Брошенное счастье

Домой Юнги приехал ближе к полуночи. От Намджуна он заехал в свой любимый ресторан, часто посещаемый с Юри, и заказал ужин. Ему совсем не хотелось есть, но просто так сидеть и занимать столик Юнги не позволила совесть. В этом дорогом ресторане царила атмосфера, которая способствовала погружению в свои мысли. Тут было хорошо, играла ненавязчивая музыка, посетителей всегда было много, но было тихо и уютно. Такая вот атмосфера спокойствия. Юнги не чувствовал себя тут одиноким. Он заказл кофе и наслаждался любимым вкусом. Ужин остался нетронутым, а вот кофе, в количестве четырех чашечек, был как раз кстати, окутывая восхитительным ароматом. Первой мыслью Юнги было нанять детектива, но потом, поняв, что тот в любом случае будет задавать вопросы, вести свое расследование, а если об этом узнает руководство, то в отношении друга сразу же будут приняты кардинальные меры. Такого Юнги в жизни бы не допустил. За все свои решения и поступки ему самому придется нести ответственность. Семья друга — неприкосновенность. Рассчитавшись, Юнги поехал домой. В пустом и холодном доме было грязно, воняло остатками еды из коробок с доставки и перегаром. — Да, Юнги, скатился ты дальше некуда, — сказал он сам себе, оглядывая кухню и гостиную. Он сразу вспомнил Юри с его геном чистюли, и Юнги стало стыдно, — будто притон для бомжей, а не дом. Ну что, последняя ночь в этом хаосе. Завтра будет новый день и начало новой жизни. Осознание одиночества и ненужности захлестнули Юнги. Почему кроме Намджуна у него не было друзей, почему за все время он не сблизился с кем-то еще? Ему даже позвонить некому. Был Юндже, о котором альфа не вспоминал, находясь в таком состоянии, время на часах показывало начало первого, омега скорее всего спал. Да и что скажет ему Юнги? Он прекрасно понимал, что как раз Юндже есть что ему сказать и за что отчитать. Последнее, чего хотелось альфе сейчас, выслушивать, какой он мудак. Он и сам прекрасно понимал это. Юнги потом поедет к Юндже, и они поговорят. Намджун сказал, что после смерти Юри Юндже хотел приехать, но Ким отговорил омегу, зная, что сейчас до Юнги вряд ли что-то дойдет и до него нельзя будет достучаться. Уснуть от карусели мыслей в голове не получалось, и Юнги решил заняться уборкой. Открыв окна настежь и впуская в дом свежий воздух, он принес прочный пакет из кухни. Мин хотел собрать хотя бы бутылки и пустые коробки из-под еды, а завтра с утра начать генеральную уборку. Он взял в руки пакет и стал сгребать с камина в гостиной пустую тару. Одна из бутылок выскользнула и, покатившись по поверхности камина, с грохотом упала на кафельный пол, разбиваясь и задевая стоявший с краю хрустальный сосуд с прахом Юри. Юнги застыл в оцепенении, наблюдая, как хрустальные осколки, позвякивая и поблескивая, запрыгали по поверхности, издавая звук-колокольчик. Серое облако взмыло вверх и, медленно кружась, стало оседать на пол и другие поверхности. Сильный порыв ветра, ворвавшись в дом через открытые окна, поднял остатки праха в воздух, разметая его по всей гостиной. — Ты будто боишься, что я сойду с ума, разговаривая с тобой каждый день, — ухмыльнулся Юнги, — не бойся, я нашего Кума искать буду, а вот если его не найду, то точно сойду с ума. — Он посмотрел на осколки, — Значит ты окончательно со мной попрощался, — сказал Юнги, собирая остатки хрустального сосуда и складывая в углубления на белый атлас бархатной коробки. Алые капли крови, вытекая из порезов, вмиг расплывались на белой ткани большими пятнами-пионами. Взяв лопату, он выкопал на заднем дворе небольшую яму и закопал коробку. Юнги обязательно посадит кусты белых роз на этом месте в память о своем любимом муже. Постояв около десяти минут, Юнги направился в дом. Выпив стакан ледяной воды, сполоснув руки, он завалился в гостиной на диван, надеясь, что частички праха его любимого попали на мебель и свою последнюю ночь они проведут вместе. — Спокойной ночи, любимый, до встречи во снах, — сказал Юнги, проваливаясь в крепкий сон. В эту ночь ему не снились сны, за два последних месяца он на удивление спал спокойно. Утром первым делом Юнги вызвал клининговую компанию. Сам все это время сидел в кабинете, размышляя над планом. Сколько прошло времени, Юнги не знал. В кабинет постучали: — Господин Мин, можно вас? — Слушаю. — Основную работу мы сделали. Завтра мы пришлем к вам еще одну смену для повторной уборки. — Не нужно. Я собираюсь делать ремонт в доме. Спасибо. — До свидания. Идея о ремонте пришла спонтанно. Ему просто захотелось поменять старые обои, сменить тюль и шторы и обновить покраску. Ничего глобального он не собирался делать. У Юри был прекрасный вкус, Юнги все устраивало. Если ему удастся вернуть своего мальчика, то жить омежка должен в отличных условиях. Визитку дизайнера Юнги нашел в кабинете, Юри заказывал ремонт своего магазина этому альфе. Там был номер телефона и инициалы К.