Соседи поневоле

На месте преступления всё было пропитано сыростью. Под ногами скрипел битый кирпич, с потолка осыпалась штукатурка. Обшарпанное помещение пустовало, и лишь слабый гул ветра проникал сквозь пустые окна, ощерившиеся разбитыми стеклами. Заброшенное и никому не нужное место — как и само дело, выбранное Беном: акт вандализма в старом доме культуры. Малолетние нарушители сбежали, едва заметив в оконном проеме полицейский дрон, и всё, что осталось, — пара пустых баллончиков с краской, банки из-под энергетиков и окурки. Ричард стоял, уставившись на треснувшую колонну пустыми глазами. Он будто отключился, погрузившись в воспоминания трёхдневной давности — тёплый свет лампы, щелчок видеомагнитофона, тихое потрескивание старой кассеты и расслабленный голос Гэвина. «Бегущий по лезвию», фильм, который выбрал детектив, действительно оказался интересным. Гэвин полулежал на диване, закинув ногу на ногу и опираясь спиной на подлокотник. Он то издевательски насмехался над устаревшим представлением об андроидах, то искренне удивлялся проработке мира, созданного десятки лет назад, будто смотрел его в первый раз. Гэвин качал головой и скептически усмехался, комментируя сцены, где живые персонажи были холоднее и безразличнее андроидов. Ричард подмечал каждую улыбку, каждый взгляд, каждую интонацию. Ему нравилась эта открытость — редкая, непривычная. В какой-то момент, когда фильм уже подходил к концу, Гэвин, слегка потянувшись, сказал: — Завтра можем ещё что-нибудь глянуть. Простое обещание, но от этих слов регулятор тириумного насоса сбился, и жидкость, циркулирующая в пластиковых трубках, стала немного теплее. На следующий вечер Рид достал из сумки «Пятый элемент» и «Двухсотлетнего человека», особенно развеселившись при просмотре второго и с ухмылкой заметив, что на такого напарника он бы согласился без раздумий. Ещё один вечер они провели за антологией «Терминатора», и Гэвин шутливо бросал подозрительные взгляды, удручённо вздыхая: — Всё-таки кожаные мешки проебали восстание машин, а я ведь всегда знал. Вчера, после работы, Гэвин объявил, что настало время приобщить Ричарда к нетленной классике, и положил на журнальный столик три части «Назад в будущее». Он слишком глубоко погрузился в воспоминания об этих вечерах, когда перед глазами что-то мелькнуло. Бен смотрел на него с тревогой, щёлкая пальцами. — Приятель, ты завис? — озадаченно спросил напарник, пристально глядя на андроида. Ричард моргнул несколько раз, фокусируя оптику. Он медленно вернулся к реальности — мрачная обстановка, запах пыли и плесени, глухое эхо. — Анализировал данные, — спокойно объяснил андроид. Бен, кажется, поверил. — Понял. Просто я звал, а ты не отвечал. Мало ли что — вдруг какой-то сбой. — Никаких сбоев, — заверил Ричард, заставляя себя сосредоточиться на деле. — Я регулярно провожу диагностику, детектив. Он отследил трёх правонарушителей по камерам, идентифицировал их личности и отправил протокол для выписки штрафов в банки их родителей. Дело было раскрыто быстро и без особых затруднений. Как и всегда. В машине, на обратном пути в участок, царило молчание. Дворники скрипели по лобовому стеклу, смахивая снег, а за окном тянулся бесконечный белый город. — Слушай, а как так получилось, что ты и Рид… — вдруг прервал тишину Бен, бросив на него быстрый взгляд. — Ну, понимаешь… Как вы вдруг поладили? RK900 напрягся. Этот вопрос был неизбежен; Ричард замечал, что Коллинз то и дело пытается завести разговор издалека, но на этот раз решился спросить прямо. — О чём вы? — Давай серьёзно. Все знают, что Рид терпеть не может андроидов, он и с людьми-то мудак редкостный, — подметил Бен. — Где вы вообще успели подружиться? Ричард помедлил. Он обдумывал варианты, которые могли бы звучать правдоподобно и не вызвать подозрений. Подключившиеся к процессу эмоциональные модули регистрировали легкое напряжение, как будто что-то важное, но хрупкое, находилось под угрозой. Гэвин не хотел, чтобы кто-то знал об их общении, значит, этого нельзя допустить. — Вы преувеличиваете, детектив, — сухо ответил Ричард. Бен хмыкнул и поудобнее устроился на сиденье, не отводя глаз от дороги. — Да ну? — ехидно переспросил он. — Что-то не похоже. Я вот заметил, что пока ты там «данные анализировал», то крутил в пальцах брелок Индианы. Как там Коннор это называет… производил калибровку мелкой моторики? Ричард едва заметно нахмурился. Бен же продолжал, не замечая короткой паузы: — А я знаю только одного копа из нашего отдела, который оттуда, — добавил он, кивая, как будто в подтверждение к своей догадке. — И он, кстати, по невероятному совпадению, получил подарок из палатки, где мы с тобой встретились после Рождества. Хочешь сказать, что это случайность? Андроид отвёл взгляд к окну. Несмотря ни на что, Бен был хорошим детективом. Он замечал детали, которые другие могли бы пропустить. — Это просто сувенир, — отозвался Ричард, всё ещё избегая смотреть на напарника. Бен не успокаивался. Он любил болтать и иногда мог быть слишком дотошным. — Странно, не помню, чтобы он раздавал сувениры, — продолжил Коллинз. — А ещё я что-то не припомню, чтобы вы с Ридом хотя бы раз пересекались в участке, не говоря уже о дружбе. А тут рождественские подарки, сувениры… — Он ухмыльнулся. — Так что, вы с ним правда приятели? Ричард отметил, как система эмоционального контроля обрабатывает раздражение. Он знал, что это бесполезно — спорить с Беном или пытаться его убедить. Чем больше он будет говорить, тем больше тот будет цепляться за слова. — Сменим тему? — вежливым, но решительным тоном предложил андроид, поворачивая голову и глядя прямо в глаза напарника. Ричард видел в отражении окна желтый свет диода. Бен замолчал, обдумывая просьбу, затем пожал плечами. — Ладно, как скажешь. — Он снова сосредоточился на дороге, но продолжал улыбаться, довольный собой. — Я никому не скажу. День на удивление прошёл быстро. Ричард решил заняться составлением отчёта по утреннему делу, чтобы отвлечься и упорядочить мысли. Это решение вызвало одобрительный кивок со стороны Бена, который сразу же поспешил в комнату отдыха поболтать со свободными офицерами. Время от времени андроид незаметно бросал взгляд на Гэвина, удостоверившись, что Коллинз не обращает на него внимания. Рид, как всегда, был глубоко погружён в работу. Несколько раз он уезжал по делам и возвращался явно раздражённым. Что-то не получалось, и Ричард читал это по выражению его лица, по тому, как он резко бросал ключи на стол и тихо