Брошенное счастье

Пробираясь сквозь толпу в длинном тамбуре, Чимин и Тэхён тут и там ловили на себе взгляды. Разные. Восхищенные альф и язвительные, брезгливые, скорее всего просто завистливые, омег. Кто бы их еще замечал, эти взгляды. Синхронное цоканье каблучков уносило их обладателей в самый центр развлечения. Молодежь вовсю развлекалась, выпивала, танцевала, веселилась. Кто-то разбился по парочкам и зажимался по углам. Жизнь ночного Сеула вряд ли отличалась от ночной жизни других больших и маленьких городов. Молодежь везде и всюду любила зажигать. Тэхёна с Чимином не смущал возраст основной массы находящихся в клубе. Им самим можно было дать от силы года по двадцать два вместо положенных двадцати восьми. Выглядели омеги просто шикарно, под стать той разномастной публике, что присутствовала в клубе. Тэхён был на пару-тройку сантиметров выше Чимина, а вот комплекцией они были одинаковые. Их наряды, словно вторая кожа, выгодно подчеркивали все, что нужно и можно было подчеркнуть. Прав был Джису, говоря, что Чонгук вряд ли отпустил бы их в таких образах. НО!!! Чонгука тут не было. А музыка, бар с его содержимым и танцы были. Омеги прошли к барной стойке. Чимин забрался на стул, в то время как Тэхён, облокотившись на барную стойку и подергивая пятой точкой, отбивал ногой знакомый бит клубной музыки. Бармен встретил их ослепительной улыбкой: — Свежая кровь, — подмигнул парень, — вы впервые у нас? — А если даже и так, то что? — Тэхён вздернул голову. — И скорее всего последний, — негромко сказал Чимин. — Минни, — зыркнул Тэхён, услышав слова друга. — Ничего, — ответил бармен Тэхёну, — не часто увидишь тут таких красивых мальчиков. Что пить будете? — Два слабоалкогольных коктейля на твой вкус, малыш, — подмигнул Тэхён. — Будет сделано. За счет заведения, как посетителям, первый раз пришедшим в наш «Кураж». — Смотри, разбалуешь нас, потом не отвяжемся, — осмелел Чимин. — Мальчики, я же сказал, что только первый коктейль в подарок. — Минни, не пугай его. Сладкий, — Тэхён снова обращался к бармену, — если хорошо сегодня постараешься, то и домой пойдешь с хорошими чаевыми. Не переживай, мы при бабле. Бармен отошел делать коктейли. — Мы при бабле! Тэхён-и, ты серьезно? Еще не хватало, чтобы он подумал, что мы какие-то шлюхи. — Минни, прошу тебя, замолчи. Не гунди и не порть мне настроение. Папа с Кумом, чего ты вечно дергаешься? Я вообще троих оставил. И я вообще-то всю жизнь хотел сказать эту фразу в таком месте. И что значит шлюхи? На нас брюликов, хоть ювелирку открывай. Хотя, согласен, но, если даже и так, то о-о-очень дорогие шлюхи, — рассмеялся Тэхён. — Тэхён-и, что ты такое говоришь? — закатил глаза Чимин, — Так значит? Хорошо, у меня тоже есть припасенная фразочка на такой случай, — улыбнулся Чимин. — Давай сегодня оторвемся по полной. Когда мы в последний раз были в таком классном клубе? Лет десять назад? — Да, — ответил Чимин, — обалдеть, десять лет прошло. Лишь бы сегодня все прошло хорошо, а не как в прошлый раз. — Э, нет. Мне один раз полицейского участка хватило. Но было здорово! — Да, стыдно и здорово. — И совсем не стыдно, подумаешь, немножко похулиганили? — Немножко? — удивился Чимин. — Пак Чимин, не начинай. Все, мальчик несет нам напиток богов. За неповторение прошлого! — выдал тост Тэхён. — Полицейские участки — это не про нас! — поддержал друга Чимин и, уже обращаясь к бармену, сказал, — Малыш, если твои руки устанут делать нам напитки, лучше застрелись. Бармен сглотнул и по очереди посмотрел на Тэ и Минни. — Минни, — Тэхён в удивлении выгнул одну бровь. — Всегда хотел сказать эту фразу, — с гордостью произнес Чимин. — Вздрогнем!!! — сказали одновременно и, чокаясь бокалами, потянули через трубочку вкусную жидкость. «О, боже, — подумал бармен, — кажется, сегодня будет весело». Место диджея и танцпол находились в глубине клуба. Возле бара все пространство занимали низкие столики с мягкими диванчиками и высокие столы с барными стульями. На каждом столике была лампочка и кнопка вызова официантов, что сновали туда-сюда, выполняя заказы клиентов. Если кнопка горела красным — столик был занят, а если белым — свободен. — Хорошо пошло, — сказал Тэхён, — райский напиток. — Да уж, — улыбнулся Чимин, — это тебе не шампанское на кухне ночью. — До конца жизни будешь теперь напоминать? — Ага, век этого не забуду, аристократ ты мой. Ой, Тэхён-и, смотри столик освободился, побежали пока его никто не занял. Парни направились к свободному столику около стены, протискиваясь между людьми. Удобные диванчики из искусственной кожи располагались в шахматном порядке и не ограничивали обзор проходящих мимо людей. Здесь биты музыки не били так сильно по ушам, как возле танцпола, видимо, хозяева заведения позаботились о комфорте своих посетителей. Люди негромко переговаривались, отдыхали большими и маленькими компаниями. — Мне тут очень нравится, — сказал Чимин. — Потому что мы сто лет никуда не выходили. Особенно, ты. Гуки меня и в кино таскает, и по ресторанам, и в клубах мы бываем, хоть и редко. А ты стал затворником с этим ушлепком. Не дай бог мне его тут встретить. Здание суда покажется ему раем. Чимин побледнел. Он только вчера говорил папе, что очень боялся встречи с Чаном. — Минни, — Тэхён заметил бледность друга, — ты чего, плохо? — Нет, просто вчера с папой про Чана говорили. А вдруг он тут окажется? — Если и окажется, то только для того, чтобы получить вторую порцию