Сезон Откровений

Я проснулся, голова болела, спина тоже. Просыпаться в непривычном месте, оценивать ситуацию здраво и трезво - тяжко. Пальцы шевелились непослушно. Шторы защищали меня от света. Двигаться отчаянно не хотелось. Я потерял достаточно крови. Бинты резали кожу. Лежал без сил, до того как медленно не сел на постель. Закружилась голова, спину окатила ледяная волна боли. Я встал, ноги были вялые. Комната пуста и темна, отдавала синими оттенками, наверное от цвета штор. Хотелось пить. Касаться лопатки казалось самоубийством. Я подошёл к зеркалу опираясь об края кровати. Судя по красным пятнам, покрывавшие бинты, порезы были длинные; останется шрам. События прошлого дня были смутные в моей памяти, слишком много эмоций, чересчур много страданий. В голове остались скверные мысли, помогать Кате уже не особо хотелось. Может потому, что она сделала со мной или из-за непонимания как ей помочь. "Какой же я дебил." Кати в комнате не было, а за стенами было очень тихо. В моём разуме пронеслось:"Хоть бы она не наложила на себя руки. Она ведь может." Меня встрепенула эта мысль, она крепла под коркой, обращая всё в бессмысленную пелену событий. Дверь скрипнула, в комнату вошла Катя, очень помятая, не спавшая всю ночь. -Женя? - со страхом произнесла она. Моё сердце остановилось на миг, как увидел её перед собой. -Катя... - это всё, что я мог сказать своим голосом в тот момент. Она боязно стала подходить ко мне, протягивая руку в мою сторону. Вдруг, словно опомнилась и оттянула руку к груди, сжав в кулак. -Садись. Давай осмотрим твои раны. Я уселся на край постели. Катя аккуратно сняла бинты, с каждым снятым слоем покалывало всё сильнее. Когда последняя тканевая лента была убрана, рана будто начала дышать, впитывая воздух с пылью. -Как я ужасна... Зачем я так тебя? - она погладила пальцем около пореза. -Больно! - простонал я. -Прости, прости... - она всё отводила взгляд, стыдясь себя же. -Как рана? - спросил съёживась от колющих ощущений. -Кровь не течёт больше. Но я порезала тебя... ужасно глубоко, ещё и нож был с зубьями. -Да, это ты хорошо постаралась. - с язвой ответил я. Катя тупила глаза в пол, не в силах смириться с тем, что натворила. Я встал, тело ломало, пытался взглянуть на будущие шрамы в зеркало. Как только увидел красные линии, отдало колкой болью у лопатки, мощнее прежнего. -Не стоило смотреть. -И сам уже понял. Мне снова промыли раны и наложили бинт. -Катя. "Помогать или не помогать?" -М? -Давай поговорим. Она сидела на кровати рядом со мной. Мне не было некомфортно находится настолько близко к человеку, так необычно и, проще говоря странно. -Что ты хочешь спросить? - начал я. Катя кивнула. -Зачем ты залез в мой портфель? Ты догадывался, чем я занимаюсь? -Нет. От банальной скуки и любопытсва. -Дневник мой открывал? -Нет. -Слава Богу. - вздохнула Катя с облегчением откинув голову назад. Я ждал ещё вопросов, но Катя замолкла. -Всё? Это всё, что ты хотела спросить? -Как ты? -Хреново, как видишь. - мешки под глазами полностью отражали моё состояние. -Могу принести обезболивающее. -Нет, не надо, спасибо. Подруга вздохнула и посмотрела на меня, в моё лицо. Жалость. Сожаление. Ничего более. -Катя, тебе вообще стоит помогать? - спросил я серьёзно. -Да, мне нужна помощь... -Тогда рассказывай. -Что? -Всё. От начала до конца, иначе я свихнусь гадать, как тебе помочь. Я так устал. Я терпел эту боль ради тебя. Хотя, ладно, чего скрывать, скорее ради себя, просто, чтобы помочь тебе, потому что никак не могу сдерживать свой синдром спасителя и стремлюсь не обдумывая спасать, в данном случае тебя. Катя прикрыла глаза, нервничала, рассказывать без злости на весь мир было тяжелее. -Я уже говорила, что мой мозг работает по другому. Будто не может он создавать свои собственные мысли, лишь чьи-то готовые забирает себе. А я... - она гулко вздохнула, - всю жизнь, от детства и до сегодняшнего дня живу ожиданиями других. Например, все думают я хорошая ученица, отличница. Я стараюсь, да даже не стараюсь, я без контрольно подобаю этому, не в праве ослушаться. Терплю и терплю эти моменты. Давно в детстве, ещё в первых классах, я хотела как-то идти наперерез всему этому. Так как я была маленькой, конечно не совсем понимала, что происходит со мной и как живу. В итоге, на меня