Немезис

      Спустя девятнадцать месяцев после мнимой «смерти» объекта.              Профессор поправляет очки и сцепляет руки в замок за спиной. Пристально наблюдает за девушкой, находящейся по ту сторону одностороннего зеркала. Она спокойна. Хотя нет, неверное определение. Она застыла, сидя на полу и глядя на стену, увешанную рисунками. Водит глазами от одного лица к другому, наклоняет голову в бок и щурит глаза. В самом низу, почти скрытая от глаз листами бумаги, краснеет маленькая точка, ярко выделяющаяся на белой стене. Джо хмурится. Здесь не должно этого быть.       — Она готова?       — Да, сэр, она готова, — отвечает генералу Бишоп, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.       — Что насчёт инцидента, случившегося несколько месяцев назад? Тогда вы тоже были уверены в том, что она готова, — скептически замечает генерал, глядя на Бишопа. Профессор медленно поворачивает голову в сторону мужчины.       — Мы учли все недочёты и устранили их. Сэр.       — Что с остальными объектами?       — Дженкинс, — зовёт учёного Бишоп. Дженкинс, стоявший всё это время безмолвно у стены, делает шаг вперёд.       — Они все там, где и запланировано, сэр.       Генерал насмешливо приподнимает брови и смотрит на Дженкинса, затем переводит взгляд на профессора.        — Что, и мальчик?       — Да, сэр, — быстро кивнув, отвечает Дженкинс.       — Не знаю, Бишоп. — Генерал трёт бровь. — Слишком много переменных. В прошлый раз их было гораздо меньше и мы всё равно не смогли предугадать всё.       — Мы достаточно изучили жизнь и привычки этих «переменных», чтобы вывести общие алгоритмы. Мы всё предусмотрели, сэр. — Бишоп усмехается.       Генерал собирается что-то ответить, но дёргается, переведя взгляд на стекло в стене. Бишоп хмурится и смотрит туда же. С обратной стороны, совсем близко к стеклу неподвижно стоит Джо. Она не моргая смотрит в правый верхний угол минуту или около того. Затем резко опускает голову, клонит её в бок и смотрит прямо на тех, кого видеть не может.       — Она может на видеть? — глухо спрашивает генерал.       — Нет. Это одностороннее стекло. — Бишоп усмехается. — Но она совершенно точно знает, что мы здесь. — Смотрит на генерала. — Потому что слышит нас. — Снова переводит взгляд на Джо, которая, всё так же наклонив голову в бок переводит взгляд с одного человека на другого, затем на третьего и наоборот.              

***

             Банни чешет макушку, задумавшись над тем, на что сейчас смотрит. Половину материалов, которые они с Тэхёном достали из техники Хэтфилда, ему приходится переслать Джону. Он не признаёт этого вслух, но такой расклад здорово облегчает им поиск зацепок. Так что он только делает вид, что возмущён, на самом же деле техник вроде как смирился с тем, что этот выскочка отчасти работает с ними. К тому же, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Хотя, конечно же он понимает, что Джон никакой не враг, они на одной стороне, но его уязвлённое эго техника диктует свои правила.       — Не думай так усердно, у меня уже голова начинает болеть, — улыбаясь, говорит Сэм и ставит на его стол кружку с кофе. — А ведь сейчас только девять утра.       Банни резко выпрямляется на своём стуле, глядя на кофе.       — Я думал, что кофе с утра — это ваша с Тэхёном фишечка. — Смотрит на девушку.       — Ну, поздравляю с вступлением в частный клуб, — отвечает Дойл и на лице техника расплывается довольная улыбка.       — Ой, Банни, аккуратнее, а то щёки треснут, — подшучивает над ним Ману, за что получает взгляд а-ля «а не пошёл бы ты, Адам» от Банни. Адам собирается ответить, но его перебивает Зои.       — Привет, — дружелюбно говорит она и мило улыбается.       Адам хмурится. Кому это она глазки строит? Поворачивается к лестнице и понимает, что приревновал к шестилетке.       На верхней ступеньке стоят Тэхён, Велес и Кит, который заметно волнуется, прижимая к себе свою игрушку одной рукой, а другой крепко держась за холку волка. Мальчик с интересом озирается по сторонам.       — Похоже, у нас новый сотрудник, сержант, — с улыбкой сообщает Марти Гектору, который хмуро поглядывает на троицу.       — Не знал, куда его деть, — пожимая плечами, признаётся Тэхён.       Росси смотрит на мальчишку, который отвечает прямым взглядом, и невольно вспоминает день, когда в отделе первый раз появилась его мать.       — Марта что-нибудь придумает, — спокойно говорит он. — А пока добро пожаловать в отдел расследований, Кит.       Мальчонка широко улыбается, а Тэхён выдыхает с облегчением. Слегка подталкивает Кита в спину в направлении своего стола. Мальчик, проходя мимо копов, здоровается с каждым отдельно.       — Здравствуйте, — кивает Банни и Сэм. — Доброе утро, — улыбается Зои и Адаму. — Здравствуйте. — Кэлу и Марти. — Здравствуйте. — Коулу. — Доброе утро, сержант, — вежливо говорит Гектору и останавливается в нескольких шагах от него.       Сержант смотрит на него с высоты своего роста и усмехается. Пацан выглядит очень воспитанным.       — Гхм… — Тэхён трёт бровь. — Да, давай, пацан, — подталкивает его в сторону комнаты отдыха, — посиди пока там и не отсвечивай.       — Пошли, Кит, — говорит Зои, проходя мимо Кима и одаривая его неодобрительным взглядом. — Покажу тебе всё. — Улыбается ребёнку. Берёт его за руку и уводит прочь.       Тэхён шумно выдыхает через рот и запускает руку в волосы. Оглядывается и видит, что взгляды оставшихся членов команды направлены на него.       — Ну что опять я сделал не так? — спрашивает, разводя руки в стороны.       — Ничего, — отвечает Дойл с таким видом, что он понимает, точно где-то накосячил. Он закатывает глаза и садится за свой стол, чтобы начать разгребать завалы.              