С. Дизайнер назначил встречу на вечер, Юнги хоть и платит хорошие деньги, но ему было все равно, в какое время приедет исполнитель. Его интересовал результат. А сейчас у него было одно срочное дело. Мин приехал в ангар и сразу же прошел к себе в кабинет. Парни замерли, увидев шефа. Все прекрасно знали, чем он занимался последнее время. Юнги был хорошим работодателем, зарплата у ребят была достойной в зависимости от навыков и опыта работы. В коллективе царила дружеская атмосфера. Так было до смерти Юри. Что сейчас ожидать от шефа парни не знали. — Юнги, можно? — постучавшись, спросил из-за двери его заместитель. — Входи, — Юнги редко закрывал дверь в кабинет, наблюдая за парнями и клиентами. Сотрудники знали, если дверь закрыта, то у Юнги или посетители, или он решает какие-то важные дела по телефону. — Здесь все отчеты за время твоего отсутствия, — парень протянул папку с документами. — Спасибо, Хан, — Юнги глянул на парня, — что-то еще? — Прими от нас искренние соболезнования. Как ты? — Как я? — хмыкнул Юнги и посмотрел в сторону, — Я — очень плохо. Но это только мои проблемы. В целом, как у нас дела? — У нас все без изменений, все как раньше, увидишь из отчетов, — Хан сочувствующе смотрел на босса, — просто знай, если что — мы всегда рядом. — Спасибо, Хан, я знал, что смогу на тебя положиться. Иди, у меня много дел. Парень вышел, закрыв за собой дверь. Остальные смотрели с немым вопросом. — За работу, парни, — Хан шел в столовую выпить кофе, — Юнги нужно время. Надеюсь, что босс придет в себя и будет разносить нас как раньше за любую провинность, — и уже чуть тише, — мне бы этого очень хотелось. Юнги пробыл в офисе еще пару часов, изучая отчеты. С таким заместителем, как Хан, можно было не переживать о своем деле, этот парень не зря ел свой хлеб. Так даже лучше для Юнги, он с головой окунется в поиски, ни о чем больше не переживая и не заботясь. Тем более, что право подписи у Хана тоже имелось. Как только Юнги подъехал к дому, раздался звонок от дизайнера. Мин стоял на крыльце и дышал свежим воздухом. В пустой дом даже заходить не хотелось. Минут через двадцать около дома остановился спортивный серебристый «Ford Mustang» и из него выпорхнул щеголеватый парень в очень зауженных брючках. Он оглядел дом, хозяина и его «HYUNDAI TUCSON», оценив видимые финансовые возможности и свой гонорар, поправил на шее шелковый шарфик наманикюренными пальчиками и произнес: — Хай, мистер Мин. Я — Франческо. Юнги закатил глаза. «Только педика мне не хватало. Франческо. Он такой же Франческо, как я балерина.» Юнги открыл дверь и пригласил дизайнера внутрь. Тот расхаживал по дому, всплескивал руками, отмечая дизайнерские штучки в интерьере, щелкал пальцами, постоянно говорил на своем, непонятном Юнги языке и, поглядывая на хозяина, глуповато улыбался. Юнги это раздражало, но он сдерживался как мог и молчал, закипая внутри. Ему сейчас хотелось свернуть шею этому штукатуру-маляру, величаво кличущему себя дизайнером. — И что в итоге хочет мой дорогой заказчик? — елейно протянул Франческо. И тут у Юнги лопнуло терпение. Он схватил того за шею и прижал к стенке, слегка приподняв: — Я хочу, чтобы ты убрался на хуй из моего дома, — зло прошипел Юнги. — Убери лапы, придурок, следы оставишь, — совершенно нормальным голосом без жеманства сказал парень. — Блять, — опешил Юнги и убрал руку, — так ты нормальный? — Нормальный, конечно. — Не педик и не Франческо, смею предположить? А нахера это все? — Сам ты педик, — обиделся парень, — Ким Сымин, — он протянул руку. Юнги пожал ее, расплываясь в улыбке, — знал бы ты, как богатенькие омеги такое любят и в каком они восторге от меня, не