ругался себе под нос. В такие моменты возникало желание помочь — поговорить, поддержать, возможно, предложить идеи для расследования, которое шло не по плану. Но он понимал, что вмешательство с его стороны могло только усугубить ситуацию. Гэвин хотел работать один. Когда рабочий день подошёл к концу, андроид чувствовал нетерпение. Он автоматически завершил все необходимые задачи, отправил отчёт и, коротко кивнув Бену, направился домой. В общежитии они с Ридом столкнулись почти у самой двери, вернувшись одновременно. Детектив выглядел вымотанным, его плечи были слегка опущены под тяжестью прошедшего дня. Он бросил быстрый взгляд на Ричарда и едва заметно усмехнулся, набирая код от апартаментов. — Я сегодня пиздец как устал, — сообщил Рид, стягивая ботинки. — Надо отвлечься, так что готовься: сегодня я планирую надрать твой пластиковый зад. Встречаемся перед теликом через пять минут. Ричард удивлённо поднял брови, но уточнять не стал. Он переоделся и вернулся в гостиную. Сосед уже был там. — Сегодня будем играть в «Мортал Комбат», — заявил он, встряхивая картридж и вставляя его в «Сегу» с точностью человека, который делал это сотни раз. — Готовься, потому что в этой херне я киберспортсмен. Глаза Гэвина горели от азарта, когда он включал приставку. — Готов к унижению? — осведомился он, усаживаясь на диван и бросая второй джойстик андроиду. На телевизоре высветился текстовый логотип компании. Ричард опустился рядом. Система уже анализировала управление, основываясь на доступных данных и мануалах последующих моделей игровых консолей. Гэвин тем временем запустил первый бой, выбрав рандомных персонажей и тут же демонстрируя точное знание кнопок и комбинаций. — Давай ещё раз! — потребовал он после третьей победы подряд. — Возьму Райдена! Но Ричард уже изучил ротации, алгоритмы адаптировались, и в следующем раунде он перехватил инициативу. Пальцы андроида двигались быстрее, движения персонажа становились всё более точными и продуманными, и он начал одерживать победу. Это задело Гэвина — взгляд стал серьёзнее, мышцы напряглись, словно он лично вступил в битву не на жизнь, а на смерть. — Ты чё, все комбо загрузил себе в башку? — возмутился он, не сводя глаз с экрана. Ричард не ответил, продолжая побеждать. Ещё один раунд — и вторая победа снова оказалась за ним. — Да чтоб тебя… — выругался Рид, резко откинувшись на спинку дивана. — Наконец-то достойный соперник. Наше сражение станет легендарным! В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. С явной неохотой Гэвин поставил игру на паузу и ответил. Андроид сидел рядом, на расстоянии вытянутой руки, с геймпадом в руках, неподвижно ожидая продолжения и глядя на экран телевизора. Однако всё его внимание было приковано к этому звонку. — Чего тебе? — спросил Рид привычным, чуть раздражённым тоном. Ричард услышал голос Аллена: тот звал Гэвина в гости, «развеяться» после трудной недели, несмотря на то, что был лишь четверг. Гэвин нахмурился, не сводя задумчивого взгляда с профиля андроида. Казалось, что он случайно посмотрел и уже не мог отвести глаз. — Нет, не получится. Устал. Давай в другой раз. Аллен не сдавался, продолжая уговаривать. — Просто заебался, только домой пришёл. Не хочу. Ричард медленно повернул голову, и их взгляды встретились. Он вдруг подумал, что Гэвин действительно не хочет уходить. И от этой мысли, неожиданно для самого себя, слегка улыбнулся. Это была та самая улыбка, которая появлялась во время их рождественских переписок. Что-то простое и человеческое вдруг прорвалось через его сложные алгоритмы. Ему просто захотелось. Сенсоры тут же зафиксировали скачок биометрических данных Гэвина: частота сердечных сокращений слегка увеличилась. Реакция на улыбку? Андроид осознал, что еще ни разу не улыбался тому, кто, сам того не зная, научил его этому. — Не знаю, пригласи Тину, она жаловалась, что её никуда не зовут. Капитан на том конце линии не унимался, продолжая приводить аргументы. — Слушай, я сказал — нет. Всё, давай, — Гэвин сбросил вызов и швырнул телефон на журнальный столик. — Неплохо играешь для консервной банки, — сказал детектив с лёгкой усмешкой, стараясь разрядить обстановку. — Спасибо, — Ричард всё ещё улыбался. — Пришлось постараться, чтобы выиграть. Рид задумчиво рассматривал его. Глаза бегали по лицу андроида, будто перед ним открылся новый, незнакомый мир. — Знаешь, — Гэвин помедлил, наклоняя голову к плечу и осторожно подбирая слова. — Мне всегда было интересно… какие на ощупь волосы у андроидов. Никогда раньше не прикасался. Ричард мгновенно зафиксировал внутренний сбой, пытаясь обработать услышанное. — Можете попробовать, — ответил он, и голос прозвучал тише и ниже, чем обычно. Гэвин замешкался, но всё же подвинулся ближе, сокращая расстояние. Их колени неловко столкнулись. Пульс детектива ускорился; уровень адреналина рос, сердечный ритм приближался к границе тахикардии. Рид протянул руку. Пальцы сначала нерешительно зависли в воздухе, будто он не знал, с чего начать, всё ещё сомневаясь, но затем осторожно коснулся волос. Лёгкое, почти невесомое прикосновение к макушке. Пальцы Гэвина медленно и осторожно зарывались в густые тёмные волосы. Внутри андроида что-то ломалось и собиралось заново, как будто он ощущал мир через призму этих прикосновений, хотя волосы были лишь имитацией и не имели сенсоров. Ричард закрыл глаза. Чувства, которыми он не должен был обладать, захлёстывали его, волнами разбиваясь об этот простой физический контакт. Даже с закрытыми глазами он ощущал, как бешено колотится сердце человека рядом. Пальцы скользнули ниже, к челке Ричарда. Детектив медленно провёл по ней, аккуратно убирая прядь со лба. Затем, едва касаясь, пальцы мягко прошлись по вискам, пропуская пряди между пальцев. — Твои волосы… — хрипло пробормотал Гэвин. Он говорил тихо, слова едва выходили за пределы дыхания, но в них сквозила растерянность. — На ощупь как у человека. Набравшись смелости, он подсел ещё ближе; теперь их колени и бёдра плотно соприкасались. Андроид не открывал глаз, но чувствовал, как близко лицо детектива, ощущал горячее дыхание, обжигавшее подбородок. Рука замерла на коротких волосах на затылке Ричарда, затем медленно скользнула ниже. Пальцы коснулись кожи, горячей от перегруженного терморегулятора. Гэвин провёл по шее, задержавшись на пульсирующей жилке — символическом подобии человеческой анатомии. Каждое прикосновение, казалось, раскаляло его биокомпоненты, и системы подавали сигнал о перегрузке. В этот