Порох на крыльях

      Теперь мы перенесемся от сестер, привыкающих к странному миру пони, в замок Кантерлот, в коридоры замка, если точнее. Равномерный цокот скользил отзвуками по вековым камням. По коридору мягкой тенью шел шут. Шут потому, что на его голове красовался колпак шута с задорными звенящими бубенцами, ну и, конечно же, довольно веселый шутовской наряд. Сам шут был… кирином, довольно экзотическим представителем расы в этой части Эквестрии. Собственно, почти никто и не знал, кто он такой, да и окружающие не шибко старались это узнать. Он просто был. Хотя, чтобы просто быть на протяжение более четырехсот лет, это надо иметь недюжинный талант простоты бытия.       На его пути встретилась пони, очевидно, одна из тех, кто готовит принцессе ужин. Кобылка несла что-то своей магией, так как была единорогом. Кирин остановился, единорожка тоже, они обменялись приветствиями, и кирин предложил помочь. Ему было несложно, да и время для него было простой формальностью, поэтому он доброжелательно относился к служащему окружению, зачастую помогая оному, за что был неформально уважаем. Хотя спроси мы сейчас у этой кобылки его имя, она бы сначала задумалась, а потом, посмотрев на вас немного испуганным взглядом, сказала, что… не помнит, хотя они ведь только что разговаривали…       К принцессе кирин относился… не сказать что с уважением, и трепета, как другие, он к ней не испытывал. Для нее шут, в силу своего великого таланта, просто был. Хотя просто быть для принцессы получалось не всегда, далеко не всегда. В те моменты, когда кобыла уединялась от всех государственных забот, он не просто был, он был собеседником, даже зачастую хорошая шутка заставляла Селестию прыснуть в копыто от рвущегося смешка. Он мог показывать фокусы, быть мимом, разыгрывать шедевр драматургии в одном лице. Все это для нее. Увы, принцесса была слишком могущественна, чтобы не знать его извечно ускользающее имя, возможно, она даже догадывалась о природе этой скользкости… Но, галантно улыбаясь, молчала.        — Спасибо, — сказала кобылка, когда кирин донес кучу различной посуды к месту сервировки. Шут улыбнулся, кивнул и пошел дальше.       Дел у него сегодня не было. Ну… почти. Выйдя на один из открытых балконов замка, жеребец посмотрел вниз, а потом вверх. Временами тут бывает… смертельно скучно — заключил он для себя. И это дрянное скучно не оправдывает его только потому, что оно по плану. Хотя… кирин подметил, что внизу пахнет довольно приятными коричными булочками с помадкой…       — Ну что, поскакали! — он расправил копыта и шагнул прямиком в пустоту. — Жеваный сто-о-о-о-ог! — на одном дыхании выпалил тот. Пролетев добрые две сотни метров, кирин с нехарактерным хлопком приземлился в стог сена. Окружающие, однако, не обратили на это ни малейшего внимания. Кирин оглянул скучающим взглядом толпу, мгновение радости испарилось вместе с концом падения.       В кондитерской лавке жеребец прикупил вкуснейших и нежнейших пирожных, ну, по крайней мере, как он считал. Вообще… Все это событие, не привлекло бы в его жизнь ни малейшей ноты удивления, если бы не вывеска… — Никаких аликорнов… — прочитал кирин, пожевывая одно из изделий. — Это почему? — спросил шут у хозяина.       — Терпеть не могу вашу эту принцессу… — ответил хозяин, выставляя на прилавок новые пирожные.       — Хм, странный ты, считай, в центре города живешь, за стенами, и такую чушь говоришь… Это знаешь, знаешь… — он нагнул голову вбок, и мимо пролетела корзинка с белковым кремом и шоколадной крошкой. — Расточительно — раз, — заключил шут мягко поймав угощение, — и глупо — два, — кокетливо заметил кирин, аккуратно положив корзинку к другим угощениям, — и очень импульсивно — три!       — Тебе какое дело? Проваливай давай! — сказал пони, выходя из-за прилавка, и хотя был староват, но все равно обладал внушительным телосложением.       — Нет, подожди, я что, двести три метра летел вниз головой, чтобы меня выгнал какой-то полубезумный кондитер? И вообще, почему сразу агрессия?.. Я, может, хочу понять, что у тебя на уме… — кондитер подошел почти впритык к кирину и был на пол головы его выше, что давало ему возможность смотреть сверху вниз на гостя.       — Дорогой друг, давай начистоту. Ты сильнее, выше, быстрее, быть может… Но я не услышал аргументов, а они быть должны, иначе… нелогично так-то выходит? Нет? Ну порядок какой… — он начал жестикулировать копытами то вправо, то влево. — Сначала аргументы. А когда они заканчиваются, в ход идут копыта, зубы и прочие атрибуты диких животных, которые не могут поговорить как цивильные пони! — спокойно аргументировал гость, а потом вздохнул, поняв, что его слова не дошли до цели. — Так почему? — успел спросить он.       «Странный пони, — думал кирин, прошибая дверь и летя обратно в свой стог сена. — Надо будет мимолетом узнать у прислу… — на этой мысли он врезался в стог, хотя то, что шут нес магией, было целым и невредимым. — Спросить у прислуги надо будет, что это за пони такой странный и почему он еще до сих пор тут со своим мировоззрением…» Обратная дорога радовала кирина куда меньше, чем путь вниз или даже краткий полет после того, как ему в грудину прилетело мощными задними копытами, и тот был веселее этой тягомотины.       «Уф крылья бы, — думал жеребец, следуя в замок. Нет-нет, не подумайте, правителем он становиться не собирался и объединять всех пони под своим крылом тоже, а также поднимать и спускать ночные и дневные светила в том числе… — Бр-р, какая скучная гадость. Просто для удобства перемещения. Хотя бы на десяток минут…. И кто придумал тут столько ступенек… Право! Это неуважение к обычным жителям!»       «Этот мир на меня плохо влияет…» — подумал кирин, входя в замок, улыбнувшись стражам, которые скрестили крылья.       — О, привет, господа, — он поприветствовал их, улыбнувшись.       — Что это Вы, господин, несете? Разве у нас нет своей изысканной кухни? — спросил стражник.       — Ох, да ладно, Лайт Скай, я каждую неделю выхожу и захожу за кое-чем особенным, — сказал кирин.       — И каждый раз мы не видим, как вы выходите, — подметил второй.       — Да потому что я из окна вышел, пролетел двести три метра вниз головой прямо в стог сена, потом купил пирожных, хозяин кондитерской лавки меня ударом задних копыт отправил обратно в стог, потом поднялся сюда, и вот я перед вами, господа… — стража переглянулась.       — Ох ладно, шут, сказал бы сразу, что просто телепортировался… А угощение кому? — кирин мягко улыбнулся.       — Принцессе, само собой, думаю, она оценит эти изысканные мягкие франц… кхм, булочки от именитого кондитера, с нежным заварным кремом, корицей и помадкой, — шут улыбнулся. — Еще на, так сказать, десертный десерт белковая корзиночка с повидлом. Это, так сказать, личный комплимент… — стоящий около Лайт Ская страж обвел глазами и толкнул того в бок.       — Пропусти его уже, все уши прожужжит. Он еще при моем деде был, так что ничего плохого не делает.       — Да знаю я, — Скай улыбнулся. — Если в следующий раз снова окажешься там, прикупи и нам чего, хорошо? А то тут стоять грустно и не вкусно.       — Хорошо-хорошо, прикуплю задорных вкусностей да принесу вам выпить чаю. Но не сегодня, вы уж извольте. Надо успеть, такие вещи терпеть не могут жару… — он улыбнулся, когда они пропустили его, и кирин шустро исчез в глубинах дворца.       — При твоем деде, говоришь? Это же сколько ему лет уже? — спросил Лайт.       — Много… Очевидно, много. Но не знаю, сколько точно, он… ну, он тут просто есть? И ничего плохого не делает. Вся прислуга за него горой стоит и обожает. Так что я даже не знаю, чего ты его вдруг остановил… — с каким-то признанием сказал стражник, пытаясь вытянуть из памяти ускользающие подробности, но не преуспевая в этом.       — Почему-то само собой вышло, ну знаешь, такое чувство было, словно…. Не могу объяснить, — Лайт почесал затылок. — Словно не место ему тут. Чужой он, а потом вспоминаешь, что он тут был всегда.       — Мне кажется, ты на солнышке перегрелся, — сказал его товарищ. — Иди, может, лимонада выпей, я пока постою.       Пони отмахнулся, но воспользовался его предложением и ушел на время, хотя вскоре вернулся обратно, неся две бутылки…       Кирин этим же временем зашел в тронный зал, очередная кланяющаяся пони вызывала лишь скуку, от которой хотелось обводить глазами со скоростью мельницы в ветряной день.       — Все, все, спасибо, что пришли, мы вам вышлем счет за почасовую аудиенцию, — его магия подняла пони, кажется, даже не успевшую завершить почетный поклон, и мягко вынесла за двери, закрыв последние. — Самое время для перерыва, — за дверьми послышался стук и возмущенные возгласы и началась какая-то суета и возня, которая, однако, быстро закончилась.       — Что ж, это была пони, представляющая интересы… — мягко начала принцесса, но кирин ее перебил.       — Очередной фракции, которая что-то хочет, желательно безвозмездно. Селестия, милостиви буде и подай мне мир на блюде. Ничего не меняется… — стража переглянулась и даже навострила оружие, впрочем, шута это никак не впечатлило. Он из ниоткуда достал поднос, разложил на тарелочках угощения и налил чаю, ну или что-то похожее на чай. — Сотни их, сотни, — театрально сокрушался шут. Принцесса оглядела зал и реакцию стражи, но ее наблюдение скорее выражало больше интерес, нежели недовольство или даже злобу. — Так что вот, перерыв. И это требуется без отлагательств! — величественная кобыла посмотрела на шута сверху вниз, а потом на то, что он принес. Пахло это очень вкусно и приятно, и на мордашке появилась едва заметная галантная улыбка. Шут, однако, смотрел в глаза. В них иногда читалась древняя затейливость существ, которые повидали в своей жизни все, ну или почти все. — Предвкушая вопрос “где я это все взял?”, я отвечаю: “Купил”. А корзинку с кремом мне… можно сказать, подарили. Ну, если в тебя стреляют из лука и попадают, можно сказать, что тебе подарили стрелу, или нет?       Принцесса едва слышно хихикнула.       — Хотя в меня не попали, но я посчитал расточительством то, что она разобьется, и мягко поймал ее. Трофей!       Кобыла поглядела на шута, в его глазах читалось нечто, более глубокое, нежели простая затейливость. Хотя надо отдать ему должное — сложно было это разглядеть под намеренно созданной стеной скуки. Он веселился перед ней, отпускал шуточки, делал вещи, которые ввергали в шок других и которые никто не мог себе позволить, даже безумец. Выкинуть из тронного зала посла ради небольшого перерыва на чай… Немыслимо для других — вполне возможно для него. Она не могла понять, какие намерения кроются во взгляде шута, но в этом было что-то свое, по-детски шаловливое и неуловимое. Когда принцесса, наконец-то, мысленно вернулась в тронный зал из лабиринтов своих раздумий, шута и след простыл, словно и не было его никогда. Только лишь коричные булочки с заварным кремом и чаем напоминали о том, что только что Рошо, придворный шут, выставил посла за дверь ради небольшого перерыва одной пони.