Глава 1-4
5 ноября 2024 г., 23:16
Сложно описать выражение мордашки Мищ, когда она пыталась поймать свою магию за хвост и оседлать, чтобы хотя бы попить чаю, однако это было зрелище изрядных, но пустых потугов. Люми же спокойно, правда не без напряжения, держала свою чашку завихряющейся магией. Младшая же так и сяк, и кряк пыталась сделать хоть что-то, дабы не упасть мордочкой в грязь. Кобыла тужилась и пыжилась, в конце концов у нее что-то получилось, хотя это «что-то получилось» едва-едва появилось, и одинокая искра исчезла так же быстро, как и возникла. — Гнусь какая… — ругнулась утомленная Мищ. — Это несерьезно. Делай то, не знаю что. Якоря в этом мире нет, внутри знакомых сил нет, да и это крайне утомительно, даже голова гудит.
Люми вздохнула — ее силы тоже подходили к концу, и чашка была поставлена на стол.
— Ну, я видела, у тебя вышло хотя бы искорку пустить, а это уже считай ты огонь разожгла. Главное, думаю, уцепиться за это чувство и раздуть тлеющую силу, — попыталась утешить старшая, однако сестра ее оптимизма совсем не разделяла и хмурилась. В конце концов сдавшись, недовольно фыркнула. Она прекратила себя терзать.
— Ты что, думаешь, меня это остановит? — спросила та, вскипая. — Даже если на моей голове бесполезная кость, я без магии не останусь. Будь спокойна, — теперь Мищ смотрела на чашку настолько злобно и с таким напряжением, что можно было подумать, что она вот-вот лопнет. Хотя эти гляделки, где чашка должна была потерпеть сокрушительное поражение, так как из ее рога завилась едва видимая магия, подхватившая оную в попытке поднести к себе сделать глоток. Кобылка, однако, не рассчитала усилий, и чашка улетела за ее спину. Послышался звонкий триумфальный дзынь. Кажется, чашка в каком-то роде вышла победителем.
— Да… — подвела итог состязания Рэрити, неловко улыбнувшись. — Это был мой любимый сервиз… Но ладно! Я соберу осколки и выброшу их, — пони магией начала собирать куски поверженной чашки. — Получается, с вашими талантами стоит обратиться прямиком в школу одаренных единорогов! Уверена, вы станете непревзойденными магами… — продолжала говорить кобылка продолжая искать по полу маленькие кусочки фарфора.
— Уф… Уф… — тяжело дыша, Мищ положила голову на стол. — Надеюсь, это не сарказм.
— Ох, нет, что вы… Если вы, как говорите, из других миров, то это довольно большое достижение. Моя сестренка, например, еще не научилась поднимать предметы, поймите правильно, все это идет из души. А вы научились этому почти сразу… — Рэрити вдохнула еще воздуха, чтобы сказать еще несколько мотивирующий слов, но Мищ ее перебила.
— При всем уважении к тому, что ты нас приютила и помогаешь, я... — синяя сделала паузу, не желая выпалить что-то, что бы обидело хозяйку, и, в моменте обдумав слова, продолжила: — Я злюсь не потому, что у меня не получается, а потому, что я не могу найти якорь. В этом мире что-то блокирует мою силу. Я не понимаю, чувствую, что… Что-то давит на меня извне. Поднятие чашки стоило мне чудовищных усилий. Уф… Нет, правда, Люми… Ты не представляешь, насколько это было сложно.
— Охотно верю… — заключила Люми.
— Пожалуй, мне пока стоит приготовить для вас место для сна — время позднее — да и починить дверь, — она вздохнула, отодвигая комод от двери, который блокировал вторжение незваных гостей. В душе кобылки возникло смятение. На самом деле, она была несколько шокирована их приходом и все же, несмотря на внушающий страх, сейчас она подозревала, что, возможно, это принцесса, и они испытывают ее. Нет, ну это смешно. С другой стороны, Мищ ее пугала. Она выглядела… боевитой, в каждом движении кобыла выдавала твердый нрав. Люми оказалась мягче и в самом деле походила на Селестию. Но зачем им перекрашиваться, да и было видно, что в практике магии они были слабы. Выгнать их из дома было как-то неправильно. Все эти мысли бегали, пока Рэрити осматривала ущерб, страх и причина поступить правильно боролись внутри нее. Хотя понятно, что она как хорошая хозяйка, пусть и для таких гостей, вломившихся в дом… Она осмотрела ущерб и решила высказать какую-нибудь мысль, чтобы поддержать диалог.
