Порох на крыльях

             Люми и Мищ огляделись вокруг — да, ситуация была скверная, но всегда можно было дать деру, улетев на крыле. В конце концов, на пристани стоял цеппелин! Неприметный, кричащий о том, что это торговое судно. Выскочившего на них ежа, Люми из последних сил выкинула на пристань в надвигающуюся толпу. Спасало еще то, что, несмотря на общее желание набить сестрам морды, стороны не сходились в интересах, кто это будет делать первым, поэтому мешали другу-другу, устроя портовый мордобой.       Мищ наблюдала за Кептнип и тем, как она или ее штурман управляли этой махиной, и первым делом младшая попросила Люми обеспечить им немного приватности. Вбежав на капитанский мостик, кобыла обнаружила там сидящего на панели, жующего пирог маленького ежа, но как только тот завидел у нее меч, сразу же в страхе и ужасе умчал прочь. Кобыла обвела глазами, подойдя к устройству управления.       Что ж, это было далеко не парусное судно. Синяя ткнула в какую-то красную кнопку, ну просто потому что всем свойственно нажимать на большие красные кнопки. Любопытство было вознаграждено неприятным до рези в ушах свистом.       — Идиоты! Они сбегают! — проорала Темпест, когда перед ней возник рыбоголовый, занеся дубину над головой. Скрипнув зубами, пони вдарила его своей магией, и тот, взбрыкнув, упал на землю.       Мищ глянула на Люми, которая скинула все мостики и отчаянно не давала солдатам перескочить на борт. Наконец синяя дернула за рычаг и корабль, рыкнув, дернулся. Кобыла навострила уши. Опыт Келли подсказал швартовы! Проклятье!       — Сгинь! — Темпест, уже даже не пытаясь разобрать, кто свой, а кто чужой, прорывалась сквозь суматоху потасовки, так что удар получил еж и, задымившись, упал навзничь. — Остановите их! Кретины! Они сбегут! — орала пони.       — Люми! Канаты! — Мищ выбежала к сестре, без разбору начав рубить мечом натянутые канаты, пока цеппелин отчаянно пыхтел, испытывая хлипкую пристань на прочность. Хватило двух швартов, чтобы, наконец, кораблю хватило сил, накренившись, начать движение вбок. Последний швартов вырвало с корнем и частью пристани. Толпа, напирающая на Люми, осталась на разваливающемся причале, все еще выясняя отношения и отчасти пытаясь не упасть.       Только Темпест, разъяренная и озлобленная, прыгнула в последний момент, забыв про инстинкт самосохранения, зацепившись за край борта.       — Это… было потрясающе! — Мищ подпрыгивала от счастья, пока Люми, судорожно выдыхая, меняла патрон и капсюль на ударнике. Ее магия подрагивала, и, наконец защелкнув ружье, она подняла взгляд, увидев Темпест.       — Ах вы мерзкие тупоголовые пони! — крикнула та, привлекая внимание. Тем временем цеппелин без управления цепанул какую-то постройку, тряхнув палубу.       — Ты вообще кто такая? — возмутилась Мищ, но озлобленная кобылка не стала отвечать, сразу же бросившись на сестер.       Довольно успешно оттолкнув Мищ и сбив Люми с ног, Темпест дала белой пару раз в шею, на что та, взвизгнув, откинула буянку от себя копытами, поднимаясь и кашляя. Пони влетела в ящик, от чего тот звякнул и коробка развалилась, высыпав содержимое на палубу. Это были музыкальные инструменты. Что-то вроде лютни или гитары? Темпест моментально вскочила, готовая снова напасть, но замерла, смотря на аликорна, встающего на ноги.       Тут до пони дошло, почему ее компас сияет. Белая кобыла с розовыми волосами, никак не иначе принцесса Селестия! Об этом говорило все: рост, большой рог и крылья. Она искала не артефакт! А ее! Какая удача! Неужто шторм был прав, и она реально осмелилась выползти из своего замка? Без промедления пони достала из сумки сферу окаменения и без раздумий метнула в Люми. Разбираться, что тут делает правитель Эквестрии, она будет потом.       