***

             Сентябрь. Три дня после появления Кита.              Тэхён открывает глаза и морщится. Он не заметил как уснул за столом, работая до глубокой ночи. Пока не было необходимости работать в «поле», Росси отправил его домой. Разгребать завалы информации, по большей части бесполезной, можно и сидя на диване. Если бы кто-то спросил перед этим детектива, то он бы ответил, что лучше сидеть в участке, чем наедине со странным ребёнком, с которым он понятия не имеет, что делать.       Когда Тэхён только узнал о его существовании, мысль о том, что его нужно найти во что бы то ни стало, крепко засела в голове и он не думал о том, что будет после. Джо просила найти мальчика. Он должен был его найти. Но, как показали первые часы после обнаружения Кита, Тэхён просто не был готов к тому, что в его жизнь ворвётся ещё один человек, перевернувший всё с ног на голову. Пусть и такой маленький. Часть его понимала, что ребёнку нужен психически стабильный взрослый, чтобы взять его под свою опеку. Тэхён явно не подходил.       Другой его части, той, что главенствовала последние два года, было просто плевать на морально-этическую сторону вопроса. Три дня прошло, а по ощущениям — год. Кита было слишком много. Для детектива, привыкшего к одиночеству, пацан стал настоящим испытанием. И он всё ещё не разобрался в том как относиться к ребёнку. Кит слишком похож на мать. Внешне. Поведением. Даже фразами. Всё это выбивало из колеи и доставляло кучу головной боли. Не говоря уже о том, что каждый раз, когда мальчик смеялся, говорил, смотрел на него, просыпался среди ночи, задыхаясь, Тэхёна выворачивало изнутри и он едва сдерживался, чтобы не сорваться на пацана. Понимая, что ребёнок не при чём и что раньше Тэхён попытался бы решить эту проблему самостоятельно, детектив терпел. Но это было пыткой.       Тэхён садится ровно и с раздражением отрывает от лица прилипший лист бумаги, комкает и бросает в урну. Переводит взгляд туда, где спит Кит… то есть должен спать, потому что сейчас его там нет.       — Пацан? — хриплым ото сна голосом зовёт. Тишина. Оглядывается, отметив время. Семь утра. — Какого, на хрен, чёрта… — бормочет себе под нос, встаёт и подходит ближе к матрасу, бездумно глядя на валяющуюся на полу подушку.       Чешет макушку, поднимает голову и замирает. Дверь в комнату на втором этаже приоткрыта. Она всегда закрыта. Тэхён хмурится, обходит надувной матрас и направляется к лестнице.       — Высеку говнюка, — бормочет сквозь зубы, хватаясь за перила. — Так и сделаю, блядь.       Ничего подобного он не делает. Он вообще ничего не делает. Потому что, оказавшись перед дверью, замирает, понимая, что не может. Просто, сука, не может туда зайти. Не знает сколько стоит вот так в ступоре. А потом слышит всхлип и хмурится. Медленно поднимает руку и чуть трясущимися пальцами толкает дверь.       Он не переступает порог, просто заглядывает внутрь. Кит сидит к нему спиной на кровати с той стороны, где раньше спал детектив. Его голова опущена, а плечи чуть вздрагивают. Тэхён переводит взгляд на прикроватную тумбу и понимает, что мальчик держит в руках фотографию в рамке, которая до этого стояла на тумбе. А потом Тэхён делает то, чему не может найти объяснение. То есть логически его можно объяснить, но Ким так и не понимает какого чёрта заморочился. Он бесшумно спускается с лестницы, встаёт у первой ступеньки, запрокидывает голову и громко говорит:.       — Кит! Я же сказал не подниматься на второй этаж! — продолжает говорить, громко топая по ступеням. — Тебе лучше придумать охренительно крутую отмазку! — Заканчивает, остановившись у порога и сурово глянув на пацана.       Кит выглядит слегка смущённым тем, что нарушил запрет, но не плачет больше. Его выдаёт лишь слегка покрасневший нос и глаза, широко раскрыв которые он смотрит на Тэхёна.       — Я… тут… — начинает лепетать, затем хмурится, сжимает свою маленькую челюсть и без страха снова смотрит на мужчину. — Ты спал. Я не хотел тебя будить, но мне быстро стало скучно и я решил одним глазком проверить не прячешь ли ты здесь трупы замученных тобой подростков. — Нахально ухмыляется. Хотя ухмылка быстро пропадает, когда он опускает голову и смотрит на фотографию, которую всё ещё держит в руках. — А потом наткнулся вот на это и… не знаю… — Он отворачивается.       Тэхён хмурится. Опять. Он собирается уйти, оставив пацана разбираться с этим дерьмом самостоятельно, но меняет решение. Собирается с духом и переступает порог. Стараясь не смотреть по сторонам, доходит до ребёнка, садится рядом, гоня прочь мысли о том, где сейчас сидит. Смотрит на Кита, который никак не реагирует на его присутствие, затем переводит взгляд на фотографию, которую тот держит. Фотоаппарат запечатлел самого Тэхёна, Джо и Велеса. Джо смеётся, пытаясь отбиться от волка, который, судя по высунутому языку, пытается облизать ей лицо. Сам Тэхён смотрит на неё и улыбается от уха до уха.       Это было на берегу Мичигана.       Кажется, это было вечность назад.       Мальчик проводит пальцем по лицу матери.       — Хотел бы я быть там, — совсем не по-детски тихо говорит он. Тэхён не знает что на это ответить. Кит пытается совладать со своими эмоциями и переключается на детектива. — Хэй, — он поднимает голову, смотрит на Тэхёна и хитро улыбается, — а ты оказывается умеешь улыбаться. — Детективу удаётся сохранить каменное выражение лица. — Почему ты больше не улыбаешься? — спрашивает уже без улыбки.       — Разучился, — ровным тоном отвечает мужчина.       — Чушь! — фыркнув, заявляет Кит. — Это же как с ездой на велосипеде. Смотри. — Он бережно кладёт рамку с фотографией на кровать, встаёт на матрас коленями, лицом к детективу, протягивает к его лицу свои руки и растягивает его губы в улыбке. — Вот. Мышцы лица в порядке. Знаешь, что это значит? — переходя на шёпот, спрашивает Кит. — Ты можешь улыбаться.       Выдав заключительный вердикт, ребёнок снова свешивает ноги с кровати и поворачивает голову к детективу, прищурив один глаз.       Тэхён не может дышать. Тупо пялится на ребёнка. В глотку запихнули тонну наждачной бумаги, в глаза засыпали песка, пальцы бьёт мелкая дрожь и ему приходится сжать руки в кулаки, чтобы скрыть это. А потом он чувствует дикую злость. На Джо. За то, что заставляет проходить через это и его, и собственного сына. Даже с того света. Он подрывается с кровати и направляется к выходу, всерьёз думая о том, чтобы разобрать к чертям второй этаж.       — Завтрак через полчаса, — говорит он на ходу. Уже на середине лестницы слышит голос Кита.       — А можно я буду спать здесь?       — Нет! — рявкает в ответ мужчина.              

***

             Семь дней после появления Кита.              Для конца сентября и недели дождей выдался вполне тёплый день. У Тэхёна выходной и он решает провести его, копаясь в капоте своей машины. Кит располагается недалеко от дома. Тэхён выдаёт ему старое одеяло, которое мальчик стелит на траву и теперь валяется на животе, рисуя героев комиксов. Велес от мальчишки не отходит. Колонка, стоявшая на подоконнике, выдаёт очередной трек. Нет нужды разговаривать. Есть возможность провести день с машиной. Красота. Которая заканчивается, когда к дому подъезжает машина Намджуна. Тэхён, заметив брата, убавляет звук, предварительно вытерев испачканные в масле руки.       — Развлекаетесь, как настоящие мужики? — вместо приветствия, спрашивает Джун, подходя к брату.       — Ага. — Тэхён ухмыляется, зажав в зубах сигарету. — Что-то случилось?       — Я что, брата навестить не могу? — вопросом на вопрос отвечает Джун.       — Ты был здесь последний раз… — Тэхён замолкает, думая. — Не помню когда.       — Вот и решил это исправить. — Джун поднимает руку с упаковкой пива. — Конечно, если ты не против, — тихо добавляет.       Он долго думал стоит ли идти на этот шаг. Не потому что не хотел, а потому что Тэхён довольно давно ясно дал понять, что не хочет видеть кого-то без острой на то необходимости. Намджун устал от того, что они отдалились друг от друга. Он скучал по брату и поэтому, наплевав на всё, явился без приглашения.       — Нет, — так же тихо отвечает Тэхён, — я совсем не против.       Джун улыбается, а потом морщится, посмотрев на колонку, в которой начался новый трек.       — Ты уверен, что такая музыка подходит для ребёнка? — спрашивает он.       Детектив оглядывается, посмотрев на мальчика, и пожимает плечами.       — Ему вроде нравится.       Намджун переводит взгляд на Кита. Ребёнок качает ногой в такт мелодии, покачивает головой и периодически шевелит губами, повторяя текст песни. Всё остальное время кончик его языка немного высунут, свидетельствуя о степени старания. Доктор хмурится.       — И судя по тому, что он знает почти все слова, ты крутишь её круглосуточно. — Он приподнимает брови. Тэхён хмурится.       — Да нормальная песня.       — Тэхён, она называется «Китайское рагу».       — Да. — Детектив возвращается к капоту машины, склонившись над двигателем. — И у идиотов, понимающих всё буквально, текст действительно может вызвать недоумение.       — Эта песня о самоубийстве.       — Я думал, ты умнее, — усмехнувшись, ворчит Тэхён.       — О, — Джун скрещивает руки на груди и прижимается плечом к машине, — тогда просвети меня, — усмехнувшись, просит.       — Эта песня, Джун, — Тэхён встаёт в полный рост, стряхивает пепел и снова затягивается, — о том, как меняется отношение к человеку после его смерти в зависимости от того, как он ушёл.       Намджун недоуменно хмурится, открывает рот, чтобы ответить, но не находит, что сказать.       — А я думаю, что это песня о самом главном самоубийстве, — громко заявляет Кит, не поднимая глаз от рисунка. Братья переглядываются, и хмуро смотрят на ребёнка.       — Что ты несёшь, пацан? — бубнит Тэхён. Кит поднимает на них взгляд.       — Часть текста после второго припева, — говорит так, будто это должно всё объяснить. Видит, что до мужчин не доходит. Закатывает глаза. — Вы слушали вообще? Это же отсылка к словам Иисуса, которые он сказал, когда его уже распяли. — Видит всё те же взгляды. Откладывает рисунки и садиться. — «Отец, почему же ты покинул меня? В твоих глазах покинул меня, в твоих мыслях покинул меня, в своём сердце покинул меня. Поверь в мой самооправданный суицид. Я плачу, когда ангелы заслуживают смерти»… — Цитирует текст. — Ну! — Поднимает руки ладошками вверх. — Господи, это же про Иисуса. — Театрально слегка хлопает себя по лбу. — Самооправданный суицид. Он страдал на кресте за грехи людей. Он знал, что его ждёт и был на это согласен. Что это, если не самоубийство? Пусть и с благими намерениями.       Поднимает брови, ожидая ответа. Не дожидается. Начинает собирать фломастеры.       — Слушают песни и не понимают о чём они, как так можно-то? — Ворчит себе под нос ребёнок. Встаёт с земли и шагает в сторону дома, прижав к груди альбом для рисования и фломастеры. Тормозит. Разворачивается. — Кстати, доктор Ким, эта группа во всём мире признана культовой. Они же целое явление в музыке. А по поводу текстов, смысл в них глубокий, но скрытый. И это очень интересно, разгадывать такие загадки. Учитывая то, что значений может быть целая куча. — Разворачивается и шагает к дому. Мужчины какое-то время молча смотрят ему вслед.       — Не хватает очков и джемпера в клетку, — потеряно говорит Тэхён. — Вот тогда будет вылитый маленький Шелдон Купер. И такой же раздражающий. — Отмирает, тянется за сигаретой.       — И так всегда? — интересуется Джун. Тэхён кивает, прикуривая. — Чёрт, это ж чокнуться можно…       — Кому ты рассказываешь, — фыркнув, отзывается детектив.              