— Что ж, неплохой удар, вы могли бы стать неплохими рабочими на ферме Эпплов. Они уважают силу копыт, — Мищ и Люми переглянулись.
— Кхем… Еще раз извини, отчасти мы даже были напуганы. Ситуация была странная, — Мищ посмотрела на Люми, которая кивнула. — Мы, наверное, рассмотрим твое предложение, чтобы отработать нанесенный ущерб...
— Ну, хорошо, поймите, я просто сейчас слишком устала и не смогу вам помочь, по крайней мере… — Рэрити оценила степень истощения своих сил и поняла, что слишком утомилась после суетливого дня. — Просто потому что копыто дрогнет. А это в искусстве наведения красоты непозволительно! И вы можете подождать тут до утра, я не против, если вы, конечно, не будете ничего крушить или брать.
— Да? Спасибо! — Люми добродушно улыбнулась Рэрити, отчего та даже немного смутилась и даже загордилась, ведь она все равно была так похожа на принцессу.
Рэрити оставила их, поставив на стол горячий чай и немного вкусностей. Сестры через время, проводя хозяйку взглядом, уселись за стол, смотря на чай, сахарницу, наполненную кубиками белого сахара.
— Это… то, что я думаю? — спросила вдруг Люми.
— Угу… Драконова забава, — сказала Мищ. — Сахар, — она взяла кусочек, лизнула его и закинула в рот, да так бесцеремонно, будто бы это не вредно и не вызывает привыкание. Люми чуть челюстью стол не пробила и тут же магией шлепнула подзатыльник сестре.
— Ты что творишь! Это же зависимость! — Мищ покачала головой, с удовольствием рассасывая сладкое угощение. Ее подзатыльник, которым она частенько учила сестру, не возымел никакого эффекта. Наверное, Люми не стоит знать, что после того, как младшая целый год не просыхала в кабаке, этот кубик просто жеребячий лепет.
— Иногда совсем чуть-чуть не повредит, знаешь ли, — она хохотнула, — тем более сахар везде и всюду. В фруктах, цукатах, даже в морсах. Но какой всплеск мотивации дает этот маленький белый кубик! — Люми смотрела на довольную сестру хмуро.
— А может тебе и мяса нажарить? — сказала она, испортив Мищ, пожалуй, лучшую минуту этого дня.
— А вот за такое я могу и всыпать, знаешь ли, — сказала она, ответив хмурым взглядом. — Подзатыльник я еще стерплю, а вот упоминания о мясе, знаешь? Границы держи, берега не путай, а то… — она осеклась, осмотревшись.
— Что, сказать нечего? — с упреком и вызовом сказала Люми.
— Нет, есть, но я знаю, чем кончается это — дракой. А мы… — она головой указала на красивый, даже вычурный, интерьер бутика. — Будет неприятно, если хозяйка проснется, а две кобылы тут подрались.
— Пфыр, я и не собиралась драться… — сказала старшая, хмыкнув. — Ты обычно кидаешься, когда у тебя кончаются аргументы.
— Да что ты! А ничего, что мне три сотни лет, сестренка? Неужели я еще не выросла? — она надула ноздри.
— Нет, ты жрешь чистую гадость и радуешься этому, — ответила белая.
— А ты мне портишь мгновение радости от этой гадости упоминанием о всякой еще более мерзкой дряни! — синяя встала. — Все, хватит. Если тебе так угодно меня воспитывать, то не сейчас. Мы и так на волоске, сидим у пони, которая нас приютила. И да, у меня кончатся аргументы, и я тебе таких… кхм, вставлю, вовек не забудешь, — сказала она, губами ухватив еще кусочек и отойдя к окну лицезреть пейзаж.