от меня. Чимин, давай не будем о нем думать. Еще по вкусняшке? — А давай. Тэхён нажал кнопку вызова, молоденький официант будто вырос из-под земли: — Четыре шота текилы, — парнишка записал и удалился, — Минни, у меня ноги чешутся, — Чимин посмотрел удивленно на Тэхёна и звонко рассмеялся, представив, как это могло быть, — ну не в прямом смысле. Я танцевать хочу. Когда текила разлилась по организму, вызывая приятные ощущения расслабленности и эйфории, а соль и лайм сделали свое дело, Тэхён с Чимином поняли, что пришло их время, как выразился Тэхён, вспомнить молодость. В самый центр, в густую толпу лезть не хотелось, и парни встали с краю. Здесь так же отчетливо слышалась музыка, а небольшой дымок от дымовой пушки и разноцветная подсветка, мягкая, без прожекторов, висящих под потолком и бьющих по глазам, давала спокойно наслаждаться моментом. Музыка менялась с одной на другую, незаметно перемещая омег к центру танцпола. Они полностью погрузились в танцы, зажигая и веселясь, как в молодости. Пару раз альфы прижимались к омегам, выказывая свое желание быть ближе к таким сладким мальчикам. Одного испепеляющего взгляда Тэхёна хватало, чтобы альфы ретировались, оставляя в своих несбыточных мечтах обладание этими телами. Чимин бы долго объяснял, что они заняты, что они не могут, ввиду своего мягкого характера, но Тэхёну было не до объяснений — всем своим видом, отвечая безмолвно, он показывал, что они не нуждаются в присутствии в их дуэте кого-либо постороннего. Неожиданно Тэхён замер. Просто посреди танца остановился, заглядывая за спину Чимину. Чимин обернулся, затем повернулся обратно к Тэхёну и четко сказал: — Нет, Тэхён. — Да, Минни. — Нет. — Да, Минни. — А я сказал — НЕТ, Ким Тэхён. — А я говорю ДА, Пак Чимин. Сейчас встану на колени посреди клуба, и мы опозоримся. — Мы опозоримся, если я сделаю то, что ты хочешь. — Я организую все так, что ни одна собака во всем Сеуле тебя не узнает. Ну, пожалуйста, Минни. Ты только посмотри на этого деревянного омегу. Пожалуйста, покажи им, как это делается. — Что ты задумал? — удивился Чимин, он обернулся и посмотрел, как мальчик танцует на шесте, — и ничего он не деревянный, ну, может, совсем чуть-чуть. А вдруг он новичок? — Посмотришь. А теперь пошли выпьем. Те-кии-лаа-аа, жди-и на-а-ас, — нараспев произнес Тэхён и, схватив Чимина за руку, быстрым шагом направился к бару, — текила, шесть, столик тринадцать, — он стукнул ладонью по барной стойке, — Минни, за мной. — Ты не заставишь меня это сделать, — прошипел Чимин, когда они присели за свой столик в ожидании заказа. — Я в этой жизни добиваюсь всего, чего хочу, — гордо вскинув голову, сказал Тэхён. — Ты не добиваешься, а добиваешь всех своими бредовыми идеями. Тэхён, пожалуйста, может, не надо? — Надо! В этот момент к ним с двух сторон неожиданно подсели молодые парни. Один по-свойски положил свою руку Тэхёну на бедро и слегка сжал. Кожа затрещала под пальцами, альфа сглотнул в предвкушении. Они увидели их еще на танцполе, разве можно было не заметить такую красоту? Второй сальными глазами пожирал Чимина, но руки не распускал, только пялился, облизывая взглядом выступающие ключицы из-под расстегнутой молнии костюма. Парни замерли. Тэхён повернул голову, ослепительно улыбнулся и положил свою руку поверх руки альфы. — Мальчики, мы бы хотели скрасить ваше одиночество. — Ой, да ты что? — захлопал глазами Тэхён. — А я смотрю, ты понятливый, — облизнул губы альфа. — А вот ты не очень, — зло сказал Тэхён и, уже разделяя слова, прошипел, — тебя… сюда… кто-то… звал…? Альфа взвыл от боли — Тэхён что было сил ногтями продавливал кожу на руке альфы, сжимающей его бедро, и в довесок наступил каблуком ему на ногу, видимо, чтобы быстрее дошло. — Еще секунда и каблук моей туфли окажется у тебя между глаз, — не прекращая улыбаться, сказал Тэхён. — Сука, ай, — новый вскрик от боли. — Я два раза не повторяю, — глаза Тэхёна будто потемнели, — если мужу позвоню, то салон ритуальных услуг уже будет подбирать тебе твой дружок, сосунок малолетний. Я ясно выразился? — Да понял я, понял. Просто вы такие красивые, — Тэхён отпустил руку и убрал каблук. Ярко-кровавые лунки от ногтей тут же припухли. — Ой, — улыбаясь, сказал Тэхён, — спасибо, мы знаем, это так мило. — Ты дьявол, — сказал альфа. — И это я тоже знаю, а теперь, кыш отсюда. — Проблемы? — официант принес заказ. В клубе было строго с дисциплиной. Как говорится, желание только по обоюдному согласию. По выражению взгляда Тэхёна было понятно, что он очень хотел вмазать этим малолеткам, причем, как первому, так и второму, хоть тот вел себя тише воды и ниже травы в отличие от своего дружка, но все равно не сводя глаз с Чимина. — Нет, — он мило улыбнулся официанту, — мальчики ошиблись столиком и сейчас уходят. Альфа поднялся, придерживаемый другом под локоть, и, прихрамывая, оба удалились. Официант ушел следом. — Неплохой сервис, видишь, даже бояться не стоит. Короче, слушай меня. Ты сидишь тут и ждешь, а я вернусь через пять минут. — Тэша, — умоляюще посмотрел на Тэхёна Чимин. — Я уже двадцать восемь лет Тэша, — подмигнул Тэхён, — только никому не говори. Жди, я мигом. Чимин достал телефон. Ни одного звонка от папы не было, значит с Кумом все хорошо. Зато смсок было штук восемь. В них Джису отчитывался перед сыном, что, когда и во сколько они делали. Была куча фотографий, будто Чимин просил от папы фотоотчет. Он расплылся в улыбке, ему однозначно