Порох на крыльях

      — Это был вздор, сестра! — возмущалась Мищ, летя чуть выше Люми, на расстоянии двух размеров крыла, как учили матерые летуны в свое время. — Мы как две дурочки бегали от собственной тени!       — Ой, ну покутили немного. Нас не сожрали, мы живы. В чем, собственно, проблема? — спокойно ответила Люми. — Зато нашли новую точку интереса. В библиотеку наведаемся днем. Ночью в такие места залезать это только нам в голову такая мысль придет. Хотя если бы там были призраки… — она хохотнула.       — Они бы нас сожрали, — завершила фразу сестры синяя. Кобылы в ходе небольшого разговора как раз подлетали к спящему городку.       — Не факт. Я поняла одну вещь, сестра. Помню, Магнус говорил, знаешь ли. А говорил он, что если посчастливилось попасть в другой мир, то ты о нем ничего не знаешь. Значит, призраки бы тут вели себя по-другому. Где гарантия, что то, что я видела… ну, то есть мне показалось, что я видела... не было призраком? — высказала догадку белая. Приземлившись и дождавшись сестру, мягко помогла ей спрятать крылья.       — Какие гарантии в мире, наполненном разноцветными пони? Мы тут словно… две курицы в трюме. Ни к месту, ни к делу. Я знаю, что говорил мой муж! — возмутившись, ответила синяя, закипая. — Твой настрой меня злит и одновременно печалит! Мы в заднице, Люми. Понимаешь? Мы совершенно ничего не знаем, как тут устроено, а устроено оно как-то совершенно невообразимым образом, доходящим до полного абсурда!       — Да… Прости, я помню, — сказала старшая, опустив уши. — Как только вернемся, мы продолжим его поиски, я обещаю! — Мищ встала как вкопанная, осознав одну вещь: в тот роковой день все случилось именно из-за ее неутолимого желания вернуть мужа и дочь… Слезы навернулись сами собой. Само собой, она пыталась сдержать ком в горле, но это было выше ее сил. Неужели она поставила свою сестру на кон и проиграла? Пошла ва-банк с судьбой. Мищ судорожно вздохнула, опустив голову, тяжело дыша. Люми не поняла, что произошло, обняв ее крылом.       — Тише, тише, ты что? Что случилось? Я... Извини, я понимаю, ты скучаешь и волнуешься, я правда помогу, — Мищ плакала молча, как-то не совсем по-женски. Слезы просто скатывались, но тяжкий груз ее души не смывали. Она плакала тихо, даже не всхлипывая. Люми, понимая, что сестра раскисла, отвела ее под крылом домой к Рэрити. На улице, к тому времени, уже не было никого, кто бы мог заметить двух аликорнов, бредущих по ночному Понивиллю.       — Я не понимаю, она ведет себя странно, — сказала тихо Люми хозяйке на ушко. — Честно… Я ее не узнаю, она словно другая. Нет, это все та же моя сестра, но… словно она… Что-то случилось, чего я не знаю, понимаешь? — говорили кобылы за столом с чаем. Мищ уже не было рядом — она ушла спать, по крайней мере кобыла так сказала. Перед уходом младшая поднялась на задние ноги и крепко обняла сестру, да так, что у той дыхание сперло, и, молча посмотрев на нее, ушла.       — Ух, дорогая, я не знаю, — ответила хозяйка, подкидывая себе сахар. — В конце концов, чужая душа потемки… Хотя, если ты расскажешь о ней больше, может, я пойму и предложу решение, так сказать, от леди к леди свежим взглядом, — ответила белая кобылка, улыбнувшись, закрыв глаза, поправляя локон своей пурпурно-синей гривы.       — Она не чужая мне душа. Мищ самая близкая из всех, кто есть. Меня беспокоит то, что она внутри печальна, — Люми вздохнула, с неохотой взяла маффин с помадкой и съела. — Это началось давно, лет пять назад, если я не ошибаюсь. У нее был великолепный статный муж — со странностями, конечно, особенно его фамильяр… И прекрасная дочь. Они были долгое время счастливы. Однажды сказка закончилась. Муж и дочь в один из дней отправились в путешествие и не вернулись. «Обычное дело для наших времен», — скажешь ты, но не в случае ее мужа — тот себя в обиду точно не даст. Что-то случилось. И это что-то очень серьезное. Пожалуй, эта пропажа надломила ее, — кобыла вздохнула взяв паузу запивая приторное на ее взгляд угощение чаем без сахара, —  у нас есть способ общения между собой, так сказать. Это маленькие птички, сотканные из магии и света. Посылаешь одну такую,  и она, пролетев сотни миль за десять минут, передает послание. Ох, Рарити, я не представляю, что она чувствовала, когда отправляла эти сообщения каждый день, и все остались без ответа. Отец и дочь — считай, вся семья. Благо мы хоть жили близко друг от друга! Не представляю, что бы она делала без меня. Знаешь, что самое страшное? Однажды птички стали возвращаться. Знаешь, что это значило? — Рэрити сидела вся во внимании, в ее глазах явно читалась сочувствие к героине истории, а Люми выдержала паузу. — Это значит, что получатель не получил свое послание. Это сорвало нас с места, потому что она была в панике, думая, что, пока она сидела в городе, они, возможно, погибли.       — Они и погибли, — сказала Мищ, садясь на свободное место, и, тяжело вздохнув посмотрела на Люми. — Сестра… Былого не вернешь. Но это не мешает мне жить дальше, — она взяла кружку и налила себе чая. — Люми сразу же замолчала, виновато смотря на сестру.       — Тогда я не знаю, что происходит. И меня это печалит… — она посмотрела на Мищ, ожидая объяснения.       — Пожалуй, это можно назвать воспоминаниями. Разве нет? — сказала синяя. — Они все еще болят, и всего-то. Напоминают о себе. Так что извини, что расклеилась, наверняка я просто испугалась за тебя, — она откинула голову, смотря в потолок. — И вообще, не выносила бы ты такие трагические истории в свет. Рарити вон вся уже в слезах. Ох, ну прекрати, — Мищ вздохнула, когда белая кобылка обняла ее и зарыдала, признаваясь в такой трагичности событий. — Это жизнь, милая, в ней случается и нечто похуже потери всей семьи, — она фыркнула, обняв хозяйку дома. — Ты впечатлительная леди, хочу сказать, — сказала Мищ, но, несмотря на все вышесказанное, кобыла отчаянно верила в то, что они живы. Да, послания возвращаются, но ее возлюбленный не из тех, кто умрет просто так, и дочь была его ученицей. Нет. Сейчас Мищ говорила, что они мертвы, но… сама искренне не верила, до истошного немого крика в пустоту говорила она себе: «Нет».       — Это та-а-ак грустно, дорогая! — сказала в ответ хозяйка. — Я так сочувствую!       — А право тебе, не трать время на слезы — им делу не поможешь. Извините, что позволила слезам сегодня пролиться. Наверное, я устала, и это путешествие меня измотало, а когда ты устала, может вплыть и плохое из прошлого, что тебя сильно опечалит. А вообще, давайте спать. Завтра день полный хлопот и забот, а вы тут сидите, сплетничаете, — изрекла торопливо синяя кобылка, неловко хихикнув, демонстративно потягивая налитый ею же чай. Рэрити уже вернулась на место, галантно вытирая слезы белым платочком.       Что сказать еще о простой душевной беседе поздней ночью? Она была с атмосферой теплоты. В этот раз Мищ не рассказывала об ужасных монстрах их мира, а поведала о том, как муж учил ее магии и как появилась на свет ее дочь. Воспоминания, теплотой согревающие душу, несколько притупили боль неизвестности судеб двух очень важных существ. В конце концов, все ночные посиделки заканчиваются, и эта не исключение.       Утром, а точнее, ближе к полудню, в дверь бутика постучались. Это был пони довольно сурового вида — Химмер Дрил, один из строителей. Принес он достаточно благую весть для сестер. Они закончили строительство их дома, кузни и небольшого склада.       Мищ отдала последний платеж, получив ключ. После короткой беседы с хозяйкой и пришедшим пони, сестры отправились к месту строительства. Новую кузницу, располагавшуюся не в самом удачном месте, прямо около входа в Вечнодикий лес, однако сестер это волновало мало. Главное, что это здание могло стать их домом, за дверьми которого кобылы могли наконец-то развернуться. В план дома заложили еще и подвальный этаж. Мищ планировала расположить там свою лабораторию магических искусств. Люми же должна была заняться тем, чем умела, то есть ковать железо.       Определенно в городе было что делать. Подковы требовались большей части населения, Эплджек упоминала о нужности нового плуга и прочие мелкие задачки. Однако там вставали другие проблемы: где брать руду? куда девать шлак? откуда привозят уголь?       Дел внезапно навалилось довольно много. Впрочем, сестрам было не привыкать. Мищ продолжала бегать по мелким задачам города, а вот Люми уже ходила, осознанно узнавая цепочки поставок. Рич мог достать все, но наценка у него была неприлично высокой; уголь нашелся через машиниста паровоза — он подсказал, где они покупают его и что, возможно, он бы мог привезти один вагон (цена была приличной). Шлак обещал забирать по хорошей цене тот же Хаммер Дрил. Они, как оказалось, его не выкидывают, а перерабатывают где-то у себя в кирпичи и черепицу. Осталась очередь руды и мелочи в виде других компонентов. Пожалуй, Люми стоит еще почитать о том, что требуется для качественного металла. Руда, как оказалось, завозится по заказу так же паровозом. С этим помогла Майор Мейр в благодарность за непосильную помощь жителям города, да и кузница в городе была не лишней. Денег требовало это немерено. Люми даже и не знала, как сообщить сестре, что на все приготовления сумма нужна будет даже больше, чем на постройку дома. Мищ, когда вечером за столом узнала, кажется, чуть в обморок не упала, стекая под стол со стула.       — Еще либо мы покупаем повозку, либо носим от станции это на своих спинах, — добавила Люми уже дома в кузнице, потягивая чай с сахаром. — Но есть и хорошая новость: можно нанять сильных жеребцов — я поспрашивала... — ее вдруг перебила Мищ.       — Заказывай у Мейр слитками. Это будет выгодно, ты на всех этих радостях забыла, что плавить руды не совсем наш профиль, да? — кобыла опустила уши, неловко улыбнулась.       — Я, ах, да… Точно, да, лучше слитки, — она запила свое смущение чаем. — А я уже такие цепочки построила, просто жуть! Придется огорчить Хаммера, но и ладно. Завтра я все переиначу.       — Надеюсь, сумма будет куда меньше, чем сейчас. Надо сказать, сестра, ты как Мифран: когда погружаетесь в торговлю, оба слишком часто заходите в своих мечтах в довольно далекие перспективы, — сказала синяя, смотря в окно, вздохнув. — Пустовато тут, может, позвать Рарити приукрасить наше жилище?       — А мы уже со старости потеряли вкус к жизни? — спросила Люми, хохотнув. — Сами справимся, повесим пару картин, покрасим стены, все будет, не переживай.       Очередной день подошел к концу, довольно тяжелый, занятой и суетливый день.