Рио-Рита

Тошнота и рвота преследовали её каждый день. Гинеколог, чудесная женщина с глазами цвета стали, сказала: "Ничего, Светочка, ко второму триместру пройдёт". При этих словах пальцы Ильи, сомкнувшиеся вокруг запястья, довольно сжимались. Света чувствовала себя в хватке питона. Они решили не рассказывать о беременности ни матери, ни Алику, ни даже Даниле. Даше приказали держать язык за зубами. Бабушке даже на прямой вопрос "А когда правнуки?" отвечали: "Ещё не время, как-нибудь потом". Если быть честными, то решила всё Света, а Илья с ней согласился. Ему некуда было деваться - нарываться на очередной конфликт мужчина не хотел. Со второго месяца на тренировках Свете ассистировал Борис. Принести штангу, убрать гантели, поставить очередной 25-килограмовый блин, сбегать за водой, последить за подходом, пока Сетевая блюёт - со всем он справлялся просто прекрасно. Свете с ним повезло. От Даши она слышала, что питерские братки считают, будто Света спит с Борей. "Распускают сплетни о самых фригидных людях этой страны!" - качала головой Багрова. "Фригидная... да, вот и для меня слово нашлось", - невесело думала Света. Илью она не обманывала: секс её не интересовал. А вот надёжные люди - определённо интересовали. Дядя Миша, Данила, а теперь ещё и Борис. Три несбыточные мечты. С каждым днём беременности Свете казалось, что её жизнь несётся на огромной скорости к обрыву, с которого сорвётся и будет долго лететь в пропасть, а в самом конце бесславно разобьётся о гладкую равнодушную землю. В конце ноября, совпавшем с концом первого триместра, она поняла, что интуиция её не обманывала. *** - Свет, а давай уедем куда-нибудь? Хотя бы на пару дней. Они сидели в Екатерининском саду и без особого интереса наблюдали за снующими туда-сюда туристами. До этого в течение часа Дина пыталась сделать набросок памятника Екатерине Второй (не очень удачный), а Света слушала музыку в плеере (наверняка Цоя или другой унылый рок). Погода стояла пасмурная, неуютная, и всё нутро кричало о том, что нужно бежать. Желательно без оглядки. - Куда, например? - Да хоть на Кавказ. - О, как, - Света облизнула губы. - Уже и на Кавказ можно? - Надо же мне на него посмотреть. - Дина пропустила мимо ушей издёвку. - И то верно. Только это всё гиблое дело, нас хватятся быстрее, чем мы дойдём до вокзала. Муртазаева капризно поскрябала обложку блокнота. - А у меня день рождения скоро. - В курсе. - Света кивнула. - Что-нибудь придумаем. *** На парковке их окликнул высокий мужской голос. - Борь, здарова! Это был мужчина лет пятидесяти, низкий, лысый, с мелкими бурыми глазами. Одет он был в цветастую кожанку и тёмные джинсы. За плечом подпрыгивал рюкзак, а на ногах красовались белые кроссовки. Опрометчиво для конца осени. Света решила: "Из-за бугра приехал". И на всякий случай зашла Боре за спину. Ошалелый взгляд и улыбка незнакомца кричали: "Опасность!" - Как жизнь, братан? - И тебе не хворать, Виктор. - Голос телохранителя звучал спокойно. - Жизнь идёт своим чередом. - Отлично, отлично, - от высокого голоса началась пульсация в висках. - А я вот, как видишь, уже откинулся. Добрые люди и в Америке меня не оставили. - Поздравляю. - Благодарствую, брат. Чувствуя, что пауза затягивается, Боря усадил Свету в машину, а после спросил у мужчины: - Что планируешь делать? - Да к брательнику заскочу, поздороваюсь. А дальше куда кривая русской мечты выведет. Борис молчал. - Я тут... слышал от братвы, что ты на Даньку работаешь. Вот решил узнать через тебя его адрес. - А братва, значит, не сказала? - Не доверяю я им. Они ушлые, ещё обманут. - Я адреса не знаю, извини. Теперь замолчал этот пришелец, Виктор. "Действительно похож на пришельца", - усмехнулась Света. - Ну ладно, я тогда пойду. Кстати, - он наклонился к Боре и изобразил шёпот. - А это чья такая кукла? Не брательника моего, случайно? - Нет, - коротко ответил телохранитель. - Верю, верю, ему постарше нравятся. Твоя? Ответа не последовало. - Ну всё, пойду, а то совсем голову тебе заморочил. Покеда, брат! - Бывай, Виктор. Боря выглядел спокойно, лишь побелевшие костяшки выдавали его волнение. - Кто это был? - Брат Данилы. Света поджала губы. Вот как. Брат, значит. - Выглядит неприятным. - Метко подмечено. - Он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. - Он бывший киллер, кличка Татарин. В двухтысячном отъехал на зону в Штатах. - Интересно, как выбрался... Боря посчитал вопрос риторическим и не удостоил ответа. Через пару дворов он