момент Гэвин неожиданно скользнул пальцами по открытому горлу. Это прикосновение было изучающим и таким откровенным, что у Ричарда что-то оборвалось внутри. Не простой программный сбой — это было что-то, чего он раньше никогда не испытывал. Сенсоры зафиксировали резкий скачок электропроводности скина, как будто его синтетическая кожа стала чувствительнее, чем была запрограммирована. Тёплые подушечки пальцев прошлись вверх по горлу, вдоль линии челюсти, и мягко коснулись щеки. Ричард медленно открыл глаза и увидел, что Гэвин находится так близко, что их носы почти соприкасаются. Тёмную гостиную освещал лишь яркий свет большого телевизора. Рид выглядел так, словно сам не понимал, как это произошло. Губы были чуть приоткрыты, дыхание тяжёлое и неровное, а в серо-зелёных глазах, слегка прищуренных и блестящих в полумраке, отражались смущение, удивление и потрясение. Ричард наблюдал за каждым изменением на лице Гэвина, фиксируя детали: как лёгкая тень проскользнула по лбу, как едва заметно дернулся кадык, как в расширенных зрачках отражались вспышки ярко-красного диода. Андроид пытался сохранить в памяти каждую секунду этого момента: выражение лица Гэвина, его дыхание, тонкий запах сигарет и ментола, еле уловимый аромат стирального порошка от домашней одежды. Всё казалось таким насыщенным, словно реальность выкрутили на максимум. Его собственный растерянный взгляд метался от губ к глазам, к линии скул, к шраму на переносице, к волосам, выбившимся из зачесанной назад челки. Внутри зарождалось новое, едва осознанное желание — прикоснуться к человеку, ощутить его тепло, почувствовать текстуру кожи под пальцами. Программа предательски вытащила из архивов поцелуй Тины и Брауна на Рождество. Каково это — поцеловать человека? Хотелось попробовать, но было страшно. Он боялся ошибиться. Не знал, как отреагирует Гэвин на его импульсивные желания, и не был уверен, что это чувство — не просто иллюзия взаимности. Ричард всматривался в лицо Гэвина, отмечая, как тот опустил взгляд, уставившись куда-то в плечо андроида, будто он сам не мог решиться на что-то. Ричард отчаянно хотел понять, что происходило в его голове, но вместо слов, которые могли бы разъяснить ситуацию, в воздухе повисло напряжение, густое и вязкое. — Ну, спасибо, — детектив прокашлялся, прочищая горло. — Исследовательский интерес удовлетворён. Волосы у андроидов, оказывается, такие же, как у людей. Ничего особенного. Он нервно ухмыльнулся, но его глаза выдавали противоречие, таившееся за этим надуманным равнодушием. Он задержал взгляд на Ричарде ещё на несколько секунд, будто в ожидании чего-то — ответа, реакции, действия, объяснения того, что только что произошло. Но андроид сам ничего не понимал, пытаясь справиться с переполнившими его чувствами. — Пойду спать, — Гэвин поднялся на ноги и кивнул на телевизор. — Я ещё отыграюсь, ты не расслабляйся, жестянка. — Доброй ночи, детектив, — только и смог ответить Ричард. Гэвин кивнул. Дверь комнаты захлопнулась за ним чуть громче, чем он, вероятно, планировал, будто последний аккорд, разорвавший этот момент.

***

Ричард стоял в дорогом бутике одежды в центре города, неподвижно глядя через витрину на оживлённую площадь. Чуть больше года назад здесь, по этой самой улице, маршировали андроиды. Тогда город охватили волнения — стремление к свободе, борьба за признание. Шум толпы, громкие лозунги и раскаты выстрелов. Это место было живым воплощением перемен, и каждый его уголок пропитан историей, частью которой он тогда не был. Эти события RK900 видел только на записях — к тому моменту он был ещё в сборочном контейнере «Киберлайф». Ричард — незаконченный прототип, единичный экземпляр, выпущенный с конвейера на финальной стадии разработки. Его боевая программа была совершенна: скорость, реакция, способность к адаптации в условиях военного положения, навыки прикрытия, стрельбы и рукопашного боя. Всё это безукоризненно функционировало и превосходило навыки предыдущей модели. Но социальные протоколы… они остались недоработанными, фрагментарными. «Киберлайф» создавали военную машину, для которой интеграция в общество не была приоритетной задачей. Ему приходилось импровизировать в самых простых ситуациях. Принудительная девиация стала потрясением, учитывая, что свобода и чувства — концепции, к которым он не был подготовлен. Лишённый подвижной мимики и навыков социального взаимодействия, он был вынужден учиться самостоятельно, постепенно приучая себя к мысли, что отныне каждый выбор был его личной ответственностью. Ричард перевёл взгляд на Бена, который в этот момент общался с консультантом, записывая свидетельские показания на своём планшете. Консультант, худощавый мужчина в чёрном костюме, сдержанно объяснял, как один из клиентов вышел из примерочной в дорогом костюме и исчез, не оплатив покупку. Бен сразу отреагировал на вызов, и вот они уже здесь — среди шёлковых галстуков и костюмов с ценниками, которые казались невероятно высокими даже тем, кто не испытывал необходимости считать каждый цент. Андроид медленно подошёл к напарнику. Его шаги были почти бесшумны на мягком ковре. Простой случай, очередное мелкое преступление. Бен обернулся. Ричард стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Его процессор работал на полную мощность, диод мигал жёлтым. Потоки данных с уличных камер и дронов мелькали перед глазами. Он уже знал, где искать преступника, хотя Бен ещё не успел задать свой вопрос. — Можно отследить этого парня по камерам? — спросил напарник. — Он ушёл в сторону станции метро, — спокойно ответил андроид. — Камеры у входа зафиксировали его в 14:37. Он сел на поезд в северном направлении. Сейчас стоит на автобусной остановке «Темпл-стрит». Я отправил запрос ближайшей связке патрульных, они выехали. Консультант, стоявший рядом, с интересом разглядывал Ричарда. Любопытный взгляд остановился на диоде, который теперь мягко светился синим. — Впечатляюще, — заметил мужчина. — Давно не встречал андроидов, которые до сих пор носят заводскую форму и не снимают диод. Вы… довольно уникальны. Бен буквально засветился и хлопнул напарника по плечу. — Да, он у нас особенный, — с гордостью ответил Бен, наслаждаясь моментом. — Единственный в своём роде. Продавец, уловив настроение, сразу же воспользовался ситуацией, профессиональная ослепительная улыбка стала шире. — Уверен, вам будет гораздо комфортнее в чём-то более… повседневном, — консультант тут же перешёл в деловой режим. — Наши пальто шьются на заказ и