Брошенное счастье

Юнги стоял и смотрел на удаляющуюся фигуру Чимина с Кумом на руках. Малыш обнимал Чимина за шею и смотрел на Юнги. Юнги готов был броситься следом, объяснить Чимину, что именно случилось, что он не думал похищать ребенка, а всего лишь хотел успокоить плачущего малыша. Он понимал, что сейчас только усугубит ситуацию, омега был в бешенстве. Его глаза горели, в них плескалась ярость. Юнги поставил себя на место Чимина, он понимал его, но от этого легче не становилось. «Если ему тяжело справиться с таким подвижным ребенком, то где его муж? Как можно было оправить в такой большой магазин одного и не помочь ему? Да что же там за альфа-то такой?» Вопросы роем кружились в голове. — Господин, пройдемте с нами до выяснения обстоятельств, — вырвал из дум Юнги один из охранников. — Подождите, — решил вступиться за Юнги омега-продавец, — этот мужчина ни в чём не виноват. Мы все видели. Этот малыш, — омега указал на уходящего Чимина с Кумом на руках, — пришел из отдела детского питания с омегой и собачкой. Мы думали они вместе, а потом омега взял собачку на руки и ушёл, оставив ребенка. Мальчик остался совершенно один. Он смотрел по сторонам, видимо, искал своего папу, а потом стал громко плакать. Затем к нему подошёл вот этот омежка и начал его успокаивать, — продавец указал на Сонхва, который успокоился и держал Юнги за руку, — а уже после появился этот альфа и взял малыша на руки. Он ведь даже успокоился на его руках, пока не услышал голос своего папы. Конечно, омега так кричал, как тут не расплакаться. Вы можете посмотреть все по камерам. Малыш скорее всего просто пошел за собачкой, пока его папа выбирал продукты. — Не ругайте моего дядю Юнги, он хороший, — громко сказал Сонхва, — дядя Юнги, поехали домой. — Мы же ничего не купили, солнышко, — Юнги поглаживал Сонхва по щечке. — Давай в другой раз. Мне уже ничего не хочется, нас дома ждут. Это мой дядя Юнги, — Сонхва смотрел на охранников с вызовом, — он брат моего отца и лучший друг папы. Он замечательный, и вы его не заберете, а то мы вызовем полицию. — Сонхва, детка, успокойся, — улыбнулся Юнги, — никто меня никуда не заберет. Я надеюсь, вам хватило объяснений? — Юнги обращался к охранникам, те кивнули и ушли. Они могут посмотреть камеры, если захотят подтвердить информацию от продавца. — Сонхва, давай все-таки что-нибудь купим, нехорошо уезжать с пустыми руками. Глазки мальчишки загорелись, и они провели в магазине еще час. Юнги, как верный страж, еле успевал ходить за мальчишкой и радовался, что сегодняшнее происшествие не испортило настроение омежки. Намджун прислал сообщение, что они уже дома, и Юнги, взяв пакеты с покупками, повез Сонхва домой. — Заходи, Юнги, — Лину приглашал друга в дом, — попьем чай и поговорим. — Нет. У меня есть дело. Отдаю принца в руки его папы. Созвонимся, — Юнги обнял Лину и спешно покинул дом Кимов. У Юнги была новость, и первый, с кем хотел поделиться альфа, был его Юри. Неважно, что он не услышит, Юнги верил, что его слова донесет ветер. — Я видел его, держал в своих руках, представляешь? — он присел на колени возле надгробия. Эмоции переполняли Юнги, ему хотелось кричать о том волнении и мгновении счастья, которое он испытал, держа на руках сынишку. — Он такой красивый и так сильно похож на тебя, любимый. Я узнал его по глазам, у него твои глаза. Его зовут Кум. Кум! Это что-то невероятное, разве такое может быть? У него маленькие пальчики, нежные щечки и он пахнет мандаринами. Ты же назвал его мандаринкой тогда, в моем сне. Когда я взял его, плачущего, на руки, он успокоился, представляешь?! Будто почувствовал, что рядом его отец. Ты спросишь, почему он плакал? Ох, это тяжело. Омегу, что усыновил нашего мальчика, зовут Чимин. Я наконец нашел его. Правда, пока я про него мало что знаю, но я узнаю все, обещаю тебе. У меня к нему очень двоякие чувства. С одной стороны, видел бы ты, как он накинулся на меня, угрожая полицией и тюрьмой, когда подумал, что я захотел его украсть. Я думал, он порвет меня на куски. А с другой стороны, если он замужем, то почему был один с ребенком в таком большом магазине, и это видео в клубе, где он танцует на шесте? Я пока в полной прострации, не понимаю, что к чему, но я обязательно докопаюсь до сути. Мне кажется, что он хорошо о нем заботится, у него такие пухлые щечки и губки-бантики и весь он такой, — Юнги задумался, не зная какое слово подобрать, — восхитительный что-ли. Я пока никому не говорил, что видел его, ты должен был узнать это первым. Я хотел бы познакомиться с мужем Чимина, думаю, что мы найдем общий язык. Хотя, после сегодняшнего, я в этом не уверен. Он сказал, что адвокат и посадит меня в тюрьму, если еще раз увидит рядом. Что мне делать? Как подступиться? Юри, любимый, помоги мне, подскажи. Приснись мне, дай совет, ведь только так ты сможешь мне помочь. Знаешь, я наверное никогда себя не прощу за то, что сделал год назад. Прости меня. Я буду приходить и рассказывать тебе первому, если что-то изменится. Я сегодня по-настоящему счастлив и очень опустошен. Когда они уходили, будто часть моего сердца уходила вместе с ними. Господи, какой же я дурак. Юнги просидел у могилы почти час, будто ожидая ответа. Он смотрел на белый мрамор, розы, что покрывали всю поверхность могилы и просто слушал тишину и шелестение листьев на деревьях от дуновения ветерка. Ему захотелось поехать туда, где он сможет просто посидеть и помолчать в компании одного единственного человека, который просто будет находиться рядом, и Юнги будет знать, что он не один. Этот человек понимал его с полуслова, с полувзгляда. К детскому дому Юнги подъехал, когда стемнело. Был поздний вечер, но альфа знал, что в такое время Юндже еще не спит. Он оставил машину около главных ворот на случай, если ему, как и в прошлый раз, нужно будет уехать посреди ночи. Комната Юндже была пуста, видимо омега пошел проверить воспитанников. Совсем недавно его назначили заместителем директора за долгую и добросовестную службу. Обязанностей прибавилось, и, что удивительно, в последнее время в учреждение стали приходить новые сотрудники. Юндже курировал их и в мягкой форме преподносил все сложности