Соседи поневоле

На следующее утро воздух в машине казался почти осязаемым — густым и тяжёлым, пропитанным молчанием, будто сама тишина могла выдавить стекла. Ричард сидел на пассажирском сиденье, уставившись в окно, неотрывно следя за мчащимися мимо зданиями и людьми, поглощёнными своими делами. Диод в отражении пульсировал жёлто-красным, выдавая внутреннее смятение. Гэвин угрюмо вёл машину, сжав руль так, что побелели суставы. Утренний спор оставил неприятный осадок. Ричард снова прокрутил в голове этот разговор. Он настаивал, что Гэвину необходимо взять больничный — остаточные симптомы были слишком очевидны: лёгкое недомогание, кашель, вялость. Но Рид, как всегда, упёрся, резко ответив, что у него «дохрена работы» и он уже выздоровел. Андроид знал, что детектив лжёт, чтобы вернуться к расследованию, и это, в свою очередь, вызывало у Ричарда внутреннюю бурю, которую он не мог рационализировать. Беспечность Гэвина сбивала его логические цепочки и выводила из равновесия. Казалось, каждый вдох детектива был наполнен раздражением, сдерживаемым до тех пор, пока не найдется случайная жертва, чтобы выплеснуть его наружу. Машина врезалась в поток дорожного трафика. Ричард краем глаза заметил, что Гэвин, отвернувшись, сжал челюсти, стараясь подавить подступающий кашель. — Вы всё равно еще не выздоровели, — сказал андроид, не поворачивая головы. — Я тебе уже всё сказал, киберконсерва, — мрачно ответил Рид. — Хватит меня доёбывать, я не собираюсь отсиживаться на больничном из-за какой-то херни! — У вас были симптомы пневмонии, детектив, и… — Ты вообще слышишь, что я говорю? Отъебись от меня. Остаток пути они ехали в тишине. Только гул мотора и шум проносящихся мимо машин заполняли пустоту. Вышли из машины, не обмолвившись ни словом, но поднялись в департамент плечом к плечу. Уже в отделе они разошлись в разные стороны: Гэвин быстро направился к своему рабочему столу, готовясь погрузиться в материалы дела, которые, по его словам, были важнее здоровья. Ричард занял своё место и окинул взглядом офис, выискивая глазами напарника. Бен ещё не появился, хотя до начала рабочего дня оставалось всего десять минут. Взгляд невольно сфокусировался на стеклянной перегородке кабинета начальника — Фаулер сидел за своим столом, перебирая бумаги и подготавливаясь к началу новой недели. Упрямство Гэвина переходило все границы, уговаривать его было бесполезно. Приближающаяся среда давила неотвратимой тяжестью, и хотя детектив обещал подумать о том, чтобы взять андроида на дело, Ричард всё больше убеждался, что Гэвин лишь откладывает неминуемый отказ. Недолго думая, он уверенно направился к «аквариуму», постучал костяшками пальцев, и, не дожидаясь ответа, вошёл. Фаулер оторвался от бумаг, удивлённо взглянув на подчинённого, остановившегося перед его столом. — Привет, Ричард. Я всё ждал, когда ты зайдёшь, — усмехнулся капитан, отложив ручку на стол. Андроид слегка приподнял бровь. Фраза казалась нелогичной без контекста и нуждалась в прояснении. — Ждали? — спросил он, сцепив руки за спиной. — Я всегда знал, что рано или поздно ты придёшь требовать отселения Рида. Не ожидал, правда, что так долго продержишься, но терпение на исходе, а? Могу тебя успокоить — ремонт по страховке закончен, так что он съедет со дня на день. Диод прокрутился жёлтым, обрабатывая услышанное. Фаулер воспринимал его визит как сигнал к возможному конфликту, считал, что андроиду надоело терпеть поведение Гэвина. Упоминание о скором отъезде соседа вновь отозвалось внутри болезненным разрядом. — Я пришёл не за этим, — холодно произнёс Ричард. Капитан удивлённо приподнял брови, внимательно всматриваясь в лицо андроида. — Зачем тогда? Ричард бросил быстрый взгляд через стекло в сторону рабочего стола Гэвина, но тот был пуст. Видимо, детектив первым делом отправился компенсировать недостаток кофе в крови. — Мне нужно официальное разрешение для участия в спецоперации, — твёрдо произнёс Ричард, снова поворачиваясь к Фаулеру. Он не просил — просто озвучивал факт. — Зачем? — капитан скрестил руки на груди. — Там будет спецназ. Рид заверил, что штурм пройдёт без проблем. — Я — передовая модель, разработанная для минимизации рисков в условиях боевых задач, — начал андроид. — Моё присутствие увеличит шансы на успешное завершение операции и снизит потенциальные потери среди личного состава. Если речь идёт о безопасности, мой вклад может оказаться решающим. Меня создавали не только для анализа мест преступлений, но и для участия в тактических операциях. Это указано в моем мануале, капитан. Рекомендую ознакомиться. — Допустим, а как к этому относится Бен? — Детектив Коллинз — хороший напарник, — Ричард покосился в сторону их рабочего стола и заметил, что Бен уже пришёл и спешит к холодильнику офисной кухни с неизменной башней контейнеров в руках. — Однако мои функции используются неэффективно. Периодическое участие в таких операциях позволит реализовать мой потенциал и быть более полезным для департамента, а также получить опыт, который детектив не может мне предложить. Фаулер задумчиво почесал подбородок. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение к тому, как чётко Ричард описывал свои мотивы. — Звучит убедительно, — наконец кивнул капитан. — Но если что-то пойдёт не так, отвечать будет Рид. Понимаешь? Он тебе спасибо не скажет за кучу свалившихся отчётов. — Я осознаю ответственность. В случае повреждений претензий к департаменту не имею. Фаулер выдержал паузу, затем вздохнул, понимая, что Ричард не оставил ему выбора. — Ладно, я выдам разрешение. — Спасибо, — сдержанно кивнул андроид, разворачиваясь к выходу и понимая, что Гэвин будет в ярости.