пиздел бы тогда. А их альфы готовы выкладывать целое состояние, чтобы угодить своей пассии. Так и живем, — он улыбнулся, обнажая ряд новеньких, красивых виниров. — Да уж, — улыбнулся Юнги в ответ, его порадовало, что не придется иметь дело с таким шизиком, которого корчил из себя парень. Юнги абсолютно ничего не имел против нетрадиционных отношений, но вот такие экземпляры его откровенно выбешивали, — жить захочешь — не так раскорячишься. — И не говори. Хочешь жить — умей вертеться, — Сымин снова улыбнулся, — но когда я буду тут с командой, будь посдержанней. Франческо знает свое дело, — он поднял палец вверх, — не порть мою репутацию. А то я тебе член на потолке из лепнины сделаю. — Делай. Можешь предположить, где он у тебя потом окажется? — совершенно спокойно, без улыбки, спросил Юнги. — Ах, Мин Юнги, ты совсем не понимаешь в искусстве и эстетике. Показывай фронт работ, грозный альфа. Юнги вкратце рассказал своему «новому другу», что именно от него хочет. Две комнаты в доме останутся без изменений — кабинет и детская. Кабинет Юнги устраивал полностью, там все было на своих местах и именно в той цветовой гамме, что всегда нравилась Мину. Юри лично приложил руку к убранству комнаты, и в память о нем Юнги решил все оставить в первозданном виде. И вторая комната, которую Юнги не позволит переделывать — детская. Он сам лично сделает там ремонт. В памяти еще свежи моменты, как альфа уничтожал, крушил и хотел стереть с лица земли и вычеркнуть из воспоминаний то, что с такой любовью делал его муж для их сыночка. Юнги сам все исправит. Как только Франческо свалил, послав Юнги воздушный поцелуй и получив в ответ средний палец, альфа созвонился с Намджуном. Друг был очень рад его слышать и сразу же пригласил в гости. Накупив игрушек, сладостей, взяв торт к чаю, Юнги отправился к друзьям. Ким Лину с порога обнял его: — Старик, если бы ты знал, как мы скучали. Намик места себе не находил. Он будто всегда был не дома, а рядом с тобой. Я не узнавал всегда улыбающегося мужа. — Прости меня, Лину, прости. Я и сам не знаю, где я был. Спасибо, что переживали за меня. — Переживали — легко сказано, это ты прости нас, что не сориентировались и сразу не подали заявление на усыновление Кума. — И это тоже моя вина. Если бы Намджун не возился со мной все эти дни, вы бы точно успели. Давай не будем о грустном. Я найду своего сына и постараюсь вернуть его. — Юнги, — прикрыл рот рукой Лину, — как же у тебя это получится? Его же уже усыновили. — Если честно, я пока и сам не понимаю, с чего начать, — он тяжело вздохнул, — но я должен хотя бы попытаться. Должен, понимаешь? — Обними меня и похлопывай по спине, будто принимаешь мои соболезнования, — заговорщицки сказал Лину, Юнги взглянул в непонимании, — ну же. Юнги сделал так, как велел омега. Лину, обнимая Юнги в ответ, чуть поднялся на цыпочки и прошептал ему на ухо: — Охранники могут быть очень болтливыми, иметь вредные привычки, и это я не про курение, еще у них может быть больной родственник, значит, зарплаты может не хватать. А теперь убери руки и поблагодари меня. И еще — я ничего за последние пять минут не сказал, только выражал свои соболезнования. — Спасибо тебе, Лину. Юнги смотрел на Лину внимательным взглядом и будто в блокнот вписывал слова-шифры, сказанные омегой. Он дома все обязательно «расшифрует», распишет, слова обрастут понятиями и выстроятся в логическую цепочку. — Я в ванную, — сказал Юнги и чуть ли не бегом кинулся в туалетную комнату. — Вам всегда было о чем поговорить, — сказал Намджун, обняв мужа. — Ты же знаешь, как я люблю их обоих. Это наша личная трагедия. Как он справится, как выдержит? А если не получится вернуть Кума? Мы же можем потерять Юнги, Намджун, — Лину смотрел на свою опору и надежду. — Если ему будет нужна наша помощь, то мы обязательно поможем. Я не знаю как, но сделаем все, что будет в наших силах. Я люблю тебя, мое сокровище. Мне так повезло с тобой. — А мне с тобой, любимый, — Лину прижался к Намджуну. — Пойду к мальчишкам, соскучился, — сказал Юнги, выходя из ванной. — Иди, а мы пока накроем на стол, — сказал Лину и повел Намджуна за собой. Через пять минут они услышали плач старшего сына и бегом помчались в детскую. Младший, Чонин, уплетал за обе щеки принесенные Юнги сладости, а