Брошенное счастье

Чимин проснулся утром и улыбнулся. Он посмотрел на Юнги, который прижимал к себе Кума. Пустая бутылочка стояла на прикроватной тумбочке со стороны альфы, хотя Чимин прекрасно помнил, что ставил ее на свою тумбочку. Кум обычно просыпался ночью один или два раза, и Чимин, зная, что малыш проснется и захочет пить, всегда готовил бутылочку с чаем или соком. Было так приятно смотреть на этих двоих, что у Чимина внутри поднималась волна тепла и нежности. Он разглядывал Юнги, его черты лица, нахмуренные даже во сне брови и вдруг уронил взгляд на губы. Чимин вспомнил их вчерашний легкий поцелуй, и его лицо залилось румянцем. Он тихо встал с постели, схватил халат и, прикрыв дверь, бегом побежал на кухню. — Чимин, дурак ты что ли? — ругал себя омега, — А если бы он проснулся и увидел, куда я пялюсь. Стыдобища. И, блин, — выдохнул Чимин, — он красивый. Господи, что я несу? И как я мог оставить на ночь абсолютно чужого, незнакомого человека? Хотя, почему незнакомого? Папа Кай, ты вчера спутал все мои мысли и планы. Так, Чимин, готовь завтрак и не думай о глупостях. Завтрак был готов, ароматный кофе сварен, а из спальни никто не выходил. Чимин знал своего сынишку и понимал, что пока он не поймает Юнги на том, что тот проснулся, из спальни они не выйдут. Чимин часто применял этот прием, если хотел подольше понежиться в кровати или просто не хотел вставать. Однажды омега заметил, что Кум, видя, что папа еще спит, тоже закрывал глазки и снова засыпал. Но если Кум уже проснулся и выспался, а Чимин еще спал, то его маленький сорванец знал, как исправить сложившуюся ситуацию. Он пальчиками пытался залезть Чимину в рот или в нос или тыкал в глаза, пытаясь их открыть. Стоило Чимину зашевелиться, как домашний монстрик запрыгивал сверху и скакал на папе, как на лошадке. — Интересно, Кум будет скакать на Юнги так же, как и на мне? — он хихикнул и налил себе чашечку кофе. В наушниках играл любимый плей-лист. Чимин, облокотившись о подоконник и пританцовывая пятой точкой, отхлебывал мелкими глотками ароматную жидкость, смотрел на улицу и вспоминал вчерашний день, вечер и разговор с Каем. Когда они уходили из парка аттракционов, Чимин то и дело оборачивался и смотрел вслед удаляющемуся Юнги. «Что вообще сейчас произошло? Как Чан их нашел? Откуда взялся этот альфа? Почему он вступился? Зачем отправил меня домой со своими друзьями?» — вопросы, вопросы, так и оставшиеся без ответа, словно рой пчел кружились в голове омеги. Чимин понимал по настроению альфы, что для Чана это ничем хорошим не закончится. Чимин передернулся. Он три раза встречался с Юнги. Первый, мимолетный, при передаче чека, а два других при довольно-таки эмоциональных обстоятельствах. Когда Юнги, именно так звали этого альфу, был спокоен, то и у омеги все шло ровно, мысли и эмоции были под контролем. Но стоило Юнги повысить градус встречи или Чимину сэмоционировать, как тогда в клубе или магазине, происходило нечто невероятное. Ему одновременно хотелось подчиняться и наоборот противостоять так, чтобы альфе мало не показалось. Но вчера… Когда Юнги встал между ними и Чаном, Чимин почувствовал себя окруженным куполом безопасности. Аура и аромат альфы обволакивали, взгляд пригвождал, заставляя смотреть прямо в глаза и отключать внешние раздражители. Хотелось приблизиться вплотную и не уходить, напитываясь силой и защитой. Чимин впервые почувствовал, что может быть слабым, позволить кому-то решить свою проблему, довериться. И самое главное, что заметил Чимин, — реакция Кума. Малыш просто спокойно пошел на руки к абсолютно чужому человеку, спокойно сидел и лупил глазенками. Чимин всегда верил, что дети обладают внутренним предчувствием. Кум, например, не шел так просто к незнакомым ему людям, когда Чимин стал приезжать в офис к Сону для консультации по юридическим вопросам. А еще Чимин почувствовал некое возбуждение, где-то внутри его омега ластился, становился очень нежным и нуждающимся в ласке. «Странно, — подумал Чимин, — я как сопливый юнец в течку, такого с Чаном не было». Чимин хихикнул и тут же опять поругал себя за такие мысли. Вчера в машине друзей Юнги, пока они ехали домой, Чимин то и дело смотрел на Кума, переживая о состоянии малыша. Когда Чимин нервничал или расстраивался, малыш тут же начинал хмуриться и его настроение скатывалось к нулю. Чимин улыбался, наблюдая, как Кум