накричали, начали сторонится. Представляешь, - усмехнулась Катя, - а я просто не захотела помочь однокласснице с чем-то там помочь. А на меня орали, как учительница, так и остальные. Родителей ещё хотели вызвать. Такие идиоты. Такой бред, такая мелочь, но на меня она так повлияла. Я вспомнила об этом случае вообще год назад. Глупость, абсолютная глупость. Когда ты ребёнок, даже не понимаешь таких моментов, а они всё равно остаются у тебя в голове, влияя на что-то. И, разумеется, было ещё пару моментов, которые пререкали мои старания не подобать ожиданиям. Но как ты мог понять - они не сработали и я стала той самой, на которую ты сейчас так нагло смотришь. Я слушал внимательно, вникая в каждое слово. -И так я стала жить дальше, по чьей-то воле. Хочется свободы. - Катя свернулась закрыв нос в коленях. - Мне хочется... По моему, я перестала искать решение, когда меня затмила моя тяга к мазохизму. Как я к этому пришла - сказать не могу. Не из-за того, что личное, а просто не до конца понимаю. Просто люблю. Мне это приносит удовольствие, меня это пьянит, я упиваюсь этим. Я чувствую себя живой, настоящей, проживающей реальную жизнь. Все мои ноги в порезах и ожогах. Руки я стараюсь ещё беречь. Знаешь, - добавила подруга, наблюдая за линиями вен на своей руке, - ещё я ненавижу себя за то, что не могу быть собой. Все эти порезы и... ожоги - слова выходили из неё с непосильными усилиями, - они скорее наказание для себя, за то, какая я, какой я притворяюсь. А... верёвки со свечами... лишь... влечение, невыносимая страсть, которую сложно сдерживать. Моё либидо. -Ты накладывала на себя руки? -Что?! Нет! - возмутилась она, но дальше стала говорить более поникшей. - Не могу. На такое я не способна. -Надеюсь... -Ты мне не веришь? -Честно, я уже ни в чём не уверен. Верить другим людям после тебя станет труднее. - моя рука потянулась к ране на спине, болело ужасно резко, так что промычал сквозь зубы. - И так ты живёшь изо дня в день, так? -Да, так. - подтвердила Катя сжимаясь всё сильнее. - Не знаю почему, но ещё, с какого-то хрена, я сделалась чёртовым психологом в девичьих кругах. Меня рекомендуют друг дружке, мол, могу выслушать, поддержать, решить проблему. А я? Кто выслушает меня? Правильно - никто. *И в эти дни мы вновь одни, Неприкаянны, милы. И эта песнь нас возвратит В ту чудеснейшей поры: весну.* -Я повторяла эти слова из твоего стиха, раз за разом. Ждала лета, чтобы пообщаться с тобой. Но встретила такого же забитого и больного подростка какой сама являюсь. Косо поглядывая на подругу, я понимал, как точно она права. Только приехав, Катя увидела меня в окно. Не успев разобрать вещи, мои глаза уже встретили тёмные волосы на пороге дома. Мы уселись за стол, попутно спрашивая о прошедшем году, но разум сломался. Просто не был готов без боли рассказать о *ней*, память не вычистила *её* , не привык вспоминать без чувств, хотя бы без стыда. Подруга всё наровила тогда коснуться меня, помочь мне, действительно, сострадание к душе моей было сильно в ней. Теперь, мой приезд привёл к этому. -Тебе больно? - спросила Катя, горько посмотрев на меня. -Не обращай на меня внимания, продолжай. -Угу. Я занялась *этим*, наверное, полтора года назад. Меня влекла собственная боль, физическая имею ввиду, потому что душевная боль меня постепенно убивает. Я... всегда ощущала что-то подобное, не осознавая почему, мне иногда дико приятно получать увечия. Потом, интернет конечно сыграл свою роль. Вычитав о моей... Как это можно назвать? Страсть? Фетиш? До сих пор не могу разобраться. Мне... тяжело подбирать слова. Для меня это жизнь, по другому сказать сложно. Меня пленило своё тело. Катя выглядела удручающе, улыбка проскакивала иногда с иронией, но была до того кислой, что становилось страшно. -Только, получается моё... либидо, сдвинуло меня с установок, поставленных другими. Знаешь, скажу: да. Да, я виню себя, я ненавижу себя, за то, чем я увлекаюсь, за то какая я есть, за то какой вынужденна притворяться изо дня в день. Повисла тишина, мучительная, собирающая крупицы мыслей. Наконец, всё встало на свои места. Катя открыта передо мной. Я открыт перед ней и подавно. Я глубоко вздохнул, положив свою руку на макушку чёрной головы и погладил её. -Зачем? Зачем ты меня касаешься? Тебе же больно! - возмущалась