старший, Сонхва, держал в руках раскраски с карандашами и рыдал. Рядом с ним на ковре сидел Юнги и смотрел на омежку глазами, полными непонимания. — Я ничего не сделал, — сказал ошарашенный Юнги вошедшим родителям. — Сынок, — Намджун присел рядом, — что случилось? — Дядя Юнги купил мне раскраски, как будто я маленький, — рыдал мальчишка. — Я же не знал, — начал оправдываться Юнги. — Сыночек, послушай меня, — Намджун думал, как объяснить сыну подарок Юнги. — Так, мальчики, — обратился Лину к альфам, — забирайте жующего бегемотика и дуйте на кухню. А мы сейчас придем. Намджун забрал перемазанного в шоколаде Чонина, и все вместе они вышли из детской. — Послушай меня, маленький господин, — начал строго Лину, — ты же знаешь, что у дяди Юнги нет деток? — малыш кивнул, — Его муж улетел на небушко, — Лину не хотел маленькому мальчику говорить о смерти, незачем ребенку в его возрасте говорить о таких вещах, — так вот, всегда вам подарки покупал дядя Юри, а так как его не стало, то дядя Юнги купил все сам. С твоей стороны было очень некрасиво так реагировать, ты уже достаточно большой мальчик, чтобы понимать это. Подарок прежде всего дарится от чистого сердца. Дядя Юнги тоже научится дарить подарки, а мы ему в этом поможем. — Папочка, теперь дядя Юнги на меня обидится? — Нет, конечно, глупенький. Ты же понимаешь, что должен сказать дяде? — Да, я должен извиниться. Но зато сладостей он купил много и они вкусные, — засияли глаза мальчишки. — А вот за это дядя Юнги точно от меня получит, — сказал Лину, оглядывая полный пакет вредной вкуснятины. Кимы не запрещали детям сладкое, постоянно покупали вкусняшки, но не в таких же масштабах. «Эх, эти альфы» — подумал Лину. Юри знал мальчишек как своих собственных, и поэтому подарки всегда покупались нужные и конечно же поштучно, а не пакетами. Юнги никогда не обращал внимания на то, что покупает его муж. «Это ваши омежьи штучки» — говорил Юнги. — Папочка, не надо бить дядю Юнги, — сказал тихо мальчик, — мы не будем кушать все сразу. Ты положишь их в тот шкафчик на кухне и будешь нам оттуда давать. — Откуда ты знаешь про шкафчик? — удивленно спросил Лину. — Отец делает большие испуганные глаза, когда Чонин начинает плакать, и он не может его успокоить. Он бежит на кухню и разговаривает, я от него и услышал. Но сам я оттуда ничего не брал, честно. — Какой наблюдательный и честный у меня сынок, — погладил Сонхва по голове Лину. Он взял пакет и стал выходить из детской. — Вау, — услышал он восторженный голос сына. Лину обернулся. Сонхва раскрыл одну из книжек, что была снизу и замер, произнеся только одну фразу. Лину пригляделся — на первой страничке были фигурки альфы и омеги из плотного картона, а следом нарисованный гардероб, который нужно было разукрашивать, вырезать и «надевать» на фигурки. Глаза мальчишки загорелись. Он никогда не видел ничего подобного. «Ну, Юнги, ну ты и угадал с подарком» — подумал Лину. Юнги знал, что мальчик любит рисовать, поэтому в магазине сказал, что ему нужно. Что именно положили Юнги в пакет, он не смотрел. К рисованию у Сонхва был талант. В его маленьком возрасте он умело подбирал цвета, выстраивал композиции и с головой погружался в творчество. Семилетке предстояло в этом году пойти в первый класс, и родители, видя тягу мальчика к рисованию, дополнительно решили записать его в художественную школу. Сонхва был в восторге. Вот и сейчас мальчишка листал журнал, и взгляд восхищенно бегал от странички к страничке. — Папочка, — с придыханием сказал мальчик, — дядя Юнги — волшебник. Я сделаю школу моделей. Вы мне еще купите такие же книжки? — Конечно купим, душа моя. Пошли, а то нас уже потеряли, наверное. Сонхва выскочил из детской и помчался на кухню. Он с разбегу залетел на колени к вмиг ошалевшему Юнги, чмокнул в щеку, обнял за шею и прижался всем телом: — Прости меня, дядя Юнги, но твой подарок просто класс. Скажешь родителям, где купил такие книжки? — глаза мальчика сияли, словно звезды. — Конечно скажу, мой хороший, — обнимал омежку в ответ Юнги. Он прижал маленькое тельце, прикрыл глаза и вдохнул аромат мальчика. Сирень. Она обволакивала и успокаивала. «Как же пахнет мой Кум, если сынок моих друзей имеет такой чудесный аромат? Господи, как хорошо, даже отпускать не хочется». — Юнги, — тихо