***

             Две недели после появления Кита.              Мальчик прилипает к окну, разглядывая, как всегда, город сквозь который они едут. Тэхён косо смотрит на него, но ничего не говорит.       Весь день они провели в отделе и пацан, на удивление, почти не высовывался. В какой-то момент детектив даже немного испугался, решив, что ребёнка в отделе нет. Оказалось, что он просто торчал с Банни в гараже и тихо сидел возле техника, наблюдая за тем, как тот паяет какую-то плату. Тэхён нахмурился. Мальчишку обычно не заткнёшь, а сегодня он молчит.       Детектив ненавидит себя за то, что собирается сделать.       — Кит? — спокойно зовёт он. Мальчик садится ровно на сидении и смотрит на него. — Всё в порядке?       — Почему ты спрашиваешь?       — Потому что сегодня у меня уши не кровоточат от твоей болтовни, — отвечает, усмехнувшись, но Кит не реагирует, снова отвернувшись к окну.        — Отвези меня туда, — тихо просит он.       — Куда туда? — Тэхён ловит его взгляд в зеркале заднего вида.       — Туда, где сделана фотография с мамой.       Детектив резко отводит взгляд, вцепившись в руль. Во-первых, потому что Кит никогда не произносил это слово. А во-вторых, потому что не знает, что чувствует по поводу того, что ребёнок просит отвезти его в то место, которое с детства было только местом Тэхёна. О нём никто не знал. Пока он не привёл туда Джо.       Детектив вжимает педаль газа в пол, ощутив желание оказаться дома как можно скорее. На светофоре, пока они ждут зелёный, он снова смотрит на мальчика. Тот сидит, прилипнув к окну. Он не просит больше. Не возмущается и не умничает, как бывает всегда. Он принимает молчаливый отказ и мирится с ним. Да что такое сегодня с этим ребёнком? Загорается зелёный, машины, стоявшие сзади, начинают сигналить, а Тэхён всё ещё думает. Чёрт возьми, на хрен. Выворачивает руль и едет совершенно другой дорогой, мысленно называя себя идиотом.       Когда они добираются до места, он сразу выходит из машины, открывает дверь для Велеса и Кита. Психуя, шагает к берегу по знакомой тропе, не переживая о том, что ребёнок может за ним не успевать. Кит старается не отставать, периодически переходя на бег. Волк не отходит от него ни на шаг, так что Тэхён действительно может не переживать за сохранность мальчика. Подойдя к выступу, он останавливается.       — Давай только быстро, — говорит, не глядя на Кита.       Мальчик задирает голову вверх и смотрит на него.       — Но ведь это не здесь, — нахмурившись, говорит он.       Мужчина резко поворачивает к нему голову. Щурит глаза.       — Нужно пройтись по воде. Промочишь ноги. Заболеешь. Не хочу с тобой возиться.       — Не заболею, — упрямо заявляет Кит.       Тэхён выпускает дым через ноздри.       — Прекрасно, — цедит сквозь сжатые зубы. — Тогда шагай за мной.       Он заставляет себя не помогать ребёнку, хотя понимает, что очень хочет это сделать. Есть в нём что-то трогательное. И не удивительно. Кит мочит ноги в холодной воде, но и слова не говорит, так хочется ему сюда. Когда они обходят выступ, он видит ту самую корягу и широко улыбается. Вприпрыжку бежит к ней. Останавливается на расстоянии вытянутой руки, а потом медленно протягивает её и трепетно касается дерева. Тэхён, наблюдающий за этим, хмурится, почуяв что-то неладное. Кит оглядывается через плечо, затем идёт прочь от детектива, к небольшому островку травы посреди песка. Останавливается у самого края.              — И ты ходила босиком по траве?       — Угу.       — Но холодно же было…       — Нет. Мне не было. Я ведь не помнила ничего. Меня не выпускали на улицу. Я хотела почувствовать всё и сразу, чтобы вместо утерянных воспоминаний обрести новые.       — Расскажешь?       — Лучше как-нибудь покажу.               Кит снова смотрит на детектива и резко отворачивается, увидев, что тот наблюдает издали. Закусывает губу от смущения. Он думал, что сделает это совсем не так, но терпеть больше нет сил. Мальчик хочет понять о чём говорила мама. Он торопливо наклоняется к кроссовкам, боясь передумать или того, что детектив его остановит, снимает их вместе с носками. Перепрыгнув через обувь, оказывается на холодной и влажной траве. Кит замирает, знакомясь с новыми ощущениями. Его выпускали на улицу, в отличие от мамы, но всегда ненадолго и просто, чтобы подышать свежим воздухом. Так что при определённой доле воображения можно представить, что они были на равных условиях. Кит шевелит пальцами ног и улыбается.       — Ты была права, — едва слышно говорит он. — Это лучше увидеть самому.       Глаза щиплет и он быстро поднимает голову, чтобы отвлечься, но цепляется взглядом за воду и горизонт. Об этом она ему тоже рассказывала. Кит морщится, но сцепив зубы, сдерживается.       — Я скучаю, мам, — ещё тише рассказывает озеру.       Тэхён, наблюдающий за мальчиком и волком, сидящим сейчас возле Кита, с трудом проталкивает образовавшийся в глотке ком. Отворачивается и давит пальцами на глаза.       Грёбаное дерьмо.              

***

             Четыре недели после появления Кита.              — Долго ж вы до нас ехали, — весело сообщает Юнги Тэхёну, просунув голову в дверной проём.       Джун давно говорил, настаивал на том, что Кита нужно ещё раз осмотреть, но Тэхён оттягивал этот момент так долго, как только мог.       — Еле вытащил их, — отвечает вместо Тэхёна его брат, просматривая записи. Детектив гримасничает.       Старший ординатор протягивает руку и детектив её пожимает. Юнги переводит взгляд на ребёнка, который сидит на стуле, собирает металлический конструктор и как будто подпевает. Мужчина хмурится.       — Музыка, — отвечает Тэхён на невысказанный вопрос, показывая на ухо пальцем. — Откопал свой старый mp3. Больницы скучное занятие.       Юнги понимающе хмыкает.       — Ты лучше спроси какой музыки он накачал ребёнку, — недовольно ворчит Джун.       — Ну понеслась.       Тэхён закатывает глаза и встаёт с кресла.       — Что? — Юнги смотрит то на одного, ту на другого. — Какую? — смеясь, спрашивает детектива. Тэхён подходит к Киту и заглядывает через его плечо на дисплей.       — Korn — Word Up, — сообщает и, подняв брови, смотрит на ординатора.       — Эм… интересный выбор… — медленно говорит тот. Кит продолжает весело болтать ногами. — Не думаешь, что ему ещё рано?       — Ещё один, — закатив глаза, ворчит детектив, возвращаясь в кресло.       — Тэхён, мужик с дредами и в юбке поёт про подростковый суицид, наркотики и другую дрянь. Ему всё-таки шесть… — спокойно говорит Юнги, засовывая руки в карманы и опираясь спиной о стену.       — Ой, это ты зря… — бормочет Намджун.       — А? — Юнги вопросительно смотрит на него.       — Дэвис — гений, что б ты знал, — возмущается Тэхён.       Юнги бросает взгляд на его брата.       — Любимая группа, — одними губами отвечает на невысказанный вопрос Джун.       — Ох ты ж ё… — Мин замолкает.       — А ещё Дэвис поднимает остросоциальные темы и рассказывает о них с самой неприятной стороны, — влезает Кит, вытащив один наушник. Музыка играет тихо, так что он слышит весь разговор. — И поклонники группы это понимают. Хотя, конечно, встречаются экземпляры, которые считают, что он пропагандирует наркотики, насилие и… ну… — Косится исподтишка на Тэхёна. — Короче, вы поняли. — Неопределённо машет рукой. — И, кстати, юбка, о которой вы, доктор Мин, говорили, называется килт. Это часть национального костюма шотландцев.       Тэхён тихо посмеивается, глядя на отвисшую челюсть Юнги.       — Каков твой вердикт, пацан? — спрашивает детектив. Кит поворачивается и смотрит на него.       — Дэвис — гений, — важно заявляет.       — Усекли? — Детектив смотрит на докторов. — Дай пять! — говорит Киту, поднимая ладонь вверх. Тот хлопает своей ладошкой по ладони детектива и они, сжав руки в кулаки, бьются локтями.       Джун качает головой, а вот Юнги начинает смеяться, понимая, что Тэхён выбрался чуть выше из ямы.       