негромко Катя, готовая уже заплакать. -Нет. Уже нет. Почему-то больше я не чувствую этого, что должен сторонится других. Больше меня не жжёт от прикосновений. -Как? Почему? Неужто это после... - вытянула шею подруга. -Может и после тебя. Не знаю. В любом случае, я рад. Ты меня конечно сильно, чересчур сильно ранила, такое не забуду. Но... - добавил я с возникающей на моём лице улыбкой. - Могу наконец обнять тебя. Я расплылся в тёплой улыбке. Катя была обрадована тоже, но немного сдержанее меня. Мы потянулись друг к другу. Сидя обнимались с наконец-таки маленьким и дорогим счастьем, а не со слезами на глазах. Меня посетил трепет, приятный, не жгучий, полный забвения. Место с бинтами давало о себе знать, но Катя специально не трогала там. Как я был счастлив в тот момент. Мы отстранились и сели как сидели. -Катя, вот, что хочу тебе сказать. Девушка выжидала, словно от этого в действительности зависела её жизнь. -Я могу сказать тебе, что и говорил несколькими днями ранее: будь собой. Да звучит наивно, может глупо. Но по другому ты не перестанешь ненавидеть себя. Даже, знаешь, лучше будь эгоисткой, которой плевать на чужие судьбы, только прошу: сколько бы ты себя не ненавидела лучше от этого тебе не станет. Слушай, порой будет нелегко отвечать не так, как привыкли другие, станут косо и недружелюбно смотреть, но это будет к лучшему. Думай о себе, а если понадобится кто-то, чтобы открыться или высказаться, то звони и пиши мне. Поняла? Катя выдержала паузу, видимо обдумывая сказанное мною. -Спасибо тебе, Женя. Я постараюсь справится. По крайней мере, я могу быть собой... с тобой. - она взяла мою руку заботливо и так же аккуратно, как делала это раньше. -Значит всё впереди. Ты справишься. Я в тебя верю. По моему, Кате нужна была не то что помощь, не то что спасение, а слушатель, полноценный без лишних перебивок. Хоть её, скажем, исповедь, была короткой, она высказала лежавшее очерствевшим грузом на душе, это главное. Пускай я не спас её как хотел, как думал, что спасу. Но, ей стало лучше. Мы снова обнялись. Меня постигло влечение, стало на секунду страшно, но внезапно перебилось блаженством, расслаблением. Чувство единения, безмолвного понимания и принятия посетило нас. -Слушай, а сколько я ещё тут должен буду скрываться? Мне конечно необходимо лечение, но хотя бы нужно перед бабушкой появится. Иначе она в растерянности пойдёт по всем соседям звать и спрашивать, где её внук. -Посиди ещё пару часиков, отдохни. Да и... мне с тобой спокойнее. - выпрыгнуло с тоской из Кати. -А сколько время то? -Десять часов. - уже говорила по обычному подруга. -Да уж, рано я встал. -Ты ходишь нормально? -Вроде да. Не ногу же сломал. Спина болит, но меня не сильно это волнует. -Могло пойти заражение. -Могло. - согласился я. - Мы, думаю, успели обработать прежде, чем пошла какая-нибудь зараза. -Остаётся только верить. - прошептала девушка. -Мне кажется я чувствовал бы себя хуже, если бы заражение пошло. Так что не переживай сильно. Я не умру из-за этого повторяю. Катя молча опустила взгляд. Она была бы виноватой за заражение. Впрочем, за травмы и шрам виновата точно она. Я лежал на спине. Не столько хотелось вылечиться, сколько получить обыкновенный покой. Скажу наверняка: мне не нравится жить в постоянных драмах. Верно, желал я остаться один на время. Катя сидела за столом. Не знаю, что она делала, так как голова моя повёрнута была к окну. Закрыв веки, я заснул. Проснулся к часу дня. Катя всё ещё сидела разбирая какие-то бумажки. Пытаясь опереться на руки, чтобы встать, меня приковала к постели тщетная боль в спине. Я повернулся на бок, опустил ноги и дотронулся ими до пола. -Катя, я пойду пожалуй. Где моя футболка? -Она вся в крови. Я её попробую отстирать, но не думаю, что получится. Осталась только твоя кофта. -Эх, ну давай её сюда тогда. -В шкафу. - указала пальцем на гардероб с зеркальными дверцами. Я подошёл к шкафу и открыл его. Там была куча, целая куча одежды, но я нашёл свою кофту висящую отдельно от всех. Повесив вешалку обратно, я надел оставшуюся одежду и застегнул молнию по шею. -Как я? - представился перед Катей. -Выглядишь убитым. -Мне такое и до этого говорили, значит ничего страшного. Я пойду, Катя. Спасибо тебе. -За что ты говоришь "спасибо"? Я тебя разрезала до