питается голодом и умирает от пищи

Потерян и не найден

Мир опять не выполнил мой райдер

Тоджи баба дурная. Бессмысленная и бесполезная, если быть точнее. Шиу с ней знакома уже лет пять, а всё никак не поймет — на кой черт Тоджи живет. Видимо, из чисто биологических соображений. И главное, как кучеряво живет — не соскучишься, даже если видишь её раз в несколько недель, а то и месяцев. Оно и к лучшему. Шиу в общих чертах знает, где сейчас Тоджи обитает, но проверять её на момент скоропостижной смерти от очередной пиздаболярки не рвётся. Всякое бывало, но благотворительный фонд закрылся на замочек, всё, наигрались в меценатство. Никакой поддержки юным дарованиям в сфере сосания пива и убийства людей. Шиу интересно и всегда было интересно узнать, как Тоджи дошла до такой жизни и каким образом эту жизнь в себе поддерживает, но на тему происхождения она распространялась мало. Ну да и бесы с ней, и так видно, что никто её никогда в жизни не любил. Шиу кое-что понимала в неблагополучных детях. Шиу работала частным детективом дольше, чем была знакома с Тоджи. Благополучие просто так ни откуда не появляется, эта штучка либо отсутствует с детства, либо присутствует. Тут одно из двух, ага. Она ждала Тоджи на стоянке. Место было конченное — солнце лупило прям в лобовуху и в целом прогревало машину так, что там плавно превращалась в котацу. Шиу открыла окно, но это не помогало. Вязкий вечерний воздух обтекал машину, не задевая сидящую внутри Шиу и не принося облегчения. Кондер был сломан бесповоротно и мог только хрустеть внутренностями в ответ на нажатие кнопки. Тоджи не появлялась. У неё в этом чудесном здании серого цвета проходило монструозное подобие деловой встречи, на которую её запихнула Шиу. Иногда она чувствовала себя неудачливым менеджером джей-поп звездочки, который вместо сцены запихал её в бордель. Тоджи в бордель бы не взяли — она была радикально конченной, а еще широкоплечей и недоброй на лицо. Хотя кому-то такое нравилось. Ебанушкам всяким, вестимо. Припекало на улице знатно. Август в этом году решил взять на себя все обязанности сезона дождей, и первую половину месяца Токио поливало так, что Шиу боялась быть смытой в ливнёвку вместе с водоворотом вод небесных и земных. А потом дожди резко прекратились и началась печка, реальная печка, ну или онасен прям на улице — солнце испаряло спрятавшиеся по углам лужи с такой скоростью, что казалось: еще чуть-чуть и они закипят прямо под колесами машин. Кажется, сейчас луж уже не осталось во всём городе, а сам город жаждал нового дождя. Тоджи хлопнула дверью так, что закачались кубики-подвески на зеркале, и тут же развалилась на сидении с видом человека, который никуда не ходил. — Ебланы какие-то, — вынесла она вердикт, — Но работа норм, я согласилась. Там делов на пять минут, а эти трясущиеся чмони платят, как за неделю в канаве. — В канаве ты живешь, — вместо приветствия сказала Шиу и закурила в пятый раз за день. Сегодня у неё был табачный выходной. Тоджи засмеялась. Смех у неё был такой же, как она сама — недобрый и непонятно откуда берущийся. Она смеялась так, будто этот звук доносился не изо рта, а сразу из всех пор её тела, причем делала это по абсолютно разным поводам. Про канаву была неправда. Но кто знает, где в следующую секунду могла оказаться эта ебанутая, а потому Шиу в её отношении всегда была права как Шредингер относительно своего кота. Тоджи была её собственной уличной кошкой, одновременно находящейся и в жизни, и в смерти. Было слишком жарко, чтоб двигаться, поэтому Шиу так и залипла — с рукой, в которой держала сигарету, выставленной в окно. Тоджи тоже не шевелилась. Она, подобно тем самым кошкам, имела мистическую способность, замерев, выпадать из поля зрения окружающих, и проводить в этом состоянии довольно долгое время. Удобно, если кого-то выслеживаешь, Шиу вот так не могла. Вместо того, чтоб замереть и исчезнуть в мареве дня, она достала еще одну сигарету. Это движение далось тяжело. Она мечтала о том, чтобы произошло чудо и перенесло её в квартиру. В душ. Но чуда не происходило. Шиу закурила и, зажав сигарету в зубах, положила руки на руль, выразив намерение ехать, но не сделав для этого ничего. — Дохуя куришь, — вдруг открыла рот Тоджи. — От этого, кажется, умирают. Шиу медленно повернулась к ней. Тоджи полулежала на сидении, уперевшись коленями в бардачок, и подозрительно задумчиво смотрела в окно. Помилуйте. — Я еще от тебя медицинских советов не слушала. Спасибо большое. Да, она много курила. Поняла это, когда впервые за кучу времени съездила на Соллаль к родне. Там приходилось