повезло с родителями. Тэхен, слегка растрепанный, прискакал буквально через пять минут: — Пошли, я все порешал. — Господи, на что ты меня подбиваешь, Тэхён-и? — Не нуди и бегом за мной. Молоденький омега провел их в гардеробную. У Чимина заблестели глаза. Он всю жизнь хотел танцевать, но понимал, что танцами, тем более такими, на жизнь зарабатывать не будет — не так воспитан, а тут и Чонгук подвернулся, и вторая мечта Чимина начала осуществляться. Потом, уже встречаясь с Чаном, Чимин услышал, как нелестно он отзывался о профессии танцоров в целом. Чимин тогда побоялся признаться, что это его давняя мечта, которую Чан своими высказываниями успешно похоронил. А потом закрутилось-завертелось, и мечта Чимина так и осталась жить глубоко в его сердце. Всего один раз Тэхён видел, как танцует Чимин на шесте. Однажды Тэхёна пригласили в качестве визажиста на шоу, и он взял с собой друга в помощь. Позже в репетиционном зале на спор предложили исполнить танец на шесте, а брать Пак Чимина на понт — себе дороже. Никто не поверил, что Чимин самоучка и изучал все движения по видеоурокам. Чимин сейчас вспомнил тот случай. — Была не была. Тэхён, это первый и последний раз, когда я ведусь на твои безумные идеи. — Ага-ага, я уже миллион раз это слышал и всегда добивался своего. Ладно, я пошел поближе к сцене, чтобы лучше тебя видеть, Пак Чимин. Чувствую, что скоро там будет не протолкнуться. Оглядывая себя в зеркало, омеге нравилось то, что он там видел. Черная гипюровая маска со стразами, полностью скрывающая лицо, джинсовый топик без бретелек, колготки-сетка, гипюровые шортики, больше похожие на пояс и выгодно подчеркивающие округлости аппетитной пятой точки, и джинсовые стрипы со стразами. — Волнуетесь? — спросил хорошенький омежка, танец которого осудил Тэхён, — ну и зря, вы офигенно выглядите. — Немного, — честно признался Чимин, — я самоучка, но всю жизнь мечтал станцевать хоть один танец. — Вот, — он протянул стопку водки, — для храбрости. — Эх, — Чимин залпом выпил обжигающую жидкость, — была не была. Его проводили по специальному коридору к танцевальной зоне, откуда выходили танцоры клуба. Чимин отодвинул тяжелую штору, свет был приглушен до минимума. — А теперь, уважаемые гости, — вещал диджей, — специально приглашенная звезда из-за границы, таинственный мистер П, прошу любить и жаловать. Свет выключился, и омега проводил Чимина до шеста, быстро удаляясь обратно. Заиграла музыка, Чимин знал ее очень хорошо, Тэхён специально заказал ее. И тут началось таинство слияния мелодии и языка тела. Чимин будто растворился в танце, не замечая ничего вокруг. Блокируя посторонние звуки, вслушиваясь в ноты, пропуская их через себя, Чимин порхал на шесте, выводя свою историю языком тела. Он будто выплескивал наружу копившееся в нем годами. Будто хотел доказать самому себе, что его никто не сломал и не заключил в клетку. Сливаясь в единое целое с шестом, они будто договаривались исполнить последний танец. Чувство эйфории захлестнуло Чимина. Он исполнит свое соло, свою мечту. Когда ещё предоставится такая возможность? Он танцевал прежде всего для себя, будто перешагивая ступеньку на которой застрял. Понимая, что музыка скоро закончится, как и танец, Чимин в движении заскочил на шест, набирая обороты и, откинув назад голову, по инерции, сделав три оборота, завершал волшебство музыки, тела и танца. Тэхён снимал танец на камеру телефона, все вокруг с замиранием смотрели на то, как кружился на шесте этот парень. Альфы кидали на сцену деньги, присвистывали и улюлюкали, выражая свой восторг. Чем ближе к концу подходил танец, тем толпа восторженнее принимала Чимина, требуя еще и еще. Танец закончился, Чимин отстранился от шеста под бурю несмолкаемых оваций, собираясь покинуть сцену. То, что случилось дальше, просто не вписывалось ни в один сценарий. Скажи им кто-нибудь, что именно так продолжится их вечер, Тэхён с Чимином за порог дома даже не вышли бы. Один альфа заскочил на сцену, засунул пачку купюр офигевшему Чимину в шортики и бухнулся перед ним на колени. Его начали стаскивать со сцены, он орал, что заплатил и пусть омега пляшет. Вслед за ним заскочил второй и, сунув в топик Чимина деньги, схватил омегу за руку. Это произошло настолько быстро, что охрана даже не успела среагировать. Зато среагировал Тэхён. Он снял туфлю и, подлетев, ударил каблуком альфу по руке. Ошарашенный альфа уставился на Тэхёна, облизнулся, отпустил руку Чимина и, вытащив толстую пачку денег сунул Тэхёну в карман штанов, приговаривая: — Так вас двое, мальчики? Люблю групповушку, — и схватил за руки обоих омег, собираясь покинуть сцену. Чимин, не ожидавший подобного, растерялся. Тэхён со всей силы ударил альфу по руке. — Сука, убери копыта. Я их тебе сейчас отгрызу, — кипел Тэхён. Мужик лишь ухмыльнулся, хрупкий омега угрожал сильному альфе. — Они мои, — услышали за спиной Чимин и Тэ. Там стояли их недавние знакомые. Тэхён выдернул руку и запустил в тупорылого малолетку туфлей, тот пригнулся и она, пролетев мимо, попала каблуком в огромный аквариум, встроенный в стену. Стекло лопнуло, и вода, вперемешку с живностью и осколками, хлынула на пол. Рядом находился сетевой фильтр, к которому был подключен диджейский пульт и колонки. Все заискрило и задымилось. И тут начался армагеддон. Кто-то хватал их за руки, они постоянно отбивались, продвигаясь к выходу, но та обувь, что была на Чимине сильно затрудняла