крови, а ещё и говоришь "спасибо". - произнесла подруга уставившись в письменный стол. -Ты для меня многое сделала. Магическим образом исчезла моя фобия, да и в принципе ты была со мной всё это время. Катя сначала молчала, но затем подняла на меня глаза. -Спасибо тебе, Женя. - с особым акцентом на "тебе". - Насколько бы отвратительной я не была, ты меня прощал и принимал, слушал и успокаивал. Спасибо. Я кивнул, вышел из комнаты. Закрывая дверь, заметил, как Катя упёрлась лицом в свою руки, громко вздохнув. Прошмыгнув мимо комнаты Дмитрия Алексеевича и обувшись, вышел на улицу. Было свежо, тепло, до ослепления ярко. Я перешёл дорогу, зашёл к себе домой. Пришёл прямиком на кухню, где нарезала мясо бабушка. Похоже она не заметила меня в окно. Я поприветствовал её, попросил поесть. Подождав полчаса, мы сели считай тогда обедать, так как завтрак благополучно пропустил по уважительной причине. Так хорошо поел, что пришлось лежать час, отдыхая от трапезы. Вопросы мне не задавали, спину не увидели, бинты тоже, хоть периодически мне будто вонзались копья в спину. "Сколько раз в день надо менять их?" - подумал я. Звонить подруге совершенно не хотелось. "Да, она мне уже явно нечто большее, чем подруга, ближе, чем кто-либо. Её можно понять, но я не могу. Способен жалеть, помогать и прочее; понять вряд-ли когда-нибудь смогу. Я чувствую с ней родство, что-то объединяющее нас. Меня пронзает каждый раз её взгляд, слёзы, голос. Намного больнее, чем это сделал нож. Разум содрогается под мыслями о ней. Понять... Надо ли понимать её? К чему приведёт понимание? Ей станет легче на душе? А мне... станет? Слова в голове ломаются. Слишком много... думаю. Надо отдохнуть." Уйдя в свою комнату, надел футболку, которая не пропитана моей кровью и лёг в постель. Запищал телефон. Каким-то образом интернет дотягивался до моего дома. *Извини, что пишу* *Я не садистка, как Настя* *Просто* *Не подумала, поступила эмоционально и запуталась. Посчитала, что могу быть такой* *Дура я* *Прости меня вновь* *Всё нормально* - ответил я. *Может надо было прижечь рану или зашить? Может я прийду к тебе сейчас это сделаю, пока не поздно?* *Хватит, прошу.* *Сначала ты меня режешь и кромсаешь, а потом пытаешься, как профессиональный медик мне помочь! Хватит. Можно на эти дни прекратить приключения?* *Катя, я всё понимаю, но пожалуйста, оставь меня. Позволь мне побыть в спокойствии хотя бы минуту.* *Любой другой на моём месте послал бы тебя куда подальше ещё вчера. Тебе повезло с моим упрямством. Так что прошу, Катя, не обижайся. Просто, оставь меня на денёк.* *Можешь прийти завтра, я разрешаю* *Хорошо. Поняла* "Она искалечила меня. Резала меня, связала, пила мою кровь. Да! это позволил я, но простить или хотя бы забыть это, не то что трудно, это невозможно, никаким образом. Тошно, как же тошно от этих воспоминаний! Какое я ничтожество, раз допустил до себя её руку с ножом! Она наслаждалась этим, вряд-ли запуталась как говорит, может нагло врёт? Её не заботило тогда, что будет со мной. Теперь я знаю её всю, она знает по сути всего меня. Пускай! Пускай. Главное, чтобы она не обвила меня вокруг пальца и не заставила вновь участвовать в подобном безумии. Что-то я совсем... Ей ведь тоже от этого больно и совестно, так может хватит мыслить о ней подобным образом. Хоть она меня резала и прочее, однако Кате не принесло это удовольствие после, лишь на мгновение во время процесса. Думаю любого может такая власть опьянить... Наверное... Мы оба идиоты." Я пытался заснуть, но было это очень трудно. Воздух вновь как-будто слишком чист, чтобы быть настоящим, а раны чересчур больны, чтобы быть правдой. И её лицо, её улыбка, которая давала мне очень скромную надежду, всплывала в голове, появлялась и исчезала, возникала и растворялась в диких красках, сводивших меня с ума. Так резко, броско и колко, так явно и нарочито, что ничтожно мало оставалось во мне здравых мыслей, и всё больше являлось мучение. Пытка, реальная пытка было вспоминать вчерашний вечер. Её улыбку жаждущую крови, её движения отдающие раскрепощённостью, её саму. Невыносимо терпеть, а картинки всё стремились показаться мне. Зачем? Да откуда я знаю? Как бы не откидывал те воспоминания, даже те, во время недавнего, вполне стандартного откровения человека, они