Lasta im

      Ледяная вода сменилась жаром, а запах гари — влажностью пещер с ароматом бергамота, розмарина и бренди. Веки поднялись с трудом, грозя утянуть обратно в кошмар, но перед собой Тав увидела не белое лицо со жвалами или искажённое жуткой улыбкой отражение. Лишь испуганного белокурого эльфа под ней и собственную руку, что прижала к бледной шее далхар. — Если ты хотела забраться на меня, могла бы просто попросить… — голос Астариона сладко шептал, но широко раскрытые алые глаза метались, а под ней тело застыло. — Прости, я… — едва слышно прохрипела Тав, осторожно отводя дрожащую руку, стараясь не задеть кожу остриём кинжала.      Грудь сводило жаром и болью в такт ускоряющемуся сердцебиению, когда она попыталась глубоко вдохнуть. Сильная тошнота и головокружение отдавалась дрожью, словно она дёргается при каждом ударе сердца. — Надеюсь, твои сны всё же не включают в себя кровавую вуаль на моих кудрях, — бархатно продолжал бледный эльф, приподнимаясь на локтях. — Я даже рад, что храп волшебника сегодня такой громкий и не позволил мне глубокого транса.      Медленно сползая с вампира, Тав оглядывалась по сторонам с надеждой, что никто не увидел бредовую попытку убийства. Спальники едва заметно двигались в размеренном дыхании, грибная стража покачивалась где-то у прохода в убежище под корнями, пока спокойный сон удерживал спутников от неожиданного открытия в своём лидере. Присев на грубую ткань с влажными пятнами, она вернула глаза к неудачно близко оказавшемуся спутнику. — Я не хотела… — голос не поддавался, застревая в горле и звуча сиплым полустоном. — Пожалуй, теперь мы квиты, — сухо хмыкнул Астарион, внимательно разглядывая дроу и осторожно забирая далхар ловкими пальцами.      Тав зажмурилась, старалась успокоить бешеный ритм сердца и стереть образ Ллос, что так жестоко ворвался в тёплые воспоминания о матери, заменяя тоску на ядовитый страх. Руки привычно легли на дрожащие плечи, сжимая и удерживая, пока серебряные глаза уткнулись в коленки, что теперь не были маленькими, как в кошмаре. «Дыши… просто дыши… — повторяла Тав, убеждая себя вернуться к реальности с группой заражённых в глубине колонии миконидов, — дыши. Дыши». Сердце не слушалось и стучало в висках, но ощущение тела возвращалось, пока к подбородку не прикоснулась прохлада. Астарион поднял лицо дроу, приблизившись и продолжая бархатным тоном. — И я бы предпочёл быть единственной тёмной силой внутри тебя, если тебе не всё равно.      Первые секунды, Тав могла лишь молча смотреть в алые глаза. Сейчас они виделись другими, стали ярче и холоднее. На бледном лице вампира показались тонкие трещины от уголков рта до острых ушей, словно ещё мгновение и кожа разорвётся, чтобы явить жвалы. Алый взгляд сиял всё ярче, содрогая встревоженный разум наихудшими предположениями и жгучим ужасом. Мгновение, и острые клыки разорвут перепуганную дроу с наслаждением и восторженным шипением. Ещё мгновение, и Паучья Королева заберёт неугодное отродье.      Испуганное сознание закричало, заставляя мышцы двигаться и прокусить губу до крови, отталкивая отголоски кошмара. Прохладные пальцы потянули лицо ближе, и Тав дёрнулась, уронив тяжёлый топор Карлах на камни со звоном. Громкий звук разбудил группу и вырвал дроу из оцепенения. Сонные взгляды следили за Тав, что спешно поднялась, и бессвязно прохрипев извинения, выбежала из тесного убежища.      Ноги унесли её к ручью, прямо к ненавистному отражению в мерцающей воде. Закрыв глаза и заставляя себя прислушиваться к шуму водопада, Тав грубо тёрла лицо, будто холодная вода поможет смыть тень Ллос. «Какого чёрта… почему образ… меч? Нет, этого мало… — мысли плыли в вязком хаосе, пока пальцы немели от холода, а колени утопали в мокром песке, — зачем богине… слишком много внимания к беглянке. Это глупо… перестань… остановись». Заставив непослушные руки остаться под водой, дроу замерла, прислушиваясь. Тело замерзало под мокрой тканью, казалось, что её окатили из ведра, хотя внутри, прямо у сердца, всё ещё жгло. Подобно кислоте, что-то разъедало глубоко в груди, сбивая дыхание и вызывая тошноту. Стараясь дышать ровнее, Тав прижала холодные ладони к горячей груди, насильно успокаивая тревожные мысли. «Ллос плевать на тебя. Богам плевать на тебя. Это просто кошмар. Просто усталость, — с каждым убеждением, она делала глубокий вдох и отпускала дрожь. — Теперь выдохни. Надо извиниться. Надо объяснить. Всё будет в порядке».      Прошло не меньше десятка минут, пока сердцебиение успокоилось, и остался только холод и шум воды. Медленно открыв глаза и поднявшись с мокрого песка, Тав вернулась по тропе к подножью гигантского гриба. Микониды всё так же слонялись из одного края в другой, покачиваясь и распуская фиолетовые споры, а по краям, заражённые дуэргары стояли безразличными марионетками, неся свою бесконечную службу. Обняв плечи, дроу шатко поплелась к выходу из колонии, надеясь скрыться от пристального взгляда со всех сторон.      Стража расступилась, пропуская Тав к возрождающейся поляне тиммасков и пламя-грибов. Маленькие оранжевые шапки усеяли обожжённую землю, как причудливый слизкий ковёр, местами разбавляясь голубоватыми шишками молодого тиммаска. Осторожно пройдя по дорожке голой земли, она повернула в левую сторону, подальше от миконидов, что неторопливо уносили сгоревшие тела дуэргаров и своих сородичей. Тав остановилась, лишь когда скрылась за каменным утёсом в стороне забытого склада Зентарим. Монотонный гул пещер и недалёкий шорох грибной стражи помогали разуму затихнуть и подкрепляя обнадёживающие мысли. Мысли о разрубленной булетте и безопасной земле под ногами, мысли об охладевших телах минотавров, мысли о покрытых жёлтой плесенью дуэргаров. «Если уж микониды вышли из своего грота, значит, мы взаправду далеко… — цепляясь за тишину и тусклое мерцание кристаллов, Тав облокотилась к холодному камню, сбегая от размышлений о кошмаре, — лишь бы это могло продлиться чуть дольше».

***

     Десяток минут в одинокой тишине замедляли дыхание, флюоресцентное свечение помогало серебряным глазам унять раздражение, сердцебиение почти сровнялось с монотонным звуком разбивающихся о камни капель. Выдохнув, Тав повернулась к пути обратно, мысленно перебирая объяснения для группы и извинения перед белокурым эльфом.      Сквозь капель и гул послышался близкий, совсем не подходящий тёмным глубинам, звук. Едва заметный шелест, как от птиц на кронах, и тихий скрежет, как от острых когтей по камню. Бесшумно ступая, прижавшись к мокрой скале, Тав нервно сдавливала пальцами пустые ножны у правого бедра. Верный клинок, что совсем недавно угрожал раскроить бледную шею, остался в глубине колонии. Беззвучно выругавшись, дроу обнажила левый кинжал, добела сжав рукоять. Звук становился всё ближе, а в тёмном уголке меж высоких скал, показалось движение.      Но за камнями скрывался не разведчик, и даже не очередное подземное чудовище. А большое пернатое создание с огромными испуганными глазами. Детёныш медведосыча, которого жестокими играми замучили гоблины, а после перепугали взрывы и резня, прижался к мокрой земле словно щенок. Тав медленно присела, пряча кинжал за спиной, не отрывая взгляда от неожиданного гостя в глубоких пещерах. Грозный зверь, способный разорвать немалую группу отлично подготовленных воинов, пока был слишком молод и дрожал, опасливо наблюдая за дроу. — Эй, малыш, — хрипло прошептала Тав, присев перед ним в паре метров и осторожно протянув руку, — ты как здесь оказался?      Зверёныш тихо заурчал, одновременно напоминая большого кота и ночную сову с медвежьими лапами. Огромные медовые глаза не отрывались от дроу, даже не моргали, ловя каждое движение, пока он неуверенно подползал ближе. — Я тебя не обижу, — продолжала шептать Тав, замерев с вытянутой рукой.      Ещё один маленький шаг из тёмной расщелины и такое же тихое урчание, прервались резким движением. Огромные глаза метнулись в сторону, и в следующее мгновение, зверёныш дёрнулся со звонким клёкотом. Неловким бегом, поскальзываясь и задевая камни пуховыми боками, маленький медведосыч скрылся в скалах, усеянных грибами. А за спиной дроу прозвучал разочарованный голос. — Ну что же ты… спугнула такую прелестную закуску.      Тяжело выдохнув, Тав поднялась с колен и сразу ударила прохладную грудь ладонью, оттолкнув. Небольшая передышка и холодная вода уняли панику, но не стёрли образ сияющих красных глаз. Разум упрямо рисовал тень с раскроенным лицом со жвалами, вместо привычной ухмылки. — Он может погибнуть здесь, — за хриплым ответом, последовала тишина, пока серебряный взгляд искал мохнатый силуэт, но вместе с шорохом исчезли и тени, — не надо было приходить. — Знаешь ли, я не привык, что от меня сбегают прямо из постели, — кислым тоном протянул Астарион, поворачивая дроу к себе. — Так что же случилось? — Я не хочу об этом говорить, — тихо отозвалась Тав, оттолкнув и пройдя мимо, не поднимая глаз. — Но придётся, дорогая, — прохладная рука успела поймать запястье дроу, вызвав резкое движение, и в голосе прозвучало больше злости. — Никто не сможет отдыхать рядом с лидером, что бросается на своих же.      Сильно прикусив щеку от кольнувшей вины и собственной трусости, Тав остановилась, мысленно продолжая его слова: «И с тем, кто теряет разум…» Проглотив ком в горле, она заставила себя вновь посмотреть в алые глаза. Чарующего красного сияния не осталось, только раздражение на бледном лице без линий на скулах. С трудом выдерживая внимательный взгляд, дроу выдавила сиплый ответ. — Извини меня. Больше не повториться.      Прождав мучительно долгие секунды, Тав опустила глаза к мокрым камням, и выдохнув, направилась к лагерю. Но прохладная хватка вновь остановила. — Ты не увильнёшь одним лишь извинением. И я не хочу слушать отговорки, — голос не стал мягче, не вернулся к привычной бархатности, приятно давил и колол виной. — Не сейчас, — одёрнув руку, она лишь ускорила шаг, заставляя мысли вернуться к планам и дуэргарам, прокусывая щёку.      Белая тень шла чуть позади, возвращая ощущение наблюдения со всех сторон. «Это не Ллос… просто глаза похожи… это не она… — Тав пыталась убедить разум в глупости сравнения, взывала к разумности, но образ красного взгляда упёрто всплывал вновь и вновь, — это просто кошмар… прекрати». Короткий путь до грибной колонии казался дольше, словно каждый метр растянулся на десятки, а секунды текли в дурмане: «Ллос ты не нужна, ты просто жалкая беглянка… это неважно… всё неважно… — дрожь в теле возвращалась волнами, вторя разгоняющемуся сердцебиению, отдаваясь горячим эхом в груди, — соберись. Ты должна вести, а не трусить. Нельзя позволять страху… иначе меня найдут». Пока её разум заполнялся назойливыми мыслями о дурном сне, об опасности дроу, о попытках объяснить своё поведение, плуты подошли к выжженной поляне перед гротом. — Дорогая, кошмары мои давние попутчики. Однако я не бросаюсь на спящих рядом.      «Он не понимает… никто не понимает… — мысли проносились быстро, вызывая всё больше дрожи и заглушая голос Астариона, — они не понимают… и предадут». — Так что же... — вновь попробовал белокурый эльф, тише и осторожнее, но в этот раз был прерван хриплым криком. — Нет!      Микониды у каменной лестницы пошатнулись, обращая корневые лица с изумрудным свечением на гостей. — Не сейчас, — хрипло повторила Тав, поднимаясь по скальным ступеням, смотря под ноги.      «Всё, успокойся. Это просто дерьмовый кошмар и чёртов страх. Просто кошмар и никаких богинь, — усталый разум дроу упрямо боролся с липким призраком шипастых лап на коже, пока жжение в груди отдавалось жаром дрожащего сердца. — Всё просто. Не нужно объяснять, просто нервы».      Слабые ноги вернули её к тесному закутку с сонной группой. Вяло кивнув обеспокоенным взглядам, Тав поспешила к сундуку и подготовке к новому дню. За спиной слышался шёпот и шорох спальников, лязг клинков и шаги, что совсем не отвлекало дроу от мыслей: «Сейчас только дуэргары и путь на Поверхность, остальное неважно. Они должны понимать это. Они обязаны понять. Только план. Дуэргары, голова, Поверхность. Убить, забрать и уйти. Убить. Уйти».      Сбор вещей в тесном лагере прошёл быстро, заняв едва ли больше пары десятков минут. Спутники, что были выбраны для разведки на другом берегу, спешно доедали сухой завтрак на ходу, пока проверяли всё необходимое на день. Попытки жрицы и лунной эльфийки всучить вяленое мясо в руки дроу, были сухо отброшены первой же отговоркой, что нашлась в хаосе уставшего разума. Тихие разговоры постепенно быстро обсуждением плана и последними договорённостями. — Друзья, будьте готовы в любую секунду, — Гейл остановился перед выходом из закутка, обращаясь к группе серьёзным тоном. — Я направлю вам Послание, как только мы доберёмся до того берега. — Будем, — с кивком, заверил Эрдан. — Пока ждём, мы побеседуем с Дэррит. Может, узнаем, как они с мужем добрались сюда. Маловероятно, что они прошли сюда через храмы. — А также с Туллой, за тем же ответом, — добавила Израйя, встав рядом с солнечным эльфом. — И давайте побыстрее, а? — нетерпеливо закончила обсуждение Карлах. — Я не из тех, кто просиживает задницу во время драки. — Мы и не будем. У нас есть время для неприятного, но, возможно, полезного разговора с учёными, — нахмурившись, успокоил варваршу Уилл, указав в сторону уголка с ренегатом свежевателей разума и хобгоблина в мантии. — Возможно, нам удастся узнать побольше об Обществе Блистательных. Этика у них дурная, но знания обширны и должна быть связь с городом. — Цк’ва! Головы врагов должно рубить, а не болтать с ними. — Лаэ’зель, я тоже не любитель тянуть вежливую улыбку перед неприятелями. Но это может стать полезным, — спокойно ответил Уилл вслед раздражённой гитьянки, что поспешила к выходу.      Тяжело выдохнув, словно перед прыжком, группа направилась за Лаэ’зель, оставляя за собой спокойный закуток в сердце грота миконидов. «Надо спешить. Надо поскорее убраться отсюда», — слабо кивнув себе же, Тав пошла за ними, уперевшись глазами в мокрую землю и камни. За спиной всё ещё слышалась досада Карлах от безделья и спокойный голос рогатого героя. Звучал разговор оставшихся волшебников, что уходили в сторону дварфийки. Лаэ’зель уверенно вела часть группы вперёд, а Тав не отрывала взгляда от дороги, сильнее натягивая капюшон плаща, цепляясь за мысли о разведке и обмане, отмахиваясь от ощущения пристального взгляда. Парящие споры провожали, оставляя мерцающие пятна на броне. Микониды и заражённые дуэргары расступались, выпуская их к выжженной поляне с узкой тропой в полотне молодых грибов. — Друзья, погодите! — позади раздался тёплый голос друида, что поспешил за ними. — Возьмите противоядия.      Хальсин протянул каждому небольшие флаконы с тёмной лазурной жидкостью. Прищурившись, Шэдоухарт поднесла его к сияющему кристалла на скале, и, вытащив пробку, прислушалась к аромату. — Это не то противоядие, которое мне известно. Что это? — Оно непростое, в его основе яды, что используют в подземных городах. Давний рецепт с тех времён, когда я был вынужден провести в этих пещерах долгие месяцы, — кивнув своим словам, друид обернулся на беспокойного пса, что обнюхивал скалы с правой стороны от грота. — Наш верный друг учуял кого-то. Мы займёмся поисками. — Надеюсь, вы не наткнётесь на неприятности, — напряжённо пожелал Гейл, оглядевшись. — Здесь это нередкий случай, мягко говоря.      «Скорее правило», — угрюмо продолжила Тав, коротко посмотрев на друида и добавив едва слышно вслух. — В той стороне маленький медведосыч. Он слаб. Поищите. — Ты и поступим, — также тихо ответил Хальсин, и кивнув группе, направился к псу.      Под обсуждение между Гейлом и Шэдоухарт об опасности встречи с медведосычом в тёмных пещерах, Тав всё глубже тонула в беспокойстве, почти не замечая ничего вокруг. «Звери могут здесь погибнуть… их надо как-то уберечь, — мысль о возможности случайной смерти очередного неожиданного спутника, отозвалась неприятным выводом. — Может и вовсе стоит их потерять… — столь циничная идея кольнула сердце, заставив дроу нервозно помотать головой и крепче сжать руки на плечах, перебив свои же мысли. — Нет, не смей так думать. Хальсин присмотрит, всё будет в порядке». Подняв глаза, Тав ускорила шаг, сосредотачиваясь на лжи о Верных новоявленной богини Абсолют.

