Рио-Рита

Этой ночью Дина старательно прислушивалась к возне в хозяйской спальне. Поначалу, когда дверь в неё захлопнулась, не происходило ничего. Однако через десять минут ожидание окупилось сполна. - Это произошло само собой, я даже сам не понял... - голос Ильи звучал неуверенно. - Дина сама... - Всё в порядке, - оборвала его лепет Света. - Точно? Но она же... сказала... - Дина с детства любила фантазировать о моих занятиях. Раньше это была стрельба или танец живота, а теперь вот секс с тобой. Муртазаева сглотнула. - Это же странно. - Ага, но в такой семье нормальным быть трудно. - Пару мгновений доносилось трение ткани - Света вытирала волосы, чтобы те быстрее просохли. - Ну и ты ничего такой. Уж точно посимпатичнее её папаши. Хотя не думаю, что это играет какую-то роль. Послышался скрип пружин - кто-то встал с кровати. - Считаешь меня симпатичным? - Дине показалось, или его голос стал ниже? - Да. Эй, ты чего?! - Света почти закричала. - Я пока не готова! - Тогда сядь мне на лицо, как в прошлый раз. - Да стой!.. А ну встань!.. Больше никто ничего не говорил. *** В этот раз она решила не пятиться и принять свою участь с достоинством. А муженёк решил не торопиться и насладиться затишьем перед бурей. Пиджак и обувь он снял медленно и даже грациозно, растягивая каждое движение, как в замедленной съёмке. "Он же танцор", - вспомнила Света. Да, точно, танцор. Высокий, худой, сильный. Когда он, закончив приводить себя в порядок, повернулся к жене, его глаза потемнели до черноты. "Мне не поздоровится", - невесело подумала Света и решила пойти ва-банк. - Потанцуем? - она протянула ему руку. - Можем включить это твоё старьё. Руку ей заломили за спину. *** - Свет, мама тут спрашивала, не беременная ли ты. - А ей какое дело? - Наверное, внуков хочет, - Дина развела руками. - Расхочет. - Света даже не оторвала взгляд от "Жизни" Ги де Мопассана. - Я и так большую услугу делаю, живя с муженьком, которого она мне выбрала. Дине не нравилось, когда сестра говорила о браке с Ильёй в таком ключе. - Но ведь он не самый плохой вариант. - Больно много ты понимаешь, - Света посмотрела на неё, но книгу не захлопнула. - Он отличный вариант для тех, кто закрывает глаза на источники дохода. "Как наша мама" не прозвучало, но повисло в воздухе. - Он тебя любит, он терпит твои капризы, чего ещё нужно? А хорошие деньги честным трудом не заработать. - Именно поэтому вы с мамой шикуете на бабло с продажи наркотиков. - Отрезала Света. - А любить и терпеть меня - его свободный выбор. Я никого не заставляю. Немного помолчав, она добавила: - И нет, я не беременная, и пусть так будет как можно дольше. *** Муженёк швырнул её на ковёр в гостиной и навалился сверху. Взявшись за ворот футболки, он резко потянул ткань в разные стороны, разрывая вещицу прямо на Светином теле. Бюстгальтеру повезло чуть больше - он был сдёрнут через голову. Как только белая грудь оказалась обнажена, её обхватили цепкие пальцы, желавшие оторваться - мять, тянуть, сжимать до боли. Когда пальцы наигрались, их место заняли губы, стремившиеся зацеловать и облизать каждый миллиметр аккуратных полушарий. Не отрываясь от груди жены, Илья принялся стаскивать с неё джинсы. Света не сопротивлялась - понимала, что это бесполезно и наказание настигнет её в любом случае, - но и не помогала. Осознавая, что страсти и вожделения он не увидит, Сетевой перевернул девушку на живот и стащил джинсы одним быстрым движением. Кружевные трусы постигла участь футболки. Глядя на крепкие ягодицы, мужчина нервно сглотнул и сжал пальцы в кулак. До одури хотелось облапать восхитительную задницу, а потом вцепиться в неё зубами, пуская кровь, чтобы девчонка надолго запомнила, кого ей дозволено трогать, а кого нет. Однако это желание быстро сменилось другим, более