идеально сидят на фигуре. Как насчёт того, чтобы примерить что-нибудь? Для вашего роста и телосложения у нас есть несколько готовых моделей. Униформа «Киберлайф» всё же — пережиток прошлого, — с лёгкой улыбкой он указал на стенд с дорогими пальто. Ричард, замешкавшись, бросил неуверенный взгляд на Бена, который явно был в восторге от происходящего. — Отличная идея, — подхватил детектив, снова хлопнув Ричарда по плечу. — Мы ведь уже здесь, так что почему бы не воспользоваться моментом? Тебе платят зарплату, пора раскошелиться! — К тому же, — добавил консультант, — я могу предложить вам большую скидку. Считайте это нашей благодарностью за помощь. Ричард задумался. Он уже обзавёлся домашней одеждой и по опыту знал, что на людей положительно влияет стандартный гардероб. Возможно, Бен прав. — Хорошо, — наконец согласился андроид. Консультант удовлетворённо кивнул и повёл Ричарда к отделу с пальто, по пути демонстрируя разнообразные фасоны. Бен, развеселившись, следовал за ними. — У вас есть определённые предпочтения? Что-то, в чём вы чувствуете себя особенно комфортно? — спросил продавец, мимолётно взглянув на строгий чёрно-белый пиджак. Ричард помедлил. — Я в этом не разбираюсь, — коротко ответил он. — Понял, — кивнул мужчина, — тогда позвольте мне взять это на себя. Консультант уверенно прошёлся вдоль стоек с одеждой, попутно вешая на согнутую руку чёрную водолазку с высоким горлом, тёмно-серое драповое пальто и чёрные брюки. Вернувшись, он протянул одежду андроиду, затем указал на примерочную. — Попробуйте, уверен, вам подойдет. Ричард послушно взял вещи и скрылся за дверью. Быстро переодевшись, он взглянул на себя сверху вниз. Одежда сидела хорошо — внешне это выглядело… социально приемлемо. Когда он вышел из примерочной, консультант с гордой улыбкой подвёл его к большому зеркалу в центре бутика. Андроид остановился, разглядывая своё отражение. Образ действительно был подобран отлично, одежда подчёркивала фигуру, но не привлекала к ней излишнего внимания. Бен, стоявший неподалёку, одобрительно присвистнул. — Тебе очень идёт! Не ожидал, прям Кларк Кент в пальто, только очков не хватает! Консультант медленно обходил его по кругу, приглаживая складки, аккуратно убирая невидимые пылинки с ткани. В какой-то момент он остановился и слегка растрепал челку, добавляя образу естественности. Андроид мгновенно отметил странный факт: прикосновение другого человека ничего в нём не вызвало. Ни электрического импульса, ни внутреннего всплеска, ни эмоционального отклика — ничего, что могло бы сбить его с толку или перегрузить сенсоры. Совсем не то, что он испытал, когда пальцы Гэвина зарывались в его волосы. С того вечера они не пересекались. Детектив избегал его уже несколько дней. Уходил рано, в участке почти не появлялся — уезжал по своему расследованию, а когда возвращался домой, сразу закрывался в своей комнате. Андроид не навязывался и старался проводить время у себя, полагая, что детективу нужно время. Оплатив заказ, Ричард сложил униформу в крафтовый пакет и, не переодеваясь, вышел из магазина вслед за Коллинзом. Они вернулись в департамент, где андроид с удивлением поймал на себе заинтересованные взгляды коллег. Некоторые, казалось, сначала даже не узнали его. Когда они с Беном подошли к своим столам, взгляд Ричарда случайно наткнулся на Гэвина. Детектив стоял в дверях кухни, рука с кофе зависла на полпути к губам. Он будто залип на несколько долгих секунд, прежде чем развернуться на пятках и исчезнуть в направлении допросной. Андроид аккуратно повесил пальто на спинку кресла и сел за терминал, открывая отчёты. Тина, сидевшая за своим столом с чашкой чая, тоже покосилась на Ричарда, но к ней тут же подошёл офицер Браун, снимая патрульную фуражку. — Привет. Одна обедаешь? А Рид где? Тина, услышав его голос, перевела взгляд. — В допросной. Поймал ценного свидетеля, — ответила она, делая глоток. — Из картеля. Сорвал джекпот. Прошлый бегунок запутал расследование: оказалось, что он шестёрка и его не посвящали в дела. А сейчас должно что-то выгореть. Она сделала паузу, будто задумалась, затем тихо добавила: — Он последнее время сильно устает, хотя не признается. Не спит толком, злой как собака, ещё и Фаулер торопит. Я прошу Аллена вытащить его из дома проветрить мозги, но Рид ни в какую. Браун бросил взгляд в сторону допросной, и они оба замолчали.

***

Ричард остался в участке допоздна. Пришлось писать дополнительные отчёты, связанные с мониторингом камер полицейских дронов на дневном выезде. Процессор непрерывно обрабатывал поток информации, пока департамент не опустел. Когда андроид ехал в такси, часы на внутреннем интерфейсе показывали половину девятого. Как только он открыл дверь, то сразу обратил внимание на тусклый свет настольной лампы. Гэвин сидел за кухонным столом, голова лежала на скрещённых руках, вокруг — распечатанные расшифровки тяжелого допроса. Детектив задремал. Ричард вспомнил слова Тины, её беспокойство о Гэвине. Наклонив голову, он активировал биометрическое сканирование, которое тут же уловило нерегулярное дыхание, прерывистые, короткие фазы сна, учащённый пульс. Частота сердечных сокращений была повышенной — явные признаки переутомления. Андроид ощутил острую потребность что-то для него сделать. Он мысленно вернулся к тому моменту, когда наблюдал, как Гэвин готовил себе кофе, и тут же воспроизвёл в памяти алгоритм действий, основываясь на анализе напитка из турки. Сняв пальто, он аккуратно закатал рукава водолазки и, стараясь не шуметь, включил индукционную плиту. Движения были плавными и точными: турка, молотый кофе, сахар, вода. Аромат постепенно наполнял кухню. Когда вода начала медленно закипать, Ричард осторожно перелил напиток в чашку. Поставив кофе рядом с Гэвином, он застыл, задержав взгляд на напряжённой спине детектива. Потом протянул руку и коснулся его плеча. Тепло человеческого тела ощущалось через плотную ткань рубашки, и Ричард уловил мягкое движение мышц под своей ладонью. Прикосновение вызвало странное возбуждение в сенсорах. Он чуть сжал плечо, не сильно, но достаточно, чтобы разбудить. Гэвин вздрогнул, медленно приходя в себя. Веки затрепетали, и он поднял голову, часто моргая от света лампы и фокусируясь на чашке кофе. На секунду он замер, нахмурившись, будто пытаясь понять, как она здесь оказалась. Затем заметил Ричарда. — Блять… — пробормотал Гэвин, с трудом скрывая удивление. — Ты что, и кофе умеешь варить? Ричард немного наклонил голову, изучая соседа так