     ***

     Выжженная земля и мелкие камни под ногами, вскоре сменились трухлявыми брусьями сгнившей рыбацкой деревни. Запах рыбы и гари остался прежним, свет кристаллов всё так же подсвечивал густой туман, что расстилался меж разваленных построек и комков сетей.      Хаос в разуме дроу не стихал, а тревога сопровождала каждый шаг, подобно верной тени. Спутники о чём-то кратко переговаривались, забираясь на лодку и разжигая факелы, пока Тав всматривалась в холодную воду Эбенозера. Отблеск на мелких волнах исчезал в плотном тумане, а сияние кристаллов и больших грибов превращало его над мутным озером в едва проглядную серость, не позволяя увидеть дальше, чем на десяток метров. Пугающая неизвестность, что грозила разбить лодку острыми скалами и не увидеть опасность раньше, чем она неминуемо настигнет, манила к себе. Звала ступить в ледяную воду и раствориться в ней с последним всплеском. Разум замолк, уступая желанию сделать шаг по мокрому песку. И Тав почти поддалась, но прозвучал громкий голос Лаэ’зель, оттолкнувший наваждение. — Хватит тормозить. Мы готовы.      Отдёрнув себя от дурного порыва и потерев глаза, Тав поднялась на причал. Половицы неприятно заскрипели в такт шагам, добавляя к цоканью гитьянки больше нервозности. Лаэ’зель ждала, постукивая ногой на носу лодки, пока Гейл и Шэдоухарт внимательно следили за дроу. Отвязав судно от кнехта, с тяжёлым выдохом Тав перепрыгнула на качнувшуюся костяную лодку. Совсем рядом промелькнул знакомый аромат и мгновенно исчез, оставив лишь смутное ощущение присутствия бледного плута. — Тав? — вместе с тихим голосом жрицы ощутилось и прикосновение к предплечью, и заставив её резко обернуться. — Ты в порядке? — голос казался размытым, неясным и скомканным, словно сквозь шум. — Что? — хрипло отозвалась Тав, попытавшись сосредоточиться на тёмных зелёных глазах. — Я спросила в порядке ли ты, — Шэдоухарт повторила медленнее, нахмурившись и не отрываясь от лица дроу. — Ты проснулась… — Ничего, просто дурной сон, — оборвала Тав и поспешила подняться на корму, подальше от внимательных зелёных глаз. — Отплываем. Лаэ’зель, подойди сюда.      Поднявшись, Тав расправила паруса в виде острых перьев морских рыб, всё ещё ощущая пару липких взглядов спиной. Гитьянки присоединилась на корме, и после показательных движений Тав с длинным веслом, повторила, цокнув. Дроу коротко объяснила, как управлять плотом, и лодка вновь качнувшись, тронулась.      Эхо Подземья разбавилось размеренным плеском чёрной воды Эбенозера об борт. Группа осторожно проплывала между острых скал, деревянных помостов и остатков старых лодок у берегов. Пока Лаэ’зель вела костяной плот в туман, Гейл и Шэдоухарт отвлеклись на обсуждение какого-то способа отметить путь и не заплутать, а Тав присела на небольшую лестницу, вновь обняв плечи и всматриваясь в мутную глубину.      Спокойные волны нежно обволакивали костяную лодку, поблёскивая светом факелов, унося группу всё дальше. На выходе из небольшого залива сгнившей деревни они обогнули громадный скелет неизвестного подземного чудовища. Белые рёбра лишь слегка показывались и воды, но и так было легко представить, что костяная лодка с лёгкостью бы поместилась внутри. Клыкастый череп показался, лишь когда свет факелов дотронулся до глубины и пустые глазницы проводили группу в неизвестность. «Может, всё-таки не стоит плыть? Может, стоило найти другой выход? — беспокойные мысли возвращались с каждым оставленным позади метром, взращивая неуверенность плана пробраться в логово дуэргаров с Верным дроу. — Что мы будем делать, если на нас нападут сразу, как подплывём? Что, если обман не сработает, а нас поджарят, не подпустив к берегу? Может, стоит заранее спрыгнуть и…» В груди снова укололо жаром, заставив тело вздрогнуть. Неприятная дрожь прошлась по спине холодными иголками, застряв в горле. «Нет, нет. Не смей даже думать о подобном», — помотав головой, Тав вернула внимание к спутникам, стараясь ухватиться за воспоминания об их словах, о вине за костром, о Карлах в бане друидов, о совете белокурого эльфа. И словно вторя совету, вернулся аромат бергамота, розмарина и бренди. Но в этот раз он никуда не исчез, а знакомая прохлада не оставила места для сомнений. Устало потерев лицо, Тав потянулась к Астариону мыслями, заставляя личинку радостно заёрзать. — Почему ты здесь? — Как я мог оставить своё лакомство без присмотра после такой бурной ночи? — отозвался бархатный голос в сознании дроу. — Ты не следуешь плану, — хотя Тав старалась сохранить холодное спокойствие на лице, раздражение всё же проявилось в сомкнутых губах и морщинах между бровей. — А когда следовал? — тем же тоном продолжил Астарион, хотя прохлада отдалилась от левого плеча дроу. — При других обстоятельствах я бы охотно побездельничал, пока вы там пашете в поте лица. Но кто же будет защищать твою спину? Такой же был уговор? — Это лишь разведка, — прошипела дроу почти в голос, уже поднимаясь. — И предосторожность не повредит, — вдогонку её шагу последовал голос и исчез вместе с движением личинки за глазом.      Спустившись к бородатому волшебнику и жрице, Тав недолго наблюдала за каким-то кратким заклинанием, что зажигал кусочки пергамента магией в ладонях Шэдоухарт. Гейл сосредоточенно проводил руками над ними с шёпотом, и бумага загоралась мягким фиолетовым светом. Закончив и улыбнувшись, он забрал один из кусочков и бросил его за борт. Но пергамент не намок, не погрузился в мутную воду и не уплыл по волнам, а остался парить над гладью, источая свет. — Маленький фокус для большого дела, — с самодовольством добавил волшебник, наблюдая, как фиолетовый огонёк отдалялся. — Гореть они будут, конечно же, не бесконечно, но будет хоть какой-то ориентир. — Главное, чтобы только для нас, — вяло добавила Тав, бросив на кусочки пергамента строгий взгляд и отошла к носу лодки.      Стараясь не отвлекаться на манящую темноту, Тав оглядывалась по сторонам. Где-то виднелись тусклое свечение кристаллов на скалах, где-то свет от больших грибниц. Никаких чётких очертаний или силуэтов, лишь фиолетовые точки на воде за лодкой.      Путь в неизвестность проходил в молчании, разбавляя тяжёлую тишину гулом пещер и плеском волн. Гейл продолжал сбрасывать кусочки пергамента в воду несмотря на туман, Шэдоухарт то косилась на дроу, то хмурилась, а Лаэ’зель не отрывалась от весла. Казалось, что время текло ещё медленнее лодки, растягиваясь в мучительные часы, если вовсе не остановилось. Казалось, что они могут пропасть в мраке Эбенозера на вечность, плывя в темноте бесконечных пещер. Казалось, что они уже окончательно потерялись в тумане над водой. Но позади показался тёплый свет огня, подсвечивая густые клубы тумана. Кто-то приближался к ним, заметно быстрее и не меняя курс.      Обогнув очередной каменный пик, лодка свернула, и вскоре наткнулась на подножье высокой скалы. «Прекрасно. Чёртов тупик», — прошипев про себя, Тав махнула Лаэ’зель рукой и пошла в сторону света. Прорезая туман острыми шипами из костей, с ними сравнялась такая же лодка, едва не протаранив борт. Фигуры в тёмных мантиях вышли к носу. — Не вмешивайтесь, — Тав предупредила мысленно, вызвав громкий цок за спиной.      Дуэргары в мантиях сектантов с блестящими знаками Абсолют на груди, не казались такими же слабыми, как полурослики у Яслей И’ллек. Чёрная ткань разбавлялась стальными вставками, что уже собрали множество царапин и бурых пятен, а большие ладони держали увесистые топоры и тяжёлые арбалеты. — Эй, ты! Дроу! — один из дуэргаров с вскриком спрыгнул на палубу их лодки, сжимая топор. — Что ты делаешь на плоту Геха? — Мы по зову Абсолют, — холодно процедила Тав, сдерживая панику за ледяным взглядом. — А мы никого из ваших больше не ждали, — дуэргар ступил ближе, щурясь на разношёрстную группу. — Абсолют тебе лично отчитывается о своих приказах? — съязвила дроу с высокомерным взглядом вниз.      Дуэргар вернул глаза к Тав, всматриваясь в её лицо. Она старательно закапывала нервозность поглубже в сознании и боролась с желанием натянуть капюшон посильнее. Разум кричал не двигаться и продолжать притворство, напоминал о важности лжи и опасностях в случае боя. Но чем дольше дуэргар смотрел на Тав, тем быстрее менялись её мысли. Мысли о том, что он узнал беглянку по описанию. Мысли о том, что он уже как-то сообщил на другой берег о врагах или позвал сородичей. Мысли о том, что лучше его убить, а не врать. — Где Гех-то? — повторил дуэргар, сжав пальцы на топоре. — И кто ты вообще? Глазки-то у ваших…      Фраза оборвалась резким толчком, что сбросил дуэргара за борт, поцарапав острой костью его спину, вырвав клочок чёрной ткани. Следующий толчок отбросил Тав назад, уронив и толстый болт арбалета ударился у её ног. — Хтак'а!      С громким кличем Лаэ’зель перепрыгнула на лодку дуэргаров, проткнув одного из них длинным мечом. Дуэргары ответили в следующее же мгновение.      В лодку группы полетел искрящийся бутылёк, но не успел коснуться древесины, как отлетел в воду магическим ветром Гейла. Лаэ’зель размахивала клинком, иссекая искры из массивного топора дуэргара в железном шлеме, Шэдоухарт бросала пучки света в самых дальних с арбалетами, а Тав кинулась на ближайшего с кинжалами. Тяжёлые болты летели в их стороны, заставляя отвлекаться, чтобы отбежать. Крики заклинаний и боевые кличи, хруст дерева и плеск воды, становился всё тише в сознании дроу, что почти в бреду резала уже ослабевшее тело.      За ногу кто-то резко дёрнул.      Мокрая хватка ладони того дуэргара, что поднимался из воды по костям лодки, хищно улыбаясь, тянул за собой. Тав дёрнулась к нему, грубо прорезая его толстые пальцы, оставляя царапины на своих сапогах. Рука отпустила, но не из-за кинжала. Его тело поднялось в воздухе, а из шеи хлынула кровь, исчезая на глазах. Дуэргар выхватил короткий нож из-за спины и проткнул воздух. С гневным рычанием, заклинание, что сохраняло вампира невидимым, развеялось, являя бордовую броню. А обмякшее тело упало в тёмную воду. — Вот дерьмо, — пошатываясь и держась за бок, прошипел Астарион, брезгливо сплюнув кровью на палубу. — Оно того не стоило. — К’чакхи! — возмутилась Лаэ’зель, раздражённо смахнув кровь с клинка. — Ты не следуешь приказу! — Если кому этим и попрекать, — ядовито протянул белокурый эльф, — то явно не тебе. — Непривычно это говорить, но Лаэ’зель права, — вмешалась Шэдоухарт со строгостью, жестом подзывая Астариона. — К тому же мне придётся потратить силы из-за твоей самовольности. — Не стоит, дорогая, — белокурый эльф ответил лишь немного мягче, смахивая собственную кровь с промокшей брони. — Кровь с привкусом яда до деликатесов не дотягивает, но пользу приносит.      На последних словах он галантно протянул руку разражённой дроу, вскинув бровь. — Ты тот, кем тебя назвала Лаэ’зель, — с холодным ответом, Тав поднялась с палубы, не прикасаясь к прохладной ладони, что вызывало недовольный оскал на бледном лице. — Обшарим, сбросим в воду, лодку заберём и плывём дальше. — Поплывём на двух сразу? Может, и нашу посудину кровью обольём? — язвительно спросила жрица, фыркнув. — Вовсе незачем, — живо ответил Гейл, сохраняя свой голос привычно мягким. — Вы ведь не забыли моего нового друга, которого замучила скука?      С лёгкой улыбкой волшебник достал из личной сумки затёртый пергамент и начал зачитывать смутно знакомое заклинание. На последнем слове перед волшебником вспыхнули изумрудные искры, из которых собралась низкая фигура в призрачных цепях. Со следующей вспышкой на палубе появилось рогатое существо с огромными чёрными глазами, что с шипением сбросило магические цепи. — Хрр… о! Хозяин Гейл! Ты наконец-то книгу прочёл? — квазит нетерпеливо подпрыгнул и махнул хвостом, но после прищурился и ехидно добавил. — Или для меня работа какая есть? Надоело мне ждать. — И тебе здравствуй. Есть работа, и очень важная. Да и с весельем, которые ты так любишь, — бородатый волшебник усмехнулся и указал рукой на трупы дуэргаров, продолжая заговорщицким тоном. — Вон те тела, следует профессионально прибрать. А после доплыви до берега по фиолетовым меткам и свободен. — Так ты меня, как мальца, за такой хернёй позвал? Тоже мне веселье, — квазит недовольно нахмурился, но это никак не озадачило Гейла. — Тела остаются в твоё свободное пользование. Главное, чтобы их ни единая душа не нашла. Но сначала переправь лодку на другой берег.      