для этого нам нужно найти само озеро и всё равно убрать с дороги дуэргаров. И руины могут оказаться не храмом, — сухо ответила Тав, стараясь не выдавать слишком личного отношения к особо грубым жителям Подземья. — Тем более они были в мантиях со знаком Абсолют, а значит, опасны и для нас. — Мы притворялись Верными и до этого, разве нельзя сделать также? — продолжала спорить жрица. — Дуэргары не гоблины, — мрачно усмехнулась дроу, вспоминая те короткие и неприятные встречи с уже далёкими предками дварфов, — и намного более устойчивы к псионическому влиянию. — Они были изменены магией многие столетия назад, — начал пояснять Гейл уже привычным лекторским тоном, словно стоял посреди аудитории магического университета, — и на протяжении поколений впитывали её отголоски. Ещё сильнее они были изменены, когда иллитиды и другие аберрации вторглись под землю, и начали проводить над ними ужасные эксперименты. А когда освободились, то стали очень стойкими для вмешательства в их разумы. — Кальмары тут что, частое явление? — удивлённо переспросила Карлах, явно подпитывая образ учёного в бородатом волшебнике. — Именно! Если вы не знали, то иллитиды не самая редкая раса в этих местах, и что более интересно… — продолжал Гейл, пока белокурый эльф театрально закатил глаза с громким вздохом.      «И потому нам нужно либо обойти дуэргаров, либо заставить их молчать. Но если они на берегу, а нам нужно через озеро, то стычки не избежать…» — продолжала размышлять Тав, всматриваясь в сторону небольшого просвета между грибами, где виднелось движение. Подойдя на пару шагов, она разглядела фигуру с мантии, за воротом которой показались кончики длинных ушей. Однако фигура была явно не эльфийской, слишком крупной, с красноватой кожей и грубоватыми ладонями. «Похоже на… хобгоблина? В мантии? Без цепей?» — она продолжала рассматривать фигуру, пытаясь нащупать логичное объяснение. Тав встречала хобгоблинов либо в качестве рабов зажиточных дроу в детстве, либо в варварской броне в окружении гоблинов в недавние дни. А последняя встреча и вовсе закончилась сломанным ребром. — Пошли, — тихо сказала Тав и жестом показала группе следовать за ней, пока серебряные глава не отрывались от фигуры впереди.      Хобгоблин на удивление спокойно оторвался от каких-то записей и повернулся к группе с вежливой улыбкой, которую дроу явно не ожидала. — О, у нас гости! Приятно познакомиться.      Вежливость и спокойствие хобгоблина перед дроу напрягала даже сильнее, чем ожидаемая враждебность. Но напряжение быстро рассеялось при следующих словах хобгоблина в мантии, что развёл руками перед собой. — Но давайте соблюдать местные обычаи.      «Значит, он в хороших отношениях с миконидами и уверен, что его защитят», — Тав кивнула и показала пустые руки, подтверждая мирные намерения. Хобгоблин сменил улыбку на напряжённые брови, и почти сразу ощутился лёгкий дурман, как при разговоре с грибными существами. — Я Блорг, гордый член Сообщества Блистательных, к вашим услугам, — его голос сильно отличался от хора колонии и было похоже на то, что он общался с группой псионически, а не с помощью спор, — Х-хгх… нззт. Да-а, задачка. Ваш разум намного сложнее, чем грибной, — он неловко ухмыльнулся, поморщившись. — Сообщество Блистательных? — тихо добавил мысленно Эрдан к группе. — Та женщина, что хотела украсть невылупившегося гитьянки из Яслей, говорила, что она одна из них.      Образ странной женщины в латах, что желала выкрасть яйцо гитьянки ради сомнительного эксперимента, быстро вернуло раздражение. — Многие мои собратья томятся в рабстве, — спокойно продолжил хобгоблин Блорг уже вслух под внимательный взгляд дроу. — Сила интеллекта помогла мне избежать такой судьбы. И я надеюсь, что мои исследования подарят моему народу мир и свободу. Отчасти из-за этого я и посвящаю всё своё время изучению миконидов, — он ступил ближе на шаг, пока глаза наполнились той искрой, что плясала в блёклых глазах странной женщины в латах. — Мы с коллегами пытаемся улучшить условия жизни в Подземье. Оно вовсе не обязано быть таким суровым и опасным! Мои сородичи…      «Ну, конечно. Ещё скажи, что получиться договориться о мире с Мензоберранзаном, — мрачно ухмыльнулась про себя дроу, уже представляя истеричный смех стражи города, если услышат подобную речь от группы учёных с Поверхности. — Они поспешат разобрать шибко умных рабов поскорее». — Вы тоже ищете покоя среди миконидов? — хобгоблин закончил свою речь и вырвал Тав из мыслей, немного наклонившись вперёд с любопытным взглядом на необычную группу за дроу. — Нас позвали… — Тав не успела ответить, как в голове прозвучал пугающе знакомый тон, а в висках почувствовалось неприятное покалывание. — Они заражены.      Вместе с чужим повелительным голосом в сознаниях, из-за их спин появился тот, кого никто из безумной группы не мог ожидать. Парящая над землёй фигура в тяжёлой расшитой мантии с широким воротом и омерзительными длинными щупальцами обращалась к ним через личинок. Оранжевые яркие глаза свежевателя разума, что остановился рядом с хобгоблином, рассматривали группу, словно они были растерзанным паразитов под увеличительными стёклами густиль. — Гхайк… — прошипела Лаэ’зель, обнажая длинный меч, пока группа схватилась за оружие, — твоя голова станет отличным подарком! — Прошу тебя, уймись, — спокойно ответил свежеватель разума, поднимая руку перед собой. — Я знаю, что мои сородичи заслужили твой гнев. Мой народ с давних пор внушает ужас во многих планах. Но поверь, я не заодно с колониями моего народа. Я принадлежу к Сообществу Блистательных. Меня зовут Омелум. — Миконидам не понравится, если мы устроим здесь драку, — тихо добавил Хальсин, жестом прося гитьянки опустить меч. — Лаэ’зель… — прошептала Тав, пока серебряные глаза уловили несколько стражей миконидов позади группы. — Дура! — прошипела гитьянки. — Они нас заразили, лезли в наши сны! А ты хочешь переговоров? — Я прошу воздержаться от насилия. Я понимаю, что к моим сородичам вы можете относиться предвзято. Я не нацелен вам вредить, — продолжил свежеватель разума с тем же спокойствием. — Если этот вопрос можно считать разрешённым, хотя бы на время… я могу взглянуть, что с вами происходит. Откройте свой разум, я посмотрю, что таится внутри. «Опасно. Если он соврал, то мы можем тут же обрасти щупальцами, или подчинится ему. Но в колонии опасно нас обращать, как и сражаться, — нервно обдумывала предложение и всю ситуацию Тав, стараясь найти наиболее безопасный выход. — Либо заражение спорами, либо щупальца. Надо отказать и уйти». Но размышления прервал голос свежеватель разума. — Вы сомневаетесь в моих намерениях. Мне это понятно. Но мой интерес основан лишь на изучении вашего случая. — Осмотри меня, — прозвучал настороженный голос Израйи.      Эльфийка была напряжена, но либо ярый интерес, присущий всем волшебникам, либо её крайне наивное доверие к сообществу учёных, давали ей надежду на ответы по поводу их личинок. Рука солнечного эльфа не успела её схватить, и Эрдан остановился рядом с дроу, тревожно наблюдая. — К’чакхи, — прошипела Лаэ’зель, но Израйя проигнорировала, подходя к свежевателю разума.      Омелум подлетел к эльфийке неспешно, поднимая когтистую кисть. Волшебница не открыла разум для остальных, подняв плечи и сжав руки на краях брони. «Вот же идиотка…» — нервно обдумывала Тав, готовясь к возможным последствиям. Но эльфийка не обросла щупальцами, не стала выглядеть иначе и, казалось, даже довольно улыбнулась. — Я чувствую силу и бодрость, это необычно… — прошептав, Израйя смотрела на свои руки, пока щупальца свежевателя разума перед ней задрожали. — Весьма необычно. Инкубационный период давно должен был завершиться, как и твоя трансформация. Личинка, однако, насыщена странной магией, — Омелум опустил кисть и вернул её за спину. — Она пребывает в стазисе. — Ты можешь её извлечь? — уточнила Израйя, возвращая взгляд к оранжевым ярким глазам. — Нет. Насколько я могу судить, она защищена от физического и магического воздействия. Но даже если убрать щит, личинку не получится извлечь без тяжёлой черепно-мозговой травмы, — вместе с ответом, его щупальца всё дрожали, словно изучая. — В процессе ты наверняка погибнешь. Но не волнуйся, если ты трансформируешься, я буду рад исследовать тебя повторно. — Ты знаешь, почему эти личинки другие? — Мне неизвестны такие личинки. Я не участвовал в заражениях, но я знаю достаточно об этом. Как тебя заразили? — Меня похитили и заразили на наутилоиде, — ответила Израйя и, судя по хмурым бровям, показала Омелуму ту отвратительную ночь. — Что ты знаешь об этом? Зачем твоим сородичам заражённые по всему Фаэруну?      Израйя продолжала расспрашивать, всматриваясь в учёного свежевателя разума, хотя пугающий тон и щедрое предложение исследования преобразившегося тела, словно подопытной крысы, взращивали в группе всё более опасные и рискованные желания. Омелум замолчал, рассматривая необычных заражённых.      «Лаэ’зель говорила, что среди свежевателей разумы есть ренегаты и они не подчиняются их Старшему Мозгу. Может это один из таких? Но как? — Тав мысленно копалась в воспоминаниях о рассказе гитьянки и о том, что она вообще знала о кальмароподобной расе. — Если даже ему не знакомы наши личинки, значит, это не просто заражение. Новое божество появилось недавно и распространяется быстро, ещё и магия в личинках. И Нетти, и Хальсин, и Гость, и густиль, говорили о незнакомой магии в них. Значит ли это, что всё намного сложнее, чем кажется?» Мысли неслись в разуме дроу, лишь иногда прислушиваясь к разговору рядом. — Это и есть наутилоид? Потрясающе, — голос Омелума прозвучал иначе, спокойный тон теперь казался искренне восторженным, даже возбуждённым. — Я на них ни разу не летал. Во время расцвета империи иллитидов они были нашими военными кораблями. С ними мы правили всем астральным планом, — он продолжал говорить даже несмотря на шипящую ругань Лаэ’зель. — Чертежи их пропали, когда гиты взбунтовались и покончили с нашим владычеством, — свежеватель разума, казалось, хоть и считался с сородичами, но совершенно безэмоционально относился как к рабству гитов, так и к краху былого могущества своей империи, будто это был сухой исторический факт, который лично его совершенно не касался. — Значит, ты не можешь помочь? — уже понуро спросила Израйя, отступая от кальмароподобного учёного. — Сожалею. Я не могу сказать тебе больше, пока не изучу личинку. Мне мешают помехи, — он ответил с небольшой досадой, как изобретатель, чьё изобретение оказалось неудачным. — Но мне пришла в голову одна идея. — Да? — заинтересованно воскликнул хобгоблин, подходя уже с приготовленным пером в руке. — Пожалуй, я законспектирую. — Какая? — к разговору присоединилась Тав, чуть ступая вперёд, но и не отпуская настороженности, отлично закрепив в памяти двусмысленную помощь Нетти или Кишки. — Надеюсь, она не включает в себя черепно-мозговые травмы? — Совершенно нет. Я не собираюсь разрушать неизвестную мне магическую защиту или вредить. Но если мне удастся обойти помехи, не позволяющие вступить с ней в контакт, я смогу узнать больше. — Как ты собираешься их обойти? — продолжала расспрашивать Тав, мысленно взвешивая риск и выгоду. — Настойка из нескольких редких грибов, обладающих лёгкими псионическими свойствами. Мне потребуется свежий язык безумия и споры тиммаска, — вновь спокойно ответил Омелум. — Но берегитесь, в естественном состоянии оба этих гриба могут быть весьма опасны. — Прекрасно, — понуро ответила дроу, отступая и продолжая попытки обдумать предложение.      «Густиль говорила и писала о том, что внутренности личинок другие. Наши личинки не просто необычные, они неизвестны даже свежевателю разума. Но кто мог помогать им в заражении? Кому вообще будет выгодно, если весь материальный план будет заражён?» — Тав снова терялась в своих мыслях, пока прозвучал голос эльфийки рядом. — Где мы можем встретить язык безумия? — Большая удача найти его, — ответил Омелум, но после задумчивой паузы добавил. — Думается мне, у Леноры могут быть такие запасы. Она раньше была жрицей Мистры. — И где она сейчас? — продолжила эльфийка, явно немного взбодрившись при упоминании богини Плетения. — Насколько я помню, к юго-западу отсюда. Хотя её башня и имеет свойство перемещаться. — Понятно, спасибо, — Израйя кивнула Омелуму и вернулась к группе, виновато пожав плечами в ответ на строгий взгляд Тав. — Да будут все ваши странствия скорыми и удачными.      Голос Омелума прозвучал тише вслед уходящей группе, растворяясь в шуме глота миконидом, отпуская псионическую связь.