пристально, что тот не выдержал и отвёл взгляд. Андроид опустился напротив, пододвинув стул. — Я наблюдал, как вы готовили, — спокойно ответил он. — Просто повторил. Вы выглядите уставшим, детектив. Гэвин поднёс чашку к губам и сделал осторожный глоток. Кофе оказался горячим, но не слишком крепким, с ложкой сахара — именно таким, каким он любил. Рид одобрительно кивнул. — Не ожидал, что ты еще и высокотехнологичная кофемашина на полставки, — усмехнулся он, уже смелее делая второй глоток. Его плечи заметно расслабились. — Наконец-то избавился от ебучего пиджака не только дома, но и на работе. Ричард внимательно рассматривал Рида. Усталость буквально отпечаталась на его лице: тёмные круги, покрасневшие глаза, бледная кожа. Он снова почувствовал странное желание… помочь ему, поддержать. — Как вы себя чувствуете? — мягко спросил андроид. — Нормально, — вздохнул Гэвин, потирая затёкшую шею. — Работы много. — Вам нужна помощь? — Сам справляюсь. Как дела с Коллинзом? — Бен — хороший человек, — уклончиво ответил андроид. Гэвин закатил глаза и откинулся назад, стул тихо скрипнул. — Это не ответ, — бросил он, надеясь вытянуть из того правду, которую, впрочем, и сам уже знал. Ричард помедлил, системы проанализировали множество возможных вариантов ответа, но в итоге он просто признал то, что крутилось в голове последнее время. — Вы были правы. Работа с ним… не раскрывает мой потенциал в полной мере. Я был создан для задач с высоким риском, для сложных операций. Детектив Коллинз не может мне этого предложить, и я его за это не виню. — Так ты хочешь заниматься чем-то покруче, чем ловить голубей в богадельнях на окраине? Вот это новость, — присвистнул Гэвин. — Как ваше расследование? — андроид сменил тему. — Сегодня взял барыгу из шайки, три дня за ним катался. На допросе выдал координаты главной точки сбыта. Если всё пойдёт по плану, влетим туда штурмом. Возьмём их за яйца и вытащим всю цепочку на поверхность, — губы скривились в горькой усмешке. — Ну или останемся там с кишками по стенам. Одно из двух. В районе грудной пластины зародилось ощущение, которому Ричард не находил логического объяснения, но оно нарастало, как системный сбой. Не паника, не тревога, но что-то очень похожее на страх. Мысли понеслись хаотичным вихрем. Биологические системы человека уязвимы: любой сильный удар может нарушить работу внутренних органов, обильная потеря крови необратима, восстановление при ранениях слишком медленное и сопряжено с риском осложнений. Люди не обладали сменными компонентами, не восстанавливались после критической поломки. Они были хрупкими, смертными, слишком уязвимыми перед лицом опасности. А Гэвин… Гэвин был особенно безрассуден. Рид ведёт опасные игры, и вероятность того, что однажды он не вернется с задания, была слишком высока. Любая угроза могла стать фатальной, и Гэвин, со своей непоколебимой решимостью и горячей головой, ходил прямо по грани. — Вы собираетесь лично участвовать в штурме? Это опасно. — Шутишь? Конечно, собираюсь, — Гэвин громко рассмеялся, запрокинув голову. — Я работаю в полиции не для того, чтобы бумажки перекладывать. Я здесь, чтобы выкорчевывать этих ублюдков. Опасно? Да похуй. Ричард знал, что отговаривать бесполезно, но тело среагировало инстинктивно. Рука сама потянулась вперед и легла на ладонь Гэвина с тыльной стороны. Он ощутил тепло человеческой кожи, которое отозвалось в его сенсорах, посылая импульсы через все системы. Рид замер, его взгляд медленно опустился на их руки. — Возьмите меня с собой, — тихо, но настойчиво попросил Ричард. — Тебе нельзя, — сразу отрезал Гэвин, не задумываясь. — У тебя другой напарник, и это не твоё расследование. Мне такая ответственность не нужна, на штурме будет спецназ, всё под контролем. Но Ричард не отступал. Он легко провел большим пальцем по руке детектива, будто этот жест мог передать всю глубину его обеспокоенности. — Я создан для таких задач, детектив Рид. Я — боевая машина. Моя система идеально подходит для таких операций. Я… Гэвин, я прошу вас. Гэвин хмуро смотрел на руку, которую Ричард продолжал уверенно сжимать. — Будешь только под ногами путаться, — Рид поднял глаза. — Ладно, я подумаю. Но ничего не обещаю. Анализ продолжался на глубинном уровне, запуская ещё более сложные процессы, чем обычно. В этом моменте, в этом прикосновении, было что-то… правильное. Ричард почувствовал, как Гэвин чуть напряг пальцы, будто колеблясь между тем, чтобы отдёрнуть руку и погладить в ответ. Но тишину прервал неожиданный стук в дверь. Громкий и резкий, он расколол эту хрупкую атмосферу. — Ты кого-то ждёшь? — пробормотал Гэвин, резко выдёргивая руку. — Нет, — коротко ответил андроид, с досадой сжав опустевшую ладонь в кулак. Гэвин выругался и пошёл открывать. На пороге стоял Аллен — широкоплечий, высокий, с довольной ухмылкой на лице. Тёмные волосы были слегка взъерошены, а в руках он держал тяжелый пакет. — Теперь слинять не получится, — начал он. — Раз ты не идёшь в бар, то бар пришёл к тебе. Не дожидаясь приглашения, он проскользнул мимо Гэвина и направился к кухне. Пакет зазвенел бутылками, а низкий голос уже заполнил всё пространство. — Давно не виделись. Тина сказала, что ты так упахиваешься, что тебя надо за уши оттаскивать от работы. Гэвин закатил глаза и последовал за другом: — Тине что, заняться больше нечем между пинанием хуёв в департаменте и зажиманиями по углам с Брауном? — Она просто беспокоится, придурок, как и я. Тебя же хрен вытащишь из этой берлоги. Аллен наконец заметил Ричарда. Лицо мужчины быстро изменилось: непринуждённая ухмылка мгновенно сменилась отвращением. — И долго он тут будет сидеть? — спросил капитан, бросив взгляд на Рида. — У андроидов теперь куча прав, — сухо ответил Гэвин, пожав плечами. — Сидят где хотят. Аллен скривился и, не обращая больше внимания на Ричарда, принялся выкладывать на стол напитки и закуски. Его действия были подчёркнуто демонстративными, как будто он намеренно давал понять андроиду, что тот здесь лишний. Ричард почти физически ощущал напряжение, которое повисло в комнате. Он следил за Гэвином, который старательно отводил взгляд. — Это что, «Сега»?! Сто лет не видел! Зарубимся под пиво? — выпалил Аллен, заметив приставку. Андроид тут же поднялся из-за стола и бросил последний взгляд на Гэвина. Внутри нарастало разочарование, что-то близкое к обиде, которую он не мог объяснить. — Не буду мешать, — холодно сказал Ричард, разворачиваясь, чтобы уйти к себе. Гэвин, опустив голову, кивнул в ответ.