постоянно возвращались, прибегали не стучась и тыкали в лицо какой-то желчью, неприязнью и злобой, ответить на которые я мог лишь отрицанием и непринятием. Они приходили и приходили покуда я не попытался занять себя чем-нибудь. Хотя вру, даже тогда, когда я занял себя мелочными делами, отдающие в спину, меня убивали, измывали эти мысли от которых было некуда деться. Стараясь успокоится, я провоцировал свой разум будто на конфликт. Меня замучили непрекращающиеся всплески о ней, поэтому я постарался максимально быстро заснуть, потому как ничто в голову помимо этого не лезло более мудрого. Правда, лежать по большей мере не удобно, но удобство мне и не нужно, нужно было отойти ото всех навязчивых картинок и сосредоточиться на обычном, нормальном и просто жизненном. Неудобство стало отличным фактором, хоть и не особо эффективным. Летняя жара изводила, бинты резались, глаза хотели покоя и сна. С болью на душе и теле я заснул. Мне приснилась *она*. Да, та самая девочка влюбившаяся в меня из непомерной жалости к моему грустному личику. И сколько времени прошло как я не вспоминал о *ней*? Пару дней может. Но тут *она* нагло ворвалась в мои сновидения. Мы сидим за школьной партой. *Её* вид не примечателен, обычная девчушка своих лет, совершенно ничего особенного. И, если бы я знал из-за чего я в *неё* влюбился, хотя возможно, вернее сказать, втюрился. Скорее всего из-за банального желания быть рядом с любящей тебя женщиной, а может потому, что гормоны бушевали, а может хотел быть нужным, а может... Так можно перечислять бесконечно, точного ответа я вряд-ли удостоюсь найти. В любом случае во сне *она* передо мной, точнее рядом со мной, по левую руку. *Она* заглядывает на меня заигрывающе с улыбочкой свойственным молодым девушкам, хотящих сотворить какую-нибудь глупость или наглость, которую мужчина им соизволит в любом случае простить. Тянется ко мне рукой, чтобы тронуть меня за кисть. Я буквально отскакиваю. *Она* недоверчиво оттягивает свою руку к себе и на её лице явилась улыбка с овладевающей победой, победой надо мной, торжественно. *Она* тянет ко мне руки в стороны, чтобы обняться. А я... покорно слушаюсь. Приближаюсь к обьятиям и падаю в них. Держу нехотя, но почему-то я словно обязан так сделать, не могу сопротивляться, всё же, это сон. *Она* приговаривает мне на ухо что-то успокаивающее, то, что я сделал всё правильно, что поддался обьятью, что всё будет хорошо. А я внутри умираю! Я не могу терпеть этого даже в воспоминаниях, о боже! Я был с *ней* из-за тяги к телу, затем возненавидел себя за похоть, наслал на себя обещание не поддаваться, по крайней мере стараться не поддаваться, не касаться, не притрагиваться, но я не замечал как сквозь все свои действия стремился к касаниям, дабы меня успокоили, чтобы меня утешили, чтобы произнесли "Всё в порядке". А меня всего сжигает изнутри, распирает внутри от тех омерзительных, порочных чувств, подобных инстинктам животных. А я человек! Я должен быть сильнее! Но... я ведь поддался. Сколько раз поддался уже..? Но поддавался же Кате, а не *ей*. Какой позор. Что я с собой сделал? Я во сне, вновь держусь в объятиях этой твари и самое страшное, что ничего не могу с этим сделать, я терплю, наблюдаю, пока всего меня терзает терпкое, ужасное ощущение.*Она* меня хвалит, а я... Вырваться не могу. Я даже во сне слаб, даже так я не перестаю нуждаться в этом. Сон обрывается, оставляя меня наедине с собой. И плачу, слеза течёт. Горькая слеза, по равнинам моих щёк спускается до подбородка. Мой рот приоткрыт, я в шоке, мелкой панике. Я схватился за плечи. Больно, как больно, как страшно на душе, разуме и теле. Я не хочу возвращаться никуда, хочу забыть и перенести в небытие. Меня всего самого трясёт. "Как я ненавижу *её* касания! Пускай сгинет где-нибудь у себя в городе, пока я здесь страдаю вместе с Катей. Как отвратительно... Почему я такой? Почему мне это приснилось? Я не вспоминал *её* наверное неделю и вдруг... Твою ж..." Испытывая страх перед этим сном, я сам не заметил, как всё глубже анализировал его. В шоке анализировать очень плохо, поэтому это был коллаж из разных, связанных одной эмоцию мысли - ненавистью. К себе и к *ней*. Я отдышался, так как от всего этого кошмара люто задыхался. Схватился чуть ниже плеча, рана всё ещё