Если бы ты не случился

      Вышел из кафе Лололошка тогда, когда уже стемнело. Там же успешно разрядил и вновь зарядил, не без помощи все той же официантки, телефон. Удивительно, но у них оказалась одна и та же старенькая модель. А еще выпил несколько кружек чая и даже вздремнул. Лололошка искренне надеялся, что не выглядит так, будто ему некуда деться, и не притесняет никого своим присутствием.       После теплого помещения вечерний воздух был не просто неприятен, заставлял постукивать зубами и мелко дрожать! В одной форме гулять было откровенно холодно — до школы Лололошка добирался почти бегом, успев сто раз пожалеть, что так засиделся. Времени не хватало катастрофически, стукнула уже половина одиннадцатого, и он решил даже не заходить в свою комнату — в каком-то смысле это было даже на руку, — а пойти сразу в актовый зал. Еще из коридора была слышна громкая музыка. Лололошка робко приоткрыл дверь и замер в ошеломлении.       При словах «школьная вечеринка» он представлял что угодно, но только не увиденное. Делая скидку на роскошь, он все равно не думал о таком! Никакого пафоса, мерцающих в припадке цветных огней или встречающих у порога дорожек порошка — ну а что!       Музыка гремела лишь у входа, там же в основном и находились главные танцовщики, а вот дальше был вполне уютный актовый зал, по обставленности напоминающий скорее чью-то гостиную. Обеспеченные люди ценят комфорт — заметил Лололошка.       Свет был выключен, но актовый зал все равно освещали мягкие огоньки желтых гирлянд. В самый конец вообще кто-то притащил огромный театральный прожектор, и там же на проекторе включили какой-то фильм. Около стен были расположены белые кожаные диванчики: на них, либо прямо на полу, за низенькими столиками, и находилась основная масса учеников. Они, как самые обычные школьники, громко переговаривали, шутили и смеялись.       Но больше всего Лололошку поразило то, какими нетронутыми выглядели столы с едой! Они тянулись в два ряда через весь зал, а прямо посередине обоих столов стояли шоколадные фонтаны. Настоящие — ахуеть — шоколадные фонтаны! Да окажись здесь хотя бы половина его класса, уже через пятнадцать минут на столе остались бы только пустые тарелки. Вилки, и те бы стащили!       Лололошка наверняка еще долго бы стоял на пороге и глазел на это все, но откуда-то внезапно появился Франческо и втащил его внутрь. Не обращая внимания на восхищенно вертящуюся голову, он вручил ему наполненный бокал и махнул рукой стоящему рядом Максимиллиану.       — Перепоручаю новичка, — ухмыльнулся он и направился к диванчикам.       Ощущения от него складывались странные — Франческо казался скользким. Не неприятным, но скрытным. Держался он уверенно, но при этом от всего его вида явно сквозило пренебрежением к остальным. Похожие ощущения Лололошка испытывал при виде Люциуса, вот только тот изначально не пытался казаться хорошим.       «Первые впечатления бывают обманчивы, — мысленно попытался убедить себя Лололошка и поспешно добавил: — только если это не Люциус!»       Его он в последний раз видел еще в классе, и это не могло не радовать! Людей в актовом зале было немного — чуть больше, чем учеников в обычном классе. Да и несмотря на оглушительную музыку, вечеринка проходила вполне спокойно.       — Это от Франа? — поинтересовался Макс, кивая на бокал в руке Лололошки.       — А, — он кинул на него быстрый взгляд, словно уже успел забыть, — я не пью.       — Не бойся, он всех так угощает! Добрый жест, не более.       — Непереносимость, — неловко уточнил Лололошка.       Эту особенность он не раз винил в том, что не мог легко влиться в коллектив, — что любая попытка заканчивалась либо сжимающим горло удушьем, либо сидением где-то в сторонке. Почему-то так уж было принято, что любые посиделки, в том числе и семейные, происходят за «бокальчиком». Даже ему — на тот момент пятнадцатилетнему подростку — отец почему-то считал своим долгом плеснуть шампанского.       