Если бы ты не случился

      Лололошка очнулся от сна, стоило первым, уже осенним лучам солнца проникнуть в комнату. Рассветный мягкий свет падал на лицо, перебирался с глаз на губы, а с губ на разлохмаченные волосы. Лололошка отгородился от солнца рукой, потянулся, зевнул и перекатился на бок. Вновь зевнул, распахнул глаза и резким движением сел. Воспоминания тут же втиснулись в голову, перенося во вчерашний день. Лололошка мрачно подумал, что лучше бы и дальше мирно спал. Часы показывали вполне уместное время — семь утра, и он решил не задерживаться в комнате надолго. Сначала стоило отсидеть первый учебный день, а потом уже заполнять голову мыслями о документах, месте жительства и неудачных соседях.       Аккуратно, стараясь не шуметь, Лололошка поднялся и замер, стоило ему заметить чужую кровать. Люциус еще спал. Ну конечно, наверняка приперся уже к утру! Белые кудри раскидались по подушке, обнажая тонкую, аристократичную шею. Сейчас сосед выглядел крайне умиротворенно, казалось, что вчера это был вовсе не он, а его злобный брат-близнец! До Лололошки донеслось тихое сопение, тело непроизвольно покрылось мурашками, заставив вздрогнуть. В бархатной пижаме, с голой шеей без единого украшения, парень выглядел беззащитно.       Лололошка стоял над кроватью Люциуса долго, достаточно долго, чтобы испугаться своих же желаний. Очень уж привлекательными начинали казаться мысли о мести. Умом Лололошка понимал, что трогать спящего — не лучшая, с точки зрения нравственности, идея. С другой стороны — Люциус не побрезговал рыться в его вещах, когда сам Лололошка отсутствовал. И пусть в мыслях хотелось хотя бы разок пнуть спящее тело Люциуса, страх все же пересилил.       Несмотря на тяжелые мысли, внешне Лололошка оставался вполне спокойным и собранным. Пригладив растрепавшиеся волосы рукой — расческа вновь оказалась благополучно забыта, — он перевел взгляд на свою одежду. Вся мятая, ведь уснул Лололошка не раздеваясь, она комкалась и выглядела неопрятно. К сожалению, даже при большом желании сейчас Лололошка не смог бы с этим ничего сделать. Сунув в карман толстовки тетрадь и ручку, он поспешил покинуть комнату. Стоило найти расписание или того, кто сможет его показать. Слишком поздно он сообразил, что первого сентября обычно проводят линейки и школьные мероприятия, и столь престижное место вряд ли станет исключением. Так или иначе, найти кого-то из учеников необходимо! И, недолго думая, Лололошка направился в уже привычную уборную, надеясь застать кого-то за утренними процедурами.       Так и случилось. На звук открывающейся двери обернулся мелкий парень с кудрявыми черными волосами. Смерил Лололошку оценивающим взглядом и, наспех вытерев руку о рубашку, протянул ее, не дожидаясь пока тот подойдет поближе.       — Максимиллиан, Максим, Макс, — сообщил он. Голос у парня был быстрым, сбивчивым, да и сам он выглядел словно взъерошенный воробей. Белоснежная рубашка и аккуратные брюки смотрелись на нем непривычно, будто не к месту. Лицо было усыпанно прыщами, а вздернутый нос переодически шмыгал. Не то пожав руку, не то просто коснувшись ладони, он вновь отвернулся к умывальнику. Рядом с раковиной стоял добрый десяток всяких баночек, тюбиков и упаковок. Максимиллиан, то и дело роняя их на кафель, по очереди брал каждую из них и выдавливал на руку, после быстрыми мазками распределяя по лицу.       Лололошка даже не успел представиться, тупо замерев. Запоздалое имя потерялось за шумом воды. Неподалеку методично умывался еще один парень с виду его возраста. К нему и подошел Лололошка, подставляя ладони под датчик включения воды. Светлые прямые волосы струились по плечам и намокали, парень спокойно отодвигал их рукой и вновь набирал в руки воду. На нем красовалась бордовая форма с золотистой вышивкой, клетчатым галстуком и белоснежной рубашкой. Такую по идее должны были носить все ученики, но добрая половина пренебрегала правилами. Свою форму Лололошке предстояло забрать у старосты, но для этого его стоило сперва найти. Кроме этого, на руках у парня было несколько блестящих браслетов и часы, а на ногах ботинки, явно стоящие целое состояние. В остальном же он выглядел вполне привычно, не слишком отличаясь от ученика обыкновенного лицея или гимназии.       — Привет, я сюда только перевелся... — неловко начал Лололошка, — из какого ты класса?       Парень повернулся не сразу, в какой-то момент Лололошка подумал, что его не услышали, но на деле тот продолжал бороться с волосами. В очередной раз закинув их за спину, парень повернулся,       — Добро пожаловать. Я перешел в десятый класс, мы одноклассники, знаю тебя. Удивлен, что не слышал про твоих родителей. Впрочем, не мое дело, так ведь?       Опешивший такому развернутому ответу, Лололошка лишь кивнул. Стоило еще в начале догадаться, что он выглядит слишком нелепо и потеряно для того, кто учится здесь не первый год.       — Поговори со старостой, тебе выдадут форму, школьный ноутбук и расписание. Он живет в десятой комнате, но раньше полудня посещение не рекомендую, — спокойно продолжал парень.       Лололошка удовлетворенно отметил, что можно было и не брать тетради. Что ж, перестраховаться стоило! Самые ценные вещи по-прежнему оставались при нем, так что даже при внезапном выселении он не останется с ничем.       «Кстати, насчет выселения...»       — Я хочу спросить еще насчет кое-чего... — Лололошка замялся, сомневаясь, стоит ли говорить о Люциусе.       Парень выглядел дружелюбно и явно был рад новому знакомству, так что Лололошка все же решился.       — Мой сосед... Мы не очень поладили, и я хочу узнать, не могу ли я, скажем, занять другую комнату или снять себе квартиру на время учебы? — аккуратно поинтересовался он.       О том, что «квартира», скорее всего, будет кроватью в хостеле, Лололошка предпочел умолчать.       — А мы гадали, кто тот бедолага, ставший соседом Люциуса. Сомневаюсь, что кто-то еще может так не поладить, — многозначительный взгляд на лицо Лололошки. — Он на протяжении всей средней школы приходил в школу лишь на день. Почему сейчас он занял место в общежитии, я не знаю. Если ты спал сегодня в комнате, полагаю, ты большой везунчик, — без капли иронии сообщил парень, — он попросту нелюдимый, друзей у него практически нет, где он проводит время бог знает. Говорят, у него что-то с отцом, вот и ведет себя так, но спрашивать не советую. Себе дороже выйдет. Мне вообще по секрету кажется, что он не в себе! Таблетки подозрительные принимает, нервный вечно, бледный, — доверительно поведал он.       Завершив свой монолог, он как ни в чем не бывало вновь отвернулся к умывальнику. Лололошка даже имени его не узнал, ошарашенный вываленными на него разом новостями. Повезло же жить с богатым нелюдимым придурком, у которого один бог знает что на уме! Может быть, в следующий раз он и вовсе зарежет его во сне...       — А переехать? — опасливо переспросил он, через некоторое время.       — Можно, — подтвердил парень, — проживать в общежитии вовсе не обязательно. У тебя есть право снимать квартиру и приезжать сюда только на уроки, но это не слишком удобно. Тем более если ты бюджетник, за посещаемостью тщательно следят. А комнату сменить, увы, не выйдет. У директора на этот счет установки, мол: будут шуметь потом, мешать другим спать.       — Вот как... — ответ не оставил Лололошке никаких надежд. Ты либо бомжуешь на лавочке, ибо денег на жилье рядом со школой рядом не хватит, либо терпишь издевательства от полоумного соседа! А подкреплялось все недавно уничтоженными документами: видимо Люциусу очень уж хотелось найти мальчика на побегушках. Конечно, такие резкие слова от незнакомца не вызывали полного доверия, но с другой стороны — он знал явно больше, чем только прибывший Лололошка.       