***

      Ранний октябрьский вечер в Чикаго не даёт надежды на тепло. На западе собираются чёрные грозовые тучи и медленно, но неизбежно накрывают город. Порывы ветра, не такие сильные, но ветер северный. И при повышенной влажности ощущается как что-то, что сдирает мясо с костей. Пасмурный серый свет заходящего солнца придаёт ещё больше ощущения безнадёги людям, спешащим попасть домой до того, как хлынет ливень. Одни кутаются в куртки и огромные шарфы, спасаясь от ветра. Другие не обращают никакого внимания на погоду, слишком увлечённые чем-то, кем-то. Но безусловно все, кто находится на улице, обращают внимание на странного вида молодую женщину, одетую совсем не по погоде.       При первом взгляде на неё они ощущают какое-то неясное чувство тревоги и лишь спустя мгновение понимают почему. Она медленно переставляет ноги, втянув голову в плечи и обхватив их руками, словно пытается стать ещё меньше. Её спутанные волосы падают на лицо, но те, кому удаётся разглядеть его мельком, тут же отворачиваются. Она одета во что-то, что напоминает слишком длинную рубашку, доходящую до щиколоток. Длинные свободные рукава, перепачканные грязью и чем-то ещё, скрывают кисти рук. Она боса. И старается держаться подальше от людей. Голова периодически странно подёргивается, словно её клинит.       Иногда встречаются люди, в которых ты видишь едва заметный изъян, что-то неправильное. И тебе хочется не видеть такого человека. Отвернуться. Сделать вид, что его нет. Ты ощущаешь беспричинное желание помыться, чувствуя отголоски чего-то гадкого. На подсознательном уровне чувствуешь омерзение. И страх. И не знаешь почему. Некоторые ощущают что-то подобное, глядя на душевнобольных людей. Иные, заметив в толпе бездомных. Третьи, глядя на наркоманов, дошедших до самого дна. Так бывает с очевидцами автомобильных, да и вообще любых, аварий. Вид раскуроченного металла, покорёженных и неподвижных тел, пятна крови на осколках лобового стекла. Всё это заставляет их чувствовать тошноту и неясный страх смерти. Но они продолжают смотреть. Потому что какими бы цивилизованными люди себя ни считали, та первобытная жажда крови и зрелищ в такие моменты даёт о себе знать. Такова природа человека.       В этот вечер нечто подобное чувствуют и те, кто видит тощую, сгорбленную фигуру, трясущуюся под порывами холодного ветра. Каждый хочет отвернуться и сделать вид, что её нет. И абсолютно каждый продолжает смотреть.              

***

             — Зои, восемь вечера. Даже Тэхён уже свалил. Пошли домой, а? — скорчив жалобную гримасу и выпятив нижнюю губу, ворчит Адам. Зои не может сдержать улыбки.       — Мы и так едем домой, — говорит она, на ходу застёгивая куртку и шагая по лестнице. — Только хочу заскочить к Питеру. Посмотреть, как он там.       На последних словах её улыбка тает.       — Думаешь это хорошая идея? — серьёзно спрашивает Ману, поравнявшись с ней.       — Не знаю, Адам, — тихо отвечает. — Но не могу так просто его оставить, понимаешь? — Останавливается на последней ступеньке и смотрит на него. — Чувствую себя…       — Ответственной за него, — заканчивает он. — Я понимаю. — В дружеской попытки приободрить приобнимает её за плечи и ведёт дальше. — Хорошо. Поехали к Питеру.       — Эй, голубки! — с насмешкой окликает их Марта. Адам закатывает глаза, Зои улыбается. — Далеко собрались? Вы не заполнили вот эти формы. — Кладёт на стойку тоненькую стопку бумаги. — А должны были на прошлой неделе.       — Сержант, вы серьёзно? — Адам запрокидывает голову кверху. — Пятница же.       — Вот именно. — Женщина щурит глаза. — Чем быстрее закончите, тем быстрее ты будешь сидеть на диване в трусах и майке, почёсывая брюхо.       Лерой не может сдержать смешка. Адам кривит губы в притворном отвращении.       — Вы сейчас себя описали, что ли? — решает ответить подколом на подкол Ману и тут же жалеет об этом.              

***

             Джо не замечает, когда перестаёт чувствовать стопы от холода. Ей вообще больше не холодно. Она смутно помнит как оказалась на улице. Она точно знает, что не потеряла память. Помнит всё, что происходило с ней, начиная с первого дня в поместье и заканчивая последним в доме в штате Мичиган. Помнит каждую грёбаную секунду, проведённую привязанной к операционному столу. Помнит каждую неудачную попытку побега. Но не помнит последнюю, которая, судя по тому, что сейчас она еле шагает по улице, удалась. Её сознание всё ещё затуманено препаратами, организм истощён, разум плавает от полной боевой готовности, до состояния в котором существуешь на автомате. Концентрируется на простых механических действиях.       Шаг.       Ещё один.       Ещё. Видит, как от неё отшатываются люди, из чего делает вывод, что видок у неё так себе.       Джо старается отвлечь себя ничего не значащими размышлениями о совершенно незначительных вещах, чтобы сохранить сознание. Потому что она должна двигаться. Нельзя останавливаться. У неё есть цель. Только помнит она её очень смутно.       Внезапно тело пронзает волна боли и девушке приходится остановиться, чтобы восстановить дыхание. Опирается рукой с разбитыми костяшками и ободранными ладонями на ствол дерева. Мычит от боли. Машет головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от навязчивых образов в голове. Воздух со свистом вылетает из её рта сквозь сжатые зубы. Джо прислоняется лбом, покрытым испариной, к шершавой, но на удивление тёплой коре дерева. Сильно зажмуривается. Резко выдыхает, выпрямляется.       Шаг.       Ещё один.       Едва сдерживает стон облегчения и слезы человека, который вечность находясь в отчаянии, получает надежду, когда видит в сумерках очертание здания, такие знакомые, что смогла бы нарисовать каждый кирпич по памяти.       Торопится перейти через дорогу, чувствуя, что силы на исходе. Не обращает внимания на сигналы машин и ругань перепуганных водителей. Не отводит взгляда от входной двери. Шагает к лестнице, слегка волоча правую ногу и оттого прихрамывая. Совсем не помнит, где повредила её. Начинает с шумом дышать, поддаваясь панике, потому что вдруг думает, что все это неправда и когда она схватится за ручку двери, её просто разбудят. Кажется, что она чувствует металл на запястьях, тугие ремни вокруг грудной клетки и на ногах, которыми её привязывали. Она чувствует, как невидимый ремень сдавливает и её голову. Резко мотает головой из стороны в сторону, гневно мыча что-то и походя со стороны на умалишённую.       Шумно дышит, ставя повреждённую ногу на ступеньку.       Одна.       Вторая.       Третья.       Сжимает руки в кулаки, буквально собирая остатки сил. Цепляется за ручку входной двери так крепко, будто от этого зависит её жизнь. Дёргано оглядывается, ожидая увидеть Бишопа и остальных, но видит лишь почти пустую улицу. Морщится, чувствуя подступающую панику, резко дёргает дверь и оказывается внутри. Обречённо смотрит. Ещё одна лестница. Организм, почувствовав тепло, на фоне пережитого стресса, начинает расслабляться. Джо чувствует дрожь в руках и коленях, поэтому хватается за перила, разделявшие лестницу на две равные части. Буквально подтягивает себя, крепко вцепившись в них, потому что всё, выдохлась.       Сжимает зубы и стонет от боли и отчаяния. Ей кажется, что если она не доберётся до холла, то вернётся назад. Чувствует слезы, но понимает, что не заметила, когда начала плакать. Прислоняется лбом к холодному металлу перил и закрывает глаза. Часть её готова сдаться здесь, на лестнице, в шаге от цели. Она слишком устала. Но невыносимо упряма. Резко открывает глаза, выдыхает и практически выпихивает себя на верхнюю площадку лестницы. Стоит пару минут, пошатываясь. Её ведёт в сторону и приходится опереться на стену. Тянется к ручке двери. Открыть её получается не с первого раза, но когда всё же получается, её накрывает волной тихого гомона человеческих голосов, запахом свежесваренного кофе и едва уловимым тонким ароматом одеколона сержанта Марты Грин.       Её рвёт на куски от нахлынувших воспоминаний.       Тихо стонет и прикрывает глаза на секунду. Озирается по сторонам пока не цепляет взглядом знакомый затылок. Часто моргает, избавляясь от слёз, потому что боится, что размытая из-за них картинка и вовсе исчезнет. Слышит знакомые голоса. У неё не получается вдохнуть достаточное количество кислорода, чтобы позвать по имени мужчину, стоящего от неё всего в трёх метрах.       — Я же сказал, что мне жаль. Я больше не буду, честное слово.       — Сгинь отсюда, пока я тебя…       Марта прерывает свою гневную тираду, отвлёкшись на движение сбоку. Видит девушку и в первую секунду решает, что просто спятила. Потому что мёртвые не возвращаются. Но потом девушка как-то совсем по-человечески шмыгает носом и у Марты появляется голос.       — Иисус, Мария, Иосиф и грёбаный осёл…       Зои перестаёт улыбаться, услышав тон сержанта, Ману удивлённо поднимает голову от бумаг и его улыбку сдувает ветром, когда он видит выражение лица Марты. А ещё через секунду ему кажется, что мир сошёл с ума… или он сошёл с ума, потому что мёртвые не разговаривают.       — А… Адам…       Джо начинает падать раньше, чем заканчивает произносить имя Ману. Мужчина отмирает в самый последний момент и ему чудом удаётся не дать ей стукнуться головой о твёрдый пол. Адам оседает на него с Джо на руках и беспомощно смотрит сначала на Зои, потом на Марту.       — Что… как… — Смотрит на Джо, резко, дрожащей от волнения рукой, убирает спутавшиеся волосы с её лица. — Боже. Джо. — Вглядывается в её лицо, вдруг подумав, что сейчас всё исчезнет. Когда этого не происходит, Адам издаёт звук, похожий на полувсхлип-полусмешок и прижимает девушку к себе. — Грёбаная Дамбо. — Упирается подбородком в её макушку и выдыхает.       — Эй! — Марта находит в себе силы начать действовать. Зовёт первого попавшегося патрульного, не отрывая глаз от Ману и Джо. — Вызывай скорую. — Понимает, что патрульный так же, как и она пялится на людей на полу и раздражённо смотрит на него. — Тебе что-то не ясно, увалень? Немедленно! — Рявкает на него и молодой парень, дёрнувшись, кидается исполнять приказ.       Работа в участке встаёт. Все, находившиеся на первом этаже, замирают. Многие помнят девушку, заявившуюся в тринадцатый. Помнят они и то, что с ней стало. Новенькие, не знакомые с историей двухлетней давности и знавшие Тэхёна только таким, какой он сейчас, тоже замирают, не понимая, что происходит, но на подсознательном уровне копируя поведение старших товарищей.       Когда приезжает бригада парамедиков, Адам не сразу отдаёт им Джо, всё ещё находясь в ступоре от шока. После того, как они грузят бессознательную девушку в машину, Зои забирает ключи от машины Адама и садиться за руль, не собираясь позволять ему вести машину в таком состоянии. Марта просит её заменить и едет вместе с ними. Никто не произносит ни слова, находясь в какой-то прострации.       — Нужно сообщить Росси, — наконец говорит Марта.       — И Тэхёну, — отзывается Адам с примесью страха в голосе.       Страха за друга. Потому что просто не в состоянии представить, что с ним будет. Он смотрит на Зои и она отвечает быстрым взглядом.              

