Порох на крыльях

      Сестры шли по дороге в сторону фермы. Рэрити кобылы сегодня уже не помогут, а привычку путаться под копытами и мешать делу сестры не имели. Надо признать, ночь была славной. По крайней мере, привыкшие к довольно скверным, диким условиям сестры сегодня проснулись в теплом и уютном месте. Хоть Мищ и не говорила этого, она немного скучала по скрипу дерева и покачиванию судна на волнах. Единорожка накормила их довольно специфичным завтраком. Это был пирог, чай… и что-то еще непонятное, сладкое и вкусное. Хотя Люми воротила нос от сладостей, Мищ лишь пожала плечами и все предложенное умяла за обе щеки. Сестра сдалась минутой позже, скромно поев и что-то бубня про приторность этой кухни. Гости хозяйку с лихвой отблагодарили комплиментами. Рэрити же, радуясь этому, вдруг застыла, смотря на сестер, и… начала вытягивать магией кучу тканей, на волне нахлынувшего вхдохновения прикидывая мерки, пока гости не понимали, что происходит. После единорожка показала, где можно поговорить о возможной работе, и, напевая мелодию, принялась что-то делать с тканями… Не желая мешать нахлынувшему вдохновению кобылки, Мищ и Люми удалились, прогулка до фермы не отличалась какими-то особыми событиями, так что младшая вздрогнула, когда их окликнули, так как последние несколько десятков метров считала камни.       — Оу хей! — позвал голос. Мищ подняла голову и увидела оранжевую кобылу с соломенной гривой, которая тянула за собой в упряжи телегу с яблоками. — Добро пожаловать на ферму семьи Эпплов! — сказала рабочая пони. — Чем могу помочь?       — Приветствую, — мягко сказала Люми, кивнув в знак приветствия. — Мы ищем работу и, на самом деле, еще инструменты.       — Воу, хей, сахарок, работа найдется всегда, а вот насчет инструментов: смотря что вы хотите взять, — удивленно поведя ушами, сказала пони.       — Лопату и кирку, да? — Люми поглядела на сестру, та утвердительно кивнула.       — А, собираетесь податься в старатели? — добротно хохотнув, спросила кобылка.       — Дом строить будем, — ответила Мищ, Эпплджек вскинула бровь.       — А кирка на кой ляд вам тогда? — продолжила спрашивать пони, белая вздохнула и ответила:       — Найдем место, где есть камни, и добудем немного материала для фундамента, — мягко заявила старшая.       — Возможно, нам повезет, и мы найдем еще глину или известняк… — подхватила разговор черная, уже прикидывая план действий.       — Воу, полегче! Разве не проще заказать? Знаю я одного пони, который подобным тут торгует. Вы еще скажите, что сами древесину будете рубить… — сестры переглянулись, чувствуя себя несколько глуповато.       — Сестра… — вдруг сказала Люми. — Тебе не кажется, что мы… ну… как бы это мягче сказать... не потянем?       — Почему это не потянем? Соберем камней, возможно, ты удосужишься их магией обтесать, а там дело за малым, — заявила Мищ, несколько насупившись, но понимая, что идея не самая лучшая...       — Так воу, попридержите поней, во-первых, я вас не знаю, вторых, у нас же на ферме не написано “Раздача инструмента”, в-третьих, камни? Вы хотите замок строить? — кобылка явно была заинтригована подобным.       — Нет, если честно, не смотря на самоуверенность моей сестры… Я думаю, нам все же понадобится помощь. Вероятно, за этим мы тут… — улыбнувшись проговорила Люми, понимая, что выглядят они сейчас глуповато, хотя изначально план казался не таким уж и плохим. В конце концов, в родном мире не было такого раздолья, где все, что нужно, было под копытом. Точнее, не всегда это было под копытом и доступно в плане денег.       — Слушай, на фермах не заработаешь на дом, — резко заявила младшая. — Да что тут говорить, даже с нашей прошлой работой при тех гонорарах дом построить, особенно для наших целей, было трудновато. Ну вот сколько мы тут сможем заработать? — Мищ поглядела на кобылу, которая смотрела на них уже с назревающей догадкой, что обе были чокнутые.       — Пф… Вот вы эт вопросы, конечно, задаете, — она захохотала. — Вот потеха, ну в самом деле, вы хотите построить собственный дом из камня с помощью лопаты и кирки… Мы вообще в Понивилле так не строим.       — Да, я заметила, — хмуро ответила Мищ. — Ваши домики любой волк, по-моему, сдует.       — Милая, твой сарказм ту ни к месту, — заметила Люми.       — Ну, пока, как видите, не сдуло. Мы строим из дерева, в основном, каркасы. Кирпичи тоже используем. Но основное — это древесина, — ответила пони улыбнувшись. — Вообще я в строительстве домов не сильна. Так что опять же вам надо спросить у пони в городе. Обязательно желающий помочь найдется.       — И опять же все упирается в сумму, которая нам понадобится, — заметила Мищ.       — В любом случае на ферме для вас работка найдется всегда, — сказала Эпплджек, радушно улыбнувшись. — Ну, если у вас копыта из нужных мест растут, конечно.       — Ладно, опустим эту крылатую фразу… и, пожалуй, спросим, что нужно делать?.. — утвердительно сказала Люми.       Что ж, этот месяц был… очень, очень и очень сложным. Деньги тут представляли громоздкие золотые монеты, которые имели довольно маленькую ценность. Битсы — так называлась валюта, которую теперь усердно зарабатывали сестры.       Пришлось младшей, ворча и признавая необходимость, брать любую работу, учитывая, что магия для нее все еще была довольно непослушной мистерией, которую кобыла контролировала плохо. Посему, в отличии от Люми, Мищ брала всю физическую работу. Хотя из раза в раз старшей тоже доставалось. Ведь сестры брали любую работу, в том смысле, что вообще любую.       Строители запросили за свою работу десять тысяч битсов. Телега золота! Если бы они озолотились так в родном мире, то купили бы два склада, фрегат и еще бы осталось на вложение ростовщику под солидный процент. Хотя такое количество золота вокруг давало и преимущество, которое Мищ планировала реализовать. К счастью, пони жили весьма беззаботно, делая в большинстве своем то, что у них нарисовано на задницах. Промежуточная работа доставалась сестрам. А ее было довольно много. Крылья они никому не показывали. В конце концов, Рэрити оказалась гениальной портной, сделавшей для них довольно удобные рабочие одежды, одежды на выход, платья, плащи… В последних не было совершенно никакой надобности, но сестрам все равно нравилось, что даже портить жалко было. Важно было то, что все эти вещи галантно скрывали принадлежность сестер к расе аликорнов. И хотя они все еще были выше подавляюще большей части пони, могли сойти за простых, но высоких единорогов.       Подытожив вышесказанное, сестры разрядили свое оружие и оставили его дома, окунувшись в потрясающий мир работы и еще раз работы, принося домой монеты, часть которых отдавали Рэрити. Единорожка, однако, принимала их неохотно, впрочем, сестры все равно не брали их назад.       Вечером, довольно уставшие, они беседовали с Рэрити рассказывая о своих похождениях. Мрачные рассказы, однако, интриговали кобылку, иной раз Мищ сидела над столом, рисуя на листе бумаги набросок какого-то приспособления. Губами это делать было крайне неудобно, и рисунок выглядел плачевно, так что в те моменты скрипя зубами она использовала телекинез, который быстро утомлял.       Жизнь даже, можно сказать, вернулась в свое русло, и уже никто не вспоминал о ужасной Найтмер и Селестии под ее контролем. Зато все знали о двух новых кобылах. К слову, негласно получивших прозвища «пустобокие». Данный феномен житейской мудрости обеих сестер, само собой, не радовал, так как они считали это унизительным. Один раз у Мищ случился конфликт на этой почве, когда какой-то пони позвал ее так, забыв о том, что это негласное прозвище. Она наорала на бедолагу, и другие, видя печальный опыт, после этого упоминали эту кличку только за глаза. Со временем данное прозвище потеряло свою актуальность, потому так называть кобыл, которые помогают городу как могут, не поворачивался язык. Большая часть горожан так или иначе имела дело с Мищ и Люми, и несмотря на их странноватый, диковатый нрав, они были вполне приятным дамами, успевшими трудом и потом заработать какую-никакую репутацию.       О диком нраве надо, к слову, подробнее. Кобылы явно демонстрировали некоторую отчужденность от общепринятых норм, которая угадывалась в странных диких жестах: ржании, угрожающе смотрящихся стойках и многом-многом другом. Одну пони Люми напугала, когда они торговались за морковь, тем, что встала в стойку и вздыбила грудину, став довольно страшной. В конце концов, обратив первую в бегство и потом смутившись, была вынуждена извиняться. По факту, жест просто выражал настойчивость и несогласие, если говорить грубо. Таких примеров было достаточно много, и у кобыл была выражена жестикуляция телом, ушами, носом, которую окружающие не понимали от слова совсем.       