Брошенное счастье

— Чего ты хочешь, Юнги, я же могу так к тебе обращаться? — сказал Кай, когда они расположились в гостиной Мина. — Конечно, можете, господин Чон, — Юнги смотрел прямо в глаза омеге, Кай зеркалил его взгляд, не отводя темных глаз, — это очень сложный вопрос в сложившейся ситуации. — Хочу предупредить тебя сразу — я уничтожу все, что еще осталось дорогого в твоей жизни, если ты заберешь у Чимина Кума. Я не дам в обиду нашего Минни. Ты знаешь, кто мой муж и сын, и уверяю тебя, что они в стороне не останутся, задействуют все свои связи. — Вы что такое говорите? — вскочил Юнги с дивана. — Сядь, — громко рявкнул Кай на альфу. Юнги даже не повел бровью, но гневно смотрел на омегу, крылья носа раздувались в негодовании, руки были сжаты в кулаки: — Я разве похож на человека, способного украсть ребенка? — Это не просто ребенок — это твой сын! Сын, которого ты выкинул, как игрушку за ненадобностью, — крикнул Кай. — Не смейте. Не смейте так говорить, вы не прожили и не пережили того, что пережил я тогда. Я был раздавлен, уничтожен, тогда мне казалось, что это единственный выход. И сейчас, осознавая все это, я никогда не прощу себя за то, что так поступил с моим сыночком. Я миллион раз просил у него прощения, ведь мой муж доверил его мне. Я так сильно ругаю себя и буду раскаиваться до конца жизни. — Ты прав, прости, — смягчился Кай. Юнги сел на диван и зарылся пальцами в волосы, сжав их. — Я вижу, как Чимин относится к Куму, — негромко сказал Юнги и выпрямился, убрав руки, — он живет им, дышит им. Он замечательный папа, — улыбнулся Юнги, — и Кум так четко и громко зовет его папой. Как бы я хотел, чтобы он хоть раз в жизни назвал меня отцом. Я никогда не думал отнимать у Чимина сынишку! Хотел лишь познакомиться с новой семьёй Кума и, будучи уверенным, что Чимин замужем, просить у них разрешения навещать Кума. Я бы дарил ему подарки, возил, куда захочет, помогал бы, — Юнги замолчал и уставился немигающим взглядом в стенку. Кай не прерывал монолог альфы, видел, что Юнги хочет высказаться, поделиться. — Я хотел быть другом этой семьи, я бы им все объяснил. Откажи они мне, я, не приближаясь, со стороны бы наблюдал, как растет мой сынок. Я подумал, что муж Чимина поймет меня, а оказалось, что он не замужем и я подумал… — Юнги замолчал. — Что ты подумал, Юнги? — спросил Кай, выждав паузу. — Омеге одному очень тяжело в нашем мире, тем более с малышом. Но я вижу, какая поддержка есть у Чимина. Да с его характером и без поддержки он бы точно справился сам, я в этом уверен. Он очень сильный. Поэтому я хочу стать его другом и помогать с Кумом. Но как это сделать, как объяснить все, я не знаю. Мы виделись три раза, — улыбнулся Юнги, — два из них оказались провальными. Боюсь, если скажу ему всю правду, то он точно, сложив два и два, подумает, что я захочу отнять у него Кума. Он реагирует моментально, не давая шанса на объяснения. Я хотел, пытался, но он даже слушать не стал. — Потому что у Чимина есть своя история. Она совсем безрадостная. Ты предлагал мне чай, — напомнил Кай. — Простите, забылся. Юнги провел Кая на кухню. В этом доме омега чувствовал себя очень уютно, ему было тут хорошо. Дом был большим, с хорошим ремонтом и мебелью, а кухня вообще была мечтой любого омеги — светлая, оборудованная по последнему слову техники. Юнги, пока заваривался чай, моментом накидал на стол закуски, сделал бутерброды и нарезал фрукты. Кай отметил, насколько Юнги чувствовал себя здесь как рыба в воде. — Чему вы улыбаетесь? — спросил Юнги. — Ты очень ловко управляешься на кухне, молодец. — Я обожаю готовить и делаю это часто. Могу приготовить любое блюдо, если мы собираемся у нас… — Юнги осекся, — когда мы собирались у нас, я никого не пускал на кухню. — Это отличное умение. Божественный аромат, — Кай втянул аромат свежезаваренного чая, — рецептик чиркнешь? — Конечно, — Юнги улыбнулся. — И все же, что ты намерен делать? Я скажу тебе сразу — помогать я тебе не буду, но и мешать не стану. Ты должен будешь сделать все сам, а какими способами, только тебе одному решать. Характер Чимина ты уже знаешь, так что будешь действовать, исходя из этого. — Я могу задать вопрос? — спросил Юнги, Кай кивнул, — почему Минни в разводе? — Все очень печально, — ответил Кай, отмечая, что Юнги назвал Чимина Минни. «Оговорочка по Фрейду, Мин Юнги», — подумал Кай. Кай в подробностях, какие знал от Тэхёна и Хосока, поведал Юнги всю историю замужества Чимина. У Юнги желваки ходили ходуном, руки то и дело сжимались в кулаки. — Мерзкая тварь, — выплюнул слова Юнги, — сука. Таких уродов кулаками учить надо. Я был готов жить со своим мужем даже