уплетает печенье и молоко, купленное Юнги. Сымин и Вон помогли Чимину с коляской и сумкой. Омега пригласил их в дом попить чай и передохнуть. Сымину было пофиг, он не отказался бы перекусить, тем более в доме пахло чем-то печеным. — Спасибо, — ответил за всех Вон, — мы будем ждать тут. Никуда не уедем, пока не приедет Юнги. Чимин почти не слышал ответа Вона, предложение о чаепитии было сказано больше из вежливости, чем из желания угостить парней. Слишком эмоциональным был вечер, омега задумался и ушел в себя, пока шел до входной двери. — И почему мы не пошли пить чай? — возмутился Сымин, когда Чимин закрыл дверь дома, — Я между прочим голодный, вечер почти. Я жрать хочу. — У тебя есть лопата? — поинтересовался Вон. — Есть, — недоуменно ответил Сымин, — только маленькая, в багажнике лежит на всякий случай. Мы как-то раз с друзьями поехали на рыбалку и закопались в песке, так вот она нас и спасла, еле откопались, конечно, но все же. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы выкопать яму метр на два и глубиной метра два? — продолжал расспрос Вон. — Ты дурак что-ли такие вопросы задавать? Я что, должен могилу выкопать? — вылупил глаза Сымин. — Конечно, должен, но только для себя. Я тут ни при чем. — Да о чем ты вообще? — Не о чем, а о ком. Представь, Юнги там разбирается с мужем Чимина и вернется в «очень хорошем расположении духа», а тут мы такие красивые пьем чай дома у его омеги. Вот он обрадуется. Обнимет нас, а потом отвезет в рестик и накормит вкусной едой. — И че? Было бы здорово. Я бы не отказался от вкусного стейка и холодного пива, — мечтательно сказал Сымин. — Господи, Сымин, ну ты точно дебил. Он закопает тебя в этой яме заживо. — А почему тебя нет? — спрашивал удивленно Сымин. — А потому что у меня муж есть, — с довольной улыбкой на морде сказал Вон, — оберег имеется, — он показал на кольцо на пальце. — И я не мелю языком — «он и правда очень красивый», — подстраиваясь под голос Сымина, сказал Вон. — Точно закопает, этот псих может, — вздохнул Сымин, — давай хотя бы доставку закажем. Я жрать хочу. — Давай, проглотина, — согласился Вон. И правда был поздний вечер и хотелось что-то перекусить. Кум был так рад возвращению домой, что начал громко и без умолку лепетать что-то на своем детском. Чимин уже знал, что омежка просит включить любимую музыкальную сказку. На улице стемнело. Чимин видел машину парней, которые будто два верных стража, отправленные своим генералом, охраняют доверенное. Искупав свое сокровище и уложив в кровать, Чимин смотрел на спящего малыша, который причмокивал во сне губками. Его вдруг охватила паника, сердце сжалось, когда он вспомнил взгляд Чана, направленный на Кума. — А если бы он забрал моего мальчика? — Чимин начал метаться по спальне. — Если бы не тот альфа, он точно бы его забрал. Что я тогда делал бы? Куда бежал? Господи, — Чимин сел на пушистый ковер. Он смотрел на спящего сынишку и рыдал, заглушая плач и всхлипы в рукавах махрового халата. — Минни, — Кай вошел в спальню и кинулся к рыдающему Чимину. — Папа Кай… Чан… Кум… Бусинка… А он… И я… Он хотел… — Чимин хватался за одежду Кая, глядя безумными глазами на омегу. — А этот альфа… — Тише, тише, мой родной, я все знаю. Тише, разбудишь Бусинку, — Кай обнял Чимина и крепко прижал к себе, — все хорошо. Все будет хорошо. Мальчишки все уладят. — Как он нашел нас? Следил? — Чимин успокаивался, всхлипывая и согреваясь в родных объятиях. — Я даже не звонил сегодня своим, боялся их побеспокоить своим внешним видом. — И правильно сделал. Чимин, послушай меня. Насчет этого альфы. Минни, детка, тебе не кажется, что ваши встречи стали частыми? Минни, прислушайся, присмотрись. Его тебе будто посылает кто-то каждый раз. Мальчик мой, может пора уже перестать быть сильным и положиться на чужие плечи, довериться? Ты же сам говорил мне, что Кум сразу пошел к нему и успокоился там в торговом центре. Ты молодой и красивый, тебе нужен кто-то рядом, а Куму отец, — Кай сказал и сразу же осекся. Он, если честно, ждал от Чимина взрыва эмоций, отрицания и даже каких-то обидных возмущений, что его словно малолетку сватают к альфе. — А знаешь, ты прав. Бусинка не боится людей, но не ко всякому пойдет на руки. В торговом центре он уже не плакал, когда я пришел, а разревелся только тогда, когда я стал кричать. Напугался скорее всего. А в парке, знаешь? — Чимин замолчал