болела. Волосы сплетались меж собою, глаза распахнуты, а сам весь скрючился на постели. Я вытер слезу и потихоньку становился спокойнее. "Как, какой же бред я.., мне приснился. Ох, сколько ещё мне терпеть? Может рассказать Кате? Идея... Нет, нельзя, не надо, не стоит. Пускай это будет у меня. У неё хватает своего, мои сны ей не упёрлись. Оставлю всё как есть. Катя и так слишком обеспокоена моим здоровьем, так что... Хотя так она ещё больше будет беспокоиться обо мне." Сердце билось, остановки не намечалось. С меня стёк последний пот, который я вытер рукой. "Отчего так? Что стряслось со мной? Как всё странно. Ладно, позову Катю, пускай, пускай она придёт, я не могу. Мне так плохо." Я потянулся рукой к телефону и набрал сообщение. *Приходи* *Я у себя в комнате* Она прочитала. Я не знал когда она придёт, но по сути должна была прийти хоть через пять минут. На деле оказалась чуть больше десяти. В эти десять минут я планировал каким образом буду рассказывать об этом сне. Почему-то эти минуты были мучительнее всего. За окном уже желтело. Почему то лето я провёл не на веранде и природе, а в слезах в своей комнате. Катя пришла встретив меня встревоженным укором. -Что стряслось? Ты же не хотел меня видеть. Мне почему-то было страшно или неловко смотреть Кате в глаза. Ещё больше странностей. -Мне приснилась *она*. - голос был ломким. -Кошмар? Я продолжал сидеть на постели, закрыв своё лицо руками. Вздохнув с горькостью, сравнимой со вкусом пепла и убрав руки я произнёс: -Можно и так сказать. Катя села напротив меня на стул. Она готова была выслушать. А я не мог ничего выговорить, посмотреть на неё тоже. С сожалением в голосе я стал продолжать. -Катя... - сказал я с уважением, но звук выдался излишне мелочным и жалким, - Я всё понимаю. Так много случилось. Я... -Не бойся говорить. - перебила меня подруга. -Да, пожалуй, не стоит бояться. Но как не бояться таких снов? Где я нарушаю свои принципы, устои, где вновь вижу ненавистного мне человека. Я ведь правильно поступаю, правильно ли, должен ли я вообще жить? Наверное должен, но я так устал винить себя за всё подряд. Сколько можно? Сколько мне ещё терпеть это? Катя кивнула с намёком, чтобы я не останавливался, который даже я смог заметить при условии, что смотрел в ковёр на полу. -Мне снилась *она*. Я обнялся с *ней*, против своей воли, но понимал как мне это нравится. Я ненавижу, ненавижу себя... Знаю, я вчера говорил столько ободряющих слов тебе о том, каким надо быть сильным, что я смог и ты сможешь. Но я не могу. Я устал жить постоянно сдерживая себя. -Женя, посмотри на меня. Я с усилием поднял голову. Наши глаза втретились, мне было больно в них смотреть, не знаю как ей. -Всё в порядке. Тебе было противно быть с *ней*? -Да. - вновь опустил взгляд. -Тогда из-за чего ты волнуешься? -Из-за того, что это напоминает мне о том времени. О времени, где я был глупее, чем сейчас. Когда я не понимал до конца ради чего я с *ней*. Только потом осознав почему я продолжаю встречаться с *нею*, я возненавидел себя, хотя, скорее своё тело. Затем я стал бороться, после, привыкать. Привыкнув - вспоминать стало больно. Я замолчал. Мне показалось, что темнеет в глазах; это всего лишь воображение. -Я проснулся в холодном поту, боясь и трясясь. Наверное это паническая атака, да? -Не знаю. Может быть. Вспоминать прошлое всегда или очень грустно, или больно. Редко, когда можно радоваться. - говорила она размеренно и как-то мудро. Конечно и раньше проскакивали какие-то нравоучающие тонкости от неё, но сейчас это бросилось в глаза. -Радоваться можно часто, просто... не тот случай. В этот раз... - выбился из сил, во лбу нависла тяжесть и я решил прекратить это. - Боже... как я устал. - я положил голову на руку, та опиралась на колено. Я хотел бы упасть на спину, облокотившись тем самым на стену сзади меня, да только порезы не дали бы мне так легко это сделать. -Спасибо тебе, Катя. Нет сил говорить. Можешь просто посидеть со мной? Я могу показать тебе свои стихи, если захочешь. -Стихов не надо. Я посижу, не переживай. Всё будет в порядке, я с тобой, также как и ты со мной. -Спасибо. -Как раны? - спросила Катя подождав пару секунд. -До сих пор болят. Даже сейчас. Возможно они будут заживать вплоть до сентября, по крайней мере я так думаю. -Я думаю