работы, дабы постараться задержать их на рабочем месте подольше. Юнги сел в кресло и начал листать социальные сети в телефоне. Минут через тридцать дверь открылась, и на пороге появился Юндже: — Мальчик мой, — воскликнул омега, не ожидавший позднего гостя, — и давно ты тут? — С полчаса, — ответил Юнги, улыбнувшись и поднявшись с кресла, — приехал к тебе помолчать, — пожал он плечами. — Ты же знаешь, мой родной, что ко мне можно приехать по любому поводу: и помолчать, и поплакать, и посмеяться. Меня хотели перевести в другую комнату в связи с повышением, но я отказался, это моя родная обитель, тут столько прошло ваших дней рождения, столько радости, слез и волнений мы испытали тут все вместе. Предлагать тебе что-то покушать бесполезно, как я понимаю? — Юнги в согласии кивнул головой. — Я наконец-то завершил фотоальбом своей жизни тут, если интересно, можешь посмотреть. Там есть несколько документов в файлах, которые я не успел прикрепить, но фотографии вклеил и надписи есть. Там даже все ваши рисунки, которые вы рисовали мне. Сохранил на память о своих детках, — тепло улыбнулся омега, — поэтому ты или смотри альбом, или приляг, а я пока буду вязать пончо Чонину, Лину меня попросил. «Помолчать» в понимании Юнги было просто приехать к Юндже и побыть с ним. Омега мог заниматься своими делами, вязать, что-то писать, составлять учебные планы и расписания, болтать без остановки, но Юнги мог не сказать ни слова. Ему хватало одного присутствия омеги рядом, его тепла, глаз с морщинками и аромата детства — ненавязчивого пиона и бессменного крема для рук. — Альбом на полке, рядом со шкатулкой, — улыбнулся Юндже. Юнги взял массивный альбом и сел за рабочий стол Юндже. Он раскрыл его и замер. В файле лежал его чек, тот самый, который он отдал в своей мастерской омеге, чинившем колесо на своем «гелике». Юнги ударило током, он покрылся липким холодным потом, вспоминая тот день. Омега. Он видел его позже, точно. Да, в клубе и сегодня в магазине. Чимин. Пазл в голове Юнги вмиг сложился. Юнги подскочил, держа файл в руке, и уронил стул, на котором сидел. — Родной, — вскочил Юндже, уронив вязание, — что случилось? — От-т… Откуда, — еле выговаривая слова, спросил Юнги, — это у т-тебя? — Ой, ты знаешь, — начал было Юндже, но увидев состояние альфы, замолчал, — Юнги, тебе плохо? — Расскажи мне об этом, — файл в руках Юнги подрагивал, как и сам альфа. Его трясло. — Родной мой, — подлетел Юндже, — присядь, — он посадил Юнги на кровать, а тот все продолжал пялиться на чек, — в прошлом году, зимой, кажется в январе, к нам приехал омега и привез много вещей. Я говорил тебе о нем, ты просто не помнишь. С тех пор он помогает нам, так же, как и ты. Постоянно привозит вещи, игрушки и фрукты с овощами. А однажды привез этот чек. Смешной такой, сказал, что не заработал этих денег. Он тогда нас так выручил, мы купили новые матрасы, постельное белье и поло… — Дальше, — прервал Юндже Юнги. — А что дальше? Он до сих пор помогает нам. Совсем недавно ремонт крыши и окон, помнишь же, так это он все устроил со своими друзьями или кто-то из них его альфа, я не спрашивал. Ну, вы же подписывали документы, два альфы приходили. А, Ёнсу и Минхо, кажется. Да, точно, так их звали. Его долго не было, оказывается у него родился сынок, ой, ты знаешь, какой он замечательный, такой чудесный. Он пахнет мандаринами, я даже вспомнил вас тогда. Его, кстати, Пак Чимин зовут. Он работает в какой-то крутой адвокатской фирме Чон что-то там. — Холдинг «Jeon Corporation», — сказал Юнги. — Да, — тихо ответил Юндже, он в красках и так эмоционально рассказывал Юнги о Чимине, что из-за опущенной головы альфы, разглядывающего чек, не мог видеть его лица. — Мне пора. — Юнги, — Юндже взял Юнги за руку, — ты ничего не хочешь мне рассказать? Я вижу, что что-то случилось. — Пока мне нечего тебе сказать. Единственное, о чем попрошу, если этот Чимин приедет к тебе, сообщи мне. О том, что я им интересовался, ему знать не обязательно. — Юнги… — Мне действительно пора. Береги себя. Люблю тебя. — И ты себя береги, мой родной, и я тебя люблю, — говорил Юндже удаляющемуся альфе, который будто бежал куда-то, сбегал от чего-то или от кого-то. Юнги ехал домой, он несся, нарушая скоростной режим, чего обычно никогда не делал. У него в голове было одно имя — Пак Чимин. Сегодня действительно день сюрпризов. Он залетел домой и сел за компьютер. В социальных сетях было не так уж и мало Пак Чиминов, но нужный попался практически в самом конце поиска. Там было очень много разных фотографий, датированных восьмилетней давностью. Страничку омега посещал очень давно, почти три года назад. В основном там были фотографии с Тэхёном, как догадался Юнги по описанию омеги из клуба, видео и подписи в комментариях «Твой Тэ». Были фото втроем с каким-то альфой. Юнги распечатал несколько и прикрепил на пробковую доску к уже имеющимся фотографиям. И ни одного упоминания и фотографии мужа Чимина. Юнги предположил, что тот альфа на фотографиях — это муж Тэхёна, потому что один из омежек-близнецов был похож на него, а второй был копией Тэхёна. — Пак Чимин, — сказал сам себе Юнги, — у тебя огромный шкаф со скелетами. А затем Юнги начал штудировать холдинг. Вот тут было очень много полезной информации. Она вся была в открытом доступе, начиная со статьи об открытии, учредителях, руководителях и заканчивая информацией о сотрудниках. Тут он узнал про Ёнсу и Минхо. Чимин числился сотрудником, находящимся в декретном отпуске и работающим по удаленной системе в качестве консультанта. Юнги не трудно было сложить два плюс два, да и фамилия Чон в их городе была слишком хорошо известна. Значит, тот самый высокопоставленный чиновник был скорее всего Чон Кай, курирующий детские дома. Об этом омеге знал весь город. Вот почему была такая скрытность в больнице с удалением видео и угрозами Намджуну и Вону. Действительно, во всей этой истории были замешаны очень влиятельные люди. Один вопрос мучил Юнги — муж Чимина. Его будто и вовсе не было. Юнги достал телефон и отыскал в контактах своего администратора, у которого муж работал в полиции. — Черт, — выругался Юнги, — три часа ночи. Значит все будет, но завтра.