без детей. Я хотел предложить Юри аборт, но он не стал меня слушать. У нас много лет не было детей, я смирился, а вот он — нет. И вот что из этого получилось. — Жалеешь, что не настоял? — Там было без вариантов. Если Юри решил, то переубедить его было невозможно. А заставлять? Я же не монстр, тем более, что это было его единственным желанием в жизни. Характер хоть и мягкий, но упертый. У Чимина такой же, — сказал Юнги и осекся. Он подумал, что уже не первый раз сравнивает омег. — Юнги, — Кай подсел ближе и взял руку альфы в свою, — не надо. Ты должен отпустить его. Тебе есть, о чем и о ком подумать. Надо жить дальше. Поверь, если ты решил добиться Чимина, то силы тебе понадобятся. И по поводу характера ты чертовски прав. — С чего вы взяли, что я буду добиваться Чимина? — ошарашенно спросил Юнги. — А разве он тебе не нравится? Тебя не привлекает наш Минни? — Я… Ну я… Я совсем не думал о нем в таком ключе, — начал Юнги и замолчал, будто задумался. — И зря, стоило бы. Убил бы сразу двух зайцев. Это твой шанс, Юнги. Второй шанс на счастливую жизнь. Ты же заметил их внешнее сходство, а теперь и характер знаешь. Вы оба настрадались. Может, сама судьба вас подталкивает друг к другу? Наш Минни восхитительный, ты поймешь это сам, когда познакомишься поближе. Он такой нежный, чуткий и у него много нерастраченных чувств. С этим ублюдком он прошел такую школу жизни, что врагу не пожелаешь. Так, ладно, мне пора. Спасибо, все было очень вкусно. Подумай над моими словами. — Я хочу показать вам дом, если вы позволите. — Вау, неожиданно. С удовольствием. Юнги провел экскурсию по своему дому. Каю очень нравилось все, что он видел. Детскую Юнги оставил напоследок. Когда он открыл дверь, Кай зашел внутрь и ахнул: — Юнги, что это? — он указал на кресло, стоящее около окна, накрытое пледом, на котором лежала подушка. — Юри, будучи беременным сидел в этом кресле, читал книжки Куму и пел колыбельные. Юри говорил, что малыш так быстрее успокаивается. Что-то не так? — спросил Юнги, увидев слезы в глазах Кая. Омега достал телефон и показал фото кресел в доме Чимина, его родителей и в своем собственном. — Бусинка обожает качаться на кресле. Поэтому у нас у всех они есть. Это что-то невероятное. Детская просто чудесная. Уверен, нашим омежкам, — Кай специально сказал «нашим», — она понравится. Ты молодец, Юнги. — Я уничтожил детскую, которая была до этого. Разнес ее в хлам, все сломал, — вздохнул Юнги и посмотрел на Кая, — а эту ремонтировал сам с одним другом-дизайнером. Он, конечно, придурковатый слегка, но дело свое знает. На пороге Кай обнял Юнги: — Используй свой шанс, Мин Юнги. И вообще, друзья зовут меня Кай. Прощай, мой друг, — подмигнул Кай и пошел к своему автомобилю. — Господин Чон, — омега шел, не останавливаясь, — Кай, — крикнул Юнги и омега повернулся, улыбаясь, — вы ведь, когда ехали ко мне, знали, кто я? — Кай кивнул. — Но я… — Мои парни давно срисовали тебя, юный сталкер, а когда показали фото, я приказал следить за тобой. Мин Юнги, я знаю о тебе все. А сегодня решил, что пришла пора поговорить. Шанс, Юнги, — Кай взмахнул рукой на прощание, развернулся и, подойдя к машине, у которой уже была открыта дверь, запрыгнул на заднее сиденье. Юнги проводил омегу взглядом. Он сейчас по-доброму завидовал Ёнсу, у которого был такой папа. Да уж, Чон Кай был потрясающим. — Спасибо, Кай, — сказал Юнги, когда машина омеги скрылась из виду, — я обязательно воспользуюсь шансом. Сегодня была среда, а это означало, что сегодня Чимин повезет Кума в парк аттракционов. Юнги надеялся, что омега не будет менять привычный график. Вот только время всегда было разным, и Юнги выехал из дома рано. В десять утра верный страж дежурил у дома Чимина. Он прокручивал в голове разговор с Каем почти весь остаток ночи и понимал, что омега совершенно прав в том, что Юнги надо жить дальше. После тех нескольких минут, когда он держал своего мальчика на руках, Юнги понимал, что ростки его любви к этому сокровищу не просто прорастают, а прочно обвивают своими корнями его израненную душу и сердце. Юнги было мало, мало тех минутных объятий, того нежного аромата мандарина и самых прекрасных глаз во всей вселенной. Он хотел видеть их каждый день, каждую минуту и каждую секунду. Он точно понял и принял, что сделает все возможное и невозможное, но добьется того, что они будут вместе. Вместе втроем. Чимин — неотъемлемая часть Кума, и, как бы Юнги не сопротивлялся, как бы внутри не ругал себя, он понимал, что Чимин начинает ему нравиться. От мыслей его отвлек звонок. Звонил Сымин. — И чего тебе с утра пораньше? — буркнул Юнги. — Во-первых, привет. А во-вторых, где