дольше. - сказала подруга будто поправляя меня. - Как кстати ты будешь объяснять боли в спине остальным? Да и наверняка остануться шрамы. - Катя поникла. -Придумаю что-нибудь. Скажу, что упал с велосипеда. Может поверят. -С велосипеда, ты серьёзно? Какой велосипед, у тебя на пол спины будут сплошные линии? Ты яму с кольями придумаешь? -Да нет. - говорил я спокойно. - В канаву с кустами пойдёт. Все будут охать и ахать, но главное, чтобы не знали как именно я получил их. Если я придумаю самую не реалистичную историю - будет вполне. Главное ведь, чтобы не узнали, что меня резали. Тем более, что меня резала ты. На этом "ты" Катя смутилась и посмотрела в окно, где виднелся сад. Она глядела задумчиво, свет утопающего в закате солнца оседал на её коже, созидая красивую, но честно говоря грустную картину. -Под столом рюкзак. Открой его. - указал я пальцем на свой гордый чёрный портфель. -Что там? -Открой и найди синюю тетрадь. Она медленно и не шумно расстегнула молнию. Затем секунд десять вглядывалась, пытаясь найти тетрадку. Найдя её, она посмотрела на меня вопросительно, ожидая разрешения открыть её. -Открывай. Мне уже нечего скрывать. Катя открыла толстую тетрадь с тканевой резинкой, скрепляющую две корки. Она шире открыла глаза, поняв, что она раскрыла. Да, это были мои стихи и всяческие записи. Подруга с неуверенностью, с короткой неловкостью докоснулась к бумаге и плавно, как по чему-то священному провела пальцами. Ей чудились эти записи реликвиями, отражениями своих чувств. А для меня это больше убийство времени, нежели что-то прямо-таки сокровенное. -Это... Твои стихи? - аккуратно спросила Катя. -Да. - ответил я чётко. - Можешь листать. Читай всё, что приглянётся. -Ты уверен? Это же наверняка важно для тебя. - оторвала голову от листов с красивыми фразами подруга, посмотрев на меня серьёзно. -Поэтому я и даю тебе их прочесть. -Не понимаю. - застыла Катя напряжённо ставя брови. -Так мы перед друг другом будем полностью открыты, больше не будет секретов. Катя молча согласилась со сказанным и стала читать с упоением погружаюсь в каждую строчку, в очередные выкрученные для рифмы слова, в мой беспорядочный, не то, чтобы красивый почерк, судя по всему ей он казался вполне понятным и разборчивым, хоть порой я сам не понимал, что конкретно за слово написал чёрной гелиевой ручкой. В следующий час или же полтора, я, подсев к подруге, рассказывал по каким идеям и образам писал тот или иной стих. Один был вдохновлён мрачным подъездом, другой снежным городом, следующий загадочным и чарующим лесом, затягивающим в себя своей натурой и мистикой. Так продолжалось до того момента, пока мы не дошли до стихов выражающих мои чувства направленные не в стены города или же красу природы, а к людям. Там было немного едких фраз, которые показались бы чересчур грязными обычному человеку, но не Кате. На её лице появлялась лёгкая ухмылка при прочтении таковых, не стандартная, с каким-то подвохом, с чем-то скрытым, понятным исключительно ей. На самом деле, возможно она и мне тогда была понятна; исключать такое было нельзя. Объяснять, к слову, те грязные словечки ей было не надо, она прекрасно их для себя интерпретировала, а может всё таки и понимала. -Ты ещё не написал тот стих, который мне пообещал? - спросила Катя перелистывая страницу за уголок. -Начал, но не закончил. -И где он? В конце наверное? - стала перелистывать пропуская остальное. -Его здесь нет. - поспешил огорчить подругу. -Нет? А где же он? -Я пишу его на отдельном листочке. Вернись, мы пропустили много. - начал я переворачивать листок за листком возвращаясь к последнему прочитанному Катей. -Ты мне его не покажешь? А как же "не будет секретов"? -Это не секрет. Просто, у меня никак не получается его написать. Голова все недели была забита тем, как признаться тебе в том, что знал. Может теперь вдохновение придёт. А так, приходит в голову одна-две красивые строчки и дальше никак. Их даже скрепить между собой потом не получается. -Ну ладно. - прозвучала маленькая обида. Но я хорошо знал Катю и эта обида совсем не обида, скорее заготовленная интонация. Она никогда по настоящему ни на что не обижалась. -Ты пишешь по вдохновению? -Скорее да, чем нет. -И что, я такое вдохновение? Судя по некоторым строчкам здесь точно я фигурирую. Я