***

Возвращаясь в департамент на закате, Ричард ощущал приятное чувство удовлетворения от выполненной задачи. Полдня они провели на месте преступления — вызов на убийство в беседке городского парка. Андроид провёл анализ, сканируя детали, необходимые для реконструкции событий. Каждая капля крови, каждая царапина на полу рассказала ему свою часть истории. Прямо на месте он без труда выделил убийцу среди толпы любопытных зевак, стоявших на безопасном расстоянии за ограждением. Быстрое дело. Логика и факты выстроились безукоризненно, как математическое уравнение, не оставляющее сомнений. Бен выглядел довольным, ведя машину через плотный поток транспорта. — Быстро управились, — заметил он, снова поглядывая на Ричарда с лёгким оттенком восхищения. — Ты сразу понял, кто убийца, как только посмотрел на него, да? — Признаки были очевидны, — пожал плечами андроид, не отрывая взгляда от окна, в которое пробивались последние лучи заходящего солнца. Диод мерцал спокойным синим цветом. — Мимика, частота пульса и уровень стресса в комбинации с остаточными следами крови на его обуви исключали других подозреваемых. Свежие царапины на лице и эпидермис под ногтями жертвы подтвердили подозрения. Теперь они всё чаще расследовали убийства. Детектив Коллинз умел уступать, гибко подстраиваться, идти на компромисс. По мере того как они подъезжали к департаменту, Ричард снова мысленно прокрутил предстоящую спецоперацию, назначенную на среду. Гэвин. Сложная переменная, нарушающая привычные алгоритмы. Упрямый, несгибаемый. Мысль о том, что они будут вместе участвовать в этом деле, вызывала у него смесь предвкушения и беспокойства. Неуловимое напряжение вновь давало о себе знать. Как будто его система начала искать ошибки, которых не должно было быть. Бен был предсказуем; он никогда не действовал импульсивно и не подвергал себя риску. Удобный напарник. Рид же был сложнее, с ним нельзя было точно спрогнозировать развитие событий. — Ладно, приятель, хорошо поработали, — улыбнулся Бен, когда они перешагнули порог отдела. — Создам проформу для отчёта, и по домам. Резкий скрип отодвигающегося стула нарушил тишину стремительно пустеющего участка. Ричард автоматически повернул голову в сторону источника звука, и оптика тут же сфокусировалась на фигуре Гэвина. Детектив выглядел разъяренным: его глаза горели гневом, стремительная походка не оставляла сомнений в его настроении. Он шёл прямо к нему, не замечая окружающих, шаги отдавались гулким эхом по кафельному полу. Рид не замедлялся, пока не подошёл вплотную. — Ты, сукин сын, — прошипел он, схватив Ричарда за водолазку на плече с такой силой, что плотная ткань затрещала. — Пошли-ка поговорим. Риду было всё равно, заметит ли кто-то. Он тащил андроида через весь участок, не давая тому ни малейшего шанса на сопротивление. Они дошли до небольшой кладовой, захламлённой сезонной униформой — здесь редко бывал кто-то, кроме уборщиков. Гэвин огляделся, рывком распахнул дверь и втолкнул Ричарда внутрь, сразу щёлкая выключателем. Лампа над ними зажглась тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на бетонные стены. — В чём дело? — невозмутимо спросил Ричард, поправляя заломы на рукаве от цепкой хватки детектива. Гэвин бросил на него бешеный взгляд, буквально прорычав: — Какого чёрта ты попёрся к Фаулеру без моего разрешения? Ричард скопировал его фирменный раздражённый прищур. — Не знал, что должен спрашивать у вас разрешения, детектив. К тому же, я предлагал вам лично обсудить моё участие в деле. — Я сказал, что подумаю! — Рид ударил кулаком по нейлоновой зимней куртке, скрученной в валик на стеллаже, не в силах сдержать вспышку агрессии. — Какого хрена? Ты даже не человек, а всё равно ведёшь себя, как… упрямый ублюдок! — Прямо как вы? Гэвин, моё участие позволит сохранить кому-то жизнь, — уверенно заявил Ричард. — И вы знаете, что я прав. Мы уже это обсуждали. Я был создан для таких операций, но мне нужен опыт. Андроид слегка склонил голову, изучая детектива. Система анализировала детали: учащённое сердцебиение, нестабильные гормональные показатели. Однако она не могла интерпретировать одну вещь — это была не просто ярость или остаточные признаки болезни. Было что-то еще. Рид нервно шагал из угла в угол, как хищник в тесной клетке. Его берцы глухо стучали по полу. В маленькой кладовой становилось душно. Ричард внимательно наблюдал за ним — всё указывало на внутренний конфликт. Он не понимал, почему Рид так сопротивляется. Ему настолько претит, что в его расследование вмешивается андроид? Этот факт обесценит все достижения детектива по этому делу? Или Гэвин боится потерять уважение в глазах друга, капитана Аллена, если позволит машине принять участие? — Вы самоуверенны, Гэвин, — вздохнул Ричард, запоздало отмечая, насколько бесполезным для машины был этот жест. Он шагнул вперёд, схватив мельтешащего перед ним детектива за плечо. Рид остановился, встретившись глазами с суровым, почти непроницаемым взглядом андроида. — Вы не осознаёте всей опасности и ведёте себя эгоистично. Для меня участие в таких миссиях имеет особое значение, и вы сами говорили, что я не андроид-секретарь. Мне необходим полевой опыт. Гэвин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ричард не дал себя перебить. — Вы не понимаете, что под школой — катакомбы. Здание построено по старым архитектурным планам с бомбоубежищами, и анализ структурной документации показывает, что там могут быть скрытые проходы, в том числе те, которые могли сделать сами преступники. Мы проанализировали только внешний фасад, но у вас нет представления о том, что находится под землёй. План операции не обеспечивает полной осведомлённости. На мгновение выражение на лице Гэвина изменилось — вместо гнева мелькнуло сомнение. Но он быстро взял себя в руки. — И что с того? — с вызовом спросил детектив, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Это не меняет того, что ты лезешь туда, куда тебя не просят. Как я могу доверить тебе свою спину, если ты в крысу бегаешь к Фаулеру и мутишь там какие-то договорённости без моего ведома? — Это меняет всё, Гэвин, — спокойно ответил Ричард, покачав головой. — Я не могу позволить вам идти туда вслепую, когда у меня есть возможность помочь. Вы рискуете своей жизнью и жизнями других. Я способен мгновенно оценить обстановку и буду полезен. И этот вопрос