Вода уже давно перестала течь, а оставаться у умывальников еще на какое-то время было неловко, так что Лололошка ограничился тем, что провел мокрой рукой по лицу и волосам. Рядом с одетыми с иголочки одноклассниками он начинал чувствовать себя нелепо и непривычно, как ребенок, вместо садика угодивший на бизнес-встречу. Никто не злился на него, но и внимания не обращал.       Ежась то ли от неприятных мыслей, то ли от холода, Лололошка прошел по всему жилому корпусу и спустился на первый этаж. На стенах висели многочисленные грамоты и сертификаты, фотографии молодых людей в красных пиджаках и полноценные групповые фото, тоже в форме. Подойдя поближе, Лололошка понял, что это фотографии учеников, только выпускных классов или всех — было неясно. Лололошка был не против взглянуть на свой класс, в котором ему предстояло учиться, но вряд ли такое свежее фото нашлось бы. Бегло просматривая фотографии, он обратил свой взгляд на одну, висевшую чуть ниже чем остальные. «Победители ежегодной всероссийской олимпиады по химии» — гласила надпись на позолоченной табличке. На ступеньках какого-то здания с колоннами расположился добрый десяток учеников, широко улыбающихся, смотрящих в камеру. Взрослые — у кого щетина, у кого уже целая борода. Половина стояла, обнимая товарищей, другая расположилась чуть ниже — сидя. На самом краю, полубоком к камере, Лололошка заметил еще одну фигурку, заметно ниже и мельче остальных. Сначала могло показаться, что это просто посторонний ребенок, но нет, на нем красовалась точно такая же бордовая форма. Угрюмое детское лицо показалось Лололошке знакомым, и он на секунду замер, соображая. Белые, вьющиеся волосы, алые глаза, вдернутый нос...       «Люциус! Только гораздо младше», — дошло до Лололошки.       Этот заносчивый парень, заставляющий других делать за него домашку, и вдруг победитель олимпиады?! Да не может быть, наверняка место оплатил его папаша, дабы потешить самолюбие сыночки. Но Люциус не выглядел счастливым, и более того, его возраст сильно разнился с другими учениками на фото. Что же он делал на этой фотографии?       Впрочем, долго задерживаться на хоть и знакомом, но неприятном лице не хотелось. Взгляд снова поплыл по многочисленным снимкам. Разглядывая их, Лололошка дошел до дверей, на которых висела табличка: «Столовая, часы работы с 8:00 до 22:00». Завтрак был бы очень кстати, и Лололошка потянулся за телефоном, желая свериться со временем. Экран вспыхнул, оповещая о севшей батарее.       — Просто супер! — воскликнул Лололошка, опираясь на стену.       Слоняться по школе в поисках свободной розетки решительно не хотелось, а возвращаться в комнату — еще меньше. К счастью, долго думать не пришлось. У лестницы на второй этаж показался знакомый уже светловолосый парень и Лололошка рванул к нему, скользя ногами по отполированному полу. Увидев, как к нему приближаются, парень замер, вопросительно приподняв брови.       — Извини, — Лололошка прижал руки к груди, — не знаешь, где можно зарядить телефон?       Улыбнувшись, парень кивнул, а через секунду в его руках возник повербанк. На белой коробочке был покрытый лаком, но все еще сохранивший рельеф от краски рисунок. Лололошка аккуратно провел пальцем по цветастой поляне, дотронулся до раскидистой ивы и, царапнув ногтем озеро, удивленно перевел взгляд на парня.       — Спасибо, я обязательно верну! И я так и не спросил, как к тебе обращаться? — воскликнул он.       — Не стоит, знаешь, сколько у меня таких. До псевдонима я еще не дорос, — мягкий смех, — так что просто Престон. Моя мама обожала английскую архитектуру, все грозилась забрать к себе. Как говориться — если не можешь привезти сына в Престон, назови его так! К слову, меня все интересует, почему Лололошка?       — Мой отец поставил мое имя как ставку в картах, — пожал плечами парень, — Обычно все просто зовут Ло и не парятся.       — Хорошо, Ло-о, — растянуто произнес Престон, словно пробуя имя на вкус, — у меня обязательный утренний ритуал — чашка кофе, еще увидимся на линейке. Если что, я живу в десятой комнате, заходи, но только после полудня!       