движение. Альфы, что были на сцене, устроили настоящее побоище за право обладать такими вкусными мальчиками. К ним постепенно присоединились остальные, и через пять минут в клубе была настоящая драка, крики, визги и требование персонала прекратить беспредел. Охрана не справлялась. Дым, валивший из колонок, активировал пожарную сигнализацию, и с потолка хлынул поток воды. Он быстро прекратился, так как датчики пожарной системы не уловили больше источника опасности. Но и этого вполне хватило, чтобы превратить роскошную обстановку клуба в жалкое подобие. Полиция и пожарные прибыли буквально через пять минут. Помощь пожарных в итоге не понадобилась, и они, оформив ложный вызов, уехали. Двое полицейских схватили Тэхёна, потому что на него сразу указали как на зачинщика беспорядка. Но Тэхён не собирался сдаваться. Он что-то кричал о своих правах и о защите чести и достоинстве друга. Из клуба его выносили четверо альф за руки и за ноги. Тэхён кричал, что всех посадит в тюрьму и засудит по полной. Один полицейский подошел к Чимину, глянул на него сверху вниз и, согнув руку в локте, кивнул на нее. Чимин кивнул в ответ, не произнося ни слова, и, схватив стража порядка под руку, на пошатывающихся ногах, вышел из клуба. Остальных задержанных упаковывали в другие автомобили. Через двадцать минут в полной тишине они приехали в полицейский участок. Их поместили в камеру, где уже находились четыре омеги. По внешнему виду не сложно было догадаться, что перед ними представители самой древней профессии на планете земля. — Отдайте телефон, — кричал Тэхён, — я свои права знаю, мне положен один звонок. Чимин сидел ни живой ни мертвый, тихо роняя слезы, что впитывала в себя гипюровая маска. Он даже снимать ее боялся, так ему было стыдно. — Не ори, правдоруб, — огрызнулся служитель закона, — права он свои знает. И как нарушать их ты тоже отлично знаешь. — Это была самозащита, — не успокаивался Тэхён, — вы о презумпции невиновности слышали, или у вас других дел нет, как задерживать добропорядочных граждан? — Это ты-то добропорядочный? — ухмыльнулся альфа, но телефон Тэхёну отдал. Он стоял рядом и ждал, когда Тэхён сделает звонок. — Ты себя в зеркало видел? — Я не скажу ни слова, без своего адвоката, — с гордостью сказал Тэхён. — Ага, слышали мы уже такое и не раз. Позвони Чон Чонгуку, пусть он вытащит ваши красивые задницы, — заржал страж порядка и пошел взять кофе из автомата. — Именно ему я сейчас и позвоню, — громко сказал Тэхён. — Тогда и про нас замолви словечко, — захихикали шлюхи-сокамерники, — может, для нас этот красавчик тоже бесплатно поработает? — Свои жопы вытаскивайте сами. — У нас на него денег нет, — сказал другой омега, — а вот у вас они явно есть. Под кем ходите, мальчики? — он смотрел на украшения омег и стал придвигаться ближе к офигевшему Чимину, Пак сжался, испугавшись. — Слушай сюда, сука, — Тэхён схватил омегу за руку и стянул с ноги вторую туфлю, — знаешь, как неудобно смотреть на мир одним глазом? Ну так вот, а теперь закрой свой поганый рот, отодвинься и не копти небо. Если я не успею сделать звонок, пока этот кофеман придет, спрошу с тебя лично и с твоих дружков. Усек? И шлюху ты увидишь в зеркале, а мы — омеги приличные. Омега ошарашено отодвинулся. Все четверо посмотрели на странную парочку. Один, одетый как дешевый стриптизер и явно плачущий, судя по хлюпающему носу, который вот-вот грохнется в обморок, и второй — амазонка в кожаном костюме с одной туфлей, растрепанными, мокрыми волосами и размазанной косметикой. Тэхён отодвинул Чимина дальше по скамейке к стене, кинул тонкий плед, что лежал на скамейке, и сел между ними. Он разблокировал телефон и обнаружил, что забыл выключить запись и весь Марлезонский балет в двух частях был в памяти телефона. Ну что ж, будет, что посмотреть, что вспомнить. Тэхён набрал Чонгука, трубку взяли мгновенно: — Любимый, привет, — елейно проворковал Тэхён. — Тэхён-и, что случилось? Лэй, Фэй, Юн, мои родители, твои родители? Чимин, Кум, Джису? — он тараторил, даже не дав вставить слово. — Нет, Гук, подожди. А ты где? — Мы едем домой с парнями. Тэхён, четыре утра, что случилось, детка? Так сильно соскучился? Папочка уже едет. — Подожди, Гук, — Тэхён повернулся к омегам и спросил адрес, передавая его мужу. Повисло молчание, — Гуки? — Пять минут и мы там, — холодно и четко. От «папочка, детка» не осталось и следа. — Гук нас убьет, — негромко выдал Чимин. — Не убьет, когда узнает всю правду. Она, кстати, на нашей стороне. — Гук нас убьет, — опять повторил Чимин, — мы опозоримся. Я в таком виде. Что я ему скажу? — Ой, нашел из-за чего переживать. Знаешь что, Пак Чимин. Сегодня по-настоящему было здорово. Давно я так не отдыхал, — вздохнул Тэхён, — а Гука я беру на себя, не бойся. Я за нас двоих у него прощение вымолю — способ есть, — он хищно ухмыльнулся, облизав губы. — Фу, Тэхён, только без подробностей. — Телефон, — протянул руку через решетку альфа, — и тихо тут, это вам не бордель. — А можно мне песню спеть? — спросил Тэхён, — Что-то настроение у меня хорошее. — Перебьешься, — огрызнулся альфа, — и сиди тихо, а то к бомжам кину, конфетка. — Слышь, — вскочил Тэхён, — какая конфетка? За базаром следи. Ты как с людьми разговариваешь? Я на тебя в суд подам. — Ага, — ухмыльнулся в ответ сержант, — ты сначала отсюда выйди. — И выйду, — крикнул Тэхён и уже негромко сказал, сев на место, — нет, ты видал этого козла в погонах? Скажу Гуку, и