Рио-Рита

Дина повыкобенивалась, чтобы выглядеть важной, но на самом деле в Адлере ей понравилось. Он стал для неё глотком свежего воздуха после напряжённых поездок на европейские курорты с родителями. Света и Даша оказались вполне неплохими "опекуншами": ничего не запрещали, похотливых мужиков отгоняли, позволяли купаться в море аж до посинения губ. А сколько они за эти дни съели шашлыка и чурчхеллы! Правда, ночью приходилось шлифоваться активированным углём и разведённой в воде марганцовкой, а так всё было прекрасно. Лучше, чем можно было представить. Оттого новость о наказании Светы и Даши стала шоком. По крайней мере, для Дины. Летели они в полной тишине, не разговаривая даже с бортпроводниками. Напряжение давило, а Дине как назло вспомнилось вчерашнее пиво. Пилось оно волшебно, а вот отрыгивалось как настоящая помойка. Дина очень надеялась, что её не вырвет. В Пулково они приземлились в два часа дня. У выхода из аэропорта ("Надо же, не у трапа, - усмехнулась Даша, - решили по-простому нас встретить") их ждали два одинаковых чёрных мерседеса. Из первого вылез Данила и открыл дверь перед женой. Из второго выпорхнул Илья. - Привет! - поздоровалась первой Дина. - А мы немного загорели. - Здравствуй. Вижу. Он даже не посмотрел на неё - был увлечён сканированием Светиного виноватого лица. Та решила не опускать глаза и встретилась с мужем взглядом. Так они и простояли нескольку минут, пока Сетевой не нарушил тишину: - Ну а ты чего не здороваешься, Свет? Девушка не шелохнулась. - Привет. - Илюх, ну вы едете? - окликнул их Данила. - Мы ждём. Потом намилуетесь. - И правда. Едем. В машине воздух можно было резать ножом - настолько густым и вязким он был от напряжения. Илья сидел спереди, с водителем, а Дина со Светой разместились на заднем сиденье. Перепуганная, Муртазаева прижалась к старшей сестре. Та гладила Дину по голове и равнодушно смотрела на серые питерские улицы. Домой они шли преувеличенно спокойно; Дина со Светой первыми, взявшись за руки, Илья - за ними, как конвоир. В самой квартире напряжение достигло пика. - Дина, иди к себе, - сказал Илья. Девочка ещё сильнее сжала Светины пальцы. - Не хочу! Свет, ну чего он командует? - Он у себя дома, - Света обняла сестру и поцеловала её в макушку. - Дин, тебя мутило весь полёт. Отдохни, поспи, станет полегче. - Наверняка ещё и пили? - в голосе Ильи слышалось раздражение. - У меня вообще-то день рождения был вчера! Мы праздновали! И вообще, это я попросила их поехать, а Света отказывалась. - Очень благородно с твоей стороны выгораживать сестрёнку. Я это учту. Он продолжал буравить затылок жены взглядом. - А вы долго будете говорить? Я бы хотела со Светой фильм посмотреть. - Долго. - Отрезал Сетевой. - Потом посмотришь. - Дин, ты иди, иди, мы потом ещё поговорим с тобой и фильмы посмотрим. Хоть "Властелина Колец", хоть "Гарри Поттера". Дина послушалась её и ушла к себе, где задремала, но через полчаса проснулась от подступившей к горлу рвоты. Едва успев добежать до ванной, она выблевала всё, что успела съесть и выпить за два дня. Возвращаясь в комнату, она честно пыталась прислушаться к тому, что происходило в хозяйской спальне, однако улавливала лишь собственное сердцебиение. *** - А где Света? Илья даже не посмотрел на неё. - Спит. - Больше суток? - Она плохо переносит полёты. Дина отставила чашку в сторону. - Я могу к ней зайти? - Зачем? - его глаз нервно задёргался. - Хочешь разбудить её? - Да. Я невоспитанная избалованная девчонка и хочу разбудить свою сестру! И сейчас же сделаю это! Она даже не успела встать, а он уже схватил её за руку. Его пальцы были обжигающе горячими. - Сядь. Дина послушно опустилась на стул. - Твои родители сейчас в Черногории, вернутся через две недели. Ты пока останешься в Питере. Эту неделю проведёшь у нас, дальше уедешь к бабушке. - Но... - Дина, я прошу тебя лишь об одном: не делай глупостей и не