***

     Как только группа оказалась подальше от небольшого закутка с невероятно неожиданным тандемом учёных в глубине грота миконидов, Тав остановилась. Вся ситуация казалась уже не только безумием, но и вычурной насмешкой судьбы. «Кишка говорила про тени, когда копалась в моей голове, а Омелум про помехи. Это может быть из-за Гостя. Густиль документировала другое физическое состояние личинок. Это может быть из-за магии. Хальсин сказал, что заражённые становятся марионетками без цереморфоза и стекаются к определённым местам. Значит, смысл не в заражении, а в чём-то другом», — дроу сосредоточенно выстраивала цепочку событий и знаний об их паразитах, пока рядом уже звучало тихое обсуждение волшебников. — Нам нужно обязательно найти жрицу Ленору, это определённо не будет лишним, — Гейл настойчиво убеждал найти волшебную башню. — Интерес к башне мне понятен, и я не против обсудить с её хозяйкой многие вопросы, но я не считаю безопасным позволять иллитиду изучать нас, — Эрдан вновь бросил сердитый взгляд на Израйю за излишнюю доверчивость и любопытство. — Омелум знает не больше нашего, а может, даже меньше. — И всё же мы узнали очень важную деталь загадки, — не останавливалась лунная эльфийка в своей попытке объяснить пользу риска. — Если такие личинки не знакомы даже Омелуму, то это не просто заражение. — Я согласна, — кивнув, тихо добавила Тав, что вызвало на лице Израйи самодовольную ухмылку, — наши личинки отличаются, и всё становится сложнее. Но также я согласна и с Эрданом, — теперь уже солнечный эльф ухмылялся, — не стоит нам показывать ему всё. Думаю, эти тени и помехи сейчас защищают нас от цереморфоза. И не нужно безумным учёным с явным пренебрежением к чужим жизням, знать об этом. — А может, просто разрешим нашим не в меру любопытным волшебникам наконец-то сотворить глупость? — преувеличено устало бросил Астарион, хотя и изображал совершенное безразличие к обсуждению. — Твоя дурь безмерна, эльфийка, — прошипела Лаэ’зель, возможно, впервые разделяя мнение с вампиром. — Не всё, что, кажется, тебе злом, таковым является. И наоборот. Ты это уже знаешь, — протестующе заявила Израйя под шипящее ругательство гитьянки. — Но спокойно позволять кальмароподобным засранцам копаться в голове было действительно глупо, хоть и храбро, — прокомментировала Карлах с тёплой усмешкой. — Нельзя так просто верить каждому, это может оказаться скрытой ловушкой за вежливыми словами, — строго добавил Уилл. — Сообщество Блистательных не самая этичная кампания учёных. Их не единожды замечали за крайне спорными поступками ради знаний. — Да бросьте вы, я без щупалец и добыла информацию, — почти по-детски надулась лунная эльфийка. — Что случилось, то случилось, — Тав утомлённо остановила продолжение спора. — Мы уже поговорили, уже узнали чуть больше. Будем копать дальше, а пока у нас на повестке дуэргары и путь на Поверхность, остальное не столь важно. Чем быстрее поможем миконидам, тем быстрее покинем это прекрасное место. — К слову о миконидах, — обратилась Шэдоухарт, отвлёкшись от почёсывания пса, и указала на Хальсина, который уже что-то обсуждал с одним из грибных существ.      Миконид выглядел иначе, чем худощавая стража, и больше напоминал каменного голема, на котором проросли бурые грибы. Округлое тело, словно его надули изнутри, слегка покачивалось, пока с его гигантской грибной шапки, что напоминала вычурные шляпы городских дам, стекала коричневая слизь. Хальсин говорил с ним недолго, что-то заинтересованно обсуждая, и через пару минут подошёл вместе с миконидом к группе. — Друзья, это Владыка Глот, — после объяснения друида, вокруг вновь закружились споры, что позволяли группе слышать слабый одинокий голос. — Ногами ходящие, языком говорящие. Дуэргары уничтожили мой круг. Я Владыка без круга, — миконид добавил в неровную песню своего голоса печальные, почти плачущие ноты. — И в этом круге не рады мне. Но я слышал песню. Вы хотите вычистить дуэргарскую гниль. Я к вам присоединюсь. — Присоединишься? Как ты поможешь нам в битве, гриб? — раздражённо сплюнула гитьянки. — Враг после смерти станет другом. Я подниму его, вы сможете приказывать.      «Ещё лучше… — устало протянула про себя Тав, но быстро вернулась к размышлениям о будущей драке, прикусывая губу, — но любая помощь важна. Если трупы дуэргаров будут слушаться, то это будет отличным щитом для нас. Это плюс. Но споры против них будут почти бесполезны, их даже отравить сложно». — Подобное преимущество будет выгодно, — прокомментировал солнечный эльф, слегка склонившись к дроу, уже явно раздумывая над возможным планом атаки.      И дождавшись кивка Тав, обратился к Владыке Глоту. — Что ещё тебе по силам? — Я опасность, и я исцеление. Они уничтожили мой народ, я уничтожу их. Они ранят вас, я исцелю вас. — Ладно. Ты можешь идти с нами, — согласилась Тав, хотя всё ещё насторожено, рассматривая уцелевшего миконида.      «Если весь его круг погиб, а он выжил, то это может быть только в двух случаях. Либо он сбежал, либо он силён», — мысленно отметив высокую вероятность первого варианта, разум дроу начал строить планы с подобным исходом. — Не доверяйте ему свои спины, — обратилась она к группе мысленно. — И выпейте зелья для снижения воздействия ядов. И дуэргары, и микониды используют отравление в бою. — Дальше по дороге я видела дварфийку, — почти сразу ответила Шэдоухарт. — Она несла в руках травы, думаю она алхимик. — Тогда зайдём сначала к ней, а потом к берегу, — кивнула Тав жрице и продолжила уже в голос. — Дай нам немного времени на подготовку. А после отведи нас к дуэргарам. — Я буду ждать вас и отведу вас. Мы вместе вычистим гниль, — миконид качнулся, и его песня замолкала, пока он нелепо шёл по дорожке куда-то вниз. — Серьёзно? Кого ещё мы к себе возьмём? — проворчал белокурый эльф, заставив Тав выдохнуть и слабо покачать головой.      «Наша группа, наверное, самое странное, что вообще можно встретить», — она сделала пару глубоких выдохов и постаралась направить мысли к списку возможных ядов, которые могли быть у дуэргаров, пока жрица и волшебники направились к дварфийке, а остальные проверяли оружие. Но её вскоре прервал Хальсин. — Друг мой, мне потребуется остаться здесь, я не смогу поддержать вас в битве, — друид слегка наклонился ближе. — Я беспокоюсь о нашем пушистом друге, ему сложно понять особенности миконидов и их законы. И также, думаю, я смогу узнать от них побольше о местности для дальнейшего пути. — Шкряба и правда нельзя оставлять здесь одного, — согласилась Тав, наблюдая за любопытным псом, которого уже в сотню раз отдёргивали от попытки откусить гриб или обнюхать миконидов. — Присмотри за ним, пожалуйста. Я переживаю за него. — Конечно. Это малое, что я могу сделать, — улыбнулся Хальсин и позвал пса ближе, отвлекая его от попытки что-то выкопать. — Также Хальсин… — неловко начала Тав, стараясь скрыть внутреннее беспокойство, что не отпускало ни на миг, — я хочу попросить тебя ещё кое о чём. Когда будешь расспрашивать о местности, также попробуй выяснить обо всех существах поблизости за последний год. Лучше знать наверняка, пока мы здесь. — Я это сделаю. Можешь не беспокоиться, — кивнул Хальсин, дотронувшись до плеча дроу, и позвал Шкряба, чтобы направиться в сторону той небольшой пещеры, которую Владыка Спав показал группе.      «Надеюсь, он не понял настоящей причины», — обняв себя за плечи, дроу направилась к группе, стараясь не думать о возможных неприятных встречах с кем-то без мантии со знаком Абсолют. Ей удавалось повернуть мысли к будущему бою, пока её в очередной раз не отвлекли. — Кто же сомневался в том, что лапища нашего обожаемого друида вновь побоятся замараться? — съязвил вампир, приблизившись к Тав, пока на разумном расстоянии, но заставив дроу привычно закатить глаза. — Он друид, его долг буквально состоит из попыток сохранить жизнь и оберегать животных. — Как же удобно! — к язвительности добавилась и театральность с размашистыми жестами. — Подумаешь, мы спасли его шерстяной зад… — Астарион, хватит цепляться к нему, — уже более строго ответила Тав. — Хальсин не часть группы и следует собственным целям. Он обещал нас отвести к Лунным Башням, а не становиться воином. — Конечно, лучше болтать с псом и грибами, чем действительно помогать своим спасителям. — Ты сам постоянно говоришь, что нам не нужно везде лезть. И возмущаешься его присутствию, — проворчала Тав, уже не скрывая явного раздражения от постоянных придирок белокурого эльфа к друиду. — С чего вдруг тебе захотелось, чтобы он пошёл с нами? — А нечего было идти с нами, раз уж бесполезен, — недовольно ворчал Астарион, ткнув Тав в плечо. — Ты невыносим… — устало протянула Тав куда-то в пустоту тёмных глубин, не желая продолжать подобный разговор, направилась к группе, что уже собиралась вокруг Шэдоухарт, которая раздавала небольшие бутыльки с зельем травяного цвета. — Ну, будем!      Карлах подняла свой бутылёк как кружку хорошего эля после тоста и залпом выпила эликсир устойчивости к ядам, поморщившись, пока остальные с меньшим энтузиазмом опустошили свои порции вязкой жидкости.

***

     Вернувшись к тропе с тлеющими трупами дуэргаров и миконидов, группа уходила всё дальше от грота колонии в молчании. Большинство спутников старались не наступить на сгоревшую плоть, плуты обшаривали уцелевшие карманы в броне дуэргаров, одинокий Владыка ненадолго останавливался над телами сородичей. Чем дальше они уходили в тёмные глубины, тем сильнее ощущался смрад давно забытой рыбы, а впереди уже виднелись остатки рыбацкой пристани, силуэт которой терялся в серой дымке. — Выглядит заброшенным, — прошептала Тав, когда они подошли к трухлявому деревянному указателю с вырезанной и несколько раз перечёркнутой надписью. — Бричстоун жахус севир харл хар’дро. Ллос тлу малла. Эррдегарин ван Жуант Келл. — Солдат, переведёшь? — спросила Карлах, вглядываясь в туман впереди. — Видимо, мои прекрасные сородичи не только храм разрушили, но и всё на пути к нему, — мрачно ответила Тав. — И, конечно, всё в славу Ллос. «Надеюсь, это сделал именно тот окаменевший отряд, который ты разбила. И что это было действительно давно», — Тав постаралась убедить себя подобными причинами разгромленной и уже гниющей деревни, нежели возвращаться к страху увидеть в тенях движение. — Но это ведь не они сделали, верно? Варварша указала влево, где росли большие жёлтые грибы с тусклым сиянием под шапками. А прямо под ними лежали два глубинных гнома. Группа заметно напряглась и, вытащив оружие, направилась к телам. Хотя гномы были облачены в неплохую броню и явно не являлись изобретателями, но это их не спасло. Крупные лужи крови и брошенные тела без следа укусов или пламени, говорили лишь об одном. — Их не просто убили, а казнили, — Тав склонилась над одним из тел, вглядываясь в большую рану, ведущую к сердцу сквозь разорванные цепи лёгкой кольчуги. — И довольно недавно, смею заметить, — добавил вампир, слегка пиная труп другого гнома. — Лау эза куалин, — строго высказавшись на эльфийском, Израйя оттолкнула Астариона от тел, начала свой ритуал, с тихой молитвой вырисовывая кровью на их лбах символы Сеханин. Белокурый эльф раздражённо шикнул, но отошёл, а гитьянки громко цокнула из-за очередной заминки. Остальные же направили взгляды на остатки деревни, к которой вела трухлявая дорожка из деревянных брусьев. Сеточные навесы с когда-то красивым плетёным узором на острых шпилях камней и кольев, уже давно превратились в сгнившие комки верёвок. Деревня освещалась фиолетовым свечением кристаллов, создавая в дуэте с влажным туманном одновременно волшебный и отталкивающий вид. Когда лунная эльфийка выполнила свой ритуал упокоения казнённых гномов, группа двинулась дальше. И чем глубже они проходили, тем громче становилось рычание от их неожиданного грибного спутника. Звуки напоминали неприятный скрежет, который отдавался эхом, словно рык. Владыка погибшего круга явно чувствовал что-то впереди, но не пытался предупредить. «А мы ведь даже не знаем, как вызвать миконида на разговор. Стоило узнать это до того, как мы отправились с ним», — нервно отметила дроу, вспоминая, что хобгоблин в мантии смог использовать именно споры для общения. Но свежеватель разума и предложение помощи от Владыки Глота в охоте на дуэргаров отвлекли слишком резко. Каждый следующий шаг наращивал в сознании Тав предвкушение опасности. Интуиция вновь скребла разум дроу, и коротким жестом, она предупредила группу. Как только они приблизились к полуразваленному зданию, который, казалось, даже в лучшие свои годы выглядел как сарай, за щелями в деревянных стенах послышались сначала тяжёлые шаги, а потом и ворчание. — Кого ещё принесло? Из разрушенного домика показалась низкая широкоплечая фигура в железных доспехах на тёмной коже. Завидев многочисленную группу, дуэргар остановился, но когда взгляд уловил Владыку, то тут же закричал. — Гех, у нас гости!      Владыка Глот зарычал громче, охватывая группу дымкой спор, и вокруг зазвучали воинственные крики и лязг металла. Тёмные фигуры окружили, забираясь на скальные выступы и сгнившие постройки. Прозвучали щелчки затвора арбалетов, и Тав бросилась вперёд, нырнув за дверной проём лачуги. Хватило одного точного взмаха далхаром, что перерезал толстую глотку дуэргара в просвете между кольчугой и шлемом. Стрелы и болты попали уже в опустевший уголок у лачуги, когда группа сорвалась в разные стороны.      Скрывшись за проёмом, Тав приготовила лук, целясь в тёмную фигуру на ближайшей скале, пока за спиной звучали хрипы. Стрела дроу пронзила плечо дуэргара, вызывая гневный крик, а стрела белокурого эльфа пробила глазницу. Астарион спрятался на противоположной стороне, целясь в следующую жертву. Гейл и Шэдоухарт скрылись под скалой, направляя заклинания под утёс ближе к берегу, куда спрыгнула Лаэ’зель с боевым кличем. За гитьянки последовала Карлах с громким смехом, а после и Уилл с Израйей. Владыка Глот зарычал, поднимая изумрудные споры над мёртвыми дуэргарами.      Целясь в следующего стрелка на вершине скалы, Тав выдохнула, стараясь оторвать внимание от спутников и сосредоточиться на цели. Вторая стрела пролетела мимо дуэргара. Третья пробила туловище, но, казалось, не убила, даже попав в сердце. Дуэргар взревел, и в следующее мгновение упал с вершины чёрным лучом с низины. Ругательства и крики дуэргаров, боевой клич гитьянки и варварши, громкие заклинания волшебников, рычание Глота и лязг лезвий смешались в неразборчивый гул. Тав продолжала целиться в фигуры, стараясь предугадать движения и не задеть спутников. Но тяжёлые болты грозили не только снести дроу одним лишь попаданием, но и развалить трухлявую древесину, которая могла запросто похоронить её под собой. Меткие выстрелы Астариона хоть и помогали отвлечь арбалетчиков от дроу, но и привлекали всё больше внимания к их укрытию. И последний болт попал в дверной проём, ломая шаткую подпорку. «Да блядь!» — дроу мысленно выругалась, пока прохладная рука грубо оттянула её подальше от упавшей массивной балки. Вырвавшись из хватки вампира, Тав бросилась в дальнюю часть лачуги, ближе к крикам и взрывам.      Бой в низине походил больше на необычный фейерверк, чем на битву. Танец Израйи с мерцающими отражениями её самой между дуэргарами, языки пламени от Карлах, крики Лаэ’зель и блеск её длинного меча, что отбрасывал свет магических вспышек Гейла и Шэдоухарт. Уилл бросал чёрные лучи в арбалетчиков, помогая Астариону и Эрдану отстреливать дуэргаров с высоты. Но больше хаоса добавлял Владыка Глот, что сеял изумрудные споры над трупами. — Я вдыхаю жизнь…      С тихой песней, всего мгновение, окровавленное тело с переломанными и обожжёнными прикосновениями Карлах ногами, начал обрастать желтоватой плесенью и подниматься с мокрой земли. Следующее мгновение, и он бросился на своих сородичей с рыком.      Одёрнув себя за отвлечение, Тав нацелилась на следующего дуэргара, уже зачарованной льдом стрелой. Одна из стрел попала в землю рядом с крупным дуэргаром, заставляя массивную тушу поскользнуться на льду в момент замаха топором. Лаэ’зель почти отрубила ему руку, но он успел увернуться от удара, и меч лишь отрезал плоть от голого плеча. Карлах взвыла сильнее и замахнулась огромным топором. Следующая стрела Тав пролетела мимо дуэргара, что подкрадывался к Гейлу со спины, но волшебник был слишком сосредоточен на заклинании, что создавало посреди боя огромную пылающую сферу, которая словно пламенный таран катилась по берегу в поисках цели. Тав успела выстрелить, пригвоздив нападающего к деревянному шпилю, чтобы вместе с трухлявой древесиной, дуэргара пронзили десятки тонких ледяных игл. Но самодовольная ухмылка от точного попадания, сразу же стёрлась из-за яркой боли в правом боку.      Дроу спряталась за полуразрушенной стеной и грубо сломав древко стрелы, что торчало из правого бока, искала взглядом врага. Позади никого не было, а белокурый эльф уже забрался выше и продолжал отстреливать дуэргаров, балансируя на качающемся сгнившем ящике. Но никто не мог попасть в неё с этой стороны, и серебряные глаза продолжали искать, пока рукой она закрывала кровоточащую рану. Шум вокруг, крики и лязг, не давали даже подсказки. «Дроу? Нет, я не чувствую яда», — обрывистые мысли тревожных предположений не позволяли сконцентрироваться на дуэргарах, всё кружилось вокруг Дома и отрядов. Единственное, что пришло ей в голову, было рискованным. Но сознание отказывалось подыхать от стрелы посреди гнилой рыбацкой деревушки Подземья: «Нет! Не сейчас!»      Интуиция кричала, пульсируя в висках, и дроу бросилась на единственное место, которое выбрала бы сама для скрытой атаки. А именно в тенистый закуток под ещё частично уцелевшем навесом. В последний момент сознание забилось в неуверенности и глупости решения с возможностью провалиться под прогнивший деревянный пол, но кинжал остановился в воздухе. Удар развеял заклинание, и на её глазах появился образ дуэргара, что держался за левое плечо. Одна секунда, один поворот далхара в крупных мышцах и один сильный удар по голове.      Зрение уловило лишь движение булавы и яркие искры в глазах, но она продолжала прокручивать лезвие, пока ощутился знакомый жар. Следующий удар булавы прошёл мимо лица, вырвав немного волос из пряди, пока дуэргар с хрипами сгорал от яркого света, а Тав насильно оттаскивали назад.      Шум вокруг, казалось, стихал, но звон в ушах оставался таким же громким. А вместе с разливающейся по черепу болью подступало головокружение. Тав пыталась сфокусировать зрение, но всё плыло. Кто-то уже вливал в неё зелье, пока последний яростный крик погряз в звонком смехе Карлах. — Тав, слышишь меня?      До неё доносился голос Гейла, пока жрица читала заклинания восстановления. Секунды тянулись, зрение с трудом фокусировалось на бородатом обеспокоенном лице. Она слабо кивнула и прижала ладонь к раненому боку. Жрица убрала руку, принявшись осторожно вытаскивать железный наконечник из плоти дроу. — Дыши ровнее, — рядом прозвучал строгий голос Шэдоухарт, а её руки рассеивали целительное заклинание у виска дроу. — Всё в порядке, — пыталась заверить Тав, хмурясь от тошноты и боли. — Ни черта ты не в порядке, помолчи, — в том же тоне ответила жрица, и, казалось, даже ругала.      Прикусив губу, Тав постаралась последовать указанию вместо спора, пока её взгляд перешёл с густой бороды на тело в тёмном углу. «Точно… дуэргары ведь любят становиться невидимыми, — мысли текли в голове дроу беспорядочным потоком воспоминаний, сухих книжных заметок, чьих-то разговоров за столами ненавистного борделя Талисэ. — Вот же хитрый ублюдок…» Она сильно зажмурилась и постаралась вернуться в настоящее, уже более чётко улавливая разговоры группы, попытки Уилла вновь остудить пылающую Карлах, цоканье Лаэ’зель в ответ на обсуждение Израйи и Эрдана, театральные возмущения Астариона в сторону низших рас и тихая, почти незаметная тревожная песнь Глота. Тав повернулась к выходу из лачуги, где Владыка исчезнувшего круга внимательно смотрел на группу. — Зашла неглубоко. Да не оставит тебя Госпожа Страданий…      Голос Шэдоухарт терялся в фоне остальных разговоров. Гейл дотронулся до зачарованного ожерелья на шее дроу, и по телу растеклось приятная дрожь, пока она продолжала всматриваться в Глота, ощущая, как силы медленно возвращаются в её тело.      Что-то в его песне казалось неправильным. Они выполнили просьбу обоих Владык, и личную месть Глота за его круг. Но песня миконида не несла радостных или благодарных нот, мелодия встревоженно скакала и становилась быстрее. Даже казалось, что всё вокруг замедлилось и притихло. Боль в виске и боку, ощущение исцеления и тошноты, голоса группы и обсуждения, будто удалялись от дроу. Всё меркло в сравнении с песней Владыки Глота и его яркими малахитовыми глазами из-под небольших грибных шапок.      Как только заклинание Шэдоухарт завершилось и вместо тепла ощутилась прохлада, Тав медленно поднялась, а миконид направился навстречу. — Опухоль иссечена. Дуэргары мертвы, — Глот подошёл ближе, и группа притихла, прислушиваясь к его одинокой мелодии. — Эту землю я нареку своей. Из тьмы восстанет могучий круг. Песнь моя заполнит пещеру.      Ноты звучали по-прежнему тревожно и резко, но появился и новый тон. Тон, который можно было уловить, если услышать его однажды. И группа уже слышала подобный, в совсем другой обстановке и от совсем другого существа, которое тоже стремилось к защите своего круга. В мыслях Тав проскользнуло лицо лесной эльфийки из Изумрудной Рощи. Тот же пугающий одержимый тон. — Несущие смерть… — Глот ступил ближе, а вокруг послышались шорохи и тяжёлая поступь, — в пещере место лишь одному Владыке. В век Глота… — группа заметно напряглась, Израйя едва слышно пропела заклинание, озаряющее её глаза холодным светом, пока Карлах сильнее сжала рукоять топора, — никакого Спава быть не может. Прикончите другого Владыку. — Ты восстанешь против того, кто дал тебе прибежище в трудный час? — прозвучал осуждающий вопрос Уилла. — Он заслужил свою судьбу. Мой круг погибал, а дуэргары процветали, — ноты становились всё громче и яростнее. — Я пел Спаву о помощи. Но он спрятался в пещере и позволил врагам убить мой круг, — шаги затихли, когда группу окружили тела поднятых дуэргаров, что уже покрылись жёлтой плесенью и источали чёрные споры. — Выбирайте, гладкомыслящие. Помогите мне вырастить сильный круг. И тогда получите награду. Или защищайте сиятельного труса, пока круг Глота не поглотит вас целиком…      «Вот же лживый ублюдок. Решил, что группа во главе с дроу отличный инструмент для личной мести», — подобная мысль, что её ненавистную природу будут использовать вот так, разгоняло кровь, что ощутимо ударилась в виски. — Мы не собираемся быть твоим оружием, — холодно прорычала дроу, а Владыка миконидов всё больше напоминал ей обезумевшую Кагу, нежели грибоподобное существо. — Но если так жаждешь крови...      Боль и тревога стремительно угасали в гневе и пугающей усмешке дроу, которая уже не чувствовала ни раны в боку, ни тошноты, ни слабости. Бывшая глава друидов поднимала гнев за жестокость и презрение к власти, пробуждала тёмные мысли. Столь же пугающие, сколько и желанные. Ненависть и страх обращались в кровожадность, подпитываясь стремлением доказать глупость даже предположения смелых приказов дроу. — Вы никогда не вернётесь домой, — гневно проревел Глот, пока ухмылка на лице дроу становилась всё более ледяной, а группу окружали заражённые трупы дуэргаров.      Первой сорвалась Карлах. Пламя, исходящее от её пылающего сердца, разгоралось, пока её топор рубил грибную плоть. Лаэ’зель с кличем кинулась на Глота, а тем временем плуты бросились на ближайших дуэргаров, под шум и хаос. Золотое свечение защитных заклинаний ощущалось покалыванием на коже, а в тела дуэргаров летели стрелы и лучи магии. Тав терялась в собственном быстром дыхании, пока сердце стучало всё громче. Перед её глазами мелькали блестящие от крови лезвия и магический свет. Она рвала уже изрядно покалеченное тело, поддерживаемое лишь спорами Глота, выпуская злость. Хотя Тав не слышала хрипов и не видела взгляда угасающей жизни дуэргара, это, казалось, ей помогало. Возможно, из-за черт лица, что она так часто видела в Подземье, может, из-за предательства Владыки, а может, из-за ещё не отпустивший гнев на Кагу, что злонамеренно попрощалась с группой.      Удары кинжалом забирали не только эмоции, но и силы. Боль и тошнота возвращались, движения становились слабее и медленнее. Последний удар вышел совсем вялый и оставил небольшой порез, соскользнув с кожаной брони. Тав останавливалась. За громким сердцебиением она слышала голоса спутников, усталые вздохи и тихую ругань на тяжёлое начало дня. Дроу устало поднялась с изрезанного тела и облокотилась на холодный выступ скалы, который казался ей сейчас особенно приятным. — Вот и всё, узурпатор мёртв. Прощай, мечта о круге Глота, — измученно протянул Гейл, присаживаясь на ещё не до конца сгнивший стул у стены. — Владыка без поданных, грустная история, — в тон добавил Уилл и вернулся к попыткам остудить пылающую Карлах, что громко дышала и старалась держаться подальше от деревянных балок. — Зато я вмазала грибу! — хрипло рассмеялась варварша, явно пометив в своём безумном списке побеждённых врагов главу грибоподобных существ где-то после бесчисленных демонов. — Он был слаб и глуп. Это слишком мелкая битва, — проворчала Лаэ’зель, смотря на труп Владыки с явным разочарованием.      Тав горько усмехнулась мыслям: «Кто же знал, что микониды могут быть такими?» Она представляла себе этих существ другими, далёкими для понимания, волшебно пугающими и странными. Но такая человечная обида от большого гриба стала неожиданностью, хотя и сделала чудаковатую расу понятнее. Пока группа устроила короткую передышку с обсуждением миконидов и их возможной конкурентности в бесконечных пещерах тёмных глубин с обязательными уточнениями волшебников и ворчанием Шэдоухарт на раны, что опустошали бутыльки с зельями, Тав кратко осмотрела всех.      Травмы были, но жрица внимательно следила за боем и успевала залечить большинство увечий ещё в момент битвы. А теперь заставляла всех пить зелья и сидеть спокойно. Карлах постепенно остывала и больше шутила, Уилл и Эрдан оттаскивали тела подальше от лачуги, Лаэ’зель проверяла свой меч на остроту. Эта спокойная картина после не самого лёгкого сражения позволяло Тав выдохнуть и проверить бок. Шэдоухарт справилась отлично, но броня вновь была порвана, что вырвало ругательства. Пройдя пальцами по дырке в чёрной коже, она уже обдумывала, как можно укрепить броню: «Как мне теперь её починить? Прямо по новой вышивке… может, добавить ещё кожи? Но вряд ли мы найдём того, кто знает секрет брони дроу и не сотрудничает с ними. А если…» От мыслей её отвлёк прозвучавший рядом недовольный голос вампира. — И не забудьте поблагодарить вашего любимого друида за столь благоприятное сотрудничество.      Дроу подняла глаза, и перед её лицом оказалось не бледное лицо, а далхар. Астарион протянул ей кинжал, присев с самодовольной ухмылкой. — А то боюсь, он не понимает своей полезности. — Никто не знал, что он окажется таким, — устало проворчала Тав, забирая клинок. — Конечно, — усмехнулся Астарион, подняв бровь, — никто.      «И я заметила слишком поздно, — понуро добавила дроу про себя, принимая намёк на её внимание к микониду после схватки с дуэргарами. — Надо было заметить раньше». Подобные мысли возвращали её сознание к тревоге. Если даже мнимый союзник, который буквально передаёт свой настрой через песню, смог так запросто скрыть от неё истинные мотивы, то она могла пропустить и другую опасность. Серебряные глаза вернулись к окружению и проверке теней вокруг, что так удачно сливались с туманном подземного берега. Стараясь не погружаться в бессмысленную тревогу, Тав только наблюдала за отдыхающей группой, потирая рваные края брони.