мы его засудим. — Тэхён-и, умоляю, успокойся. — Парни, — обращался к ним тот самый омега, что тянул к Чимину руки, — а давайте, когда выйдем отсюда, вместе работать будем? — Я же тебе говорю — мы не шлюхи, — ответил Тэхён, — нас дома мужья с детьми ждут. У Минни один малыш, а у меня целых трое. — А лет-то вам сколько? — удивленно спросил омега. — Почти двадцать восемь, — шепотом ответил Тэхен. — Никогда бы не подумал… Он хотел что-то еще спросить или сказать, но тут послышались шаги и не одни. К камере предварительного заключения шла целая процессия из пяти человек. Злой, как черт Чонгук, шел вторым и оглядывал камеры, ища объект своего обожания, вернее два объекта, которые смирно сидели на лавке. Первым бежал тот противный сержант, что успел выпить кровь Тэхёну. За ними шел представительный альфа в полицейской форме и гаденько ухмылялся, ну, по крайней мере так показалось Тэхёну. И замыкали процессию Ёнсу с предвкушающей улыбкой и Минхо, который прикрывал рот рукой, еле сдерживаясь, чтобы громко не заржать. — Ким Тэхён, родненький, — а нет, Тэхён не ошибся, этот важный ферзь и правда гаденько ухмылялся, — сколько лет, сколько зим? Ой, только не говори, что и Пак Чимин тут? Ну, это прям двойной подарок мне. — Ой, мистер Ли, — так же гаденько в ответ съязвил Тэхён, — в этом году у нас с вами юбилей, десять лет после последней встречи. Можем отметить в вашем участке или у вас в кабинете. — Да, — ответил страж порядка, — как быстро бежит время. Ну, про отметить это ты зря, мы почти две недели разбирали дела, которые ты раскидал по всему участку, пока бегал и орал как сумасшедший, отстаивая свои права и ссылаясь на Женевскую конвенцию, — чуть ли не хрюкнул альфа от смеха. Чонгук, Ёнсу и Минхо удивленно посмотрели на Тэхёна, — Я смотрю у тебя в жизни все отлично, если такой адвокат, как Чон Чонгук по первому твоему звонку примчался в участок посреди ночи и друзей прихватил. Наверное, чтобы легче было тебя нести. Выносили-то тебя из клуба четверо, не знаю справятся ли эти двое? И опять недоуменный взгляд трех альф. — Скажите спасибо, что я отцу Шину не позвонил, — не уступая в обмене любезностями и колкостями, ответил Тэхён, — я и сейчас готов отстаивать свои права. Вы хоть что-то слышали о презумпции невиновности? Омеги в камере вылупили свои глаза на Чонгука, не веря, что это действительно тот самый Чон Чонгук, достаточно известный адвокат Сеула, значит, омега не врал про их знакомство. — А причем тут Чон Шин? — недоумевая, спросил начальник полицейского участка, пропуская остальные слова Тэхёна мимо ушей. Его заинтересовало только одно имя. — Ким Тэхён — мой муж, — еле сдерживаясь, ответил Чонгук на вопрос начальника. Он стоял с каменным лицом и прожигал Тэхёна взглядом, тот в ответ глупо улыбался и хлопал глазками, представляя, что его ждет дома. А дальше — как на картине «Не ждали». Чимин прикрыл глаза рукой, так стыдно ему еще никогда не было. Лицо начальника вытянулось. Сержант совсем прихерел, вспоминая, что говорил Тэхёну и не обидел ли случайно, ведь прекрасно знал, что Чон Чонгук никогда не проигрывал ни одно дело, если к нему обращались за помощью, а работы лишаться не хотелось в случае подачи иска Тэхёном. Шлюхи выпали в осадок от такой новости. И тут не выдержал Минхо, он начал истерически ржать, хватаясь за Ёнсу. Тот тоже похихикивал, но пока держался. — Чонгук, — начал было начальник. — Открывайте камеру, хотя я бы оставил этих двоих на пару-тройку суток, до выяснения личности. — Гуки, — подскочил Чимин, — нам нельзя на трое суток. Изумление от внешнего вида омеги было очень тяжело скрыть. Пока он сидел, все его прелести были спрятаны под тонким пледом, который находился в камере. Чимину было все равно, грязный он или чистый, прикрыть срам было делом чести, хотя в таком виде о какой чести могла идти речь, но все же. А когда Чимин подскочил, и плед упал, то омега предстал перед альфами во всей красе. — Минни, твоего папу, — только и смог вымолвить Чонгук. — Если мы отсюда не уберемся, я сдохну от смеха, — сказал Минхо, стягивая с себя пиджак и передавая его Чимину через прутья камеры. Чимин натянул деталь гардероба, что тут же прикрыла все его «достоинства». Теперь он выглядел просто комично. Гипюровую маску он снимать отказывался, потому что от макияжа остались лишь отголоски, а Тэхён постарался на славу, когда накладывал тени, тушь и подкрашивал брови. «Дождь» в клубе и собственные слезы внесли некоторые коррективы во внешний вид омеги. Из-под широких пол пиджака выглядывали худенькие стройные ножки в колготках-сетке, порванные в некоторых местах, и джинсовые стрипы. — На выход, — сказал Чонгук, как только сержант открыл камеру. Тэхён моментально подлетел к Чонгуку и схватил того под руку, во второй была зажата туфля. — Вторая туфля где? — рявкнул Гук. — Гуки, любимый, тут такое дело… — Можешь не продолжать. Завтра сам все выясню. — Хо-ро-шо, лю-би-мый, — елейно протянул Тэхён. Тэ понимал в какой он заднице, и именно эта часть тела будет вымаливать прощение за ночную тусу. Ёнсу с Минхо оттопырили свои локти, подставляя их Чимину. Омега, вздохнув, подхватил «руки помощи», вздохнул еще раз и направился с парнями вслед за друзьями. Завтра Чонгук приедет в полицейский участок и во всех подробностях узнает о ночной вылазке двух своих обожаемых омег. В машине было тихо как в морге. Музыка, убавленная почти до минимума, еле слышно разбавляла тишину. — А я