будто прокручивал пленку назад, — Когда он протянул к нему руки, мандаринка сразу же потянулся. Он так смотрел на него и этот мужчина… — Чимин передернулся, — он странно действует на меня. Я мурашками покрываюсь, а его аромат и… Это все очень странно. Но Кум, он словно хорошо знает его, а если бы ты слышал, как альфа вчера с ним разговаривал. Меня так трясло, я был в шоке, а он говорил совершенно спокойно и он… — Чимин хлюпнул носом, — он защитил нас. Он сказал, что я его муж, а Бусинка сын, представляешь? — Действительно странно, — тихо ответил Кай и задумался о словах Чимина про аромат и ощущения. Он отложил для себя эту информацию. Чимин уже не плакал, — так, а давай мы будем решать проблемы по мере их поступления? Иди сюда, — Кай потянул Чимина за руку, достал платок и вытер слезы. Глаза были красными и припухшими, но плакать омега перестал. — Я еще так никогда в своей жизни не боялся, как сегодня. Я просто представил, что Чан уходит, унося моего сыночка. — Разве мы позволим такому случиться, мой мальчик? — поглаживая по голове Чимина, сказал Кай, — Теперь он к тебе и на пушечный выстрел не подойдет. Юнги это решил, мои мальчишки сделали все необходимое. — Но как? — спросил Чимин, — Откуда Минхо и Ёнсу да и ты, папа Кай, все узнали? — Я потом тебе расскажу. А теперь успокойся и ложись спать. Я сегодня заночую с вами. — Хорошо, — сказал Чимин, и омеги посмотрели на Кума. Малыш беззаботно спал, раскинув ручки. А потом в спальню вошел Юнги. Кай в ту ночь уехал домой. Он собирался предупредить Ёнсу, что заночует у Чимина, но сын ответил, что этой ночью Юнги останется с ними. Даже если Чимин будет против, то Юнги проведет эту ночь в машине около его дома. Каю очень понравилось решение Юнги. «Держу за тебя кулачки, Мин Юнги», — думал Кай, пока ехал с парнями домой. Омега чувствовал, что Чимин услышал его, принял решение и не отпустит сегодня Юнги.

***

Юнги проснулся утром в прекрасном настроении. Чимина рядом уже не было. Кум сладко спал, и Юнги наслаждался таким восхитительным утром, боясь пошевелиться. Но вскоре малыш завозился, зевнул и открыл глазки, уставившись на Юнги. — Привет, моя Бусинка, привет, мой сладкий, привет, моя мандаринка. Я — твой отец. Меня зовут Юнги. Твой папочка скорее всего на кухне, потому что очень вкусно пахнет. Мы с тобой сейчас умоемся, переоденемся и найдем нашего папочку, — Юнги вдруг смутился от своих слов про Чимина, а потом улыбнулся. — Папочка, — звонко сказал мальчик. — Папочка, папочка, — ответил Юнги, улыбаясь. После всех утренних процедур Юнги с Кумом на руках направились на кухню. Юнги встал на пороге и замер: Чимин, облокотившись о подоконник, пил кофе и пританцовывал. Коротенькие пижамные шортики облегали аппетитную попку, которая в такт музыке в наушниках омеги выписывала плавные кренделя. Юнги сглотнул. Широкий топик оттопырился, открывая вид на плоский животик и часть груди. Юнги сглотнул второй раз, вырисовывая картинки в своей голове. «Боже мой», — сказал Юнги про себя и прикрыл глаза. — Папочка! — громко крикнул Кум. Юнги распахнул глаза, снова пялясь на Чимина. Чимин от неожиданности выронил чашку с кофе и громко вскрикнул. Коричневая жидкость стала растекаться по белоснежному пластику. — Вы уже проснулись? Чимин побежал босыми ногами к столу и, цапнув бумажные полотенца, оторвал кусок необходимой длинны. Он быстро вытер образовавшуюся лужу, взял кухонную тряпку и привел в порядок изначально идеальную поверхность подоконника. Юнги с Кумом следили за каждым его движением. Малыш заливисто смеялся, видя, как папа бегает по кухне. — Это кто тут у нас решил напугать своего папочку, а, Бусинка? — Чимин плавно приближался и протягивал руки к сыночку. Он увидел взгляд Юнги и застопорился. Потом вспомнил, в каком виде предстал перед альфой, и быстро накинул халатик. — Надо умыться и будем завтракать, — сказал Чимин. — А мы уже все сделали, — ответил Юнги. — Вы? Все сделали? — Мы. Все сделали, — ответил альфа. — А как вы чистили зубы? — вопросительно глядя. — А что, с этим какие-то проблемы? — Этот гурман съедает половину пасты с щетки. — Бусинка, — сказал Юнги, обращаясь к Куму, — наш папочка на тебя наговаривает. «Наш папочка», отметил про себя Чимин и покраснел. — Папочка, — звонко крикнул Кум. — Посади его в стульчик, — Чимин отвернулся, заметив взгляд Юнги. Ему необходимо было перевести