***

     Постепенно, пока силы восстановились, разговоры становились более спокойными. Тав осторожно поднялась с помощью прохладной руки и начала привычный осмотр тел и ящиков, чтобы немного развеять тревожные мысли и занять руки. Забытая ларь хранила только старые записи на заплесневелых страницах, сгнившую рыбу, засохшие грибы и ржавые металлические заготовки. Ничего полезного и тем более сохранившегося. А осмотр тел сулил всего лишь парой монет за оружие, которое вряд ли получиться кому-нибудь продать в пустынных пещерах. И Тав направилась вниз, стараясь не обращать внимания на лужи крови и трупы глубинных гномов.      Группа не спеша последовала за Тав, расходясь по окровавленному берегу с обожжёнными дорожками от пылающей сферы Гейла. Израйя сразу потянулась к телам несчастных гномов, проводя свой ритуал упокоения. Уилл и Эрдан направились по обе стороны берега осматриваясь. Всё казалось совершенно заброшенным, если не обращать внимания на следы недавней бойни. Но кое-что сильно выделялось среди трухлявого дерева. Массивная лодка, пришвартованная к устоявшему причалу. «Принадлежала дуэргарам?» — Тав подошла ближе, осматривая отполированную древесину, плотный парус и подготовленные факелы. — Друзья! — позади раздался голос Уилла, что склонился над маленьким листком бумаги на камне возле недавно потухшего костра. — Судя по размокшей заметке, мы на берегу Эбенозера. И на противоположном гномы видели на дуэргаров. — Значит, снесём ещё головы! — задорно отозвалась варварша, вытаскивая из-под тела крупного дуэргара массивный топор. — Ты едва остыла, Карлах, полегче, — отреагировал рогатый герой серьёзным тоном. — Тем более мы только выдохнули. — И потратили немало сил, не говоря уже о запасах, — угрюмо добавила Шэдоухарт, разминая руки после почти получаса постоянного восстановления порезов и ожогов всей группы. — Дуэргары могли приплыть на этой лодке с другого берега и там сейчас никого. Но также возможно, что мы встретим такой же отряд или даже больше, — высказался солнечный эльф, подходя ближе к лодке. — Они бы вряд ли использовали такую большую лодку для разовой переплавки, — размышляла вслух Тав, и мысль, что им придётся так скоро готовиться к следующей битве, придавало больше тревоги, — А если там кто-то будет, то мы будем очень простой мишенью. Пару огненных стрел, и мы потонем.      Оглянувшись на группу, она лишь подтвердила своё предчувствие. Никто из группы не желал разведать глубину Эбенозера в кромешной темноте. Особенно хмурая жрица. — Тем более нам ещё стоит осмотреться и разыскать волшебную башню, — предложил Гейл, всматриваясь в сторону тусклого свечения вверх по тропе от разрушенной деревни. — Мы не будем терять время на твои башни, волшебник. Или ты настолько глуп, что собираешься вязаться с гхайком? — раздражённо рявкнула Лаэ’зель, отвлёкшись от зачистки брони в воде. — Никто не говорит про сотрудничество, — мягко ответила лунная эльфийка, закончив свой ритуал. — Но если найдём Ленору, то можем заручиться полезным знакомством здесь. — Твои идеи ужасны, эльфийка. Ты уже достаточно доказала свою глупость. — Тем не менее мы узнали кое-что полезное. Ты сама говорила, что не все иллитиды слушаются Старшего Мозга, — вступился Эрдан, немного ограждая Израйю от раздражённой гитьянки.      «На другой берег нам пока плыть не стоит, — Тав потёрла уставшие глаза, мысленно пытаясь выстроить хотя бы какой-то план следующих действий без потери времени и желательно, без очередных стычек, тем более внутри группы. — Но и тянуть время нельзя. Чем дольше мы здесь находимся, тем выше риск. Нам нужны запасы, но искать какую-то башню, которая ещё и местоположение меняет, будет бесполезным. Значит, будем искать выход не через озеро. Если один миконид предал своих же сородичей, то и другие могут, тем более чужаков. Что будет, если мы вернёмся сейчас? Драка или благодарность? Мы потрёпаны и ранены, вряд ли сможем выстоять армию даже с зельями против отравления. Хальсин в состоянии дать отпор и защитить пса, но осилим ли мы? Может попробовать…» — Так что же скажет наш лидер?      От размышлений её оторвал бархатный голос совсем рядом, и, открыв глаза, она поняла, что обсуждение группы остановилось на ней. Она привычно отодвинула Астариона подальше от своего лица под театральный вздох белокурого эльфа и начала объяснение. — Во-первых, я согласна с Эрданом. Сейчас мы не готовы плыть навстречу очередному отряду дуэргаров. Лодка слишком добротная для временной. Значит, на берегу точно будет другой отряд, а мы перебили чуть меньше дюжины. Вряд ли нас встретят несколько очень дружелюбных дуэргаров, тем более на их лодке, — она опустила руки на плечи, слегка сжимая. — Во-вторых, мы договаривались с миконидами насчёт этого берега, хотя просьба была не особо точная. Возможно, они просили только об убийстве этого отряда, а может, и с другого берега тоже. Но, как мы уже поняли, микониды могут быть довольно ненадёжными союзниками. Значит, вернуться сейчас в круг может быть опасным. Либо нелёгкий бой, либо попытка вытащить Хальсина и Шкряба. Я предлагаю осмотреть местность самостоятельно и поискать выход, а потом вернуться к миконидам. В лучшем случае мы найдём выход, расскажем о выполненной части нашей сделки и уберёмся подальше от Подземья и грибного круга. А в худшем, — пальцы сжали плечи крепче, — будем решать по ситуации.      Группа на пару минут задумалась и, казалось, уже начала разделяться даже без предложения дроу. Израйя и Эрдан встали рядом с Карлах и Уиллом. Шэдоухарт и Гейл подошли ближе к Тав и Астариону. Лаэ’зель громко цокнула и отошла подальше от всех. «Ясно, значит, делимся. Но нашу конфликтную гитьянки нельзя оставлять рядом с Израйей, — Тав кивнула группе и осмотрела деревню, отмечая два пути в противоположные стороны. — Значит, светлый путь слева от миконидов и путь в темноту за мной. Может получиться всё же найти выход самим?» — Тогда придётся разделиться ненадолго. Израйя, Эрдан, Карлах и Уилл, осмотрите ту тропу и свечение, — она указала за спины названной части группы. — Мы же пойдём в ту сторону, — теперь дроу указала направление за собой. — Лаэ’зель, ты с нами. Все согласны?      После кивков от каждого и цоканья гитьянки, спутники направились в разные стороны. Часть группы начала подниматься обратно, пока Тав с остальными побрели вперёд. Бок ещё ныл, но условный план выбраться из тёмных глубин, придавал сил идти несмотря на слабость, боль и тошноту.