прикладным. Для Светы первый удар оказался неожиданностью. - Считай. - До скольки? Второй пришёлся в то же место. - Тебя это волновать не должно. Чем дольше тупишь, тем дольше будет длиться "один". - В подтверждение своих слов Илья вновь ударил её по ягодице. Она могла это снести: на танцах лупили линейками и палками. Интересно, Илью тоже? - Один. Ладонь опустилась на поясницу. - Два. Третий и четвёртый удары пришлись на бедро, в опасной близости от внутренней стороны. Пятый переключился на другую ягодицу, а шестой и седьмой в область посередине. Света послушно считала. Она пыталась представить, как выглядел в этот момент Илья. Скривилось ли его лицо от злобы? Или же оно покрылось испариной от с трудом скрываемого возбуждения? Судя по подрагиванию пальцев, Сетевой был достаточно взволнован и разгорячён, чтобы после унизительной порки пустить в ход член. Можно было вести обратный отсчёт. - Двенадцать. Свете уже начинала надоедать и поза, и ковёр, не спасавший от сквозняка на полу. Она чуть поёрзала, за что была припечатана к полу острым локтем. - Тринадцать. Его сердце стучало так громко, что Свете на мгновение показалось, что Илье станет плохо. - Пятнадцать. После восемнадцатого удара он укусил её (Света процедила сквозь зубы: "Извращене-е-ец"), а после шикнул: "Прогнись в пояснице". Затем пристроился ко входу в её тело. Света заорала. Это было больно. Очень больно. Словно в её нутро протискивалась труба с горячей водой, готовая разорвать и сжечь все внутренние органы. Илья не смог войти полностью с первого раза, и каждая новая попытка продлевала агонию. - Дыши. Глубоко. Так будет легче. "А совсем легко станет, когда ты с меня слезешь". Первый толчок на всю длину в прямом смысле вышиб из неё дух. А дальше начался ад. Света чувствовала, как мошонка бьётся о её бёдра, как руки шаря по её пояснице, как мужчина что-то шепчет ей на ухо, отплёвываясь от волос, попадающих в рот. Соски ныли из-за трения о ковёр. Низ живота пылал; будет неудивительно, если между ног обнаружится кровь. Тяжёлое тело придавливало её к полу, как каменная плита, из-за чего девушка с трудом дышала. Господи, господи, когда же это закончится, ну почему я, почему я, почему, почему, за что... Когда слёзы были готовы политься из уголков глаз, Свету перевернули на спину. К губам прижались чужие, сухие и полные. Внутри образовалась блаженная пустота. - Открой рот, - потребовал Илья; жена не отреагировала, и он прикусил её подбородок. - Ну? Девушка покачала головой. Сетевой пожал плечами - ну, не хочешь, как хочешь. Затем он зажал её нос. Поняв, что теряет драгоценный кислород, Света схватилась за его предплечье и попыталась отодвинуть от своего лица. Венка на её виске вздулась, лицо покраснело, мышцы на руках и плечах рельефно выпирали - настоящая амазонка. Однако Илья всё равно был сильнее. В момент, когда мир начал окрашиваться в чёрный цвет, Света всё же открыла рот и с наслаждением вдохнула. Один раз, второй, третий... - Не переборщи, - он наконец смог поцеловать её как надо: с языком, проникая во все уголочки нежного рта. Не прекращая целовать прекрасную жену, он вновь вошёл в её тело и насладился криком, надёжно скрытом в слиянии их губ. Она была не очень влажной, но сдавливала до звёзд перед глазами. Такая хорошая, такая строптивая девочка. Только для него. Илья почему-то знал, что после него у неё никого уже не будет, и это знание рождало в солнечном сплетении огромный огненный шар, расползающийся по всему телу и обжигающий в местах, где он чувствовал Свету кожей: в губах, ладонях, бёдрах. На члене, погружённом так глубоко в её лоно. Неожиданно он почувствовал на губах солёные тёплые капли. Это было ужасно, по-зверски, но почему-то именно слёзы довели Сетевого до пика. Три мощных толчка, и всё закончилось. Когда