дыхание. Юнги волновал Чимина. Сильно. Юнги очень нравилось видеть смущенное лицо омеги. Он весь был такой нежный, домашний в этом халатике и с босыми ногами. Кум сидел в стульчике и уплетал приготовленную еду. На столе стояла аптечка. — Надо обработать твои раны, — сказал Чимин, видя, куда смотрел Юнги. Юнги сел на стул, Чимин придвинулся и принялся промакивать антисептиком ссадины Юнги. Тонкая корочка размягчалась под действием жидкости. Юнги шикнул, и Чимин, испугавшись, что сделал больно, стал дуть на раны. Юнги смотрел на губы омеги, что вытянулись в трубочку, прикрытые глаза и наклоненную голову. Чимин, даже не подозревая, испытывал Юнги на прочность. «Прочность» трещала по швам. Чимин поднял голову, Юнги сдвинул ноги, омега покраснел и отстранился. У каждого в голове была такая каша, такая сумятица и ощущение неловкости, будто взрослые застукали их на месте преступления. Чимин быстро смазал раны мазью, стараясь соприкасаться с кожей альфы по минимуму. Разноцветные пластыри с детскими рисунками стопкой лежали на столе. — Других нет, — сказал Чимин. — А другие и не нужны, — тихо ответил Юнги. Чимин стал клеить пластыри поверх ран. — Усинка… — услышали они требовательный голосок сынишки. — Все, наелся, — грустно сказал Чимин, видя пытающегося вылезти из-за стола Кума. Проказник протягивал ручку и ножку, показывая, куда ему необходимо приклеить пластыри. Юнги взял несколько штук и приклеил по одному на ручки и по паре на коленки омежки. — Усинка… — снова сказал Кум, разглядывая разноцветные пластыри. — Бусинка очень красивый, — сказал Юнги. Малыш цокал язычком и покачивал головой, соглашаясь, — а теперь Бусинка покушает и мы поедем кормить зайчиков. Кум завизжал, услышав знакомое слово. Ведь вчера до этих пушистиков они так и не дошли. — Мы куда-то поедем? — переспросил Чимин. — Ты против? — вопросом на вопрос ответил Юнги. — Я? Нет. Очень даже за. — Значит сейчас завтракаем, я быстро съезжу домой, переоденусь и поедем. — Хорошо, — негромко ответил Чимин. После завтрака, пока Чимин включал в гостиной детскую передачу для Кума, приносил игрушки и готовил вещи, Юнги убрал со стола и перемыл посуду. Чимин увидел обувающегося альфу в коридоре. — Юни, — Чимин сам не понял, почему так обратился к альфе, но у Юнги от нежно произнесенного имени разлилась волна тепла и нежности, — почему мы? — Почему вы что? — спросил Юнги. — Почему мы с Бусинкой? Ты молод, богат, даже симпатичен, — Юнги выгнул бровь, — почему не выбрать молоденького омегу и без ребенка? — Даже? — переспросил Юнги. — Что даже? — не понял Чимин. — Даже симпатичен? — подмигнул Юнги. — Ну, может, и без даже. И почему ты вечно отвечаешь вопросом на вопрос, альфа? — Чимин смотрел с вызовом. Юнги сделал шаг, Чимин не отступал и смотрел прямо в глаза. — А если я тебе скажу, что ты мне очень нравишься? — Юнги сделал еще два шага и встал вплотную к Чимину. Чимин выдохнул. — Я? — Ты! — Тебе? — Мне! И детей я очень люблю, а нашу Бусинку просто обожаю. — Юнги наклонился и поцеловал офигевшего Чимина в губы, — Сладкие, — облизнувшись, сказал Юнги, — Буду через час, собирайся. Чимин смотрел на быстро улепетывающего Юнги с открытым ртом. Альфа заскочил в машину, надавил на газ и, оставив кучу пыли, скрылся за поворотом. — Черт, черт, черт, — затопал ногами Чимин и рассмеялся, — сумасшедший альфа. Чимин, по ходу на твоей улице перевернулась фура с пряниками. Чимин закрыл дверь и побежал переодеваться и собирать сынишку. Через час Юнги в приподнятом настроении помогал Чимину с малышом усаживаться на заднее сиденье. — Заедем в супермаркет, надо взять нашему Бусинке перекус, — на «нашему» уже никто не обращал внимания, как-будто это было обыденностью. — Я всего набрал, — возразил Чимин. — Много не мало. Вы пойдете со мной? — Нет, посидим в машине, — ответил Чимин. — Боишься? — спросил Юнги и подмигнул. Он всю дорогу смотрел на омег в зеркало заднего вида. — Лучше смотри на дорогу, — буркнул Чимин. — Как скажешь, — он улыбнулся, а Чимин показал ему язык. Минут через тридцать Юнги вернулся из маркета с двумя большими пакетами. Чего там только не было. — Ты куда столько всего набрал? — спросил Чимин. — Я же тебе предлагал пойти со мной. Теперь не ворчи. В выходной день в парке было многолюдно. Коляску затарили провизией. Кум отказался ехать в ней, сидя у Юнги на руках. А потом альфа посадил его на шею. Восторгу