Неожиданно циничное предложение волшебника весьма обрадовало квазита, что вновь подпрыгнул, возбуждённо махая длинным хвостом с каждым вопросом. — И резать могу? И сшивать? А глаза нужны? Хозяин Илли их потом в банки пихал. Хер знает зачем, но мне не давал. — Всё что угодно. Мне об этом знать совсем необязательно, — согласился Гейл, кивнув и скривившись. — Так что, Лопата, выполнишь? — Я их вырежу и зажарю, — квазит пугающе довольно улыбался зубастой пастью, перебирая когтистыми лапами. — Судачат, что у таких они пряные. — Ладно-ладно, — с криво усмехнувшись, Гейл указал на весло второй костяного плота. — Просто крути вон той лопастью. И лодку не разбей, она важна. — Да хоть десять раз туда-обратно, главное, это жареные глазки…      Радостно подпрыгивая, квазит устремился к корме второго плота, под нос перечисляя то, что он сделает с глазами мёртвых дуэргаров, вызывая у жрицы яркую брезгливость. Лаэ’зель нахмурилась и, вытерев кровь о чёрную мантию сектанта под ногами, резво перепрыгнула обратно, пока быстрые пальцы плутов опустошили карманы дуэргаров. Пара огненных бомбочек и тяжёлое оружие скрылось в зачарованных недрах мешочка Тав, а монеты в свёрток на поясе.      Плуты покинули окровавленный плот, и по жесту Гейла, Лопата схватился за весло, медленно и уверенно поворачивая лодку. Каждое новое представление вкусного обеда из глаз, сопровождалось толчком по веслу, а каждый взгляд на скалы вокруг, хищным облизыванием острых клыков. Когда вторая лодка с квазитом отошла достаточно далеко, чтобы позволить гитьянки вытянуть плот из скалистого тупика под сухие советы Тав, Гейл рукой указал направление.      Костяная лодка с Лопатой исчезла в плотном тумане, вновь оставляя группу одних. — А теперь стоит предупредить и остальных.      Нарушив тишину, Гейл сделал несколько жестов правой рукой, пока вторая загибала пальцы. Загнув пальцы девятнадцать раз, он кивнул сам себе. «Послание? — мысленно догадалась Тав, вспоминая те указания на пергаменте перед битвой в разрушенном храме Селунэ, что быстро утекли к мрачным мыслям о тумане и мраке вокруг. — Ну конечно… давайте ещё и потеряемся здесь все вместе…» — Будем надеяться, что Лопата доберётся без приключений, а остальные смогут нас найти. — Главное держи своего питомца подальше от наших глаз, — с ухмылкой добавила жрица, усаживаясь на ступенях, пока Лаэ’зель вывела костяную лодку на прежний курс.

     ***

     Группа продолжала путь в тишине, что разбавлялась лишь редким ворчанием Астариона по поводу порванной брони и беспокойными мыслями уставшего разума дроу. Скалы встречались всё чаще, а мрак разбавлялся флюоресцентным свечением больших грибов, которые подобно речным ивам, склонялись над тёмной водой Эбенозера. Где-то вдали прозвучал раскатистый грохот, осыпая группу мелкими осколками подобно редкому дождю и пуская рябь по тёмной воде, заставляя прислушаться и потянуться к оружию. Но следом вновь наступила напряжённая тишина.      Костяная лодка заплывала в новый залив, что становился всё уже, а потолок с тонкими сталактитами грозил дотянуться до голов. Река вела глубже в пещеры, холодный мрак сменялся тёплым светом, туман становился паром, скалы уступили величественным колонам. Ещё с пять десятков метров и лодка проплыла под скальной аркой, что скрывала за собой чёрные статуи воинов с позолоченными латами рядом с лавовыми водопадами. За следующей каменной аркой скрывались внушающие статуи женщины, которая в скрещённых на груди руках, держала обсидиановые клинки с изогнутыми лезвиями. Глаза статуй были закрыты широким шлемом, походя скорее на корону, чем на часть воинского облачения. — Моя Госпожа… — за спиной Тав прозвучал благоговейный голос жрицы с едва заметной дрожью, — такие статуи возводят только в важнейших храмах Владычицы Шар… — Значит, мы на верном пути, — с плохо сыгранной безмятежностью добавил Гейл, всматриваясь в статуи Богини Потерь.      «И должны готовиться к бою», — про себя продолжила Тав, подходя к носу лодки, прижав ладони к ножнам на бёдрах. Впереди раздался скрежет металла, заставив пальцы дроу сомкнуться на рукоятках, пока костяная лодка подплывала к огромным вратам, что медленно поднимались из воды. Механизм с изогнутыми пластинами остановился с грохотом, разнёсся эхо по тёмным глубинам. «Ещё и с предупреждающим шумом… прекрасно… — раздражённо прошипел голос Тав в сознании, продолжаясь неприятными мыслями, — если начнут бой, надо прыгать».      За вратами с кованым изображением кричащей маски показался и сам храм. Обсидиановые колоны держали каменные плиты с фиолетовым узором, что переливался в свете дорожки высоких факелов, приглашая заражённых в Гримфордж, где на лестнице у причала уже ждали низкорослые тёмные фигуры. Лодка замедлилась, приближаясь к деревянному помосту, что позволило разглядеть дуэргаров. Дуэргарша с бритой головой и в простой кожаной броне, хмуро смотрела на прибывающих, сложив руки на бёдрах. Рядом с ней стоял дуэргар с густой белой бородой, чья броня поблёскивала от металлических вставок и пластин. Но никаких символов нового божества, никаких меток на лице, никаких амулетов и вышивки.      «Всего двое. Но не сектанты. Значит, бьём сразу. Нет, начнём не вовремя. Должны быть другие, — мысли проносились в сознании дроу вязким хаосом, путаясь и нарушая оговорённый план. — Но если узнают, как тот? Не успеют. Надо играть. Играть, а потом спустить кровь». — Давайте попробуем решить вопрос дипломатией. Мне бы не хотелось сразу ввязываться в бой, — в сознаниях группы прозвучала тихая просьба жрицы, вырывая дроу из хаоса. — Особенно в священном месте. — Если поверят, — сухо ответила Тав, обнажая клинки.      Рассматривая прибывших незнакомцев, дуэргары подошли к краю, и костяная лодка остановилась у деревянного причала. — А вот и гости пожаловали… — проворчал дуэргар, снимая топор с креплений. — Глянь, Оргарт. Это хуны недорезанные? — дуэргарша обнажила длинный кинжал. — Может, отрезать ей башку и бросить ротэ поиграть?      С неожиданной лёгкостью, на лице Тав отразилось ледяная жёсткость, которую так трудно было сыграть всего десяток дней назад. Сейчас это не казалось притворством, скорее чем-то правильным и родным. А смехотворная угроза отозвалась приятным предвкушением бойни. Тав уверенно шагнула к дуэргарам, и, остановившись, ответила холодным тоном. — Я Верная, — она сделала ещё шаг, возвышаясь над ними, продолжая холоднее и наслаждаясь истинным образом. — И ты будешь обходиться со мной подобающе. — Вот как? Я… — дуэргарша опасно улыбнулась, но в следующее мгновение схватилась за голову с болезненным стоном, — кх-х-х…      Вместе с шевелением личинки, в сердце дроу появилось новое сладостное ощущение. Наслаждение властью, что сеял паразит, едва ли замечалось за ярким чувством величия над низшими. Дуэргары не были заражены, не поклонялись новому божеству, но Тав могла заставить их чувствовать боль и без клинков. Могущество разливалось в сознании дроу горячей волной, подогревая жестокие мысли: «Жаль прекращать. Я хочу больше». — Твою ж… а ведь не врала. Чую, как мне вставило, — дуэргарша приходила в себя, смахивая выступивший на лбу пот, пока дуэргар замер, хмурясь. — Ну в таком разе давай сразу к делу, — её серые глаза поднялись к дроу над ней, — Твой поганый дружок, Нере, по дури обвал устроил. Его там запечатало похлеще, чем осиную матку в улье. — Да ещё рабы с ним застряли, паршивцы мелкие, — добавил дуэргар, покосившись на группу. — Вы, абсолютолизы, нам хуеву тучу монет заторчали. Хотите пройти? Гоните пожертвование, — несмотря на дрожь в теле, дуэргарша протянула свободную руку к Тав. — Сто золотых, не меньше, — прохрипел дуэргар. — Держите рабов? — безэмоционально расспрашивала Тав, а её сердце даже не вздрогнуло от неприятных ей рабовладельческих правил Подземья. — Сколько и кого? — Свирфнеблинов в основном, под дюжину осталось — спокойно ответил дуэргар, принимая вопросы так, словно вёл светскую беседу за элем. — Жрут немного, да и пальцы толстые, самое то копать.      «Глубинные гномы… та отравленная от них сбежала», — сухо подметила про себя Тав, нахмурившись слишком глубокому безразличию, что тут же заметила дуэргарша перед ней. — А что, проблемы ушастая? — серые глаза указали на спутников за дроу. — Своих недостаточно? — Не твоё дело, — также холодно отрезала Тав, открепив с пояса небольшой мешочек с монетами, который небрежно бросила дуэргарше. — Мать моя шанатарская женщина, — поймав мешочек, дуэргарша поспешила его раскрыть и радостно перебирая пальцем звонкое золото. — А жизнь-то налаживается… — Моргхал, — буркнул дуэргар, заставив дуэргаршу спрятать мешочек за кожаной жилеткой брони и продолжить. — Но имей в виду. Если этот поганый скоро не утихомирится, мы всему вашему сектантскому отродью таких пиздюлей отвалим, мама не балуй.      Надменно усмехнувшись, Тав молча прошла мимо дуэргаров, наслаждаясь опасением в их взглядах. — Похоже, чтобы разобраться с Нере, нам вначале придётся его спасти. Мрачная ирония, — со странным смешком прокомментировал Гейл в сознаниях группы. — Тем не менее мы спасём пару чистых душ. — Рабы не стоят внимания. Излишне чувствительным на войне не место, — добавила гитьянки, шикнув. — До чего интересно всё разворачивается, — присоединился бархатный голос Астариона, с почти мечтательными нотками. — Я согласен с нашей грубой спутницей.      «Снова отвлекаются, — раздражённая мысль пронеслась в разуме дроу, продолжаясь ещё темнее. — Надо от них избавиться». Резко остановившись на каменной лестнице, Тав с силой потёрла лицо и глаза, желая смахнуть отвратительные мысли: «Блядь! Да что со мной? С каких пор?» Словно в ответ на замешательство, ноги дроу ощутились невыносимо тяжёлыми, будто к ним были прикованы тонны камней. Каждый шаг на следующую ступень отзывался уколом в груди, а жар плавил грудь с каждым ударом сердца. Последняя ступень стала подобна высокой горе, на которую дроу взбиралась долгими днями без отдыха, заставляя её жадно хватать ртом сырой воздух. Отвращение к собственным мыслям росло, как и желание поступить столь подло. — Тав, что-то не так? — голос Гейл оторвал от дурмана, возвращая блуждающий взгляд к каменной кладке храма у развилки. — Нет, всё в порядке, — обернувшись, дроу отгоняла наваждение, вновь чувствуя силу в теле и чёткость зрения.      Гейл нахмурился нелепой лжи от дроу, что едва удержалась на ногах, но промолчал. Стараясь выиграть время, пока отпустит слабость, она оперлась на одну из колонн, указав на лестницу, что вела вверх. По каменным ступеням, недовольно кряхтя, спускались двое дуэргаров с телегой, набитой телами. Маленькие раздавленные трупы глубинных гномов были свалены в кучу, и, казалось, даже специально переломаны, чтобы уместиться поплотнее. Дуэргары, не замечая группу, продолжали нести телегу, остановившись только в конце лестницы, что вела ниже, и разогнули спины с громкими вздохами. — О, свеженькое! — недалеко послышался скрипучий голос, и вскоре рядом с телегой показался дуэргар с красной повязкой на глазу. — Братвен, отдай парочку! — Хер тебе, Мурмат, а не тела, — проворчал один из тех, кто нёс телегу и указал за спину дуэргара с повязкой. — Хватит своих восьмилапых откармливать, они вон ещё красноглазых гнид не доели.      Выпустив из лёгких воздух, дуэргары вновь схватились за телегу, покатили её куда-то вглубь старинного храма, заворачивая за набитые рыбой бочки у широкой колонны. — Эх, столько мяса впустую, — с досадой пропыхтел дуэргар с повязкой вслед упущенным свежим трупам и крикнул кому-то. — Эй, дристун! Наполни мою кружку.      С дальней лестницы показался замученный глубинный гном, босой и перевязанный дырявыми тряпками. Измождённое серое лицо с чёрными пятнами грязи, скривилось. В его руках покачивался графин, слегка выплёскивая золотистую жидкость на каменный пол. — Я Дестур, засранец, — прошипел глубинный гном, подходя к дуэргару. — Да плевать мне. Лей давай.      Вместе с небольшой тошнотой, в голове Тав прозвучал ядовитый голос Шэдоухарт, что нахмурившись наблюдала, как пленный гном наливает эль в огромную кружку дуэргара. — Будь я на месте этого раба, я бы подумала, не приправить ли их выпивку ядом. — О, прелестно! — в ответ моментально прозвучал восторженный голос белокурого плута. — Почему бы и нет? — вслед за вопросом, Астарион привычно наклонился к Тав, стараясь заглянуть в серебряные глаза. — Наш лидер будет доволен, не так ли?      