он вышел из натруженного влагалища, за членом потянулась вязкая ниточка семени. Света, по-видимому, счастливая, что её больше не трахают, никак на это не отреагировала. А может не заметила. Сквозняк на полу становился невыносимым, и Илье пришлось переместить себя и жену на диван. А там, накрывшись пледом, уснуть и спать без сновидений. *** То, что Света втюрилась в Данилу, было видно невооружённым взглядом. С ним она выглядела и вела себя иначе. Добрая улыбка, полуопущенные веки, спокойная речь без сарказма и смешков. Даже с Ильёй при Даниле она общалась немного уважительнее. Дина не видела критической разницы между Багровым и Сетевым. Оба бандиты, причём Данила наверняка злее и тупее. Он мог быть неплохим старшим братом, но вот любовным интересом - нет, увольте. Неотёсанный мужлан, которому самое место в сибирской деревне. С ним бы Света не смогла и рта раскрыть - сразу бы отлетела в травмпункт. И она, скорее всего, это осознавала. - Светка сегодня сияет, - осторожно начала Муртазаева. Они сидели в двухэтажном ресторане с бильярдом; Данила и Света сразу помчались гонять шары, оставив своих спутников одиноко пить вино. Дина сидела между Дашей и Ильёй и напитывалась исходящими от них негативными вибрациями. - Ага, как начищенный пятак, - Даша сняла парик и провела пальцами по бритому затылку. - Дура. - Повежливее, - голос Ильи звучал как никогда строго. - Ты о моей жене говоришь. А ты, - он бросил короткий взгляд на Дину, - попридержи свои реплики до того, пока тебя не спросят. - Ой, вы поглядите, кто у себя яйца отыскал! - Багрова опрокинула в себя фужер красного и пошла в атаку. - С чужими девками у тебя спорить хорошо получается, а свою приструнить не можешь! Весь Питер уже ржёт над Сетевым, которому жена рога наставляет! - Ничего она не наставляет! - Конечно, ведь она фригидный ангелочек! Дина, не выдержав, плеснула ей в лицо содержимое своей чашки. Кажется, там был чай. Кажется, остывший. Желтоватая жидкость стекала по волосам, подбородку и дряблым сиськам, выставленным напоказ чуть ли не до сосков. - А сама ты давно с херов слезла, чтобы других осуждать? - Муртазаева не понимала, откуда брались эти грубые слова - они сами собой вылетали из её рта. Помешкав пару секунд, Багрова схватила нож и потянулась к ней, но была остановлена Ильёй. Его она попыталась пырнуть в бок. Мужчина вздохнул и одним ударом выбил нож из тонкой руки. Проследив за его полётом, Даша зашипела, как змея. Илья схватил её за предплечье. - Угомонись, Мэрилин. - Странное прозвище заставило Дашу опустить голову. - Забыла, чья это дочь? И чья сестра? А может, ты забыла, из какой помойки тебя вытащили? Он наклонился близко-близко, почти прикасаясь губами к её губам. - Хочешь вернуться назад? Она молчала. - Молчание - знак согласия? - Иногда эта мысль у меня проскакивает, - неожиданно пробормотала Багрова. - Уйти от вас всех и зажить, как мне хочется. А может даже пойти на панель. - Она утёрла нос, с которого до сих пор стекали желтоватые капли. - Когда-нибудь я так и поступлю, и Даня ни слова мне не скажет. - Последним словам ни Дина, ни Илья не поверили. Даша взяла в руки пачку сигарет. - Я могу стать свободной в любой момент. А вот Светка будет тухнуть с тобою вечно. *** Утром позвонила мама. - Свет, это что за цирк? Сразу перешла к делу. - И тебе привет. - Света сидела на диване полностью голой и поражалась тому, насколько ей было на это наплевать. - Почему я должна из-за тебя краснеть перед уважаемыми людьми? - У меня всё неплохо, а у тебя как? - Неблагодарная ты сука, Света. - Илюша, это тебя, - муж (кстати, одетый), всё время сидевший рядом, нервно отпрянул от протянутой трубки. - Любимая тёща. - Перестань, - процедил Сетевой сквозь зубы. Cпалось ему хреново. А перед рассветом он и вовсе резко