Бусинки не было предела. Он вертел головой в разные стороны и показывал пальчиком на разноцветные огоньки и гелевые шарики в виде различных мультяшных персонажей. Юнги купил Куму несколько штук. Сначала Кум покатался на своей любимой карусельке пару раз и, указывая в сторону контактного зоопарка, громко крикнул: — Усинка… — Да, моя прелесть, — сказал Юнги, — туда мы сейчас и пойдем. Вход в контактный зоопарк был выполнен в виде арки из различных животных, поэтому не запомнить его было невозможно. Телефон Юнги звякнул, он написал что-то в ответ. — Минни, — обратился Юнги к Чимину, — ты только не волнуйся. — Я и не думал волноваться, пока ты мне не сказал, — Чимин начал оглядываться по сторонам и схватился за ручку коляски. — Минни, — повторил Юнги и положил свою руку сверху, — ты больше можешь не бояться и не переживать. Это не то, о чем ты мог подумать. — Ты не знаешь, о чем я могу думать и вообще… — Здравствуйте, — услышал Чимин позади себя и обернулся. Высокий альфа возраста Юнги держал за руку омежку восьми лет. На шее, как и Кум у Юнги, сидел малыш примерно трех лет. Рядом стоял красивый стройный омега возраста Чимина. — Минни, познакомься. Это мои родные. Ким Намджун — мой брат, его муж Лину и их омежки: Сонхва и Чонин, — представил Юнги семью Намджуна. — А дядя сегодня не будет кричать? — спросил Сонхва и посмотрел на Чимина. Чимин залился румянцем. — Простите, — тихо сказал Чимин. — Даже не вздумай извиняться, — Лину подошел к Чимину, — подумаешь, повысил голос. Сонхва, — омега строго посмотрел на сына, — вот станешь папой, тогда и поговорим. — Это Чимин и Бусинка, — представил Юнги Чимина с Кумом. — Усинка, — громко крикнул Кум. Все рассмеялись. Лину показал на пластыри на руках Юнги и Кума. — Боевые раны, друг? — улыбаясь, спросил Лину. — Пустяки, — ответил Юнги, — а у Бусинки в виде украшений. — Я тоже такие хочу, — сказал Чонин. — Сейчас, — засуетился Чимин и выудил из сумки несколько штук. Через минуту на руках и коленках Чонина красовались наклейки с мультяшными героями. — Ну, что, идем кормить зайчиков? — спросил Юнги. Малышня запищала от предвкушения и все пошли в зоопарк. Омеги сели на лавочку, а альфы с детьми ушли к клеткам с кроликами и остальным зверюшкам. — Как давно вы встречаетесь? — спросил Лину. — Я даже не знаю, встречаемся мы или нет, — улыбаясь, ответил Чимин. — Я так понимаю, что твой муж не брат Юни, но он относится к нему как к родному. А вы давно дружите? — Эти двое давно, — он указал на Намджуна и Юнги, — а я стал другом Юнги, когда вышел замуж за Намджуна. — Получается, что ни мы о тебе ничего не знаем, ни ты о нас. — Получается, что так, — Чимину было немного не по себе. — Обычно Юнги не делает таких спонтанных шагов, я имею ввиду сегодняшнюю встречу. Он вечно все взвешивает. А давай так, если он захочет тебе рассказать о нас и о себе, то расскажет. Мне кажется, что он не успел. Решил просто нас познакомить, а там типа разбирайтесь сами. Короче, пока до этого дело дойдет, мы с тобой состаримся. — Омеги рассмеялись. — Но мы можем это сделать и сами. — Конечно, — согласился Чимин. Чимину очень понравился Лину. С ним было легко и комфортно. Пока альфы занимались детьми, омеги рассказали друг другу о себе. Чимин понимал, что раз он встречается с Юнги, то и скрывать от Лину подробности о себе не имеет смысла. Они будут видеться и дружить семьями. Чимин видел в Юнги серьезный настрой. Это выражалось в мелочах, таких как покупка продуктов, которые любит Чимин и Кум, мытье посуды и забота о Бусинке. И самое важное, что сделал Юнги для этой маленькой семьи — защитил их обоих от кошмара всей его жизни. Это дорогого стоило. Про свои отношения они вроде и не говорили открыто, но и не отрицали их начала. Чимин рассказал уже выученную наизусть легенду о погибшем муже, рождении Кума, родителях и Чонах. Это было простое общение. Лину, в свою очередь, понимал, если Юнги не рассказал Чимину о Юри, то и Лину не будет касаться этой темы. Лину решил оставить все на Юнги. Это не его тайна. Зато свои отношения с Намджуном и их историю Лину описал в красках. Около зоопарка была большая поляна, засеянная газонной травой. Одеяло, взятое Юнги из машины, расстелили на газоне и уселись кружком. В пакетах были вкусняшки для детей, как полезные, так и не очень и перекус для взрослых. Импровизированный пикник дети приняли на