И Престон направился к выходу.       Лололошка вновь перевел взгляд на повербанк в своих руках, если это действительно была работа Престона, то он был просто чудесным художником! К тому же, благодаря ему проблема с севшим телефоном была решена. Лололошка со спокойной душой мог отправиться в столовую, тем более живот уже начал недовольно урчать.       Столовая оказалась большим и светлым помещением, со столиками у окон и длинной линией раздачи. Она только открылась и была полупустой, но даже с утра ассортимент уже был огромен. Страшно представить, во сколько надо было вставать поварам, чтобы к восьми часам иметь столько свежей еды! И ведь правда свежей — стекла, за которыми она хранилась, запотевали от тепла, и приходилось щуриться для того, чтобы рассмотреть получше.       Лололошка взял поднос, покатил его по железным перекладинам и едва сдержался, чтобы не попросить все и сразу. От аппетитных блюд текли слюни — буквально. Лололошка закашлялся, делая заказ: большой хачапури по-аджарски. Подойдя к прилавку выдачи он уже по привычке полез в карман за кошельком и замер, официантка пожелала ему приятного аппетита, не сказав ни слова про деньги.       Бесплатная еда, да неужели! В этот момент Лололошка был готов взять все свои слова о том, что в новой школе ему не нравится, обратно! Наклонившись над аппетитным блюдом, Лололошка замер, сделал глубокий вдох, втягивая в себя приятный аромат, и.. Выдохнуть уже не смог.       — Не заскучал? — раздался приторный голос, слишком знакомый, слишком близко.       Люциус возник совсем близко к нему, словно издеваясь. Лололошка мог поклясться, что не видел, как тот заходил в столовую. Блять.       Надежды, что его не станут трогать на людях, стирались недавними словами Престона. Лололошка долго, мучительно долго не поднимал головы. Шея успела затечь, а от запаха еды внезапно затошнило. Лололошка слышал дыхание рядом, не решаясь разогнуться.       Словно изучая, Люциус коснулся заостренным ногтем желтка. Тонкая пленка порвалась, заливая внутренностью сыр. Люциус отнял палец, легко, одним кончиком коснулся виска Лололошки, и его шепот зазвучал у самого уха.       — Как думаешь, ты долго продержишься?       Лололошка поднял голову только после того, как услышал цоканье туфель о плитку. Провожая взглядом Люциуса, вальяжно подходящего к своему столику, Лололошка чувствовал себя неуютно. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что большинство здесь выглядело шикарно: с распущенными волосами, легким макияжем и безупречной одеждой. Скорее бы выдали школьную форму, чтобы он не так сильно отличался от остальных...       «И что это, черт возьми, было...»       Если так Люциус хотел напугать его — у него прекрасно получилось! В последнее время настроение Лололошки менялось стремительно, словно направление компаса, потерявшего север. Вот и сейчас от былого аппетита не осталось ни следа, а в горле сжался ком. Все хорошее будто сморщилось, оставив одно отвращение к тому, кто раз за разом нарушал его личные границы! Вторгался все наглее, вводя Лололошку, за всю свою жизнь так и не построившего ни с кем близких связей, в ступор.       Отстаивать границы его никто не научил. Ни погруженная с головой в науку мать, оставившая сына сразу после рождения, ни отец, давно имевший свою семью и узнавший о ребенке лишь спустя несколько лет, ни тетя, взвалившая на себя и так слишком многое. И оставалось лишь терпеть, все глубже уходя в себя. Сами собой скрылись пальцы под рукавами толстовки.       Поднос с растекшимся хачапури бухнулся на столик у окна, Лололошка мрачно уселся на диванчик рядом. Все мысли вышибло из головы, оставив одно вязкое, противное слово, адресованное не то Люциусу, не то самому себе.       «Ненавижу».       С каждым действием со стороны Люциуса Лололошка начинал убеждаться в этом все сильнее.