***

             Тэхён заходит в здание «Харпера», ведя за руку Кита. Резкая смена температуры воздуха заставляет почувствовать лёгкую дрожь. Ну, он предпочитает думать, что дело в этом, а не в дурном предчувствии, появившемся после звонка Росси. Они не успевают поужинать, так что детектив надеется, что они освободятся быстро. Смотрит на ребёнка с высоты своего роста. Мальчик крепко держит его ладонь, не до конца обхватив её своими тонкими пальцами, так что скорее цепляется за пальцы взрослого, а не за ладонь. Свободной рукой Кит держится за холку волка, с некоторых пор заменившую ему игрушку, которую он, несмотря на уговоры, упорно отказывается стирать.       Мужчина, ребёнок и волк поднимаются на нужный этаж в лифте и, выйдя из него, почти сразу натыкаются на весь отдел расследований и Джуна. Тэхён невольно замедляет шаг, увидев выражение их лиц. Давно никто из них так на него не смотрел. Словно он бомба замедленного действия и вот-вот рванёт.       — Эй, — говорит он, выдав нервный смешок, — что случилось? У вас такие лица, будто кто-то умер.       — Скорее кто-то воскрес, — едва слышно бубнит Адам, но Тэхён слышит и окончательно останавливается, нахмурившись.       Больше никто ничего не говорит. Они все просто стоят и смотрят на него. Кажется, это длится целую вечность. Тэхён начинает нервничать.       — Да что случилось то? Мы ещё поужинать не успели, так что давайте как-то побыстр…       Он замолкает, услышав, как Велес начинает скулить, застыв на месте и направив морду в сторону одной из палат. Дверь той слегка приоткрыта и оттуда доносятся тихий голос… Юнги? Тэхён ещё ничего толком не успевает разглядеть, но уже с трудом дышит, а потом он делает шаг в сторону палаты и в образовавшемся проёме видит того, с кем Мин говорит.       — Какого…       В голове у детектива нет ни одной мысли. Тело заливает цементом. Дыхание учащается, становится быстрым и поверхностным. Он выпускает руку ребёнка и делает шаг назад. Ему кажется, что он спятил. Всё. Крыша съехала окончательно и он путает реальность и сны. Мелькает мысль о том, что на самом деле сейчас он валяется в какой-нибудь канаве, переборщив с препаратами или с алкоголем, или смешав всё вместе, или врезался в один из столбов на полной скорости, на которые засматривался порой, размышляя над тем, как всё легко прекратить… Или его снова подстрелили и на самом деле он на операционном столе. Или… что угодно, но только не реальность. Возможно, он наконец-то сдох и это его персональный ад. Потому что это не может быть правдой…       Он не отдаёт себе отчёт в своих действиях. Даже не понимает в какой момент начинает двигаться в направлении палаты. Возвращается в реальность, когда налетает на Линкольна и Адама, преграждающих ему путь. Тэхён непонимающе смотрит на них, пытаясь пробиться к палате. Они что-то говорят, но всё, что он понимает, это то, что они не дают ему пройти. Они всё говорят и говорят что-то, но до него доходит, что именно они пытаются сказать лишь тогда, когда подключается Сэм.       — Тэхён, — тихо зовёт она его, втиснувшись между ним, Коулом и Ману. — Тэхён.       Он опускает на неё взгляд вдруг осознав, что сзади его тоже держат. Почему? Почему его не пускают? Ведь не думают же они, что он способен причинить ей вред? То, как Дойл говорит и то каким взглядом на него смотрит…       Тэхён замирает.       — Тебе туда нельзя, — говорит Сэм, положив свою ладонь на его плечо.       Что. На хрен. Она. Несёт.       — Что? — тупо переспрашивает.       — Тебе туда нельзя, — снова повторяет она. — Во всяком случае пока, — добавляет и детектив видит неприкрытую печаль в её глазах.       — Какого хрена, Сэм? — спрашивает он, чувствуя, что сердце бьётся где-то в глотке, не давая кислороду протиснуться.       — Она… — Дойл отводит взгляд, но потом поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза.       — Не помнит тебя.       Он слышит эти слова, произнесённые детским шёпотом и медленно поворачивает голову в сторону говорившего. Дёргается, но четыре пары сильных мужских рук удерживают его на месте.       — Что ты, мать твою, несёшь?!       Кит вздрагивает и пятится назад, Со стороны палаты доносится грохот и копы смотрят в сторону источника шума. Велес толкнул дверь, заходя в помещение, и она распахнулась ещё больше, так что присутствующим открывался вид почти на всю палату. Волк, подвывая и переступая с лапы на лапу, топчется возле девушки, неуверенно глядя то на неё, то на Тэхёна. Юнги, стоявший у столика с медикаментами у противоположной от кровати стены, хмуро смотрит на копов, устроивших шум. Тэхён встречается взглядом с зелёными глазами и ему кажется, что он внезапно забывает как дышать. Вот только вместо ожидаемых эмоций на лице Джо он видит то, что надеялся не видеть никогда.       Ужас и паника.       Она выглядит, как затравленный зверь. Он уже видел это выражение лица. На записях, которые им оставил Хэтфилд. И когда он понимает, что она боится его, из него будто разом выкачивает вообще всё. Его хватает лишь на то, чтобы ровно стоять. Мужчины, держащие его, почувствовав, что он больше не сопротивляется, отпускают, но не отходят далеко. Каждый из них не знает, что сказать, как помочь и что сделать. И каждый из них частью себя хочет быть как можно дальше отсюда. Потому что пусть Тэхён и замолчал, но всё написано на его лице. Детектив не понимает этого. Всякий контроль, который он никогда не ослаблял, сейчас испаряется. Он не понимает и этого. Всё, что он может — это просто смотреть на человека, которого любил, ненавидел, хотел увидеть ещё хотя бы раз и одновременно с этим забыть навсегда.       На человека, которого давно похоронил.       Джо, до появления детектива сидевшая спокойно, услышав шум в коридоре и увидев того, кто его создаёт, не совсем отдавая себе отчёт в своих действиях, хватает первое, что попадается ей на глаза, ножницы, лежавшие на тумбочке. Кидается к самой дальней от мужчины точке, ей оказывается подоконник, и замирает, выставив вперёд руку с зажатыми в ней ножницами. Она не знает кто он, никогда не видела, но панический, безотчётный страх, накрывший её волной, заставляет сделать всё это. Она хмурится, перебирая в памяти всех, кто приходил к ней в поместье, полагая, что могла видеть его там. С отвращением вспоминает «вечеринки». Память услужливо покидывает самые мерзкие моменты, но как бы она не старалась, не может вспомнить. Тогда почему? Почему ей так страшно?       Джо шумно дышит через нос, морщится, чувствуя, как руки начинают дрожать от напряжения. Тихо рычит, понимая, что если бы ему захотелось причинить ей вред, то она никак не смогла бы ему помешать — слишком истощена. Часто моргает, потому что картинка расплывается от слёз. Она вглядывается в его глаза и не может понять, что именно видит, но её сознание снова играет с ней и начинает казаться, что всё вокруг меркнет, теряя очертания. Всё, кроме этого человека. Так бывает, когда долго смотришь в одну точку, не моргая. Только сейчас это жутко, учитывая тот факт, что она до смерти напугана.       — Джо, — тихий голос доктора Мина заставляет её скосить глаза в его сторону. — Спокойно, хорошо? — Он делает шаг в сторону двери. — Тебе никто не причинит здесь вреда, — добавляет он, улыбнувшись, и Джо замечает множество мелких морщинок, расходящихся от уголков его глаз.       Юнги хватается за ручку двери, резко захлопывает её, подходит к стеклу и опускает жалюзи, отрезая тем самым себя и пациентку от тех, кто находится в коридоре. Прежде чем жалюзи окончательно скрывают от него копов, он успевает посмотреть на Тэхёна и его улыбка сползает с лица от увиденного. До сегодняшнего вечера Юнги мог найти нечто общее в их историях, но теперь… У него нет такого опыта и он понятия не имеет что чувствовал бы на месте детектива. Юнги выдыхает, поворачивается к пациентке, хмурится. Паника, которая овладела девушкой минутой ранее, испаряется, будто её и не было. Он смотрит в спокойное и уравновешенное, осунувшееся от усталости лицо. Но страха больше нет. Мужчина смотрит на закрытую дверь.       Они сказали, что Джо не помнит Тэхёна… он подозревает, что всё немного сложнее.              