ура. Повсюду тоже располагались компании с детьми, которые бегали от одних родителей к другим и обменивались вкусностями. Время на свежем воздухе и в прекрасной компании пролетело незаметно. Кум капризничал, что неудивительно. В один день получить столько эмоций и быть среди такого большого скопления народа да еще и на улице — для маленького омежки испытание не из легких. — Устал моя Бусинка, — Юнги протянул руки и хотел взять его. — Папочка, — громко крикнул мальчик. — С характером, — сказал Намджун. — Еще с каким, — подтвердил слова Намджуна Чимин, — весь в меня. — Это точно, — сказал Юнги и осекся. — Ты хочешь сказать, что у меня скверный характер? — Чимин приподнял одну бровь. — А я разве сказал, что скверный? Боевой! — улыбнулся Юнги, — Я просто подтвердил, что Бусинка из тех омег, от которых будут плакать альфы. — Так вам и надо! И ты опять отвечаешь вопросом на вопрос, — заметил Чимин. — И что мне за это будет? — спросил Юнги и подмигнул Чимину, намекая на то, что произошло утром после такой же словесной перепалки. — Проехали, — буркнул Чимин. — Точно, — отзеркалил Юнги. Кимы переводили взгляд с одного на другого. Лину все больше нравился Чимин. Он заметил, что с Чимином Юнги ведет себя по-другому. Будто присутствует какая-то игривость, чего раньше в отношениях с Юри замечено не было. Это определенно нравилось Лину. Юнги жил, приходя в себя, отпуская ушедшего мужа, начиная писать новую страницу жизни. Но, хотя они и провели несколько часов в компании друг друга, все равно висела какая-то неловкость, недосказанность. Кимы переглядывались с Юнги, и Чимин это замечал. Так же было заметно, что Чимин смущается Намджуна. Он даже показался Чимину немного грозным. И еще Лину переживал, что Сонхва ляпнет что-нибудь, не подумавши, про Юри, но опасения оказались напрасными. Омежка завис в телефоне и практически не слушал взрослых. Пообещав встретиться еще не один раз, пары разъехались по домам. Кум в машине уснул, и Чимин переживал, что омежка выспится и плохо будет спать ночью. Но, подъехав к дому, малыш открыл глазки, будто не он сопел несколько минут назад, и защебетал что-то на своем соловьином. Они поужинали, искупали Кума и, уложив спать свое чудо, сели на кухне пить чай. Основной свет был выключен, осталась только подсветка от гарнитура, создавая полумрак и интимность момента. — Мне кажется, что нам нужно поговорить, — начал Чимин. — Я тоже так думаю, — согласился Юнги, — начни ты. — Я? — удивился Чимин. — А давай вместе? — Давай. Начиная с самого детства Чимин стал рассказывать Юнги о себе. Он так красочно все расписывал, жестикулировал руками, передавая эмоции, что Юнги не хотелось перебивать омегу. Он много знал о нем из досье, но там были лишь сухие факты. О жизни в целом, моментах счастья, радости и грусти Юнги узнавал сейчас. Опомнился Чимин уже когда рассказ дошел до Чана. — Вот я болтун. — хихикнул Чимин, а потом вдруг погрустнел и замолчал, словно думал, продолжать или нет. — У меня было три выкидыша, — это было сказано так тихо и грустно, что у Юнги защемило сердце, — я хотел делать ЭКО. Он предал меня перед самым новым годом. Я все бросил и уехал в Тэгу к родственникам Гука. Чимин повернулся к окну, и, не глядя на Юнги, сказал практически шепотом: — Не я биологический папа Бусинки. Его настоящий папа умер сразу после рождения, а его отец отказался от него. Это папа Кай нашел мне Бусинку, — слезы капали из глаз омеги. Юнги хотел приблизиться и обнять Чимина. Омега повернулся к Юнги, его взгляд был жестким, глаза горели огнем: — Как бы я хотел увидеть этого ублюдка и плюнуть ему в рожу, врезать сильно, чтобы кровь хлестала. Как можно отказаться от собственного дитя? Скажи мне, Юни, как? А хотя, нет, я бы наверное его все-таки поблагодарил, — губ коснулась легкая улыбка, Чимин опустил голову, комкая край футболки. — Не откажись он от Кума, и у меня не было бы моего брошенного счастья. Он вся моя жизнь, он мой воздух. Я бы очень хотел найти могилу этого омеги и поблагодарить его за моего малыша. Меня очень ждут дома. Когда Куму будет два годика, мы уедем в Сеул. Юнги передернулся. — Теперь ты, — успокоившись, сказал Чимин. Юнги грустно ухмыльнулся. — А я детдомовский, — сказал Мин. Чимин охнул и зажал рот рукой, — но так было не всегда. Пришла очередь Юнги рассказывать о себе. Он рассказал все, во всех подробностях. Чимин плакал, то