Вскочившая на ноги Люми подняла взгляд только для того, чтобы увидеть, как какой-то странный шар летит прямо ей грудь. Кобыла пыталась увернуться, но лишь успела подставить круп, об который эта сфера разбилась. Черная материя поползла по телу, вызывая паралич. Мищ непонимающе метнулась взглядом, видя это, и встала в ступор.       Люми, осознавая свою участь, понимая, что сейчас умрет, лишь успела сдавленно сказать: «Сестра...», — и из последних сил кинула Мищ ружье.       Оружие покатилось по палубе к копытам младшей. Губы Мищ подрагивали, а уши опустились, пока она, видя последний вздох старшей и едва образовавшуюся слезу, смотрела на темную статую, взирающую на нее.       Это было все. Буквально все. Победа? Да! Победа, она захватила принцессу! Но сколь была скоротечная победа, сколь реакция Мищ — это буквально надломило кобылу, неистовая злоба подкатила к горлу, мысли метались одна на другой. Неужели она уже дважды поставила сестру на кон и проиграла? Нет. Нет. Слезы? Да, они были, но эта дрожащая гримаса ненависти, смотрящая на ликующую кобылу.       — Умри, — сказала, дрожа и скрипя зубами, младшая и выстрелила в голову пони. Точнее, шарнир в крылаторе надломился, магия дернулась, и ствол опустился в момент выстрела на уровень грудины. Мищ неприлично и грязно выругалась, когда пуля улетела ниже смертельного выстрела, а ствол бросило в сторону на пол. Магия была нестабильна, но ненависть Мищ оказалась сильнее этого. Она перевела потоки магии, входя в облако дыма, подбирая с пола лютню.       Темпест же за свое ликование успела лишь злобно усмехнуться компаньонше принцессы, которую она без проблем победит боем. Хотя эта усмешка уткнулась прямо в ствол и оглушительный выстрел, от которого у нее зазвенело в ушах, и сильнейший удар, который когда-либо она испытывала в жизни, буквально выбил у нее дыхание.       Жизнь этой пони, на самом деле, сохранил доспех, от которого пуля отрикошетила, но от удара она, ловя воздух, отступила на шаг, а из облака вышла кобыла с лютней. Магия ее рога завихрилась, и по полу мелькнула линия, оставляя след, которая ударила Темпест еще и по передним копытам, сорвав накопытники, уронив пони на передние колени.       — Я ненавижу этот мир, вас и всю вашу радужную, слащавую братию! — сказал холодный дрожащий голос. Темпест подняла взгляд, видя разъяренную кобылу. Рог пони зажегся в попытке что-то сделать, ударить ее током, откинуть, хоть что-то. Мищ наотмашь врезала недовольно брякнувшей лютней Темпест, от чего ее откинуло вбок. Испытывая страх, пони вскочила, но, встретившись глазами с Мищ, погрузилась во тьму. Лютня, жалобно звякнув и произведя последний свой трунь, легла прямо на лоб кобыле и разлетелась в щепки.       Мищ, раздув ноздри, стояла над бессознательным телом, смотря с ненавистью на поверженного врага. Откинув оголовье лютни, она достала меч, схватила тело магией и потащила за шкирку к борту.       — Стой! — крикнул кто-то. Впрочем, кобылу эти выкрики волновали мало, пока перед ее помутненным взглядом не материализовался Глейр.       — Стой! Стой! Что ты делаешь!? — возмутился он, преграждая кобыле путь. Следом сел запыхавшися Нэп.       — Муншайн! Нет! Что вы задумали!? — пропищал Глейр.       — Сгинь, — сказала Мищ, но мыши встали прямо перед ней, не давая ей подойти. — Сгиньте! — прошипела она с ненавистью.       — Что вы делаете!? — кричал Нэп.       — А на что это похоже? Перережу этой мрази глотку и выкину за борт, — ответила Мищ, оттолкнув двух пони в сторону.       — Зачем!? — крикнул Глейр, и оба мышепони вцепились в задние ноги кобылы.       — Она убила мою сестру, — сухо сказала синяя, — а я убью ее — все справедливо. Глаз за глаз.       — Стойте, это, возможно, не убийство! — пропищал Глейр. — Если вы убьете ее, то не сможете освободить сестру самостоятельно! — кобыла замерла, по магическому полю телекинеза пошла рябь.       — Что ты сказал? — она ломано повернула голову на Глейра, который, несмотря на страх, не отпускал ее копыто и уже метр волочился за ней.       — Это… Эта магия не убивает, а лишь пленит. Магия Шторма, точнее, он ее тоже украл и использует такие штуки, чтобы захватывать магических существ и отбирать их магию! — пищал Нэп.       Мищ посмотрела тупым взглядом на тело, раздувая ноздри, а потом, вздрагивая, бросила пони на пол. Надежда была куда целительней сжигающей злобы, и остудила неистовый дух.       — Свяжите, найдите тут камеру и засуньте эту мразь туда. Я к ней еще вернусь, — сказала кобыла, и мыши, схватив тело Темпест, быстро утащили ее прочь с глаз синей.       Мищ лишь оставалось подняться на капитанский мостик, пройти мимо застывшей сестры, вздрагивая от этой композиции, поднять ружье. Проклятье — сумка с патронами и капсюлями осталась на спине у сестры и окаменела.       Кобыла осмотрела панель корабля еще раз, пытаясь понять, что за что отвечает. По крайней мере штурвал тут был классического образца, и она, положив копыто на него, пробовала крутить его вправо-влево — податливый, и не требует усилий, и курс меняется плавно почти сразу...       Когда она окончательно успокоилась, то осознала, насколько сильно устала. Мищ буквально использовала все силы, которые имела, эти капли мощи ушли в заклинание «копытобой», в идеале которые бы оторвали капсулу копыта этой мерзавки, но накладки спасли от травм. Нет, младшая не жалела о той ярости и жестокости, которую проявила — даже покончив с пони, она бы не испытывала угрызений совести. Или, быть может, ей так кажется? Откуда взялись эти двое? Почему именно в момент, когда она хотела закончить начатое, появились эти два мыша, умоляя ее остановиться?       — Госпожа Муншайн? — неуверенно послышалось за ее спиной, это был Нэп.       — Чего тебе? — недовольная тем, что мышонок прервал ее размышления, ответила кобыла.       — Мы нашли камеру, связали, эм… но у нас возникла проблема. Как только единорожка очнется, она может использовать магию, чтобы освободиться, — Нэп смотрел на кобылу с некоторой долей страха, но все равно говорил.       — Вот, возьмите, — устало ответила младшая, достав из сумки кольцо, которое некогда ограничивало ее магию.       — О, эм, — мышонок замялся, и когда магия поднесла кольцо, схватил его губами и убежал.       Кобыла тяжело вздохнула. Дура. Она просто дура. То есть как можно было дважды подставить сестру? Почему она не могла просто пойти в свою авантюру одна? Всяко лучше, чем так. Или… быть может, если бы не Люми, камнем бы стала она? И что? Какой ценой был этот размен?       — Муншайн? — сказал вдруг голос Глейра.       — Что тебе? — вяло спросила Мищ, потом подумала и добавила. — Я… не умею управлять этой штукой. Стою тут как идиотка, кручу штурвал и просто пялюсь на горизонт.       — Не переживайте, я умею, — сказал Глейр. Кобыла отошла от штурвала, подпустив пони.       — Можно в Эквестрию? — спросила она, а пони осмотрел панель. Индикатор топлива был почти на минимуме.       — У нас заканчивается топливо, и еще: ваша пленница очнулась, — Мищ встрепенулась, и заметка о топливе потеряла всякий вес,.       — В общем, ты новый штурман, веди нас по курсу, в Понивилль, — бегло сказала кобыла и быстрой рысцой пошла прочь, пройдя мимо сестры, нахмурившись, скрипнув зубами, заглянула на нижний ярус, не сразу найдя среди кают нужную...       