Грубо оттолкнув вампира, Тав отвернулась, указывая на клетки за спиной дуэргара. В одной из них лежало истерзанное тело с застывшим в ужасе тёмным лицом с открытыми красными глазами. — Нет. Там труп дроу на всеобщем обозрении. Тонкий намёк. Пошли. — Куда уж тоньше… — безразлично отозвался белокурый эльф, следуя за ней.      Поднимаясь всё выше по крутым лестницам и приходя в себя, Тав внимательно рассматривала дуэргаров, что проходили мимо. Одни были облачены в старинные мантии, хотя и носили топоры, другие были в укреплённой броне, хотя и держали только кружки с элем. С правой стороны, где лестницы ветвились и уходили глубже, подобно каменным венам древнего храма, доносились громкие споры. Два низких голоса спорили по поводу каких-то кристаллов и камней в завале, добавляя к общему гулу храма больше гама. «Чего бы они ни искали, нас это не касается… но зачем дуэргарам храм Шар? Может здесь есть что-то кроме крикливых статуй и рыбы, — поднимаясь выше, уже не держась за каменные перила, Тав едва замечала, как гаснет любопытство, уступая место скребущей жадности. — А если они нашли что-то ценное? Мы же можем просто забрать… стоит лишь…» — Эй, ты глянь, Кур.      Тав вынырнула из своих мыслей рядом со статуей, на которую облокотилась пара дуэргаров. — Тут у нас кто-то уши навострил.      Два стража в крепкой поблёскивающей броне с кольчугой, смотрели на группу с нескрываемым отвращением, хотя и не тянулись к оружию. Липкий взгляд дуэргара с отметками по серой коже на лбу, напоминал взгляды горожан, стоило только дроу показаться из Портового Района Невервинтера. Презрительная усмешка к слабой дроу, что раньше наполняла сердце обидой и злостью, сейчас вызвала колкую дрожь по позвонку и поднимала возмущение, обращаясь сладостными мыслями о расправе: «А твоя голова будет отлично смотреться на кольях… а если подвесить за бороду…» — Ой, простите, — дуэргар провёл рукой перед собой словно в поклоне, насмехаясь без нотки страха. — Ты ж Верная, — ядовито протянув слова, он склонился к дуэргарше рядом с тихой насмешкой. — Что скажешь, Кур? Стрясём с неё должок за Нере?      С трудом, подавляя жгучее желание позволить быстрому кинжалу, рассечь широкое горло, нахмурившись, Тав шагнула вперёд, прикоснувшись к рукояти далхара. — Мне нужен Нере. Где он? — Я с погаными больше языком чесать не хочу, — дуэргар усмехался, смотря на группу свысока, хотя ростом едва дотягивал до животов. — А ты очень характерно воняешь. Знаешь, запашок такой, как будто тебе мозгоед говна в бошку отложил, — он изобразил ещё более яркое отвращение и помахал перед собой рукой, отмахиваясь от ненавистного запаха. — Так что давай, чехлись. А то расколем тебе черепушку и поглядим, ошиблись или нет. — Попробуй, — процедила Тав, пока уголки губ своевольно поднялись, украшая лицо кривой пугающей улыбкой. — У меня как раз руки чешутся… — Тав, какого чёрта? У нас план, — в сознании дроу прошипела жрица, но почти сразу оборвался лязгом топора дуэргара и радостным низким возгласом. — О, а меня и уговаривать не надо, — он поднял топор и не смотря обратился к стражнице. — Ты готова, Кур?      Но дуэргарша оказалась не так рада объявлению драки, и устало выдохнув, отодвинула сородича. — Брось, Бритвар, — её ладонь опустила его руку с топором. — Если мы этих прикончим, Нере нам и медяка не даст. — Ис’тарк, — прошипела Лаэ’зель позади, с лязгом приготовив длинный меч. — Жалкая букашка не знает ничего об уважении.      Дуэргарша в латах с необычным именем Кур, лишь нахмурилась словам гитьянки и продолжила спокойным тоном. — Нет нам дела до всех ваших, только до оплаты. — Ладно. Валяйте, Верные, — дуэргар процедил слово выбранных Абсолют, будто каждый звук наполнял его глотку горьким ядом, — пока я от вашей вони не задохнулся. — Я воняю уж точно меньше, чем рат'арг, — прошипела Тав, ступив ближе, но почти сразу же была остановлена рукой позади. — Полагаю, это не от нас, а от Нере. Он ведь здесь давно, а вы уже изрядно с ним намучились, — Гейл ступил рядом с кривой вежливой улыбкой и добавил тише, пряча руки за спиной. — Мы пришли за его головой, а не за служением.      Едва сдержав порыв, что грозил волшебнику остриём кинжала в глазнице за дерзость, Тав сильнее сжала рукоять далхара. В ответ на вежливость дуэргары расслабили плечи. — А может, ты и прав. Он, конечно, да… — дуэргар отставил топор к статуе со звоном, — воняет, как все нужники преисподней. Может оно и так, — светлые глаза обратились к Тав со знакомой икрой, что приходила с предвкушением отличного навара. — Я тебе тогда вот чего скажу, ушастая. Бабла срубить не хочешь?      На секунду мысли вернулись к давно забытой жажде золота, подначивая к торгу и отбрасывая жестокие желания. — О каком бабле речь? Вам ведь не заплатили. — А я и не своё золото предлагаю. А поганого, — ответил дуэргар, понизив голос. — Тринн хочет себе абсолютовой славы, вот и заставляет рабов выкапывать Нере. А нам-то слава ни к чему, нам бы баблишка. А оно всё у Нере, сечёшь? Помогите Тринн вытащить поганого, а потом мы вместе с ребятами его на вертел насадим. Не знаю, какой будет куш, но мы с вами поделимся по-честному. Ну что, вы в деле? — Он не врёт. Они ненавидят Нере настолько, что готовы делиться, — голос Гейла пронёсся в сознаниях группы, отозвавшись тихой благодарностью Шэдоухарт, раздражением Лаэ’зель и настороженностью Астариона.      Тав же лишь улыбнулась преставлением будущей драки и прошипела ответ, позволяя жадности мешаться с жаждой. — По-честному? Слишком туманно. Мы заберём половину, — она шагнула к страже, прошипев продолжение с особым наслаждением, — и Нере мой. — Половину? — возмутился дуэргар, но помотав головой, выдохнул. — Друх тебя… ладно, договорились. Пополам. Но тогда, сперва разберитесь с кое с чем, — он также ступил ближе и указал за спины группы, в глубину храма. — Гляньте.      В конце длинного коридора из лестниц и сколотых колон, виднелось плавное движение. Тёмная сфера, размером втрое больше головы и напоминающее глазное яблоко крупного чудовища, плыло между камней и дуэргаров, обращая узкий зрачок на каждого. — Видали, тут зенка летает и пялится. — Всевидящее Око, не просто будет… — задумчиво добавил Гейл, всматриваясь в магический летающий глаз. — Выколите её. Только так, чтоб не попасться, — кивнув, продолжил дуэргар. — Абсолютовцы через неё за всем наблюдают. А нам тут больше поганых не надо.      Волшебник кивнул, не отводя взгляд и почёсывая бороду, сложив руки на груди, пока жрица утомлённо вздохнула. Лаэ’зель же раздражённо цокнула, вероятно, уже подсчитывая количество возможных целей из низкорослых тёмных фигур, пока Астарион пристально следил за всеми. Отвернувшись от магического глазного яблока, Тав наклонилась к дуэргару, не меняя прежней улыбки. — Я спросила тебя, где Нере. А ты до сих пор не ответил. — Там, дальше, в зале, — выдохнув и отступив на пару шагов от дроу, дуэргар ответил громче, махнув за спину. — Поймёшь по вонючей груде камней. — Как его вытащить? — продолжала давить Тав. — Тут на днях гномиха одна сбежала с дымным порохом. Вот он тут очень пригодился бы. А то от этой мелочи проку нет. Её дружки знают больше, чем говорят. Может, ты их разговорить сумеешь? — не дожидаясь ответа, дуэргар вернулся к своему месту у статуи, не сменив презрительный взгляд и тон. — Ну всё, проваливайте. Нечего тут воздух мой жрать.      Усмехнувшись его самоуверенности, Тав быстрым шагом прошла мимо, намеренно задев топор ногой, что со звоном ударился о каменные плиты.      Впереди, за высокими статуями и торжественной аркой, группу встретила обжигающая волна. Просторный зал с величественными колонами и узорами из фиолетовых кристаллов, разрушался под жаром. Из-под напольных решёток поднимались искры, обращаясь чёрным пеплом и подсвечивая зал самим адом. Там, где стены обрушились, бурлящая лава обнимала каменные сваи, раскаляя их добела. Там, где пол ещё уцелел и не обжигался пламенем, стояли костяные шатры с множеством ящиков и бочек. А там, где статуи женщины с изогнутыми кинжалами приглашали дальше, показался и каменный обвал, что скривил кованые врата изнутри.      Горячая вонь тухлой рыбы, мешалась с сыростью пещер и кислым потом. Сглотнув, Тав уверенно устремилась вперёд, прямо к завалу, где четверо обессиливших глубинных гномов, едва держась на ногах, разбирали камни у смятых врат под крики дуэргаров. Дуэргарша с богато расшитой чёрной мантии с узорами Абсолют, стояла поодаль от завала, выкрикивая рабам угрозы. — Кто будет медленнее работать, того отправлю прямиков к бешеному ротэ! — её звонкий голос разлетелся по залу, но совсем не ускорял скрежет железа по камню. — А кто не будет, тому яйца, как картошку, очищу! И молите богов, чтобы я этим ограничилась!      Один из пленных гномов качнулся и, не удержавшись на мелкой насыпи, упал на острые осколки со слабым стоном. К нему подбежал дуэргар в подобной, менее украшенной мантии, и в железной маске, что скрывала лицо выше густой белой бороды. — Кому-то плохо слышно? — с криком, он хлёстко ударил кнутом по животу упавшего гнома. — Сержант Тринн требует быстрее! Или ваш уши оборвать? Быстрее!      Гном сжался от удара, но шатко поднялся и вновь взялся за кирку. Тав наблюдала за раздающимися криками и угрозами, за ударами плетью и хриплыми стонами глубинных гномов, готовясь подавить жгучее желание прервать жизнь дуэргаров. Но ничего не откликнулось в душе, пугая намного сильнее, чем ожидаемая слепая ярость. В сознании осталось лишь желание развязать резню, но ни для свободы пленных, ни для проблеска справедливости, ни для смерти жестоких сектантов. Лишь ради веселья и устрашения, ради своей власти и их страха. Жар в груди почти сравнялся с пламенем лавы под неполыми решётками, а мысли стремились к тому, что пугало больше Абсолют и мучительной смерти. «Жалкие создания… Лаэ’зель права… они недостойны… — с тихим шёпотом в груди вновь кольнуло, словно раскалённая игла проткнула сердце, отрезвляя. — Нет! Не смей думать, как они! Ты не они… ты не они…» Зажмурившись и до крови прикусив щёку, Тав стёрла рукой пот с лица, что попадал в глаза, раздражая. Стараясь направить пугающие желания к тем, кто этого действительно достоин, она двинулась вперёд. — Ужасающе. Ад поистине мы творим своими руками, — сквозь тёмные мысли и жар, в сознании проскользнул голос Гейла.      Серебряные глаза не отрывались от спины дуэргарши, которую так самоуверенно собирались предать её подчинённые. Мантия покачивалась от злостных криков, но грубые ботинки, что совсем не подходили богатому одеянию, напомнили и об отравленной гномихе в гроте миконидов. С каждым шагом Тав заставляла разум вспоминать искривлённое болью лицо беглянки, траурную песню Владыки Спава, и тот гнев, что она ощутила прошлым днём. — Живее! — крикнув пленным, она повернулась направо, добавляя не менее громко другим дуэргарам с жестом. — Камни раскалите!      Лицо сержанта Тринн, показалось из-под белых грубо остриженных волос, являя чёрные линии на серой коже, подобно каким-то меткам. А её глаза метнулись к дуэргару, что добавлял угроз каждому её приказу. — Посмотрим, как эти гадёныш завопят, когда мы им пятки припечём, — довольно усмехнувшись собственной идеи, она оглянулась к гостям. — Эй! Проваливайте. Я занята. — Для Верной ты время найдёшь.      Тав подошла вплотную, оставив небольшое расстояние, чтобы наклониться, напрягая дуэргаров. С властным взглядом на самоуверенную Тринн дроу потянулась к ней мыслями, заставляя личинку ёрзать. Разум дуэргарши был не яснее, чем уставший разум дроу, но заметно тише. Ни мыслей, ни воспоминаний, лишь эхо так и не затянувшихся шрамов в слабом отголоске оставшейся воли. — Верная, говоришь? — нахмурившись, прошептала Тринн, опуская наряжённые плечи. — Что за ракка бесполезная в дозоре у нас стоит? Мобли б и предупредить, — выдохнув и смахнув пот со лба, она продолжила громче. — С радостью передам тебе командование. У нас тут штрек обвалился. Верный Нере попал в ловушку. У него там из-под земли ядовитые гейзеры бьют. Не вытащим его как можно скорее, то нам обеим головы оторвут. — Как Нере попал в ловушку? — спросила Тав, хотя ответ её не интересовал, только пустота в сознании Тринн, которую она продолжала ощупывать. — Штреки старые, как не знаю, что, — дуэргарша нервно помахала рукой. — Вот прежние обитатели подлянку и оставили. Заготовили хрен знает сколько металлолома всякого. Чуть глубже кто копнёт, того им и завалит. — И разбираете слабыми рабами?      «Убогое решение… они не годятся», — сухо продолжилась фраза в сознании дроу. — А других идей вообще по нулям. Разве что к плёткам клыки аболета приделать. — она повернулась к Тав с молящим взглядом. — Вытащишь оттуда Нере, и Абсолют тебя отблагодарит, это уж точно. — И что вы здесь капали? Почему он застрял? — Вход в какой-то древний храм. Нере сказал, приказ генерала. Видать, что-то важное. Сказал нанимать неверующих, — она покосилась на стражу у входа в зал. — Но многие из них слепы к истинам Абсолют. Не покажу им скоро денег, бунт подымут. Вот бы… — Я разберусь, — грубо отрезала объяснения Тав, шагнув мимо Тринн. — Так я и думала. Верные своих не бросают, — дуэргарша услужливо поклонилась вслед дроу, что уходила к завалу с пленными.      Один из пленников показался ей знакомым. Аккуратный дублет совсем истёрся и порвался, руки зияли кровавыми мозолями, а на босых ногах было сложно разглядеть, где засохшая кровь, а где копоть. Тот самый глубинный гном, которого Тав отвязала от мельницы в разрушенной деревни среди пьянствующих гоблинов, тяжело дыша бил почти развалившейся киркой по булыжникам. Кирка лязгом отскочила от камня, чуть не проколов коленку невезучего гнома, заставив его обернуться со знакомым ругательством и заметить нависшую над ним дроу. — Магга каммара… а, это ты. Провозвестница моих несчастий… — гном звучал по-прежнему хамовато, несмотря на свой жалкий вид и суровых дуэргаров рядом. — мне бы и хотелось проговорить, но перерывы на болтовню у нас не разрешаются, — он поднял кирку с осколков и сделал очередной слабый удар. — А ты нуждаешься в спасении. Опять, — холодно процедила Тав с усмешкой над злосчастной судьбой грубого пленника. — Похоже на то, — отрезал гном с новым ударом, но теперь даже не поднял на дроу глаз. — Хотя я не рассчитывал, конечно, что мне станет помогать кто-то вроде тебя. — Могла бы, — насмешливо протянула Тав, подпитывая слова тем же отвращением, каким глубинный гном говорил с ней многие дни назад. — Но, наверное, не стану. — Так и думал. А теперь прошу меня извинить, меня ждут неотложные дела.      Грубый пленник запыхтел громче, вовсе отвернувшись к камням, что не поддавались острию кирки, позволяя оставить на себе лишь неглубокие бороздки. «Может тебе и полезно поработать под плетью… боль научит вежливости, — прошептали мысли в гудящем разуме, вызвав очередную волну тошноты. — Ты ведь знаешь. Они и так сдохнут… зачем спасать недостойных?» Собственный голос казался оторванным и тягучим, подпитывая ощущение дурмана или сумасшествия. На коже выступил холодный пот, несмотря на жуткий жар. Зрение вновь поплыло, и дрожь пробежала по позвонкам, закрепляясь длинными иглами в костях. С сильной отдышкой Тав опёрлась рукой на огромный булыжник рядом, стараясь удержаться на ногах. — Заткнись, заткнись, заткнись… — с хриплым шёпотом и жгучим дыханием, продолжала убеждать свой разум замолчать, — заткнись… — Слышь, — рядом прозвучал скрипучий голос дуэргара в железной маске над бородой, что сгонял пленным гномов обратно к камням. — Вали отсюда. Ты рабов отвлекаешь. Сбегут и тебе крышка.      Медленно повернувшись к нему с кривой улыбкой, Тав была готова позволить резким словам слететь с губ, но тошнота усилилась, заглушая и притягивая к камням. А в шёпот мыслей проник неясный голос. — Ве… Верн… Верная? Наконец-то! Расчисти… обвал. Яд…распространяется!      Схватившись за голову свободной рукой, она впервые за всё время в Гримфордже сняла ладонь с далхара. В следующее мгновение перед глазами возникли размытые образы. Заваленная камнями комната в малахитовом тумане, среди которых виднелись двигающиеся фигуры. Перед взором смотрящего поднялась тёмная рука с широким рукавом, протягиваясь к камням и фигурам. — Рабы-гномы… штрек… обвалился… берегись… наёмников… вытащи меня! Заставляя личинку шевелиться, хмурясь и закрыв глаза, Тав пыталась застрявшего за обвалом Верного сосредоточиться. Образы немного прояснились. Два глубинных гнома лихорадочно разгребали обломки, отбрасывая камни за себя, прямо на опалённые трупы сородичей, что лежали у ног Верного. — Берегись… наёмников… — связь личинок слабела, донося отчаяние Нере смешанное с яростью, — вытащи меня!      С исчезновением псионической связи пропала и тошнота. Дуэргар в маске отошёл и уже стоял рядом с Тринн, что едва ли не с благоговением смотрела на дроу. — Верный Нере говорил с ней. Она его вытащит, вот увидишь, — прошептала дуэргарша.      Оттолкнувшись от камней, Тав заставила пленных гномов испуганно отшатнуться. Отступив и смахивая пот с лица, она попыталась глубоко вздохнуть, обжигая лёгкие жаром. На мгновение ей показалось, что горячий воздух облегчил жар в груди неожиданной прохладой. Тав лишь кратко смогла посмотреть в глаза нахмуренных спутников, что молча сверлили дроу тяжёлыми взглядами. «Что, теперь неудобно быть под лидерством дроу? Страшно? — тихие мысли вызвали усмешку на губах. — Может, стоит им показать настоящих дроу, раз не верили в опасность? Научить уважению…»      Поспешив скрыться от назойливого внимания и тайно наслаждаясь ощущением страха наивных спутников, она быстрым шагом направилась к выходу.

***

     Прохладный воздух пещер ударил в лицо, вызвав лёгкое головокружение. Дуэргары стояли в тех же позах у статуи, косились на группу, но продолжали говорить не громче шёпота. Тав прошла мимо, не отвлекаясь ни на шум шагов позади, ни на взгляды дуэргаров, ни на оклик её имени.      Длинные лестницы и быстрый шаг позволили ей немного тишины, пока она сильно кусала губы, пытаясь обдумать план в хаосе собственного голоса. «Надо вытащить этого Нере… но зачем? Точно… путь на Поверхность… — мысли путались всё крепче, пока ноги несли дроу обратно к развилке каменных лестниц, — но зачем? Там только проклятье и мрак… здесь у меня шансов больше…» Беспорядочные вопросы и туманные ответы проплывали между образами задыхающихся пленников за завалом, между телами убитых и замученных дроу, между голосами группы и липких взглядов. И теперь, каждое слово и каждый образ не вызывали ничего, кроме жажды и злости. Её голос шёпотом неустанно спрашивал, зачем Тав ввязалась в безумную историю. А после отвечал, что это не имеет смысла. «Ты всё равно останешься одна… зачем кому-то нужна дроу? Это не твоё общество... никогда не было твоим… — в груди снова кольнуло на последней мысли, и серебряный взгляд уткнулся в мутную воду Эбенозера, снова маня к себе, — жарко… а вода холодная, она поможет…» Мысль резко оборвалась вместе с туманом в голове, когда гладь зарябила и совсем близко раздался звонкий голос. — Эй, солдаты!      Резко подняв голову в сторону крика, Тав увидела и вторую лодку, что уже не имела бурых пятен или квазита за веслом. Вместо Лопаты, костяным плотом управляла Карлах, пока волшебники и Уилл уже собрались на носу плота. — Ещё лучше… — скривившись, пробурчала бритая дуэргарша в нескольких метрах от причала. — Моргхал, — буркнул дуэргар, одёргивая. — Бритвар тебе ясно всё сказал. — Знаю-знаю… — недовольно проворчала дуэргарша, отходя дальше, — но лодка Геха же… — дуэргар нахмурился и снова дёрнул её за локоть, заставив её рявкнуть и отойти. — Да хер со всеми вами! Позовёте, когда надо.      Костяная лодка остановилась у причала, позволив группе вновь собраться вместе, а варварше радостно засмеяться в прыжке на деревянные доски. — На тебя что, наложили смешливое проклятье? — ядовито шикнул Астарион. — Да я же просто радуюсь, — возмутилась Карлах, оперевшись на топор. — Хорошо, но постарайся быть тише, иначе твой гиений смех услышат на мили.      Удивлённо подняв брови на грубость, Карлах пожала плечами, и группа начала обсуждение, пока оперевшись на деревянную балку причала, Тав старалась отдышаться и замедлить бой крови по венам, что ударялась в виски. — В общем, дела обернулись чуть сложнее, чем ожидалось, — начал Гейл, собирая вокруг себя прибывших спутников. — Тот самый Нере, сейчас оказался в затруднительном положении под завалом. И для того, чтобы сделать то, для чего мы все здесь, нам потребуется его спасти. — Насколько обширный завал? — сухо уточнил солнечный эльф и продолжил, вслух размышляя. — Мы ведь нашли немного дымного пороха. Взрыв может, как помочь с завалом… так и усугубить ситуацию. — И второй вариант наиболее вероятен. Его жизни грозит отравление из-за подземных гейзеров. Кроме самого завала, разумеется. — И он задохнётся, если его не выкопать, — мрачно добавила Шэдоухарт. — Как и гномы, что застряли там вместе с ним. — Гномы? — обеспокоенно переспросила Израйя. — Те, о которых я думаю? Значит, надо поскорее придумать безопасный способ. — И вытащить проклятого Нере, иначе гномам крышка, — задумчиво протянула Карлах, заметно понизив голос. — Волшебники, вы же столько всего знаете, придумаете ведь? — Нет смысла спасать из ямы тех, кто позволил себя заклеймить, — холодно высказалась Лаэ’зель со стороны, натачивая меч небольшим камнем. — Тем более того, чья голова ценнее, будучи отрубленной. — Вытаскивать самого Нере мне тоже не хочется, но гномы не заслужили подобной смерти, — кивнув, согласился Уилл, чем вызвал ответный кивок бородатого волшебника. — Страшная смерть… медленно задохнуться под грудой обломков. Не пожелал бы я себе такой судьбы. — Может мы не будем спасать этого Нере от удушья и подождём, да и пусть сам помрёт? — вмешался белокурый эльф, вызвал несколько возмущённых взглядов и продолжил с размашистыми жестами. — Меня, разумеется, устроит любой вариант. Но последнее, чего я хочу, это переломать себе ногти, расковыривая камни. — А тебя никто и не просит пачкать руки. Если там газ, значит, надо действовать быстро. — прошипела лунная эльфийка, бросив на вампира строгий взгляд. — Стоит рискнуть, хотя бы ради гномов. — Боги, ты серьёзно? — театрально возмутился Астарион, ядовито продолжая. — Ладно ещё спасать дроу… но гномов-то зачем? Если тебе в жизни недостаёт героизма, я мешать не стану. Но и не жди, что буду помогать.      Израйя прищурилась, но удержала то, что собиралась сказать, когда солнечный эльф коснулся её плеча. — Дымный порох может разбить тяжёлые камни, а магией мы можем отбросить осколки, пока я создам магическую защиту, — поддержал Эрдан и повернулся к Тав, что всё ещё сохраняла молчание, чтобы не выдать тяжёлое дыхание. — У нас много дел и мало времени. Невозможно задерживаться с каждым встречным. Но голова нужна, чтобы выбраться, так что рискнём, — хрипло закончила обсуждение Тав, и оттолкнувшись от балки причала, продолжила план. — Есть те, кто не согласен с Нере, так что врагов меньше. Некоторые помогут. Но сначала нужно поджарить тот парящий глаз, — она махнула наверх. — Всевидящее Око витает где-то в дальних залах, — уточнил Гейл. — Но Шэдоухарт не стоит тратить магию, бой может оказаться непростым рядом с лавой. — Лава? Ммм… уже чувствую, как выдохну… — мечтательно прошептала Карлах, но быстро вернулась к сырому причалу. — Ты сможешь, волшебник? — К моему сожалению, мои заклинания загонят шуму, — Гейл криво усмехнулся и добавил более живо с жестом. — Но отвлечь, мне более, чем по силам. А отвлекать, здесь многих потребуется. — Я разберусь со Всевидящим Оком, — решительно кивнув, рогатый герой ступил ближе. — А иллюзии и отвлечения моя задача, — добавила лунная эльфийка, встав рядом. — Значит, готовы? — нетерпеливо вскрикнула Карлах, и дождавшись кивков, радостно закинула топор на плечо. — Пойдём-пойдём! — Цк! Наконец-то, — прошипела Лаэ’зель, пряча камень для наточки за поясом.      