вынырнул из сна и тут же кинулся осматривать молодую жену. Та выглядела измученной, а между ног у неё красовались синяки и подсохшие пятна крови. В брачную ночь Илья их не видел и думал, что им повезло и всё будет обходиться без повреждений. Видимо, рано обрадовался. - О чём нам говорить? - Можете обсудить, какая я неблагодарная сука. Кажется, формулировка была такой. - Что?.. - девушка буквально впечатала трубку в его ухо. - Да, Наташ? Что-то срочное?.. Света не смогла долго сидеть рядом с Ильёй и матерью (хоть та и находилась за сотни километров). Между ног тянуло, в бёдрах тянуло, в животе тянуло, в душе саднило. "Надо было выйти где-нибудь в Твери. Или поехать в Адлер. Ой, дурёха я, дурёха..." - ей очень хотелось стукнуть себя по голове, но это бы означало очередную порцию боли. Боли и так хватало. Глаз зацепился за проигрыватель и лежащую на нём пластинку. Малахова Сетевая помнила, как включается эта штука. Немного ловкости рук, и гостиная стала благороднее на пару десятилетий. - На обратной стороне есть она же, но со словами, - подсказал Илья, на секунду оторвавшись от выслушивания тёщиных жалоб. И правда, у Рио-Риты были слова. Кажется, на немецком. Света пару лет учила этот язык, но на слух могла понять разве что "гутен таг" и "хенде хох". Здесь же было что-то про сеньориту, серенаду и "нахт" (кажется, ночь). Короче, сентиментальные сопли. - Теперь-то потанцуем? - спросила она. Илья буркнул в трубку что-то вроде "Наташ, я понял, всё решим. Давай, пока" и удивлённо посмотрел на жену. - Ты хочешь? - Нужно ведь извлекать пользу из того, что я замужем за танцором, да? Ей казалось, что Рио-Рита должна быть бодрым пасодоблем, в котором партнёры вприпрыжку шагают вперёд-назад. А у Ильи не было сил на скачки и пируэты, поэтому он вяло водил Свету из стороны в сторону. - Эй, ты чего какой грустный? Словно тебя изнасиловали, а не наоборот. Он опустил глаза. - Я приношу извинения за вчерашнее. Я просто очень... - он помялся, подыскивая подходящие слова. - Это было недостойно. Ты не заслуживаешь такого... отношения. - Да ну? А мне показалось, что получасом ранее ты обсуждал ровно противоположное. - Не слушай мать. У неё на первом месте Алик и она сама. Света прижалась к его груди. - Я знаю. Так было всегда: мама, её семья, а мы с бабушкой где-то далеко-далеко, за бортом. - Ох, какая у него белая тонкая шея; Света провела языком по подрагивающему кадыку, и муженёк наступил ей на ногу. - Хочешь посочувствовать мне? Илья остановился и, взяв жену за плечи, отодвинул её от себя на расстояние вытянутой руки. - Я хочу подарить тебе любовь. Она посмотрела на него без особого интереса. - Мне не нужна твоя любовь. Проигрыватель вновь затарахтел о сеньорите Рио-Рите. *** Домой вернулись в разном настроении. Светка порхала над полом на крыльях влюблённости, Илья мрачным питоном полз следом, а Дина замыкала процессию с недоумением фотографа National Geographic, увидевшего, как морской котик насилует пингвина. Муртазаева очень хотела обсудить с сестрой то, что услышала в ресторане. Но когда она открывала рот, слова отказывались из него вылетать. Свете шло счастье, пусть даже оно было кривым и косым по своей природе. Она улыбалась, тихо закрывала двери и ставила стаканы, задерживалась у зеркала, разглядывая себя, поправляла причёску, и кофту, словно ей было небезразлично, какой её увидят. "Но она ему неинтересна, - напоминала себе Дина. - А Илье нравится всякой". Сетевой радость жены не комментировал, лишь кидал двусмысленные взгляды и отстукивал пальцами какой-то ритмический рисунок. - Дина, ты знаешь немецкий? - неожиданно спросил мужчина. - Ну да, мы же несколько лет в Германии жили, - было приятно, что к ней обращаются по вопросу, в котором она разбирается - значит, видят её значимой. - А что такое? - Да есть у меня одна старая песенка, её бы перевести, а мы со Светкой не полиглоты. - Включай. Ей хватило всего двух прослушиваний, чтобы перевести текст Рио-Риты. - Вроде как поют об этом: Для меня, Рио-Рита, ты самая красивая сеньорита в Гранаде (надеюсь, правильно поняла название). Для тебя звучит моя серенада в ночи. И я буду её петь, пока не завоюю твоё сердце. Для меня, Рио-Рита, не существует других девушек. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять: Илья знал перевод и без её помощи. *** Две недели Свету держали дома под присмотром охраны без права выхода. Затем ещё месяц позволили отработать смены в залах, и тоже под контролем, правда, лишь одного охранника, высокого парня по имени Борис. В целом он был приятным - немногословным, внимательным, спокойным. Он не принимал авторитет Данилы и Ильи и осторожно подчёркивал, что выполняет работу исключительно из-за денег. Он даже был симпатичным, несмотря на опустившиеся уголки губ, издалека напоминавшие шрамы. Несмотря на показную дистанцию, он первым заметил, что со Светой что-то происходит. - Светлан, может, вам водички принести? - предложил он в перерыве между тренировками. - А то вы зелёная. - Да, Борь, будь добр. Тренировать других это, конечно, не себя мучить жимами и наклонами, но пятнадцатикилограммовые блины тренерам всё равно приходилось таскать самостоятельно. После пары таких подходов Свету по-настоящему затошнило. И никто, кроме Бори, этого не заметил. "Хорошо маскируюсь", - усмехнулась Малахова Сетевая. - Я просто раньше работал телохранителем у Салтыковой Ирины, вот и поднаторел во всех этих женских вещах, - зачем-то оправдывался Борис. - Каких? Тошноте? - Ну да, и беременности. - Салтыкова была беременна? - Бывало, - охранник пожал плечами. - И подружки её тоже. Но там быстро всё решалось, до родов не доходило. - Ясно... - Света впихнула в себя последний глоток воды и закашлялась. - А я тут причём? Многозначительный взгляд стоил Борису пробежки до аптеки. Свете хотелось думать, что он ошибается, однако две полоски на тесте показали, что суровый мужик и впрямь может разбираться в женских вещах. Ей было впору устроить истерику. Остановила лишь мысль: "Дура, муженьку ведь доложат!" Истерика была отложена до лучших времён. - Борь, ты только Илье не говори, хорошо? - Вас понял. Не скажу. Если бы ещё растущий эмбрион был таким понятливым... Света поджала губы и решила обратиться к единственному человеку, разбиравшемуся во всём нежелательном, - Даше Багровой. *** - Свет, а ты не думала о разводе с Ильёй? Вопрос задался сам собой, Дина даже не успела подумать о том, как он прозвучит. Они с сестрой лежали на кровати в хозяйской спальне. Света читала какой-то мужской журнал (кажется, об охоте), а Дина разглядывала лилии на потолке. "Надо же, она просто сказала, что ей нравятся лилии, и вот они над её головой..." Муртазаева переживала, что обидит сестру муссированием темы её брака. Но Света и бровью не повела. - Поначалу думала, а теперь меня всё устраивает. Любой сценарий будет приемлемым. - То есть?.. - Сейчас у меня есть работа в спортклубах. Есть доля от прибыли в них. Есть муж, который меня терпит. А я его - в ответ. - Она потёрла обручальное кольце большим пальцем. - Если он от меня устанет и захочет развестись - отпадёт муж и, скорее всего, часть работы. Но с голоду я не помру. А вот вам, наверное, придётся вернуться в Германию... - Её красиво очерченные губы растянулись в жестокой улыбке. - Хотя меня это не волнует. Что могла ответить Дина? "Да, тебе может быть безразлична наша судьба, но твою всё равно будет решать мой папа? Потому что тебе не повезло быть никому не нужной?" За такие разговоры её могли вернуть обратно в Москву. К родителям. Нет, этого допустить было нельзя. Три