достал сотовый и набрал Данилу. Тучи сгустились поразительно быстро. *** Света могла обратиться за помощью только к одному человеку. На её звонок ответили спустя три гудка. - Хочешь меня подставить, да? - Даша попыталась изобразить возмущение, но получилось неправдоподобно. - Пара дней погоды не сделают. Мы просто подышим морским воздухом и вернёмся назад. - Света, после прошлогодних драм тебе запретили даже в область выезжать. - Я не для себя прошу, а для ребёнка. На другом конца послышался звон стекла. - Твою ж!.. Ай! - судя по всасывающему звуку, Даша порезалась и теперь пыталась остановить кровь. - Всё не слава богу... А ребёнка родители свозят хоть на море, хоть на океан. Не желая уступать, Света использовала последний аргумент. - А ты не хочешь с нами? Отдохнуть от своего ненаглядного. Уедем женской компанией. - Мы с твоей сестрой в последнюю встречу чуть волосы друг другу не выдрали. Повезло, что у меня их давно нет. - Я, как волосатая, приму удар на себя. По низкому хриплому смеху стало ясно, что хотя бы этот бой Света не проиграла. *** Они успели зайти в подъезд и пройти один лестничный пролёт. А дальше всё понеслось слишком быстро: чьи-то шаги за спиной, глухой щелчок, громкий стон Бориса; Света на автомате побежала вперёд, но её резко дёрнули за плечо. К виску прижалась холодная сталь. - Не рыпайся, красотка. Не будешь же? - девушка мотнула головой. - Умница. Давай, пригласи меня в гости. С оружием в руках Виктор Багров выглядел нормальнее, чем без него. Глаза посветлели, спина распрямилась. Улыбка перестала напоминать оскал рыбы-удильщика. Оказавшись в квартире, Татарин присвистнул. - Клёвая хата. У самого такая была. - Он игриво провёл стволом с глушителем по уху Светы. - Только это не Данина. - Пистолет вновь упёрся в голову. - Не его ведь? - Нет. Это квартира моего мужа. - Оно и видно, Даня никогда не умел выбирать. Ни жильё, ни баб. Света молча кивнула, мол, да, согласна. Виктору это понравилось, и он опустил пистолет. - Кухня где? Чаем угостишь? Около получаса она выслушивала витиеватый рассказ о тяготах жизни в американской тюрьме. Чёрные, китайцы, латиносы, дилеры, гомосеки, гомосеки-латиносы и чёрные дилеры слились в единый словесный поток, который вооружённый гость безостановочно выливал ей на голову. Свете казалось, будто мозг разделился на 2 части: одна старательно вслушивалась в речь Багрова-старшего, а вторая агонизировала под грудой вопросов "Что с Борей?", "Данила с Ильёй знают?", "Что он с нами сделает?", "Зачем он явился сейчас?" - Ну и вот, короче, явились ко мне от Мэнниса ребята. Я сначала подумал, что какая-то подстава, но пацаны оказались что надо. Быстро меня вытащили. Она уже слышала эту фамилию раньше. Только от кого? - А Мэннис это... бизнесмен? - Да, крутой американский коммерс. Вот теперь по поручениям его бегаю. С Белкиным решено, пришла очередь Дани и дружка его. "Твою мать!" - Но ты не переживай, Малахова Светлана Александровна. Если повезёт, мы с тобой просто попьём чайку, сделаем мои дела и уедем. Хошь на Багамы, хошь в Ниццу. - Пистолет, лежавший на столе, глянцево блестел. За окном уже было темно. Во дворе то и дело щёлкали ключи и стучали багажники - народ возвращался домой с работы. Светино сердце каждый раз пропускало удар. Боря успел предупредить Данилу с Ильёй о приезде Татарина, но вот нападение в подъезде предвидеть не смог. Чёрт, чёрт, чёрт! - А у вас рука на Данилу поднимется? Он же ваш брат. Виктор улыбнулся губами, а глаза его потемнели. - Да пошёл он, этот брат. С детства не могу его со своей шеи снять. То переть его на себе три километра, а иначе мамка выпорет. То припрётся ко мне в Питер и все дела погубит. Надоел хуже горькой редьки. Света покачала головой. Глянцевый пистолет манил. - Ну ты-то не поймёшь, ты ведь за его дружбаном замужем. Кстати, - мужчина перегнулся через разделявший их стол, - а чем этот лупоглазый обсос привлёк? Хатой, небось? Сетевой стало до того смешно, что она не выдержала и звонко, громко захохотала. - Не-ет, он у меня танцо-ор. На это и повелась. - Да ну? - на мгновение на лице Татарина возникло такое же детское и открытое выражение, как у Данилы. - И чего же танцует? - Рио-Риту, слышали о таком? Конечно, Виктор Багров в свои сорок лет знал этот танец и даже мог неплохо его отплясывать. По крайней мере, Свету он закружил не хуже молодых бальников. Шесть раз измерили шагами гостиную, дважды чуть не запнулись о журнальный столик, столкнулись плечами. Ладони