Ненадолго воссоединившаяся группа заражённых ушла с причала, позволяя дуэргарам вновь занять место на сторожевом посту. После первой лестницы Карлах и Уилл остановились, вглядываясь в клетки с трупами и замученного глубинного гнома, которого всё ещё забавляясь, мучили дуэргары оскорблениями и поручением вылезать их сапоги. — Из святого места сделали столь отвратительное… — мрачно прошептала Шэдоухарт, поглаживая пьедестал статуи, — Надеюсь, мы скоро отсюда уйдём. — Понимаю, о чём ты. Здесь столько… — грустно ответила Карлах, с трудом сдерживая жар в механическом сердце и отворачиваясь от гнома, — несчастных. Поскорее бы этих жопастых перебить. — О… — жрица отвлеклась от статуи, продолжая путь вперёд, — я скорее имела в виду плавящийся камень и отвесные провалы, вместо служения Шар, но да, местные обитатели тоже оставляют желать лучшего. — Исключая присутствующих, конечно? — уже с улыбкой переспросила варварша. — Ой, прекрати. Сколько можно нарываться на комплименты? — Вам всегда нужно столько болтать? — раздражённо прошипела гитьянки, обгоняя жрицу и варваршу на лестнице. — Она просто тоже хочет, но не знает как, — хихикнув, прошептала Карлах, наклонившись к Шэдоухарт и прикрыв лицо рукой, словно передаёт секрет. — Тас’ки, — рявкнув, Лаэ’зель ускорила шаг.      «Мы перед боем, а они… они не понимают… — мысли прозвучали громче, продолжаясь с шипением, словно гитьянки всё ещё была в паре шагов, — они отвлекаются… они недостойны». Вторя нарастающей злости, жар в груди разгорался и подступал к горлу. Каждый шаг по ступеням ощущался сильнее, грубее, решительнее. Сознание плыло в дурмане от предстоящей битвы. Поднявшись до первой развилки, группа быстро разделилась. Под уточнение Гейла, где он видел парящий глаз, лунная эльфийка и рогатый герой устремились вправо, пока остальная группа ушла вперёд с молчаливым лидером позади. Первой остановилась Шэдоухарт, прикоснувшись к одной из сохранившихся статуй. — Пока они не закончат с Оком, мне нужно подготовиться, — жрица присела на колени и выдохнув, закрыла глаза, тихо начав молитву Богине Потерь.      Цокнув, Лаэ’зель вновь принялась за наточку, Карлах увлечённо рассматривала храм, озираясь по сторонам. Гейл полушёпотом что-то рассказывал Эрдану, пока он вытаскивал мешочки с дымным порохом из зачарованного сундука, а Тав отошла подальше, и оперевшись к прохладной стене плечом и прижав руку к груди. Жар ощущался даже сквозь ткань перчаток и брони, взращивая вместе со страхом и злость, что отзывались жестокими размышлениями. Каждая новая мысль откликалась в теле обжигающей тошнотой, пока разум словно расщеплялся, споря и ругаясь. Зрение вновь поплыло, и, прижав лоб к холодному камню, она заставляла себя дышать глубже и медленнее, насильно представляя умиротворяющий костёр посреди лагеря у реки, шелест леса с песнями ночных птиц, звёздное небо над головой. Но обрывки воспоминаний менялись слишком быстро и необратимо. Костёр превращался в пожарище и взрывы, песни ночных птиц оборвались болезненными воплями, а любимое звёздное небо стало россыпью тусклых кристаллов. Мысли становились вязким болотом, что утягивали дроу всё глубже в собственный мрак: «Да что… почему? Я не хочу… нельзя… прекрати…» — Что же стало с нашим сочувствующим лидером… — поверх её голоса прозвучал бархатный надменный тон, что грубо оборвался шипением Тав. — Замолчи. — А тебя, случайно, какая-нибудь дохлая богиня не взяла под крыло? — Астарион покосился на гитьянки, подняв бровь. — Уж больно знакомые слова зву… — Не замолчишь, — Тав снова перебила его, отбрасывая сравнение с гитьянки, — и я действительно сделаю то, что обещала.      Страх заглянуть в алые глаза исчез, уступив место образам того, как бесстыжего вампира можно поставить на колени. — Ну, конечно… — ядовито протянул Астарион, добавляя жесты, хотя и не вымолвил ни слова вслух, — теперь мы будем всем угрожать. Вдруг испугаются?      Столь заносчивый комментарий вызвал ледяную дрожь, и рука дроу вновь прижала к бледному горлу кинжал, обогнав собственные мысли и желания. Алые глаза расширились, и Астарион поднял перед собой руки, ладонями к Тав, добавляя холоднее. — Понял, дорогая, понял. И замолчал, — несмотря на метающий взгляд, он добавил жест, словно замыкает свои губы чем-то.      Скривившись от туполобого поведения, Тав отвернулась, резко отдёрнув кинжал, не беспокоясь о бледной коже. Вместо бесполезного ожидания или пресечения придирок легкомысленного вампира, Тав направилась вперёд. Позади слышался голос Карлах, который, не дозвавшись до дроу, начинал звать Шэдоухарт, отрывая жрицу от молитвы. Дроу бежала до лестницы выше, стараясь хоть куда-то деть ту злость, что разгоралась всё сильней, с каждым ударом сердца.      «Хватит ждать. Постоянно ждём… — мысли уговаривали, поспешить и срубить нужную голову, продолжаясь опьяняющим предвкушением множества других оторванных от чёрных мантий голов, — их много… будет весело…»      Быстрые шаги с лёгкостью преодолели бесконечные ступени, приведя Тав обратно к двум дуэргарам-заговорщикам. Они отошли от статуи, эмоционально перешёптываясь у балкона, не заметив тихую тень в капюшоне. Заставив себя остановиться, дроу притаилась у высокой каменной колонны, подслушивая их разговор, что едва различался за громким сердцебиением. — Ну, допустим… разгребут завал, вытащат поганого, — возмущённо прошипел женский голос. — А дальше что?!      С балкона послышался шорох и низкое шипение. — Шш… а дальше этому Нере таких дырок наверчу, что он дуршлагом работать сможет. Заберём его золото. А если всё будет путём, то и не только его.      «Хотят предать… предадут, и сама оборву их жалкие жизни… — мысли вторили голосам дуэргаров, подпитывая жажду бойни, — будет много крови…» — И с чего ты так уверен? — тише спросил женский голос. — Это же… — Уверен? — перебил низкий мужской голос. — Ни хрена я не уверен. Я и тебе-то не всегда доверяю. Но вариант всё равно беспроигрышный. Всё пойдёт по плану, и мы получим свои денюжки. А если не по плану… у нас есть на кого свалить. Пусть поганый за всех и отдувается. — А я считаю, — после небольшой паузы добавил женский голос, — пускай сдохнет с этого яду, и все дела. — У тебя от работы да дрочилова крыша, что ли, поехала? Живой он там или мёртвый, не откопаем его и денежек наших не получим. К тому же у меня на него планы. Хочу посмотреть, как он будет жрать дерьмо, которое сам же и заварил.      «Если им так противен этот Нере… значит, и остальные дроу тоже… — сквозь хаос разума пробивался тихий голос Тав, что упрямо подавляла в себе порыв, — можно ли верить…» Ниже по лестнице, послышались тяжёлые шаги и скрежет металла, сорвав с трудом выстроенный самоконтроль ярким раздражением и прекращая разговор дуэргаров. «Блять… они даже ходить осторожно не могут…» — ударив колону сжатой ладонью, пытаясь хоть как-то выплеснуть вспыхнувшую злость, Тав вышла в свет факела.      Дуэргары моментально обернулись, молча наблюдая за дроу липким взглядом, что прошла в просторный зал, наполненный жаром. Звон металла и шум шагов позади стал громче, догоняя и мешаясь с криками и приказами. Сержант отряда наёмников продолжала кричать на выдохшихся гномов, пока над ними нависал дуэргар в железной маске и услужливо добавлял свои угрозы. — Вы, засранцы, вообще уже оборзели. Исправляйте теперь, что натворили! — Молитесь, чтобы Верный от ваших выходок не пострадал!      Закончив орать, дуэргар в маске хлестнул плетью по согнутым спинам, вырывая кирки из пары маленьких рук. — Нере подохнет, у всех головы с плеч, — грозно проворчала Тринн, добавив с шипением в сторону костяных шатров, где суетились дуэргары в чёрных мантиях. — Неофитов это тоже касается. — Копайте! Не останавливайтесь!      «Идиоты… как их вообще могли поставить главными… — раздражение росло, подогревая жжение в груди, мешаясь с тошнотой от отвращения, — может подорвать их вместе с завалом? Будет меньше возни…»      Шаги за спиной зазвучали громче и затихли с шорохом. — Ум мой силен, но колени… — с тяжёлой отдышкой прошептал Гейл, — ну они немного наболели. — Слабое тело, — строго шикнула Лаэ’зель, — это гарантия глупой смерти.      «Мы не прогулке, чёрт возьми, — процедила про себя Тав, сдерживая голос. — Плевать, надо действовать». Повернувшись, она молча протянула руку к солнечному эльфу, раздражённо высказав приказ. — Порох. — Ещё рано. К тому же мне надо подготовить… — Порох, — ледяным тоном повторила Тав, сильно нахмурившись.      Эрдан замолк и медленно вытащил пару пыльных мешочков, не отрывая глаз от Тав. Казалось, тот мягкий золотой взгляд окончательно исчез, оставив лишь молчаливое осуждение. Нервно потрясся рукой, Тав нахмурилась сильнее, пока разум продолжал рисовать все возможные способы заставить непокорного последовать приказу. — Я сам, — также холодно ответил солнечный эльф, проходя мимо дроу, прямо к завалу.      «Жалкий…» — первая вырвавшаяся мысль ударила сильным уколом в сердце, словно изменение тона и взгляда могло действительно её ранить. Схватившись за грудь ладонью, Тав тихо прошипела про себя, стараясь унять жгучую боль холодной рукой, но зрение вновь поплыло, размывая низкие фигуры перед ней. Дуэргары что-то кричали то гномам, то эльфу, превращаясь в неразборчивый гомон за громкими мыслями. Голос Тав предлагал обнажить кинжал и проучить, обещал успокоение и тишину после резни, уговаривал выпустить ненависть и страх, обнадёживал скорыми смертями. Жар из-под решётки под ногами поднимался обжигающими волнами, кружил голову, покрывал кожу потом. Горячий воздух, смешанный с лавовым пеплом, едва помогал, оседая ядовитым жжением в горле. — С дороги! — скрипучий мужской голос заставил голову дроу подняться.      Солнечный эльф спускался с шатких камней, оставив мешочки с порошком на самых верхних булыжниках. Пленные гномы, запинаясь и поскальзываясь на мелких осколках, отбегали в сторону под хрипящий крик одной из них. — Не подходите! Одна искра и всё взлетит на воздух!      С трудом выпрямив спину, Тав не смотря бросила жест в сторону, а потом указала на завал с молчаливым приказом. Позади послышался шорох. Дуэргар с железной маской замахал руками с очередным скрипучим криком, что с каждой нотой раздражал дроу всё сильней. — Чего ждёшь? Взрывай, к сучьей матери!      Всего секунда и стрела со свистом вылетела из-за спины. Ещё секунда и пылающее огнём остриё коснулось верхнего мешочка. Мгновение, и перед завалом возник золотистый мерцающий отблеск. Миг, и прозвучал оглушающий взрыв.      Стены древнего храма затряслись опасной дрожью, пошатнув присутствующих в зале. Шум не притих.      Тяжёлые удары от отлетевших камней по пыльному полу перебивались шипением лавы от попавших в неё осколков. Эхо взрыва ударялось о старые стены, постепенно убегая в глубины пещер, найдя щели. Скрежет и стук обсыпающихся камней, шелест раскалённых мелких осколков, что исчезали в шипящей лаве под кованной решёткой, и совсем тихий кашель. Невидимая сила толкала расколотый надвое булыжник, что застрял между каменными сваями и покрылся копотью. Булыжник дрогнул, и его куски с тяжёлым стуком скатились по обожжённым камням. В просвете раскола показалась маленькая грязная рука с бурыми пятнами. А затем и голова с хриплым кашлем.      Двое гномов в оборванных одеждах с пятнами грязи и крови, измученно выползали из расщелины. Не поднимаясь на ноги, они скатились по камням, жадно хватая горячий воздух ртом и отползая по обожжённому полу, обжигаясь на раскалённых осколках. С громким заклинанием бородатого волшебника, на камни и гномов из воздуха обрушилась вода, будто опрокинули невидимое гигантское ведро. Остальные пленные бросились к ним, поднимая с шипящей насыпи и спешно унося сородичей в сторону. Вскрики и плач, скрипучий кашель и рвота наполнили уголок зала, пока камни продолжали осыпаться.      К завалу бросилась Тринн и её верный подчинённый в железной маске, в панике поднимаясь по обломкам и крича Нере. Из мрака показалась и длинная тёмная кисть в порванном широком рукаве чёрной мантии. Дуэргары вытаскивали ослабевшего дроу из расщелины, помогали ему спуститься, опираясь на их головы. Несмотря на слабость от отравления и жалкое потрёпанное состояние, стоило ноге Нере ступить на каменный ровный пол, как его подбородок поднялся, а лицо украсилось высокомерием. Руки отбросили головы дуэргаром, и те сразу же заняли своё место позади, пока дроу неспешно причесал белые волосы назад, а красный взгляд встретился с серебряными глазами. Нере не выглядел также, как мужчины в Мензоберранзане. Он не боялся, не возносил, не уважал. «Тебе бы место в борделе… — проскользнувшая мысль о криках из комнат на мгновение показалась Тав такой же сладкой, как грибное вино для особых гостей, — ты бы пел очень громко…» Кривая улыбка подняла уголки губ, серебряные глаза наполнились льдом, а руки легли на кинжалы, пока Нере усмехался. — Ну наконец-то, — выдохнув с заметным хрипом, он откашлялся и повернул голову к пленным гномам, что ещё пытались отдышаться. — Бесполезные рабы. Вы меня погубите своей безрукостью.      