перечь мне. Хорошо? Муртазаева молча кивнула. Немного подумав, спросила: - Ты ведь не убил её? - Нет, - спокойно ответил Илья. *** Ближе к вечеру Илья ушёл по делам. Дина было обрадовалась возможности пробраться к Свете, но через десять минут после ухода Сетевого в квартире появился какой-то придурок в кожаной куртке. - Эй, дитё, пиво у вас есть? - Чего? - Дина в гневе упёрла руки в боки. - Ты кто вообще? - Ух, какая злобная! Вся в батю. Он был невысоким, смуглым, с узкими чёрными глазами. На вид чуть старше Светы. "Соловей-разбойник" - прозвала его Дина. - Ты кто? - переспросила она. - Я Гера. - А если по-настоящему? - Ишь какая! Не проведёшь! - парень цокнул. - Марат Гараев, но для своих Гера. А что, Светлан Санна не рассказывала обо мне? Мы в прошлом году с ней тут несколько недель куковали. Дина насупилась. - Нет, не рассказывала. Она вообще уже второй день не выходит из комнаты. - Да, Сетевой говорил, что Светлан Санна снова не в себе и за ней надо следить. - Гера поджал и без того тонкие губы. - Грустно, с ней всегда можно было перетереть за жизнь и за оружие. - Снова?.. Что значит "снова"? - Ой, да ляпнул просто. Ну так пиво есть? Дина проигнорировала его вопрос и пошла к хозяйской спальне, которая, как и ожидалось, была заперта изнутри. Муртазаева постучала. Ответа не последовало. - Света, - тихонько позвала девочка. - Света, это я, Дина. С тобой всё в порядке? За дверью послышался странный шелест, словно сестра волочила ногами по полу. - Открой, пожалуйста, - попросила Дина. Наконец она услышала глухое "уходи". - Как это "уходи"?! - взревела Муртазаева. - Я второй день пытаюсь к тебе прорваться! Скажи мне, что происходит?! - Эй, дитё, - раздалось за спиной, - ты как никто другой должна знать, что у Светлан Санны тонкая душевная организация. Сетевой нам головы пооткручивает, если будем сильно лезть. - Это тебе открутит, а я дочка Алика Муртазаева, меня никто тронуть не может! - Ну да, конечно, - Гера хмыкнул, - пока твой батя послушный и не вякает, проблем у вас с мамулей не будет. "Иди нахер, Гера", - подумала Дина, но от двери отошла. - Я нашёл пиво. Будешь? Она ничего не ответила и вернулась в свою комнату, где провела остаток дня, изредка прислушиваясь к шагам Соловья-разбойника. Он посещал Свету дважды - видимо для того, чтобы отнести и забрать ужин. *** - А лет тебе сколько? - спросил её Гера на следующий день. - Не твоё дело. - Ну никак не хочешь диалог поддержать! - притворно возмутился парень. - Ладно, тогда сам решу. Тебе десять. - Семь. - Пять. - Три. Кто меньше? Гера заржал. - А вы со Светлан Санной похожи. Прикольные такие. - А ты на всех этих бандитов похож. Грубый дурак. Она сделала шаг в сторону хозяйской спальни, и взгляд Геры из смешливого превратился в ледяной. - Дитё, ты давай не дури. Мне проблемы не нужны. - Да она хоть жива там? - Жива, - он коротко кивнул. *** За последние дни в альбоме появилось множество новых рисунков. Илья, Света, Даша, Даня, пляж, облака, самолёт, лилии, тюльпаны, проспекты, господи господи боже когда же она выйдет из комнаты это просто не вы но си мо !!! В четвёртый день после возвращения Дина обнаружила себя за столом в компании Ильи и Геры. Их ужин прошёл в молчании, а вот за чаем Соловей-разбойник подал голос: - Когда гостя ждать? Глаз Сетевого дёрнулся. - Пока доставляют. Ориентировочно через пять дней. - Думаешь, он поможет? - А не много ли ты вопросов задаёшь, Гера? - Да я ж ничего... - Вот и молчи, раз ничего. Иди вон с Диной пройдись, а я сам за женой присмотрю. На улицу они вышли будто под гипнозом - не моргая и едва чувствуя ноги. Стоял тёплый вечер, провоцировавший пьяную молодёжь ничего не стесняться и морально разлагаться прямо на тротуарах, ставить на поребрики бутылки недопитого "Блейзера" и забрызгивать их каплями рвоты, а потом не отходя от кассы целоваться грязными ртами. Кто-то ещё и разбавлял молодой угар