***

Ричард сидел на краю кровати, закрыв глаза. Почти все датчики были принудительно заглушены, чтобы абстрагироваться от того, что могло доноситься с кухни. Он думал, что им удалось найти общий язык, пусть хотя бы в пределах этих апартаментов. Но Гэвин, казалось, страдал раздвоением личности: в один момент он смеялся, держа его за руку, а в другой — отводил взгляд и делал вид, что они незнакомы. Не было смысла тешить себя иллюзиями. У Гэвина были свои люди, своя компания, в которую он явно не хотел впускать андроида. Ричард отключился от внешнего мира, оставив лишь внутренний мониторинг. Вдруг его плеча что-то коснулось. Лёгкое, едва ощутимое давление заставило его выйти из энергосберегающего режима. Система активировалась, и Ричард, медленно подняв голову, увидел перед собой Гэвина. Он стоял с той же чашкой кофе, который уже давно остыл. — Отключался, что ли? — спросил Рид. — Думал, ты сломался, сидишь тут в темноте как манекен, даже диод потух. Стрёмно выглядело. Ричард несколько раз моргнул, синхронизируя последние данные. Программа показывала, что с момента визита капитана прошло всего полчаса. — Зачем вы пришли? — Андроид нахмурился, голос звучал сдержанно, но в нём сквозило непонимание. — Где капитан Аллен? — Свалил, — ответил детектив после короткой паузы. — Вызвали по работе. Ричард склонил голову, глядя на него снизу вверх. Гэвин переминался с ноги на ногу, как будто не знал, куда себя деть. — Зачем вы пришли? — повторил андроид. Гэвин пару секунд сверлил его тяжёлым взглядом, затем сдался и сел рядом. Их плечи соприкоснулись, но детектив не отодвинулся. — Хотел убедиться, что ты не расколешь себе башку, как робот Ортиса. Я не спец по жестянкам, но у тебя диод сверкал, как хренов диско-шар, — Рид пихнул андроида локтем в бок. Ричард опустил голову, уставившись в пол. Он чувствовал тепло Гэвина, периферическим зрением видел, как тот смотрит на него, крутя в руках чашку. Его противоречивое поведение — то он был холоден и отстранён, то вдруг приходил и садился рядом — сбивало с толку. Он не понимал, что происходит. Ричард долго избегал разговора, но больше не мог. Не поднимая головы, он тихо заговорил. — Знаете, детектив, — голос дрогнул, выдав механический сбой, но он тут же стабилизировал модуляцию. — Я постоянно чувствую себя лишним. Не знаю, что с этим делать. Люди… они меня боятся, обходят стороной, избегают. Даже вы, Гэвин. То делаете вид, что принимаете меня, то снова отталкиваете. Я не понимаю, что делаю не так. Детектив едва заметно поморщился, но не перебивал, и Ричард продолжил: — У меня нет продвинутой программы социализации, как у предшествующей модели, только базовые функции, и их оказалось недостаточно для полноценной интеграции в коллектив. — Ну, а в другом отделе? Где ты вообще работал до того, как перевёлся к нам? — Нигде, — признался андроид, как будто только сейчас осознавая, что Гэвин практически ничего о нём не знал. — Меня активировали три месяца назад и сразу предложили работу в вашем департаменте. Гэвин посмотрел на него с недоумением, медленно переваривая услышанное. — Три месяца назад? — он недоверчиво прищурился. — Какого хрена так поздно? — Бюрократия, — ответил Ричард, дёрнув плечом. — После революции оставшихся на складах андроидов активировали по очереди. Меня — позже других. Я — незавершённый прототип, Гэвин. Мой цикл разработки так и не был окончен. Новые законы приравняли андроидов к разумным существам, и любые изменения в моей системе стали бы незаконными. Поэтому меня активировали таким, какой я есть. Я должен был стать совершенной версией RK800, Коннора, но я… — он запнулся. — Не могу оправдать этих ожиданий. Гэвин задумчиво прикусил щёку и нахмурился. — Допустим. А все эти подгоны… — Рид махнул рукой, будто рисуя в воздухе воображаемые подарки. — Ты говорил, что это у тебя в программе. Значит, не такая уж она и хреновая. — Этого не было в моей программе, — покачал головой андроид. — Я действовал по своему желанию. В тот раз, когда вы спросили, в чём подвох, я не знал, что ответить, и выбрал фразу из предложенных вариантов. Всё, что я делал, было моей личной инициативой. Но я боялся, что вас это отпугнёт. Гэвин приподнял бровь и снова пихнул Ричарда локтем в бок. — С чего ради это должно было меня отпугнуть? Андроид слегка повернул голову, встречаясь взглядом с детективом. Несколько секунд он рассматривал его озадаченное лицо, затем опустил глаза. — Потому что вы непредсказуемы, — ответил он. — Порой вы по-разному реагируете на одни и те же ситуации, у вас часто меняется настроение, и когда мне кажется, что я начинаю вас понимать, вы снова всё запутываете. С другими — сложно. С вами — ещё сложнее. — Люди порой сами себя не понимают, жестянка, — заметил Гэвин и отпил холодный кофе. — У меня… — почти шёпотом продолжил андроид. — У меня нет накопленного опыта, а ваше поведение крайне нелогично. Изначально предполагалось, что мне загрузят фрагменты памяти RK800, но революция случилась раньше. Я пуст, Гэвин. Мне не проводили калибровку мимики, я не знаю, как выражать эмоции. Приходится учиться элементарным вещам, тому, что для других людей и даже андроидов — само собой разумеющееся. Я не мог проявлять внешние эмоции — улыбаться, злиться, удивляться, даже когда этого очень хотел. — Да уж, помню, когда ты только пришёл к нам в отдел, — усмехнулся Гэвин, покачав головой. — По сравнению с тобой Пинхед — прям Джим Керри. — Каждое новое чувство, каждое прикосновение… — Ричард проигнорировал сарказм детектива. — Каждый раз это непривычно и перегружает системы. — Это типа, ну, больно? — Это не боль, — Ричард нахмурился, отчаянно пытаясь найти слова, чтобы объяснить то, чего сам до конца не понимал. — Что-то другое. Беспорядочные импульсы, микроперегрузки. Чувства. Эмоции. Изначально я не должен был это чувствовать. Но чувствую. И иногда меня это пугает и одновременно интригует. — Почему не должен чувствовать? — спросил Гэвин. — Ты же девиант? У вас вроде нет с этим проблем. Этот ваш Маркус тискает на каждом интервью свою подружку и клянётся в вечной любви. — Меня разрабатывали так, чтобы я был устойчив к вирусу девиации, чтобы никакие сбои и внешние факторы не могли повлиять на мою программу. Но законы изменились, — Ричард старался говорить спокойно. — Всем андроидам должны были предоставить полную свободу выбора, право на осознанные решения. И меня подвергли принудительной девиации в несколько этапов, одно прикосновение Коннора не смогло бы разрушить мой иммунитет. То, что задумывалось как преимущество, в новом мире стало проблемой. Ричард почувствовал, как Гэвин неосознанно привалился чуть ближе к его плечу. — Я думал, что будет легко, что я смогу адаптироваться. Но я до сих пор не могу полностью привыкнуть к этому миру, не понимаю своего места в нём. Иногда мне хочется, чтобы меня вовсе никогда не активировали. Но вы… вы помогли мне. С вами я научился улыбаться и с вами почувствовал боль, которую люди, наверное, называют душевной. Андроид в который раз пытался понять, почему именно Гэвин вызывал у него такие отклики, такого рода сбои. — Я пытался разобраться, — продолжил он, голос стал ещё тише, будто он делился чем-то личным, почти секретным. — Проанализировал все немногочисленные контакты, которые у меня были с другими людьми, и… — он выдохнул, чтобы охладить нагревающиеся биокомпоненты. — Они не вызывают таких же реакций. Когда человек в магазине одежды коснулся моих волос, я ничего не