***

Чимин ехал домой из торгового центра и был вне себя от злости. От злости прежде всего на самого себя. Как он мог потерять своего сыночка? Как мог так просто упустить его из виду? Кум посапывал на переднем сиденье. Из-за всего случившегося Чимин даже не дал перекусить малышу, и теперь тот спал, а в душе у Чимина скребли кошки. — Разве я плохой папа? — слезы накатывали. Чимин включил поворотник и свернул в «карман», включив аварийку. На заднем стекле машины Чимина была наклейка ребенка в коляске, означающая, что в машине находится ребенок. Чимин положил руки на руль и тихо ронял слезы, ругая себя за такую неосторожность. Ему нужно было продышаться, а потом ехать домой. В таком состоянии Чимин не собирался водить машину. Через пять минут, почти успокоившийся, он собирался ехать, как услышал сигнал полицейской сирены. — Господин, у вас все хорошо? — спросил подошедший полицейский-альфа. — Да, — ответил Чимин через опущенное стекло, — я уже в норме и собирался отъезжать. — Если хотите, мы сопроводим вас до дома? — полицейский-омега, стоявший около коллеги, увидел спящего Кума. — С малышом тоже все в порядке? — Да, — по новой всхлипнул Чимин и посмотрел на спящего сыночка. — Тогда почему вы плачете? — омега-полицейский отстранил напарника и подошел ближе к двери, которую открыл Чимин. — Я потерял своего сына в торговом центре, — Чимин вытирал катившиеся слезы. — Во-от, — протянул альфа-полицейский и указал на Чимина, — папы тоже теряют детей, а ты со мной развестись хотел… — Заткнись, — зыркнул омега, — ты сразу двоих потерял. — Как будто я виноват, что в парке развлечений они побежали в разные стороны и потерялись в толпе. — И ты не нашел ничего лучше, чем вызвать на подмогу весь полицейский участок. Сколько патрулей приехало? — Тринадцать, — склонил голову альфа. — Представь, — обращался омега к Чимину, — почти сорок вооруженных до зубов копов ищут по парку двух шестилеток и плюс ко всему человек двадцать охраны. Сценарий к комедии готов, действующие лица и главный герой тоже. — Как быстро вы их нашли? — спросил Чимин у альфы. — А они их и не нашли, пока я не приехал, кстати, будучи на девятом месяце беременности, собирающим вещи в роддом. Все бросил и поехал. А уже на месте в громкоговоритель позвал своих омежек. Один ловил рыбок в пруду неподалеку, а второй сидел на аква-гриме. Этот горе-отец пообещал им туда сходить, но сначала сам хотел пострелять в тире. Мои сыновья решили сделать по-своему. — Эти альфы, — вдруг приободрился Чимин, — на них совсем нельзя положиться. — И не говори, — согласился омега-полицейский. — Это было восемнадцать лет назад, — оправдывался альфа. — НУ И ЧТО!!!??? — одновременно сказали омеги. — Ты, — указал омега на мужа, — садишься и едешь за нами. А ты, — он обращался к Чимину, — марш на заднее сиденье и называй адрес, отвезем тебя. Не хватало, чтобы ты в таком состоянии, ну, ты понял. Чимин кивнул и, отстегнувшись, перелез на заднее сиденье. Всю дорогу омеги проболтали, как лучшие друзья. Дон Хва, так звали омегу, рассказал много смешных случаев из жизни. Напоследок, стоя у дома, омега оставил свой номер телефона Чимину и записал номер омеги, так, на всякий случай. — Чимин, ты очень хороший папа и замечательный парень. Не накручивай себя. Смотри, давай договоримся с тобой. Если тебе будет угрожать опасность или нужна будет моя помощь или помощь моих коллег, то ты мне отправишь в смс восклицательный знак. Один — значит, все не так плохо, но я все равно приеду, а если больше трех, то это это будет сигналом к действию. — А геолокация? Если я не успею ее отправить? — Чимин, ты забыл, кто я и где работаю? — улыбнулся омега. — Спасибо тебе, Хва. Большое спасибо. Супруги уехали. Чимин припарковал машину, занес пакеты из магазина и аккуратно поставил люльку с Кумом на мягкий ковер в гостиной, обложив с трех сторон подушками с дивана. На диване опасно было оставлять такого большого сорванца, а тут, если бы он проснулся, то смог выбраться самостоятельно и найти своего папочку. Чимин раскладывал покупки, когда в дверь настойчиво постучали. Он удивился, ведь никого не ждал. Чимин открыл дверь, на пороге стоял взволнованный Кай с полными пакетами. Ёнсу и Минхо обеспокоенно оглядывали Чимина. — Минни, — начал Кай, — полицейская машина. Что случилось, родной? — Папа Кай, — снова заплакал Чимин, — я — плохой папа. Кай бросил пакеты и обнял плачущего Чимина: — Дурашка мой, что ты такое говоришь? Чимин начал рассказ о своих сегодняшних приключениях. Кай рассмеялся: — Эх, Чон Бин, где ты, паршивец? Так и хочется оттаскать тебя за ухо, — сказал Кай и посмотрел на Ёнсу. — Я в кабинет, у меня работа, — улыбнулся альфа, — слушать это в сотый раз у меня не хватит терпения. — Мне кажется, Бусинка проснулся, — сказал Минхо и ушел в гостиную. — О чем они? — удивился Чимин. — Ты же знаешь, что Бин начинал карьеру в маленькой конторе юристом? — Чимин кивнул, — Так вот, они готовились к одному очень важному делу, а Ёнсу деть было некуда, и он взял его с собой на работу. Чтобы мальчишка никому не мешал, его посадили в кабинете, дали бумагу и карандаши. В кабинете стоял шредер, который, естественно, заинтересовал любопытного мальчика. Бин опомнился через три часа, заметил, что Ёнсу не бегает по коридору, не рисует и не ест в столовой конфеты. Его искали всем офисом. Я приехал забрать сына и обнаружил совершенно белого мужа. Где Ёнсу, никто мне так и не ответил. Я думал, что разнесу эту контору в пух и прах. А этот мелкий вредитель, оставленный без присмотра, в шредере искромсал бумагу, сел в большую коробку и сверху прикрыл себя этими обрезками. Он, видите ли, по телевизору видел, что так дарят подарки. — А как же вы его нашли? — удивился Чимин. — Элементарно, — улыбнулся Кай, — я зашел в комнату, а он, сидя в коробке, чихнул. Я тогда спросил у Бина: «Дорогой, это мой подарок?», тот ответил «Да», и «подарок» сам себя подарил, выпрыгнув