— Да как ты… Как ты… разговариваешь со мной?! Эй! — но на возгласы Люми Мищ не отвечала, смотря и даже временами считая звезды. Тут она, наконец, обратила внимание на ночной спутник. На нем была изображена морда единорога. Она, конечно, заметила эту странную особенность и раньше, но не до размышлений было. Сейчас же она подумала о том, какой же до жути искусственный и странный этот мир. Сомнения в том, что они в ловушке рассказа, почему-то росли. Все за и против указывали все-таки в искусно сделанное повествование, которое дурит голову. А вот сахар, наоборот, уверял в обратном. Пусть Люми хоть посереет от злобы, но сахар-то, мать его, сладкий! Мищ вздохнула, где они и что это за место — кто бы объяснил…
***
— Я не понимаю, вот они были тут и сбежали, — сказал голос Дэш. — Нет, ну правда… Я вам клянусь, это была принцесса Селестия! А с ней какая-то кобыла! И кто-то крикнул, что это Найтмер Мун и она держит нашу любимую принцессу в заложниках! Слушай, не смотри на меня как на идиотку! Я действовала по обстоятельствам, и что я могла еще сделать, как не врезать ей?! Ну согласитесь же, а! Удар был что надо! — однако Эпплджек смотрела на радужную пони, явно довольную собой и своей проделкой, с нескрываемым осуждением. — Ты, сахарок, сначала делаешь, а потом думаешь, я эт так понимаю, — сказала фермерша, играя соломинкой во рту. — Несносный нрав и взрывной характер, сахарок. Ты эту кобылу видала? Даже если эт та самая кобыла из страшилок, я надеюсь, то, что про нее рассказывают в страшных сказках, неправда, в основном, потому что она, если б тебя поймала, ты представляешь, что бы она с тобой сделала? — Да я бы ее! Ты знаешь, что бы я ей сделала!? — возмутилась Рейнбоу Дэш, но возмущение тут же погасло, разбиваясь о тюки соломы в амбаре, Эпплджек наградила ее еще одним долгим взглядом. — И что бы ты сделала ужасу ночи? Побила бы копытами? Лягнула бы в живот? Да оно бы тебя сожрало и не подавилось… — кобылка прибавила в лампе света. Луч осветил кучу испуганных горожан, которые вжимались в тени, чтобы свет лампы не обнажил их присутствие. — Так, ребяты, я, конечно, не против, что вы переночуете тут, но, может быть, это опять была чья-то шутка? Как видите, все живы. Никто не пострадал, ну, кроме старины Грина, и то отделались ушибами, — она обвела взглядом испуганную толпу. — Так что, быть может, пора б по домам? Миссис мэр! — окликнула она кобылу, которая пыталась успокоить граждан. — Ну вы-то хоть скажите… — кобыла посмотрела на нее, и Эплджек поняла, что та тоже не знает, что произошло. — Я не знаю, что это было, но кажется, вы правы, это была чья-то шутка… Злая шутка, конечно же, но никакие кошмары в амбар не ломятся… Так что да, вы правы, но я, как ваш мэр, обязана проверить, — она глубоко вдохнула и, проявив инициативу, приоткрыла двери амбара. — Даже если все плохо, все равно я первая, кто должен установить точку переговоров, — кобылка вышла и закрыла дверь. Что же, эта ночь была, пожалуй, одной из самых тревожных и волнительных в жизни мэра. Городок был пуст и необычайно тих, и чем дальше она проходила, тем больше крепла в ней уверенность, что это шутка, возможно даже, Пинки постаралась или кто-то еще. Никаких ночных сбежавших кошмаров тут не было, Селестии, поверженной и просящей о помощи, тоже. Никаких следов или разрушений. Просто тишина. Через минут сорок тщательного осмотра она вернулась в амбар и сообщила всем жителям, что это была, с большей долей вероятности, шутка, и, пожалуй, когда все разошлись, эта тревожная ночь закончилась.