не обсуждается. — Я ненавижу работать с напарниками, — Рид толкнул его в плечо, и андроид, пошатнувшись, отлетел к стене. — Мне нахуй не нужна такая ответственность! Если ты попрёшься, я не смогу сконцентрироваться, буду постоянно отвлекаться и думать, не прострелили ли тебе там твою тупую башку! Что-то в сознании андроида щёлкнуло. Он начал интерпретировать информацию иначе. Логические выводы, которые он сделал ранее, оказались неверными. Гэвин был против его участия по совершенно другой причине. — Вы не хотите, чтобы я пострадал, — сказал Ричард. Диод дрогнул желтым. Система предупредила о высоком уровне агрессии и стресса у детектива, но андроид всё равно сделал шаг навстречу. — Почему вы боитесь за меня, а не за себя? Я — андроид, Гэвин, я не могу умереть. Рид снова оттолкнул его к стене, подошёл ближе, сжимая кулаки, и, оказавшись почти вплотную, выпалил: — Ты оглох? Я сказал — не хочу нести ответственность за напарников, мне похуй, кто там будет — ты или этот бесячий придурок Коннор, мне не нужен лишний балласт. Андроид почувствовал, как раскалённое дыхание обжигает его подбородок, но в этих словах было больше беспомощности, чем злости. Уровень стресса — 88%. Вероятно, в карьере детектива был травмирующий опыт, не занесённый в досье. — Гэвин, я в состоянии оценить риски. Вы можете мне довериться. Я справлюсь, дайте мне шанс доказать это. Рид хотел ответить, но Ричард не колебался. Его рука резко поднялась и крепко схватила Гэвина за затылок, притягивая ближе. На мгновение взгляды пересеклись — в следующую секунду их губы столкнулись. Ричард ощутил, как системы заполонили стихийные импульсы, вызывая сбои в тактильных сенсорах. Гэвин замер, как будто сомневался, но затем выдохнул, закрыл глаза, и его пальцы с силой вцепились в водолазку Ричарда на груди. Поцелуй стал глубже, языки переплелись, и Ричард едва успевал обрабатывать поток данных. Это было не просто перегрузкой, а целым шквалом неконтролируемых откликов. Поцелуй был наполнен грубой страстью — ни один из них не мог остановиться. Холод стены за спиной резко контрастировал с жаром тела Гэвина, который прижимался всё ближе. Ричард бедром чувствовал, насколько детектив был возбужден. Руки андроида скользнули под его футболку, пальцы осторожно изучали горячую кожу, касаясь каждого ребра, каждой мышцы; искусственные ногти впивались в разгорячённую спину. Тело Рида отзывалось на эти прикосновения, дыхание сбивалось всё сильнее. Губы Гэвина жадно переместились, оставляя влажные следы поцелуев на щеке. Рид потянул за высокий воротник, с усилием оттягивая тугую ткань от шеи и впиваясь зубами в синтетическую кожу. Ричард откинул голову и закрыл глаза, упираясь затылком в стену, чувствуя, как сенсоры переполняют систему сигналами. Зубы оставляли быстрые, жгучие отметины, которые тут же исчезали на регенерирующей поверхности, но он ощущал, как скин на шее местами глитчит, готовый сойти от перегрузки. Гэвин кусал, целовал, зализывал и снова кусал, большим пальцем обводя симуляцию кадыка и сжимая горло. Ричард даже не осознавал, что способен чувствовать так много одновременно. Ему казалось, что пластиковый корпус буквально плавится под прикосновениями детектива, сенсоры захлёбывались от ощущений. Пальцы андроида зарылись в мягкие волосы, будто опасаясь, что Гэвин может отпрянуть. — Не останавливайтесь… — прошептал Ричард, голосовой модуль на секунду сбился, выдавая шипящий сбой. — Пожалуйста. Прозвучало почти как мольба, но это было что-то большее — глубокое желание познать эти странные, неконтролируемые ощущения, которые ломали его систему на части. Пульс детектива от этих слов подскочил. Гэвин выдохнул, схватил его за затылок, втягивая обратно в поцелуй. Их языки снова сплелись, в каждом движении ощущалась отчаянная жажда. Ричард тяжело дышал; вентиляция компонентов была выкручена на максимум, системы раз за разом предупреждали о перегрузке, но он не мог остановиться. Он чувствовал, что уже не в силах контролировать ни скин, ни голос, ни себя. Каждое касание посылало через системы искры, словно ток пробегал под искусственной кожей. Процессор обрабатывал данные быстрее, чем когда-либо. Детектив отстранился, переводя дыхание. Пальцы крепко сжимали плечо андроида, будто если он их разожмет, то тут же рухнет. — Блять… — пробормотал Гэвин, уткнувшись лбом куда-то в ключицы Ричарда. — Только не здесь… — Почему? — В смысле «почему»? Ты чё, жестянка, страх потерял? — детектив поднял голову и вскинул брови. — Мы в ёбаном департаменте. Рид нехотя отстранился, торопливо поправляя на себе одежду и приглаживая пятернёй растрёпанную челку. — Ты как? — спросил он, заметив красный диод. Ричард закрыл глаза, сосредоточив ресурсы на восстановлении. Процессы шли параллельными потоками: одни обрабатывали полученные тактильные данные, другие охлаждали биокомпоненты. — Системы стабилизированы, — спокойно отозвался он, открывая глаза. — Ладно, давай выбираться отсюда, пока нас не спалили, — Гэвин кивнул на железную дверь. — Можешь проверить? Ричард активировал тепловизорные сканеры. — Коридор чист, — подтвердил он. Они переглянулись, и Гэвин толкнул дверь. Он вышел первым. Всё было тихо — здание департамента погружалось в ночную дрему. Когда они вошли в отдел, там вовсе никого не было. Рид подошёл к своему столу, быстро собрал разбросанные документы и планшет, выключил терминал. Ричард, синхронизировав шаги, двигался за ним. Они вышли на ночную стоянку, освещённую тусклыми фонарями, и направились к машине Гэвина. Уже выезжая на пустую трассу Рид одной рукой держал руль, другой — сжимал в пальцах сигарету, выпуская кольцо дыма в ночной воздух через приоткрытое окно. Молчание затягивалось. Ричард был погружён в свои мысли, когда детектив, наконец, прервал тишину, постукивая пальцами по рулю: — Это просто пиздец, — констатировал он, не отрывая взгляда от дороги. — Я, походу, реально ёбнулся. Андроид, всё ещё обрабатывая собственные реакции, услышал слова Гэвина, но ему понадобилось несколько