***

     Поднявшись по хлипкой верёвочной лестнице, пятёрка минула несколько маленьких лачуг, и деревянная дорожка сменилась камнями в сырой земле. Последующий отрезок пути прошёл по крайне неприятной тропе, усеянной побелевшими крупными костями у нор в твёрдом камне по бокам. А дальше, заражённые пробирались между узкими щелями расколотых скал и острых булыжников. Они шли в настороженном молчании, прислушиваясь к эху Подземья, далёкому гулу и треску грибов. Но вскоре темнота рассеялась, уступая красноватому свету и янтарным спорам, что кружили вместе с пеплом в воздухе. За узкой расщелиной простиралась поляна пламя-грибов. — Это те же грибы, что чуть не подорвали нас у храма? — тихо спросила жрица, пока Тав и Астарион уже целились по оранжевым шапкам.      Всего одно касание стрелы и поляна начала озаряться вспышками от взрывов, что было ответом на вопрос Шэдоухарт. — И потому идём осторожно, близко не подходим, — добавила Тав, мысленно прокладывая путь подальше от опасных грибов в сторону каменной лестницы направо, мимо блестящих от слизи шапок бурых грибниц.      Лестница вывела их к высокой каменной арке, украшенной гаргульями по бокам. Камень выглядел старым, с глубокими трещинами и сколами, но сохранял величественный вид прохода к чему-то определённо важному. — А нам точно нужно заходить за эту жуткую демонстрацию? — манерно отметил Астарион, пропуская вперёд гитьянки и Тав. — Хватит болтать, вампир, — прошипела в ответ Лаэ’зель, уверенно шагнув за арку. — Земля обожжена. Надо быть осторожнее.      Предупредив, Тав вместе с Шэдоухарт последовала за гитьянки, всматривались за арку, где виднелось лазурное сияние больших грибов и крупных кристаллов. Гейл же всё ещё осматривал каменные статуи и о чём-то размышлял, почёсывая короткую бороду. — Мне думается, мы нашли ту загадочную башню, а значит, здесь могут быть… — начал волшебник, но его голос прервал залп магических лучей, что едва не попали в гитьянки. — Цк’ва! — Лаэ’зель успела завернуть за остриё скалы, продолжая шипеть ругательства. — Тебе было сказано быть осторожнее, — не удержалась от едкого комментария жрица, уже осматривая воинственную спутницу на наличие ожогов. — Башня Леноры определённо точно здесь. Это, скорее всего, магическая турель, такие часто ставят для охраны, — спокойно добавил Гейл, продолжая своё рассуждение. — Ты знаешь, как обезвредить? — спросила Тав, стараясь осторожно подставить клинок так, чтобы подсмотреть за угол каменной стены. — Либо уничтожить, либо пробраться к рычагу, — ответил волшебник, уже вытаскивая из сумки свитки, — Можно использовать заклинание туманного шага. Оно простое, попробуйте тоже. Но помните, когда читаете, вам нужно точно знать, куда вы хотите попасть на расстоянии семидесяти шагов, не более.      Закончив свою короткую лекцию, Гейл развернул свиток и после прочтения магического текста, волшебника объяло голубое сияние. Вместе со вспышкой перед ними, пучок света образовался дальше между скал, собирая из искр фигуру волшебника, но уже в другом месте.      Тав передала свитки Астариону и Шэдоухарт, а сама аккуратно развернула пергамент и, вспоминая все советы из книги по Плетению, начала зачитывать текст, держа в голове место рядом с Гейлом. К последним словам по коже дроу пробежала приятная дрожь и всего через мгновение, Тав оказалась рядом с бородатым волшебником. — Отличная концентрация! — Гейл был явно рад небольшим успехом дроу, вызывая на её лице слабую улыбку.      Жрица и белокурый эльф же отнеслись к этой затеи без энтузиазма, скорее с усталым спокойствием, пока Лаэ’зель пыталась нацелиться на турель, которая при каждом движении из-за скалы выстреливала ярким белым светом. — Лаэ’зель, подожди хоть немного! — Тав крикнула в сторону гитьянки и дождавшись недовольного ворчания, обернулась уже к остальным, — Гейл, веди. Если Ленора здесь, уничтожение турелей станет проблемой. Лучше обезвредить.      Волшебник довольно улыбнулся и направился вверх по следующей каменной лестнице, что вела к высокой башне, окутанной серым туманом. Сама башня казалась забытой и потерянной во времени. Большие окна не сохранили витражи и стёкла, грибы и жёсткие стебли подземных растений давно облепили стены, а массивные железные двери много лет назад покрылись ржавчиной. Четвёрка продвигалась медленно, одна ступень за другой, пригнувшись и осматриваясь. За последней разрушенной степенью показалась вторая турель. Светящаяся сфера с щитом и магическим сиянием в виде узоров с рунами, парила над железной звездой с такими же высеченными в металле символами. — Определённо магическая турель, — самодовольно усмехнулся Гейл. — Если впереди турель и на нижней части турель, то… — Тав постаралась мысленно представить расположение первой, которая чуть не попала в гитьянки, и уже понуро закончила свою мысль, — у нас не так много вариантов. Ты можешь перенестись дальше? — Теоретически я успею добежать до последней лестницы и использовать заклинание, если вы отвлечёте турели, однако… — Однако впереди огромная дверь, и что-то мне подсказывает, ты её не взломаешь, — перебил Астарион, лениво указывая на железные двери башни. — Никаких кнопок или рычагов я не вижу, — добавила Тав, пытаясь найти в полумраке хоть что-то выступающее из стен или рядом с высокими статуями старцев из мрамора, что украшали лестницу к главному входу. — Гейл, ты уверен, что мы вообще сможем их разоружить вне башни? — Хватит болтать! — прозвучал разражённый крик Лаэ’зель позади, казалось, она тратила последний запас терпения в вынужденной засаде и злилась за выполнение подобного приказа.      «Если не сможем отключить, то и пройти не сможем. Если кто-то в башне и есть, то он либо не показывается, либо там никого. Никакого движения в окнах, но за нами могут следить магически. Но если это и правда башня волшебницы, то там должны быть запасы свитков и растений, а они всегда нужны, — Тав продолжала всматриваться в величественную постройку, взвешивая риск и выгоду от подобного вторжения на чужую охраняемую территорию. — И мы уже здесь, а путь назад будет сложным и поджарит наши задницы…» — Так что же мы решим? Наша замечательная гитьянки вот-вот рванёт к турелям, — протянул Астарион, уже скучающе развалившись на разбитой лестнице.      Тав слегка шлёпнула вампира по плечу, не отвлекаясь от турели, пока раздумывала дальнейший план: «Если Лаэ’зель бросится в бой, то её поджарят лучи. И сразу с двух турелей. Значит, надо отвлечь хотя бы верхнюю перед нами. Но тогда мы попадём под огонь, — она мысленно перебирала варианты, с огорчением понимая, какими полезными бы были иллюзии лунной эльфийки или защитная магия Эрдана. — Нас пятеро. Астарион может отвлекать стрелами, Гейл заклинаниями, Шэдоухарт будет помогать Лаэ’зель не сгореть. Мне тоже надо помочь. Нужно попробовать то заклинание из книги». — Шэдоухарт, помоги Лаэ’зель, когда она бросится вперёд, — Тав дождалась недовольного кивка жрицы и продолжила. — Гейл, попробуй сбить турель впереди, а я постараюсь отвлечь иллюзией, но не уверена, что выйдет с первого раза, — волшебник кивнул, и она повернулась к белокурому плуту. — Астарион, стреляй по турелям из лука. На том выступе ты должен видеть обе, — дроу указала на камень, выступающий из скалы в нескольких метрах от них, пока вампир лениво поднимался с лестницы.      Шэдоухарт направилась ближе к гитьянки, передавая ей план Тав, пока на ладони волшебника заискрилась магия, а белокурый эльф забрался на камень и приготовил свой лук. «Если повезёт, то даже несильно обгорим», — Тав постаралась убедить себя в хорошем результате рискованной стратегии, выуживая из сумки небольшой пергамент с уточнениями по заклинанию из вступительной книги по Плетению и вложенный кусочек овечьей шерсти. Сконцентрировавшись на тексте, дроу сделала несколько движений рукой, выглядывая из-за ступени. С началом заклинания на её ладони загорелась шерсть, а рядом с дальней статуей появился призрачный образ миниатюрной овечки. Со скрипом старого металла магическая турель начала поворот и Тав закричала. — Сейчас! — следом за криком дроу прозвучал клич гитьянки.      Механический скрежет турелей с шипением магических лучей, заполнил пространство у башни, отражаясь от влажных скал и смешиваясь с заклинаниями Шэдоухарт. Маленькая иллюзорная овечка прыгала под жесты Тав, пока стрелы, что летели в турели, казалось, были совершенно бесполезны против зачарованного металла, наконечники даже не царапали поверхность. А меч Лаэ’зель совсем не помогал. Словно щит, что-то защищало охранные турели от всех способов разбить их.      «Может статую свалить на одну? Или подорвать? Как их вообще уничтожить?» — мысли хаотично проносились в разуме дроу. Она попыталась придумать хоть какой-то способ справиться с турелями, пока рядом прозвучал тихий голос волшебника и он сорвался с места. Гейл чудом избежал магических лучей верхней турели, которые за одно касание развеяли иллюзию Тав, и в последний момент направил руку вперёд. Послышался звонкий треск, словно за мгновение перед громом прямо над головой, и из ладони волшебника выстрелила искрящаяся молния, что сжигала магические орудия, разбивая боковину скалы между ними. Всего секунда, и обгоревшие сферы турелей с дребезжанием ударились о металлические основания, оставляя в пещере заливистый гул.      На минуту все замерли в ожидании, остались лишь звуки Подземья и их тяжёлое дыхание. Лаэ’зель раздражённо пнула сферу, откатывая её дальше, пока нахмуренная жрица с усталым вздохом начала исцелять обширные ожоги на коже гитьянки. Гейл усмехнулся и с довольной улыбкой облокотился на ближайшую статую старца. Тав с облегчением выдохнула, опустив голову на руки перед собой, заверяя себя, что очередной шум не привлечёт кого-нибудь из тёмных глубин к башне, которую уже ничего не охраняет. Бок ещё ныл от раны, но тревога вновь разгонялась, оставляя всю усталость и боль лишь привычным ощущением. — Гейл, ты что, нашего прекрасного лидера покусал? — над дроу прозвучал бархатный тон. — В отличие от некоторых, Тав понимает полезность, могу даже сказать, крайнюю необходимость в изучении тайн Плетения, — спокойно ответил волшебник, стряхивая с себя пыль от разрушенной скалы. — И я не кусаюсь, опять же, в отличие от некоторых. — Вы оба слишком много говорите. Открывай, вампир, — холодно отрезала Лаэ’зель, подходя ближе к арке.      Это заставило дроу подняться с камней, пока серебряные глаза осматривались по сторонам. Она вяло провела рукой перед белокурым эльфом, словно дворецкий пригласил даму пройти в золотые двери какого-нибудь вычурного зала. Астарион хмыкнул и направился к замку, пока Тав продолжала следить за эхом Подземья и тенями вокруг. Отвлечение, что раньше доставило бы ей немного веселья, теперь не даже не глушило тревогу.      «Надеюсь, в башне хоть что-то полезное найдётся. Иначе подняли шум зря», — с силой потерев глаза и виски, она старалась вернуть внимание к пути и ступенями под ногами, а не к призракам её страхов. За слоем пыли виднелся когда-то красивая кладка двора перед башней, изумрудная трава между расколотых плит, каменные скамейки, величественные статуи и изящные фонтаны. И всё это давно разрушилось временем и громадными грибами, которые даже выглядя мягкими и хрупкими, смогли проломить кирпичную кладку высокого забора и метр за метром захватывали территорию.      Прозвучал щелчок замка со скрежетом железных дверей, и Тав обернулась к башне. Астарион с самодовольной улыбкой уже прятал набор для взлома в карман брони, пока Гейл осторожно заглядывал внутрь за массивную дверь. — К сожалению, друзья, внутри такие же турели, — обречённо пробормотал волшебник, стараясь не вызвать новый залп магических лучей. — Но мне потребуется больше времени на восстановление, чтобы сжечь их. Да и стоят они очень неудобно. — Значит, нам нужно что-то подобное твоей молнии? — задумчиво спросила Шэдоухарт, холодно смотря на гитьянки, которая к общему облегчению уже не рвалась вперёд. — Или кое-что зачарованное и очень быстрое, — добавил Астарион, заглядывая в одно из окон по сторонам от дверей.      «Точно, зачарованные стрелы со склада», — Тав вспомнила едва не рвущиеся колчаны в их запасах, когда искала книги прошлой ночью. Призвав сундук, дроу залезла в него в головой, стараясь побыстрее найти нужное. За парой деревянных щитов она достала охапку стрел, которые вместе создали образ очень странного букета из-за магического сияния острых наконечников. — Гейл, тут есть подходящие? — она протянула их перед волшебником в ожидании. — Вот эти подойдут отлично, — ответил волшебник, выуживая из общей связки немного стрел с едва заметными синими искрами, которые не выходили за пределы невидимой защитной сферы.      Благодарно кивнув и захлопнув сундук, Тав отозвала его лёгким движением. Пару стрел почти сразу были выхвачены прохладной рукой белокурого плута, который направился обратно к окну. Первый выстрел, и за дверью прозвучал треск молнии. Тав подошла ко второму и прицелилась сквозь мелкий узор рисунка решётки. Её стрела задела хвостиком заржавевший завиток металла, вырывая из дроу пару красочных ругательств на родном диалекте, пока она готовилась к следующему выстрелу. Вторая попала в цель, выводя турель из строя искрами, что исходили из зачарованной стрелы. — Больше ничего не чувствую, но рекомендую быть внимательными, — отозвался волшебник и исчез за дверью, вместе с гитьянки.      Шэдоухарт утомлённо вздохнула и направилась вслед за ними. — Тебе не кажется, что стоит повторить урок стрельбы? — ухмыльнулся Астарион, театрально копируя недавний жест дворецкого от дроу в сторону проёма двери. — Будешь ехидничать, не буду стрелять вовсе, — вяло ответила Тав, сразу же переключая внимание с теней вокруг башни на внутренний зал. — Нужно осмотреть ящики и шкафы. Может, найдём что-нибудь. Гейл нахмурился предложению мародёрства в священном оплоте волшебницы и побрёл к шкафам, проходя взглядом по книжным корешкам. Тав же направилась к ящикам с Лаэ’зель, пока жрица и вампир разошлись в разные стороны к дверям, которые судя по расположению, вели к небольшим балконам башни, что были видны снаружи.      