ведь хотел изначально пойти с вами, ненавижу этот гольф, дрянь несусветная, — тихо прошептал Минхо, сидевший на заднем сиденье. Омеги были по обе стороны, держась за его руки, сцепленные в замок на коленях. — Ну, да, — сказал Ёнсу, то ли Минхо сказал слишком громко, то ли тишина была такой давящей, но слова альфы услышали все, — только тебя до комплекта там не хватало. Или опять захотел посверкать на шесте голым задом? — Ёнсу! Минхо! Минни? — послышалось со всех сторон. — А вот это очень интересно, — сказал Чонгук, сбавив скорость. На ночных улицах Сеула практически не было машин. — Расскажи! Расскажи! Расскажи! — стали требовать Тэхён и Чимин. — Рассказывай, давай уже, горе-стриптизер, — сдерживая смех, сказал Ёнсу. — Иди ты, я ни в чем не виноват, — обиженно сказал Минхо. — Я уже это слышал, — парировал Ёнсу. — Минни, — промурчал Чимин, — ну расскажи, жуть, как интересно. — И вообще, — Тэхён заглядывал в глаза Минхо, — не слушай этих альф, они вечно чем-то недовольны, давай, мы ждем. — Официально мы встречаемся три года, скоро будет четыре, — начал Минхо, — до этого три года были в свободных отношениях. Это Ёнсу так считал, я-то его любил уже очень давно, практически, с первого дня универа, как увидел. Потом моя любовь окрепла, как только понял, что он не по омегам. Я так долго скрывал в себе влечение к этому красивому парню, боясь быть осмеянным и морально раздавленным, но не мог найти в себе смелости подойти первым. Нас сблизило одно дело, над которым мы работали вместе. Мы сидели в баре и отмечали его завершение, как я внезапно потянулся к нему и поцеловал в щеку. — Точнее будет сказать, что меня тогда поцеловали текила с водкой. — Трезвый бы я на такое вряд ли решился. Так вот, когда наши отношения завязались, я решил устроить Ёнсу сюрприз на первую годовщину. Снял кабинку в стриптиз-клубе, отправил ему смс со временем, названием и номером кабинки. Т9 сыграл с нами большую шутку. Вместо «Голубой лузы» напечатал название дорогого ресторана «Голубая лужа», может быть, слышали? — Тэхён с Чимином отрицательно покачали головами, Минхо продолжил, — А я даже не перечитал смс, предвкушая его реакцию от сюрприза. «Голубая лужа» — это такой ресторан, на полу которого голубая вода и все ходят в резиновой обуви. Чего только люди не придумают, чтобы заработать. Это был писк моды, попасть туда было сложнее, чем слетать на Марс, и естественно денег на него у меня не было. Я-то ждал своего Ёнсу в отдельной кабинке стриптиз-клуба. Полумрак комнаты создавал интимную атмосферу. На ресепшене я оставил только инициалы гостя — Ё.Ч., такая была договоренность, чтобы не испортить сюрприз. Когда мне сообщили, что гость пришёл, я в предвкушении начал дарить свой подарок, — Минхо прикрыл глаза рукой, — господи, даже стыдно вспоминать. Я так хотел его впечатлить, что нанял учителя по стрип-пластике и взял несколько самых простых уроков. Для новичка у меня довольно неплохо получалось, как сказал учитель. Я так воодушевился, что решил сделать ему именно такой сюрприз. Я кружился на шесте в свете прожекторов и не видел своего Ёнсу, только слышал, как он томно вздыхает и стонет. Это раззадоривало меня, я старался. Как только услышал стон, понял, что он кончил. Посчитал это похвалой и решил подойти к нему. Каково же было мое удивление, что вместо Ёнсу на диване сидел абсолютно расслабленный толстый старый мужик и пожирал меня глазами. Он схватил меня за руку и дернул на себя. Я заорал и хотел соскочить с его колен. Тогда он схватил меня за стринги, кнопки не выдержали и расстегнулись, оставаясь у него в руках, а я остался голый. В тот самый момент в приват-комнате включился свет и туда залетел Ёнсу с администратором. Представьте, что я тогда почувствовал. Оказалось, у этого альфы были такие же инициалы, поэтому его провели в приват-комнату. Может быть, он был постоянным клиентом, я не знаю. Когда Ёнсу не обнаружил меня в том ресторане, сразу сообразил, что произошла какая-то путаница. У меня, у студента не могло быть денег на такой дорогой ресторан, и до стрип-бара было ехать каких-то десять минут, да и названия были похожи. Он все сопоставил и рванул в клуб. Мы, конечно, объяснились, альфа извинился, но мне до сих пор стыдно. В машине повисла тишина. Первым не выдержал Ёнсу — он начал так громко ржать, что его заразительный смех подхватили и другие. — Господи, — Минхо закрыл лицо руками, — он до сих пор ржет, как ненормальный. Он будет вспоминать мне это до конца моей жизни. — Конечно буду, — сказал Ёнсу, — Может, и мне выпадет такая честь увидеть тебя танцующим только для меня. — Не дождешься. Мне хватило одного раза. — Я тоже так думал, — сказал Чимин, — а оно вон как получилось. В машине опять повисла тишина, а потом раздался первый смешок Ёнсу, и все опять рассмеялись от его заразительного смеха. Парней высадили в отеле. В машине снова стало тихо. Чимин с Тэхёном переговаривались глазами, открыть первым рот и начать разговаривать смелости ни у кого не хватило. А потом Тэхён решил рискнуть: — Минни, ты же сегодня хотел ночевать у нас? — смотря в глаза другу. — Я? — недоумевая, спросил Чимин. — Ну да, чтобы не булгачить папу и Кума. — А, ну да, хотел остаться у вас, — он жестикулировал руками и головой. Тэхён в свою очередь показывал на Гука и делал жест перерезанного горла, говоря, что, мол, если не поедешь к нам, то Гуки меня прирежет. — Минни едет домой, — коротко и ясно. Чонгук