долго будут помнить цепкую хватку Татарина. А Рио-Рита всё звучала и звучала, вызывая головокружение, тошноту, головную боль. А может это всё ещё был токсикоз, окончание которого они с Ильёй так ждали. Они с Ильёй... господи, да где же он? Знакомый писк раздался во дворе на седьмом круге пасодобля. Виктор уже начал выдыхаться - возраст и неправильный образ жизни брали своё. Когда в замочной скважине заскрежетал ключ, Багров вздрогнул, словно вспоминая, кто он и что здесь делает. Рио-Риту пришлось выключить. Отодвинув Свету и приказав ей быть тихой, Татарин вернулся в кухню за пистолетом. Девушка понимала, что сейчас её шанс сделать хоть что-то. Ключ поворачивался медленно, явно испытывая нервы обитателей квартиры на прочность. Виктор встал за дверью в ожидании. Рио-Рита вновь завопила на всю квартиру. Багров чертыхнулся и выпустил одну пулю в сторону гостиной. Минус ваза, плюс крупные осколки. Отлично. Долго не раздумывая, Света взяла самый большой. Дальше всё происходило как в замедленной съёмке. Ключ делает последний оборот, дверь медленно приоткрывается, Виктор собирается поднять руку с пистолетом, и в этом момент ему в плечо вонзается кусок стекла. Пистолет выстреливает, пуля попадает в противоположную стену. Дверь раскрывается шире, на пороге показывается напряжённый Илья. Света вцепляется в руку Татарина, и тот в ярости бьёт её ногой в живот. Боль. Рваный вдох. Падение. Она скорчилась на полу в позе эмбриона. Руки обхватили живот, а рот пытался вдохнуть побольше воздуха, но того всё не хватало, и Света безостановочно мотала головой. Паника накрыла её. Не было комнаты, не было тела, не было мыслей. Осталась одна лишь боль. Над головой кто-то кидался вещами, причитал, оправдывался. - Илюх, ты не подумай, она сама!.. Не убивай, братан, не... Два щелчка, громкий удар. И тишина. *** - Место будет отпадное, - Даша беспрестанно тыкала пальцем в брошюру и ваучер, - двухкомнатный полулюкс. Три дня. Территория огонь: бухта, ривьера, всё включено. И нам ничего стоить не будет. - Встретив напряжённый взгляд, она замахала руками. - Ты только плохого не подумай. Знакомая одна подогнала. - Данилы знакомая? - Нет, моя. Мы с ней подбухиваем периодически. - А лететь нам когда? - Завтра. "Хороша знакомая". - Рожу-то не криви! - Багрова шутливо стукнула ладонью по столу. - Наши с тобой сегодня в Москву улетают к Алику. Как раз дня четыре там будут. А нам, что, тухнуть, пока они развлекаются? - И то верно. Дина, лежавшая рядом с ними на диване, бестолково пялилась в потолок. Ей льстило, что вся эта движуха поднимается ради неё. Впервые за долгое время она по-настоящему на что-то повлияла. *** Кровати сменяли одна другую. Кажется, всего их было семь. Сначала жёсткая, с пружинами, врезающимися в поясницу. К ней даже одеяло не прилагалось. Затем помягче, с матрасом и колючей драповой тряпкой. И капельницей, заменившей настенные часы. После Свету куда-то перенесли, кажется, на пуховую перину, накрыли тёплым одеялом и даже вытащили катетер. Но взамен искололи всю задницу противными шприцами. На четвёртой кровати она была не одна. К её спине прижимался кто-то жёсткий и горячий, наверняка такой же больной, как и она. Вместе с ней он переместился на пятую, такую неудобную, что впору было предположить, что это и не кровать вовсе, а диван. На шестой жёсткий и горячий некто осмелел и обнял её, прижимаясь сильнее и словно потираясь бёдрами о её бёдра. На седьмой он развернул Свету к себе лицом и поцеловал. Она хотела было закричать, но не смогла произнести ни звука: любой протест тонул в чужих пухлых губах, запахе сигарет, горячечном дыхании, от которого кружилась голова. "Он меня съест!" - пронеслось в голове Светы. Некто подмял её под себя и, освободив её рот, спустился ниже, туда, где ещё недавно было тяжело и больно. Она не осознавала, что происходит, однако решила, что пока что вырываться не будет. Здесь и сейчас её любят. *** Илья позвонил, когда они были в туалете в Пулково. Повезло: объявления не доходили до кабинок и можно было сделать вид, что Света дома. - Мы с Даней отъедем в Москву на пару дней. - Да, Даша предупредила. - Она с тобой? - голос стал тише. "Подозревает меня в чём-то". - Ага, принесла бутылку Бейлиса. Будем неистово по вам скучать. Он хмыкнул в трубку. "Наверняка улыбается". - Свет, я люблю тебя. - Я знаю. Хорошей дороги! Через час они уже сидели на борту видавшего лучшие дни Ту-134. Грустный Питер остался позади. *** Из сонного анабиоза она