позвал Намджун. Альфа не отреагировал. — Юнги, — сказал Лину чуть громче. Юнги открыл глаза. Маленькие глазки напротив в непонимании смотрели в упор на взрослого. — Я не хочу, чтобы ты плакал и расстраивался, — сказал Сонхва. Он начал вытирать слезы Юнги, что безостановочно текли из его глаз. Юнги бегал глазами по лицу ребенка и задавал себе вопросы о внешности своего сыночка, — если дядя Юри ушел на небо, тебе надо загадать желание Богу, чтобы он помог тебе и дал кого-нибудь взамен. А хочешь, мы прямо сейчас пойдем и загадаем желание? — Хочу, — только и смог прохрипеть севшим голосом Юнги. — Пошли, — Сонхва слез с колен Юнги, взял его за руку и повел в гардеробную родителей. Юнги хотел включить свет, но омежка запретил: — Бог услышит нас, если будет темно и тихо. Они сели на пол, Сонхва взял горячие ладони альфы в свои и, сжав их, тихо сказал: — Боженька, подари дяде Юнги кого-нибудь и присмотри за дядей Юри, чтобы ему там, на облачках, было хорошо, пожалуйста. С минуту они сидели в полной тишине. Омежка вынул руки из рук альфы и вышел из гардеробной. Юнги продолжал сидеть на полу и боялся шевельнуться. — Пожалуйста, — только и смог сказать Юнги. Он был ошеломлен поступком Сонхва. Этот маленький человечек переживал за него наравне со своими родителями. После такой просьбы Юнги почувствовал, что у него все получится, обязательно. Детскую просьбу просто невозможно не услышать. Он вышел из спальни друзей. Сонхва убежал в детскую заниматься своим подарком, а Чонин спал в коляске на кухне. — Спасибо, — тихо сказал Юнги, — в вашей семье и с вашими детками я учусь быть отцом. Это так здорово, когда маленькие ручки обнимают тебя. Сонхва пахнет сиренью, весной. Какой он чудесный. Как же пахнет мой Кум? Какие у него глазки? Знаете какое желание загадал ваш сынок? — глаза Юнги вновь наполнились слезами. — Нам не надо знать, — сказал Намджун, — и то, что загадал Хван-и, обязательно исполнится. — Я на это очень надеюсь. В следующий раз в магазин пойдем вместе, чтобы я знал, что купить этому очаровашке. — Ага, — сказал Лину, — только не забудь взять с собой месячную зарплату, аппетиты у этого сорванца растут в геометрической прогрессии, особенно, если с ним идет Намджун. Наш отец не в силах отказать своему обожаемому сыночку. Я-то с легкостью сдерживаю порывы этой парочки, но если они идут сами, то — пиши-пропало. Намика из-за пакетов не увидишь. А с подарком, кстати, ты очень угадал, я про тот, где фигурки и наряды вырезать надо. — Ты же знаешь, я не могу ему отказать. Как и тебе, впрочем, — парировал Намджун. — Ну, — чмокнул мужа в щечку Лину, — за то и любим. — Я бы остался у вас жить, — смущаясь, неожиданно сказал Юнги. — Мы не против, — в один голос сказали Кимы. — Что вы, я же пошутил, но обещаю, что буду приезжать часто. У вас так хорошо, уютно, я будто дома. — Ты же знаешь, — сказал Лину, обнимая Юнги, — это и твой дом тоже, ты — наша семья, ее неотъемлемая часть. — Спасибо вам, друзья. *** Конец августа, Куму пошел четвертый месяц. Колики в животике практически не беспокоили, и Чимин решил съездить в Сеул, домой. Джису ушел в незапланированный отпуск и ждал своего сыночка в гости. Отец Чимина сломал ногу и находился на длительном больничном, поэтому приехать к сыну в Тэгу у Паков не получалось. Ну и как всегда, его две палочки-выручалочки, уже вовсю поглощавшие стейк, рис с овощами вприкуску с вреднючим, но вкуснейшим майонезным салатом, приглядывали за Кумом. Чимин бегал по дому, как угорелый, пытаясь ничего не забыть. Он мельтешил туда-сюда, пока у Минхо не лопнуло терпение: — Минни, а можно так быстро не бегать? Стейк стучит по стенкам моего желудка и просится назад от твоего мельтешения. — Минни, — ответил Чимин, пролетая мимо. Они давно звали друг друга этим уменьшительно-ласкательным именем, — а вдруг я что-то забуду? — Проблем-то, — парировал альфа, — купишь там. — Точно, вот я балбес. — Солнышко мое, мой Кум-и, твой папочка балбес, — сказал Минхо Куму, — и я не обзываюсь, это он сам про себя так сказал, честно. Кум, лежа в переносной люльке, что стояла на столе пока парни ужинали, дрыгал ножками и ручками и вовсю улыбался этим дядькам, которых видел практически каждый день у себя дома. Альфы приезжали к Чимину с новостями холдинга, решением