Будто не от него Лололошке и досталась аллергия. Будто он не сидел потом будто лишний, пока тетя с новой женой отца пьяно хихикали, а сам отец несвязно рассказывал какие-то истории. Дискомфорт — вот, что испытывал Лололошка от алкоголя. И все-таки раз за разом ужасно хотел быть в их компании — пусть и таким вот глупым способом.       Макс, кажется, ничуть не смутился, понимающе кивнул.       — Расслабится будет чем…       Лололошка тревожно сглотнул.       — И не... — поспешно начал он.       — …Играть в мафию уже начали, но скоро второй круг, можешь присоединяться! — как ни в чем не бывало продолжил Макс.       Лололошка едва услышал его. Слишком громкая музыка отдавалась в груди, вызывая тошноту. Они прошли прямо перед колонками — уши словно набило ватой. Лололошка весь сморщился и не сразу понял, что Макс и не прекращал говорить.       — Есть у тебя типаж девчонок? Тех, кто в общежитии остается, не так много, но я тебя даже с теми, кто постарше познакомить могу!       — А Шэрон здесь живет? — Лололошка выдал первое, что пришло ему в голову.       — Светленькая такая? Мы толком не виделись, — с сожалением откликнулся Макс, — я ее утром в столовой не встречал. О, зато она тут!       Шерон сидела на самом краю кожаного диванчика, отстранено печатая что-то в телефоне. Что тогда, что сейчас, она не казалась Лололошке заинтересованной в происходящем. Тем не менее, не считая Макса, она пока что была единственной, с кем он общался до этого. Лололошка поздоровался, но в ответ Шерон лишь кивнула.       Максимиллиан только понимающе улыбнулся и кивнул, мол: «я пойду». Лололошка кивнул в ответ и уселся рядом — тоже аккуратно примостился, стараясь много места не занимать. Только тогда Шерон оторвалась и чуть смущенно поздоровалась. Извинилась, что отреагировала не сразу. Выключила телефон и отложила в сторону.       — А ты тут живешь? Ну.. В городе, — поинтересовался Лололошка.       — Мы только недавно сюда переехали, — отозвалась она, — до этого я жила за границей.       — Ух ты, — удивление совсем неподдельное, — а почему решила переехать?       — Честно говоря, мне не нравится там. И постоянные путешествия не мое! В каждой школе новый коллектив, разные языки, — девушка сморщилась, — это все было прихотью родителей, надо мне, видите ли, приспосабливаться!       — Тяжело даются новые знакомства? — в глубине души Лололошка понадеялся, что у них действительно были сходства.       — Не то чтобы! У меня были там и друзья, и знакомые. Но оно, скорее, напротив, остальным знакомства со мной не сдались. Ну и, конечно, языковой барьер…       Промах! Социализация в классе какого-нибудь лицея из провинциального городка и иностранной школы наверняка различалась.. Одна радость — наверняка хуже в случае Лололошки уже не стало бы. Ладно — еще ведь оставалась учеба. Именно благодаря ей они оба оказались здесь, верно? Помимо этого, Лололошка в очередной раз обратил внимание на упоминание родителей. Поверить только, как много влияния они оказывали на своих детей. С другой стороны, а как иначе, если именно они и являлись источником дохода?       Представлял ли тот же Люциус из себя хоть что-то, не считая того, что дал ему отец? Очень вряд ли! А Лололошка добился всего сам — его взяла гордость, болезненная, впрочем. О том, что родители могут дать что-то большее, чем деньги, он как-то и вовсе не задумался.       А что если появись он чуть позже? Или в случае Райи только ее ранний возраст и позволил ему родиться? Думать о том, чего уже не случится и никогда не случилось бы, было все равно глупо.       Влиться в компанию, несмотря на заверения Макса, так и не получилось. Лололошка немного посидел рядом с Шерон, затем сыграл-таки пару партий в мафию. Ему, правда, попадались одни мирные жители, и все, что оставалось, это открывать и закрывать глаза. Он и голосовать-то толком не мог, потому что мало кого знал. Соглашался с большинством, да и все. Все болтали, шутили свои шутки, а Лололошка вроде и сидел рядом, и иногда что-то поддакивал… Но в основном все равно был лишь слушателем. Наелся до отвала — одна радость!       