месяца безделья в компании этих психов сведут её с ума. К тому же, Дина видела, что теперь Света была нужна, как минимум, Илье. Без кровной связи, без чувства долга. Просто потому, что между ними сверкают молнии и рождается что-то тёмное и божественное. И это было потрясающе. Как демоны Врубеля, как мрачная лирика Лермонтова, как вся живопись эпохи барокко. Дина чувствовала, что ей самой подобное не грозит, и потому с жадностью впитывала все нюансы Светиной семейной жизни. *** - А я не с пустыми руками! - Даша первым делом сунула в дверной проём бутылку Шериданс. - Сразу говорю: обиды на тебя не держу. И сочувствую, что не дали тебе погулять по Москве. Она того стоит. - Да мне, в общем-то, пофигу на Москву. Но за сочувствие и ликёр спасибо. - Тащи рюмки, будем обмывать начало взрослой жизни. - Сейчас. Когда на столе оказалась только одна рюмка, Даша поняла, что разговор предстоит серьёзный. - Ты на антибиотиках? - Нет. - Заработала язву? - Опять мимо. Дашины огромные глаза расширились от удивления, и в лице её появилось что-то первобытно тупое и жабье. - Светик, вы резиночки надевали? - А вот не помню. - Ма-атерь божья... - Багрова опрокинула в себя стопку ликёра и пристально посмотрела на плоский Светин живот. - Давно? - С нашего приезда из Москвы. Полтора месяца. Было неясно, зачем Даше парики; при Свете она только и делала, что снимала их и принималась гладить свой очаровательный блестящий затылок. "Наверное, это прихоть Данилы, - пронеслось в голове у Сетевой, - а ей нравится без искусственных волос". - А отец-молодец что говорит? - Он не знает. - Света задумчиво положила ладонь чуть выше лобка. - Кроме вас с Борей никто не знает. - А этот-то откуда? - Он первым разглядел изменения и тест принёс. - Мда-а, специалист широкого профиля... - Даша налила себе ещё. - Тебе надо сказать Илье. - Нет! - Света сама не заметила, как сорвалась на крик; пришлось быстро брать себя в руки. - Исключено. Я хотела спросить, нет у ли у тебя контактов врачей, чтобы, как говорят в ваших кругах, "решить проблему". Женщина стукнула кулаком по столу. - Нет уж, дудки! В это я ввязываться не буду. Если мой или твой узнают - а они узнают - мне оторвут голову, а тебе ещё одного ребятёнка заделают. И будет у нас многодетная семья без единственной умной головы. У этих солдафонов всё не как у людей. Чувствуя, что единственный шанс на спасение исчезает, Света встала на колени. - Даша, я прошу тебя!.. - Ты чего удумала, дурында? А ну вставай! - Помоги найти врача. Большего мне не нужно. - Нет и ещё раз нет. - Багрова схватила её за грудки и силком поставила на ноги. - Значит так. Если не скажешь Илье - скажу я. Выдам все твои грязные мысли. Пусть делает, что хочет. - Даша, ты же женщина! На чьей ты стороне? Огромные глаза покраснели и наполнились слезами. - Светик, ты что, до сих пор не поняла? Я чикагская шлюха и всегда буду на стороне денег и силы. А за тобой нет ничего, кроме пулек и детской истерики. - Даша встряхнула девушку; затем ещё и ещё. - Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Понимаешь или нет?! Тебя любит молодой, неглупый и щедрый человек! Да, фляга у него иногда свистит, но большую часть времени он старается быть хорошим для тебя! А ты только рожу кривишь, и свадьба тебе не то, и секс тебе не это. И ребёнка тебе не надо. Да любая бы на твоём месте... - ПУСТЬ И ПРИХОДЯТ ЛЮБЫЕ! - Света не закричала, она завизжала, да так, что затряслись стёкла. - МОЛОДОГО, КРАСИВОГО, ЩЕДРОГО - ПУСТЬ ЗАБИРАЮТ! - горло быстро обожгло болью, и пришлось сбавить тон. - А я не могу так. Сколько ни пытаюсь, не могу. И от ребёнка я избавлюсь, вот увидишь. С твоей помощью или без неё. - От какого ребёнка? За выяснением отношений они не заметили возвращение Ильи. А он стоял в проёме и, возможно, уже