Половина комнаты была завалена крупными обломками потолка, что почти выломали одну из дверей. В ящиках оказались лишь какие-то детали и инструменты, немного ткани и одежды, которые давно покрылись плесенью из-за сырости. Потому она бросила идею рыться в старых ящиках, направляясь к стеклянному круглому помещению в центре, от которого торчали десятки толстых труб. С правой стороны послышался хлопок и звон, как от хрустальных бокалов, а в дверном проёме мелькнула белая вспышка. Тав напряглась, её мысли закрутились вокруг возможных магических ловушек, а пульс подскочил, снова ударяя в виски. Но почти сразу прозвучал довольный возглас. — Надо же! — Астарион с горделивой походкой вернулся в зал, держа в руках зачарованные сапоги, магические свитки и звонкие монеты в шкатулке. — И не нужно быть волшебником, чтобы найти хорошо спрятанное даже заклинанием, — манерно бросил белокурый плут в сторону Гейла, демонстрируя свои находки, пока шёл к дроу. — Похоже, хозяйка была весьма начитана. И с интересом к пьесам... — сказал куда-то в пустоту волшебник, игнорируя поддёвки вампира и изучая одну из пыльных книг у шкафа, пока Тав осторожно ступила вперёд на платформу в виде звезды. Странное помещение было освещено небольшим кристаллом в потолке, а в дальней части было две нажимные плиты в полу с краткими надписями. — Гейл, подойди, пожалуйста, — позвала Тав, наклоняясь над плитами и смахивая с них пыль. — Спуститься и подняться… — она прочла потёртую гравировку на металле. Пока остальные подходили к ней, дроу дотронулась ногой до кнопки подъёма, но ожидаемого скрежета механизмов или хотя бы какого-то звука не последовало. — Давай, Гейл, заведи, — нетрепливо бросил Астарион, отвлекая волшебника от изучения самого помещения. — Не выйдет. Здесь всё работает на Плетении, включая освещение и этот хитрый лифт. — Запустить как-то иначе получиться? Тут даже нет другого входа или лестницы, — спросила Тав, пару раз нажав ногой на нажимную плиту спуска. — Сожалею, но нет. — С левого балкона есть рисковый проход по грибам, но я не собираюсь прыгать по шапкам, — добавила жрица, уже выходя. — А нам даже не обязательно прыгать, — с большим воодушевлением воскликнул Гейл, наконец-то обратив внимание на находку белокурого плута. Волшебник забрал сапоги из тонкой кожи под театральное возмущение вампира, и объяснил свой интерес. — Мы можем просто полететь! Ну, образно выражаясь, конечно. — Что ты имеешь в виду, волшебник? — Лаэ’зель отвлеклась от рассматривания зала сухим вопросом. — Они зачарованы достаточно мощным заклинанием для плавного падения. Хватит на нас всех. — Тогда зачем мы теряем время? — пробурчала гитьянки, направляясь в сторону балкона. Волшебник быстро переобулся в новые ботинки, пока дроу спрятала в зачарованном мешочке свитки. Выйдя на тесный балкон, Тав с опаской облокотилась на каменные перила, вглядываясь в туманную дымку, что покрывала тёмные воды и выступ скалы у основания башни. — Ты уверен? Под нами не меньше пары этажей, — скептически проворчал Астарион, наклоняясь вперёд. — Разве в прошлый раз это подвело? — спокойно ответил Гейл и развёл руками с тихим коротким заклинанием. С последними словами пятёрку окружил вихрь магических перьев, что словно настоящие плыли в едва ощутимых порывах ветра. — Ну вот и всё. Главное не паникуйте, позвольте магии вас опустить. Но не медлите, Плетение быстро ускользает, — волшебник улыбнулся и уверенно прыгнул вниз. Полёт Гейла и правда казался плавным, вторя описанию заклинания, и почти у земли, его словно подхватило невидимое облако и медленно опустило на землю. Лаэ’зель молча последовала его примеру, лишь дождавшись, когда волшебник отойдёт на шаг. Астарион слегка подтолкнул Тав в плечо, пока сама дроу кивнула Шэдоухарт, и троица прыгнула следом. Падение оказалось не просто плавным, они словно парили над землёй, не ощущая собственного веса. Но как только ступни дотронулись до скалы, вся лёгкость растворилась в сырости Подземья. Гитьянки уже ушла к башне, а Гейл зачарованно рассматривал дерево с вьющимся тонким стволом. Само дерево казалось необычным не только для тёмных глубин, где встретить деревья было большой редкостью, но и для Поверхности. Листва светилась, освещая сад лазурным сиянием, а на узорчатой сухой коре виднелись большие ярко-синие бутоны, вокруг которых мерцал радугой воздух, словно иллюзия. И стоило Тав приблизиться к Гейлу, как сырой запах пещер сменился тёплым медовым ароматом. — Что это? — она подошла ещё ближе, чувствуя непривычный холод, словно чудесный запах что-то вытягивал прямо из тела дроу. — Потрясающий экземпляр дерева суссур, — ответил волшебник восхищённым тоном. — Его цветки впитывают Плетение, лишая магии всё вокруг. А кора дерева, говорят, обладает настолько большим запасом энергии, что её можно задействовать в зачаровании! — Зачем волшебнице растить дерево, которое лишает возможности использовать заклинания? — с небольшим интересом спросила жрица, оставаясь подальше от опасного дерева. — Как зачем? — вопрос удивил Гейла настолько сильно, будто она спросила у него что-то совершенно нелепое. — Эксперименты, использование мощного источника магии и, в конце концов, изучение! — Ясно-ясно, — остановив очередную лекцию, Шэдоухарт направилась к двери башни, которую уже взламывал белокурый плут.      «Немного лекторских рассказов и она готова скрыться за Лаэ’зель, хотя ещё утром угрожала убийством», — слабо усмехнулась Тав, наблюдая, как волшебник бережно срезает сияющие цветки с коры. За спиной прозвучал щелчок и цоканье, отвлекая от загадочного дерева, что поглощает Плетение. Обернувшись, Тав уловила взглядом лишь кончики кожаных лоскутов брони Лаэ’зель, за которыми последовала и Шэдоухарт. А белокурый эльф нетерпеливыми жестами подгонял задержавшихся, что поспешили в башню.      За толстой деревянной дверью оказался подвал. Каменные плиты на полу уже не один десяток лет разрушались от толстых корней и поросли густым мхом, краска на железных трубах зачарованного лифта давно облезла, создавая причудливый рисунок, что напоминал карты неизведанных земель. Пятёрка разошлась по подвалу волшебной башни, осматривая забытое помещение с пыльными книжными шкафами, множеством алхимических колб на мраморных столах, ветхой лестницей наверх и корзинами засохших грибов по углам. — Хотя бы не зря, — довольно прокомментировала жрица, собирая с одного из рабочих столов осколки кристаллов. — Лесной камень, виридиновый кристалл... — Вовсе не зря, — задумчиво согласился Гейл, изучая оставленный тонкий дневник на столе в конце подвала. — Ленора Де Хёрст действительно исследовала древо суссур, начала записи, но остановилась на вступлении. Чего бы с ней ни приключилось, башня, к моему глубокому сожалению, давно покинута своей хозяйкой, — волшебник огорчённо отложил книгу и перешёл к изучению пергаментов, и каждый из них вызывал у Гейла всё больше печали. — А судя по письмам, её потерял даже возлюбленный. — Да-да, грустная история про грустную волшебницу в грустной башне, — с верхнего этажа подвала донеслось недовольное ворчание белокурого плута, который, видимо, не нашёл, чем поживиться в забытом доме Леноры. — Лучше скажи, как нам теперь вернуться наверх.      «А мы ведь и правда не сможем вернуться без лифта. Опрометчиво было прыгать вниз без запасного способа», — тяжело выдохнула Тав и посмотрела на Гейла с молчаливой просьбой.      Волшебник почтительно положил письма на прежнее место и зашагал к основанию лифта со странным механизмом внутри, а его взгляд быстро перешёл от опечаленного к заинтересованному. Он осторожно отодвинул Лаэ’зель, которая пыталась заставить механизмы работать силой, и начал разглядывать что-то похожее на большое металлическое решето с крупными дырами. — Хм… может? Нет…      Пока остальные ждали за спиной волшебника с совершенным непониманием магической конструкции, он что-то неразборчиво бурчал себе под нос. Гейл задумчиво прошептал что-то с жестом, но никакой реакции от устройства не последовало. — Вот оно что! — после восторженных слов, Гейл вытащил из своей небольшой сумки свежесрезанный бутон и осторожно положил его на дырявый постамент.      Стоило синему цветку коснуться механизма, как лепестки вспыхнули белым огнём, усиливая медовый аромат. Свет лился сквозь магическое решето приспособления и перетекал по стеклянным трубкам. И как только сияние дошло до глубин механизма, окружение задышало словно живое. Подвесные факелы загорелись лазурными огоньками, освещая тёмный затхлый подвал, а магический лифт задребезжал, раскручивая где-то внутри застывшие механизмы. — Магия цветков суссур питает башню, весьма хитроумно, — самодовольно проликовал волшебник, отряхивая руки от невидимых пылинок. — Хотя и не настолько, чтобы я не сумел разобраться.      Столь открытое и самоуверенное восхищение дарования группы заставило Тав тепло усмехнуться, пока громкое цоканье и слишком уж выразительный мученический стон почти заглушили звуки, исходящие из магического устройства волшебной башни. А Шэдоухарт, казалось, очень громко закатила глаза. — Ну чего вы? — подразнила дроу, наблюдая подобную комичную сцену. — Никто из нас не смог бы эту махину запустить.      Такая реакция от весьма склочных спутников в группе, что раньше в лучшем случае промолчали бы, отвлекала и грела. То, как вампир театрально выражал ужасные муки, то, как жрица решила удостоить беспокоящего её волшебника несерьёзными эмоциями, то, как гитьянки придержала строгие высказывания, виделось Тав самым приятным откликом. — Благодарю, — широко улыбнувшись, Гейл поклонился подобно актёрам после удачной пьесы.      Выпрямившись, он протянул руку на второй этаж подвала и добавил также восторженно, словно провожал знатных особ в золотые залы. — Прошу вперёд, друзья.      Тав галантно поклонилась, допустив смешок, и направилась к деревянной лестнице, стараясь сохранить проблеск тепла в сердце: «А может, у нас всё же получится? Может, просто нужно время? Ещё немного, и я перестану так трусить?» Краткий момент желанной передышки от тревоги позволил вздохнуть чуть глубже, немного расслабить плечи и увереннее ступать по старым деревянным доскам.      Поднявшись и оставив беспокойство от возможности провалиться, пятёрка вышла к уже знакомой стеклянной комнатке, что без дна выглядела даже немного пугающе. Но лёгкое нажатие настенного рычага и волшебный лифт пришёл в действие, разминая свои застывшие механические мышцы и скрипуче возмущаясь. Платформа медленно спустилась, слегка царапая стекло и создавая жуткое ощущение пробуждения чего-то неприятного под руками безумного изобретателя. Спустя минуту платформа с сияющей остроконечной звездой на полу остановилась перед группой. Гейл без раздумий ступил вперёд, пока руны, подобные символам на турелях, засветились. Остальные последовали за ним, и после нажатия на напольную кнопку с надписью «Подняться», платформа вновь начала движение, теперь на верхние этажи. — Как жаль, что Ленора не оставила записей после себя. Я бы с удовольствием изучил на её разработку детально, — с нотками горечи произнёс волшебник, совсем не отвлекаясь на раздражающий скрежет металлических механизмов по стеклу.      Лифт грубо остановился на следующем этаже волшебной башни. Пятёрка оказалась в комнате, напоминающую оранжерею и склад одновременно: по углам росли редкие грибы, достигая своими шапками до потолка, клонясь вниз и извиваясь ножками, а деревянные стеллажи вдоль стен почти ломились от множества пыльных мешков, плетёных корзин, небольших горшков с давно засохшими цветами с Поверхности и глиняных ваз.      Группа разошлась по комнате, осматривая каждый уголок. Шэдоухарт направилась к стеллажам, с интересом рассматривая сохранившиеся запасы волшебницы, иногда пряча что-то в своей сумке. Гейл внимательно изучал грибницы, то проверяя их прикосновениями, то что-то кратко записывая в личную книгу. Один из грибов, что был больше похож на мягкий и слизкий коралл, особенно сильно привлёк внимание бородатого волшебника. Лаэ’зель нетерпеливо открывала двери на небольшие балконы, проверяя каждый и ненадолго задерживаясь на осмотр округи. Астарион лениво облокотился на одну из внутренних колонн и скучающе подбрасывал клинок, когда понял, что искать что-то действительно, по его мнению, ценное, здесь было бесполезно. Тав медленно прошлась по комнате, мысленно представляя хозяйку башни, когда та ухаживала за своей оранжереей, что-то бесконечно конспектировала, раскладывала по полкам. Она остановилась около одной из широких клумб с причудливым большим грибом, что своей формой напоминал музыкальные тубы, что росли друг из друга: «Если бы микониды стали бардами, то играть они должны были бы на чём-то подобном…» Мысли продолжали плыть в преставлениях картин из воображаемого мира, подальше от дроу, богов, свежевателей разума и беготни за исцелением. — Этот гриб особенно странный, — рядом прозвучал голос жрицы, что отвлёк Тав от размышлений.      Шэдоухарт указала вниз, где из земли выпячивались лепестки гриба, которые напоминали огромные человеческие языки в слюне и грунте. Тав потребовалось пару секунд, чтобы вернуться в их неприглядную реальность, и после краткого взгляда на заинтересовавший Шэдоухарт гриб, пояснила, присев рядом. — Это и есть язык безумия, — дроу усмехнулась, наблюдая, как жрица брезгливо заворачивала гриб в обрывки ткани. — Название говорит само за себя. Если его съесть, то впадёшь в безумие. — Гхайк задумал нас отравить, — сухо прошипела гитьянки, направляясь к следующей двери. — Вы зря меня остановили. — Устраивать драку в чужом доме, да к тому же с его гостями, не самое вежливое поведение, Лаэ’зель, — спокойно ответил Гейл с другого конца комнаты, пока гитьянки громко цокнула и открыла скрипучие дверцы на очередной балкон, а волшебник продолжил уже более задумчиво. — К тому же это дало нам наводку на полезные ингредиенты. Полагаю, я найду нужные книги, и тогда Шэдоухарт сможет создать противоядие… — он чем-то зашуршал и победно воскликнул, — а вот и споры тиммаска! Отличный экземпляр. Насколько мне известно, этот гриб отлично подходит для усиления некоторых заклинаний. Хотя полезность спор я бы перепроверил.      «И как Омелум собирался с помощью таких грибов создать настойку для воздействия на магию в личинках? — Тав вернулась к мыслям об учёном свежевателе разума, стараясь найти объяснение состава нужной ему настойки, на которые она не сразу обратила внимание, — Лаэ’зель права… зачем ему использовать сводящие с ума грибы для того, чтобы развеять магическую защиту, если не для отравления? Надеется, что, если безумие возьмёт вверх, будет проще пробраться поглубже? Или сможет приказывать личинке? А если он задумал…» — Здесь нет других выходов, хватит таращиться на грибы, — прозвучал звонкий приказ гитьянки, что уже зашла в стеклянный лифт, прекратив тихое обсуждение жрицы с волшебником способов использовать редкие грибы для зелий или заклинаний. — Ну наконец-то, — протянул Астарион, выражая особенные страдания от ожидания остальных.      Тав направилась к лифту, продолжая перебирать разные мотивы свежевателя разума из Сообщества Блистательных: «Слишком много вариантов. Если он оторван от связи с сородичами и не преследует общие с ними цели, то его нужно рассматривать именно как учёного. Уилл сказал, что это сообщество часто преступает мораль ради знаний. Значит ли это, что Омелум просто решил поэкспериментировать? Утолить интерес к необычным личинкам? Или он не нашёл более удобной жертвы для настойки из опасных грибов?»      Пока волшебный лифт поднимался на следующие этажи, минуя комнату с турелями после нажатия на кнопку «Подняться» ступнёй бородатого волшебника. Спутники о чём-то говорили и возмущались резким запахом языка безумия в сумке жрицы, пока Тав смотрела на сияющий рисунок звезды под ногами, покусывая нижнюю губу и размышляя: «Омелуму грибы отдавать нельзя, как и говорить о том, что мы нашли башню Леноры. Нельзя доверять этим безумным учёным». Слишком много тревог и опасностей и без её сородичей сильно выбивали дроу из спокойствия. Мысли крутились вокруг возможных последствий, когда они вернутся в колонию Владыки Спава, когда откажутся отдавать Омелуму найденные грибы, когда они переплывут Эбенозеро и встретят отряд дуэргаров. Тав хотелось поскорее покинуть родные пещеры и вновь увидеть звёздное небо, услышать пение ночных птиц и коснуться свежей травы. Но приятное воспоминание о прежнем спокойном лагере в глуши на берегу быстро сменилась голосом Хальсина и его предупреждениями. «Выберемся из тёмных глубин и сразу в осквернённые тенями земли. А может, и прямиком в логово Абсолют… никаких звёзд и даже свежего воздуха…»      Дроу раздражённо потёрла виски и, натянув капюшон посильнее, пошла за группой, что уже выходила из лифта в комнату верхнего этажа.      Комната оказалась самой разрушенной их всех. Местами каменный пол обрушился, открывая большие дыры в первую комнату с магическими турелями. Несмотря на разгром и толстый слой пыли, этаж сохранил прежний уют. Резная мебель, платяные шкафы и небольшой бочонок для ванн, рассказывали о том, что когда-то, в этом теперь заброшенном пространстве, жила женщина, любившая порядок и комфорт, а не просто волшебница.      Тав представляла, что вместо затхлого влажного воздуха, здесь пахло ароматическими настойками и благовониями, как тусклое сияние от магических ламп разбавлялось тёплым светом свечей на серебряных подсвечниках, пока Ленора читала в мягком кресле или вела свои записи за рабочим столом. «Гейл говорил, что у него тоже есть своя башня. Интересно, она выглядит также?» — дроу остановилась рядом с одним из окон, на которое был направлен телескоп с позолоченными деталями, почти такой же, как у их дарования из Глубоководья. Пока белокурый плут заглядывал в шкафы и полки в поисках чего-то ценного, Гейл с ребяческим восторгом осматривал книжные полки и выуживал особо интересные ему труды, а Лаэ’зель пристукивала ногой рядом с лифтом. Шэдоухарт воспользовалась временем, изучала какие-то свитки, по всей видимости, об алхимии и собранных грибах. Тав же старалась продолжить представления тихой жизни волшебница Леноры, которая решила обосноваться в одном из самых недружелюбных мест.      Пробегая взглядом по небольшим статуэткам, вероятно, известных магов, по уголку похожему на место для домашнего питомца с вместительными мисками и косточками, по роскошным, но уже выцветшем картинам на стенах, пока не остановилась рядом с широким дубовым столом. Среди разбросанных пергаментов с записями она заметила пожелавшее от времени письмо и подняла, сдувая с него пыль. Это оказалась записка от кого-то близкого к пропавшей Леноре. Почерк был размашистым и аккуратным.