из коробки. — Значит, я хороший папа? — хлюпнул носом Чимин. — Ты самый лучший папа на свете, мой мальчик. Куму в этой жизни повезло, как никому другому. Даже не сомневайся. — Я так наорал на этого альфу, — начал Чимин, — нет, ну а что он хватает моего мальчика. Хотел успокоить, просто погладь, скажи что-нибудь, но не хватай, не прижимай. Ты знаешь, папа Кай, я в последнее время слишком часто с ним сталкиваюсь. Я сегодня, когда посмотрел на него в костюме, то сразу вспомнил его. Тот чек, что я отдал в детский дом, когда сам менял колесо в мастерской, был, оказывается, от него. А потом, я никому не говорил, только Тэше, я столкнулся с ним в клубе, врезался в него. Он пялился в телефоне на фото Кума, когда поднял его. Ох, я тогда и переср… ой, перенервничал. Он и на меня тогда смотрел, будто я ему что-то должен. И вот сегодня. С ним был еще омежка, наверное, сынок, лет семи, я так кричал, что оба ребенка расплакались. Я повел себя ужасно, но я дико перенервничал, будто он и правда хотел похитить Кума. Что бы я тогда делал, папа Кай? — почти шепотом сказал Чимин. — Как бы я тогда жил? Да я бы умер прям там, в том магазине, — и Чимин снова расплакался. — Все, все, мой хороший, перестань. Ну, с того альфы золотая пыль не осыпется, если ты немножко, отстаивая свое, встряхнул его. Будет знать, как чужих деток на руки брать. С этими проказниками вечно попадаешь в какую-нибудь чудную историю. Ну, а что ты хотел, он подвижный ребенок, любознательный. Увязался за собачкой. У вас же нет животных, вот он и познает мир. Вам надо почаще бывать в контактном зоопарке. А когда Кум подрастет, сможешь завести кого-нибудь. Хоть кошку, хоть собаку, а может и обоих. Так, ладно, давайте разберем подарки, я знаю, что ты не хотел сегодня отмечать и никого не ждал, но… Прости, родной, тебя мало кто слушал в этом вопросе. Чимин начал распаковывать подарки в гостиной с Кумом, Минхо и Каем. Малыш радовался ярким кубикам, развивашкам с пищалками и звуковыми эффектами и остальному разнообразию игрушек и полезных вещей. А потом Кай показал Чимину видео. Тэхён, был бы не Тэхёном, если бы не организовал такой сюрприз. Оказывается там были подарки от всех членов большого семейства. От каждой семьи было короткое поздравление с днем рождения их Бусинки, их мандаринки. Чимин теперь плакал от счастья. Кум глазел на папу, хмурил бровки и тоже собирался заплакать. — Минни, я тебя сейчас ругать буду, — Минхо всячески пытался отвлечь маленького юбиляра от слез папы. Кум, кряхтя, слез с колен Минхо, забрался на колени к Чимину и обнял его за шею, прижимаясь своей мягкой щечкой к щеке папы. — Мой сладкий мальчик, — рассмеялся Чимин, — моя Бусинка. Кто же еще так успокоит своего папочку, как не моя прелесть. — Папа, — звонко произнес Кум. — Да, я — твой папа, моя прелесть. Кушать будешь? — Кум закивал головой, залез к Минхо на руки и показал пальчиком на кухню. — Я исполню любой ваш приказ, ваше высочество, — сказал Минхо, поднимаясь. Кай с Чимином рассмеялись, малыш подхватил и начал тоже заливисто смеяться своим голоском-свирелью. — Дурашка маленький, — поцеловал Кай Кума в пухлую щечку, — будто понял о чем мы говорим. Минни, когда приезжают ваши? — Папа приедет завтра, я ужасно соскучился, а остальные двенадцатого, хоть и на два дня, ну и пусть, — в предвкушении захлопал в ладоши Чимин. Кум тут же, бросив ложку, которой ковырялся в йогурте, посмотрел на Чимина и тоже начал хлопать в ладошки. — А кто у нас тут сегодня обезьянкой заделался, Кум? — спросил Минхо. Мальчик серьезно посмотрел на Минхо, взял ложку и опять начал копать ямку в йогурте. — Все, — сказал подошедший Ёнсу, — я закончил. Завтра последнее судебное заседание. — Папа, — громко крикнул Кум и махнул рукой, в которой была ложка. Щедрая порция йогурта приземлилась Ёнсу аккурат на очки и стекла по щеке, — папа, — снова крикнул мальчик. — Ты совсем не участвуешь в жизни Бусинки, родной, вот он тебе и мстит, — еле сдерживая смех, сказал Кай и подал салфетку сыну. — Вы, — он указал на обоих Минни, — я жду. Можете ржать. Вся комната наполнилась смехом, пока Ёнсу стирал остатки йогурта и строил мордочки Куму, малыш заливисто смеялся, а потом начал икать. — Сегодня у нашего господина звездный час, — сказал Чимин. — Минни, — Кай обвел всех взглядом, Чимин напрягся, а парни кивнули, — у нас есть для вас подарок, вернее для Кума. Мы хотим подарить нашей Бусинке этот дом, уедешь ли ты или останешься, у вас всегда будет, где жить, если ты передумаешь уезжать из Тэгу. Чимин хотел что-то сказать, но Кай его остановил: — Я знаю, что у тебя в Сеуле есть дом, и в Тэгу пусть тоже будет. Тем более, что он будет принадлежать Куму. Я бы ни за что не отпустил вас, ни тебя, ни Бусинку, — Кай сглотнул подступающие слезы, — но там же твои родители, я все понимаю, там твои друзья, там твой дом. — Папа Кай, не надо, мы же пока никуда не уезжаем. — Это пока, — вздохнул Кай, — я понимаю, что ты скучаешь по папе и Тэхён-и. — Я извиняюсь, — Минхо взглядом показал на Кума, тот смотрел и опять хмурил бровки. — Так, больше сегодня никто не будет плакать, — вытер салфеткой глаза Кай, — давайте пить чай с тортом. — Только если вы собираетесь дать торт Бусинке, — сказал Ёнсу, — то заберите у него ложку, пусть ест руками. — Папа, — опять громко вскрикнул Кум и громко ударил ложкой по поверхности своего стульчика для кормления. — Для торта он слишком маленький, — Чимин поставил перед сыночком тарелки с овощами, которые Кум уплетал за обе щеки. Все с обожанием наблюдали за тем, как этот любимчик всей большой семьи пальчиками брал еду и отправлял в рот, пережевывая своими передними зубами, — вы только посмотрите на этого маленького поросенка, вымазался весь. — Так, мальчики, — Кай встал из-за стола, — нам уже пора домой, а Бусинке — купаться и спать. Минни, провожай нас. Для себя Кай отметил и отложил на подкорке слова, сказанные Чимином о встрече с Юнги.