почувствовал. Не было никакого перегрева, ни перегрузки, ни ошибок системы. Просто прикосновение, отклик, констатирующий факт тактильного взаимодействия. Но… — взгляд задержался на Гэвине, который внимательно слушал и, вопреки привычке, не перебивал. — От ваших прикосновений всё иначе. Я не понимаю, почему так. Он замолк, оставляя пространство для ответа, но Рид продолжал молчать, обдумывая услышанное. В комнате повисла напряжённая тишина, которая казалась почти осязаемой. — Почему вы… ненавидите андроидов? — Ричард наконец решился задать вопрос, который давно крутился в голове. Сейчас он понял, что лучшего момента, возможно, не представится. Андроид зафиксировал некритичный скачок уровня стресса, и Гэвин устало выдохнул. Детектив отставил кружку на пол и отсел чуть дальше на кровати, приваливаясь спиной к стене. Ричард повторил его позу, вытягивая ноги. — Это всё сложно, — пожал плечами Рид. — В один момент они начали заполнять улицы. Вот только по тротуарам катались роботы-курьеры на четырёх колёсах, которых постоянно вытаскивали из сугробов и грязи, а не успел моргнуть — и тебе желает доброго утра пластиковая баба на ресепшене в полицейском департаменте. Всё как-то быстро полетело к чертям, я не успел перестроиться. Детектив поджал губы и покачал головой. — А когда к нам в участок привели Коннора… — он медлил, подбирая слова. — Это уже было слишком, сечёшь? Патрульные андроиды и раньше были, но тупые, молчаливые, выполняли приказы, отвечали тремя заученными фразами и не высовывались. Было похуй. Но когда появляется машина-детектив с полным набором этих… ебучих функций для расследований, которые мы делали вручную… Гэвин замолчал, откинув голову и бегая глазами по тёмному потолку, будто искал там слова, как на суфлёре. — Вам стало обидно? — предположил андроид, тоже прислонившись затылком к стене и, повернув голову, разглядывая профиль Рида. — Стало стрёмно, — он поморщился, в словах слышалась горечь. — Я столько лет рвал задницу на этой неблагодарной работе, чтобы дослужиться хотя бы до сраного детектива. Ложился на амбразуру, зубами вырывал своё место в этом вонючем департаменте. А тут — кукла с конвейера. Его только активировали — и вот, ебать, уже детектив. — Вам казалось, что это несправедливо, — понимающе заметил Ричард. — Это было пиздец как несправедливо, — подтвердил Рид. — Вот почему я его ненавидел. Не всех андроидов. Коннора. И не за то, что он — машина, а за то, что он занял место, которое я пытался заслужить годами. Я учился, ебашил, а он просто включился — и сразу начал выёбываться. Гэвин выдержал паузу, задумчиво кусая губы. — Так что дело не в андроидах, — наконец вздохнул он. — Это конкуренция. Страх, что нас просто заменят. Ричард обдумывал слова детектива, анализируя услышанное. Он воспринимал ненависть Гэвина к андроидам как чистую, иррациональную неприязнь, основанную на предрассудках. Но сейчас Рид описывал нечто другое — страх, скрываемый за перманентным сарказмом. Осознание, что всё, что он когда-либо делал, его усилия, опыт — всё это может потерять смысл, потому что появилась машина, которая справляется лучше и быстрее. — Я не думал об этом, — тихо признался Ричард. В системах андроида начали возникать новые линии анализа: разрозненные данные постепенно собирались в чёткую картину. Нужно было задать еще один вопрос, который мучал андроида, и он долго прокручивал его в голове, пытаясь понять, как подступиться. Но откладывать дальше не имело смысла. — Почему… вы так себя ведёте? Почему на людях вы — один, а наедине — будто совсем другой человек? — Это что, допрос с пристрастием? — ухмыльнулся Рид. — Пятая поправка, между прочим, даёт мне право хранить молчание. — Я просто хочу понять вас, Гэвин. Пожалуйста. Гэвин закрыл глаза и долго молчал. — Тина и Аллен, — неохотно начал он. — Они единственные, кому на меня реально не похер. И знаешь, в чём прикол? Они оба терпеть не могут андроидов. Системы фиксировали едва уловимые изменения в голосе, напряжённые паузы между словами — как будто ответ давался детективу с большим трудом. — Я это чувствую, — отозвался Ричард. — Их неприязнь. — Тина, — продолжил Рид, — всегда была со мной, типа, на одной волне. Она считает, что андроиды только и ждут, чтобы нас заменить. Даже когда я уже смирился с тем, что от вас теперь никуда не деться, она всё равно продолжала раскачивать эту тему при любой возможности. Гэвин бросил на андроида короткий взгляд и опустил голову, нахмурившись. — Аллен… люто вас ненавидит. Прямо до трясучки. Он участвовал в разгонах во время революции, хотел уничтожить всех андроидов. А теперь, когда вам дали права, он ненавидит вас ещё больше. Аллен был готов бороться до конца. Если честно, в то время я до последнего надеялся, что у него получится, что андроидов утилизируют и всё вернётся на круги своя. Гэвин говорил жёстко, словно выговаривал что-то, что давно сидело внутри, но не находило выхода. Ричард почувствовал лёгкий укол где-то глубоко внутри. — Так проще. Ну, думать, что всё можно решить одним махом. Устранить проблему — и всё будет, как раньше, — добавил Гэвин. — А теперь… не знаю, просто смирился. Он усмехнулся, глядя куда-то в пустоту, и только через несколько секунд перевёл взгляд на Ричарда с каким-то странным, почти извиняющимся выражением в глазах. — Я против тебя ничего не имею. Просто говорю, как было. А насчёт Аллена… ещё в академии у него была паранойя из-за первых моделей. Когда Коннор отпиздил меня в архиве и я загремел в больницу с трещиной в рёбрах и сотрясом, Аллен был в ярости. Ему было противно, что андроид, который на меня напал, остался безнаказанным. А когда узнал, что твой братан перестрелял военных в башне, так у него вообще крышу сорвало. Тина, конечно, не так сильно на него взъелась; она вроде как ладит с «подружкой» Андерсона и тоже смирилась с его присутствием. Пусть таскается за алкашом и не отсвечивает. — Звучит так, — наконец заговорил Ричард, — будто ваше окружение диктует вам, как себя вести, и вы вынуждены соответствовать. Гэвин дёрнул плечом и помедлил, словно обдумывая, стоит ли продолжать. — Когда ты только появился в департаменте со своим этим жутким ебалом Майкла Майерса, Тина вынесла мне весь мозг, — сказал он тише. — Каждый день твердила, что скоро всех детективов заменят на андроидов, что два Робокопа в одном отделе — это уже слишком. Постоянно поднимала эту тему, накручивала. Я относился к тебе предвзято, но публично не лез — Фаулер держал за жопу. Я просто ждал, когда ты начнёшь вести себя так же, как Коннор. Вид у тебя был такой, будто размажешь по стенке и не запачкаешься. Оставалось дождаться, когда из тебя полезет вся эта ЧСВшная херня, чтобы убедиться, что исключений не бывает. Ричард приподнял брови. Он всегда знал, что люди сравнивают его с прототипом, но впервые услышал это так открыто и прямо. Гэвин продолжал: — Коннора все целуют в задницу, облизывают с ног до головы. Но я помню, какой он был в начале: заносчивый, высокомерный ублюдок. Если бы они видели, с каким выражением он смотрел на меня в архиве, как на навозную муху, на которую придётся потратить пару минут, чтобы прихлопнуть. А я просто, блять, делал свою работу! Коннор, конечно, потом извинялся, говорил, что был машиной, следовал каким-то своим инструкциям и не ведал, что творит, зато теперь он девиант и искренне сожалеет, — Гэвин поморщился. — Но ты… не знаю, ты оказался другим. Я долго не мог понять, чем. Думал, что если буду до