это с утра пораньше? Время почти два дня. — Как два дня? Я что заснул? — Юнги посмотрел на телефон, и правда прошло почти четыре часа. Бессонная ночь дала о себе знать. — Слушай, ты странно себя ведешь. В мастерской тебя нет, дома тоже, на звонки не отвечаешь. В смс одни «да», «нет», «иди в жопу». И ладно бы только мне, ты и Вону так же отвечаешь. — А ты сейчас где? — Не ты, а вы. Мы с Воном в тридцать девятой жопе, если суммировать твои посылы. Приехали к тебе домой, поцеловали замок и все-таки решили попытать удачу и позвонить. А тут само красное солнышко решило нам ответить. Снизошел, наконец-то. Где тебя носит? — Я у дома Чимина, — ответил Юнги. — ГДЕ??? — в один голос спросили оба. — Не орите, придурки. Я уже больше двух недель слежу за ними. Юнги вкратце рассказал, что произошло у него за последние две с лишним недели: — И вот сегодня как раз поездка в парк аттракционов. Короче, Чимин выезжает, я поеду за ним, а вы приезжайте туда, адрес скину. Посмотрите на моих… — Юнги осекся, — моего сыночка и этого несносного омегу. — Мин Юнги, — сказал Сымин, — а там не доктор Фрейд случайно улыбается? — Идите в жопу, — смеясь, ответил Юнги. — Вон, — сказал Сымин, — сороковой раз — юбилейный, а ты говорил, что нет повода выпить. Вот он и нашелся. Юнги, мы вообще-то хотели тебя позвать пивка бахнуть и мясо покушать в одной уютной кафешке. — Время — обед. Какое пиво? — Юнги, привет, — довольный голос Вона ворвался в разговор, — мы хотели вечером туда сходить, а позвонили заранее. — Кидай адрес, скоро будем, — забрал телефон у Вона Сымин и отключился. Юнги смотрел в оптику, как Чимин пристегнул Кума в кресле, поцеловав бесчисленное количество раз. Малыш заливисто смеялся и что-то лопотал в ответ. Юнги так хотелось услышать, что именно он произносит. Он улыбнулся сам себе и медленно, на расстоянии, поехал за машиной Чимина. В парке было много народа. Чимин припарковался на парковке и, ловко вытащив из багажника «гелика» коляску, усадил в нее Кума. Глаза омежки горели, он любил бывать в этом красочном и веселом месте. — Папочка, — звонко кричал Кум, показывая пухленьким пальчиком на какую-нибудь вывеску или цветную карусель. Чимин сразу на входе купил ему разноцветную вертушку, и она крутилась от каждого дуновения ветерка, чем приводила Кума в неописуемый восторг. Юнги припарковался подальше от машины Чимина и быстро пошел в парк, дабы не потерять из виду «объекты своей слежки», потому что народу в парке было много. Чимин остановился у большого аквариума с различными рыбками, и Кум, пища от радости, хлопал ладошкой по стеклу. Юнги пожирал глазами, впитывал восторг своего мальчика. Ему хотелось подойти поближе, но провоцировать Чимина на новый приступ агрессии он не рискнул. Сымин и Вон приехали через десять минут, и теперь уже втроем они наблюдали за Чимином с сынишкой. — Он и правда очень красивый, — не выдержал Сымин, когда увидел Чимина вживую. Вон тыкнул локтем Сымина, привлекая его внимание и указывая на Юнги, который смотрел не совсем доброжелательно. — Ну я же просто так сказал. А что, разве это неправда? — он зло взглянул на Юнги. — Правда, — тихо сказал Юнги и опять принялся смотреть в сторону Чимина и сыночка. — Что у тебя в пакете? — спросил Вон. — Я купил тут кое-что Куму на перекус. Только не знаю, как отдать. — Делов-то, — сказал Сымин, — подложи в висячую сумку сзади коляски. — Точно, так и сделаю. Чимин еле оттащил визжащего от восторга Кума от рыбок и повёл его в направлении детских каруселей. Небольшая карусель, рассчитанная на десять деток, медленно крутилась, доставляя удовольствие своим маленьким посетителям. Чимин с остальными родителями стоял за ограждением, а трое сотрудников парка внутри следили за порядком и состоянием малышей. Юнги подумал, что это его шанс незаметно положить в сумку коляски купленный Куму гостинец. Сымин и Вон, посмеиваясь и подкалывая Юнги, стояли и смотрели, как тот собирался с силами, словно альпинист перед покорением вершины. Юнги не сводил глаз с Чимина, готовый в любой момент затеряться в толпе, если Чимину вдруг вздумается обернуться. Снимая на телефон кричащего «папочка» Кума, Чимин махал ему рукой, не замечая никого и ничего вокруг. — Чим-Чим???!!! — Чимин ясно услышал голос за своей спиной. Голос, который он никогда больше не хотел бы услышать в своей жизни. Чимин замер, он боялся повернуться. Руки задрожали, телефон так и норовил упасть на землю. Самый страшный кошмар всей его жизни имел вполне реальные очертания и голос. Чимин не верил своим ушам, он отказывался верить в то, что совсем рядом находится тот, кто в последнее время вселял в него