Вообще пони были в жестах весьма странными, ну, для сестер, само собой. Когда пони соглашались, то кивали головой, сестры же поднимали голову и мягко фыркали. Отрицали пони мотая головой, тогда как сестры вскидывали голову и отодвигали шею чуть назад, словно не желая принимать это. Радость вообще у сестер была вроде бы улыбка, а иной раз жестикуляция губами. По сути, все тело кобыл было этаким полотном, выражающим их эмоции, далеко не каждому пони понятные. Так что, несмотря на то что знание английского помогало преодолеть устный языковой барьер, жестикуляцию не понимали ни сестры, ни пони, с которыми они общались. Кто вот, например, знал, что Мищ, начиная облизывать губы и ходить с немного высунутым языком, явно показывала расслабленность и чувство комфорта. В гостях это смотрелось странно, а когда Рэрити узнала истинное значение этого жеста, то не могла сдержать улыбки.       К слову о языковом барьере: некоторые книги были написаны глифами, Люми назвала их пониглифами, и, к сожалению, им пришлось учиться понимать этот пониглиф. Однако все было не так сложно, как казалось. Каждый глиф обозначал отдельную букву английского алфавита.       Конечно, знающий читатель спросит: «А что там с Пинки?» Розовая озорница, словно бы не замечала сестер, и, наверное, оно к лучшему? Нет, она иной раз разговаривала с ними, даже предлагала что-то, но чтобы пытаться с ними подружиться... Почему-то розовую кобылку это не интересовало. Она общалась с ними как с давними приятелями, если можно так выразится. Конечно, им сразу объяснили про ее причуды, да и сама она довольно искусно показала, что вполне годится на роль местной пони со странностями, впрочем… Сестры, не потревоженные ее пристальным вниманием, общались с ней ровно. Возможно, Пинки и знала, кто они такие, но таинственно молчала, не проявляя каких-то причуд в их сторону. Хотя это не исключало косвенные причуды.       Кто знает, что было бы, если Пинки попыталась стать друзьями с довольно специфичными кобылами, представить сложно. И, учитывая все переменные, с большей вероятностью, это была бы либо катастрофа, либо… раскрытие сестер как аликорнов, чего, само собой, последние не желали. Особенно после того, как узнали, что такое аликорны и что в мире их всего два, а если и повезет, три, включая их самих. Впрочем, сестер эта особенность радовала меньше, чем кого бы то еще…       — Два месяца прошло, милая, — скучающе заметила Люми, перелистывая очередную книгу. Обе сегодня взяли выходной, так как нужная сумма мало-помалу образовалась и была уплачена, оставалось только ждать, когда стройбригада закончит. Частым заведением, где бывали теперь сестры, стало дерево-библиотека или библиотека в дереве.       — Вообще, библиотека в дереве это, надо сказать, отдельное извращение. Наполнять живое дерево мертвыми и переработанными сородичами — это прямо какая-то злая шутка, — фыркнула Мищ, так же скучающе осматривая помещение, после того как отложила книгу.       — Как варить собственную мать в бульоне из детей? — сказала Люми, подхватив волну черного юмора.       — Ч-что? — мрачно оглянулась Мищ, смотря в глаза Люми не сдержавшей хитрую ухмылку.       — Да так… Книга рецептов, куриный бульон с яйцами, — она хохотнула.       — Довольно жестоко звучит, надо признать, — фыркнула Мищ. — Разве они едят мясо?       — Нет, но в этой библиотеке напихано самой разной всячины, иной раз не предназначенной для пони. Вообще славно, что у них есть библиотека, — ответила Люми.       — Угу… Потрясающая коллекция разной дребедени, в большинстве своем бесполезной. Вот, например, я нашла дословно книгу «Тысяча причин почему вечная ночь не говорит с тобой сегодня». Очень познавательно, и знаешь что? Там и вправду изложены причины и пояснения к ним. Кому это бы понадобилось? — скучающие зевнув, сообщила Мищ. — Тут чего только нет! Одного нет — библиотекаря. Книги кто куда ставит. Ужас.       — Ну… Возможно… — белая поиграла бровями.       — Ох, да ты шутишь? Чтобы я тут засохла и сдохла от скуки? Меня потом как закладку использовать будут в твоей книге рецептов. Эй! Я лошадь действия, а не просиживания крупа! — возмутилась синяя.       