весёлыми таблетками и начинал покачиваться, врезаясь в несчастных трезвенников. Один из таких торчков столкнулся с Диной и, словно перепутав её с кем-то, начал трогать девочку за плечи. Через секунду он уже был опрокинут на асфальт и придавлен Герой. - Брось ты его! - Муртазаева махнула рукой. - Он же просто нарик. Пойдём куда-нибудь. Всюду воняло кислятиной и немытыми телами. Дине даже пришлось закрыть нос рукой. - Мда-а, у нас тут не Европа, - покачал головой Гера. - Там тоже так бывает, особенно во время Октоберфестов. Кучи людей лежат на земле и мочатся под себя... запашок бывает как здесь. - Нигде, что ли, не хорошо? - Не знаю. Им удалось найти тихий двор, в котором не было ни пьяниц, ни нечистот. Муртазаева уселась на качели, а Гера принялся осторожно качать её взад-вперёд. Перед глазами возник галечный пляж, пальмы, сосны и Светино бледное лицо. Света не хотела возвращаться. Не хотела быть пойманной. Самое жуткое: она боялась Илью. Сквозь всю её нелюбовь и презрение пробивался чистейший первородный страх. Чего она могла бояться? Не смерти ведь? Илья любил Свету и не мог её убить. Чего же ещё она могла бояться? - А о каком госте вы говорили? - Много будешь знать - состаришься, - важно ответил Соловей-разбойник. - Нестрашно. Ну так? - Не могу разглашать. - Ясно. Через полчаса позвонил Илья и велел возвращаться. *** До отъезда к бабушке оставалась одна ночь. Дина нехотя запихнула вещи в чемодан и уныло ждала отъезда. Спать ей не хотелось. "Как тут уснёшь", - закатывала она глаза. Ей хотелось стать невидимой и жить в этой квартире вечно. Ей хотелось наблюдать за Ильёй и его жадной любовью. Ей хотелось, в конце концов, увидеть свою сестру. Даже Гера видел Свету как минимум четыре раза в день - во время обеда или ужина. Перед заходом в хозяйскую спальню он будто надевал на лицо маску отстранённости и снимал её только по возвращении на кухню. Он явно видел что-то тревожное, нездоровое, но не мог (или не хотел) рассказывать об этом Дине. Ему запретил Илья. Илья, заперший Свету за провинность. Илья, в которого Муртазаева умудрилась немного влюбиться. В животе возникло гадкое чувство. Его называют "бабочками", но папа уже давно объяснил Дине, что никакие это не бабочки, а самые настоящие беспокойные пауки, бегущие навстречу волнению и опасности. "Если ещё и волосы встают дыбом на загривке, быть беде", - поддакивал дядя Миша. А Дина слушала их и кивала, как взрослая. Сейчас ей бы тоже хотелось с кем-нибудь поговорить или кого-нибудь подслушать. Что угодно, лишь бы не спать. Хотя, чёрт возьми, кто может заставить её заснуть?! Дина решительно поднялась с постели и вышла в коридор, а оттуда - на кухню. Было тихо, как на кладбище. "Я просто попью воды и потом вернусь к себе, - сказала себе Дина. - А потом стащу их альбом и никогда не верну. И все фотки Данилы порву. И ничего они мне не сделают". Этот детский поступок она предпочла считать моральной компенсацией. Вода из графина приятно холодила горло. "Много пить на ночь нельзя, - раздался в голове голос мамы, - утром будешь мучаться отёками. Мужа напугаешь". Как будто Дине было по возрасту думать о муже и том, как ему угодить. Господи, как же прекрасно было жить с Ильёй и Светой; в их компании Дина почти не слышала в голове родительские голоса. А эти жуткие семь дней тишины начали сводить её с ума. Неделя с бабушкой точно добьёт, и впредь Дину будут отправлять в лагери и интернаты, где по ночам суровые вожатые пристают к слабым детям... по крайней мере, так говорил папа. Муртазаева мысленно взвыла. "Замолчи, папа! Замолчи, мама! Замолчите все!" Она не могла допустить интернат и лагерь. Она физически не могла бы вынести жизнь, в которой ей бы не дали проводить время с Ильёй и Светой. Ильёй и Светой Сетевыми. Какими бы дурными они ни были, их странности не шли ни в какое сравнение с истериками Алика и Наташи Муртазаевых. Волосы на загривке