***

Утром Юнги, созвонившись со своим администратором, снова попросил помощи: — Это очень личное, Мину. Мне нужна встреча с твоим мужем. — Да, босс, пять минут. Через пять минут на телефон Юнги пришло смс с местом встречи. Юнги показал фотографию Чимина и все данные, которые у него были. Муж Мину не задавал много вопросов, он прекрасно знал историю Юнги. — Я не буду делать ничего противозаконного, Джей, — мне просто хочется знать, в каких руках мой сын, — это все, чего я хочу. Если им нужна помощь, или они будут в чем-то нуждаться, или им, не дай бог, будет грозить опасность. Я хочу обезопасить их, я должен. — Я все понимаю. Запросить дело в самом Сеуле будет не так просто, нет оснований и какого-либо делопроизводства. Но я же не зря учился, и связи до сих пор остались. Либо сегодня вечером, либо завтра, господин Мин, информация будет у вас. — Юнги, — сказал Мин. Полицейский выгнул бровь в вопросе, — без господинов, просто Юнги. — Хорошо, Юнги, — мужчина поднялся, — ожидай ответ на электронную почту. Мину скинет тебе смс, когда все будет готово. — Хорошо, спасибо. Твой муж замечательный. Что я буду делать, когда он уйдет в декрет? — А вот это уже не мои проблемы, — улыбнулся Джей. — Я рад за вас, поздравляю. — Спасибо, и пусть у тебя тоже все наладится. Юнги остался в этом кафе еще немного. В офисе набралось много дел, но ехать туда совершенно не хотелось, погода стояла прекрасная. Весна во всем ее великолепии завершала свой трехмесячный цикл, уступая лету. Юнги выпил еще одну чашечку кофе и поехал на работу. К вечеру вся информация пришла на его компьютер. Юнги выучил, вызубрил файл, распечатав его. Чимин был воплощением мечты любого альфы. Юнги даже удивился, сколько положительного было в характеристике омеги. Единственное, что совсем не вязалось с изученными данными, — танец в клубе. Самой же важной новостью оказалось то, что Чимин в разводе. — Так вот почему ты везде один. Юнги, лежа в кровати, включил на телефоне запись. Ненавязчивая музыка, полумрак и омега, рассказывающий свою историю языком тела. Юнги приблизил видео, чтобы рассмотреть лицо Чимина. Маска скрывала всю верхнюю половину лица, но прорези для глаз были довольно большими и через них можно было рассмотреть цвет глаз из-за направленных на омегу софитов. Хотя глаза были густо подведены и пушистые реснички напоминали веер, их пепельно-серый оттенок хорошо угадывался. Чимин в этот момент будто специально посмотрел в камеру, облизнул губы и большим пальцем медленно провел по ним, стирая слюну, перемешанную с блеском. Юнги сглотнул. Омега закатил глаза и медленно начал вести пальцем по подбородку, шее и дальше вниз по телу, откинув голову назад. Юнги почувствовал, как возбуждается, его мужское естество брало верх, напоминая, что он все еще живой. Что он может и хочет. Природа брала свое. Он поставил видео на паузу, отмотав назад, где Чимин смотрел прямо в объектив и непроизвольно опустил руку вниз. У него не было секса почти полтора года. Юнги сжал член поверх боксеров и застонал. — Юнги, сука, что ты творишь? Он отшвырнул телефон и соскочил с кровати, глядя на гаджет как на исчадие ада, что засасывало его в пучину разврата. — Нет! Нет! Нет! — повторял Юнги, стоя под прохладным душем. Вода не помогала, она наоборот облизывала его прохладными струями, мягко стекая по разгоряченному телу и задевая брызгами чувствительную головку. Эрекция не спадала, а наоборот, заставляла альфу закончить начатое. — Сука, сука, — снова выругался Юнги. Он открутил барашек крана холодной воды до упора. Теперь вода обжигала разгоряченное тело, его альфья сущность требовала своего, тело требовало разрядки, как бы Юнги не сопротивлялся. Он прикрыл глаза, чем сделал только хуже. Под веками сразу же всплыл образ Чимина — искушающее выражение глаз, его запрокинутая голова и большой палец, проводящий по губам и шее, не оставили Юнги ни малейшего шанса. Он дотронулся до своего члена, уперся одной рукой в стенку душевой кабинки и провел по эрегированному органу несколько раз. Горячая ладонь ласкала член, а в голове картинками был омега, один конкретный омега, точнее его губы на члене Юнги. Кончив с гортанным стоном, Юнги упал на колени и возненавидел себя за свою слабость. Ему казалось, что он предал так рано ушедшего Юри, его любовь и его память. — Прости, прости меня. Юнги выключил воду и, не вытираясь, голым завалился спать. Головой он понимал, что ничего такого, за что его можно было бы осудить, не сделал, но то, с кем он это представлял… Для себя Юнги давно отметил, что Чимин очень красивый и, что самое поразительное, он был похож на Юри. — Приснись мне, пожалуйста, — молил Юнги, проваливаясь в сон, — помоги мне, я так запутался. Утром Юнги проснулся с дикой головной болью. Зайдя в ванную, он кинул взгляд на кабинку: — Может пригласить Сымина и сделать там ремонт? Давай, Юнги, утешай себя. А кто сделает ремонт в твоей голове? Выпив таблетку обезболивающего, Юнги поехал на работу. Он должен в течение двух-трех дней закончить все дела, чтобы потом можно было спокойно изучать или сталкерить, как говорила молодежь в последнее время, за Чимином. Юнги изучит омегу вдоль и поперек — где бывает, что ест, куда ходит, чем занимается, с кем встречается. Все, что ему удастся узнать, сможет в дальнейшем помочь ему сблизиться с Чимином. Ради Кума. «Кума ли ради?» — пронеслось в голове альфы. — Еще