животный страх. Страх быть разоблаченным, страх за то, что кто-то будет претендовать на Кума. Страх за свою счастливую жизнь. Чимин враз покрылся холодным липким потом, схватившись одной рукой за ограждение до побелевших костяшек. Он не мог обернуться, моля, чтобы ему послышалось, как кто-то произносил его имя. Чимин хотел, чтобы человек, произнесший его имя, был плодом его воображения. Юнги, все это время наблюдавший за Чимином и Кумом со стороны, напрягся. Он видел, как задрожали руки Чимина, видел вцепившиеся пальцы и совершенно впавшего в ступор омегу. Юнги посмотрел на альфу, позвавшего Чимина, это был его бывший муж Ли Чан. Полицейский Джей, когда собирал для Юнги досье на Чимина, приложил фотографии его ближайших родственников, знакомых и друзей. Время на карусели закончилось, и родители стали разбирать своих деток. Кум громко кричал «папочка», все время смотря на Чимина и ожидая, когда он подойдет и заберет его. Чимин так и остался стоять у ограждения. Сотрудник карусели взял Кума на руки и передал через ограду Чимину. Омега прижал к себе ребенка, боясь обернуться. — Чим-Чим, — снова повторили за спиной более требовательно. Чимин обернулся. Чан, собственной персоной стоял и пялился на Кума в руках у Чимина. Он прекрасно слышал, как малыш звал Чимина папой. — Любимый, — Юнги быстро подошел, протянул руки к Куму, и мальчик «пошел» к альфе. Он поцеловал Чимина в губы легким поцелуем и быстро сказал на ухо, — Чимин, просто подыграй мне. Доверься мне, пожалуйста! Я потом все объясню, — и уже обращаясь к Куму, — мой сынок так хорошо покатался на карусели, — Юнги разговаривал с Кумом, улыбаясь. Омежка хлопал глазками и улыбался в ответ, — а теперь мы пойдем смотреть и кормить зайчиков, — Кум запищал от восторга. Как уже успел заметить Юнги, малыш просто обожал именно этих пушистых животных, — только морковку купим сначала, правда, моя Бусинка? Отец купил тебе йогурт и твои любимые печеньки. Зайчик будет кушать морковку, а моя Бусинка йогурт с печеньками. — Чим-Чим, — так же требовательно сказал Чан. — Вы знакомы? — ровным безэмоциональным голосом спросил Юнги Чимина, не оборачиваясь к Чану и глазами показывая, что Чимину нужно придумать, что ответить. — Нет, — еле пролепетал Чимин, не сводя глаз с Юнги. — Нет? — хмыкнул Чан, — Ты в этом уверен? Он сделал шаг вперед. Юнги встал перед Чимином полубоком, повернув сынишку к омеге. Чимин забрал Кума и зашел за спину Юнги. — Какие-то проблемы? — Спокойно спросил Юнги, глядя прямо в глаза Чану. — Мой муж говорит, что он тебя не зна… — МУЖ??? — перебил Чан. Он сделал пару шагов вправо, заглядывая за Юнги, чтобы увидеть лицо Чимина. Юнги тоже сдвинулся вправо, закрывая омегу и сына. — И как давно он твой муж? — с ехидством в голосе спросил Чан. — Это имеет значение? — так же спокойно, но со сталью в голосе спросил Юнги. — Имеет, — повышая голос, чуть ли не крикнул Чан. Юнги сделал два шага вперед, почти вплотную подходя к Чану. Чан был почти на полголовы выше Юнги, но комплекцией альфы были одинаковые. — Слушай сюда, конченая мразь. Если ты расстроишь моего мужа или, не дай бог, испугаешь моего сына, я заживо закопаю тебя в каком-нибудь милом лесочке. Чан вылупил глаза, развернулся и быстро пошел по аллее в направлении контактного зоопарка. Юнги повернулся к абсолютно белому Чимину и увидел за его спиной приближающихся охранников парка. Видимо кто-то из очевидцев произошедшего решил вызвать охрану, слишком ситуация была накаленной. — Ключи от твоей машины, — потребовал Юнги. — Они в заднем кармане джинс, — пролепетал Чимин, не сводя взгляда с Юнги. Из глаз омеги были готовы сорваться слезы. — Ты сейчас поедешь домой с моими друзьями. Я приеду попозже. Машину пригоню сам, — строго, четко и по делу. Чимин кивнул головой и одна слезинка, предательски скатившись по щеке, скрылась в ткани одежды, — Чимин, просто доверься мне, — почти шепотом и глядя прямо в глаза. Чимин снова кивнул. У Юнги было дикое желание стереть эту слезу-предательницу, прижать обоих омег к себе, заключить в свои объятия, защитить и уберечь. Чимин сейчас выглядел абсолютно потерянным и слабым, будто готовым упасть в обморок. Не будь друзей, Юнги так и сделал бы и плевать на Чана, который спешно удалялся. Но сейчас у него была другая цель. Он не должен оставить так просто все произошедшее. — Сымин, Вон, — обращался Юнги к парням, — отвезете Чимина домой. Никуда не уезжать, пока я не приеду. Отвечаете головой. — Да, Юнги, можешь не переживать. На связи, — сказал Сымин. Юнги ушел, а Чимин, держа на руках Кума, шел около парней, оборачиваясь, пока не потерял спину Юнги в толпе. Вон катил