Драгоценная моя Ленора,

Я не уверен, что стоит это тебе писать – но твое последнее письмо меня крайне встревожило. Во имя всех Девяти преисподних, зачем тебе потребовалось приручать булетту?! То, что ты нашла его неподалеку от могилы Мирны, еще не значит, что это знак свыше. Я очень волнуюсь за тебя, Ленора. Булетта — не домашнее животное. Одно дело держать его как сторожа — но ты, похоже, от него просто без ума. Я знаю, что ты не хочешь возвращаться, не закончив свои исследования, но если тебе одиноко, не забывай: моя дверь всегда открыта.

С огромной любовью, обнимаю,

Амарит

      А ниже была ещё одна приписка уже мельче и более яркими чернилами.

Меня очень согревает мысль о том, что ты положила осенние крокусы на могилу Мирны. Я помню, она любила в них кататься — несмотря на то, что потом всегда чихала. Она была такой милой, верной собакой. Жаль, что я не могу помочь тебе еще чем-то.

     «Вот куда пропала Ленора…» — Тав с грустью представила, как волшебница не находила себе места от смерти своего питомца, возможно, даже плакала над подстилкой, искала выход боли, отправившись на поиски булетты. Образ комнаты с тёплым светом свечей сменялся в сознании дроу более холодным, с размытым силуэтом неизвестного Амарита, а потом и вовсе растворился во мраке забытой башни. Но представление чужой трагичной истории рассеялось, когда Тав заметила знакомые очертания диска на полу среди разбросанных книг. Такого же, как и в Яслях. — Лаэ’зель, я нашла кое-что.      Окликнув гитьянки, дроу протянула диск с записями на тир’су, наблюдая, как брови Лаэ’зель хмурились всё сильнее, пока янтарные глаза вчитывались в узоры языка гитов. — Древние символы тир’су. Текст зашифрован, но я смогла уловить схему, — непривычно тихо отозвалась гитьянки, — это история об Орфее…      С последними словами Тав почувствовала краткое покалывание в висках, пока личинки тянулись друг к другу. Голова начала гудеть, становясь всё тяжелее, но Лаэ’зель, казалось, даже не замечала этого. — Орфей, кто это? — спросила дроу, стараясь оторваться от связи и яркого дискомфорта. — Хшар'лак. Принц Кометы. Давно покойный, — прошипела Лаэ’зель, сильнее сжимая диск в руках. — Ересь. Я с трудом могу его читать, не то, что произносить слова вслух. — Если не хочешь об этом говорить, я пойму, — ответила Тав, наконец-то оторвавшись от тягучей связи, созданной паразитами в их головах.      Прошипев ругательства на своём языке, Лаэ’зель спрятала диск в своей сумке, пробурчав что-то про то, что не стоит распространять бредовые истории о её народе, а тем более изучать их истикам. Тав резко помотала головой, стараясь сбросить с себя тяжесть сознания гитьянки, что теперь казалось не только следствием потрясений после встречи с Влаакит, но и кусочком древней истории необычной расы родом со звёзд. — Вы нашли то, что хотели. У нас нет причин рыться в этой вашей башне, — громко прорычала Лаэ’зель, направляясь к лифту и всё ещё хмурясь.      «Кем бы ни был этот Орфей, это её задевает. И настолько сильно, чтобы ей захотелось убежать отсюда. Или не дать нам узнать больше, — Тав шла за ней, внимательно следя за спутницей, что даже отвернулась от всех и рассматривала точно неинтересные ей руны на полу. — Задание Шэдоухарт от Шар украсть артефакт. Новое божество через заражение личинками свежевателей разума. Защита артефакта от цереморфоза. Сны, тени и магия личинок. Приказ Влаакит убить Гостя в артефакте. Слова Гостя о секрете Влаакит. Слова Восса о восстании и крахе Влаакит с помощью того, кто находится в артефакте. Но он не назвал имени и сказал, что ответ будет позже. Он мог говорить про Гостя. Но мог и про тех, с кем воюет Гость...»      Мысли Тав, подобно клубку тонких ниток, запутывался всё крепче, превращая и так сложные узлы в неразделимое сплетение из сотни вопросов и домыслов. Пока они спускались к первой комнате, дроу массировала виски, заставляя разум работать лучше, расставлять каждую деталь на своё место и оставлять под ними записки из чужих слов. Казалось, что всё происходящее похоже скорее на ужасающий сон больного. «Было бы намного проще представить, что меня нашли, приковали к камню, сводят с ума ядами и заклинаниями помешательства разума, чем всё это, — Тав бессознательно следовала за спутниками из лифта, обратно по каменному полу первой комнаты башни, снова по заросшему двору, снова к обгоревшей поляне. — Как мы во всём этом оказались? Почему мы, чёрт возьми, из тысячи других? Какого чёрта нам нужно разбираться с каким-то Великим Планом? Зачем нас охраняет этот…» Размышления прервались резким толчком в плечо от прохладной руки, пока Тав снова погрузившись в хаос своего разума, чуть не промахнулась шагом на лестнице, что вела из стен двора волшебной башни.      Зажмурившись, Тав постаралась остановить поток тревожных мыслей о роли группы в каком-то божественном сумбурном бреде. Слишком многое было неизвестно, слишком много вопросов без ответа, слишком много туманной связи между всем происходящим. Она молча кивнула в ответ на хмурые белые брови и пару раз глубоко вздохнув, заставила себя вернуться к их настоящему пути и более реальным опасностям, оборвав размышления мысленной пометкой на будущие расспросы Израйи о возможности получить хоть какую-то подсказку от её богини в предзнаменованиях.      Вернувшись к обожжённой взрывами пламя-грибов поляне, Тав возвращала внимание к теням и окружению, треску опасных грибниц и эху капель в пещерах. Но что-то едва выбивалось из эха, совсем тихий шорох, словно крыльев. Дроу замедлила шаг, рукой останавливая спутников позади, стараясь уловить направление источника шума. — Если не ошибаюсь, то вот те грибы совсем не принадлежат местной флоре, — в головах группы прозвучал голос Гейла, который указывал на странно ровный круг вдалеке, такой же, как и рядом с домиком карги в зловонных болотах. — И я чувствую нечто чужеродное от них. «Карги здесь не может быть, зачем ей лезть сюда? Здесь она вряд ли найдёт жертву для своих сделок», — Тав продолжала идти, заставляя себя вспомнить, как труп карги, что притворялась доброжелательной тётушкой и собиралась забрать ребёнка ослеплённой обещаниями девицы, был поглощён землёй на её глазах. Но гнилостного запаха болот или тины не было, а звук становился всё дальше. Обойдя полянку уже в третий раз, твёрдо убедившись в отсутствии кого-то живого помимо грибов, она смогла выдохнуть. Странный шорох прекратился, а спутники встревоженно смотрели на Тав. — Дорогая, поляна не станет вдруг более опасной, чем была, — бархатно протянул Астарион, хотя алые глаза с подозрением следили за каждым шагом дроу. — Просто проверила, — сухо ответила Тав и ушла к выступу, который вёл направо, подальше от разгромленной рыбацкой деревни, усеянной трупами. — Такие грибы были у домика карги, надо было убедиться. Она быстро забралась на выступ и сосредоточилась на пути по правой стороне, пока спутники немного неловко пытались повторить её движения позади.

***

Последующий час прошёл в настороженном молчании.      Пятёрка прошла по витиеватым тропинкам над пропастью, стараясь как можно аккуратнее ступать на шаткие природные мостики между скалами. Они обошли когда-то давно сработавшие ловушки с ядовитым газом, что веками назад мог смертельно отравить, а теперь бы развеян во влажном воздухе Подземья. Пройдя мимо уже разряжённых воздуховодов, они шли в сторону знакомых очертаний храма. Того самого, который и пригласил их в недружелюбные тёмные глубины. Тав старалась не обращать внимания ни на осколки окаменевших сородичей, ни на огромную тушу бехолдера, что последние сутки кормила червей и здешних насекомых, ни на сгоревшие тела минотавров. Они вновь проделали путь до самого начала своего путешествия по Подземью, дойдя до следов давнего сражения священнослужителей Селунэ. Но в этот раз Тав свернула влево, желая обойти место недавней ссоры Лаэ’зель и Шэдоухарт.      Пройдя дальше по узкому мосту, группа вышла к небольшому утёсу под яркими флюоресцентными грибами, из-под шапок которых, вместе со спорами отбрасывалось голубое сияние. Прямо под ними, в большом валуне с высеченными крупными рунами, был воткнут длинный меч. Тав были знакомы эти руны и сам меч. Похожий на тот, что обсуждали наёмники однажды в таверне борделя и после бурной пьянки, забыли пару пергаментов, в которых была интересная для маленькой дроу отметка: «…клинок меча украшен оскорбительной фразочкой… раздражающе сияет…» Дроу попыталась вспомнить всё, что успела подслушать из-за дверного косяка в подвал, пока подходила ближе.      Наклонившись к сияющему мечу, она прочла про себя высеченную надпись на родном диалекте: «Хоть я оставляю тебя, я буду вечно танцевать в свете Эйлистри». Тав обошла валун с мечом, с удивлением отмечая, что его так никто и не забрал, и продолжая вспоминать обрывки детства. Казалось, это был тот самый меч. Наёмники обсуждали, что если найдут его, то получат особенное одобрение от Паучьей Королевы. Возможно, их даже допустят к более высоким чинам, а придворные дамы точно удостоят их заинтересованным взглядом. И всё лишь оттого, что мужчины-дроу смогли разыскать ритуальный клинок неугодной дочери Ллос. Тав помнила, что мама рассказывала легенды, которые она в юности находила в закрытых секциях библиотеки Дома. И одна история гласила, что подобные клинки с именем Эйлистри использовались в кощунственных и оскверняющих Ллос, ритуалах. В ритуалах, где те, кто считался еретиками, проливали свою кровь, дабы почтить слабых и погибших. Пока Тав осматривала меч и натужно пыталась поднять больше воспоминаний в сознании, спутники уже собрались рядом. — Могу ошибаться, но, мне кажется, это… — задумчиво начал Гейл позади. — Фалар Алувэ… — продолжила шёпотом дроу, потянувшись к рукояти и от прикосновения, меч озарился мягким светом, словно подзывая к ритуалу.      В её мыслях пронеслись недавние воспоминания последствий битвы при разрушенном храме Селунэ, следы погрома разведывательного отряда, что остался забыт и предан камню. Мелькающие образы вскрывали застарелую рану и поднимали в сознании дроу гнев на свой род. А гнев рождал яркое желание как-то досадить Паучьей Королеве, плюнуть страху в лицо со жвалами, отрезая себя неугодное наследие. Тав не знала ни ритуалов против Ллос, ни чего-то более подробного о дочери тёмной матери дроу, кроме кратких описаний, за чтение которых, можно было за мгновение лишиться головы в Мензоберранзане. И потому она сделала то, что казалось ей правильным.      «Кровь за кровь», — мысленно протянув, Тав сняла перчатку и, оголив далхар, порезала кожу на ладони. Сжав порезанную кисть над мечом, она уронила капели на руны, вспоминая следы битвы при храме, мысленно отдавая почесть священнослужителям и проклиная своих сородичей. Кровь стекала по краткой молитве, высеченной на лезвии меча, подчёркивая тонкую гравировку и вспыхивая ярким золотым свечением.      С тихой мелодией меч воспарил из камня, подобно подношению. Немного замешкав, Тав потянулась к клинку и приняла меч, что также плавно упал рукояткой в ладонь. Фалар Алувэ казался необычайно лёгким и от небольшого движения в воздухе, словно пел. — Меч Мирного Сна, надо же! — восторженно прокомментировал Гейл, не отрывая взгляда от легендарного клинка. — Как же нам везёт с необычайными находками! Попробуй провести в воздухе ещё раз, но теперь быстрее. Тав удивлённо посмотрела на бородатого волшебника, но под выжидающий горящий взгляд, исполнила просьбу. И меч запел громче, ласковой мелодией, что протекла перед дроу с золотым свечением по острию. — Он поёт… — она повторила ещё несколько движений, иссякая медовое звучание меча. — И не только! — продолжал ликовать волшебник. — Он зачарован, и давние записи гласят, что его мелодия помогает друзьям и разит врагов. Потрясающий экземпляр применения магии! — Меч должен быть острым и сбалансированным, а не петь, — сухо высказалась Лаэ’зель, не разделяя восторга Гейла, и направилась дальше по узкому мосту в сторону склада Зентарим, раздражённо добавив. — Ваш план совершенно распущенный.      Устало улыбнувшись словам гитьянки, Тав осторожно погрузила меч из запретных легенд в зачарованный мешочек, уже отметив, кому он может послужить намного лучше, чем ей. Жрица задумчиво склонила голову чуть вбок, пока зеленные глаза перешли от зачарованного меча к её сияющей булаве на поясе. А рядом с ухом дроу прозвучал бархатный голос, пока Тав неспешно оборачивала окровавленную ладонь кусочком чистой ткани и натягивала перчатку. — Надеюсь, ты больше не будешь так бессовестно тратить мою прелестную кровь. — Она не твоя, Астарион, — проворчала Шэдоухарт. — И прекрати. Я даже отсюда слышу, как ты облизываешься. — Могу поспорить, жрица. Это моё лакомство…      Астарион намеренно приблизился к лицу Тав с соблазнительной улыбкой с поднятой бровью, но быстро отпрянул от руки дроу, когда она привычно попыталась отдалить от себя раздражающего эльфа. И почти сразу вернулся к обычному манерному образу, уже обращаясь к жрице впереди. — Шэдоухарт… почему такое мрачное имя для такого нежного цветка? — белокурый плут явно дразнил, протягивая слова, словно дорогое вино. — Не пялься хотя бы на мою шею, пока говоришь это, — холодно отрезала жрица, но не оставила подобную попытку без ответа. — Трудно поверить, что ты считаешь себя мастером соблазнения. Мне иногда кажется, что ты будто дешёвенькие книжки для барышень цитируешь. — Хочешь сказать, я говорю как очаровательный повеса? — вампира ответный укол совершенно не тронул, скорее прозвучал как комплимент, вызывая самодовольство на бледном лице. — Как герой, привычный к чужим восторгам? — Астарион добавил несколько театральных жестов, словно принимал сказанные им же слова как всеобщую похвалу, заставляя Шэдоухарт закатить глаза и ускорить шаг, пока Тав и Гейл лишь усмехнулись. — Ну что поделать, я ведь безупречен... — он провёл пальцами по краям воротника брони, явно красуясь.      Дроу покачала головой и похлопала пару раз по прохладному плечу вампира, подталкивая его идти быстрее, вместо позирования. Хотя подобный разговор между не самыми дружными спутниками с момента знакомства, немного расслабил плечи дроу, но серебряные глаза продолжали смотреть по сторонам в поисках движения, а руки посильнее натянули капюшон.