изощряться, чтоб покурить — бабка задыхалась от одного упоминания о табаке, мелкие пытались свистнуть пачку, а в случае неудачи собирались заложить её матери. Как будто Шиу не было достаточно лет, чтоб самой решать, как ей жить и чем портить здоровье. Из праздничного отпуска она вернулась злой и потолстевшей, потому что невозможность всосать достаточное количество никотина она компенсировала поеданием домашних разносолов. А теперь еще и Тоджи — Тоджи, которая могла есть картон и на нем же спать — будет говорить ей о вреде курения. — Просто при мне не кури своё говно, а сама травись сколько хочешь. Пассивное курение, всё такое. — пожала плечами Тоджи, так и не повернувшись к ней лицом. Шиу захотелось вдруг укусить её за плечо, обтянутое серой футболкой. Чтоб не втыкала. — У тебя всё нормально? — вздернула бровь она. — Ты читать-то умеешь, чтоб мне медицинские брошюрки цитировать? Тоджи пропустила это мимо ушей, зато наконец повернулась лицом, точнее — профилем. И улыбнулась. Шиу подозревала, что свой шрам на губах она получила именно от улыбки, и тут было два варианта — либо кто-то не выдержал, либо треснуло наконец тодживское хлебало. Не выдержало, опять же. Шиу занулась поглубже и потянулась к коробке передач, когда Тоджи плавным движением охреневшей от жизни кошки выдернула у неё сигарету изо рта. — Короче, я замуж выхожу, — вместо объяснений пробормотала она. — Ты приглашена. Шиу, во избежание создания на дорогах опасных ситуаций, с рычага руку плавно сняла. — Кто этот несчастный? Торчелло какой-то? — Не, — махнула рукой Тоджи и расплылась в улыбке еще сильнее. Дело было серьёзнее некуда. Шиу даже не знакома была с большей частью её ебырьков и баб на ночь, Тоджи была странно привлекательна на том уровне, на котором некоторую категорию людей привлекает огнестрельное оружие. Когда они только познакомились, и Тоджи на неопределенное время вписалась в квартирку Шиу (кошмарный ад в Кабуки-тё, легче просто в борделе), то пыталась периодически притащить туда смутных личностей, но Шиу отлично играла роль ревнивой жены, так что никто так и не переступил порога этого сомнительного жилья. К большому счастью для себя, сейчас Шиу оттуда съехала, но всё еще хранила нежные воспоминания и могла спать, даже если её в глаза светило сразу двадцать разноцветных вывесок. Где жила Тоджи знала только Тоджи. И вот она выходит замуж. Пиздец какой-то. — Так кто это? Мы знакомы? — Не-е, — ласково протянула Тоджи. — Мы с ним в магазе познакомились, он там работает. Короче, мы пообщались, он меня в кафе сводил. У него какие-то проблемы с жильем были, с родителями поругался или типа того, но мы потом пошли в отельчик, так что всё было. Боги. Предки. Бабкин дух. Подумала Шиу. Они оба бомжи. Тоджи — бомжиха, которой платят кучи бабла за то, что она убивает людей. И её возлюбленный бомж-продавец в комбини. — Я вас у себя жить не поселю, если что, — сказала она на всякий случай. Совесть у Тоджи отмерла еще в момент рождения. — Да мы сейчас сняли хату, — махнула рукой Тоджи, — я ж беремена. Ему там не очень нравится, но мне пох, а потом посмотрим. Шиу в своём анамнезе имела бесконечное число корейских родственников, двух младших сестёр и одного брата, которому недавно исполнилось одиннадцать лет. Когда она уезжала в Японию, то дала себе обещание, что никогда не будет иметь дело с детьми, стариками и другими людьми, неспособными завязать себе шнурки. Ей вдруг захотелось не то, что скурить — сжевать сигарету вместе с фильтром. — Зачем? — очень просто спросила она. Тоджи провела рукой по волосам, подергала себя за челку и пожала плечами. — Я говорю, ему эта хата не нравится. А мы же типа муж и жена будем. Надо решать семейные вопросы. Шиу мысленно дожевала вторую сигарету. Представление о семье у Тоджи были из альтернативной реальности. — А я спрашиваю, ребенок зачем? — В смысле? — не поняла Тоджи. — Мы же муж и жена будем. Ну и вообще, я же уже беременная. Шиу мысленно доела пачку. Сняла машину с ручника, перевела рычаг коробки передач на положение для движения назад и аккуратно выехала со стоянки. — Какая же ты тупорылая, просто пиздец, — сказала она Тоджи, когда высаживала ту у магаза, куда той надо было зайти. Видимо, собиралась вить гнездышко. Как голубь — из героиновых шприцов и лески, ага. Через пару дней у Тоджи был заказ на потрошение каких-то личностей в подворотне. На свадьбе со стороны жениха была двое коллег с работы, а со стороны Тоджи — только Шиу, которая старательно курила так, чтоб ветер не нёс дым на новобрачных. Имя жениха Шиу так и не запомнила, зато фамилию теперь знала хорошо.