коляску и тревожно смотрел на Чимина, переживая за омегу. Было видно, настолько Чимин напуган, он будто пребывал в какой-то прострации. Сымин нес пакет с перекусом для Кума, оставленный Юнги, и тоже не сводил глаз с омеги и малыша. Юнги пошел в сторону контактного зоопарка. Он вполне мог доверить Чимина с Кумом своим друзьям. Юнги боялся потерять из виду Чана, так поспешно покинувшего карусель. «Почему он это сделал? Почему дальше не стал выяснять? Почему сбежал как последний трус, хотя сам стоял и требовал объяснений? Испугался охраны?» — думал Юнги пока шел. Он выцепил красную бейсболку и черный худи из толпы. Чан странно тепло был одет для такого солнечного дня. Он будто бы прятался, скрывался. На парковке такси Чан сел в первую попавшуюся машину, Юнги тоже на такси двинулся следом. Ему нельзя было тратить время на свой автомобиль, дабы не потерять этого мерзкого слизняка из виду. Такси приехало в ближайшее кафе, каких вокруг было не так уж и мало. Именно это заведение Юнги знал очень хорошо, как и самого альфу. Юнги часто со своими парнями обедал тут и отмечал какие-либо события, потому что мясо здесь подавали отменного качества, а готовил его Юнги просто божественно. Тем более, что сама кафешка находилась в десяти минутах езды от мастерской. — Хан, — Юнги сразу набрал своему заму, когда только вошел в кафе, — возьми с собой пару ребят и приезжай в наше кафе. — Вау, босс, по какому случаю банкет? — Юнги прям видел, как Хан потирает руки. — Я все-таки решил тебя уволить и сделать Кибома своим замом. Будем отмечать его повышение, — зло выплюнул Юнги. — Шутка не удалась, босс, будем через десять минут, — ответил Хан, слыша по голосу Юнги, как тот зол, и отключился. Юнги видел, какой столик занял Чан и сел неподалеку, ожидая своих парней. — Мою машину пригоните сюда, ключи оставишь внутри, — сказал Юнги, отдавая ключи от обеих машин Хану, — вторую — вот по этому адресу, — смской пересылая адрес Чимина на телефон Хана, — идите, у меня тут дело. Юнги был злой, как черт. Парни редко видели таким босса. Юнги никогда не был человек-праздник, всегда очень спокойный, выдержанный и сосредоточенный на работе, особенно в последнее время. Но сейчас его глаза метали молнии, желваки играли на скулах и взгляд был прикован к одному конкретному человеку. — Помощь нужна? — спросил Хан, проследив за взглядом Юнги. — Э-э-э, нет, это мой пассажир, — хищно ухмыльнулся Юнги, — валите, парни. Пока Юнги ждал Хана с ребятами, выпил чашку ароматного кофе, который тут готовили божественно, несмотря на то, что это была обычная кафешка. Чан заказал соджу и практически выпил бутылку, когда к нему подсел Юнги. — Тебе чего? — нахмурился Чан, — А-а-а… Это ты. Наш муж, — он мерзко хихикнул. — Слушай сюда, мразь, предупреждаю первый и последний раз. Если еще хоть раз увижу тебя рядом с моим мужем и сыном, можешь попрощаться с жизнью. — Да, я помню про милый лесочек, — продолжал ухмыляться Чан, — и что он в тебе нашел? — Я удивляюсь, как с тобой Чимин жил столько лет. Ты же гнилой насквозь. Короче, больше мне на тебя время тратить некогда, меня муж с сыночком ждут, — Юнги поднялся и пошел на выход. — Эй, слышь, ты, — кричал Чан вдогонку, — любишь жрать объедки с чужих столов? Юнги остановился. «Нет, нет, нет, не останавливайся», говорил внутренний голос. Его дома ждут, пусть и в доме Чимина. Юнги обещал приехать. Но то, что сказал этот недочеловек, все-таки заставило Юнги остановиться. Он медленно повернулся, Чан смотрел с вызовом, развалившись на стуле и мерзко ухмыляясь. — Твой папа тебя плохо воспитал. Подбираешь все, что плохо лежит. Интересно, как давно вы снюхались, если уже успели завести ребенка? Хотя это очень удивительно. Чимин же пустышка, мыльный пузырь, неспособный родить. Три раза пытался и п-х-х, — Чан показал руками лопающийся мыльный пузырь, — быстро же он нашел мне замену. А был весь такой идеальный, услужливый, уступчивый иногда даже до тошноты. Бегал за мной, вечно пытался угодить и исполнить любое желание. Нет, так он, в принципе, даже ничего. И в постели хорош, да ты и сам это знаешь, — Чан заржал. Юнги сжал кулаки, но внутренне уговаривал себя успокоиться. Ему не нужны были проблемы с полицией. Его ждут. — Закрой свой поганый рот, мразь, — сказал Юнги. — Что, обиделся за свою принцессу? Да если бы не его ебанутый дружок Тэхён со своим дебильным муженьком, Чимин до сих пор был бы моим. Но наш Тэша всегда был на переднем плане. Смотри, и тебя так же отшвырнут. Эти суки сломали мне жизнь. Слушай, а это точно твой ребенок? Сколько ему? Год с небольшим? Получается, что он вовсю трахался с тобой, когда мы были еще