Когда глубоко за полночь Лололошка вернулся в свою комнату, Люциуса в ней не было. На вечеринке он тоже так и не появился, оставалось только порадоваться и рухнуть на кровать, надеясь, что в первый день слишком важных уроков не будет.       Проснувшись по будильнику и мгновенно ткнув на кнопку отключения, Лололошка еще пару минут тупо пялился в потолок, пытаясь осознать, где он сейчас и что происходит. Словно и не спал — в голове до сих пор гремели отголоски музыки.       Потом поднялся с кровати, нашарил у себя в рюкзаке полотенце и зубную щетку и направился к выходу. Люциус спал на соседней кровати — Лололошка опять не слышал, как он вошел. Интересно, была это заслуга крепкого сна или самого Люциуса? Проходя мимо, Лололошка не выдержал и буркнул:       — Утро! Вставайте, Ваше Величество!       На него мгновенно возрились два алых глаза. Лололошка аж вздрогнул, так неожиданно это оказалось. Раннее расслабленное и умиротворенное лицо мгновенно приобрело злобное выражение. Брови нахмурены, челюсть крепко сжата. Лололошке даже показалось, что его сейчас испепелят.       — А тебе скучно стало, да? Иди куда шел, — процедил Люциус.       Голос у него был хриплее обычного — такой, какой обычно бывает у человека сразу после пробуждения. Но смеха он не вызывал — напротив, холодная уверенность, с которой Люциус к нему обращался, заставило напрячься.       — Ладно-ладно, — поспешно откликнулся Лололошка и поспешил покинуть комнату.       Уже перед зеркалом у раковин он заметил, что по-прежнему находился в школьной форме. Вчера вечером так и уснул — забыл снять, а теперь она, конечно, была безнадежно помята. Лололошка попытался кое-как пригладить ее руками, но все без толку.       Пришлось вспоминать слова Джейса о том, что в обычное время за формой не следят, и возвращаться в комнату, чтобы переодеться. Перебирая свои вещи, он чуть не взвыл. Единственная толстовка еще с первого дня в общежитии была грязной, футболка под ней — тоже, а спортивные штаны, как и форма, смяты. Тем не менее они оставались единственным адекватным вариантом, а для верха, к счастью, у Лололошки нашлась белая рубашка.       «Последняя! — с отчаянием заметил он, — надо бы спросить у кого-нибудь, где здесь можно постирать вещи».       Пока Лололошка разбирался с одеждой, Люциус как раз тоже приводил себя в порядок. Расчесал длинные, вьющиеся локоны, собрал в хвост и, пару раз капнув на руку какой-то жидкостью из полупрозрачного бутылечка, провел по ним. Дальше переоделся — делал он это быстро и при этом очень тщательно. В какой-то момент Лололошка даже завис, наблюдая за тем, как ловко Люциус справляется с лентами и завязками на свободной рубашке. Снимая пижаму, он оказался к Лололошке спиной, и тот невольно смог увидеть ее. Спина была бледной — такой же, как остальные части тела Люциуса, худой и очень прямой. Было хорошо видно выпуклые кости, а еще — синяки. Они шли по всей спине, но особенно много их было на пояснице. Лололошка тут же потупил взгляд — словно увидел то, чего не должен был. А еще вдруг задался вопросом: где же пропадает Люциус по ночам?       Уроки начинались в девять часов утра. В электронном расписании первый урок, биология, значился в двадцать четвертом кабинете. Лололошка спустился на второй этаж, отыскал нужную дверь и робко приоткрыл. Джейс повернул голову на звук и кивнул ему, приглашая зайти.       Лололошка удивленно вскинул брови — ожидал, что сегодня Джейса тоже до полудня не будет, но ничего не сказал — только поздоровался. Кабинет оказался почти таким же, как и предыдущий, — тоже был оборудован проектором и компьютером за учительским столом, только там же еще находился микроскоп, а в углу стоял большой человеческий скелет. Ну точно — обыкновенный кабинет биологии! Правда в их школе микроскопом все равно никто не пользовался, а у скелета отсутствовала левая рука.       Интересно, а был ли в этой школе телескоп? Лололошка уже видел дополнительные занятия по астрономии — а значит наверняка! Радостное предвкушение вспыхнуло где-то в груди от осознания, что теперь он полноправный ученик этой школы. В конце концов, какая разница, как кто этого достиг, верно?       