видел в зеркало заднего вида их немую пантомиму. Сегодня он проучит своего строптивого омегу, и свидетели там явно будут лишними. — По ходу мне капец, — сказал на ушко Чимину Тэхён, — и сними уже эту маску. Чимин снял маску, Тэхён прыснул: — Ты как панда. — Я так и знал. А все ты, давай Минни, давай. — Ну хоть будет, что вспомнить в старости. — Если мы до нее доживем. Омеги тихо рассмеялись, Чонгук наблюдал за ними и улыбался. «Ну, как можно злиться на этих двоих?» — подумал Гук. Около дома Чимин, чмокнув Тэхёна в щечку и попрощавшись с Гуком, выскочил из машины и быстро побежал к двери, чтобы не дай бог кто-то из соседей не увидел омегу в таком виде. Он прокрался в ванную и, глянув в зеркало, ужаснулся. — Точно панда. Ким Тэхён, чтобы я еще хоть раз поддался на твои уговоры. — Чимин ругал сам себя. — Этот псих вьет из меня веревки. А ты, Пак Чимин, последний дебил, раз не можешь ему отказать. Ага, ну, и как я ему откажу, когда он так смотрит? Тогда страдай, Чимин, и не жалуйся. Он принял душ, переоделся в пижаму, приготовленную папой в гостевой комнате, и на цыпочках зашел в свою спальню. Кум, причмокивая губками, сладко спал в своей кроватке, что стояла около кровати Чимина, на которой спал Джису. Пока Чонгук парковал автомобиль, Тэхён выскочил и помчался в дом. Омега зашел и поставил оставшуюся туфлю на комод в коридоре. — Так как братца твоего скорее всего не вернуть, завтра отправишься в мусорку, — вздохнул Тэхён. Он кинул взгляд в зеркало и присвистнул. — Любуешься? — спросил вошедший Чонгук, — Нравится? — Гук, не душни, подумаешь, расслабились немножко с Чимином. Я скучаю по нему, и в клуб мы давно не ходили. Кто же знал, что эти тупые альфы не понимают обычных слов? Чонгук все прекрасно понимал, что их омежки еще не совсем большие и альфочка совсем маленький. Понимал, как никто, что Тэхён дико устает. Хоть и помощников у него много, но груз ответственности все равно лежит непосредственно на омеге. Он — папа! Он главный! Но пока Гук решил держать марку грозного мужа, хотя бы какое-то время. На самом деле Чон хотел раззадорить своего мужа, поиграть в грозного папочку. Но как же трудно было сдерживаться, когда перед тобой маячит тот, кого именно сейчас хотелось до хруста костей. Растрепанный, в чертовски блядском костюме, что облегал словно вторая кожа офигенную попку и длинные босые грязные ноги. — Ты злишься? — спросил Тэхён, наступая. — Злюсь, очень, сильно. Тэхён придвинулся вплотную и, глядя прямо в глаза, с придыханием сказал: — Так накажи меня, папочка. От этого «папочка» член Гука дернулся. Это срабатывало в ста случаях из ста. Тэхён своим напором дотолкал Гука до стенки и, прижимаясь всем телом, прошептал: — Помоги снять костюм, он слегка влажный, и я один не справлюсь. Чонгук перевел взгляд от лица Тэхёна вниз по молнии, что тянулась от самого горла и практически до паха. Задержал взгляд на кармане — там что-то торчало. Гук потянул за уголок и вытащил пачку сложенных вдвое влажных купюр, которые сунул какой-то мудак Тэхёну на сцене в клубе. — Вау, — увидев пачку денег в руке мужа, удивился Тэ, — а я оказывается дорого стою, папочка. — Ты — бесценный. Всех денег мира не хватит, чтобы купить тебя, — выдержка Чонгука канула в Лету, марка грозного мужа рассыпалась, как карточный домик. Чонгук подхватил Тэхёна под попку, заставляя обхватить себя за талию стройными длинными ногами. — Гуки, ах, — полустоном ответил Тэхён. Чонгук быстро направился в ванную и аккуратно поставил Тэхёна около туалетного столика с раковиной. Тэхён выгнулся кошкой, держась за предмет интерьера и смотрел через зеркало на мужа, слегка закатив глаза и застонав. Чонгук негромко зарычал. Этот омега прекрасно знал слабые точки своего грозного альфы и умело дергал за нужные ниточки. Чонгук подошел сзади вплотную, и Тэхён тут же почувствовал, как член Чонгука упирается в его аппетитную попку. Тэхён еще сильнее прогнулся, еще плотнее прижался, не сводя взгляда с отражения альфы. — Может уже поможешь, милый? Чонгук резко поднял Тэхёна за волосы, заставляя выпрямиться, и придвинулся, впечатывая того в тумбочку. Тэхён томно выдохнул. Чонгук знал каждый сантиметр тела любимого, знал, как тому нравятся их безумные, дикие игрища и не собирался менять сценарий. Они написали его на своей коже много лет назад. Чонгук медленно, очень медленно, держа Тэхёна за волосы, расстегивал молнию на костюме. Он изводил, игрался, дразнил. Тэхён обожал эту мучительную пытку и внутри просил Гука не останавливаться, не замедляться и не ускоряться. Пусть все идет так, как идет. Бегунок молнии полз вниз, дыхание участилось у обоих, глаза в глаза, взгляда не отводя. В зеркале отражался образ обоих, ароматы сгущались, обволакивали. Коснись воздуха пальцами и почувствуешь, что он будто становился масляным. Чонгук стянул с рук и плеч Тэхёна костюм и такими же медленными движениями потихоньку стаскивал его с округлой попки и стройных ножек, оставляя на своем любимом лишь шелковые красные трусики, покрывая тело Тэхёна легкими поцелуями-бабочками. Костюм был отброшен в сторону. Свою одежду Чонгук скинул за каких-то пару секунд, Тэхён даже не заметил, как это произошло. Гук взял Тэхёна за руку и завел в душевую кабинку. Теплая вода омывала тела, пока их губы соприкасались в страстном, глубоком поцелуе. — Гуки, хочу, — на выдохе попросил Тэхён. Чонгук опустился на колени и стал медленно стягивать трусики зубами, поглядывая