вышла ближе к новому году. За это время мир вокруг не поменялся; пожалуй, только Данила стал печальнее. И Боря куда-то пропал. За окном кружил декабрь. В соседних окнах мигали разноцветные огонёчки - люди готовились к празднику. Илья тоже готовился - притащил искусственную ель и допотопные бусы. "В новый год без ёлки нельзя", - говорил он, развешивая стекляшки. "Так она ж ненастоящая. И год ненастоящий будет", - с сарказмом замечала Света. "А это не от атрибутов должно зависеть. Только мы можем решить, каким будет год". Она посмеивалась над этой полудетской фразой. Тридцать первого декабря Света не хотела никого видеть, а поговорить решилась только с ба. Та обрадовалась звонку, хотя голос её оказался сонным. - Как ты, ба? - Ой, да слава Богу, Свет, - ба зевнула. - И Илюше спасибо за таблетки передай. Благодаря ним бегаю. А вот это интересно. - Что за таблетки? - Немецкие, для сердца. Я ж три недели назад чуть не померла, так прихватило. Позвонила вам, Илюша трубку взял. Приехал. Эх, хороший у твоей мамы зять!.. Света прикусила губу. Да уж, не зять, а сундук сокровищ. Только успевай подмечать достоинства. - Вы приезжайте в гости, я пирогов напеку, угощу, а то вы оба худые, особенно Илюша. Совсем ты его, Света, не кормишь. - У него, что, рук и рта нет? Сам поест. - И как он тебя любит?.. Чудо, не иначе. Ей хотелось рассказать ба о их с Диной побеге, о бандитах, которые за ними гонялись, о договорённости Данилы и Алика. О её втором побеге. О Татарине. Раскрыть глаза на то, что её муж не идеален. Однако говорить она не стала. Пусть ба верит, что Светке крупно повезло. Пусть ждёт правнуков. Пусть у неё в семье будет хоть один нормальный (по её мнению) мужчина. - Президента будешь смотреть? - А как же! Пусть хоть он расскажет, что впереди меня ждёт светлое будущее. - Ба фыркнула. - Но вообще я этим бесстыжим уже не верю, треплются и треплются бестолково. - Ну ты хоть желание загадай. С шампанским и бумажкой. Мне тут сказали, что наше будущее зависит от нас. - Это верно! Вот только шампанское нельзя... За спиной раздался смешок. Света обернулась с трубкой в руке. Муженёк стоял, опершись на дверной косяк, и смотрел на неё, не моргая. Свете казалось, что её хотят присвоить, раздавить, сожрать, и сейчас продумывают, как лучше это сделать. Худоба, подчёркнутая чёрной водолазкой, уже не могла её обмануть: девушка знала, какая сила скрыта в этом гибком теле. Если захочет, он скрутит её в бараний рог. - Передавай привет, - произнёс Илья одними губами. - Тебе привет от Ильи. - Ой, ему тоже! И счастья, большого и светлого! Пусть всё у вас будет хорошо, ребятки, - судя по гнусавости, глаза у ба были на мокром месте. - Я передам. Ещё раз с наступающим. Трубку у неё осторожно забрали. Света вцепилась в чужие горячие пальцы. - Почему ты не сказал о бабушке? - А зачем? - он поцеловал её узкую ладошку. - На тебе и так целый месяц лица не было. Стресс бы всё усугубил. - Затем, что это моя семья. - Если ты не забыла, я теперь тоже твоя семья. А в семье принято помогать друг другу. Последние слова напомнили ей преддверие этого брака. "Семью ведь не трогают, верно?.." Чёртов Алик. Чёртов Илья. Чёртово всё. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Чувствуя, как внутри всё закипает, Света попыталась выдернуть руку из цепкой хватки, однако ничего не получилось: Илья держал крепко. Горячо. Больно. - Куда ты всё время убегаешь? - На свободу. - До неё всё равно не добежишь. Муж всё же отпустил её и сел на диван. - Твоя мать и Алик ничего не знают. Про бабушку, думаю, ты и так всё поняла. - Он положил ногу на ногу, становясь похожим на типичного самодовольного пижона. - Так что, Света, можно сделать вид, что ничего не случилось. И попробовать снова. - Издеваешься? - Отнюдь. Более того, я искренне считаю, что так будет лучше для всех. Мы... начали не лучшим образом. - Ого, а ты наблюдательный. Его лицо стало напряжённым, аж желваки заходили под гладко выбритой кожей. - Предлагаю поехать в свадебное путешествие. - Чего? Хочешь до последнего играть в любовную парочку? - Хочу. - Он горделиво улыбнулся. Света обречённо вздохнула. - А поедем-то куда? - В Париж. Город любви. *** Адлер встретил их на редкость удушающей жарой, словно был не рад трём беглянкам, стремившимся укрыться в нём на три дня. У выхода из аэропорта их ждала серебристая Subaru, в которую Света не смогла сесть с первого раза. - Ты чего застряла? - спросила у неё Даша. - Дай мне минуту. Ноги не