Пусть крылья мои в адской бездне сгорят

      Сидя в дирижабле, я не могла найти себе места. Сижу и понимаю, что совсем не знаю что меня ждёт и как правильно действовать. Вот доберёмся мы на гору Кукуру, и что будем делать дальше? Как будем выручать Киллуа?       Я сижу на небольшом сидении, забравшись на него с ногами и смотрю в окно. Чувствую, что рядом со мной кто-то садиться. Понемногу поворачиваю свою голову и вижу Гона.       – Тебя что-то тревожит. Расскажешь? – он как всегда прямолинеен и говорит то, что думает, не скрывая своих намерений.       Поворачиваюсь к другу, всё также держа ноги прижатыми к себе. Я видела, что и Гон был взволнован, но, несмотря на это, предпочел спросить о причине моего волнения.       – Столько всего произошло, Гон. А сейчас, я не знаю, как мы будем спасать Киллуа, и что вообще будем делать дальше. Меня пугает непонятность и неясность того, что будет дальше, понимаешь? – говорю, и прячу голову в вороте кофты Киллуа, словно так у меня была возможность почувствовать его присутствие. Он бы, наверно, назвал меня сейчас дурой смотря на моё поведение. А вот сам придурок!       – Нет, я не понимаю, – признался Фрикс, смотря на меня с искренним непониманием. – Я не понимаю, зачем волноваться о том, что ещё не произошло. Лучше действовать тогда, когда этого требует от тебя ситуация, а не сидеть и думать о том, что могло бы быть. Так всю жизнь можно в раздумьях провести.       Это сейчас Гон сказал? Серьёзно? Вот правда, не ожидала от него такой проникновенной речи. На его губах по прежнему лёгкая улыбка, но я чувствую его напряжение.       Подсаживаюсь к нему ближе, и спуская ноги на пол тянусь и обнимаю Фрикса. Нам обоим это сейчас было очень нужно. Я, конечно, рисковала и меня могли не так понять. Но как проницательный Гон мог понять что-то не так? Он обнимает меня здоровой рукой, и мы сидим так ещё некоторое время. После я отстраняюсь и смотрю на него.       – Мы спасём его, Гон. И плевать, что будет впереди. Пока Киллуа сам искренне не скажет, что ему это не нужно, не отступим! – говорю и протягиваю мальчику мизинец. Он смотрит на меня и улыбается ещё ярче. Наши руки скрепляют клятву, которая значила намного больше, чем можно было бы подумать.

***

      Гора Кукуру, оказалась поистине огромной и внушающей. Понимание того, что на ней живут наемные убийцы, давало сердцу лёгкий адреналин. Как только мы добрались до огромных врат у подножья горы, я не могла найти себе места. Что-то царапалось под лопаткой, заставляя ходить из стороны в сторону и рассматривать данную достопримечательность. На фоне экскурсовод рассказывала нам про семью Золдик, то немногое, что могла знать.       – Агата, ты чего мечешься словно птица в клетке? – спрашивает меня Леорио. Тут же получая в свой адрес, весьма красноречивый скептичный взгляд. – Ой, ну прости, прости, я забыл.       – Агата, он прав, что такое? Ты сама не своя. Волнуешься? Или спина болит? Если будут признаки, скажи сразу, поняла? – Курапика напоминал строгого учителя, который наставляет несмышленого ученика на путь верный. Хотя нет, больше он напоминал старшего брата.       – Да, папочка, конечно, – говорю, и тут же мы с Леорио начинаем в унисон гоготать как гиены, привлекая внимание тех, кто как и мы был тут на экскурсии. Курута недовольно складывает руки на груди, вызывая новую порцию смеха. – Ох, ну ладно, ладно! А если серьёзно, то всё нормально. Просто предчувствие, наверно. Или это у меня уже паранойя после экзамена разыгралась.       Говорю со смешком, и продолжаю осматривать ворота пытаясь понять, как проникнуть внутрь.       