важных вопросов по делу и передать необходимую сумму для детского дома. И конечно же понянчиться с маленьким пухляшом. Минхо просто обожал этого розовощекого омежку. А еще Кум очень любил своих дедушек — Джису и Кая. Они по очереди читали ему сказки, только Кай приезжал лично, а Джису через экран планшета. В эти минуты этот маленький пирожочек сосредотачивался на звуке и внимательно слушал мелодичный голос омег. Когда сборы были завершены, Ёнсу взял люльку с Кумом, Минхо забрал сумки Чимина, а сам омега последним взглядом окидывал дом в попытке вспомнить, не забыл ли он что взять. — Минни, — крикнул Ёнсу, — мы сейчас уедем без тебя. — Ой, — вскрикнул Чимин, — бегу. А вдруг я что-то забыл? — Если забыл, мы с Минхо все купим. Это же Сеул. За три часа дороги ничего не случится. Они шли к машине, когда подъехал автомобиль Кая. Омега выпорхнул, направляясь к детям. Водитель открыл багажник и стал перегружать подарки сеульской родне, не забывая родителей Чимина и Тэхёна. — Папа Кай, как мы все это поместим? Багажник почти полный, — сказал Чимин. — А это не мои проблемы, как хотите, так и пихайте, хоть ногами. Но оставить без подарков своих дорогих родственников я не могу. Кстати, Минни, там все подписано. И еще. Вы что, хотели уехать и не дать мне попрощаться с моим пирожочком? Кум, как только услышал голос омеги, начал сучить ручками и ножками, щебеча на своем языке. — Мой пирожочек поехал к дедушкам? — Кай склонился над люлькой, которую держал Ёнсу, — мой славный мальчик, — ворковал Кай, — веди себя хорошо, я буду скучать. Парни пошли к машине. — Минни, — позвал Кай Чимина, — присмотри за мальчишками и не дай какому-нибудь столичному франту лишить моего сына Минхо. Чимин вылупил глаза: — Папа Кай. — Да, я — папа. И я все вижу и знаю. Передавай всем привет, особенно Хосоку. Я сильно соскучился по своему другу. Если бы у Бина было меньше дел, мы бы поехали с вами. Беги, мальчишки ждут. — Я люблю тебя, папа Кай, — Чимин обнимал омегу. Кай поцеловал его в макушку и сильно обнял в ответ, — ты — восхитительный. — Я знаю, а ты — лиса. — Я знаю, — сказал Чимин, и омеги звонко рассмеялись. Когда они выехали из Тэгу и ехали по вечерней трассе, Чимин несмело спросил у Ёнсу: — Ёнсу, ты так и не рассказал папе о вас? — Нет, — сказал Ёнсу и посмотрел на Минхо. Тот посмотрел в ответ, а потом повернулся к Чимину. — Можешь не утруждаться, он уже знает. — Откуда? — спросили одновременно, и Ёнсу даже сбавил скорость. — Не знаю. Папа Кай попросил меня присмотреть за Минхо, чтобы его не увел какой-нибудь сеульский альфа и не лишил тебя малыша. — Черт, — ругнулся Ёнсу. — Я же говорил тебе, что в вашу оранжерею кто-то заглядывал, а ты — «брось, один минетик по-быстрому, я соскучился», а потом все-таки разложил меня на столе. Еще и начал ржать, когда я чихал от удобрений, которые нечаянно вдохнул. — Малыш, это было божественно и экстремально, но кончили-то мы тогда оба, не обижайся. С заднего ряда раздался негромкий смех Чимина: — Хорошо, что Кум еще маленький и не понимает, о чем вы говорите. Ой, я не могу, умру от смеха. Вы бы уже съехались, что ли? И не надо было бы выискивать места для свиданий. — Теперь точно съедемся, — сказал Ёнсу, — решено. — Давно пора, — Чимин смотрел на спящего Кума. Его мальчик абсолютно спокойно относился к внешним звукам, лишь бы они не были громкими и резкими. — А меня ты спросить не хочешь? — Минхо выгнул бровь. — Хочу. Минхо, любимый, единственный, ты хотел бы съехаться со мной? — Хотел бы. — Фух, — Ёнсу наигранно выдохнул. — Но на работу будем приезжать и уезжать на своих машинах, не хочу портить твою репутацию. — Моя репутация настолько безупречна, что пора бы ее и подпортить, — хохотнул Ёнсу, Минхо откинулся на спинку и закатил глаза. Через два часа они въезжали в вечерний Сеул. Тот пестрел неоновыми вывесками, разноцветными рекламными щитами, огнями включенных фонарей и проезжающих мимо автомобильных фар. Еще через полчаса они подъехали к дому родителей Чимина. Джису стоял на пороге и ждал дорогих гостей. Он по очереди обнял альф, чуть дольше задержался на Чимине и ждал, когда Минхо достанет главное сокровище. Омежка в это время проснулся и хлопал глазками. — Привет, моя Бусинка, — стоило Джису произнести слова, как беззубый ротик открылся