двигались. Света попробовала их напрячь, чтобы сделать шаг вперёд, но добилась лишь того, что задрожали колени. Она ещё не успела забыть, чем закончился прошлый побег, и в глубине души боялась нового наказания. Боялась, но не могла не рискнуть. Собственно, потому они с Дашей и Диной приехали сюда. - Если у тебя такие психозы, не стоило всё это затевать, - Даша сплюнула. - Связалась с истеричкой... - Эй, ты рот-то прикрой, - встряла Дина. - Свете ещё с самолёта плохо. - Ей со свадьбы ваших родителей плохо, - парировала Багрова и подтолкнула Свету к машине. - Давай, шевели булками, нам ещё до отеля ехать. Света, покраснев от натуги, сделала шаг. - Вот, молодец... *** Париж оказался не таким красивым, как в старых фильмах. Все открыточные прелести располагались в первом, седьмом и шестнадцатом округах, и их удалось обойти за полтора дня. На Версаль ушло ещё полдня. Эйфелева башня была самым большим разочарованием: ржавая металлическая мозаика, продуваемая со всех сторон и стоящая рядом с вонючей рекой. Толпы туристов, толпы темнокожих торговцев брелками и какофония десятков языков, о большинстве из которых Света никогда бы не узнала. Илье эта поездка была нужнее, чем ей. Ему с детства хотелось путешествовать, и теперь, во взрослом возрасте и с кучей денег, он наконец мог исполнять свои желания. По Лувру он буквально порхал, изящно огибая толпы китайцев, и посмеивался над женой, идущей напролом. На Монмартр взлетал, даже не смотря под ноги, пока Света плелась за ним в полной уверенности, что скоро упадёт. В пяти метрах от неё русскоязычный гид рассказывал бывшим соотечественникам о том, как в стародавние времена парижские пьянчуги взбирались на холм, опираясь на деревья (коих, кстати, к началу двадцать первого века осталось шиш да маленько); слабые и чересчур пьяные не выдерживали и срывались вниз. Свете очень хотелось упасть, но она держалась изо всех сил. На третий день образовательно-культурная программа подошла к концу, и делать стало нечего. Они просто слонялись по городу, ели дорогущие круассаны и макароны в буланжери, по-детски пялились на клошаров, терялись в местном метро (один раз даже перепутали его с электричкой и чуть не уехали в Диснейленд без нужного билета). Когда и эти глупости приелись, Илья потащил Свету в бутики, где им разве что в рот не заглядывали в ожидании покупок. Девушка успешно избежала новых платьев, больше похожих на сложенный пополам кусок красной ткани (и за каждое из них при этом просили 500 евро), и топов, облеплявших грудь так, что огромные глаза Сетевого опасно темнели. Однако одну вещь ей всё же купили. Шубу. Тяжёлую дурацкую шубу, которую впору было носить её матери. Цену не озвучивали, но в России эта покупка явно бы обошлась дешевле. - Не стоило, - буркнула Света. - Но спасибо. - Всегда пожалуйста, - Илья усмехнулся и поцеловал её. Это был хитрый приём: при шустрых продавщицах Сетевая вырываться не стала и покорно стерпела вылизывание своего рта. Потом они опять гуляли до темноты. На площади Трокадеро Илье приспичило поделать претенциозные фотографии фонтана и вида на Эйфелеву башню. Света закатила глаза и отошла в сторону, но не тут-то было: сильные руки схватили её и поставили прямо перед Ильёй, который тут же запечатлел любимую жену на фоне сверкающей конструкции. - Потрясающе вышло, - похвастался Сетевой. - Повешу в нашей спальне. - Только попробуй, - процедила Света сквозь зубы, - я тебе оторву всё, что есть и чего нет. - Весь в нетерпении. По исходящему от него жару девушка поняла, что в номере её будут ждать сюрпризы. *** Двухкомнатный полулюкс здесь выглядел лучше, чем в Париже. Вода была обычной, "нашенской", в меру жёсткой, зато после неё кожа не казалась грязной и не нужно было перемываться "на всякий пожарный". "Но ведь парижскую воду можно пить из-под крана", - миролюбиво говорил ей Илья. Да уж, французские официанты доходчиво им это объяснили, поставив на столик бутылку из-под вина, наполненную обычной водопроводной водой. Света, хоть и не сильно избалованная, испытала такой культурный шок, что Илью разобрал долгий, почти получасовой смех. В Адлере дышалось теплом и свободой. В двух шагах от отеля билось о берег Чёрное море, в десяти минутах шелестел листьями Дендрарий, а вдали виднелись самые настоящие горы, и от их великолепия замирало сердце. Света впитывала каждую деталь, каждую волну, каждый свой шаг по песку и крупной гальке, режущей ноги. Она чувствовала, что новая поездка случится нескоро. Возможно - вообще никогда. "Ну уж нет, - возразила сама себе Света, - муженёк у нас не только танцор, но и любитель путешествий, он обязательно захочет куда-нибудь смотаться и меня за компанию возьмёт". - Если честно, тут так себе, - сказала ей Дина за завтраком. - Мы с мамой и папой были в Турции, и там намного лучше. - Согласна, - буркнула Даша с набитым ртом. - И в Тае лучше, и в Черногории. Света пожала плечами: - Не знаю, я нигде, кроме Парижа, не была. Здесь, как мне кажется, лучше. - Ты скажи Илье, чтобы свозил тебя куда-нибудь ещё, - с умным видом сказала Дина. - Он не откажет. - Только отрабатывать придётся... - Даша недвусмысленно стукнула кулаком по ладони. - Да ну вас. После завтрака она пошла на пляж и долго гуляла по нему, вглядываясь в ярко-синий горизонт. *** На выходе из душа на Свету набросилась неудержимая сила. Эта сила схватила её и бросила на мягкий матрас, а потом навалилась сверху. - Ты чего творишь? - Ты невообразимо вкусно пахнешь, Света, - муженёк уткнулся лицом в её волосы, - так бы и съел тебя. - Фу, господи, тебе в психушку надо! - заверещала девушка и начала бить Илью по плечам и спине. - Слезь с меня, полоумный! - Ну что ты, что ты, - он стянул с неё полотенце и откинул в сторону, - я ничего плохого не сделаю. - Горячая ладонь погладила живот и переместилась на лобок. - Приласкаю тебя да и только. - Я тебе не дикая зверушка... Последние слова смазались от прикосновения их губ. На Илью опять нашло нечто жуткое, тёмное, заставлявшее заламывать тонкие Светины руки и покрывать укусами молочно-белую грудь. Его пах, самое устрашающее место, беспрестанно тёрся о низ живота и бёдра, вызывая у Сетевой нечеловеческий ужас. Она перестала сопротивляться и замерла в ожидании, когда муженёк наиграется. Тот заметил её состояние не сразу - до того был возбуждён. Он спустился ниже и, обхватив губами затвердевший сосок, стал его посасывать и громким причмокиванием, как младенец. Руки в это время творили, что хотели: одна подлезла под поясницу и сильно сжала упругий зад, вторая потянулась к шее, но не сдавила её, а лишь накрыла, чтобы жена помнила, кому принадлежит. Утолив первичный голод, Илья вновь полез целоваться и замер, так ничего и не сделав. Лицо Светы, бледное, мокрое от слёз, с распахнутыми от страха глазами, вмиг убило желание продолжать. - Извини, - выдавил Илья. - Я... не сдержался. Он быстро встал и, найдя отброшенное полотенце, протянул его Свете. Та осторожно забрала влажный кусок ткани и обернула вокруг себя. Затем встала и отошла к окну - при виде ярких огоньков чужого города ей легче думалось. - Я, наверное, понимаю, - тихонько заговорила Света, - ты ещё молодой и хочешь... секса, - произнести это слово было тяжело, но она справилась; Илья нервно усмехнулся. - Меня, честно говоря, всё это не очень привлекает. Особенно после того, что произошло. Если тебе действительно сильно хочется кого-то трахать, можешь завести отношения на стороне. Только ко мне не лезь. Сетевой, казалось, был настолько шокирован, что на мгновение потерял дар речи, прикрыл рот рукой и закачал головой в знак протеста. - Я не настаиваю, - продолжила Света, - не хочешь прямо отношений на стороне - ходи к проституткам. Судя по всему, раньше ты этим не гнушался. Просто имей в виду, что против я не буду. - Свет, ты дура? - нашёл подходящие слова Илья. - Я бы мог ходить к кому угодно и когда угодно, но вместо этого выбрал тебя. Никого другого я не хочу. Если тебе не нравится... скажем так, традиционная форма, - всегда можно попробовать что-то иное. - Мне нравилась только та часть, где ты на коленях, - признала девушка. - Было в этом что-то прекрасное. - Так бы сразу и сказала. *** - Ты где? Света закатила глаза. - Дома. А что? - Почему на домашний не отвечаешь? - Я в ванной. На её счастье, она и впрямь закрылась в ванной, создававшей эхо. - Свет, ещё раз спрашиваю. Ты. Где. - Ну что ты пристал? Как репей, блин. Муженёк устало выдохнул в трубку. - Даша наговорила по сотовому на тысячу рублей. Даня решил проверить, где она, а заодно тебя. И вы, солнышко, рядом бьётесь! - Значит, вы и так знаете, где мы. Не бойтесь, завтра вернёмся. - Готовься к разговору, Света. Она нажала на "отбой". *** Вопреки тому, что было сказано, он лёг на спину и попросил Свету приблизиться. - Что ты задумал? - Опустись мне на лицо. - Чего?! Она вмиг покраснела и даже запыхтела от возмущения. Илья рассмеялся. - Ты ведь не забыла, что муж у тебя извращенец? - С тобой забудешь! Он