***

     Группа продолжала путь в сторону первого лагеря, ступая как можно мягче и прислушиваясь к пещерам. Спокойная земля без дрожи и далёкий гул успокаивали. Серебряные глаза всматривались в тени, но не замечали никаких различий со вчерашним днём. Тонкие мосты из скал вскоре привели их к знакомой развилке, что, в свою очередь, привела их к гроту миконидов. Почерневшая поляна вновь оживала, из-под пепла чёрных спор уже виднелись крохотные оранжевые шапки пламя-грибов и проблеск голубоватого свечения тиммаска. Грибница, что охраняла вход в колонию Спава, возрождалась на обожжённой земле.      Пятёрка прошла по каменным ступеням мимо грибной стражи и свежеобращённых дуэргаров, которые ещё утром были холодными трупами под облаками спор. «Надеюсь, что этот Владыка будет добросовестнее», — с опаской размышляла Тав, отмечая растущую грибную армию и успокаивая себя замечанием, что заражённые миконидами воины двигаются намного медленнее, а значит, у группы есть шансы победить в случае боя. Спешно минув тропу в закуток за грибами, где виднелись спины учёного хобгоблина в мантии и парящего свежевателя разума, группа вернулась в сердце колонии.      Впереди послышался звонкий смех Карлах, что развеял тревогу в сердце дроу. Варварша что-то увлечённо обсуждала с Израйей, размахивая руками, пока Уилл и Эрдан говорили с дварфами у стола с травами. Хотя на их одеждах появилось много тёмных пятен и какая-то слизь, довольные лица и расслабленные плечи рассказывали об успехах их маленькой разведки.      Слабо улыбнувшись и дождавшись внимания всех спутников, Тав выдохнула и махнула рукой, поднимаясь по широким бурым шапкам, ведущим к Владыке Спаву. «Мы снова в сборе и без серьёзных ран. Значит, шансы у нас есть, если всё пойдёт к чёрту, — убеждала себя дроу, стараясь не предполагать худшее, хотя и не смогла остановить беспокойство. — Но ни Хальсина, ни Шкряба мы не увидели. А ведь их могли просто усыпить спорами. Но Хальсин друид, он бы точно понял. Он бы точно договорился».      Вернувшись к сияющему Владыке, их встретила гномиха Тулла. Она слабо помахала маленькой ладонью с дальней части гигантского гриба, её кожа заметно потемнела, а взгляд посвежел и уже не плыл от боли. Владыка стоял на дальнем выступе, обращённый лицом из корней куда-то в темноту бесконечных пещер. Но как только стопы дотронулись до шапки центрального гигантского гриба, Спав медленно обернулся к группе, приближаясь и окутывая пространство спорами. Тав задержала дыхание, очищая разум от опасных мыслей о возможном предательстве миконидов, отбрасывая подозрения из-за Глота. И в следующую секунду в сознаниях группы зазвучала тоскливая мелодия колонии, безотрадно певшая тысячами голосов. — Я чую ваши сомнения, ногами ходящие…      Владыка поднял грибную конечность, вновь пробираясь в сознание дроу, что в тревоге заметалось быстрее. Но песня колонии не зазвучала угрожающе и даже обеспокоенно, лишь выжидающе и терпеливо. — В твоём круге был другой Владыка. Он пошёл с нами на берег, но после пожелал уничтожить твой круг нашими руками. Теперь он мёртв, — Тав ответила быстро, открывая лишь воспоминания недавнего разговора с Глотом посреди разрушенной рыбацкой деревни.      На мгновение ей показалось, что она словно слилась разумом с Владыки, становясь единым целым с колонией. Горло сжалось, но почти сразу расслабилось. А запах спор стал приятнее и мягче, обволакивая группу безмятежностью и спокойствием. — Единочаятели. В наших песнях мы будем петь о вас и вашем духе.      Тоскливая мелодия разбавилась нотами благодарности и одобрения. Но Владыка Спав не отпускал сознания группы, изучая их воспоминания, перебирая мысли, цепляясь за эмоции. И Тав поспешно добавила. — Дуэргары также мертвы.      Мелодия на мгновение ускорилась, перестраиваясь, и вновь замедлилась. Ноты вязкой печали и тяжёлого траура сменились тёплой надеждой и тихим покоем. Владыка Спав поднял конечность выше, словно заслоняя группу от чего-то за собой. — Вы слышите? Новая мелодия. Безмятежность. Я нарекаю вас Миротворцами.      Запах тоже стал теплее, а под ногами группы поднимались новые, мерцающие золотом споры, всё выше и выше к руке миконида. С каждым вздохом, казалось, что сердца группы наполнялось блаженством, растекаясь по венам. — Без сомнений, вы отдали нам. Без сомнений, вы можете брать.      Длиннопалая кисть Спава медленно повернулась в сторону небольшой пещеры за корнями, где должны были остаться друид с любопытным псом, а рядом с ней выстроились несколько миконидов, что опустили перед её входом длинный кусок коры с горстями каких-то порошков. Шэдоухарт заинтересовано поддалась вперёд, но сдержала желание сразу проверить загадочные порошки сейчас же.      Тав вернула взгляд к Владыке, но мелодия не заканчивалась и окрасилась новыми, тихими нотами. Миконид не отпускал связь с группой. — Миротворцы. Мы хотим попросить ещё об одном благодеянии, — Владыка опустил руку, и перед мысленным взором группы вновь появились мытные образы. — Вы вырезали дуэргарскую гниль, но не тронули её источник.      В синеватом тумане чьих-то воспоминаний появилась высокая фигура, что пугающе замахивалась, возвышаясь. Это был мужчина-дроу в тяжёлой мантии с вышитыми символами Абсолют на лентах, что спускались с плеч. Его лицо выражало презрение, острые скулы были сжаты, а его ноги топтали трупы миконидов. Один лишь образ поднимал в сердце Тав яркие эмоции: от пылающего гнева с обрывками лиц, что ухмылялись, пока её мать хрипела от крови в горле, до разрывающего крика маленькой дроу, что стремительно уносили холодные волны реки. И всё это разгонялось чувством горькой вины и поглощающей тягучей слабостью. Она проглотила ком в горле, пока руки неосознанно вцепились в плечи, добела сжимая. Единственным, что держало Тав всё ещё среди грибного круга, было тепло от жара громкого механического сердца рядом, врезаясь в болезненные воспоминания рогатым силуэтом с твёрдым обещанием с успокаивающим запахом лаванды. А следом знакомый прохладный аромат бергамота, розмарина и бренди.      Сильно зажмурившись и заставляя насланный образ развеется в приятных отголосках фраз их безумной группы, Тав подняла глаза к Владыке. — Его звать Нере. Он охотился на нас, так откройте же охоту на него, — песня зазвучала иначе, появились яркие нотки гнева, почти сливаясь с чувствами беглянки дроу. — Принесите мне его голову, и я буду знать, что мой круг будет в безопасности.      Тав медленно кивнула, стараясь затопить горе, страх и вину в волне сжигающего гнева. В её сознании, среди воспоминаний о поддержке группы, проскользнули её собственные слова из кошмара о самой тёмной ночи жизни маленькой дроу. Отчаянный крик ребёнка образу матери. Её далёкий голос с обещанием заставлял сердце гонять кровь всё быстрее, бил в виски, напоминая о боли от удара и окатывая кожу ощущением ледяной воды. — Дай им палец, и они по локоть руку откусят, — мысленно прошипела Лаэ’зель, спускаясь по бурым шапкам.      Глубоко вдохнув согретый спорами влажный воздух, Тав направила мысли к будущей расправе, не обращая внимания на спутников. Губы дроу дёрнулись и украсились кривой улыбкой, словно она уже медленно перерезает артерии своим воспоминаниям, наслаждаясь предсмертными хрипами и струйками крови по тёмной коже. И она дала очередное обещание. — Считай, что он уже мёртв. — Дроу скрывается в развалинах у озера, — песня миконидов стихала, словно перед громовым раскатом, отпуская группу. — Подари ему смерть.      Улыбка Тав стала шире, а серебряные глаза под хмурыми бровями засверкали, пока дроу направилась в сторону временного пристанища среди грибоподобных существ. Она хваталась за то чувство сладкой мести и представлениям умиротворения, как только она увидит стекленеющие красные глаза сородича. Спутники шли за ней молча, кто-то обеспокоенно следил, кто-то одобрительно хмыкнул, а кто-то уже предвещал хорошую драку. Тав старалась запомнить эти ощущения, закрепить их в памяти, сохранить жар гнева в сердце до встречи с дроу в мантии Абсолют. Но зайдя в небольшую пещеру со стенами из толстых корней с махровым ковром из малахитового мха, ярость и злость медленно растворялись в медовом аромате, пока Тав наблюдала за группой.      Гейл уже хвастался своей прекрасной находкой в виде одного из цветков дерева суссур волшебникам, пока они с не меньшим энтузиазмом демонстрировали какую-то кору. Троица превратилась в увлечённых исследователей, обсуждая волшебное дерево, словно самую необыкновенную находку в их жизни, уже не обращая внимания на грязь и пыль на своих одеждах. Тав облокотилась на живой проём и переводила взгляд на остальных спутников.      Жрица пересыпала дарованные миконидами порошки в небольшие колбы с особой осторожностью, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не вдохнуть или распылить загадочные ингредиенты. Мохнатый пёс с интересом обнюхивал каждого, проверяя. А может, лишь искал какую-нибудь вкуснятину, под наблюдательным взором друида. Лаэ’зель очищала меч, время от времени хмурясь на сколы от металлических волшебных турелей. Белокурый плут сидел неподалёку и с недовольством пытался отмыть ботинки от грязи с берега, пока Уилл разминал плечи и спину, а Карлах заливала в себя воду, словно провела последние недели в пустынях. Все выглядели уставшими и замученными длинным днём, но расслабленные улыбки, шутки в разговорах и звон бокалов с вином настраивал на тихий вечер и спокойный отдых.

***

     Постепенно, небольшой закуток под раскидистыми корнями грибницы превращался в тесный лагерь с магическим костром по центру, а вокруг которого рождалась суета в подготовке к ужину. Тав продолжала следить за спутниками, отмечая детали, что грели сердце.      Лаэ’зель хоть и отворачивалась от лунной эльфийки с просьбой потренироваться громким раздражённым цоканьем, но не бросалась оскорблениями в ответ. Эрдан, обычно молчаливый и спокойный, что-то со смехом обсуждал с Уиллом, пока из призванного сундука Тав вытаскивал запасы высушенного хлеба, фруктов и сыра. Гейл развязывал большой свёрток с вяленым мясом, который удалось найти в отличном состоянии на складе Зентарим, хотя карие глаза волшебника следили за жрицей, что уже с полным кубком в руке склонилась над книгой. Она немного хмурилась, вчитываясь в текст, отвлекаясь лишь на глоток вина или на колбы с порошком. Астарион недовольно что-то ворчал про слишком уж тесное пространство и малый выбор вин в сундуке, пока Карлах дразнила его новыми кличками.      Тав улыбнулась и, закрыв глаза, позволяя разуму расслабиться хотя бы ненадолго, представляя всю группу в огромной колонии миконидов, словно с высоты птичьего полёта. Всё выше и выше, пока весь круг с мерцающими шапками посреди мрака Подземья, не превратился в россыпь, похожую на звёзды. Представления помогали убежать от бешеного ритма последних дней с постоянной тревогой, подальше от запутанных планов и туманного будущего. Первым, что потянуло её обратно в тесную пещеру, был тихий скулёж. Тав не открыла глаз, протягивая руку к мягкой шерсти Шкряба, который, обрадованный вниманием, громко зафырчал и шумно завилял хвостом. — Со мной тоже всё в порядке, приятель, — тихо ответила дроу, на ощутимый взгляд пса.      Шкряб проскулил что-то, возможно, ругаясь на маленькую ложь нового друга и встав на неё лапами, ткнулся в её правый бок. Она ощутила мокрый нос в дырке брони от стрелы, и виновато улыбнулась, открывая глаза на их мохнатого спутника, заверяя также тихо. — Ну ладно, поймал. Уже всё в порядке. — Животных не обманешь, — тепло усмехнулся Хальсин, мягко снимая лапы пса с дроу и вглядываясь в следы раны под порванной бронёй. — Полагаю, бой был не лёгким, но как вижу, вы в который раз доказали свою стойкость.      Тав собиралась ответить, но рядом прозвучал бархатный голос с язвительными нотками. — И без помощи огромных лап, прошу заметить. — И без опасности для других любопытных, — тут же отреагировала дроу, шлёпнув вампира по плечу, не желая давать ему свободу для очередных нападок. — Астарион, я понимаю твой скепсис и недоверие, — спокойно ответил друид. — Я сожалею, что пока не могу помочь вам. Но на то есть веские причины, — Хальсин сложил руки на груди и, не дав белокурому плуту ответить, добавил уже с более яркой ухмылкой. — К тому же зачем вам ещё один зверь в рядах?      «Точно…» — дроу прикусила губу, понимая, что Астарион буквально уничтожает то, что защищает Хальсин. Тав пыталась подобрать слова, которые разрядят обстановку, а не добавят ещё больше манерных возмущений и скрытых угроз. Она была слишком несобранной после тяжёлого дня и поверхностного транса, чтобы найти нужный ответ, пока вампир оскалился и шагнул к друиду. — Знаешь, медведи мне особенно по вкусу, — бледное лицо явно старалось выглядеть угрожающим, хотя тон сохранял вежливость, звуча почти ласково. — Я не собираюсь враждовать с тобой, — Хальсин не отступил и даже не изменил тёплую улыбку, продолжая напряжённую беседу. — Ты помог моему кругу наравне со всеми, и я благодарен тебе, как и всем. Ты убивал невинных, но и защищал слабых. Не мне судить тебя, все мы несём груз ошибок. — Как мило, — Астарион продолжал скалиться, протягивая слова по слогам. — Может, ещё и напутствие дашь? Например, как выбирать союзников?      Тав постаралась медленно отодвинуть белокурого плута, но не смогла даже слегка пошатнуть его тело. И потому встала между двумя столь разными эльфами, бросая строгий взгляд на вампира и заставляя его отступить. Астарион угрожающе прорычал, явно недовольный вмешательством, но после ещё более разозлённого взгляда на друида, ушёл в конец тесного лагеря. — Необычная у вас команда, — спокойно добавил Хальсин, поглаживая Шкряба. — Необычная, это слабо сказано, — устало ухмыльнулась Тав, невольно повторяя слова Шэдоухарт из уже, казалось, далёкого дня посреди разгромленного лагеря гоблинов, и мысленно вернулась к недавнему разговору с Хальсином. — У тебя получилось выяснить что-нибудь? — За последние годы в эти пещеры мало кто забредал. И многие, к их несчастью, провалившись в расщелины и разбившись, — хмуро ответил друид. — Микониды рассказали, что за озером, есть старый храм. Полагаю, это Гримфордж. Почти тысячелетие назад его построили последователи Шар, но что-то прогнало их из стен храма. Через пару веков случилась война между юстициарами Шар и жрицами Селунэ. А ныне, там процветает Абсолют. — Значит, этот храм ведёт на Поверхность, а не в Лунные Башни? — вяло уточнила Тав, прекрасно зная ответ и уже размышляя о том, получится ли убедить дуэргаров в том, что их разношёрстная группа является Верными. — Всё верно, — друид кивнул, не скрывая своей досады от ранних обещаний. — И значит, наш путь идёт через озеро в кромешной темноте, прямо в руки безумных сектантов, за которыми нас ждут проклятые земли… — мрачно продолжила Тав, вслух представляя завтрашний день, который явно не будет спокойным. — А микониды сказали, сколько их? Владыка показал нам немного воспоминаний. — Полагаю, больше тридцати. Микониды пытались самостоятельно очистить пещеры, но они слабы против дуэргаров. Слишком много веков последние впитывали в себя яды и споры, чтобы достаточно окрепнуть. — А если ещё и учесть влияние личинок, то, возможно, и вовсе бесполезно их травить, — усмехнулась Тав, находя жестокую иронию. — А нас очень даже просто… — Однако это не значит, что у вас нет своих преимуществ, — более оживлённо добавил Хальсин и ободряюще дотронулся тёплой ладонью до плеча дроу. — Ваша группа особенная. А хорошая тактика может подарить победу, даже малой армией. — Особенная, это точно.      Тав вновь перевела взгляд на противоречивую компанию таких различных во многом спутников, что смогли не только стерпеть друг друга или сражаться плечом к плечу, но и делить кров, еду и истории. А причиной этому стал кошмар с омерзительными личинками в головах. Ей всё сильнее казалось, что стоит лишь покрепче зажмуриться, и она очнётся от транса или дурмана. Но вместе с ощущением нереальности этой истории, она ощутила и то скребущее чувство, которое поселилось в ней не так давно. Чувство, которое так эгоистично и жестоко, заставляло дроу желать, чтобы её кошмар так и не закончился.      Вздохнув, Тав направилась к остальным, принимая небольшую тарелку с ужином. Она задумчиво жевала кусок сыра, даже не ощущая вкуса и тепла от вина, вспоминая прошлые месяцы. Одинокий вечер на крыше какого-то здания в Невервинтере под тусклыми звёздами, пока по улицам текла бурная жизнь. Теперь ей было сложно представить себя на том же месте. Почувствовав, что к горлу подкатывает предательский ком, она залпом выпила остатки вина, стараясь отвлечься на терпкий согревающий вкус, вместо грустных мыслей, и прислушалась к разговору спутников, которые уже давно обсуждали события после ухода с заброшенной рыбацкой деревни на берегу. — Да! Представьте общипанную гигантскую курицу, которая влезла в панцирь броненосца, а вместо крыльев отрастила себе костяные крюки! — воодушевлённо рассказывала варварша, жестами изображая увиденное чудовище. — Только клюв длиннее, ещё и зубастый, как у проклятого гуся! — Признаюсь, это самое нелепое и одновременно ужасное создание, — добавил Уилл к рассказу, поднимая руку и демонстрируя широкую прорезь от когтя на своём рукаве. — А вблизи ещё монструознее, у них даже зрачков не было, только пелена. — Предлагаю обозвать это чудище Крюкастым Ужасом, — Карлах посмеиваясь, попыталась изобразить необычного монстра Подземья, а после уже обратилась к лунной эльфийке. — Зарисуешь, солдат? Это точно должно быть в твоей книге.      Тав слабо ухмыльнулась спутникам, что смогли найти в себе силы повеселиться в таком месте. Попивая вино, она продолжала слушать рассказы.      Рассказы о том, как огненная варварша смогла разрубить пасть булетты, как только чудовище высунулось из-под земли. Этого, конечно, было мало для подземного существа, но и для варварши это было скорее вызовом, чем серьёзной битвой. О том, как огромное дерево суссур, что и отбрасывало то самое свечение вдали от берега, не позволило им сотворить ни единого заклинания. И как умение обращаться не только с магией, но и с клинками, было невероятным чудом для волшебников и колдуна. Им даже удалось оторвать от дерева кору, и теперь волшебники в унисон придавались представлениям о бесчисленных экспериментах и пробах, увлечённо предполагая пользу от цветков и коры. О том, как четвёрка встретила среди причудливых чудовищ совсем одичавшего дроу, который, вероятно, не видел других лиц настолько давно, что считал подземных монстров своей семьёй. Хотя он смог их приручить и даже, казалось, заботился о них как о своих питомцах, но упал в расщелину от тяжёлого прыжка одного из любимцев, не удержавшись на скользких камнях. О том, что Израйя и Уилл вытащили мужа местной травницы из поляны, густо заросшей грибницами бибербанга. Оказалось, он ушёл по наказу дварфийки за каким-то чудодейственным грибом и заблудившись, умудрился оказаться в центре, ещё и обронил рюкзак с заклинаниями. А теперь выслушивал ворчливые причитания супруги. И как оказалось, он не так давно свихнулся, подарив ей покой от своего буйного нрава.      Ужин продолжался долго, под обсуждения дня, под планы на завтра, под подготовку зелий и пергаментов заклинаний. — Лодка хоть и большая, но нас уже почти дюжина. Не уверен, что она выдержит всех нас, но половину точно. Придётся снова разделиться, — начал Эрдан, переводя взгляд с одного спутника на следующего. — Если дуэргаров на том берегу под три десятка, то первыми идти должны физически сильные. — Если это значит, повеселится, то я за, — со рвением предложила варварша. — Карлах, лодка деревянная, а вспыхиваешь уже от нетерпения, — остановила её Израйя, тепло улыбнувшись. — Думаю, нужна Лаэ’зель. А потом мы найдём способ перебраться на тот берег, и ты тоже порезвишься, — обещание хотя и не погасило досаду варварши полностью, но заставило притормозить и согласиться, пока эльфийка обратилась к Гейлу. — Может, порталы? — Возможно, — задумчиво ответил волшебник, поглаживая бороду. — Но мы пока не знаем, как далеко находится другой берег. — И то верно, — Израйя покачала головой и, открыв одну из своих книг, начала что-то искать. — Надо подумать… — В первую очередь нам нужно узнать больше. Нападать на дуэргаров без плана и без карты храма не стоит, они отличные воины, — начала вслух размышлять Тав, поглядывая на гитьянки и лунную эльфийку, стараясь понять, насколько безопасен будет такой дуэт завтра, совсем скоро после небольшого конфликта. — Значит, поплывут Лаэ’зель, и кто-то из волшебников. И нам нужно снова подготовить противоядия. Микониды показали только про одного дроу, но могут быть и другие. Кто ещё поплывёт? — Я, — твёрдо заявила Шэдоухарт, уже поднимаясь. — Вам нужна будет поддержка в случае боя, тем более от ядов, — жрица дождалась кивка Тав и направилась к сундуку для подготовки противоядий и зелий.      «К тому же Хальсин сказал, что на том берегу храм Шар. Она может в нём быстрее сориентироваться, это плюс», — Тав продолжала обдумывать слова друида, пока её не отвлёк голос солнечного эльфа. — И ты, Тав, — добавил Эрдан. — Нельзя терять преимущество, ты лучше всех здесь присутствующих сможешь изобразить Верную Абсолют. А четвёртым, думаю, должен быть Гейл, — эльф повернулся к волшебнику. — Мои заклинания больше направлены на защиту. — Всегда рад помочь, — с небольшим самодовольством ответил волшебник, не спеша раскладывая свитки с заклинаниями из зачарованного сундука рядом со жрицей. — Значит, решили, — выдохнула дроу, соглашаясь с планом на завтрашний день и стараясь не поднимать мысли о возможности увидеть других дроу, кроме Нере, а думать о разведке. — Все согласны?      Израйя кивнула, хотя эльфийка даже не подняла головы и не оторвалась от книг, Гейл и Шэдоухарт уже были поглощены процессом подготовки на завтрашний день. Карлах недовольно вздохнула, но отозвалась согласием, хотя и по-прежнему не хотела сидеть без дела. Лаэ’зель цокнула и вернулась к наточке уже очищенного меча, а Уилл начал разговор с Хальсином о миконидах, пока пёс довольно фырчал от почёсываний живота у их ног. Единственным, кто не принимал никакого видимого участия в рассуждении или хотя бы слушал, был белокурый эльф, который скучающие листал книгу в углу небольшой пещеры.      «Надо же… даже не будет возмущаться, что придётся сидеть с Хальсином среди грибов? Ну хотя бы не спорит», — выдохнув и потерев усталые глаза, дроу потянулась к вину, только сейчас вспомнив про Фалар Алувэ. Добравшись до сундука и, порывшись в поисках зачарованного, меча среди огромного количества брони и оружия, вина и склянок, трав и пергаментов. Дотянувшись до резной рукояти, она вытащила меч и присев, положила его на колени, рассматривая завитки слов на стали. — Очень интересный меч, — рядом прозвучал тёплый голос лунной эльфийки, и она протянула травяной чай в руки дроу. — Дашь ещё один шанс мечам?      Вопрос заставил Тав почти засмеяться от такого предположения. После недавней вынужденной попытки орудовать мечом, преимущества кинжалов в её глазах лишь стали убедительнее. — Ну уж нет, — Тав благодарно кивнула и забрала тёплую медную кружку, вдыхая согревающий аромат трав. — Больше я с мечами связываться не рискну. — Ну первые попытки зачастую бывают разочаровывающими, — со смешком ответила Израйя. — Хотя у тебя получалось неплохо, если держала меч впервые. — Ты слишком добра в своей критике, — усмехнулась дроу и отпила немного успокаивающего чая. — Не будь так строга к себе, с луком же вышло, — не соглашалась эльфийка, стараясь поддержать и напомнить о своих словах насчёт практики, и присела рядом. — Наше дарование рассказал, как вы его нашли. Говорят, боги иногда дают нам подсказки, чтобы мы нашли верный путь. Не каждый день можно встретить священную реликвию. А мы нашли уже две. — Многовато в моей жизни стало богов, — вяло ответила Тав, мысленно отметив пополняющийся список божественных существ за последние недели, когда ранее она лишь читала о них или слышала на улицах рядом с храмами. — Да и я не тянусь к ним. — Как поступишь с ним? В нём течёт свет Эйлистри, жалко будет менять его на монеты, — рассуждала эльфийка, смотря на меч и бросив взгляд на второго мечника в группе, добавила уже шёпотом с лукавой улыбкой. — А Лаэ’зель вряд ли ценит изящество. — Это точно, — с лёгкой улыбкой согласилась дроу, пока в её мыслях проскользнуло суждение гитьянки насчёт поющего оружия. — Но знаю, кто оценит, — отставив кружку, она подняла ритуальный клинок с колен и подала его удивлённой эльфийке.      Израйя радостно протянула руки, но быстро отдёрнула себя. — Ты уверена? Это же священная реликвия для дроу, что не поклонились Ллос? Он должен служить тебе, — лунную эльфийку почти разрывало противоречие, синие глаза метались между зачарованным мечом и Тав. — Мечи не для меня, — дроу протянула реликвию ближе и, подняв брови, добавила. — К тому же мне нужна скрытность, а поющий клинок подходит тому, кто танцует во время боя. — Спасибо… — Израйя широко улыбнулась и приняла меч, зачарованно разглядывая, как сталь отбрасывает свет кристаллов и сделав пару пробных движений в воздухе, клинок тихо запел свою мелодию, — так красиво, — она обернулась к Тав и с едва удерживаемой радостью пообещала. — Он будет служить тебе в моих руках. И, кажется, я смогу хоть немного тебе отплатить уже сейчас. — Не нужно ничем платить, — начала дроу, но эльфийка её остановила жестом и порывшись в небольшой сумке на поясе брони, достала два крохотных чёрных камушка.      Читая заклинание, Израйя прикоснулась к порванной части брони так, чтобы рваные края сошлись. Оборванные нити и кожаные края потянулись друг к другу с противоположных сторон, пока серая дымка растворяла камушки в другой руке эльфийки. Всего за минуту, разорванные ремни вновь крепко сжимали талию дроу. Тав поспешила снять верхнюю часть, быстро расстёгивая ремешки. Она растянула броню в руках и даже вывернула наизнанку, но следов порезала от стрелы дуэргара будто никогда и не было. — Чёрт возьми… — поражённо прошептала Тав, немного растягивая броню пальцами, — мне явно стоит выучить это заклинание. — Это простой фокус, но очень полезный в путешествиях, — с небольшой гордостью ответила эльфийка поднимаясь. — Когда станет чуть поспокойнее и ты отдохнёшь, я научу. Тебе оно, кажется, будет очень даже кстати.      Усмехнулась подтруниванию, Тав вернула кружку в руки, пока эльфийка поспешила похвастаться новым оружием солнечному эльфу, рассекая воздух с тихой песней меча.