Совсем скоро я, вместе с друзьями, понимаем одну простую истинного. С помощью ключа нам не войти. Там сидит какая-то злобная псина, которая сожрёт любого, кто хоть сунется. Я немного успокоилась, но тем не менее плохое предчувствие, терзало меня, не позволяя усидеть на месте. Да что же не так?       Гон очень решительно намерен пробраться на территорию семьи наёмных убийц, любыми средствами.       – Снова упёрся, – тяжело вздыхаю, смотря на то, как мальчишка пытается взобраться по стене с помощью удочки. Подбегаю и хватаю его за пояс. – Не глупи, дурак! Разве поможет Киллуа твоё растерзанное тело, а?!       Говорю и понимаю, что и я тоже другого выхода не вижу. А что нам ещё остаётся делать, кроме как сидеть смирно? И так понятно, что даже первые врата, при всём усилии вчетвером нам не сдвинуть.       – Так и быть, идёмте, я покажу вам Мике, – говорит охранник, с которым мы успели неплохо познакомиться. Что я отметила почти сразу же, он очень тепло отзывался про Киллуа, что не могло не радовать. Это прямо таки чувствовалось в голосе старика.       Мужчина достаточно легко открывает первые врата. Проходя внутрь на территорию семьи Золдик. А мы словно утята следуем за ним, опасливо оглядываясь.       – А нам точно ничего не будет? – спрашивает осторожно Леорио, судя по всему, прочитав мысли каждого из нас. В особенности мои.       Зайдя на территорию, поняла что тревожное ощущение не отступило. Я осматриваюсь, понимая, что тревога и непонятное беспокойство стали только сильнее. Я немного приостанавливаюсь, отставая от друзей и смотря в тёмную гущу леса, что таил в себе не одну опасность.       – Агата, не отставай, – говорит мне Леорио, явно заметив мой ступор. Перевожу взгляд на друзей и вижу его.       Огромный, гигантский пёс, который прямо таки излучает вибрации таящейся в нём опасности. Страшный хищник, опасный соперник, тот, с кем драться не стоит если не хочешь лишиться жизни.       Подхожу чуть ближе к друзьям, смотря в глаза животному. Ничего, совершенно ничего нет. Никакого проблеска сознание, только запрограммированные в нём команды. Он словно и не жив совсем. Прямо как… Прямо как то, что хотят сделать с Киллуа. Создать из него идеальную марионетку, то, что они хотят видеть, то, что они считают правильным. Но вот правильно ли это для него? Это же не жизнь!       Смотрю в огромные глаза пса, пытаясь найти в бездне тьмы, хоть какой-то проблеск. Хоть что-то. Нет… Ничего нет. Но так не может быть. Даже выдрессированный пёс имеет сознание.       Вижу, как уши пса ходят из стороны в сторону, прислушиваясь к окружающей среде, в поисках нарушителей. И тут же он поднимается на лапы, смотря куда-то позади нас. Чувствуя неладное, поворачиваюсь следом, и, как ожидалось, не вижу ничего.       – Агата, да что с тобой? Ты, как только мы сюда прибыли, сама не своя. Почему ты так напряжена? – спрашивает Курапика, видя всё, что со мной происходит. А я лишь качаю головой. Ещё не хватало заставить друзей переживать за меня из-за простой паранойи.       – Просто плохое предчувствие. Но моей интуиции лучше не доверять. Особенно когда она больше походит на паранойю, – к этому вопросу мы больше решаем не возвращаться. Друзья уважают мои личные границы и понимают, что даже если я не хочу говорить, то я имею на это право.       Мы всей компанией отстраняемся от лежащего на земле пса, и я напоследок оборачиваюсь продолжая идти. Не могу перестать думать про странность этого животного. Может ли быть, что он ведёт себя так только при посторонних? К нему страха я не испытывала, наоборот, во мне поселился такой небывалый интерес и любопытство.       