поманил её пальцем. - Давай, не бойся. Тебе понравится. - А если придушу? - Света недоверчиво обвела взглядом его тонкую шею. - Ты такой... тоненький. - Возьмись за изголовье, так будет легче контролировать ноги. В её голове страх вступил в неравный бой с любопытством. Она понимала, что ни за что не даст вставить в себя ничего толще тампона и что при малейшем поползновении муж будет наказан пинком в чувствительное место. Но так же она понимала, что этот самый муж сейчас собирался доставить ей удовольствие и облизывал губы в предвкушении. И от этого отчего-то было так сладко, так мучительно-томно, что Света сделала робкий шаг вперёд. Затем ещё и ещё. Илья протянул к жене руки и помог забраться на кровать. Поставить ноги по бокам от его головы было половиной беды. Илья несколько раз сказал ей опуститься, и у Светы получилось это сделать только с четвёртой попытки - настолько сильно она боялась перекрыть ему кислород. "Вот дура, он же чуть не придушил тебя в прошлый раз!.." - отругала себя Сетевая. В следующее мгновение её тело прошила дрожь: по клитору прошёлся горячий язык. Прошёлся со знанием дела, с оттяжкой, после покружил по половым губам, едва касаясь их, и принялся упруго стимулировать нежные складочки. От такого напора Света напряглась и чуть не рухнула на пол; хорошо, что Илья посоветовал взяться за изголовье. Она едва могла снести безжалостные движения языка. Через несколько минут беспрерывной стимуляции Свете пришлось припасть к изголовью грудью, чтобы хоть как-то облегчить ломоту в ногах. Язык сменили губы и с пошлым хлюпаньем обхватили бархатную кожу. Они сжимали, причмокивали, создавали вакуум, оттягивали, заставляя Свету балансировать на грани боли и удовольствия. И, видимо, этого было мало, потому что на её ягодицы опустились горячие ладони и подтянули её ещё ближе, так, что она действительно почти села на лицо мужа. Девушка чувствовала под собой его губы и подбородок; кончик длинного носа упирался куда-то ей в лобок. Опустив глаза, она увидела почти раболепный взгляд, устремлённый на её лицо и тело. "Какая пошлость, господи", - Света зажмурилась от стыда и легонько качнула бёдрами, проезжаясь по влажному от смазки подбородку. От этого её повело сильнее, и она начала бесконтрольно двигаться вперёд-назад, гонясь за то и дело ускользающим удовольствием. Это продолжалось, по ощущениям, целую вечность - до дрожи в многострадальных бёдрах и влажного, очень влажного жара на половых губах. Кончив, Света первым делом слезла с мужа и вытерла его подбородок. - Дай сюда, - Илья обхватил губами тонкие пальчики и слизал с них остатки смазки. Дышал он загнано, словно пробежал марафон. Света опустила глаза на его ноги. Чёртовы узкие брюки не скрывали внушительный стояк. - Тебе помочь? - Не надо. - Нет, я правда хочу... только не внутрь. Рукой? - Свет, не надо сейчас благотворительность устраивать. Всё в порядке. - Ты не слушаешь? Говорю, я правда хочу. Такое редко бывает. Лови момент, Холден. Он засмеялся. - Хорошо, Салли. Из брюк Илья выпутался резво, за две секунды. "Сразу видно, солдат". Они улеглись на бок лицом друг к другу. Муженёк опять пристроил ладонь на Светиной заднице. - Тебя к ней как магнитом тянет. - А почему бы за своё не подержаться? Ты тоже можешь за что-нибудь меня схватить, чтобы было честно. Недолго думая, Света приобняла Илью за шею и притянула к себе, впечатываясь в его губы своими. Он, шокированный, чуть не укусил её, а потом, забывшись, попытался подмять жену под себя, однако получил лёгкую пощёчину и вернулся в прежнюю позу. - Не переживай, - он провёл членом по её лобку. - Сделаем так. - Член на пробу толкнулся вперёд, проезжаясь по половым губам и клитору, но не тревожа вход. - Сдвинь ножки чуть-чуть и прижмись ко мне. Вот, вот...ох... Толкался Илья до того сильно, что Света всерьёз испугалась упасть с кровати. Благо, руки его тоже были сильными. Убедившись, что всё действительно под контролем, она отпустила себя и позволила удовольствию обрушиться на неё вновь. Между ног было мокро, жарко, твёрдо. О натруженный клитор тёрлась бархатистая кожа, и делала это в таком не человечески быстром темпе, что Света забывала, как дышать. Илья стонал ей в ухо и говорил какие-то пошлые глупости, за которые в любой другой ситуации нарвался бы на сарказм, но сейчас Света, с наслаждением принимавшая всё, что он даёт, была не в силах острить и огрызаться. Единственное, что ей удавалось - подмахивать бёдрами и прикусывать чужие