немного, и мне понадобится помощь психотерапевта. Говорить сам с собой я уже умею. Юнги, ты совсем поехавший? — спрашивал себя Юнги и сам себе отвечал на вопросы. — Господи… В автомастерской был аврал. Машин понаехало столько много, что физически парни просто не справлялись. — Босс, — в кабинет влетел Хан, как только увидел вошедшего Юнги, — только не говори мне, что ты танцевал стриптиз в «Горячей штучке» и теперь все твои поклонники едут к нам поглазеть на тебя и отремонтировать свои ласточки, — альфа бросил визитки клуба на которых ручкой было дописано — Мин Юнги, лучшая автомастерская Тэгу. — Хан, — тяжело вздохнул Юнги, садясь в свое кресло, — я не хотел тебя расстраивать. Мы закрываемся, этот бизнес совсем не такой прибыльный, как стриптиз-клуб. Я найму нам лучших учителей, все обустроим по высшему разряду и будем сколачивать нехилое бабло. Для тебя есть задание — собери со всех сотрудников размеры одежды, надо закупить костюмы и стринги. Цветовую гамму обсудим позже. Иди, у меня много дел. Переделка предстоит грандиозная. — Босс… — Иди, Хан. Мне должны позвонить насчет шестов. Качественный материал — залог успеха отличного и прибыльного бизнеса. Я еще должен продумать, где будет барная стойка. А парни пусть пока работают, если что, отправляй клиентов в другую автомастерскую. Так, надо и туда заехать, записать размеры. Ох и загребем бабла! — потер руки Юнги. Ошарашенный Хан покинул кабинет. Юнги еле дождался, пока заместитель покинет кабинет, и рассмеялся, держа в руках визитку стриптиз-клуба, в котором от официанта узнал про Чимина, рассматривая приписанную ручкой надпись: — Плохая реклама — тоже реклама. Хан, ну, не бестолочь ли? Я вам устрою стриптиз. Блять, — выругался Юнги, — почему опять все свелось к этой теме? Весь день Юнги прозванивал поставщиков насчет заказов по автозапчастям. Решил много важных вопросов, касающихся второй мастерской. Юнги хотел ее расширить, потому что в последнее время желающих ремонтировать машины только у них действительно прибавилось. Ближе к концу рабочего дня в кабинет постучались: — Войди, — крикнул Юнги. — Босс, — Хан мялся на пороге, — вот список и размеры, — Юнги пробежался по списку, — нет размеров по трем сотрудникам. — Если размеров нет, придется их уволить, значит, не хотят работать, — спокойно сказал Юнги, — я не вижу тут твоего имени, Хан. — Босс, Юнги, я не буду крутить голым задом на железяке в трусах, похожих на омежью резинку для волос. Вот мое заявление, отработаю положенные две недели и буду искать новую работу, — Хан положил заявление на увольнение Юнги на стол. — Это твой выбор, — Юнги тут же подписал документ и убрал в ящик стола, — а я хотел поставить тебя за барную стойку. Ты бы не крутил жопой. Она у тебя, как бы мягко сказать, совсем не аппетитная. Распугаешь клиентов и не дашь нам нормально раскрутиться. — Если честно, то почти все парни хотят написать заявление. — Я всех приму — пусть приносят. Иди, я работаю, как раз ткань на плащи выбираю. Что посоветуешь? Красный или белый шелк? — Черный, — буркнул Хан, — в гробу хорошо смотрится. Он вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Через три часа пожилой омега-уборщик принес Юнги заявления от всех сотрудников с обеих автомастерских. Он окинул Юнги печальным взглядом покрасневших глаз, видимо плакал перед приходом. Юнги кивнул и начал просматривать заявления. Они были написаны будто под копирку, только разным почерком. Мин собрал заявления и, сложив в файл, вышел из кабинета. В мастерской собрались все сотрудники, даже те, у кого был выходной, даже работники из другой мастерской, за исключением тех, кто был на работе. Юнги не говоря ни слова, прошел мимо толпы в гнетущей тишине, вышел из мастерской, сел в машину и поехал домой, с улыбкой вспоминая выражение лиц своих сотрудников. Из дома выслал файл-заявку с запчастями своему главному бухгалтеру и сканы заявлений на увольнение. — Юнги, добрый вечер, — растерянным голосом начал главный бухгалтер Ким Муён, пожилой альфа, — не совсем понял вашу заявку. — Что там непонятного? Запчасти для второй мастерской, мы расширяемся. — А заявления? — Господин Ким, сколько вы у меня работаете? — С открытия, когда в вашем гараже помещалось три машины. — Во-от, — протянул Юнги, — и как у нас идут дела? — Отлично, — совсем смущенно ответил альфа, не понимая, к чему клонит босс. — Как вы думаете, смог бы я, положив столько лет жизни и превратив маленький гараж в две большие мастерские, вот так запросто все бросить и поменять род деятельности? — Нет, Юнги. Но Хан… — А Хан в следующий раз будет знать, как со мной шутить. — А заявления? — не унимался бухгалтер. — Если вы внимательно посмотрите, то на каждом заявлении стоит сумма премии за общую солидарность и то, что не предали мое дело, — улыбнулся Юнги. — А может тогда всем премию дать, а Хана лишить? — Муён, не борщи, — рассмеялся Юнги. — Спасибо, босс. Я вообще не поверил, что вы можете такое сделать. — Спокойной ночи, Муён. Юнги отключился и выключил телефон, понимая, что сейчас ему посыплются смски с вопросами про премию и дальнейшую трудовую деятельность. Он остался очень доволен сегодняшним днем. Развлекся по полной. Жаль, что у него в кабинете нет камеры видеонаблюдения, он бы потом просматривал выражение лица Хана и подкалывал его до конца жизни. Завтра Юнги окончательно разберется с закупкой оборудования и новых