женаты? Мерзкая шлюшка, — Чан снова заржал. — Я тебе последний раз повторяю — захлопни свою мерзкую пасть. Иначе… — Иначе что? Что ты мне сделаешь? Ты не ответил. Как тебе живется с грязной шлюхой? Пора тебе уже, проваливай. Сладкая шлюшка с твоим выблядком ждут тебя до… Договорить он не успел. Юнги еще держался, когда этот гад задевал его папу или что-то говорил о Чимине, понимая, что это всего лишь слова обиженного на весь мир человека, пытающегося побольнее уколоть Юнги. Но сказанное о Куме вмиг перекрыло кислород и стерло последние частички самообладания. Он подлетел и одним мощным ударом в челюсть свалил Чана со стула. Тот даже не успел опомниться, как Юнги оказался сверху и стал наносить четкие и мощные удары, попадая точно в цель и вкладывая в каждый удар определенное имя и образ. Чан пытался ответить, свалить Юнги, но ярость альфы была настолько сильной и сокрушающей, что не оставляла ни единого шанса. Юнги оттаскивали два официанта-альфы, но справиться с одним разъяренным плохо получалось. Когда его оттаскивали уже трое полицейских и пытались заковать в наручники, Юнги извернулся и со всей силы пнул Чана в бок. Ли скрючился и громко взвыл, чем вызвал оскал победителя на совершенно нетронутом лице Мина. Лицо Чана напоминало кровавое месиво. Он сплюнул, и Юнги увидел пару зубов в кровяной лужице. Этого Юнги хватило. Он перестал сопротивляться и дал заковать себя в наручники. Его вывели из кафе и повезли в участок для составления протокола. Юнги видел, как Чана выносили на носилках медики, и снова его губы растянулись в улыбке, довольной и умиротворенной, если можно было применить это слово к состоянию альфы. Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Полицейские погладывали в зеркало заднего вида на Юнги. Сидевший рядом страж порядка вообще не сводил с него глаз, поражаясь, насколько спокойным сейчас был недавний нарушитель. В машине стояла тишина, нарушаемая звуком рации. — За что ты его так? — спросил рядом сидящий полицейский. — Если у вас есть дети и какой-нибудь ублюдок назовет их выблядками, я бы хотел посмотреть на вас, что вы с ним сделаете, — не открывая глаз, совершенно спокойно ответил Юнги. Больше вопросов никто не задавал. Его посадили в одиночную камеру предварительного заключения. Юнги протянул руки в щель, чтобы снять наручники. Железяки больно впились в кожу, оставляя кроваво-синие следы от зубцов. Юнги потер запястья, рассматривая сбитые костяшки. Руки были в крови Чана, а из лопнувшей кожи сочилась сукровица. Рядом, в соседней камере сидели два бомжа и пара алкашей, пялившихся на Мина. Они отодвинулись к стенке, будто Юнги мог их достать. Юнги улыбнулся, и те улыбнулись в ответ. — Мужик, — обратился один из алкашей, — ты прилично одет, дай немного денег. — Мои документы и бумажник у копов, — ответил Юнги. — Вот суки, — сказал бомж, — лишают денег приличных людей. Откуда ты здесь, друг? — Оттуда же откуда и вы, — ответил Юнги, улыбаясь от слова «друг». Хотя все пятеро были в абсолютно равных условиях. — Ваще оборзели, — сказал алкаш, — хватают людей без разбора. Его соратники были с ним совершенно солидарны. Юнги прикрыл глаза. Мимо проходил один из тех стражей порядка, что привезли его в участок. — Дайте мой телефон. У меня есть право на один звонок, — сказал Юнги. — Сейчас узнаю, можно или нет, — ответил помощник полицейского. — Что значит узнаю, что значит можно или нет? — заорал второй алкаш, подскочив с лавки, — для чего создавалась национальная комиссия по правам человека Кореи? Для чего разрабатывались такие пункты, как укрепление социальных прав и способности жить в соответствии с человеческим достоинством, искоренение дискриминации в стремлении к равноправному миру, создание устойчивого управления в области прав человека, а также расширение и диверсификация прав человека? Я вас спрашиваю! — орал, держась за прутья клетки, алкаш. — Господин президент, — поклонившись алкашу, сказал полицейский, — ваша речь безупречна. Завтра, когда выйдите отсюда, сможете ее зачитать перед своим электоратом. А пока заткнитесь и сядьте на место. А то за нарушение порядка не увидите солнышка еще минимум суток десять-пятнадцать. — То-то же, — сказал «президент» и сел на место. Он оглядел всех присутствующих, в то время как Юнги смотрел на него, вылупив глаза, — как я его? — горделиво спросил алкаш, — будет теперь знать. Мы свои права тоже хорошо знаем. Он зевнул беззубым ртом и закрыл глаза, практически сразу проваливаясь в сон и слегка похрапывая. Его сокамерники с гордостью и восторгом смотрели на своего «лидера». — Он бывший профессор, — сказал первый алкаш, — умнейший