Одна из пленных дёрнулась, и её тело сковал ужас, отразившийся на измождённом лице. Дуэргар толкнул её вперёд, заставив отлететь к ногам Нере. Меньше чем за секунду, её тело подхватила фиолетовая лента магии, что с невероятной силой отбросила её в сторону, прямо за край украшенного пола, навстречу лавовому жару. Вспыхнувшая мерцающая плёнка опоздала, оставшись у ног Нере, и не уберегла несчастную гномиху от мучительной смерти. Пронзительный крик затих с тягучим плеском раскалённого камня. — Нере. Не терпит... — прошипел дроу, с наслаждением наблюдая за бурлением лавы и переведя взгляд к остальным рабам, — неудач.      Поступок, что раньше оторвал бы Тав от пола и бросил бы прямо на Нере, сейчас лишь сжал пальцы на рукоятках, вызывая презрение. Тошнота не уходила, жар в груди разгорался, а разум продолжал шептать: «Зачем тебе ждать? Ты же знаешь, он слаб… такие всегда слабы… тебе понравятся его хрипы». Шёпот не прекращался, даже когда позади раздался скрежет металла по каменному полу и холодный голос, что окончательно растерял звонкость и жар адского сердца. — Больше ты никого не погубишь, бледная гнида. — Тебя заботит судьба слабых, Верная? — Слабый здесь только один, — прошептала Тав, теряясь в образах того, как жизнь в красных глазах вскоре медлительно покинет его презренное тело, — Это ты. — Любопытно, — надменно протянул Нере, усмехнувшись и ступив в сторону группы с лёгким жестом.      Вместе с шорохами вокруг показались дуэргары в чёрных мантиях с тяжёлыми арбалетами, направленным на группу. Но некоторые уже держали пленных гномов. Одни тонкие шеи прижимались к ножам, другие были зажаты широкими ладонями, некоторые вытягивались от хватки в волосах. — Только трусы прячутся за безоружными, — прошипел голос Уилла, не скрывая презрения и ненависти. — Ты смеешь говорить со мной без должного уважения? — усмехнулся Нере, невозмутимо поправляя богато расшитую мантию от каменной пыли. — Это была твоя первая и последняя ошибка, — не глядя, он ещё раз махнул рукой. — Тринн. Вырежь их сердца и скорми ротэ. — А может, твоё? А, поганый? — рядом прозвучал скрипучий мужской голос дуэргара с тёмными метками на лице, — Ты мне с ребятами за десять дней задолжал… валяй, чехлись.      Вместо удивления или тени растерянности, лицо Нере украсилось улыбкой, а следом скривилось холодным смехом. — Вы договорились с этим отродьем? Как досадно. Нере не чуждо милосердие, Верные, — красные глаза обратились к Тав и он поднял подбородок выше. — Благодаря этой разожравшейся крысе у вас есть шанс вернуть моё расположение. Прикончите его. Докажите свою верность.      Но в ответ рассмеялась уже сама Тав. С холодным смехом, что раздался в зале пугающим звоном, она подходила к жалкому сородичу, что строил из себя власть. «Он и правда считает, что ты ниже него… он наивен… он не знает, откуда ты… он не знает, с кем говорит... он не знает, кто ты... — шёпот толкал вперёд, наполнял разум сотнями проскальзывающих образов пыток и воспоминаниями о болезненных способах наслаждения, отзывался забытой угрозой в тесной комнате хозяйки Талисэ. — Если паутина обмана показалась, то пора обнажить клинки». Вместе с пугающим смехом раздавался скрежет острых клинков и треск магии позади, пока где-то вдали прозвучали две тихие песни в унисон. — Еретики, — прошипел дроу, поднимая ладони с искрящейся магией. — Нере очистит мир от вас.      Вместе с первым же воинственными криками, зал заполнился вспышками. Чёрные и белые лучи отбросили угрожающих гномам дуэргаров в стены. Фиолетовые и пламенные сжигали остальных, пока стрелы и болты засвистели с разных сторон. Серебряные глаза не отрывались от ненавистного красного взгляда, пока Нере попытался отбросить смеющуюся дроу. Всего парой шагов, Тав обошла гордеца со стороны, уклонившись от лент магии, и нырнула за его спину. Сила, порождённая спящей ненавистью, подпитываемая страхом и шипящим шёпотом, вонзила далхар меж позвонков и скрутила руку. Лезвие прокручивалось в плоти, ломая кости, пока летящие в Тав стрелы пронзали грудь скованного Нере. Вторая рука сжимала дрожащее горло, выдавливая хрип, что заглушался подступившей горячей кровью, позволяя сознанию обезумевшей дроу расплываться в наслаждении. Яркие вспышки и взрывы в разных уголках зала, песня эльфов в смертоносном танце, яростные взмахи большого топора и длинного меча, свет булавы жрицы и чёрная магия рогатого героя, казались особенно завораживающим зрелищем. Дурман в разуме Тав смешивал образы и воспоминания, заставлял руку прокручивать лезвие, продолжая муку высокомерного дроу, что так наивно поверил в свою исключительность. — Ты предал Королеву… противился правилам… — прошипел голос рядом с длинным ухом умирающего дроу, — ты жалкое создание… недостойное отродье… ты рождён рабом и умрёшь рабом…      Прикрываясь тяжелеющим телом, Тав вслушалась в его всхлипы. Обрывки воспоминаний маленькой дроу, что учила строение тел по заплесневелым книгам, перебивались криками рабов в комнатах борделя и тем довольным смехом, когда те умирали. Ей казалось, что, увидев её сейчас, каждый гость бы был увлечён её способом за мгновение заставить тело навеки потерять контроль. Казалось, что красные глаза сменили бы презрение на увлечённое любопытство. Казалось, что она наконец-то услышала собственную кровь. Казалось, что ещё немного, и она захочет вернуться за те величественные стены.      Рядом прозвучал взрыв, уронив Тав на горячий пол, накрывая её обожжённым телом и осколками. Шёпот в разуме становился всё громче, вызывая волны тошноты и жгучей боли в груди. Лёгкие с трудом наполнялись горячим воздухом, горло раздирало от жара и кислоты, прилипший к лицу пепел отдавался жжением. Шум едва перекрывал нарастающий шёпот в сознании, затягивая Тав всё глубже в хаос.      Время растянулось и одновременно ускорилось, словно разум бросало из одного дурмана в другой. Гомон и шум битвы доносился неясным эхом, смешивался и искажался, пол под пальцами дрожал, пот капал на пыль и копоть. С каждым вздохом она едва сдерживала кислоту в горле, царапая напольные плиты ногтями в такт вспышкам боли в висках и груди. «Вставай… ты должна быть сильной... должна выжить… вставай… и докажи им, что ты не слаба… — вместе с мыслями, Тав с дрожью выползала из-под тела Нере, шатко поднимаясь, — вставай…» Шипение в голове заглушало всё вокруг, пока не ощутилось тепло. Тепло, что не было жаром внутри или пламенем вокруг. Тепло, что напомнило об исцеляющих прикосновениях жрицы. Тепло, что наполняло истощённое тело силой, чтобы усидеть и не уткнуться лицом в горячие плиты.

***

     Зал затих. Спутники, вперемешку с дуэргарами, расходились. Одни отходили от трупов, щурясь и тяжело дыша, другие проверяли гномов и подавали им зелья, а третьи шли к Тав. Шэдоухарт сидела перед ней, напряжённо концентрируясь на лечении. Волны исцеляющей магии отгоняли тошноту и дурман, позволяя дышать ровнее и глубже. За ней подошёл Гейл в бесповоротно сожжённой мантии, устало переговариваясь с дуэргаром-заговорщиком. Стараясь сосредоточиться на голосах, что мешались с навязчивым шёпотом разума, Тав присела, остановив жрицу рукой. Грубо потерев мокрое лицо, она заставляла себя дышать, пока шипение пыталось вновь поглотить: «Они не простят тебе слабость… ты должна быть хитрее… должна быть выше… ты выше всех их...» — Шиндилринский говновоз!      Громкий скрипучий голос на мгновение прервал шёпот, заставив Тав дёрнуться и поднять голову. — Вы видали? — дуэргар оглядывался, рукой указывая на труп Нере.      В окровавленной глазнице пищала личинка, съёживаясь и умирая. Слизкий паразит дёрнулся в последний раз и скорчившись, сполз с грязного лица на горячий пыльный пол. — У вонючки-то и правда червяк в башке… фу блять…      С отвращением сплюнув в сторону, дуэргар наклонился над трупом, шарясь во внутренних карманах мантии. Вытащив мешочек звонких монет, он задумчиво отсчитал золото и спрятал половину за бронёй, последний раз взглянув на личинку. — Лишний повод убраться поскорей, — он бросил мешочек на труп. — Вот ваша доля. С довеском, как обещал. — Старейшина, а что делаем-то теперь? — вопрос раздался в конце, и остальные наёмники выжидающе уставились на дуэргара. — Что-что? — крикнул он, помахав руками. — Хватаем барахло, вытираем жопы! Валим, пока ещё уроды с Лунных Башен не понабежали. — Что ты знаешь про Лунные Башни? — прохрипела Тав, жмурясь и стараясь отвлечься от навязчивого шёпота в сознании. — У тебя суп в башке уже вместо мозгов, а? Там же самое логово у вонючих абсолютщиков. Гоблины и гноллы, наши, ваши, даже человечушки. Они всех к себе гребут без разбора. Слыхал я, там какой-то урод всей этой сворой командует. Генерал, как его Нере величал. Так что я тут ждать, пока он пожалует, не собираюсь. — А что с пленными? — прозвучал строгий голос Уилла вместе с шагами. — Они собственность клана. Пойдут с нами, — возмущённо проскрипел голос дуэргара, поднимая в Тав злость и заставив открыть глаза. — Никуда мерзавцы их не уведут, — огрызнулась Карлах, бросив взгляд на Тав. — Правильно ведь? — А ты куда лезешь, рогатая? — проскрипел дуэргар и был прерван на полуслове. — Тебе… — Отпусти. Иначе закончишь также, — прохрипела Тав, смотря дуэргару в глаза, пока над ним нависла пылающая огнём варварша.      Дуэргар нахмурился и оглянувшись, выругался под нос и продолжил с оскалом. — Хер с вами, спорить не буду. Вы горазды не только языком молоть, — сплюнув под ноги, он отошёл уже с криком. — Эй, гномские отродья! Вы свободны. Валите, пока я не передумал.      Серебряный взгляд, дрожа, перешёл к группе гномов, пока зал наконец-то перестал вращаться вокруг дроу. Гномы, что вжались в каменные стены, наконец-то задвигались. Дуэргары с ругательствами и проклятьями отходили, спешно разбирая костяные палатки и собирая вещи в деревянные ящики. Бывшие рабы вновь обрели громкость голосов, обнимались и радовались спасению, оплакивали погибших и горевали о жестокой судьбе. — Белдрон! Я так волновался! — один из гномов, крепко обнял сородича, что первым выполз из расщелины в завале и сразу принялся проверять его тело. — Нере тебя не покалечил? — Нет-нет, со мной всё в порядке, — в ответ второй гном также рассматривал друга. — Я волнуюсь, что сержант сделала с тобой. — Какая разница? Теперь мы вместе... спасибо Железной Руке! — Думаю, нам нужно поблагодарить кого-то поближе, — строго сказал им невежливый гном, которому дважды посчастливилось встретить группу заражённых.      