***

     Следующий час пролетел незаметно. Гейл и Шэдоухарт разложили запасы по сумкам на завтра, пока остальная часть группы готовила спальники для сна. Хальсин рассказал о небольшом ручье прямо внутри круга, ниже центрального гриба Владыки, и большая часть группы успела привести себя в порядок и стереть с себя кровь, грязь и гарь, хотя одежды по-прежнему сохранили на себе последствия битв и длинного дня. Тав наблюдала, как пещера внутри грибной колонии на глазах превращалась в очередной лагерь для разношёрстной группы. Хотя это был самый тесный лагерь, который стал похож скорее на общую комнату, где им придётся отдыхать почти друг на друге. «А ведь здесь даже нет никаких щелей или проёмов, кроме входа. А Гейл очень громкий во сне, — она ухмыльнулась, представив, как может быть недовольна гитьянки храпом или насколько часто будет слышно ворчание Астариона, но пока казалось, что ей это даже будет на руку. — И это намного лучше бесконечных капель или гула пещер».      Небольшие кристаллы, что прорезались сквозь корни на стенах скалы, постепенно тускнели, обозначая приближение полуночи. В их закутке зазвучали зевки, а лязг наточки меча гитьянки затихал. Большая часть группы уже завернулась в спальники, пока Израйя и Эрдан продолжали что-то обсуждать шёпотом, склонившись над книгой. «Если у них получится действительно что-то придумать с порталами, будет отлично», — Тав поднялась, уговаривая уставшие мышцы к движению. Оставив броню и прихватив из сундука полотенце с рубашкой, она отправилась к ручью, после короткого объяснения Хальсина. Ручей оказался небольшим водопадом. Вода разбивалась о землю и каменные осколки, превращаясь в искрящееся облако под флюоресцентным сиянием. А шапка гигантского гриба Владыки Спава создавала ощущение уединённости, будто под причудливой крышей. Тав наклонилась к воде, погрузив руки в холод, и застыла над рябившим отражением. Отёкшие веки, под ними поблёкшие серебряные глаза, обведённые тёмными кругами усталости. А под блестящей рябью воды виднелись тонкие, почти костлявые пальцы и порез на правой ладони. «Ещё хуже, чем в начале нашего безумного похода, — дроу мрачно усмехнулась наивному заявлению Эрдана о том, что на нежить она непохожа. — Даже божественный скелет и вампир, выглядят живее…» Разбив отражение, она поспешила умыться. Тав грубо тёрла лицо, жадно зачерпывая воду, словно пыталась смыть увиденный в отражении жалкий образ.      Серебряные глаза больше не возвращались к отражению, пока она очищала броню и ботинки, пока наспех распустила запутанные косы и завязала пучок потуже, пока порванная рубашка с кровавыми пятнами не заменились на целую. Закончив маленький ритуал очищения от беспокойного дня, дроу собрала вещи и направилась обратно, мысленно прокручивая план снова и снова, отмечая слабые места дуэргаров, возможные трудности, слова убеждения. Это прибавляло немного уверенности и не позволяло тяжёлым мыслям пробраться поглубже в разум.      Вернувшись в уже совсем тихую пещеру, она последний раз осмотрела грибную стражу и, убедив себя в безопасности среди миконидов, Тав начала подбирать место для отдыха. Какое-то время она старалась найти более уединённый угол, но пространство и так удивительно много смогло в себе вместить. Большинство спутников уже спали, закутавшись в спальники, Хальсин задумчиво что-то мастерил в руках, Израйя и Эрдан о чём-то шептались с книгами в руках на спальниках рядом. — Шкряб... тебя так назвали, потому что ты любишь, когда тебя шкрябают за ухом? — прозвучал сонный шёпот жрицы, что лёжа почёсывала довольного пса, свернувшегося калачиком рядом.      Тав улыбнулась такой неожиданной, но очень тёплой картине, мысленно отмечая особенности спутницы с мрачным взглядом: «Надо же, волков боится, а к псу привязалась». Серебряные глаза вернулись к поиску, и она остановилась у глухой стены, там, откуда был виден не только выход, но и несколько миконидов, что покачивались в медленном ритме недалеко от их закутка. Рядом сидя дремала Карлах, оперившись на невысокий каменный выступ спиной, оставив большой топор поблизости. А с другой стороны, с прежним скучающим лицом, читал белокурый эльф.      Выдохнув, Тав молча расправила спальник и, скинув ботинки, почти упала на него. Как только её голова коснулась небольшого уплотнения меха в изголовье, она ощутила сильную усталость. Мышцы ныли, стопы пульсировали в такт вискам, и казалось, что сил подняться снова, даже в случае опасности, у неё уже не осталось. Дроу зажмурилась и натянула спальник, полностью закрывая себя от мира в мягкой перине за грубой тканью. С трудом отгоняя мысли о завтрашнем дне, о дроу в глубине храма, о дуэргарах на берегу, о темноте, поглотившей Эбенозеро, она погружалась в поверхностный транс.      Отдалённый храп волшебника, чьё-то сопение и сонное поскуливание пса, помогали успокаивать тревожный разум, напоминая, что вокруг спокойно и безопасно. Сознание дроу плыло по воспоминаниям городских улиц, мимо узких переулков между домами, вдоль линии высоких фонарей, по вымощенной дороге, прямо к таверне «Золотое Яблоко», на маленьком чердаке которой, Тав прожила не меньше десятка лет.      Рука дроу привычно толкнула деревянную дверь, проскользнула мимо размытых силуэтов поваров, выше по лестнице, подальше от просторной кухни, где всегда пахло рыбными потрохами. И вот она снова на чердаке в окружении немногочисленных личных вещей и пыли. Тав, как и когда-то давно, устало сбросила сумку и присела рядом с кроватью, распутывая косу и разминая кожу головы. Воспоминания изменились. Холодный свет фонарей из окна чердака сменился танцующими свечами. Ощущения тоже изменились. Тело будто стало меньше и более бодрым, а руки обнимали маленькие коленки в потёртых штанах. Тав чувствовала нежные прикосновения матери, которая аккуратно заплетала серебряные локоны маленькой дроу и с притворной строгостью ругала любопытную дочь. — Если бы Сильвариан увидел это, ты бы не отделалась только моими нравоучениями.      Хотя голос казался строгим, но она с ранних лет научилась улавливать оттенки, которых никто не замечал. И сейчас мать была скорее напугана, чем сердита. — Прости, мам, — тихо отозвалась маленькая дроу, отлично зная, что ей нельзя показываться на глаза гостям. — Мало того, что тебя могли заметить и устроить скандал, нас бы Талисэ выгнала, — продолжала дроу, переходя закреплению кос на маленькой макушке. — Так и ещё и для чего? Стыдно должно быть, Луа. Нельзя подглядывать, тем более в этом проклятом месте. — Я больше не буду…      Покраснев, маленькая дроу прижала коленки сильнее, понимая, что ей повезло в этот раз. Она успела лишь увидеть, как парочка дроу явно чем-то одурманенные, валялись на полу, громко смеясь. Но если бы мать заметила её в другой раз, она бы не отделалась тихим выговором. — Мам, расскажи ещё раз про ту птицу. Я хочу послушать сказку, — маленькая дроу попыталась сменить тему разговору, стараясь отвлечь историей, которая всегда вызывала улыбку матери.      Это сработало и, закончив с причёской дочери, дроу погладила огрубевшими пальцами маленький лоб, а её голос заметно потеплел. Мать любила рассказывать про птицу Галу, склонившись и обнимая дочь, прислонившись щекой к её виску. Тав привычно закрыла глаза, представляя яркие образы птиц света, песню Галы, тьму в которой туманностями разлетались блестящие перья. Но ближе к концу истории, она почувствовала, как ласковые руки сжимают её всё крепче, превращаясь из заботливых объятий в стальную хватку. Распахнув глаза, она начала просить отпустить, но становилось только больнее от попыток вырваться. — Последняя песнь. Последняя песнь. Последняя песнь, — ласковый голос матери словно зациклился и повторял одну и ту же строчку, постепенно переходя в шипение, а по старым половицам, как волна, ползли тысячи чёрных пауков. — Последняя песнь. Последняя песнь. — Мама, пожалуйста! — Тав выдавила из себя крик, опустошая лёгкие, дёргая ногами и царапая кожу на руках, что теряли материнское тепло, становясь длиннее.      Паника разгоняла пульс, пока маленькая дроу тщетно пыталась высвободиться от чужих страшных рук, которые медленно обрастали острыми шипами, разрывая тёмную кожу. Шипение становилось громче, и одна из серебряных кос теперь душила тонкую детскую шею словно удавка, а зрение ловило тень совсем рядом. Тав дёрнула головой и зажмурилась, щипала собственные ноги, пытаясь проснуться от кошмара. Но кошмар не исчезал, грозил раздавить грудную клетку, впиваясь шипами в кожу и раздирая ноги маленькой дроу тысячами укусов. Она пыталась сделать хотя бы вздох, но сжатое горло не позволило выдавить даже стон. Голову Тав с силой оттянули назад, заставляя открыть глаза и снова увидеть её. Белое женское лицо, раскроенное жвалами, с которых стекал яд под чарующими красными глазами. — Ты непослушное отравленное дитя, — шипящий насмешливый тон, принадлежавший Ллос из прошлого кошмара, заполнял всё вокруг, погружая маленькую комнату в темноту.      Тав не могла дышать и чувствовала, как лёгкие горят, а собственные хрипы едва слышны. «Нет, нет, нет…» — даже мысли, казалось, утопали в алом свечении глаз Паучьей Королевы. Но жар в лёгких становился сильнее, словно настоящий огонь сжигал изнутри, медленно пробираясь к горлу. Тав начала терять сознание, пока наравне с шипением нарастал крик, полный боли и гнева. Она никогда не слышала его, но была уверена, кому он принадлежал. А затем тихие проклятья для Ллос и всего Мензоберранзана. Крик матери разжигал огонь всё сильнее, сжигая органы и освещая уродливое лицо над ней ярким белым светом. Тав будто становилась пламенем, испепеляя себя вместе с Паучьей Королевой и её пауками. Кислый смрад яда смешивался с гарью кожи и волос, Ллос шипела яростнее, отпуская маленькую дроу. Но теперь не отпускала Тав. Она впивалась ногтями в паучьи лапы, отталкивалась ногами от пола, стараясь подняться выше, пока крик становился громче.      Мгновения растягивались, образ женского лица со жвалами пылал языками белого пламени, а кожу Тав словно медленно сдирали с мышц. И когда она почти дотянулась до лица Ллос, оно начало меняться. Вместо красивого белого лица появилось её собственное в отражении ручья. Отражение, что опасно улыбалось и затягивало дроу в свои ледяные воды.