для тебя муза какая-то? Я ухмыльнулся издав смешок. -Ну муза наверно сильно сказано, а вдохновение ты мне приводишь достаточно. Да и ты мой единственный читатель, почему бы тогда не увековечить тебя в своих творениях? Катя тоже ухмыльнулась. -Боже, Женя, всё же какой ты дурак. -А вот сейчас я что-то не понял? Дурак почему? -Да так. Не обращай внимание. -В смысле не обращай внимание? О чём ты вообще? -"Нет ни горя, ни тепла, и вот она совсем одна. Холод окружил всё тело, оставив обнажённым, сожжа дотла." И ведь всё твои слова, стихоплёт. - кокетливо произнесла Катя, качая указательный палец в такт рифм. -Прошу не называй меня так. И вообще к чему ты это? -Про кого эти слова? - видно её это волновало, но говорила заговорщически. -Не знаю. Я не писал про кого-то конкретного. Красивый образ вот и всё. Там же дальше вот: "Сквозь тёплые, как руки девы, слёзы, стекающим по бледным щёкам, вижу я себя лишь жалким и порочным в этом мире томном." Это ведь тоже не про кого-то, просто в голове фантазия. -Как знаешь. - пожала плечами девушка, сминая неряшливые волосы. -В смысле как знаешь? Чё происходит? Я автор, я знаю! Не доводи меня, Катя. -Ладно, ладно, успокойся ты. Просто шучу над тобой. -Ох, эти твои шуточки. Вот сейчас возьму и! - я попытался быстро выхватить из её рук тетрадь, но область у лопатки заныла и заболела. - Ай-яй-яй... -Всё хорошо? - обеспокоилась также резко, как и заболело у меня. -Да, нормально. Пожалуй я лягу. Я прилёг, ложась на бок. Лучше всего вообще не двигаться, уж очень болело. Катя отложила тетрадь в сторону и стала наблюдать за мной. -Не беспокойся, можешь продолжать читать. Я тебе не мешаю. Полежу немножко и вновь встану, а там и разойдёмся на сегодня. Подруга неохотно посмотрела на тетрадь и повернулась на меня со своим устоявшимся по жизни холодным и равнодушным взглядом, в котором промелькнула некая особая её внутренняя забота. Всё отчётливее и логичнее мне виделось то, что, тем в кого была влюбленна Катя был я. Слишком она кокетлива со мной, слишком добра, слишком отзывчива. Но откуда я знаю, может вся эта забота и ласка, а тем более переживания проистекают из благодарности выслушивания с последующим принятием без малейшего колебания, а не из былой влюблённости? В любом случае, я был наверняка в этом уверен, что именно я послужил её влюблённостью. Это прослеживалось во многих её действиях даже в прошлом, но... Какая уже разница? Какой смысл размышлять и догадываться об этом сейчас? Разве что, дабы потешить своё эго. Да и вообще, неужели я надеюсь на нынешнюю любовь? Ну уж нет! Не в этот раз, не в этот час, не в это время! Только... не влюбляйся в меня... Прошу, Катя. Катя вздохнула и промолвила: -Тебе надо поменять бинты наверно. -Наверно. У тебя с собой они есть? -Да, я взяла на всякий случай. - она достала массивный моток бинтов цилиндрической формы из кармана. Поразительно как он уместился в карман её узких джинс. Я сел к ней спиной. Это положение стало не комфортным и жутким, в этой позе меня как раз и терзали. Катя тихонько разматывала старые бинты пропитанные кровью, попутно пытаясь заглянуть мне в глаза. -Ты что-то хочешь спросить? - спросил я, высматривая нависшую за моей спиной подругу. Та, как ни в чём не бывало ответила: -Да нет. Хотя, слушай, а перекись у вас дома есть? -Да, была по крайней мере. Я сам схожу. -Нет, я схожу. Если боишься, что я появлюсь перед твоей бабушкой, то тогда схожу к себе за ней. -Как знаешь. - паралельно этому бинты отлипали от ран болезненно и неприятно. -Посиди чуток, я мигом. - Катя сняла к тому времени бинты и побежала за перекесью. Кровь начала дышать. Словно линии порезов были ртами набиравшими в себя воздух с жадностью волка, поедающего свою добычу голодной зимой. Она вернулась быстро и всё завершила, замотав к плечу строгий узел. -Так точно не спадёт. - уверяла Катя. -Угм, спасибо тебе. - благодарил я её, но подруге эта благодарность была мерзким напоминанием ложного садизма, так что она промолчала, встала, посмотрела на меня с печалью и попрощалась, уйдя за дверь моей комнаты. Через пару часов я поужинал, а потом провёл весь прохладный вечер на веранде, наслаждаясь серебрянным серпом в небе. "Какой жуткий день. Хоть бы мне не приснилась сегодня снова *она*, хоть бы не приснилась снова *она*.