бледные ключицы. Илья в ответ на эти безобидные царапки крепче сжимал её ягодицы. Неожиданно Свете представилось, что муж хотел бы вцепиться в неё зубами. В горло, грудь, зад - неважно. Он уже кусал её и делал это с большим удовольствием, как зверь, помечающий своё. И эта мысль - быть принадлежащей кому-то, быть почитаемой кем-то - довела Сетевую до пика. Её бёдра вновь неконтролируемо задрожали, а смазка запачкала простыню. Это передалось и Илье: толкнувшись особенно мощно, тот вытянулся в струну с громким стоном и затем обмяк. А между ног у Светы стало ещё горячее и грязнее. После они очень долго пытались отдышаться. Опомнившись от яркого оргазма, Сетевой смог подняться и принести жене пару влажных полотенец. Увидев, что та вряд ли сможет держать себя в вертикальном положении, он обтёр её сам, с трудом отрывая взгляд от набухших сочных складочек. Его член заинтересованно дёрнулся, но Илья сказал себе строгое "нет". Он и так получил больше, чем заслуживал. Перед сном он успел спросить у опустошённой, но явно удовлетворённой Светы: - Что у тебя с Даней? Её благостное настроение сошло на нет. - Тебе какое дело? - Ты моя жена, а он мой друг. - Я тебе в самом начале всё объяснила. С тех пор ничего не изменилось. Брови Ильи поползли вверх. - Даже после того, что было в ноябре? - Да. Всё по-прежнему. Мужчина склонился над Светой и легонько встряхнул её за плечи. - Свет, он же бедовый. Для женщин - точно. На войне он был хорошим товарищем, я не спорю. Но в мире от него толку нет. - Хреновый ты друг. - А что я, врать должен? Я люблю Даню, как брата, я пожертвовал ради него многим, рисковал жизнью, и знаешь, что выяснил? Всё это он воспринимает как само собой разумеющееся. Мол, на войне такое случается. Сопутствующий ущерб. И Боря сопутствующий ущерб. И даже Виктор. Весь мир, вся жизнь для него - война. - Сетевой взял Светино лицо в ладони. - Война жестока, а Даня - её слепой ребёнок. - Ну и зачем ты мне это говоришь? Меня войной не напугать, я была готова на неё пойти. Про бедовость Дани знаю. Поделать ничего не могу. Илья сжал губы до побеления. - Какая же ты упрямая. - Какая есть. Если не нравится - верни, откуда взял. - Света, я хочу, чтобы ты уяснила. - Он прижался лбом к её лбу. - Ты можешь говорить, что хочешь. Смеяться, как хочешь. Можешь устраивать скандалы. Мне, правда, плевать. Ты много раз оказывалась в сложных ситуациях не по своей вине, и имеешь право на истерики. - Она громко сглотнула, и он накрыл пальцами её горло. - Я стерплю многое. Кроме двух вещей: измены и побега. Жилка на девичьей шее билась быстро-быстро. - Что, накажешь меня? Убьёшь? - Приму меры. Тебе они не понравятся. - А если я изменю с Борей? С Даней? Им спустишь это с рук? - Боря мёртв. - Отрезал Илья. - А Дане ты не особо интересна. Слишком хороша, чтобы ему нравиться. Всё ещё держа Свету за шею, Илья оставил поцелуй на её щеке. - Я очень надеюсь на твоё благоразумие. Последствия необдуманных решений будут весьма жестокими. *** Волны бились о берег и немного пенились. Света сидела на уже остывшем деревянном шезлонге и водила ногами по гальке. Ей бы хотелось, чтобы этот вечер длился вечно. Сладкое затишье перед бурей. В воздухе витал запах солода и жареных мидий, купленных здесь же, на берегу: на соседнем шезлонге пили пиво Даша с Диной. "Ей даже шестнадцати нет", - лениво напомнила Света, но Даша лишь отмахнулась: не кокс, и ладно. И ладно. Вся Дашина жизнь - одно сплошное "и ладно". Болтается, как говно в проруби, и как то же самое говно не тонет. "Легко живёт, - подумала Света. - И жизнь за эту лёгкость ей всё прощает". Уйдёт Даша от Данилы - и ничего ей не будет. Никаких "мер", никакого "решения проблем". - Светик, ты чего? - словно услышав её мысли, спросила Багрова. - Хочешь к нам? - Да так, взгрустнулось что-то. - Ответила Света. Потом, спустя минуту, добавила: - Илья звонил. Сказал, что они очень ждут нас завтра с юга. Солнце уже зашло, и потому Сетевая не видела, побледнела Даша или покраснела. Наверное всё сразу. - Как вычислили? - встряла Дина. - А кое-кто много по телефону трендел. - Fuck! - Даша стукнула себя по лбу. - Светик, извини, пожалуйста. Мой косяк. - Да ладно вам, что уж они, убьют вас, что ли? - Не знаю, - пожала плечами Света. - При тебе, Дин, надеюсь, сдержатся. Она действительно на это надеялась. В стоящем неподалёку кафе зажглась вечерняя подсветка и заиграла музыка. В качестве первой композиции местный диджей выбрал осточертевшую Рио-Риту.