в улыбке и начал агукать, говоря что-то на своем детском языке, общаясь с дедушкой. Он, конечно же узнал родного человека, — кто к нам приехал? Мой пирожочек, моя булочка, моя Бусинка приехал к дедушкам. Как же я соскучился, моя прелесть. Диалог продолжался всю дорогу до гостиной, где на диване сидел отец Чимина, Пак Тиён. Когда он поздоровался с внуком, Кум притих и пристально уставился на дедушку, а потом разразился громким плачем. Взрослые рассмеялись, это было ожидаемо, что маленький омежка расплачется, ведь он не знал одного своего дедушку так же хорошо, как второго. — Привыкнет, — сказал Тиён, — еще немного и с моих коленей слазить не будет. — Конечно, отец, — Чимин поцеловал отца, — ты же лучший дедушка на свете. — Правда? — спросил Тиён. — Ну, если ты самый лучший отец на свете, то и дедушкой будешь отличным. Кум будет любить тебя, даже не сомневайся. — Спасибо, сынок, — хрипло сказал отец. — Если ты собираешься рыдать, — сказал Джису, — то я принесу телефон и сниму тебя. — Только попробуй, — грозно ответил Пак-старший. — Будто я тебя боюсь со сломанной-то ногой. Да и без сломанной никогда не боялся. Ладно, пойдемте кушать. Поужинав, альфы стали собираться к Чонам. Подарки для младших Чонов и родителей Тэхёна оставили у Паков, завтра тут намечался банкет по поводу приезда гостей из Тэгу. Чимин зашел в свою спальню и ахнул — папа сделал тут ремонт по типу детской в доме Чимина. — Папочка, — восхитился Чимин, — ты даже кресло-качалку купил. — А как не купить-то, раз наша Бусинка любит засыпать, качаясь. — И это правильно, я сам порой удивляюсь, как он быстро засыпает, пока я его качаю, рассказывая сказки или когда пою колыбельную. Это мистика какая-то. Так, мне срочно надо позвонить и ошарашить мою любовь. Он будет пищать от восторга. — Иди на улицу в беседку, а то Тэхён-и так будет визжать, что я боюсь поднимет на уши всю улицу, а я пока искупаю мое сокровище. — Это точно, — сказал Чимин и улыбнулся. Через минуту Джису услышал визг Тэхёна в телефоне Чимина и улыбнулся. Сюрприз для друга удался. Искупав Кума и уложив спать, Чимин с папой, обнявшись, полулежали на кровати в спальне. Говорить не хотелось, Джису вдыхал родной запах своего сына и слушал мерное посапывание внучка. — Ты себе даже представить не можешь насколько я счастлив, — сказал Джису, целуя Чимина в макушку. — А я-то как счастлив, — ответил Чимин. — Сынок, может ты вернешься? — несмело спросил омега. — Папочка, пожалуйста, не обижайся. Я пока не могу. Прошло всего восемь месяцев, а Куму почти четыре. Я не хочу сплетен. Я обещаю вернуться на следующий новый год и уже никуда не уеду. Кум подрастет, и потом пусть хоть весь Сеул считает, когда он родился. На крайний случай я могу сказать, что изменил Чану и нагулял ребенка. Прикинь, как будет весело? — Дурачок мой, тот кто тебя знает, никогда бы не подумал такого. — А еще я боюсь самого Чана. Вдруг он посчитает и решит, что Кум его? А если попробует забрать моего мальчика? — Чимин присел на кровати и обеспокоенно смотрел на Джису. — Так! — строго сказал Джису, приподнимаясь, — Во-первых, он просто побоится что-то сделать, во-вторых, есть мы, ну а в третьих — анализ ДНК, который покажет, что это не его сын. Тебе нечего бояться. Ладно, я потерплю год и четыре месяца, когда наш Бусинка подрастет, а потом никуда и никогда вас не отпущу. — Мы и сами потом никуда не уедем. — Вот и славно. Отдыхай. Завтра гостей встречать. Какое счастье, что завтра тут будет много детских голосов и друзей. Что-то я соскучился по нашим посиделкам. В обед собралась вся честная компания. Омежки Чон сразу же убежали в комнату рассматривать подарки от любимого Минни, так как маленький Юн выцепил разноцветную упаковку и тянул к ней ручки. Его заняли яркой игрушкой, и малыш успокоился, но периодически поглядывал в сторону комнаты, где были его братья. Юн начал потихонечку ползать, и Лэй предупредил Чонгука, что «не потерпит, если братик испортит подарки от Минни, а он же так старался, выбирал именно для них». Чонгук пообещал, что лично займет альфочку и не даст тому испортить настроение его старшим детям. Ближе к вечеру Чонгук пообещал отвезти Ёнсу и Минхо на закрытую вечеринку за город в гольф-клуб. Там было строго по приглашениям и только для альф. Парни