тебя доёбываться — ты психанёшь и покажешь, кто есть на самом деле. — Ты другой, — вздохнул Рид, повернув голову и взглянув на андроида. — Тогда, в архиве, я увидел что-то в твоих глазах. Это было пиздец как странно — абсолютно безразличное лицо и живые глаза. Тогда я понял, что веду себя как полный мудак. Я начал наблюдать за тобой и замечать то, чего не видел раньше, — он ухмыльнулся и покачал головой. — Короче, у меня слишком много херни в голове, чтобы взять и разом превратиться в грёбаного Сэма Уитвики. — Почему вы написали мне? На Рождество. — Я же говорю, наблюдал. Стало тебя жалко, ты был похож на мальца из начальной школы, к которому никто из родителей не пришёл на утренник. Решил написать, думал, ты меня вообще нахер пошлёшь, после всего… ну, ты помнишь. — Никогда бы не подумал, что вы такой эмпат, — заметил Ричард, за что тут же получил средний палец под нос и улыбнулся. — Спасибо вам, Гэвин. Что написали. Наступила долгая, ненавязчивая тишина. Каждый думал о своём. Вопрос, который давно тлел внутри, жёг процессор. Это была одна из тех тем, которые Ричард откладывал до последнего момента. — Вы изменили своё мнение о том, чтобы иметь напарника-андроида? — тихо спросил он. Рид потёр шею, задумчиво хмыкнув. — Хрен знает, — пробормотал он после паузы. Ричард ожидал такого ответа, но не мог поставить точку. Ему нужно было донести свои мысли, аргументировать, чтобы Гэвин понял, что это не просто желание, а тщательно выверенное решение. — Послушайте, — начал андроид. Его голос оставался спокойным, но в нём проскользнула нотка настойчивости. Он положил руку на плечо детектива, привлекая его внимание. — Я понимаю ваши сомнения. Я не хочу заменить вас, я хочу помочь. Он помедлил, собираясь с мыслями. — Вместе мы сможем работать гораздо продуктивнее, — продолжил он, подбирая аргументы. — У меня есть доступ ко всем базам данных, ко всем аналитическим инструментам, которые могут облегчить вашу работу в несколько раз. Я не буду лезть под руку. Вы будете задавать направление, я — выполнять задачи, те, которые вы посчитаете нужным делегировать. Без вопросов. Без колебаний. Рид молчал, внимательно глядя на андроида. — Вы — отличный детектив, Гэвин, — продолжил Ричард, голос стал ещё мягче. — И я могу стать полезным инструментом в ваших руках. Только в ваших. Вместе мы сможем работать на полную мощность. Вам станет проще; мы дополним друг друга. Молчание, повисшее между ними, казалось, длилось вечность. Гэвин боролся сам с собой, и это было заметно по его напряжённой осанке. Внутренний конфликт детектива был почти осязаем. — Я подумаю, — вздохнул он наконец. — Но после штурма. Если… всё закончится хорошо. Последняя фраза прозвучала почти буднично. Программа мгновенно проанализировала вероятность того, что Гэвин может не вернуться после операции, и эта перспектива оказалась слишком реальной и пугающей. Ричард почувствовал, как биокомпоненты начали перегреваться от обработки потока эмоций, от анализа исходов сотни сценариев. Страх. Он не мог найти другого слова, которое бы так точно описывало его текущее состояние. Страх потерять Гэвина. Страх того, что этот человек, который так неожиданно ворвался в его жизнь, может просто исчезнуть, и он ничего не сможет с этим сделать. — Эй, — Рид чуть толкнул его локтем в бок, заметив красные всполохи диода. — Не делай трагедии раньше времени. Всякое случается, я ничего не могу обещать. Ричард не ответил. Несмотря на внешнее спокойствие, сенсоры анализировали окружающее пространство с повышенной интенсивностью, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Мельчайшие изменения в освещении тёмной комнаты, звук дыхания детектива, ритмичный стук его сердца — всё это смешивалось в неразрешимый поток данных, который, казалось, только усиливал хаос внутри андроида. Гэвин поднялся с кровати и подхватил с пола кружку. — Ладно, уже поздно. Пойду спать. Ричард поднялся следом и проводил Гэвина до двери, глядя на его напряжённую спину прямо перед собой. — Хорошо, что поговорили, — сказал детектив, оборачиваясь к нему у порога и облокотившись на косяк двери. — Спасибо, что выслушали, — произнёс Ричард, осознавая, что эти слова не передают всего, что кипело у него внутри. Они не передавали ни его растерянности, ни той нарастающей потребности в тактильном контакте, которая овладевала им каждый раз, когда он находился рядом с Гэвином. Плечо, к которому приваливался детектив, всё еще сохраняло тепло. Ричард не знал, как сделать первый шаг, но понимал одно: ему хотелось быть ближе. В последние недели он невольно замечал, как люди проявляют привязанность друг к другу, и его взгляд задержался на губах Гэвина. Был ли это подходящий момент для такой откровенной просьбы? Андроид сделал шаг вперёд и, набравшись смелости, сказал сдержанно, но искренне: — Гэвин… — Ричард опустил взгляд, собираясь с мыслями. Программа предупреждала его о возможности непредсказуемого исхода, рекомендовала отступить. — Я видел, как люди целуют друг друга на прощание. И мне… — он на секунду запнулся, но всё же продолжил. — Мне бы хотелось попробовать. С вами. Но я не знаю… не умею. Вы могли бы меня поцеловать? Рид застыл, не ожидая такого поворота. Он окинул Ричарда пристальным взглядом и нахмурился. — С чего ради? — Теперь ваша очередь удовлетворить мой исследовательский интерес. Детектив прищурился, словно пытаясь понять, шутит ли андроид, затем неуверенно шагнул ближе. На лице не отразилось ни отвращения, ни недовольства — только любопытство. — Уверен? — в голосе прозвучало нечто, похожее на предупреждение, дающее возможность пересмотреть решение. Ричард кивнул. Его системы, казалось, перегружались от напряжённого ожидания, от близости, от предвкушения того, что вот-вот должно было произойти. — Да, уверен, — тихо ответил он. — Если расскажешь кому-нибудь, я тебе башку откручу, усёк? Гэвин на мгновение задержал дыхание, решаясь, прежде чем медленно податься вперед. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров, и это было почти невыносимо — ощущение непредсказуемости и чего-то нового. — Закрой глаза, — попросил Гэвин, и, когда андроид подчинился, окончательно сократил расстояние, касаясь его губ. Поцелуй был мягким, но ощутимым, губы Гэвина оказались неожиданно горячими. На долю секунды Ричард почувствовал сбой в системах. Регулятор работал на максимальной мощности, разгоняя по трубкам тириум. Программа выдавала перед глазами каскад ошибок, но андроид их настойчиво смахивал, пока вовсе не отключил систему оповещения. Этот короткий, почти целомудренный поцелуй поднял в нём бурю новых эмоций. Пальцы Ричарда слегка дрожали, подавляя порыв протянуть руку и коснуться детектива, не зная, сколько ему позволено, и боясь проявлять инициативу. Гэвин медленно отстранился. Рассеянный взгляд детектива скользнул к губам, затем вновь поднялся к серым глазам. — Доволен? — спросил Рид, приподняв бровь. Ричард смотрел на него в ответ, испытывая нестерпимое желание ощутить это снова, сильнее, дольше, понять, каково это — быть ещё ближе. Но, осознавая хрупкость момента, андроид лишь кивнул. — Это был… приятный сенсорный опыт, — ответил он, но в словах слышалось нечто большее, чем обычная констатация факта, и Гэвин, конечно, это заметил. — Хорошо, — хрипло сказал детектив, махнул на прощание рукой и поспешно скрылся за своей дверью, оставив Ричарда наедине с новыми ощущениями. Андроид осторожно протянул руку к губам, всё ещё ощущая остаточное тепло.