вверх. Тэхён застонал, смотря вниз. Он обожал своего альфу, что угадывал желания лишь только по одному взгляду, по одному слову, по одному стону. Вдыхая аромат жасмина, Чонгук одной рукой приобнял Тэхёна за попку, а вторую положил на живот омеги и сразу вобрал небольшой член в рот. Тэхён было дернулся от резкой оральной ласки, но руки Гука, словно тиски, держали крепко. Тэхён громко застонал, когда головка ощутила такую нужную в данный момент приятную стимуляцию: — Да, папочка, да… Еще… Так… Хочу… Чонгук смаковал своего мальчика, нежил и наслаждался моментом. Он обожал такого жаждущего, просящего и стонущего Тэхёна. Тэхён запустил руки в волосы Гука и стал направлять, властвовать. Не прошло и пары минут, как Тэхён хотел отстраниться, но кто бы ему позволил. — Гуки, я сейчас, — он сжал пальцы еще крепче и кончил прямо в рот Гука. Чонгук поднялся, ухмыльнулся, облизнулся и резко развернул Тэхёна, впечатав того в стекло душевой кабинки. Приподняв его ногу, плавно вошел до середины, давая немного привыкнуть. Тэхён вскрикнул, срывая голос и задыхаясь, а потом на выдохе: — Черт, черт, черт, да. Чонгук прогнул Тэхёна, немного вышел, отпустил ногу Тэ и загнал свой член до упора, придерживая омегу за плечо и талию, чтобы глубже, чтобы ближе, чтобы так, как любит его обожаемый муж. Тэхён томно выдохнул и попросил: — Пожалуйста, только не останавливайся. Первое и единственно правило Чон Чонгука: желание его семьи — закон. А желания Тэхёна — константа, аксиома. Чонгук вытрахивал из Тэхёна душу своими движениями, то резкими и грубыми, то нежными и тягучими. Нежный жасмин смешивался с терпким лавром, создавая коктейль, от которого сходили с ума оба. Тэхён поскуливал от наполненности, от того, как четко проезжала головка члена Гука по простате. Тэхён задыхался, ноги стали подкашиваться. Чонгук отстранился, повернул Тэхёна, приподнял под бедра и одним толчком снова заполнил до упора, прижимая к стенке душевой кабины. Тэхёну оставалось держаться только за его шею и плечи. Они кончили одновременно. Тэхёна потряхивало, он пребывал в личной нирване, даже глаза открывать не хотелось. Чонгук сполоснул едва теплой водой обоих, завернул Тэхёна в махровое полотенце и отнес на кровать в спальню, заботливо укрыв одеялом. Пока он убирал вещи, выключал воду и приводил себя в порядок, Тэхён вовсю видел пятый сон. Поцеловав плечо Тэхёна, с которого сползло одеяло, Гук лег рядом, притягивая свое сокровище ближе. Тэхён что-то пробормотал во сне и причмокнул губами, Чонгук улыбнулся. Часы показывали шесть утра, скоро рассвет. У Чонгука было одно важное дело утром, и оно не требовало отлагательств. Спать ему предстояло часа три от силы, но оно того стоило. Около десяти утра двери ночного клуба открылись для пришедшего на уборку персонала. Три альфы в дорогих офисных костюмах и с деловыми сумками в руках вошли через главный вход. К ним тут же подлетел администратор: — Извините, но мы открыты только на уборку. Клуб начинает работать с трех часов. — Зови хозяина. Есть разговор, неприятный для него и приятный для нас, — строго сказал Чонгук, — а пока мы будем ждать, нам три крепких кофе. Администратор выпучил глаза и удалился. На барной стойке стояла туфля Тэхёна. — А вот это мое, — сказал Чонгук, забирая обувь, — ни одной суке в этом городе я не позволю обижать моих мальчиков. — Мы не позволим, — сказал Ёнсу. — Кто обидит наших мальчиков, — добавил Минхо, — тот три дня не проживет. Ни тени улыбки не было на лицах этих альф, лишь вселенское спокойствие и уверенность в своей правоте. Тэхён проснулся около двенадцати. Он выспался и чувствовал себя просто прекрасно. На кухонном столе был легкий завтрак, но не он привлек внимание Тэхёна. Деньги, разорванные на мелкие клочки покрывали все пространство стола. Поверх них лежал белый лист бумаги, на котором было написано красивым ровным почерком Чонгука «Ни в чем себе не отказывай. Люблю тебя», и черная кредитная карточка. Сегодня у них с Чимином, папами и детьми поход по магазинам, шопинг и посещение детского развлекательного центра. Они поедут в самый дорогой район и выберут большой торговый комплекс, чтобы Чимина никто не узнал, и классно проведут время. Через неделю, три альфы и два омеги будут отмечать очередное выигранное дело в самом престижном ночном клубе Сеула. В принципе это и делом-то нельзя было назвать. Хозяин того гадюшника даже не думал отпираться, когда три адвоката давили его юридическими терминами и аргументами. Выплатив огромный штраф и принеся кучу извинений, альфа молился всем богам, что так легко отделался. Чон Чонгук это не тот человек, с которым хотелось воевать, заранее зная, что проиграешь в этой войне. В полиции три друга пробыли меньше получаса, оповещая начальника о том, что заявление «потерпевшая» сторона писать не будет. Конфликт был улажен, начальник вздохнул с облегчением — не хотелось бы ему еще раз встречаться с Тэхёном, а теперь и с Чонгуком на его территории. Нет тела, нет дела, как говорится. Сейчас, смотря на трех отжигающих любимых, Чонгук и Ёнсу в десятый или в сотый раз пересматривали видео с разных камер о похождении Чимина и Тэхёна в тот злосчастный клоповник. — Надо почаще их приглашать куда-нибудь отдыхать, — сказал Чонгук, — смотри, как им втроем весело. — Да, брат, ты прав, — согласился Ёнсу. — Я всегда прав, брат. — Ой, иди ты, — пихнул Гука в бок Ёнсу. Они посмотрели друг на друга и громко рассмеялись.