и дело вытирая глаза салфетками. Не было в этом рассказе Юри и Юндже. Он говорил про омегу, любившего его как своего, но имени не называл, как и адреса детского дома. Юнги понимал, что он не сможет сейчас, видя эмоциональное состояние Чимина, донести до него свою правду, как и оправдать себя в совершенном поступке. Сейчас Чимин его не поймет, тем более так жестко высказавшись ранее о самом Юнги. Возможно потом он расскажет ему про Юндже, но не сейчас. — У меня был муж. Он умер, — тихо сказал Юнги. — Юни, — Чимин расплакался еще сильнее и обнял Юнги, — прости меня, я же ничего не знал. — За что ты просишь прощения? — спросил Юнги, обнимая Чимина. Впервые оказавшись настолько близко, Юнги, обнимая омегу, вдыхал аромат красного апельсина, который кружил ему голову. Чимин пах божественно. — Ну, я же первый сказал, что нам нужно поговорить. — Нам действительно это было нужно, — сказал Юнги, поглаживая успокаивающегося Чимина. — Я не хочу от вас никуда уходить, — тихо сказал Юнги. — И не уходи, — Чимин отстранился и посмотрел в глаза Юнги, — оставайся. — Если я останусь, то вы будете только моими. Я вас никому не отдам и не отпущу. — И не отдавай. — глаза в глаза. — И не отпускай. — Минни, — прошептал Юнги, — ты хорошо подумал? А если ты потом пожалеешь? — Это будет потом. — Сейчас я очень хочу тебя поцеловать, — не отводя глаз, шепотом, на грани слышимости. — Я не стану тебя останавливать, альфа, — эхом в ответ. Юнги приблизился и нежно прижался к соленым от слез губам. «Как в первый раз, такие же соленые», — всплыло воспоминанием в голове Юнги. Он сминал пухлые губки, пробовал, проходился языком то по верхней, то по нижней. Чимин на мгновение замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Юнги пах миндалем, и от этого у Чимина кружилась голова, это было восхитительно. Чимин отвечал несмело, Юнги не напирал, давая привыкнуть. Юнги провел указательным и средним пальцами сзади по спине Чимина от поясницы до шеи. Мурашки вмиг побежали по всему телу, и Чимин застонал. Юнги держал за шею сзади и, порыкивая, наслаждался вкусом губ Чимина. Аромат красного апельсина смешался с миндалем, создавая вкусный дуэт ароматных масел. Чимин привстал со стула и оседлал бедра Юнги. Юнги обхватил его за талию и притянул к себе, впечатывая, окольцовывая. Поцелуй становился жарким, жадным. Чимин зарылся пальцами в волосах Юнги, удерживая и отвечая на горячий поцелуй. Стоны, короткие прерывистые вздохи от нехватки воздуха наполняли кухню. Чимин отстранился, облизнулся и хищно посмотрел в глаза Юнги. Чертенята в глазах Чимина плясали свой танец страсти. Юнги смотрел жадно, удерживая одной рукой за талию, а второй, просунув между телами, поглаживал через белье член омеги. Чимин отклонил голову назад, и Юнги поплохело. Картинка вмиг перенесла его в то видео из стриптиз-клуба, где Чимин так же запрокинул голову. Юнги подтянулся и прошелся горячим языком от выреза пижамной кофты на груди до ямочки между ключиц и вверх по шее, надавливая на кадык. — Юни-и-и-и… Юнги встал, удерживая Чимина за талию. Омега обхватил ногами Юнги. Юнги развернулся к кухонному гарнитуру и посадил омегу на столешницу. Чимин облизнулся, уперся руками позади себя на стол и с жадностью наблюдал за действиями альфы. Юнги снял пижамную кофту и, подхватывая Чимина под попку, стянул пижамные укороченные штаны, оставив омегу в розовых кружевных трусиках. Юнги пожирал Чимина. Омега снова облизнул губы, увлажняя их, отчего они блестели в свете подсветки. Глаза Юнги стали темнее, миндаль заполнял своим ароматом кухню, будто вытесняя апельсин, соперничая. Юнги закинул ногу Чимина себе на плечо и, проходясь короткими поцелуями-бабочками, двигался к внутренней части бедра. От предвкушения и понимания, что сейчас произойдет, Чимина выгнуло. — Боже, что ты творишь? — со стоном, на выдохе. — Мы поужинали, а чай с тортом не пили. Я пробую свой десерт. — Черт, черт… — Не чертыхайся, — пригрозил Юнги и сжал бедро, оставляя розовые отметины, — накажу. — Сумасшедший, — сказал Чимин и застонал, когда Юнги легонько сжал член через ткань кружев. Юнги зубами прихватил кромку белья и стал стягивать трусики, пропитавшиеся ароматной смазкой, вниз. Юнги запомнил, чего хотел Чимин. А у Чимина исполнилась давняя мечта. Он вспомнил примерочную и хихикнул. — Я хотел рассказа… Чимин хотел рассказать Юнги о случае в