***

             — Тэхён?       Сэм пытается поймать его взгляд, но он будто не здесь, сверлит взглядом поверхность закрытой двери.       Пятится назад, огрызается, когда Ману и Хилл тянут к нему руки, не понимая его намерений. Ему просто нужно немного пространства. Отворачивается от них, запрокидывает голову, сцепляя руки в замок на затылке, пытаясь понять, что, мать его, вообще происходит. Закрывает глаза.       — Что произошло? — задаёт вопрос, тщательно контролируя свой голос.       — Она пришла в участок, — глухо отвечает Адам. — Просто зашла и почти сразу рухнула на пол, потеряв сознание.       Тэхён поворачивает голову и смотрит на Ману, тот отворачивается, не выдержав тяжёлого взгляда. Детектив переводит взгляд на напарницу.       — Почему ты сказала, что она не помнит меня?       — Когда Джо очнулась, — отвечает вместо Сэм Намджун, — я упомянул о тебе, а она спросила о ком я говорю. Мы задали ей пару наводящих вопросов и поняли, что она действительно тебя не помнит.       — Это же бред. Она помнит вас, но забыла меня. — Качает головой. Морщится. — Это какая-то тупая шутка?       Смотрит на брата так, будто тот знает ответ на вопрос, и Джун хотел бы, правда, но понятия не имеет что произошло.       — Возможно, Симс мог бы помочь, но он на научной конференции и вернётся только через несколько дней, — подавленно говорит он.       Тэхён снова качает головой. Думает. Цепляет взглядом мальчика, который так и стоит в стороне от всех. Щурится, ребёнок не выглядит удивлённым или обрадованным тем, что его мать оказалась жива. И мужчину поражает внезапная и неприятная догадка. Он шагает к ребёнку.       — Ты!       Его накрывает злость. Естественная для него реакция уже довольно продолжительное время.       — Тэхён… — предостерегающе зовёт его Росси, но тот не реагирует. Подлетает к ребёнку и хватает его за плечи, слегка встряхивая.       — Ты знал, да?! Ты всё это время знал, что она жива и ничего не сказал! — Кит машет головой, стараясь сдержать слёзы. — Очередная больная игра твоего ублюдочного папаши и чокнутого профессора, да? Говори!       — Ким, твою мать! — Росси направляется к ним, но внезапно останавливается.       — Ты… — Тэхён качает головой, выпускает ребёнка, встаёт в полный рост, проводит рукой по лицу, а потом на нем появляется отвращение. — Все эти твои фразочки и просьбы показать разные места… я думал, что рехнулся, потому что было слишком много совпадений. А ты просто оказался весь в папашу.       Сравнение с отцом приводит перепуганного мальчишку в чувство. Ему ненавистна сама мысль о том, что он может быть хоть немного похож на Ричарда. Кит не очень хорошо его помнит, но и того что помнит, ему достаточно. Он хмурится и делает шаг вперёд.       — Не смей сравнивать меня с ним! — заявляет, упрямо подняв голову. — Ясно?! Они сказали, что убьют её, если я проболтаюсь. — На этой фразе весь его запал исчезает и он снова становится похож на шестилетнего перепуганного ребёнка. — Я хотел сказать, но мне было страшно. Я пытался намекнуть, но не знал, как сделать это, чтобы понял ты, но не поняли они. Я не такой, как отец. — Он опускает голову. — И я не хочу, чтобы ты на меня злился. — Снова смотрит на детектива. Старается сдержаться, но дрожащая нижняя губа и покрасневшие глаза выдают. — Пожалуйста, не злись на меня.       Тэхён смотрит на него несколько мгновений, затем разворачивается и шагает подальше отсюда. Это слишком. Он не знает как реагировать на всё происходящее в целом. И сомнения насчёт искренности пацана, предположение, что этот сопляк может быть заодно с Бишопом… это слишком. Это за гранью реальности. Дети не могут делать такие вещи. Не в его мире.       — Тэхён. — Джун хватает его за руку, боясь оставлять брата наедине с собой.       — Отвали! — рявкает тот, вырываясь.       Торопится… не знает куда. Подальше от людей. Чувствует, что его накрывает и понимает, что нужно где-то спрятаться. Поднимает голову, видит табличку на двери. Туалет. Просто прекрасно. Ни дать, ни взять, пятнадцатилетка из тупой подростковой мелодрамы. Толкает дверь, заходит внутрь, закрывается на замок и прислоняется к деревянной поверхности, пытаясь отдышаться, отвлечься, да что угодно, на хрен, лишь бы не пускать в голову мысли. Быстро понимает, что идиот, если надеялся отделаться так легко.       Отталкивается от двери. Его шатает. Картинка размывается, как будто он оказался в самом центре плотного тумана. Шумно, рвано дышит. Дойдя до противоположной стены, опирается на неё рукой, другой оттягивает воротник кофты, ему жарко, пульс зашкаливает, стены давят. Тэхён прислоняется горячим лбом к холодному белому кафелю, но прохлада не приносит облегчения. Продолжая одной рукой упираться в стену, другой начинает лупить её сначала ладонью, затем бить кулаком, крича, не разжимая зубы. Зажмуривается, надеясь просто, сука, исчезнуть. Он не понимает. Не понимает, что произошло.       Всё ещё тяжело дышит, но уже молчит. Поворачивается, опирается спиной в стену, съезжает по ней на пол. Закрывает глаза, пытается восстановить дыхание. Ничего не выходит. Психует и теперь уже достаётся полу. Тэхёна бьёт крупная дрожь. Подняться получается не с первого раза. Он медленно подходит к раковине, открывает на всю холодную воду и засовывает под струю затылок. Замирает, закрыв глаза. Выключает воду, медленно выпрямляется и только потом открывает их. Ему не нравится то, что он видит. Паника. Боль. Смятение. Он разваливается на части, но давно отвык от такого. Достаёт сигарету, прикуривает, цепляя взглядом индикатор дыма на потолке. Затягивается, медленно выдыхает, продолжая сверлить взглядом своё отражение. Руки всё ещё дрожат и он, заметив это, психует, но быстро берёт себя в руки.       Итак. Джо жива. Он не знает как, уверен, что не обошлось без Бишопа. Пытается представить, что с ней творилось всё это время, но быстро гонит от себя эти мысли. Чем меньше он будет думать, тем бесстрастнее останется. Не анализирует тот факт, что она не помнит его, загоняя поглубже того, кем был два года назад. Происходит какое-то дерьмо. Он осознаёт, что всё не является тем, чем кажется. И чтобы разобраться в этом, ему нужен тот, кем он был в последние несколько месяцев. Страдать и подыхать от боли он будет потом.       Всё потом.       Смотрит на своё отражение и видит ублюдка, коим и является. Никаких правил. Никаких законов. И никакой пощады. Дышит глубоко и спокойно. Делает последнюю затяжку, тушит окурок в раковине и выходит, выключив за собой свет.              