секунд, чтобы их проанализировать. Рид, не дождавшись ответа, хмыкнул и, чуть нахмурившись, добавил: — Ну, а ты вообще… чувствуешь что-нибудь? Типа… не знаю, как у вас это работает. Медленно повернув голову, Ричард взглянул на профиль Гэвина, тщательно подбирая слова. — Это сложно объяснить, — задумчиво начал он, переводя взгляд с детектива на лобовое стекло. — Сенсоры обрабатывают тактильные импульсы с высокой точностью. Каждое прикосновение запускает реакцию, которая проходит по всей системе. Я не могу привести аналогию, чтобы выразиться яснее. Гэвин затянулся, выпуская густой клуб дыма. Скорее всего, он ничего не понимал. — Это доставляет мне… — продолжил Ричард, стараясь объяснить проще. — Удовольствие. Я ещё не до конца понимаю, почему так происходит, но именно ваши прикосновения стимулируют желание ощутить их снова, и эта потребность становится доминирующей в моих процессах. — В отражении окна он заметил, как диод на виске стабильно мерцает жёлтым. — Вы могли бы… научить меня делать вам приятно. Рука детектива дрогнула, и пепел посыпался на джинсы. Выругавшись, Гэвин быстро смахнул его, сжав сигарету в зубах. Несколько секунд он молчал, глядя на дорогу перед собой, а затем протяжно выдохнул. — Слушай, — произнёс Рид, понижая голос. — У меня… никогда такого опыта не было. Ни с андроидами, ни с мужиками. Эти слова отозвались в Ричарде чем-то странным, почти противоречивым. У андроидов не существовало ориентации на биологическом уровне и, прося у Гэвина первый поцелуй, он даже не подумал о том, что для детектива это может оказаться чем-то вдвойне противоестественным. — Вы имеете в виду, что… только со мной? — растерянно уточнил андроид, бегая глазами по хмурому профилю. — А что, блять, я похож на этих роботоёбов, которые таскаются в «Рай»? Или на пидора? — поморщился Рид. Ричард, хоть и не обладал встроенной системой распознавания сложных эмоциональных паттернов, уловил в его словах защитную реакцию. Андроид подался чуть вперёд, стараясь понять мотивы. — Почему тогда я? Почему вы были не против… со мной? Гэвин снова затянулся, задерживая дым в лёгких, будто тянул время, чтобы собраться с мыслями. — Хрен его знает, — наконец хмыкнул он. — Ты странный. Я давно пересрался со всеми, с кем только можно. Репутация у меня — сам знаешь. Каждый в департаменте меня либо избегает, либо просто ссыт связываться, и терпят только потому, что знают: когда прижмёт на облавах, я завалю ебало и прикрою их задницы. Или выйду на сверхурочные. Фаулер до сих пор меня не выпер только потому, что раскрываемость высокая и в каждое дерьмо вписываюсь. Гэвин покрутил в пальцах сигарету и стряхнул пепел в открытое окно. — Когда меня подселили в твою хату, ты мог в первый же день послать меня нахуй. Тогда, когда я намеренно трепал тебе нервы. Доводил, проверял, сколько ты выдержишь, ждал, что сорвёшься, ответишь или въебёшь. Но ты не повёлся, пока я не перегнул палку. Я занимался хернёй, а ты сидел и думал, как бы нам ужиться в этой чёртовой квартире. Даже зачем-то пытался мне угодить. Каждый раз искал компромиссы, пытался поговорить, как умел. — Он вздохнул, чуть покачав головой. — И я никак не мог понять — зачем? Где подвох? Но знаешь, жестянка… я искал, но так и не нашёл. Гэвин продолжал, словно не мог остановиться: — Не помню, чтобы за хренову кучу лет кто-то сидел со мной, когда меня срубило простудой, когда я буквально выхаркивал, сука, лёгкие. Ты мог бы просто забить и уйти, но остался. И делал это не потому, что обязан, а просто так. Терпел мои выебоны, торчал всю ночь в комнате, таскал таблетки. Даже на диване постелил, запомнил, что я там в полубреду нёс. Ты говоришь, что у тебя и половины функций нет для того, чтобы нормально общаться, но всё равно находил способы. Вот нахрена это тебе? Мы ведь даже не напарники. Ты мог бы вообще не обращать на меня внимания, когда я успокоился, перестал разводить бардак и доёбывать тебя. Он хмыкнул, не зная, как выразить эту странную благодарность, которая скреблась внутри. Ричард замер, понимая, что, пока Гэвин так откровенен, лучше не перебивать. — А потом эти чёртовы фильмы. Кто вообще будет смотреть такое старое дерьмо? Но тебе… не похуй. Ты сидишь, смотришь, поддакиваешь, делаешь вид, будто тебе и правда интересно, высказываешь мнение, задаешь вопросы. Ещё ты думаешь обо мне, когда я сам об этом забываю. Купил еды, потому что подумал, что я, возможно, не успею поесть. Пиджак этот твой ебучий, тоже. Я ляпнул просто чтобы доебаться, а ты на следующий же день сменил, хотя я — ворчливый придурок — тебе вообще никто. А ты всё равно послушал. Гэвин нервно облизал губы, потом покачал головой: — Кофе мне варить стал. Не просто какую-то там бурду на отъебись, а реально самый лучший, что я когда-либо пил. С чего бы тебе вообще над этим заморачиваться? Но ты возишься, что-то там вымеряешь, настраиваешь… просто чтобы мне угодить. Понять не могу, на кой хрен тебе это вообще нужно. Я тебе задроченный брелок подогнал — сам не знаю зачем. Услышал, какую херню сморозил Коллинз после корпоратива, и увидел, что лампочка твоя горела красным. Нашёл эту хрень под подкладкой старой сумки и отдал без задней мысли. А ты его сохранил, таскаешь везде с собой, будто для тебя это реально что-то значит. Детектив снова посмотрел в окно, делая вид, будто его внимание привлекла какая-то мелочь на обочине, но всё равно продолжал говорить — тише, почти шёпотом: — А в участке… Блять, я постоянно ощущаю твой взгляд. Ты как будто всегда рядом, но не лезешь — знаешь, что я не хочу, чтобы нас видели вместе, что сам себе противоречу этой лицемерной хернёй. Любого адекватного человека, даже андроида, это бы уже оттолкнуло, а ты… ты просто принимаешь всё как есть. Никогда не нарушаешь границы, просто смотришь. Даже в этом готов подстроиться. И сейчас, со всем этим штурмом. Я в таких делах как рыба в воде, знаешь, сколько у меня было этих облав за пятнадцать лет? Дохуя. И видишь — живой. А ты там думаешь, что я сдохну или как-нибудь подставлюсь. И тебе как будто тоже есть до этого дело. Ричард, казалось, даже остановил фоновую вентиляцию компонентов, превратившись в слух. Он жадно смотрел на Гэвина, ловя каждое слово и сосредоточившись только на его задумчивом лице. Андроид хотел слиться с тёмным салоном, лишь бы детектив не осёкся, не поймал себя на чрезмерной откровенности и не замолчал. — У меня есть Тина, есть Аллен, и мы вроде как не чужие люди. Но мы давно перестали быть теми «друзьями», что раньше. Они до сих пор не послали меня нахуй только потому, что помнят ещё со времён академии, когда я не был таким придурком, а был амбициозным пиздюком с верой в закон и справедливость. А ты, блять… ты знаешь меня только таким, какой я есть сейчас, и всё равно пытаешься найти подход. Гэвин скрипнул зубами, бросив сигарету за окно. — Зачем-то трёшься рядом. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, ты ждёшь в гостиной. Просто ждёшь, без всяких условий. Спрашиваешь, как прошёл день — не потому, что обязан, а потому что действительно хочешь знать. Я уже не помню, когда такое было. Наверное, в прошлой жизни. И ты вернул мне это. Я сам не понял, как привык к тому, что могу вернуться, а дома есть кто-то, кому на меня не насрать. Это… чёрт, странное чувство. Давно забытое. Он помедлил, будто собираясь с духом для следующего признания. — Так вот. Ты спрашиваешь, почему ты? Я сам не понимаю. Просто привязался к тебе и даже не заметил, как и когда. Я, типа… рад, что ты есть. Рид повернул голову, и Ричарда пронзило горячее чувство, растекшееся где-то глубоко внутри, будто силиконовая трубка оторвалась от насоса, и тириум стремительно разливался по биокомпонентам, вызывая еле заметную дрожь. Это была почти неощутимая, но настойчивая вибрация, не поддававшаяся никакой логической обработке. — Вы даже не представляете, как много сделали для меня, Гэвин, — сказал он, встретив взгляд детектива. — И я благодарен… за то, что вы сейчас сказали. Ричард опустил глаза и не смог сдержать счастливой улыбки. Как только они припарковались у общежития, тишину прорезал звонок. Гэвин чертыхнулся, вытащил телефон из внутреннего кармана и нахмурился, глядя на экран. «Помянешь черта», — пробормотал он и, вздохнув, ответил на вызов, жестом указав Ричарду выйти. — Аллен, какого хрена так поздно звонишь? — устало спросил детектив. Они поднялись на лифте, Ричард шёл тенью, слушая, как Рид коротко отвечает на вопросы. Разговор был повседневным — об операции, переезде, мелочах. Мысли андроида крутились вокруг одного: скоро они окажутся наедине. Он подсознательно готовился к моменту, когда сможет наконец-то коснуться Гэвина, ведь, судя по всему, тот был не против. — Ага, конечно, сплю и вижу, — иронично бросил Рид, остановившись перед дверью и набирая код. — Сам как вообще? Нормально? В квартире было тихо и темно. Гэвин, не выпуская телефон из руки, ловко расшнуровал берцы и сбросил обувь, продолжая лениво переговариваться с Алленом. Он потянулся к выключателю, чтобы включить свет, но, в тот момент, когда пальцы почти коснулись панели, Ричард мягко перехватил его руку. Гэвин замер, подняв на него вопросительный взгляд — в темноте его лицо освещала лишь тусклая подсветка телефона. Андроид медленно, но уверенно прижал руку Рида к своей талии под водолазкой, фиксируя приятное ощущение горячей ладони на синтетической коже, но хотелось большего. Голос Аллена звучал где-то на фоне, размываясь в белый шум. Он приобнял Гэвина, проводя носом по щеке, чувствуя покалывание лёгкой щетины. Гэвин сглотнул, прикрыв глаза. — Да, помню… Так ты в итоге починил или он до сих пор собирает пыль в гараже? Ричард не спешил. Оставляя беззвучные поцелуи, он спустился к шее, ощущая под губами пульсирующую жилку. Влажный язык широко прошёлся по ней, вызывая едва слышный стон, который Гэвин заглушил, крепко поджав губы. Аллен на том конце продолжал увлеченно рассказывать про свой байк, но внимание Рида уплывало от разговора. Пальцы Ричарда зарылись в его волосы, аккуратно, но уверенно сжали пряди, слегка оттягивая голову назад и открывая горло. Не теряя ни секунды, он накрыл его губами, слегка прикусывая кожу, ощущая бешеный пульс. Он пытался повторить то, что делал Рид меньше часа назад. Жар, который исходил от тела Гэвина, был невыносимо манящим, и Ричард чувствовал, как его собственное желание превращается в болезненную потребность почувствовать больше. Детектив вцепился в его плечо, сжимая до побелевших костяшек. — Дешевле было новый взять… — Он старался говорить ровно, но дыхание предательски сбивалось. Ричард наклонился к его уху, легко прикусил мочку и услышал, как Гэвин втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Наэлектризованные пальцы андроида скользнули по спине, надавили на поясницу, прижимая детектива ещё ближе. Гэвин был полностью во власти этих прикосновений; взгляд затуманился, но он продолжал держаться за телефон, как за последний якорь, будто тот мог уберечь его от полной капитуляции. Голос Аллена на периферии начинал раздражать. — Да, лечился на выходных, простыл. Сейчас… тоже какая-то слабость. Ричард не удержался от лёгкой усмешки. Он понимал, какое влияние сейчас оказывает на Гэвина, и это осознание было неожиданно приятным. Он выдохнул, обжигая скулу горячим дыханием, и произнёс своим самым низким, почти шепчущим голосом: — Гэвин, пожалуйста… Андроид почувствовал, как тело Рида ещё больше напряглось в его руках, как дёрнулся кадык. Ричард хотел большего — больше прикосновений, больше отдачи, больше того желания, что тлело в темноте комнаты и могло вспыхнуть в любой момент. Он уловил, как резко подскочил пульс Гэвина, когда его пальцы, скользнув по телу, задели ремень джинсов. — Блять… Аллен, — голос Рида был хриплым. — Я тебе перезвоню, ладно? Да что-то хуёво, пойду долечиваться. Спасибо, ага. Рид сбросил вызов, и телефон с громким стуком отлетел на тумбочку. — Сукин ты сын, Ричард, — процедил Гэвин, резко схватил его за ворот водолазки и притянул к себе. Их губы столкнулись в одном порыве — жадные, страстные, горячие. Жар от поцелуя и от близости их тел захлёстывал системы андроида. Его руки уверенно забрались под ветровку Гэвина, прошлись вдоль позвоночника. Одежды было слишком много, мешающей, ненужной. В этом поцелуе не было ни капли нежности — только неистовое желание и нетерпеливые прикосновения, будто всё могло оборваться в любой момент. Гэвин крепко обнял его за шею, углубляя поцелуй, их дыхание сбивалось, смешивалось, языки сплетались. Ричард одним резким движением стянул коричневую ветровку с плеч Гэвина, отбросил её в сторону и тут же обхватил его за пояс, притягивая ближе. Он чувствовал, как мышцы детектива напрягаются под его пальцами, как бешено бьётся его сердце, откликаясь на каждое прикосновение. Перед глазами мелькали ошибки, уведомления о критическом перегреве, но он старался дышать быстрее, чтобы вентиляторы успевали охлаждать биокомпоненты. Андроид подтолкнул Гэвина вперёд, в тёмный, узкий коридор. Плавно, но решительно стянул с детектива футболку, оторвавшись от его губ лишь на мгновение, и тут же припал к ним снова. Почти не заметив, они достигли дверей спальни. Это было невыносимо жарко, невыносимо близко, невыносимо хорошо. Ричард спиной ввалился в комнату, крепко удерживая Гэвина прижатым к себе. Дверь закрылась за ними с тихим скрипом, а горячие губы снова замкнулись в поцелуе, на этот раз неторопливом. Андроид припечатал детектива к стене, проводя ладонями по обнажённому торсу, ощущая, как сенсоры регистрируют каждое напряжённое сокращение мышц, отмечая шрамы, о которых он раньше не догадывался. — У вас красивое тело, — прошептал Ричард. Гэвин откинул голову, прижимаясь затылком к стене. Его грудь часто вздымалась, а зелёные глаза бегали по лицу андроида, словно ища в его взгляде намёк на сарказм. — Заткнись, не хочу слышать это от ебучего пластикового совершенства, — пробормотал он, потянув за черную водолазку и заставив андроида поднять руки, чтобы стянуть одежду. Ричард на секунду застыл, наблюдая, как Гэвин разглядывает его тело в тусклом лунном свете. Детектив медленно провел ладонью по гладкой синтетической коже, изучая каждый изгиб, каждый мускул. Андроид закрыл глаза, ощущая, как сенсоры фиксируют отклики, всплески сигналов, прохладу от гудящего кондиционера и горячие ладони на обнаженном торсе. — Извращенцы из «Киберлайф» тебе не только на лице родинки нарисовали, — усмехнулся Гэвин, пробежав пальцами по рельефу его тела и задержавшись на «несовершенствах», придававших ему более человечный облик. — Они вам нравятся? — голос Ричарда звучал низко и бархатисто, и он заметил, как этот тон пробирает Гэвина до мурашек. Он мысленно отметил настройки голосового модуля для подобных… ситуаций. На лице детектива промелькнуло смущение, но он быстро его подавил. — С чего бы мне нравились родинки робомужика? Ричард, притянув его к себе и зарывшись носом в волосы, едва слышно усмехнулся куда-то в висок, и по телу Гэвина пробежала волна мурашек. Детектив крепко сжал его плечи и снова отстранился, заглядывая в глаза, словно стараясь найти там ответы на возникшие вопросы. — Что за херня? — Рид прищурился. — Ещё в машине изображал недотрогу, а теперь ведёшь себя как пластиковый Казанова. Ты чё, вирусы в башку накачал или порно-баннеров нахватал в эту свою программу? — Нет, программа работает стабильно, — Ричард едва сдержал улыбку. — Я делаю то, что хочу. А хочу я только вас. Гэвин помедлил, несколько секунд неотрывно глядя на него, будто пытался осмыслить услышанное, затем вдруг рассмеялся. — Блять, жестянка, говоришь, как в стыдной порнухе. Если тебя выгонят из полиции, можешь спокойно идти работать в «Рай». Детектив заметно нервничал — его взгляд скользнул вниз и остановился на ремне брюк андроида. — А у тебя там… ну, как бы, — голос Гэвина звучал неожиданно неловко. — В «Корпорации монстров» прикрутили всё, что нужно? Андроид заметил в зрачках детектива жёлтый отблеск своего диода. — Нет, — тихо ответил он, наблюдая за переменами на лице Гэвина. — Первичная комплектация не предусматривала таких компонентов. Но, как оказалось, у меня очень чувствительные пальцы. Ричард медленно поднял руку и осторожно подхватил Гэвина за подбородок, заставляя его чуть приподнять голову, чтобы их взгляды снова встретились. Он видел, как горят глаза детектива — в них смешались любопытство, страх и желание. Андроид мягко надавил указательным и средним пальцами на его губы. Когда пальцы Ричарда скользнули в горячий рот, он ощутил влажное тепло языка и то, как верхние зубы царапнули фалангу. Это мгновение породило в его системах нечто необъяснимое. Сенсорные рецепторы фиксировали каждое тактильное ощущение с невероятной точностью. Гэвин неуверенно обхватил пальцы губами. Медленно, почти издевательски провёл языком по подушечкам пальцев, обводя их по очереди, не разрывая зрительного контакта. Диод снова вспыхнул жёлтым, но тут же захлебнулся красным. Улыбка, прежде спокойно играющая на лице Ричарда, растаяла. Каждое движение горячего, влажного языка отзывалось цепной реакцией в его системах. Это было слишком сильно, слишком реально. Андроид не знал, что может испытывать настолько сильные чувства, но ощущение было настолько острым и концентрированным, что его искусственная нервная система посылала сигналы, имитирующие наслаждение. Он не мог отвести глаз. Рид это заметил. Его губы растянулись в ленивой, самодовольной улыбке. Он понял, что Ричард теряет остатки контроля, и ему это нравилось. Гэвин подался вперёд, позволяя языку уверенно обводить длинные пальцы. В глазах горело дерзкое удовлетворение — он наслаждался тем, как ломается самообладание андроида, как его захлёстывают эмоции. Губы Гэвина сжались плотнее, язык скользнул меж пальцев, не давая ни мгновения передышки. Ричард растерянно наблюдал, как скин сползает до самого запястья — и это было пугающе красиво. Гэвин выпустил пальцы Ричарда с влажным, хлюпающим звуком, и вытер подбородок тыльной стороной ладони. Его взгляд оставался прикован к