примерочной. Но шанса ему не дали, как впрочем и новой порции воздуха. Юнги наклонился и целиком заглотил член Чимина, сделав несколько поступательных движений. Чимин громко вскрикнул, схватил Юнги за волосы и отстранил, кончив себе на живот и зажав рот рукой, заглушая громкий стон. Его тело прошибло током. Никогда в жизни он не испытывал такой ошеломляющий оргазм. — Сука, — жадно смотрел Юнги на Чимина, сотрясающегося в оргазменных судорогах, — какой же ты все-таки вкусный и какой красивый. Иди ко мне, сладкий. Чимин дышал часто, дыхание не хотело приходить в норму. Из глаз текли слезы, тело еще потряхивало и Чимин выглядел слегка потерянным. Юнги снял футболку и штаны, оставшись в одних боксерах. Чимин бросил мимолетный взгляд вниз и офигел. Член Юнги стоял и был довольно-таки внушительных размеров. Чимин вернул взгляд на альфу, и Юнги ухмыльнулся. Чимин обвил ногами талию, и Юнги пошел в ванную. Он шел очень медленно, стараясь не ударить Чимина о стену или косяк двери. Они всю дорогу страстно целовались. Настроив теплую воду и подставляясь под ее струи, пара продолжила целоваться, не стесняясь громких и томных вздохов. Юнги повернул Чимина лицом к стенке душевой кабины и подхватил одну ногу, раскрывая омегу. Второй удерживал поперек живота. Чимин уперся одной рукой в стенку душевой кабинки, а вторую запрокинул и держался за голову Юнги, пока тот, повернув голову Чимина, страстно целовал его. Юнги толкнулся, не напирая, давая привыкнуть. Когда член был наполовину в Чимине, Юнги толкнулся дальше и медленно вошел до упора. Чимин прижался спиной к груди Юнги и запрокинул голову. — Ах… Еще… М-м-м-м… Еще… — короткие слова слетали с губ Чимина, глаза были прикрыты. Удерживая Чимина практически на весу, он плавно выходил и с небольшим напором, давая привыкнуть, снова вгонял свой член в узкую попку омеги. Вода и смазка помогали члену входить в разгоряченное тело. — Сильнее… Юни… Да… Так… Еще… Юнги безумел от просьб, сказанных чуть севшим голосом. Он зарычал, вышел и вогнал свой член с силой до упора. Чимина затрясло и он кончил второй раз. — Если ты сейчас остановишься или замедлишься, я тебя убью, альфа, — сквозь зубы сказал Чимин. — Не дождешься, вкусный омега, — рыкнул Юнги и впечатал свой пах в ягодицы Чимина. Чимин кончил первым с протяжным стоном, опираясь обеими руками на стенку кабинки. Юнги держал его за талию и сзади за шею, наблюдая, как хрустальные капли воды, отскакивая от тела Чимина, разлетаются на миллионы мелких капелек. Он прижал Чимина к себе и его горячее семя заполняло нутро омеги. Никто из двоих, пока они смывали следы своей безумной страсти, не мог признаться друг другу, что это был самый потрясающий секс в их жизни. Чан всегда нелицеприятно отзывался о каких-либо позах, игрушках, смазках и тем более стриптизе или минете, считая это вульгарным, пошлым и ненужным. Даже то белье, что подарил Чимину Тэхён, Чан заставил сжечь. Чимин исполнил волю мужа, так как любил его безумно. Он за всю жизнь больше не предпринял ни единой попытки, что-либо изменить в их отношениях. Юнги открыл для него совершенно другой мир. Мир нежности, ласки, удовольствия и страстного секса. Юнги пару раз пытался намекнуть Юри, что хотел бы разнообразить их интимную жизнь, но омега испугался и расплакался, увидев наручники. Юнги тогда сильно разозлился на себя, понимая, что живи Юри с родителями, папа, возможно, поведал бы сыну про интимную сторону жизни. Юнги тогда просил прощения, пообещав, что никогда в жизни больше такого не сделает. Они не знали другой жизни. Они не знали других людей вокруг себя, не впуская кого-либо в свой круг общения с самого детства. Юнги слишком любил Юри, чтобы расстраивать его такими мелочами. Только с Чимином он понял, какое удовольствие может приносить секс. У Чимина никогда не было никого кроме Чана. У Юнги всегда был Юри. Чан был подонком, а Юри — ангелом, но их половинки любили их своей большой любовью, в которой всех все устраивало. Они просто не знали, как жить по-другому, как быть с кем-то другим. Что ж, теперь у них будет время. Юнги хмыкнул, подозревая, какое небо в алмазах покажет ему Чимин. Чимин, в свою очередь понимал, что Чан его просто морально уничтожал, ставя на паузу, выключая все чувства и эмоции. Гася на корню его жизнелюбие, открытость и отгораживая от всех вокруг, чтобы Чимин был только его и ничей больше.