запчастей и сможет со спокойной душой заняться своим важным делом. Утром, включив телефон обнаружил кучу смс от всех сотрудников, Юнги не стал их просматривать, пусть мучаются в неизвестности. Как только он вошел в мастерскую, отовсюду начали взрываться хлопушки, засыпая Юнги разноцветными конфетти, длинными ленточками, блестящими звездочками и бумажными кружочками. — Все, все, идите работайте, — рассмеялся Юнги, — а то точно всех разгоню и открою клуб. Он шел в кабинет, доставая телефон и ища вчерашние контакты. Два дня Юнги потратил на улаживание всех вопросов, связанных с оборудованием, покупкой запчастей и расширением второй автомастерской. Сымин обещал дать контакты строительной бригады и прораба. Контроль за выполнением Юнги возложил на Хана. Этот парнишка был с ним практически с самого начала и видел всю подноготную. Теперь Юнги спокойно мог заняться своим делом. За те два дня, что он следил за домом Чимина, Юнги понял, что собиралась вся сеульская родня на празднование дня рождения Кума. Именно тринадцатого мая Чимин забрал и усыновил мальчика. Родители Чимина, Тэхена и вся семья Чон сначала отмечали праздник дома, а потом повезли детей в развлекательный центр. Юнги с жадностью и завистью наблюдал за этой семейной идиллией. Ему тоже хотелось быть частью большого семейства со множеством родственников и друзей с их семьями, но судьба-злодейка пишет свой сценарий. Но что грело невероятно его сердце, — это в какую семью попал его славный сынок, малыша обожали все без исключения. Юнги фиксировал все их передвижения в блокнот, который специально купил для своей «сталкерской деятельности». На всякий случай Юнги прикупил бинокль с хорошей оптикой и прибор ночного видения с датчиком движения. Последний нахвалил продавец в магазине, сказав: «Друган, если устал и захочешь вздремнуть — подключи аппарат и спи. Он все запишет и будет издавать тонкий писк, если на месте слежения будет какая-нибудь активность. Лично проверено на себе». Для Юнги это показалось аргументом и очень полезной штукой. Нужны будут ли альфе все эти вещи, он не знал, но если вдруг понадобятся, то всегда будут под рукой, решил Юнги. В воскресенье вечером родители Чимина, Тэхёна и Чонгука, забрав Лэя и Фэя, улетели домой. Чонгук с Юном мало интересовали Мина, и, когда они в понедельник в обед уехали в неизвестном направлении, Юнги только обрадовался. Тэхён с Чимином были дома одни, не считая Кума. Но и того забрали Кай с Бином, заехавшие после обеда. Юнги решил все-таки воспользоваться техникой и, подключив аппаратуру, откинул кресло и вытянул ноги. Он уже четыре дня находился в боевой готовности, толком не ел, перекусывал, что попало. Его машина напоминала ту, которая почти два месяца стояла на парковке больницы, когда Юнги вычислял Вона. Юнги моментом провалился в сон, даже не заметив, как это произошло. Датчик запищал, и Юнги подскочил как ужаленный. К дому подъехало такси, и Чимин с Тэхёном, одетые в элегантные костюмы, сели в него. Юнги посмотрел на часы — прошло около двадцати минут, но даже такого короткого времени хватило, чтобы он почувствовал себя бодрым. Такси привезло омег в небольшой торговый центр. Народу, несмотря на понедельник, было довольно много. Следить Юнги оказалось очень удобно, и он тихо перемещался за омегами на небольшом расстоянии. Они весело смеялись и что-то живо обсуждали. Невооруженным взглядом было видно, что между ними что-то большее, чем просто дружба. Они были настолько близки и дороги друг другу, что казались двумя братьями. Юнги шел за омегами, отмечая в какие магазины те заходили, что смотрели и что покупали. В магазине шляп и очков омеги навели шороху, перемерив половину ассортимента и купив в итоге одинаковые очки и шляпы. Потом долго хохотали над реакцией продавцов и остальных клиентов, рекламируя товар и заинтересовывая им других покупателей. Они шли, будто дефилировали по подиуму, привлекая всеобщее внимание. Трудно было не заметить красивых и стройных омег, что излучали уверенность и чертовское обаяние. Внезапно Тэхён остановился, схватив Чимина за руку и разворачивая на сто восемьдесят градусов. Юнги находился от них почти в трех метрах. Ему ничего не осталось, как развернуться и заскочить в первый попавшийся магазин. Он сгреб в охапку что-то со стенда, даже не взглянув, и быстро спросил у кассира насчет примерочной. Молодой альфа, выпучив глаза, указал в конец торгового зала. Юнги метнулся в кабинку, задергивая плотную штору, прижимая к себе то, что находилось у него в руках и приваливаясь на пуфик. Он чуть не попался, вот был бы сюрприз. В голове сразу же всплыли слова Чимина про горизонт, зону и ее последствия. — Черт, черт, Юнги, почему ты такой неосмотрительный, — ругал себя Мин. Он сидел в кабинке уже минут десять, боясь выглянуть наружу и быть пойманным. Шторка в соседней кабинке отъехала и, звеня кольцами, задернулась обратно. — Минни, — сказал глубокий бархатный голос, — они все такие красивые, я не могу. Давай быстрее меряй. — Тэша, — ответил более нежный, и Юнги узнал в нем голос Чимина, — они все такие откровенные. — И что? Красивым омегам нужно носить красивое белье. — Было бы для кого его носить, — парировал Чимин. — Минни, я тебя сейчас ударю. Вот найдешь себе альфу и как наденешь один из нарядов, да как станцуешь ему стриптиз. Зашуршала одежда, и Юнги понял, что кто-то из омег собрался переодеваться. Юнги