долгое время. Стоял и прожигал взглядом стройную фигурку жены. - От какого ребёнка, Свет? Сетевая не выдержала и разревелась. *** Света никогда не рассказывала о поездке в Париж. И фотка оттуда была всего одна: сестра, хмурая и явно нездоровая (покраснел нос и потрескались губы) стоит на фоне Эйфелевой башни. На ней красивейшая чёрная шуба - вещь, ранее существовавшая с Малаховой в параллельной реальности. Снимок сделали будто исподтишка: Света смотрит куда-то в сторону, левая рука, лежащая на животе, смазана из-за движения, правая прижата к груди, и кольцо на безымянном пальце блестит в свете не то вспышки, не то уличных фонарей. При взгляде на фотографию Дина ощущала тревогу, как в те моменты, когда пыталась вспомнить, кто такой Илья. Было что-то жуткое в этой болезненности, обёрнутой в глянец. И в руках, бессознательно защищающих тело от возможного врага. "А может, ей просто холодно? - задалась вопросом Дина, но быстро поспорила с собой. - Нет, там не бывает таких сильных холодов, чтобы Светка не выдержала. Да и шуба на ней добротная. Мама такие очень любит. Наверное, Илья по её подсказке купил..." Дина чувствовала, что за снимком скрывается, возможно, одна из самых страшных тайн Сетевых. Жаль, что ей так и не удалось её раскрыть. *** Громко. Это было громко. Даша ушла где-то на середине монолога Светы о том, что ранний брак она ещё пережить может, а вот беременность ни в какие ворота не пойдёт. Илья слушал, молчал, не шевелился, только глаза его щурились, да ноздри широко раздувались, выдавая сдерживаемый гнев. Когда жена закончила говорить, он пустился в рассуждения о семье и о том, что если получилось заделать ребёнка, значит, надо рожать. Семья и деньги есть, нянек много, в чём проблема? На это Света рассмеялась и заявила, что семьи у них и нет. Муж подавился воздухом и спросил, точно ли она так думает. Света ответила утвердительно. - А ты сравниваешь со своим чудесным детством или... Договорить не вышло - прилетела хлёсткая пощёчина, на которую Илья ответил громким хохотом. И началось. Это было истошно, грязно, унизительно. Они орали друг на друга, как взбесившиеся коты. Слышно было на весь дом - соседи стучали по батарее в попытках усмирить "ненормальных истериков". В один момент Илья решил приблизиться к жене и та, почуяв запах сигарет, прикрыла ладонью рот. Чёртов токсикоз. После долгого опорожнения желудка Света поостыла и растеряла весь свой запал. Илья, карауливший её под дверью, смиренно молчал. Вопрос так и не решили. *** - А куда бы ты хотела съездить? - осторожно поинтересовалась Дина, смиренно ожидая, когда сестра закончит заплетать на её голове косу-водопад. - На Кавказ. - Что, воевать? - Да нет, не воевать. - Света резко разделила прядь на две и дёрнула плетение, отчего Дина шикнула. - Терпи, осталось чуть-чуть. - Ну а что на Кавказе делать? - Там можно горам погулять, на ущелья посмотреть. К морю спуститься, поплавать. Главное местным не грубить, и всё нормально будет. - Да ну, - Муртазаева махнула рукой. - Я бы вот в Париж съездила. Света начала переплетать между собой обе стороны водопада. - Что, не насмотрелась за пять лет? - На него невозможно наглядеться. А на Кавказе твоём только война да грязь. - Ты там была? - Ну... нет. Но по телевизору только это показывают. Сестра подала ей два зеркальца. - На, смотрись. - Судя по выражению лица, она осталась довольна своей работой. - И такой совет: не суди о месте, если не была там. - А ты была в Париже? Света громко сглотнула, но в лице не изменилась. - Да, мы ездили в начале года. - Тебе понравилось? Она молчала, как если бы никогда не задумывалась над тем, хорошей ли была поездка. Наконец, с её губ сорвалось: - Да, Илья в тот раз постарался. Ещё никогда Дина не слышала, чтобы сестра называла мужа по имени.