***

             Дойл устало трёт лоб, видит перед собой стаканчик кофе, поднимает голову и встречается взглядом с Банни.       — Спасибо, Гук, — тихо говорит, принимая кофе из его рук.       Они теряют счёт времени. Тэхёна нет довольно давно, но никто из них не идёт его искать, зная, что будет лучше, если он вернётся сам. С тех пор, как Юнги захлопывает дверь, никто не выходит и не входит в палату. Даже Намджун, предпочитающий не участвовать в этом в качестве доктора. Юнги справится сам, а ему нужно переварить всё. Росси смотрит на Кита. Ребёнок так и стоит, прислонившись к стене. Возвращается его отсутствующий взгляд и Гектору приходится мягко намекнуть Зои, пытавшейся утешить пацана, что этот метод с ним, скорее всего, не сработает. Тогда Лерой переключается на Адама, до которого только сейчас начинает доходить, что его друг жив, что Джо вернулась и это не коллективная галлюцинация, случившаяся в результате какой-нибудь неудачной попытки потравить крыс в их участке. Адам до последнего был уверен, что они просто надышались химикатами.       Дверь открывается, Юнги выходит из палаты и сразу же закрывает её. Замирает. На него смотрят девять пар глаз.       — Эм… — Он прочищает горло.       — Как она? — нетерпеливо спрашивает Намджун.       — В порядке. То есть… — Десять пар глаз. Юнги замечает Тэхёна. — Она истощена, измучена… полагаю, ей пришлось долго идти. Признаков обморожения нет. Есть следы немногочисленных побоев. И какие-то странные отметины на черепе. — Он хмурится, глядя в карту. — Что это, смогу сказать только завтра. Результаты анализов крови тогда же. Но… — Юнги смотрит в глаза Тэхёна и немного повышает голос, чтобы он точно услышал. — Потеря памяти…       — Это обратимо? — резко спрашивает Ману.       — Не… — Тэхён подходит ближе. — Не могу сказать наверняка, но кто бы с ней это ни сделал, есть проблема посерьёзнее. — Он смотрит на Джуна. — Насколько я понял из всех вас она не помнит только Тэхёна, так? — Джун кивает. Юнги переводит взгляд на детектива. — Тэхён, я не знаю как такое возможно. Вообще, до сегодняшнего вечера я был уверен, что такое может быть только в сериалах на Сай-Фай. Они не просто заставили её забыть одного конкретного человека. — Он замолкает, прикидывая не сойдёт ли за психа. — Я думаю, они каким-то образом сделали так, что при виде тебя, Джо чувствует лишь безотчётный ужас и панику.       Лицо детектива остаётся бесстрастным.       — Да в каком, сука, смысле? — возмущается Банни. — С чего такие заключения, док? — Он разводит руки в стороны.       — С того, что как только я закрыл дверь и опустил жалюзи, прервав тем самым ваш зрительный контакт, Джо моментально успокоилась… Как будто… — Юнги неопределённо махнул рукой, показывая, что не знает какое слово подойдёт.       — Переключилась, — ровным тоном подсказывает Тэхён.       — Да. — Юнги слегка улыбается тому, что нашлось подходящее определение, но улыбка быстро исчезает, потому что он осознаёт, что это не просто удачное предположение. Тэхён знает, о чём говорит. — Сейчас Джо отдыхает и её лучше не беспокоить. Хотя, кого-то одного я бы мог пустить, — заканчивает он и смотрит на Кита, улыбнувшись, но ребёнок не реагирует на его слова. — Нет? — Он смотрит на Тэхёна и тот качает головой. — Ладно, заставлять не буду.       — Так… А завтра к ней можно будет? — тихо спрашивает Ману.       — Конечно.       Юнги уходит в другое крыло, настойчиво утаскивая с собой Джуна. Члены отдела расследований переглядываются и медленно направляются к лифту. Все, кроме Сэм, которая останавливается, увидев, что Тэхён идет к Киту.       — Сэм. — Банни тянет её за руку. Дойл смотрит на него. — Он разберётся. Оставь это пока.       Девушка раздумывает над его словами и, осознав, что он прав, кивает.       Тэхён не знает как себя вести. Он наорал на ребёнка, которому выпало слишком много дерьма, даже не удосужившись выслушать его, и теперь отсутствующий вид Кита, стоящего у стены, как солдатик, отдаётся неприятной резью в груди. Тэхён садится на один из стульев.       — Пацан, — тихо зовёт. Кит безучастно смотрит на него. — Иди сюда.       Мальчик медлит, но всё же шагает в сторону детектива. Залезает на соседний стул, помогая себе руками. И садится с ровной спиной. Тэхён медленно выдыхает.       — Прости. — Кит не реагирует. — Я не злюсь на тебя, Кит.       То, как резко мальчик вскидывает голову и смотрит на него широко открытыми глазами, заставляет мужчину устало усмехнуться.       — Правда? — осторожно переспрашивает.       — Правда. — Ким буквально ощущает, как ребёнок расслабляется. Они сидят недалеко от палаты, в которой лежит Джо, лицом к двери. — Почему ты не пошёл к ней?       Кит отвечает не сразу. Съезжает вниз на стуле.       — Я подожду, пока она снова станет собой, — тихо говорит он. Тэхён хмурится. Мальчик принимается увлечённо играть с завязками на штанах. — Знаешь, она долго не забывала тебя.       Тэхён холодеет внутри, задавшись вопросом, как много этот ребёнок знает о делах Бишопа.       — Что… что ты имеешь в виду?       Кит снова садится удобнее и смотрит на мужчину.       — Я могу объяснить научно процессы, которым подвергли маму, но, думаю, будет лучше, если мы обойдёмся без специфических терминов.       — Да уж, будь любезен, — усмехнувшись, соглашается мужчина.       — Бишоп и его команда учёных целенаправленно вытравливали тебя из её памяти. Мама долго сопротивлялась, несколько раз пыталась бежать, но перестала восемь месяцев назад. — Кит опускает глаза.       — Почему?       — Бишопу это надоело, а Дженкинс предложил позволить ей видеться со мной, предположив, что тот факт, что я буду рядом, заставит её отказаться от мысли о побеге. И профессор согласился.       Мальчик замолкает, вспоминая. Тэхён легонько толкает его локоть своим.       — Наверное, здорово было увидеть её спустя столько лет?       — Да. — Кит широко улыбается. — Не уверен, что смогу объяснить.       — Всё в порядке, у меня тоже была мама. Могу представить. — усмехнувшись, заверяет Тэхён. Кит залезает на стул с ногами.       — Когда она поняла, что у них получается, пусть и с трудом, то стала делать жуткие вещи…       Мальчик вспоминает огромное кровавое пятно на стене, которое было портретом, но после вмешательства Бишопа, превратилось в отвратительное пятно, а потом и вовсе исчезло. Кит решает, что Тэхёну об этом знать не обязательно.       — Но потом появился я и она просто рассказывала мне разные истории. О тебе. Обо всех вас. Но о тебе чаще. И говорила, что если у них получится, то я буду её памятью. Я старался запомнить всё.       Детектив облизывает пересохшие губы.       — Это она тебе сказала, что я приду за тобой?       Кит кивает.       — Она не знала когда и где, но верила, что придёшь, — отвечает, глядя на детектива снизу вверх. Тэхён хмурится. Ему понадобилось два года, чтобы выполнить обещание       — Откуда ты так много знаешь о том, что делали с мамой? — осторожно спрашивает он. Кит опускает голову.       — Бишоп заставлял наблюдать за большинством процессов. Не только с мамой. Там было много людей. Девушки и женщины в основном. — Тэхён чувствует тошноту, осознав, что Кит говорит о тех, кого впоследствии отправляли в места, похожие на поместье. — Он всё повторял, что я привыкну, втянусь и когда вырасту, буду так же работать на благо человечества… Как человечеству могут помочь пытки людей, Тэхён? — внезапно спрашивает мальчик, посмотрев на мужчину неожиданно наивным взглядом и детектив впервые чётко осознаёт, что может Кит и мозговитый, запоминает и понимает какие-то научные моменты, но в плане жизненного опыта он именно тот, кто есть — маленький шестилетний ребёнок. Тэхён качает головой.       — Никак, пацан. Но некоторым психам нужно весомое оправдание зверств, которыми они занимаются, для самих себя.       — Но… — Кит облизывает губы, ёрзает на стуле и снова смотрит на детектива, — откуда в людях столько жестокости? — совсем тихо спрашивает.       — Я задаю себе этот вопрос каждое утро, — мрачно признаётся мужчина.       — И нашёл ответ? — с надеждой в голосе уточняет Кит.       — Нет, — невесело усмехнувшись, отвечает. — Но как только найду, обязательно скажу тебе. — Кит доверчиво улыбается, а потом снова смотрит на дверь палаты, в которой лежит его мать. — Ты… какой давности твои первые воспоминания? — медленно спрашивает.       — Чёткие… я не знаю. — Кит беспомощно смотрит на мужчину. — Такое ощущение, что я помню всё. — Хмыкает. — Что, конечно, не может быть правдой. Думаю последние два с половиной-три года я помню достаточно чётко. Что?       — Всё нормально. Ты можешь мне рассказать.       Кит машет головой. Нет, не может. Он и так много о себе рассказал. Боится, что если расскажет больше, то детектив поменяет своё отношение к нему. Вдруг Дерек был прав? Вдруг он такой же выродок как старший брат и отец? Но если так, можно ли ему помочь? И если можно, поможет ли Тэхён? Кит прикидывает возможные варианты и понимает, что детектив не станет относиться к нему с отвращением, если он расскажет пусть даже всё. Тэхён крутой. Он бьёт морды преступникам. Не боится никого. И имеет в домашних питомцах волка. Он не бросит ребёнка в беде.       — Я не знаю в чём заключается задумка Бишопа на этот раз, — серьёзно говорит он. — На последних этапах подготовки мамы меня не было, они не пускали. А когда я в очередной раз пришёл к ней, она посмотрела на меня, как на пустое место. — Кит опускает голову, шмыгает носом, но поспешно трёт его кулаком. — Я понял, что они что-то сделали, сама бы она ни за что не стала так ко мне относиться. Она… любит меня, я знаю. — С упрямством в голосе сообщает. — Профессор позже подтвердил мою догадку. Сказал, что в этом не было необходимости, но Дереку захотелось меня помучить.       — Ты… часто его видел? — спрашивает Тэхён, вдруг поняв, что этот малыш просто кладезь полезной информации.       Тут же отметает эту мысль, осознавая, что нельзя использовать ребёнка. Затыкает сам себя, прекрасно понимая, что им придётся это сделать. Сможет ли? Другой вопрос.       — Дерека? — Кит косится на него. — Да, довольно часто. Он никогда не упускал возможности поиздеваться надо мной. — Сказав это, мальчик насупился и сложил руки на груди.       — Эй, — Тэхён чуть толкает его локтем в бок. — Что бы он ни говорил, забей. — Кит удивлённо смотрит на него. — Я видел этого парня, он просто мудак.       Мальчик широко раскрывает глаза, прикрывает рот ладошкой, а потом хихикает.       — Тэхён, нельзя ругаться в присутствии детей, ты разве не знаешь?       — Да плевать, — фырчит детектив. Проводит взглядом проходящего мимо медбрата. — Кроме того, иногда мне кажется, что из нас двоих шестилетка — я.       Он смотрит на ребёнка и усмехается. Кит перестаёт улыбаться.       — Они говорят, что я такой же, как Ричард. — Опускает голову, а потом и вовсе отворачивается. — Я не хочу быть таким.       — Не говори глупостей. В тебе нет ничего от отца, — раздражённо отвечает. Кит грустно смотрит на него.       — Это сейчас. Что, если, останься я с профессором, то стал бы таким же? — Видит, как хмурится детектив. — Я так говорю, потому что иногда, когда я наблюдал за экспериментами, часть меня не задевало то, что люди по ту сторону стекла страдают. Понимаешь? Иногда было интересно понять, как работает их сознание, а страдания воспринимались, как что-то незначительное. — Кит секунду молчит. — Даже когда там была мама. — Совсем тихо добавляет.       — Ты больше не там, — резко говорит детектив. — Ты среди хороших людей. Совсем скоро твоя мама снова будет рядом. Ясно? Ты рос среди больных ублюдков. И ничего другого не видел. Она покажет тебе, что в тебе много прекрасных вещей. Понял?       Кит кивает. Тэхён поворачивает голову в сторону коридора и надолго выпадает из реальности, погрузившись в свои мысли настолько глубоко, что не замечает в какой момент Кит засыпает, используя его как подушку. Тэхён прокручивает в голове всё, что сказал ему мальчик, и приходит в ужас от того, как далеко способен зайти чокнутый профессор, в погоне за своими грёбаными результатами.       А ведь за ним стоят другие люди. Могущественные люди. Те, кто финансирует его безумные эксперименты. Он впервые сомневается в том, что у них хватит сил тягаться с этими людьми. Но что, если делать это не в одиночку? Какими бы тварями не были эти высокопоставленные уроды, среди сотрудников любого ведомства есть хорошие люди. Но как понять кто есть кто? Тэхён думает, что, пожалуй, знает одного такого не в полиции, а потом шлёт эту мысль куда подальше. К чёрту.       Он смотрит на спящего пацана. Задаётся вопросом о том, что должен чувствовать ребёнок, выросший в той обстановке, в которой рос Кит. Не находит ответа. Дети не должны быть проектами. Их нужно любить и заботиться о них. Много ли Кит чувствовал любви и заботы в последние пять лет своей жизни? И что, если пацан прав? Тэхён никогда не думал об этом, просто потому, что кроме тёмного пятна в радужке глаза, больше ничего не говорило о том, что Хэтфилд его отец. Но что, если Тэхён просто не туда смотрел? Машет головой. Бред собачий. Раньше, чем понимает что делает, он пропускает через пальцы прядь мягких волос с едва заметным медным отливом, немного взъерошив. Кит морщит нос во сне от того, что его потревожили. Детектив ухмыляется, а потом замирает.       Потому что слышит скрип двери.       Он поднимает голову и встречается взглядом с Джо. Она стоит в дверном проёме, одной рукой вцепившись в дверной косяк, другой в систему с капельницей. Её шатает. На лице всё то же выражение страха, которое моментально уходит, когда она переводит взгляд на спящего сына. Тэхён думает, что такой взгляд «посмотрела как на пустое место» точно не назовёшь. Джо часто моргает, избавляясь от слёз, пытается улыбнуться, но Тэхён шевелится, обратив на себя её внимание. Она дёргается и отступает на шаг назад. Детектив смотрит ей прямо в глаза с абсолютно бесстрастным выражением лица. Двигаясь медленно, чтобы не напугать её ещё больше, берёт ребёнка на руки, направляется к палате. Шагает не спеша, давая Джо возможность добраться до противоположной от двери стены до того, как он переступит порог палаты.       Девушка смотрит даже не моргая, боясь пропустить хоть одно его движение. Она ему не доверяет. Она его боится. Но у него на руках её сын. И если он оставит Кита с ней, то она готова потерпеть. Тэхён заходит в палату, медленно подходит к кровати, всё так же не разрывая зрительного контакта с Джо, аккуратно кладёт на мягкий матрас мальчика и только после этого опускает взгляд, посмотрев на него. Снова смотрит на Джо.       — Я заеду за ним утром, — спокойно сообщает.       Она хмурится. Он мог бы объяснить, что пока её не осмотрит Симс, ребёнка не оставят с ней. И Киту в любом случае в больнице не место. Но не может смотреть на неё дольше необходимого. И уж тем более пытаться найти контакт. Он смотрит на Велеса, который поднимает голову от лап.       — За ними обоими.       Джо всё ещё хмурится, но кивает. Всё что угодно, лишь бы он ушёл как можно быстрее. Тэхён медлит лишь секунду, затем разворачивается и выходит, закрыв за собой дверь. Девушка с облегчением выдыхает и торопится к кровати, но в её состоянии двигается раздражающе медленно. Когда, наконец, добирается до кровати, замирает, разглядывая ребёнка. Болезненная улыбка растягивает её губы и она снова плачет. От облегчения. От радости. Потому что и не надеялась увидеть сына снова.       Джо… она… всех остальных использовали в качестве секс-рабов в основном, но не Джо. Ричард измывался над ней иными способами. Был короткий период, когда она так же подвергалась насилию, Хэтфилд не подпускал к ней никого. Оставил для личного… Это продлилось недолго. Не больше месяца, но почти каждый день этого месяца. Прекратилось резко. И больше Джо не трогали в этом смысле.       Результатом одной из таких ночей и стал Кит. Хэтфилд дождался времени родов. И оставил её. Одну. Без врачей, без какой-либо помощи. Ей пришлось справляться самой. И даже когда Кит родился, к ней ещё несколько дней никто не приходил. Она ничего не помнила, она себя не помнила, её знания о мире были минимальны, над ней месяцами измывались, а потом заперли в одной комнате с крошечным человеком. Джо искренне пыталась возненавидеть его. И первое время даже получалось. Но она сдалась на милость крохотного человека. В её жизни появилось нечто такое, что не возможно описать. Что-то светлое среди кошмара. Ей пришлось очень постараться, чтобы Хэтфилд не понял её истинных чувств. Ведь наверняка забрал бы ребёнка.       Она не сомневалась, что он сделает именно это. Чтобы забрать ещё больше, чем уже смог. Джо удавалось водить его за нос чуть больше года. Но это не могло длиться вечно. Ричард забрал мальчика. Она не сдавалась. У неё была эта чёртова надежда на то, что однажды она снова увидит сына.       Однажды ночью Ричард пришёл к ней в крови с ног до головы. Он изнасиловал её. Опять. Джо сопротивлялась пока где-то посреди процесса этот ублюдок не сообщил, что убил мальчика. Он рассказал обо всём в подробностях, не прерывая своего занятия. Та мерзкая вакханалия, посреди которой она убила одного из своих мучителей… тот раз стал первым и единственным, когда он отдал её на потеху своим клиентам.       Во всём этом аду Кит был тем единственным, что держало её. Несмотря на то, кто был его отцом. Несмотря на то, как он появился на свет. Ему стоило только улыбнуться беззубо, схватить её за палец крохотной ручкой, и всё остальное переставало иметь значение. Она думала, что потеряла его.       Дважды.       И теперь она вот здесь, забирается на кровать, ложится и притягивает к себе ребёнка. Кит что-то ворчит, ёрзает, закидывает руку и ногу на Джо, и снова сопит, бесшумно шевеля губами, словно что-то говорит. Джо тихо смеётся сквозь слёзы, пропуская волосы сына сквозь пальцы, целует его в макушку и крепко прижимает к себе, впервые, с тех пор как очнулась в больнице, почувствовав себя спокойно. И совсем не замечая стоявшего у лифта детектива, наблюдавшего за ними.