Гномы обернулись в сторону трупа, возле которого собирались и остальные. Он махнул своим сородичам, проходя мимо одного, что бросился к краю. — Моя сестра… убил её… сжёг… — гном упал на колени, обжигая лицо жаром, плача над лавой с хриплым воем, — прости меня… Мирна…      Подойдя у нему, невежливый гном жестом указал остальным подойти к неожиданным спасителям, пока сам начал успокаивать горюющего. Гном, что оказался в ловушке с Нере, слабо шагая и облокотившись на друга, подошёл и глубоко поклонился. — Пускай вы и не Гаэрдал Железная Рука, но дерётесь точно как он. Я благодарен вам, не подумайте, но… — гном помялся и продолжи тише, — почему вы нам помогли? Вы же из них, верно? — Благодарите Туллу, — отозвалась лунная эльфийка, подмигивая гному. — Она сейчас отдыхает в гроте среди миконидов. — Великие боги… — мрачно усмехнувшись, он продолжил уже с улыбкой, — я так и знал. Она слишком упряма, чтобы умереть, — неловко помявшись, он сделал ещё один поклон и добавил стыдливо. — Гномы Железной Руки свои долги всегда отдают. Но раз ни Вульбрена с нами нет, ни золота с собой, запомните наш долг. — А кто такой Вульбрен? — уточнил солнечный эльф. — Вульбрен наш вождь, пока сектанты держали нас в рабстве. Ну то есть был, наверное… он… знает многое. Похоже, сектанты тоже не прочь узнать многое. — Что такого необычного известно Вульбрену? — продолжал расспрашивать Эрдан, добавив в ответ на заминку истощённых гномов. — Нам нужно это знать. — Ты можешь сказать, что я сошёл с ума, но… — тихо ответил второй гном, — ладно. Вульбрен нашёл рецепт изготовления рунного пороха. Да-да, той самой взрывчатки, что когда-то сотворил сам Гаэрдал Железная Рука. Горсть порошка способна выкосить целую армию, так легенда говорит. Только Вульбрен решил, что это не просто легенда. Так что он пошёл и отыскал, мать его, порох. Мало того, ещё и рецепт рядом лежал. Он как раз расшифровал рецепт, когда на нас набросились сектанты. Поэтому он сжёг тот проклятый свиток. Если этот рецепт ещё где-то и остался, то только у него в голове. Если эти абсолютисты вырвут у него это знание и изготовят рунный порох… они смогут сровнять с землёй всё Побережье Мечей. — Значит, придётся освободить его, и побыстрее, — с кивком согласился Уилл. — Вы и правда это сделаете? — вскрикнул первый гном, но сразу же угрюмо опустил голову, — Да, вы можете… а мы нет. Наши товарищи едва на ногах держатся. И у нас есть дела в городе. Из-за этих самых дел мы и отправились на поиски пороха. Теперь же… придётся разбираться как-нибудь по-другому. — Наш путь лежит к городу, через Лунные Башни. Мы постараемся освободить Вульбрена, если встретим его, — вмешалась Израйя. — Он был бы восхищён вашей решимостью. И оптимизмом. Мы найдём место для отдыха, а потом пойдём в город. Если окажетесь во Вратах Балдура, отыщите нас. Посидим… — голос гнома совсем сошёл к тишине с последними словами, — помянем Вульбрена. — По крайней мере… — хрипло добавила гномиха, что подошла к ним и положила руку второго себе на плечи, помогая идти, — хоть кто-то из нас в безопасности, слава Железной Руке. Как хочется, чтобы было больше поводов благодарить судьбу… — Конечно же, дело в судьбе, а никак ни в нашем участии, — язвительно протянул вампир с манерным жестом, оскалившись на уходящих гномов. — Мы же здесь все такие филантропы…      «Они неблагодарны… жалкие… одари их соответственно», — вторил язвительному тону шёпот, заставляя Тав всё сильней тереть виски. Морщась, она попыталась сосредоточиться на голосе невежливого гнома и его размытой фигуре, что приближалась. Вновь прокусив щёку, ей удалось заглушить разум и немного рассеять туман в глазах. — Надо же... у вас… получилось. — А чего так удивляться-то? — ответила Карлах, подняв бровь. — Ну знаешь, в Подземье ничего хорошего не случается. Особенно когда встречаешь дроу, — покосившись на Тав, он выдохнул и продолжил чуть живее. — Не знаю, слышали вы уже или нет, но кое-кого из клана Железной Руки, в том числе моего друга Вульбрена, увели в Лунные Башни. Понимаю, конечно, для ребят, вроде вас, такие рассадники ужаса, как дом родной, но для других, таких как я, такая перспектива страшна до смерти. Но… — нервно погладив бритую голову, он перешёл на шёпот, — я отправляюсь к Лунным Башням. — Погоди с этим, — перебил Уилл. — Ты знаешь, чем здесь занимался твой клан?      Гном помотал головой и сжал губы, словно останавливая необдуманный ответ.      «Врёт… — проскользнуло в мыслях Тав, шёпотом, — он горделив… слишком горделив для своей крови…» — А если рунный порох попадёт не в те руки? — строже продолжил рогатый герой. — Что?! — глаза гнома округлились и, едва слышно прошептав ругательства, он договорил, потирая голову. — так… что вам известно о рунном порохе? — сразу после вопроса, он махнул рукой. — А лучше, знаешь, не отвечай. Чем меньше о нём говорить, тем лучше. Это вещество не должно попасть в руки никому. Ни Вульбрену, ни тем более этим железноруким психам. — Чувствую, тут замешана какая-то история. — Да нет, ничего такого. Просто никто не любит гномов Железной Руки, кроме гномов Железной Руки. — Мы тоже идём в Лунные Башни, — вмешалась в разговор Израйя, заставляя гнома лишь хмыкнуть от следующих слов. — Мы поищем твоих друзей. — Друга, одного, — уточнил гном, подняв перед собой палец. — Я ищу только Вульбрена. Но если вы кому-то ещё нечаянно поможете по пути, куражьтесь на здоровье. Но пока… я пойду первым. — Почему бы всем вам не отдохнуть в нашем лагере перед дорогой? — предложила эльфийка, сразу вызвав недовольное цоканье гитьянки, театральный стон вампира и яркое раздражение Тав.      «Она нарушает твоё слово. Снова. Зачем ты даёшь ей столько воли? — ядовитые вопросы донимали разум, отзываясь болью в груди, заставляя всё сильней прижимать ладонь к сердцу. — Зачем даёшь ей право? Зачем они тебе?» — Отдыхать в лагере дроу? — с отвращением выплюнул гном. — Да я среди мозгоедов себя спокойнее чувствовать буду. «Невежда не знает своё место… он должен служить... — продолжал шептать голос, — восхвалять... боятся...» — И ты запросто на них наткнёшься, если будешь бродить в одиночку, — строго упрекнул Эрдан, бросая взгляд на остальных освобождённых. — К тому же, думаю, Тулла будет рада увидеть всех вас, — раздражающе тепло добавила Израйя. — Хм… — гном прищурился на группу, — м-м-м… — В гроте есть алхимик и лекарь, — к разговору присоединился Уилл, и указав на остальных гномов. — Здесь вы не будете в безопасности.      «Зачем они его убеждают… они не слушаются тебя… — шипели мысли, — убей их… разрежь...» — Ладно. Покажите, куда идти. Шансов найти Вульбрена у меня будет гораздо больше, если я как следует отдохну. И, эм-м-м… — он замялся, повернувшись к сородичам, — спасибо вам. Низкая фигура размывалась уже через несколько метров, превращаясь в одно из мельтешащих пятен. Глаза жгло, а жар разливался от сердца по телу, подобно лаве под полом на каменных сваях. Тав едва слышала разговор спутников, что заглушался шипящим шёпотом. — Ну хоть в этот раз, — презрительно возмутился Астарион. — Такие как он, едва ли стоят траты нашего времени. — А вы его знаете? — уточнил Гейл. — Над ним гоблины издевались в той разрушенной деревне. Везучий он, — хмыкнула Израйя и обратилась уже к Тав, тише. — Ты как? Выглядишь растерянной. — Не важно, — сухо отрезав, Тав приподнялась и, выдернув кинжал из спины Нере, прижала лезвие к его горлу. — Так ты в прямом смысле собираешься принести его голову? — брезгливо просила Шэдоухарт, отходя. — Но нам ведь голова нужна, — холодно добавила Карлах, наблюдая за движениями дроу.      «Жаль... уже мёртв… ты упустила…» — шёпот в разуме Тав шипел всё громче, утягивая в дурман. Её рука задвигалась неаккуратно, разрывая кинжалом серую кожу и мышцы под ней, высекая скрежет о шейные позвонки, царапая лезвие. Мокрые кости не поддавались, клинок лишь раздирал горло, оставляя рваные края и разливая лужу. «Представь, как бы он смотрел на тебя… представь, если бы он понял, кто ты… — шипение в сознании не замолкало, подпитывало наслаждение, придавало сил уставшему телу, — но ты убила слишком быстро… не услышишь хрипы презренного… не увидишь, как стекленеет взгляд…» Рядом звучали голоса спутников, но едва слышно, совсем незаметно для разума.      Жар в груди вновь разгорался, подталкивая к горлу кислоту и обжигая гортань. Но рука не останавливалась в тщетной попытке отделить голову недостойного от изуродованного тела. — Солдат, давай я, — звонкий холодный голос прозвучал громче, почти у уха, на мгновение проскальзывая в шипении. — Кинжалом-то голову не отрубишь…      «Она осуждает... приказывает тебе... эта низшая смеет говорить с тобой…» — прошипели мысли, перебиваясь звонким голосом. — Солдат?      «Убей...» — Нет! — крикнув с резким повтором к Карлах, Тав почти задела её далхаром.      Красная фигура варварши расплывалась в кружащей комнате, а лица спутников вовсе слились в неясные пятна. Единственным, что оставалось чётким, были и глаза. Глаза, что не смотрели на неё встревоженно, как раньше. Глаза, что теперь кололись и осуждали. Глаза, что не утаивали ненависть и отвращение.      «Они ненавидят тебя. Они не примут тебя. Они все против тебя, — вместе с шёпотом взгляды запульсировали красным. — Ты знаешь это. Ты обманывала себя. Вернись к своей крови».      Серебряный взгляд метался по лицам с красным сиянием, между их клинками и лезвиями, терял фокус и резкость, превращая окружение в размытый туман. Сердце застучало громче, отдаваясь острой болью в висках с каждым ударом, поглощая тело колющей дрожью по коже. Фигура подняла перед собой руки. В ладонях сверкнуло лезвие топора.      «Она убьёт тебя… нападай… убей её… она лишь помеха… — прошипел голос Тав, заставляя крепче сжать рукоять, пока сознание боролось с неправильными мыслями, — нет… нет!» — Тав?!      Чей-то холодный голос пробрался сквозь шипение, заставляя дроу вздрогнуть и сорваться с места. Голоса звали, пока Тав убегала прочь от жаркого зала. Пробегая по длинным лестницам, что казались и вовсе бесконечными, она перепрыгивала ступени, опираясь на каменные перила, спотыкаясь и едва держась на ногах. Очередная ступень пошатнулась под ногой, уронив дроу на холодный пол. Горькая кислота подобралась к нёбу, выворачивая и обжигая. С хриплым кашлем и ледяным потом, её рвало пеной, забирая силы дрожью.      «Они ненавидят тебя. Ты отправлена. Они должны оставить тебя. Должны уничтожить. Они хотят предать тебя, — собственный слабый голос продолжал терзать сознание, возвращая воспоминания вспышками маленькой дроу. — Но они могут умереть быстрее. Зачем тебе предатели? Зачем тебе бремя? Они будут так сладко кричать…»      Мысли шептали вернуться, предполагали освобождение, обещали наслаждение. Ритм сердца ускорялся, не позволяя устоять на ногах. Схватившись за перила и тяжело дыша, Тав пыталась встать, пока мысли продолжали тянуть её назад.      «Вернись. Докажи свою силу. Докажи свою кровь».      Шатко поднявшись, она вышла к опустевшему причалу. Желание нырнуть в ледяную тёмную воду Эбенозера вернулось. Плеск малых волн манил звонкой тишиной и избавлением от жгучей боли в груди.      «Нырни, раз так слаба… у тебя нет другого пути… — уговаривал шёпот, толкая тело всё ближе к краю, пока руки упёрто хватались за деревянные балки, — убивай… или сдохни…» — Уйди! — крик вырвался из горла безвольно и болезненно. — Нет уж, дорогая, — позади прозвучал голос без нотки бархата или мягкости.      Обернувшись, Тав с трудом сфокусировала взгляд на фигуре в бордовой броне с золотыми переливами, чей обладатель стоял в нескольких метрах, сложив руки на груди, с ледяным красным взглядом.      «Ты знаешь, зачем он здесь… он нападёт… он пожрёт тебя…» — продолжал шёпот. — Просто уйди, — прохрипела Тав, отворачиваясь, стараясь унять болезненные мысли. — Уйди… — Прекрати кусаться.      «Убей его. Порежь. Искупайся в крови. Отдай мне». — Я сказала уйди! — выпалив, Тав едва удержалась на ногах, сжав пальцы на балке. — А если нет, то что?      В голосе вампира прозвучала насмешка, подобная той, что шептала в сознании.      «Ты слаба. Он знает. Он предаст. Он убьёт. Ты должна убить первой».      Пальцы сжались на балке, вторая рука потянулась к левому кинжалу. Всего лишь движение, остриё ударилось в брусок деревянного причала, задрожав. — Не приближайся…      «Слабая...» — Серьёзно? — Астарион даже не перевёл взгляд на покачивающийся в бруске простой кинжал. — Тратишь последние силы на такие жалкие попытки?      «Слышишь? Ты жалкая. Докажи, что это не так». — Иди к чёрту… — сильно зажмурившись, Тав пыталась отогнать шипение в разуме, — отстань…      Шёпот становился громче, не останавливался, сдавливал сердце и горло, вновь поднимал кислоту к нёбу. — Надоело.      С отдалённым злым голосом, Тав прижало холодом к балке, а на правой руке ощутилась влага. Грубо сжав дрожащую челюсть дроу, Астарион поднял её голову, прошипев в лицо. — Ты бредишь. — Уйди… — прохрипела Тав, проворачивая кинжал, второй рукой ухватившись за его запястье.      Последние силы ушли на бесполезные попытки оттолкнуть. Бледное лицо расплывалось, оставляя лишь яркие красные глаза, что смотрели с ненавистью. Боль и дрожь нарастили, вторя шёпоту.      «Он ненавидит. Они все ненавидят. Они должны быть рабами. Должны служить».      Вновь до крови прикусив истерзанную щёку, стараясь вырваться из липкого дурмана, она пыталась отпустить рукоять далхара. Пальцы не слушались, продолжая поворачивать лезвие, вызывая глубокое рычание, пока по телу, за дрожью по коже, разбежались сотни прикосновений, поглощая. Голова дроу резко повернулась, хрустнув и открыв шею. — Хватит.      Голос казался далёким, словно за мили тумана над Эбенозера. Вслед за рычащим голосом, подобно эху, шею пронзили холодные уколы. С оцепенением, что поднималось от стоп, жар в груди ударил яркой болью. Всего глоток, и вместе с истерзанным сознанием дроу, в мёртвой глотке исчез и шёпот.