К слову о цветах, несколько недель кропотливой работы почти полностью отбили у них желание так сильно прятаться, а еще краска от пота быстро блекла, а стоила она, как оказалось, немало. Да и ко всему прочему их гривы погасли, чему они были неслыханно рады, так что красить тело Мищ перестала, а Люми согласилась с Рэрити, что розовая грива очень даже милая. Так что на выходе они выглядели как синеватая кобыла с черной гривой и… белая кобыла с розовой гривой, что… собственно, позволяло им полностью слиться с толпой. Кроме роста…       — Знаешь, меня поражает не столько то, что у них библиотека без библиотекаря, а то, что ее еще не разворовали и не устроили тут игорный притон… — белая закрыла поваренную книгу и положила перед собой довольно красиво украшенную книжку с головой золотого единорога на обложке…       — Воу… А эта вот уже интересная, — сразу приметила Мищ. — На ней голова НОРМАЛЬНОГО единорога! — сказала та, громко подчеркнув слово «нормальный».       — Да… Вроде как да… — задумчиво сказала Люми. — Ну… то есть… — кобыла открыла первую страницу. — Давным-давно, в волшебной стране Эквестрия… правили две сестры-принцессы, — зачитала старшая и перевернула страницу. — И царила гармония на их земле, — Люми подняла взгляд.       — Что? Я вижу, что там иллюстрация на всю страницу и что это, очевидно, сказка, — белая кобыла обвела взглядом и показала книгу Мищ. — О, смотри, на тебя похоже. Но чего-то я не помню, чтобы ты правила волшебной страной Эквестрия. И я тоже, — она расхохоталась.       — Ты не поняла, это… О вселенная. Это книга истории так сделана, что ли? — кобыла продолжила читать, вскоре она дошла до момента боя сестер и ссылки на Луну, пересказав все Мищ.       — Ну… Хорошо, ляповато немного: поднимали силой своей магии аликорна солнце и луну…. — синяя надула щеки и сделала долгий выдох. — Я так понимаю, это прозвучали плохие новости?       — Да хватит дурачиться, сестра! — возмутилась Люми.       — Ладно-ладно! Муж меня знакомил с подобной ситуацией, когда…. Уф, это, в его понимании, называется мир мертвого часа. Когда вселенная останавливается навечно. То есть умирает. Если мозгов у жителей достаточно, чтобы запустить небосвод, то жизнь не гибнет. Ну или гибнет, если мир безмагичный. Хотя есть миры, где это как раз таки норма. То есть это, возможно, чье-то карманное измерение. Понимаешь? Как книга ловушка, но более сложное и живое, ох, я уже не вспомню, как он писал. Но если это мир мертвого часа, то эти две леди, если они вдруг сломаются, умрут, мир встанет окончательно. А бытие не любит такого. Когда вселенная полностью умирает, на ее месте коллапсирует новая, продолжая процесс существования.       — Много умных слов, милая… — сказала Люми.       — В общем и целом, если вдруг прекратится малейшее шевеление, то, скорее всего, пространство схлопнется в огромную супермассивную точку и взорвется, но это относится только к мирам мертвого часа. Если это карманное измерение или изначально измерение, где ничего не было, а потом сюда просто пришли и занесли все… то во втором случае беспокоится, собственно, не о чем. Просто кто-то почувствовал себя богом и вот, вуаля. Да и в первом случае беспокоится не о чем. До мертвого часа мы все равно с тобой не доживем. Нас быстрее убьет жара или холод, вызванные нарушением хода небесных тел, или голод…       — Очень утешила… — сказала та, опустив уши. — Эти двое подрались, одна другую запечатала, — она копытом крутнула книгу и толкнула к сестре.       — Ну… Что я могу сказать, не удивила, на самом деле. Мы ведь тоже деремся. Хотя, наверное… Ну… — она фыркнула. — Ладно, это жестоко. Хотя помнится, что монархи довольно жестко убирают конкурентов на престол, а из названий это принцессы. Так что не зря не раскрываем себя. Не факт, что нынешней королеве не почудится, что мы для нее угроза… Ну ты поняла… — сказала Мищ, хохотнув.       — Ну, ей около тысячи лет, как я слышала, — сказала белая.       — Солидно, признаю, там, наверное, уже ничего ее не удивляет. Уф, скучная жизнь у нее, наверное. Интересно, сходит ли она с ума от скуки? — спросила Мищ посмотрев в окно, а потом предложила. — Пойдем домой, может? Не хочу в этом месте ночь провести. Все это интересно и полезно, конечно… Но надоело, и глаза болят.       — Я предлагаю вечерний полет, — сказала белая, закрывая книгу и засовывая ее в свою сумку.       — А слушай, идея хорошая! Я давно не разминалась… — поддержала Мищ идею, Люми посмотрела на нее, вскинув бровь. — Что? Ну что опять? Да, давно. Я люблю летать. Как только получила такую возможность… Кроме того случая, когда я чуть не убилась… Но все равно это потрясающе! Даже несмотря на всю опасность…