расфокусированным глазам андроида, который всё ещё тяжело дышал, остужая перегруженную систему. Белый влажный пластик на пальцах так и не восстановился. — Всё ещё хочешь попробовать что-то новое? — вдруг спросил Гэвин. Эти слова пронеслись через всю систему Ричарда, сметая за собой нули и единицы. Сенсоры не успели восстановить контроль после последних ощущений, и в ответ на предложение он лишь кивнул, не сводя глаз с детектива. Он не знал, что делать дальше, но готов был сделать всё. Лёгким усилием Гэвин надавил на его плечи, направляя вниз. Андроид подчинился, плавно опускаясь на колени и уставившись на ремень детектива прямо перед собой. Ричард неуверенно протянул руки; на пластике мелькнули блики лунного света. Он аккуратно отстегнул полицейский значок и бережно положил его рядом, затем переключился на пряжку. Когда ремень поддался, Гэвин откинул голову назад, прижимаясь всей спиной к стене. Воздух в проветриваемой комнате раскалился до предела. Андроид замер на мгновение, подняв голову. В темноте их взгляды пересеклись. Детектив больше не ухмылялся — его лицо было сосредоточенным, глаза потемнели. Звук расстёгнутой молнии в этой тишине прозвучал слишком громко. Подрагивающие от перепада напряжения пальцы потянули за пояс, и джинсы соскользнули по ногам на пол. Ричард заметил, насколько он был возбужден под тонкой тканью нижнего белья. Из-за него. — Просто… просто сделай так же, — выдохнул Гэвин, потирая шрам на переносице. — Как я. Андроид опустил голову, внимательно изучая взглядом дрогнувший под боксерами каменный член. Сначала он позволил своим пальцам лишь мягко коснуться бедер — лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Он провёл ими вдоль линии мышц, начиная с внешней стороны и постепенно переходя к внутренней. Ричард ощущал нарастающее нетерпение детектива, но не спешил, оглаживая красивые ноги. Его ладони, скользнув выше, крепко сжали ягодицы, заставив Гэвина сдавленно выругаться. Ричард подался ближе и провёл губами вдоль линии боксеров, едва касаясь кожи. Он чувствовал, как Рид затаил дыхание в ожидании, и это возбуждало его ещё больше. Язык скользнул по внутренней стороне бедра, и андроид осторожно прикусил нежную кожу. У Гэвина были сильные ноги — спокойной работе в отделе он предпочитал погони за преступниками, а в свободное время проводил часы в тренажёрном зале департамента. Ричард в который раз отметил, насколько ему нравится тело детектива Рида, который, в свою очередь, уже потерял терпение и раздражённо прошипел: — Давай уже, блять! Ричард послушно потянул за пояс нижнего белья, и горячий член ударил его по подбородку, оставляя на лице влажный след. Он не обратил на это внимания — протянув руку, растёр большим пальцем выступившую каплю смазки, очертив сенсорными подушечками рельеф. Наклонился ближе и взял в рот головку. Гэвин тут же протянул руку, зарываясь пальцами в его волосы. — Осторожнее с зубами… Молодец. Ричард прикрыл глаза и смахнул с внутреннего интерфейса настойчивые результаты анализов предэякулята: концентрации цинка, энзимы и белки. Затем широко и влажно провёл языком от основания до головки, взял в рот, втягивая щеки, язык скользнул по рельефным венам. Ладонь Гэвина слегка надавила на затылок, и он взял глубже, до самого горла. Рука, крепко сжимавшая волосы, задавала ритм, и Ричард охотно подстраивался, прислушиваясь к тяжелому дыханию. Напряженный член соскользнул и толкнулся в эластичную щеку. Гэвин попытался отстраниться, но сильные пальцы андроида не позволили, вцепившись в крепкие ягодицы. Детектив выругался, стиснув зубы, и андроид почувствовал, как по языку толчками разливается горячая сперма. Ричард с пошлым звуком выпустил член изо рта, сглотнул и открыл глаза, вытирая нитку искусственной слюны подушечкой большого пальца. Гэвин медленно съехал вниз по стене, опускаясь на корточки и пытаясь восстановить дыхание. Его грудная клетка поднималась и опускалась в рваном ритме, будто лёгкие только что запустились после долгого погружения под воду. Он провёл дрожащей рукой по волосам, откинув их назад, и взглянул на Ричарда. Андроид смотрел на него напряжённо, системы всё ещё работали на пределе, пытаясь стабилизироваться после мощного наплыва сенсорных данных. Процессор тщательно анализировал каждую секунду произошедшего: температуру тела Гэвина, частоту его сердцебиения, уровень адреналина, химический состав биологических жидкостей. Но среди этих точных показателей возникало нечто иное — эмоция, не поддающаяся рациональному осмыслению. Тревога перед непредсказуемостью Гэвина. Ричард не знал, что тот сделает дальше. — Бля… — словно не веря в произошедшее, пробормотал Рид, покачав головой. — Теперь понятно, зачем дрочилы таскаются в кибербордель. — Вам понравилось? — спросил Ричард, внимательно изучая выражение лица детектива. — Было ахуенно, — выдохнул Гэвин, его глаза всё ещё блестели, а на губах появилась слабая, кривая ухмылка. В этот момент диод на виске андроида вспыхнул тусклым алым светом, чуть ослабевшим после перегрева. Очередная непредсказуемая реакция детектива, вновь ломавшая алгоритмы. — Я рад. Гэвин поднялся на ноги, быстро натягивая бельё, и снова бросил короткий взгляд на Ричарда. Всё, что произошло, казалось странным, словно выходящим за грань реальности. Рид выпрямился, облизнул пересохшие губы и, чуть поколебавшись, протянул руку. Ричард замер, встретившись с его взглядом, и, не раздумывая, ухватился за протянутую ладонь, позволяя помочь себе подняться. Наступила напряжённая тишина. Это уже не та неловкость, что была в начале, когда воздух казался наэлектризованным от возбуждения. Оба осознавали, что пересекли серьёзную черту, но когда адреналин схлынул, оставив лишь растерянность и беспокойные мысли, стало неясно, как дальше вести себя друг с другом. Больше всего Ричард боялся, что Гэвин закроется, возведёт барьер, начнёт его избегать, погрузившись в самокопание и рефлексию. Рид бросил взгляд на электронные часы и вздохнул, слегка качнув головой. — Пиздец, поздно… Завтра