зашевелились при воспоминании о том, как мама вцепилась в лицо отцу, когда он сказал, что нужно вернуться в Россию. Как дикая кошка. И самая настоящая истеричка. "Подстилкой их хочешь быть!" - вопила она. А отец отвечал: "Дочка твоя будет. Мне не придётся". Это он, понятное дело, так отшучивался. Отшучивался ведь? Раздался грохот. Дина вжала голову в плечи. Что-то случилось в хозяйской спальне. Муртазаева поспешила к двери. Уже в коридоре слышались смешанные мужские и женские крики. Долго они не продлились - распахнулась дверь, и Дина тут же опустила глаза: в проёме возникла абсолютно голая Света. - Спокойно, Света, - голос Ильи звучал издевательски ровно. - Опусти игрушку. - Размечтался, - прогнусавила девушка. Дина несмело посмотрела на неё. Плечи, спину... ягодицы, бёдра покрывали разноцветные отметины, а между ног всё было ярко-красным и как будто распухшим. Муртазаева ощутила, как к лицу прилила кровь - такие интимные части тела она раньше ни у кого не рассматривала. - Не пугай ребёнка, - предупредил Илья. - А то ещё травмируешь её. - Вы с её отцом уже достаточно её травмировали. Куда?! - взревела Света, когда муж сделал крохотный шаг вперёд. Только сейчас Дина обратила внимание на пистолет в руке сестры. "Баба с пушкой к беде", - пророкотал отцовский голос в её голове. - Свет, ты чего? Тронулась совсем? Та ничего не ответила и, медленно, не сводя с Ильи воспалённых глаз, двинулась в прихожую. Дина последовала за ней, мимоходом отмечая, что Сетевой, в отличие от жены, был полностью одет. Света действовала быстро, как во время их бегства от бандитов. Два взмаха левой рукой - мужнино пальто скрыло наготу. Короткий шаг вперёд - ноги обулись в сланцы. Кивок в сторону Дины (вместо долгого "ты как, со мной?") - и вот они уже бегут по подъезду навстречу влажной питерской ночи. *** - Что случилось? - пролепетала Муртазаева, когда они, пробежав несколько кварталов, остановились в одном из дворов. Света поправила пистолет, лежавший в кармане пальто, и громко шмыгнула. - Замужество моё случилось. Муж мой ревнивый случился. Как же надоело-то, а! - Он тебя... избил? Света грустно улыбнулась, и Дина заметила небольшие трещинки в уголках её губ. - Да лучше бы избил. Нет, он другое решил сделать. И нет, я никогда тебе не расскажу, что именно он сделал. - Я, как бы, уже многое рассмотрела. Сетевая стыдливо прикрыла рот рукой. - Свет, он тебя любит. Ну как ты этого не понимаешь? Он готов ради тебя на всё. Он тебя терпит, с семьёй нашей пытается ладить. Он почти как папа мой. Чего ещё надо? Света не ответила. Плечи её поникли. - О чём бы ты ни мечтала раньше, ничего уже не исполнится. И это к лучшему. Дина чеканила слова, как когда-то при ней это делали Алик и дядя Миша. Она знала, что звучит жестоко, но ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было достучаться до сестры, и если та понимала лишь язык грубости, Дина принялась говорить на нём. Светино лицо приобрело совершенно детское, обезоруженное выражение, словно её унизили перед всем классом у доски. Рука (бледная и трясущаяся) дёрнулась к карману, где лежал пистолет. - Получается, это вот всё, - она показала на себя (на своё голое испещрённое синяками тело, скрытое под пальто Ильи), - отныне будет моей жизнью? И выхода нет? - Свет, ты живёшь в любви и достатке. Какой тебе выход нужен? На небеса? Бледная рука забралась в карман и потянула пистолет наружу. И тут впервые в жизни Дина оказалась быстрее и сильнее Светы; в глубине души понимая, что задумала сестра, Муртазаева вцепилась в рукав пальто и вырвала оружие. "Пистолет Макарова, - шепнул в голове отцовский голос, - с ним ты умеешь обращаться". - Сейчас мы вернёмся домой, - твёрдо произнесла Дина. - И всё будет хорошо. Дома их ждал слегка обеспокоенный Илья. К утру Дина отправилась к бабушке, а через неделю - обратно к родителям. С сестрой они разлучились на долгие три года.