Предложение переночевать в обители привратников дома Золдик, было весьма заманчивым и очень желанным. Не знаю, как ребята, а я просто валилась с ног, желая хоть немного вздремнуть.       – Это бесполезно. Я бы рекомендовал вам бросить попытки пробраться к молодому господину. Вы должны понимать, куда попали. Этого вам не шутки, детишки, – насмешливо говорит второй охраник. На что получил сразу четыре недовольных и неприступных к своему решению взгляда, от каждого из нас.       – Я не отступлю! Меня не было рядом в трудную минуту, когда я был нужен ему! Быть может, я бы и смог что-то сделать. Поэтому сейчас я не сверну с пути, и буду идти до последнего. Пока Киллуа сам не скажет мне, что не нуждается в помощи, – Гон частично повторяет мои слова в конце своей речи. Я опускаю взгляд под стол, смотря на свои руки. А я ведь была там. Я была, и ничего не смогла сделать, совершенно ничего.       Мужчина который оказался добряком по своей натуре, согласился нам помочь.       – Я выдам вам особые жилеты. Вы будете тренироваться, и я позволю вам попробовать открыть врата испытаний вместе, – нашей радости вправду не было границ. Гона раздражала надобность проходить какие-то испытания, но так, как выбора не было, мы решили что будем пробовать, пока не откроем. Так мы думали сначала...       – Я сейчас обосрусь, – падая на пол в жилете сказал Леорио. Я же без особых приличий рухнула следом. И вот сейчас, мы как две статуи коленопреклоненно стояли перед столом.       – Пятьдесят килограмм… Господи, да это же больше моего веса… Небеса, у меня сейчас позвоночник в крошку рассыпаться, – мой голос звучит хрипло и еле слышно. Я смотрю на ребят, и, кажется, они посильнее нас с Леорио будут. Сидят, но по напряжённым мышцам лица вижу прекрасно - они тоже сейчас стараются не рассыпаться.       И это было только начало.

***

      Я бегу…       Бегу так быстро как только могу, в страхе не успеть.       А куда я бегу?..       Почему мне так страшно..?       Что происходит?       Меня окружают коридоры помещения похожего на подземелье. Аура здесь особо душит меня, заставляя задыхаться. Лёгкие горят и пылают от ощущения страха, и нехватки свежего воздуха. В один момент я чувствую, что больше не могу бежать. Стою в ступоре, а тело начинает бить дрожь. На бетонном холодном полу, в полумраке, четко выделяются белоснежные перья с примесью алых капель.       Иду по следу из перьев, и вижу то, что вызывает во мне неведомое дикое чувство страха.       Не успела…       – Киллуа! – голос сам срывается на крик и проноситься эхом по всему помещению. Звук моего бешено бьющегося сердце словно тоже отдаётся эхом.       Срываюсь с места и бегу к нему, лежащему на холодном полу, с многочисленными ранами. Кровь окружила его и её запах пропитал всё. Кладу голову ухом на грудь и не слышу ничего….       Тишина…       Нет ничего! Остервенело начинаю давить ему на грудь, надеясь запустить утихшее сердце. Хотя подсознание, словно демон в темном углу шепчет, что это бесполезно. Но я всё продолжаю и продолжаю, пока совсем не выбилась из сил. На холодную кожу, что словно стала ещё белее, окрасившись в цвет траура, падают горячие слезы, что словно могут оставить ожог.       – Киллуа, проснись! Слышишь меня?! Я не вернула тебе долг! Я ведь не сказала тебе самого главного! Прошу… – по гулким коридорам начинает отбиваться звук надрывного рыдания, перемешанного с мольбами. Я словно сумасшедшая притягиваю к себе чужое тело, крепко обнимаю и не желаю отпускать. Словно надеюсь, что если я согрею его своим теплом - это оживит его. – Я люблю тебя…       Голос сорван, и кричать прося Богов о помощи больше нет сил. Стало слишком холодно. Слишком одиноко и страшно без него. Я словно потеряла якорь, что мог бы держать меня на плаву.       – Если ты не хочешь вернуться… Тогда я последую за тобой, – это больше чем клятва, больше чем обещание. Одним лёгким движением, достаю шпильку из своих волос. Волосы рассыпаются чёрными локанами по плечам. Я без особых раздумий пронзаю острым концом шпильки сонную артерию на своей шее. Не жалея о своём поступке ни на миг.       – Агата! – слышу я голос до невозможного знакомый, но словно скрытый под несколькими метрами водной глади. Следующее, что чувствую, это неприятную боль, что заставляет хмуриться. А потом снова до тошноты неприятный запах, который приводит в сознание мгновенно.       Резко открываю глаза и вижу Курапику, который держит в руках наштырь. Он очень обеспокоено смотрит мне в глаза. Некоторое время я дезориентирована, а потом вспоминая, что видела резко приближаюсь к блондину и обнимаю его, продолжая срываться на рыдания граничащие с криком.       – Тише, тише, успокойся. Это был кошмар. Просто плохой сон, – но я продолжаю лить слёзы, вспоминая холод тела любимого, и то, как я не могла спасти его. Я ничего не могла сделать. Опять!       POV: Автор.       Ночь накрыла своей прохладной нежностью дом привратников и гору Кукуру. Но ночь спокойной сегодня быть не могла. Примерно в первой половине полночи, всех разбудил громкий надрывный плач, что напоминал вой раненого зверя. Найти того, кто бился в истерике не составило труда. Агата рыдала. Её била сильная дрожь, и она не могла выбраться из этого кошмара который захватил ее.       – Что происходит?! – спрашивает Леорио, который проснулся не сразу. Курапика спал на соседней от девушки койке и сейчас пересесть на её постель ему не составило труда.       – Агата, проснись! – парень стал бить девушку по щекам, пытаясь привести в себя. Но всё было тщетно. Она продолжала кричать уже осипшим голосом. Зовя одного человека.       – Киллуа…. – на крики, как ожидалось прибыли и привратники смотря, как девушку выгибает и ломает собственная истерика.       В себя она пришла, только когда использовали наштырный спирт. Огнекрылка была дезориентирована, а слёзы продолжали уралом соли литься из глаз.       Она вцепилась в Курапику, словно ища в нем опору и в понимание, что кошмар отступил. Понимание, что всё, что она видела - обман. Враньё. А Курапика только и делал, что приобнял её за плечи, и успокаивал своим присутствием.       – Что ей могло такого присниться? – удивился охранник, с сочувствием смотря на бедную девочку, что постепенно начинала приходить в себя. Он успел принести чашку успокаивающего, ароматного, ромашкового чая, предназначенного для Агаты.       Совсем скоро девушка пришла в себя, но всё ещё всхлипывая. Основная истерика отступила, давая ей возможность устыдиться что разбудила весь дом.       – Простите меня, я… – договорить ей не даёт Гон, что всё это время стоял в стороне, наблюдая за её истерикой с крайне серьезным лицом.       – Агата, ты не виновата. Скажи, что тебе приснилось? – осторожно присаживаясь на соседнюю кровать спросил Фрикс. Привратник передал чай девушке и она с особой благодарностью приняла его.       – Мне снилось, что Киллуа… Что его нет… Что он умер… Я ничего не могла сделать. Меня это так напугало, – она говорит, пытаясь отогнать навязчивый образ мертвого блондина. Горячий травяной чай правда действует, как хорошее успокоительное. – простите, я правда не хотела вас будить.       Ни один из людей окружающих её не был зол.       Этой ночью Агата заснуть не смогла. Она лежала, пытаясь погрузиться в сон. Но всё было бесполезно. Страх, что кошмар вернётся был слишком велик.