съежился и передернулся, представив, что могло твориться в соседней кабинке. Он хотел выскочить, но рядом остановились несколько омег, обсуждая пеньюары, висевшие на стеллаже рядом с примерочными. Юнги даже видел их ноги. Вылетать сейчас и быть окончательно опозоренным он не мог себе позволить. Узнай об этом Намджун или Сымин — лучше сразу лечь в гроб и умереть или сначала умереть, а потом лечь в гроб? Ржач и подколы до конца жизни Юнги были бы обеспечены даже несмотря на порядок его действий. Юнги не выйдет ни за что из кабинки. — Слушай, а ты прав, — вдруг сказал Чимин, — вот возьму и найду себе альфу. Уверенного, сильного, который сможет постоять за нас с сыночком. За которым я буду как за каменной стеной, такого, как твой Гуки. И тогда я такой стриптиз ему станцую, такое ему устрою, что он с ума сойдет. Так, готово, ну, как? — Ми-и-ин-ни-и, — протянул Тэхён. — боже, да ты ходячая секс-бомба. Перчатки и чокер, очень подходят к этому белью. Так, давай — я твой альфа. Начинай. — Тэша, ты что? — Не Тэшкай мне тут. Детка, — Тэхён сделал голос еще ниже, — давай, удиви папочку. — М-м-м-м… — томно вздохнул Чимин, — папочка пришел наказать своего детку? Как я тебе? Нравится? — Да, — так же грубо ответил Тэхён, — продолжай. — Я сниму перчатки и лиф, только очень медленно… Юнги услышал шуршание одежды и щелканье кнопочек. Он свел колени, представляя, что сейчас там происходило: — Боже… — еле вымолвил Юнги и закрыл глаза. Зря. Зря он это сделал. Он представил Чимина во всем этом и почувствовал, что начинает возбуждаться. — Милый, — с придыханием, почти шепотом сказал Чимин, — я хочу чтобы ты снял с меня эти трусики зубами и оставил в чулочках и чокере. Сделаешь это, папочка, для своего мальчика? М-м-м-м… — простонал Чимин. Выдержка, которая до этого была у Юнги или ему это казалось, пошла по швам, да что уж там по швам? Конкретно пошла по пизде! Юнги сжал то, что было у него в руках, пулей вылетел из кабинки и помчался на выход. У кассы на него во все глаза смотрел тот же кассир-альфа. — Не подошло, — буркнул Юнги и впихнул вещи альфе в руки, мысленно поблагодарив толстовку, что прикрывала важное стратегическое место. Он вылетел из магазина и обернулся — «Одень меня — раздень меня» было написано крупными буквами, и чуть ниже — «Магазин нижнего белья для омег» — гласила надпись над входом. «Мы исполним любую мечту вашего мужчины», «От наших вещей не бывает недовольных альф» было написано на дверях бутика. — Господи, позорище… — ругал себя Юнги, пока шел до машины, — на сегодня хватит. Домой. Спать. Эта ночь для Юнги не отличилась от предыдущей. Закрывая глаза, он представлял Чимина, возвращаясь в примерочную кабинки магазина. Чимин поселялся в сознании Юнги, прочно занимая определенное место. Заснул он ближе к утру и проснулся в три часа дня совершенно разбитый. Чонгук, забрав свое семейство, уехал через два дня. Все оставшееся время Юнги следил за Чимином и Кумом. Они постоянно где-то бывали. Бассейн, детские развлекательные группы, детские площадки, кружок развивашек и рисования. Чимин вечно возил куда-то малыша, чтобы тот привыкал к окружению и общался со сверстниками. Да, Чимин был образцово-показательным папой. Через две недели у Юнги был полный список распорядка дня и занятий этой маленькой, но такой важной для него семьи. Это нравилось Юнги, очень. Но как теперь попасть в эту семью? Как влиться? Как подойти к такому омеге, как Чимин? Характера ему было не занимать, особенно в отношении Кума. Это Юнги почувствовал даже на собственной шкуре. — Юнги, ты где? — звонил взволнованный Хан. — Что случилось? — Случилось. Я тебе ничего не скажу. Приезжай и увидишь все сам. — Буду через три минуты. Юнги подъехал к мастерской. У ворот, близко припаркованные, стояли два черных внедорожника. Юнги выпрыгнул и оглядел шестерых бритоголовых, одетых в дорогие костюмы, альф. Он зашел внутрь. — Ты себе не представляешь, кто тебя ждет. — Чай, кофе, воду предлагали? — строго спросил Юнги. — Он ото всего отказался. Сказал, что не уйдет, пока не поговорит с тобой. — Не беспокойте нас. Если, что сразу принесите то, что попрошу. — Хорошо, босс, — Хан убежал. Юнги зашел в кабинет и сел в кресло: — Я так предполагаю, вы не машины приехали ко мне ремонтировать? Думаю, мне не стоит представляться, — сказал Юнги. — Не машины. Ты знаешь кто я, а я знаю, кто ты, Мин Юнги, — сказал Кай. — Чай, кофе, воды? — предложил Юнги, как приветливый хозяин. — С удовольствием. Все и сразу, но только у тебя дома. — Сейчас поедем ко мне домой? — Именно, — сказал Кай, поднимаясь, — меня повезешь ты, а мои мальчики поедут следом. — Вы приказываете, а я исполняю? — приподнял бровь Юнги. — Именно, — повторил Кай и продолжил, — хороший офис и сотрудники вежливые. Молодец, ты хороший начальник. — Стараюсь, но не думайте, что с вами так обращаются, потому что вы — это вы. У нас такое отношение ко всем клиентам, — парировал Юнги. — И это правильно. Мне это нравится. Вот только нравишься ты мне или нет, я пока не решил. — Я не сто долларовая купюра, чтобы всем нравиться. — Я тоже так думаю, — ослепительно улыбнулся Кай. Про себя омега отметил — дерзкий, даже наглый, сильный, как внешне, так и внутренне. За словом в карман не полезет. Твердо стоит на своих ногах. И Чимин с Кумом будет с Юнги как за каменной стеной. Одним словом — мужик в хорошем смысле. Это очень нравилось Каю, очень.