мужик. Теперь вот бухаем вместе, — он поправил воротничок когда-то голубой рубашки у спящего собутыльника, прикрыл глаза и привалился к боку своего друга по несчастью. Юнги принесли телефон. Пока он искал нужный номер, страж порядка стоял рядом. — Добрый вечер, — сказал Юнги, — вам нужно поехать к Чимину. Вы ему сейчас нужны. — Что случилось? — спросил Кай. — Просто поезжайте к нему. У его дома мои друзья, но он совершенно один. — Где ты? — настойчиво спрашивал Кай. — Это не важно, — ответил Юнги. — Я не спрашиваю, важно это или нет. Я спрашиваю, где ты? Ясно? — ответил Кай, а Юнги назвал адрес полицейского участка и отключился. Полицейский забрал телефон и удалился. Юнги прикрыл глаза и стал думать о том, как сейчас чувствует себя Чимин. Успокоился ли омега, не напуган ли Кум? Юнги улыбнулся про себя, вспоминая, как его Бусинка сразу же пошел к нему на руки, когда Юнги их протянул. Как сидел и смотрел на него во время разговора с Чимином. И Юнги вспомнил свой мимолетный поцелуй, оставленный на губах омеги. Это случилось совершено спонтанно. Но Юнги не жалел об этом ни капельки. Он специально поцеловал Чимина, так называемый эффект неожиданности, чтобы хоть немного привести омегу в чувства. Он облизнул губы, чувствуя тонкий аромат помады на языке. Вкусно. Прошло по меньшей мере пара часов, когда Юнги услышал приближающиеся шаги. Ёнсу и Минхо в сопровождении двух полицейских шли к камере. В руках у Минхо находились личные вещи Мина. Переглянувшись, альфы оглядели Юнги. Полицейский открыл камеру, Юнги вышел: — Приветствую, — поздоровался Юнги. — Привет, Юнги, — ответил Ёнсу. — Добрый вечер, — сказал Минхо и отдал Юнги его вещи. — Действительно добрый, — улыбнулся Мин. Юнги открыл бумажник и вытащил деньги. Он протянул купюры бомжу: — Поделишь между всеми поровну и президента с другом не обижай, — подмигнул Юнги. Они все пятеро шли молча. Юнги подписал бумаги, протянутые Енсу, даже не читая. Он сел на заднее сиденье внедорожника, и машина, урча мотором, поехала. — Завтра заедь к моим парням пусть проведут ТО, мне не нравится, как он шумит, — сказал Юнги, прикрывая глаза. — Заводишь новые знакомства? — хихикнул Минхо, намекая на сидельцев соседней камеры. — Ага, — хмыкнул Юнги, — президент и его кабинет министров. Смотрю на наше правительство, и все больше возникает желание поменять их местами. — Оппозиционер? — спросил Ёнсу. — Нет, — серьезно ответил Юнги, — эти люди знают о жизни народа больше, чем президент о своем ближайшем окружении. Дальше они ехали в тишине. Около дома Чимина стояли машины Юнги и Сымина. Парни одновременно вышли из автомобилей. — У этого ублюдка в документах о разводе был пункт о запрете приближения к Чимину. Он его нарушил и, как только выйдет из больницы, отправится в места не столь отдаленные, — сказал Ёнсу. — Вы теперь будете моими адвокатами? — спросил Юнги. — Делопроизводства не будет. В кафе мы все уладили, залог и штраф оплатили, — ответил Минхо, — а по поводу Ли. Этот ублюдок в ссоре столкнул своего мужа с лестницы, когда был пьян, из-за этого омега потерял ребенка. Их тут же развели и Ли укатил в Тэгу к престарелым родителям, с которыми и живет. А по паркам он слонялся, смотря на детей и типа вспоминая своих нерожденных, как он объяснил полицейским. А прятался от охраны, потому что боялся быть пойманным людьми отца этого омеги. — Мало я ему ввалил, — зло выплюнул Юнги. — Нормально, — сказал Ёнсу, — твои кулаки он запомнит надолго. — Скинь мне счет, на который я должен отправить деньги. Всю сумму, — сказал Юнги. — Можешь скинуть на мой номер. Подозреваю, что он у тебя есть, — улыбнулся Ёнсу. — Есть, и не только твой, — ответил Юнги. — Ты серьезный человек, Мин Юнги. Мне это нравится, — сказал Ёнсу, печатая что-то в своем телефоне. — Я привык решать свои проблемы сам, Чон Ёнсу, — открывая чат с Ёнсу и смотря на цифры в смс, — а по поводу нравится, Кай бы с тобой не согласился, — улыбнулся Юнги, переводя деньги на номер альфы. — Ну, если он для тебя уже Кай, — видя смс о переводе, сказал Ёнсу, — то ты ему однозначно нравишься, Мин Юнги. Этот омега со своим внутренним сканером видит людей насквозь. — Да, Чон Ёнсу, твой папа восхитительный, — с некой грустинкой в голосе сказал Юнги. — Что есть, то есть. И мой папа об этом знает, — ответил Ёнсу. — Спасибо за все, парни. Когда-нибудь я вам отплачу. — Это чем же? — поинтересовался Минхо. — Я так готовлю мясо, что ты забудешь, как тебя зовут, Минхо. — Отлично, — сказал Ёнсу, — теперь ты и Минхо нравишься. — Осталось понравиться только тебе, Ёнсу? — Я не пачка вон, чтобы всем нравиться. Главное, чтобы ты понравился Чимину. — А