Атмосфера в классе царила умиротворенная. На приход Лололошки отреагировали только несколько человек, поприветствовав, но даже не отвлекаясь от собственных диалогов. Интуитивно он попытался найти глазами Шэрон и только потом вспомнил, что она в параллели.       — Ну как ты? — излишне беспокойно спросил подошедший Престон.       Люциус, кстати, уже занял свое место — сидел, зло уткнувшись взглядом в парту. Он вообще хоть когда-нибудь улыбался?! Лололошка не стал задерживаться на нем, про себя решил, что себе дороже будет пытаться с ним общаться.       Престон проследил за его взглядом.       — Сильно достает? — поинтересовался.       — Да нет! — поспешно откликнулся Лололошка. Если честно, он был даже удивлен: в последнее время Люциус, кажется, действительно оставил его в покое и лишь игнорировал. Оставалось надеяться, что так будет продолжать и дальше…       Вряд ли, конечно, их можно будет уже когда-нибудь назвать друзьями. После всего того, что Люциус вытворил… Но об этом Лололошке тоже не хотелось думать. Слишком мерзко становилось в груди. Ненависть не нравилась ему на вкус.       Уроки проходили ужасно интересно. Лололошка подивился, насколько же разными были учителя и их подходы. Высокая и худощавая женщина в очках, преподававшая биологию, постоянно называла их «господа хорошие», а еще сразу выделила Лололошку, как узнала, что его мама работает хирургом.       — Так, — постоянно говорила она, — вам это, конечно, не надо, но если собираетесь сдавать биологию, то записывайте. Лололоша, да? Может быть, расскажешь нам про наследственность в генетике?       И он рассказывал. Хотя, даже если запинался, ему заботливо подсказывали. Так и вышло, что на первой паре — а тут уроки, оказывается, были сдвоенными — он уже наговорился так, что выдохся на следующие два часа точно.       Благо, следующим уроком оказалась история. Ее вел добродушный старичок, который с таким интересом рассказывал про важность новейшей истории, что пропустил оба перерыва, и они чуть не опоздали на следующий урок. Зато удалось передохнуть, им разрешили ничего не записывать (хотя Лололошка все равно законспектировал пару событий), и атмосфера в классе царила расслабленная. Подпортил настроение только Люциус — а как иначе, — бесцеремонно закинув на его стол тетрадь, с приказом, не просьбой даже, переписать все для него. Лололошка даже не стал пытаться, вернул тетрадь обратно, а его потом весь урок тыкали карандашом в спину.       Зато на следующим уроке, химии, было по-настоящему интересно! Если на биологии на вопрос о микроскопе им ответили, что пока еще рано, то на химии попрактиковаться дали вдоволь!       Их собрали вокруг большого прямоугольного стола, раздали перчатки и по несколько камней. А потом предложили, пользуясь разными растворами, понять, что это за минералы, и записать их свойства. Лололошка с таким столкнулся впервые и был искренне удивлен, как резво все похватали баночки и бутыльки.       Зато внезапно появившийся рядом Франческо оказался большим любителем химии — до такой степени, что согласился помочь! Сначала он, ожидаемо, смотрел немного свысока, больше командуя, но постепенно увлекся занятием, и, видя, как старается Лололошка, даже проникся к нему уважением.       Люциус тихо психовал и в конце концов пролил один из растворов — кислоту. В основном на Лололошку, как, вероятно, и задумывалось, но немного попало и на него самого.       — Это из-за тебя все! Осторожнее надо быть, — тут же возмутился Люциус и сверкнул алыми глазами.       — Извини, — буркнул Лололошка, спеша к раковине, стоявшей тут же, в кабинете, чтобы скорее отмыть руки. Делать это, в итоге пришлось терпя тычки острыми локтями.       — Вот скажу отцу, он тебя прибьет, — грубо фыркнул Люциус, когда наконец остался удовлетворен. На него попало всего пару капель, но у раковины он простоял чуть ли не вдвое дольше. В этом, конечно, тоже оказался виноват Лололошка — что мешался и толкался! Зато вместе с Франческо получилось удачно завершить задание. Тот остался даже вполне доволен их совместной работой.       — Ладно уж, новичок, — усмехнулся он, когда все уже начали потихоньку возвращать препараты на место, — если будем все равно пересекаться, можешь звать меня просто Фран.       Лололошка и не заметил, как прошел уже целый час! Их отпустили на перерыв, и он воспользовался возможностью слинять в коридор на пятнадцать минут.       Вторая часть урока была короче и уже привычной Лололошке, теоретической. На большом экране, оказавшемся сенсорным, писали элементы и преобразования, а все остальные переписывали их в тетрадь. У Франа она была толстая, уже исписанная и явно используемая не первый год. Лололошка мысленно отметил себе, что позже можно будет попросить посмотреть.       Вполне неплохой учебный день — игнорируя, разумеется, Люциуса — разочаровал лишь последней парой. Физкультура… ненавистная с первого класса.       Вообще-то, в началке все было еще не так плохо! Физрук, высокий и тощий студент с тихим голосом, не справлялся с целым классом детей, и они обычно занимались одним из трех: пытались построиться в ряд по росту, халтурно отжимались — никто не умел, или играли в вышибалы. Лололошке не доставалось только во втором случае, все из-за высокого роста — более низкие одноклассники затаивали на него злость, пытаясь схитрить при построении, а потом отдувались на легкой мишени во время игры.       К четвертому классу, однако, студент куда-то испарился — вполне вероятно, что к тому времени перестал им быть, — и ему на смену пришла бойкая женщина со свистком. А вместе с ней вечные справки о болезнях, которые принимали через раз, и окончательное убеждение в своей ненависти к физкультуре.       Переодевшись в спортивную форму и пообещав себе наконец разобрать вещи, так и валявшиеся в дорожном рюкзаке, Лололошка спустился во двор школы. Там же было отдельное здание спортзала, но урок проводился рядом со стадионом, благо позволяла погода. Тут же были и тренажеры на свежем воздухе, и турники, и даже трибуны. На них уже расположилась большая часть десятиклассников в ожидании начала. Были обе параллели — Макса, несмотря на невысокий рост, не заметить было просто невозможно. Не пришел только Джейс — оно и понятно.       Их учительницей физкультуры оказалась женщина, и этот факт уже не особо обрадовал. Не то чтобы Лололошка был сильно предвзят… Просто неудачный опыт давал о себе знать. Надежды о том, что не будет хотя бы свистка, тоже не оправдались. И это тоже ничего еще пока не значило… Ну просто в реалиях Лололошки физрук-мужчина еще мог быть спокойным, травить какие-нибудь байки и забить на урок… но женщины всегда были энергичными, и даже слишком. Ну не нравилось это Лололошке, что поделать!       Судя по лицам вокруг, физкультуру в целом жаловало не так много человек. Одна радость — никаких построений по росту! Им предложили разбрестись по стадиону и размяться, повторяя упражнения. При этом постоянно подбадривали, что-то кричали, и это выматывало сильнее, чем сама физическая активность…       Честное слово, Лололошка был очень рад объявлению «перерыв»! Разболелась голова и прошлые синяки, так, что он всерьез подумал воспользоваться справкой и сходить в поликлинику… Второй час он бы, наверное, не вынес с непривычки, но вот счастье — его объявили «свободным». Из-за этих постоянных и бессмысленных криков Лололошка чуть не прослушал и понял все только тогда, когда остальные стали расходиться по территории.       Для желающих тут был и стол для настольного тенниса, и баскетбольное кольцо, и волейбольная сетка. Много кто занял тренажеры, а Лололошке хотелось только куда-нибудь скрыться… Перевести дух и собраться с мыслями.       Перед глазами вновь замелькали темные частицы, Лололошка зажмурился, стараясь прогнать их, а потом все как-то поплыло…       Асфальт оказался вдруг под спиной, выбивая дыхание. Сматериться не получилось, из горла вышел только невнятный хрип. Руки, пытавшиеся безуспешно остановить падение, зацепившись о воздух, уперлись в пол со всей силы, сдирая с ладоней верхний слой кожи.       И больно.       Очень.       Кажется, легкие сейчас разорвутся.       И тягучий, будто скучающий голос:       — Это была ошибка.