звали с собой и Шина, но тот быстро выкрутился, сказав, что сегодня скорее всего ему предстоит поработать моделью по макияжу и укладке, посетить домашний спа-салон, судя по тому количеству «чего-то там», привезенному Чимином омежкам. Все поняли, что отвертеться у дедушки не получится. Шин в своей жизни променял бы все вечеринки мира на одни только сияющие глазки его обожаемых омежек и лопочущего по-своему внука. Ближе к шести уехали Гук, Ёнсу и Минхо. Чоны тоже засобирались домой. — Чимин-и, — сказал Тэхён, когда альфы уехали, — мы с тобой сегодня идем в ночной клуб. — Мы? — удивился Чимин. Он не собирался куда-то идти. — А чем мы хуже альф? Пойдем, выпьем по коктейльчику, расслабимся, потанцуем. — ПАП? — в один голос сказали омеги. Чимин посмотрел на своего, а Тэхён переводил взгляд с Джина на Хосока. — Конечно идите, — сказал Джису, — я очень даже «за». — Юна сегодня я забираю к себе, — сказал Джин, — смело можете идти. — У Лэя с Фэем сегодня важное мероприятие, не думаю, что они будут против заночевать у нас, — улыбнулся Хосок. — Класс! — обрадовались Тэ и Минни. — Я сейчас поеду домой, а ты пока готовься, отец Шин меня потом привезет, — он посмотрел на Шина, тот кивнул головой в согласии. — И не просто привезу, а еще и до клуба доставлю, пусть все увидят, какие у меня омеги, — с гордостью сказал альфа. — Седина в голову — бес в ребро. Пошли, альфа-сердцеед, — Хосок взял мальчишек за ручки. Через час Тэхён приехал с большой сумкой, и они закрылись в спальне Чимина. Шин с Тиёном ждали в гостиной, Джису гулял с внуком за домом, не хотелось попадаться на глаза соседям, а подышать свежим воздухом малышу нужно. Спустя почти час из спальни вышло нечто. Вернее два нечто. На голове был шедевр парикмахерского армагеддона. Яркий макияж, куча всевозможных украшений, туфли на высоченном каблуке и самое главное костюмы, кожаные. На Тэхёне был красный, а на Чимине черный. Старшие альфы прифигели. — Я должен это сфотографировать, если расскажу, мне никто не поверит, — сказал Шин. — Потом перекинь фотку мне, — поддержал друга Тиён, — будет, чем шантажировать Чимина. — Заметано. Мальчики, попозируйте, где мы еще такое увидим. Чимин с Тэхёном, как две модели, прошлись по гостиной и покривлялись, пока Шин их фотографировал. — О, боже, — сказал Джису, увидев парочку друзей, — только, пожалуйста, не пейте много и с незнакомцами тоже. Но оторвитесь по полной, вы это заслужили. Удачи. Красотища неземная. Могу предположить, что Гук явно не отпустил бы вас в таком виде, но Гука тут нет. Отдыхайте. — Спасибо, папочка, — в один голос сказали омеги и рассмеялись. Шин важной походкой шел к машине. — Ой, господин Чон, — окликнул его Джису и подмигнул, — сплетен не боишься? — С такими мальчиками не стыдно и на первую полосу желтой прессы попасть. — Ну точно, бес в ребро, — махнул рукой Джису. Через тридцать минут автомобиль Шина припарковался почти у самых дверей элитного ночного клуба. Шин вышел из машины и, по очереди открывая двери, помог выйти Тэхёну и Чимину. Все, кто стоял около клуба, пялились на них. — Папик решил выгулять своих шлюшек, — сказал омега, стоявший около курилки. — С таким папиком и я бы замутил, — ответил его друг. — Держи карман шире, ты на них посмотри — элитные шлюхи, и мы с тобой, живем от зарплаты до зарплаты, — вздохнул первый. — Мальчики, — окликнул Шин Минни и Тэ. Омеги одновременно повернулись и послали ему воздушный поцелуй. Шин кивнул, прошел к машине, сел за руль и дал по газам. Чонгук с него спросит, обязательно спросит, но это будет после. А пока Шин был очень рад за парней. Свой отдых они заслужили. Ведь свою главную работу, в которой не было ни выходных, ни праздничных, ни отпусков омеги выполняли на отлично. Быть папой — это тяжкий труд, и Шин ценил его, как настоящий альфа, никогда не принижающий роль омеги. — Сегодня у вас тут будет жарко, — показывая черную с золотыми буквами клубную карту охране на входе, сказал Тэхён, улыбаясь во все тридцать два, — за мной, Минни. Чимин ослепительно улыбнулся, но предчувствие глобального пиздеца неукоснительно проследовало за парнями. Двери клуба отворились и поглотили своих гостей, окутывая множеством ароматов, запахов, громкой музыкой, битами и шумом толпы. Да, сегодня тут действительно будет жарко.