вот это будет сложнее. Мы виделись три раза и два из них были провальными, — сказал Юнги. — ТРИ??? — спросили альфы в один голос. — Потом как-нибудь расскажу, поздно уже. Юнги пошел к своим друзьям, они поговорили пару минут, парни сели в машину и уехали, а Мин направился в дом. Юнги даже не поинтересовался, как его машина оказалась у дома Чимина. В доме был полумрак, лишь разноцветная подсветка, мягко струясь, не давала остаться в полной темноте. В открытой двери одной из комнат был виден мягкий свет от ночника, и Юнги направился в ту сторону. Войдя тихо в комнату, он увидел сидящих на полу Чимина и Кая, которые смотрели на спящего Кума. Кай поглаживал Чимина по руке, успокаивая. Когда он увидел Юнги, то наклонился к Чимину, поцеловал в щеку, приобнял и поднялся. — Вы же сказали, что не будете помогать, — улыбаясь, сказал шепотом Юнги. — А я тебе и не помогал, — ответил шепотом Кай, — я Минни помог. Удачи, боец. Ты мой кумир, — Кай подмигнул Юнги и вышел из комнаты. — Спасибо, — ответил Юнги. Юнги стоял и смотрел на Чимина, переводя взгляд на спящего Кума. Малыш, раскинув ручки, сладко посапывал. Юнги пожирал его глазами. Ему хотелось прилечь рядом и вдохнуть аромат своего счастья. Ему хотелось взять пухленькую ручку и расцеловать каждый пальчик. Погладить по нежной щечке, прижать к себе эту сладкую булочку и не отпускать. Юнги хотел остаться тут, в этой комнате с этими двумя омегами, что уже поселились один — в его сердце, второй — в голове и мыслях. Юнги сам себе боялся признаться, что Чимин уже и в сердце Юнги дорожку протоптал. Чимин нравился, очень нравился Юнги. Чимин обернулся и поднялся, смотря на Юнги. Он стал часто моргать глазами, которые наполнялись слезами. Никто не решался сделать первый шаг навстречу друг другу. Юнги боялся напугать, а Чимин не понимал, можно или нет. Юнги решился первым. Он расставил руки, приглашая, и тихо сказал: — Иди ко мне. Чимин кинулся в объятия, плача, обнимая обеими руками и сжимая футболку в руках, прижимаясь, прячась в крепких объятиях. Юнги держал крепко, боялся отпустить и тем самым нарушить такую нужную поддержку для омеги. Чимин не разжимал пальцев, боясь лишиться такого нужного ему сейчас присутствия, рыдая и всхлипывая, заглушая звуки на груди альфы. Юнги, обнимая, вдохнул божественный запах красного апельсина. Это было вкусно и так волнующе, легкие вмиг наполнились ароматом, заполняя все альвеолы. Отпускать не хотелось. Сколько они так простояли, Юнги не знал. Ему было так хорошо, что он хотел подольше продлить эти объятия. Ему было тепло и уютно, ему было как дома. Впервые почти за полтора года он вздохнул полной грудью, задышал, давая им всем троим шанс на начало их будущей счастливой жизни. Юнги понимал, что пока об этом говорить было рано, но первый шаг был сделан. Чимин уже не рыдал, чуть-чуть всхлипывал, истерика прошла. Чимин поднял голову и взглянул на Юнги. Альфа увидел заплаканное, мокрое лицо. Он большим пальцем аккуратно стер влагу с глаз и щек и посмотрел сверху вниз в глаза, переводя взгляд на губы Чимина. — Можно? — тихо спросил Юнги. Чимин кивнул. Юнги осторожно, словно на пробу, коснулся пухлых губ. — Соленые, — сказал, улыбаясь, Юнги. — Угу, — ответил Чимин. Юнги даже показалось, что Чимин покраснел. Кум зашевелился, и Чимин, оторвавшись от Юнги, подбежал к кровати, поглаживая сынишку по руке. Чимин похлопал по одеялу, приглашая Юнги присесть. — Мне наверное пора, — шепотом сказал Юнги, — уже поздно, тебе надо ложиться отдыхать. Чимин молчал, не говоря ни слова, будто обдумывал слова Юнги. Мин развернулся и направился к двери. — Останься, — услышал Юнги, — останься сегодня с нами. Юнги повернулся. Чимин смотрел на него. Юнги не надо было повторять дважды. — Я даже не знаю, как тебя зовут, — сказал Чимин, слегка улыбаясь и вопросительно смотря на Юнги. — Меня зовут Юнги, — ответил Мин. — Спокойной ночи, Юнги, — сказал Чимин, похлопывая по кровати рукой. — Спокойной ночи, Минни, — ответил Юнги, ложась. Чимин положил руку на животик Кума, а Юнги взял в свою большую руку маленькую детскую ручку. Они лежали на большой кровати Чимина по обе стороны от Кума и смотрели друг на друга, боясь произнести хоть слово, чтобы не разбудить малыша. Чимин уснул первый, а Юнги еще долго смотрел на Кума и Чимина, знакомясь и изучая. Юнги проснулся утром в прекрасном настроении. Чимина рядом уже не было. Кум сладко спал, и Юнги наслаждался таким восхитительным утром, боясь пошевелиться. Малыш завозился, зевнул и открыл глазки, уставившись на Юнги. — Привет моя Бусинка, привет, мой сладкий, привет, моя мандаринка. Я — твой отец. Меня зовут Юнги.