Темпест сидела на полу в клетке, коих тут было несколько, с перевязанными копытами, блокирующем магию кольцом на остатке рога, и не торопливо изучала окружающее пространство. Когда вошла Мищ, пони вздрогнула, нахмурилась, не показывая чувства страха. Хотя голова гудела и ее подташнивало, нельзя было терять чувство самообладания. Хотя временами ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.       Кобыла, тяжело вздохнув, положила на пол крышку от бочки и села. Прошла минута, потом вторая, тишина нарушалась лишь работой цеппелина и скрипом дерева. Наконец-то синяя разрушила тишину, начав.       — Не много ли самоуверенности для пленницы? — она достала револьвер и положила перед собой.       — Достаточно, — сказала пони, собираясь с мыслями. — Вы... все равно проиграете... Не я, так кто-то другой догонит и заберет вашу силу, — речь пони была замедленной, и она выглядела пришибленно.       — Потрясающая речь, не знаю… для муравья? Девочка, ты немного не понимаешь всей ситуации. Позволь я тебе поясню. Знаешь, почему у тебя болит грудина? — она носом указала на сползающий доспех со следами свинца и недобро хохотнула. — Потому что тебе неслыханно повезло, — револьвер поднялся магией в воздух, и Мищ постучала дулом себе по лбу. — Этот шарик должен был разнести тебе голову, но меня подвела моя дилетантская поделка, так что ствол ушел чуть ниже, и доспехи сохранили тебе жизнь. Знаешь, почему ты очнулась? Потому что меня умоляли тебе не отрезать голову. Кхах. Нет, ну а если серьезно, — она открыла рукоятку револьвера и, достав рожок с порохом, начала насыпать в камору барабана меру пороха, — ты жива по одной простой причине: я узнала, что ты можешь снять эту хрень, которой пленила мою сестру. Не знала бы я этого, гнить бы тебе сейчас в пустыне с перерезанным горлом, — кобыла достала из сумки свинцовый шарик и рукояткой затолкала его в барабан к мере пороха. Застегнув рукоятку и установив в паз капсюль, она подняла взгляд на Темпест. — Так что эти разговоры про «мы вас достанем», «вам некуда бежать» можешь затолкать себе в трещину. Здесь и сейчас ты и я. И ты в опасности, — синяя крутанула барабан. — Ладно, давай сыграем с тобой в игру. Это мой любимый патрон, и думаю, он не разочарует меня. Лучше бы тебе начать говорить — ну, кто знает, сколько щелчков мне понадобится, перед тем как эта штука выстрелит, да?       — И... что ты этим добьешься? — вяло спросила Темпест, половину этой речи не до конца осознав. — И с чего… это я тебе буду рассказывать о чем-то таком? Твоя сестра и ее сила... Собственность короля! — щелчок. Пони вздрогнула, немного придя в себя и опустив уши. Мищ вздохнула смотря на нее как на тупую идиотку.       — Ты точно либо тупая, либо фанатичная дура. Но, впрочем, ладно. Я тебе расскажу одну вещицу, ну так, между делом. Я не из этого мира, в моем мире есть магия, поднимающая трупы. Жуткая, мерзкая магия, но не без своих плюсов — мертвые не лгут, они не могут этого делать, — все это Мищ говорила довольно спокойным и холодным тоном, не было в ее голосе ни злобы, ни обиды, ничего — только холодный расчет. — Если ты проиграешь в моей игре, поверь, Уфиас мне свидетель, я тебя подниму и заставлю говорить. Заставлю застрять между жизнью и смертью. И вся эта возня покажется тебе сущим пустяком. Ты будешь визжать, плакать, молить, чтобы тебя отпустили в цикл, — она подняла револьвер и взвела курок. Темпест молчала, опустив уши, смотрела в черное дуло, иногда теряя фокус.       — Ты… Все равно меня убьешь ведь... — дрогнув, сказала пони, уставившись в пол. Мищ задумалась почесав за ухом дулом револьвера. — Я хотела… вернуть рог, стать нормальной... не умереть. — Темпест подняла взгляд на Мищ. Та лишь продолжала наблюдать, без капли эмоций. Это пугало пони — кобыла ведь не шутила. Она уже стреляла в нее, ненормальная маньячка. — Поклянись... что не убьешь, если я скажу, как снять окаменение! — вдруг потребовала пленница, уловив миг ясности ума, а потом снова увязнув.       — Так! — кобыла навела ствол. — А ну цыц. Хорошо, если ты мне поможешь вернуть сестру, я тебя не убью, в этот раз, — ответила синяя, Темпест посмотрела на копыто, на котором был закреплен магический компас.       — М… — пони повело, и она оперлась о прутья клетки. Голова звенела, и ее тошнило. — Снять его могу только я… Это магический артефакт… — она подняла копыто, показав слабо мерцающий прибор.       — Значит, я тебе должна позволить использовать твои штучки? Отличный план, надежный, как часы, — вскинув бровь сказала синяя. — Что ж… Поверю тебе. Надеюсь, без глупостей, — она открыла клетку и развязала пони. — Идти можешь? — Темпест кивнула, Мищ же пропустила пленницу вперед и пошла следом.       — Я не уверена, что… — не закончила она. Мысль затерялась в звоне, перед пони плыла картинка мира, она чувствовала, что временами будто бы теряет сознание. Голова болела так, что казалось, вот-вот расколется пополам. Эта дорога до молчаливой статуи аликорна далась ей с большим трудом. Когда она подошла к жертве ее сферы и коснулась компасом статуи, заклинание было снято? Пони правда желала, чтобы оно было снято, но результат она не увидела.       Темнота... Почему ей так плохо? Ушибы болели и голова, а еще ноги. Да. Голоса, она слышала голоса. В этой темноте она стремилась к ним, к голосам.       Мищ не скрывая эмоций обнимала Люми, слезы текли по щекам синей кобылы.       — Тише, тише, я в порядке, — говорила Люми сестре. — Ох, ну что ты, ух. Сломаешь мне шею так… — хрипнула старшая, наконец заметив тело пони на полу. — Что с ней? — спросила белая, с беспокойством смотря на потерявшую сознание пони.       — Уф, ты порадуйся, что ты опять тут! Не мертвая, а живая! — Мищ злобно зыркнула на тело и, обведя глазами, сказала. — Коммоцио, я ей приложила довольно сильно по голове. Забудь ты про эту мерзавку. Ты-то как? Надеюсь, ничего не отвалилось, пока ты была в камне?       — Да ничего не отвалилось! Уф, нет, нельзя же так… — Люми посмотрела на мышей, которые стояли рядом и не смели вмешиваться. — А эти двое тут откуда?       — Да не знаю я! — возмутилась синяя, недовольно разжав хват объятий и поняв, что придется заняться пони. — Помогите мне донести ее в каюту капитана. А, да, милая, ты же помнишь заклинание тишины, да? Мне нужен будет там такой купол, — синяя со знанием дела осмотрела Темпест, перевернула ее, чтобы не завалился язык. Мыши же принесли какие-то импровизированные носилки, не без помощи Люми уложили налетчицу и унесли.       Пони очнулась через час, а может и два? Уже был вечер, граничащий с ночью, горели немногочисленные лампы, создавая полумрак. Около нее стояла или сидела синяя кобыла — Темпест не поняла. Очнулась пони, когда Мищ в очередной раз убрала вымоченную повязку с ее лба и глаз. Ей было все еще плохо, голова болела. В полумраке ей почудилось, что это темная пони пришла забрать ее.       — Я... умираю? — спросила пони.       — Что за вздор? — тихо ответил голос, и на ее лоб легла холодная влажная ткань. — Просто не делай глупостей — вот и все, — послышался вздох, но она снова погрузилась в темноту, не противясь голосу. Не делать глупостей, просто отдохнуть.       Ей не хотелось умирать, ведь кто-то когда-то пообещал не убивать. Бушующие волны сознания метали ее из стороны в сторону. Ей снился дом, друзья. Какие еще друзья?.. Детство, далекое детство. Ведь всегда выгодней выживать одной. Медведица, усеянная звездами, превратившаяся в шторм, бушующий в море. В какой-то момент сон из соленой бури превратился в пустыню, ей так хотелось пить. Ужасно хотелось. Она услышала саму себя: «Воды, так хочется пить». И желание было исполнено — ручей прохладной воды, и она припала к истоку. Ей стало легче.