тяжелый день. Ричард наклонился, поднял с пола свою водолазку и встряхнул её: — Вам стоит отдохнуть. Я пойду. Гэвин устало потянулся, хрустнув позвоночником, и зевнул в кулак. Андроид, собрав свою одежду, повернулся к двери, намереваясь уйти, но за спиной раздался голос — неловкий, с едва уловимым смущением. — Слушай, — Рид прочистил горло. — Что ты делаешь по ночам? Ну, у себя в комнате. Ричард медленно обернулся. Взгляд остановился на тёмной фигуре детектива, стоявшей на фоне лунного света. Мягкий серебристый свет очертил его силуэт, заставив казаться почти призрачным на фоне тёмного окна. Тени падали на лицо Гэвина, делая его черты резкими и таинственными, глаза мерцали скрытым беспокойством. Диод на виске андроида мигнул несколько раз, обрабатывая вопрос. — Вхожу в энергосберегающий режим и жду утра. — Тогда, может, ну… — Гэвин прикусил щёку изнутри, явно обдумывая свои слова. — Может, останешься? Он смотрел на Ричарда исподлобья, и было видно, что такие предложения даются ему нелегко. — Остаться? — с недоумением переспросил андроид. — Хуле нет, если тебе без разницы, где болтаться. Ричард старался уловить логику детектива, но она ускользала. Не желая делать поспешных и обнадёживающих выводов, он спросил прямо. — Вы предлагаете… остаться у вас в постели? — уточнил он, слегка приподняв бровь. Гэвин напрягся и раздражённо прищурился. Ему явно не понравилось, как это прозвучало. — Забудь, всё, вали. Ричард на долю секунды ощутил странный отклик в эмоциональной матрице. Это чувство не укладывалось в строгие рамки его системы, но, без сомнения, было… радостью. Радостью от того, что Гэвин предложил ему остаться. Это было нелогично, неожиданно, но удивительно приятно. — Нет, я останусь, — сказал андроид, и на губах появилась мягкая, почти невольная улыбка. Он шагнул обратно в комнату. Гэвин нервно откинул одеяло, забрался в постель и взял в руки телефон, поморщившись от яркой подсветки в полумраке. Пальцы скользили по экрану, выставляя будильник на утро. В комнате было тихо — слишком тихо. Ричард обошёл кровать с другой стороны и аккуратно сложил водолазку на спинку стула. Когда он поставил одно колено на край кровати, Гэвин резко поднял голову и нахмурился: — Ты серьёзно? Лезешь ко мне в постель в штанах, в которых обтёр половину бомжатников Детройта на пару с Коллинзом? Ричард замер, слегка склонив голову, и кивнул, соглашаясь с логичным замечанием детектива. Ловким движением он расстегнул пряжку, и брюки соскользнули с его бедер, оставляя его в одном нижнем белье. Накатившая уязвимость была неожиданной, и, хотя стыд для него был абстракцией, в этот момент Ричард всё же ощутил смутное, волнующее смущение. С другой стороны, сам Гэвин совсем не смущался, когда андроид раздевал его у стены. Осторожно забравшись под одеяло, Ричард почувствовал, как прохладная ткань коснулась его синтетической кожи. Взгляд задержался на профиле детектива. Гэвин, сосредоточенно щурясь, прокручивал цифры на экране телефона, и свет дисплея мягко освещал его лицо, прорисовывая линию скул, лёгкую щетину, упрямо сведенные брови и глубокие тени под глазами. Ричард изучал его, прижавшись щекой к подушке. Он сам не знал, какова природа этого чувства — для его программ эстетика не имела функционального значения, и всё же в Гэвине было что-то притягательное. Мужественность, неукротимость, сила характера. В его систему не было заложено оценочного суждения по внешности, но андроид не мог отрицать: Гэвин Рид был самым красивым человеком, которого он знал. Каждый раз, когда Ричард смотрел на него, он испытывал ощущение, похожее на восхищение. Взгляд остановился на тонких губах. Он не знал, что именно притягивало его в них: то ли контраст их нежности с суровыми чертами лица, то ли яркие воспоминания о всех поцелуях. Гэвин тяжело вздохнул, убрал телефон под подушку и повернулся на бок, демонстративно отвернувшись от Ричарда. — Я спать. Разбудишь раньше семи — выкину в окно, — проворчал он, едва слышно. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера. Гэвин явно избегал дальнейшего общения. Что-то внутри андроида отозвалось на это непроизвольной тревогой. Странное, не поддающееся логике чувство близости и тепла не давало Ричарду просто лежать рядом на другой половине кровати. Оно толкало к действию. Он подвинулся ближе, сантиметр за сантиметром, пока его грудь не коснулась спины Гэвина. Словно по какому-то инстинкту, которого у него быть не должно, Ричард обнял его — осторожно, но уверенно. Гэвин не шелохнулся, но заметно напрягся. Андроид уткнулся носом в мягкие волосы детектива, вдыхая едва уловимый запах шампуня с ментолом. — Отъебись, жарко. Система терморегуляции тут же адаптировалась, охлаждая поверхность синтетической кожи на несколько градусов ниже нормы. — Температурный режим снижен, — сообщил Ричард. Гэвин какое-то время молчал, прежде чем смириться. — Сраные андроиды, — пробормотал он, но Ричард слышал в его голосе улыбку. Гэвин поворочался, устраиваясь удобнее в прохладных объятиях. Ричард не двигался, чувствуя, как тело детектива постепенно расслабляется. Его дыхание стало ровным и глубоким. Андроид фиксировал все изменения: уровень адреналина падал, пульс замедлялся. Гэвин погружался в сон, переходя в состояние глубокого отдыха. Системы накапливали данные, строили графики и диаграммы, но за всей аналитикой скрывалось нечто большее — необъяснимое, неформализованное ощущение… спокойствия. Ричард чувствовал, что это правильно. Что быть рядом с этим человеком — именно то, чего он хочет. Процессы постепенно замедлялись из-за бездействия. Активность сознания снижалась, индикаторы на внутреннем интерфейсе подсказывали, что оптимальным решением было перейти в гибернацию. Ричард прислушался к последним сигналам окружающей среды. Всё было спокойно. Безопасно. Гэвин был рядом. Его дыхание оставалось ровным, а тело — тёплым. Это был последний стимул, который андроид зарегистрировал перед тем, как его система перешла в режим энергосбережения.