Амесова комната

Первое, что Гарри отметил в совместном проживании с Томом — тишина. Самым главным источником шума был сам Поттер, в то время как его сосед даже в ванной не издавал никаких звуков.  В голове всплыло неприятное воспоминание о том, как он ворвался в ванную комнату, превратив дверь в щепки сырой магией. Гарри ощущал как пульсирует ядро Тома, однако тревожность, белым шумом накладывающая на беспокойные мысли, заставила лично проверить состояние подопечного. Перед ним — жесткий взгляд, худощавое голое тело, скрытое под слоем пены.  — Прости! — прикрыл руками веки, припоминая отношение парня к собственной наготе, — я не хотел тебя пугать, правда! Просто тебя очень долго не было и я побоялся, что ты поранился. Прости!  Пытаясь выйти из ситуации, Гарри попятился, но, споткнувшись о скользкое мыло, с размаху ударился головой об косяк двери. Выругавшись себе под нос, он, продолжая закрывать глаза, пулей вылетел из ванны. Том всего лишь проводил время в тишине, не отвечая на зов Гарри, из-за чего тот разгромил дверь. Вспоминая накрывшую тревожность после того, как он несколько раз позвал Реддла по имени и в ответ получил гробовую тишину, аврор посчитал свои действия глупыми. Он ведь ощущал как «дышит» магия Тома. Щелчком пальцев Поттер вызвал Глимпи и велел восстановить дверь, стараясь не смотреть на Тома. Слишком спокойного для человека, чье личное пространство только что грубо нарушили.  Вторая деталь — собранность Реддла. Он остается равнодушным ко всему происходящему вокруг. Иногда он напоминал фарфоровую куклу с определенным механизмом. Неизменный распорядок дня: принятие водных процедур — пятнадцать минут, переодевание — две, исследование скрытой библиотеки в подвале, обязательный завтрак в 9:00. Несмотря на искрящееся напряжение во время приема пищи, Том неплохо освоил столовые приборы, наблюдая за тем, как ест Гарри. Поттер счел маленькой победой то, что Том сумел съесть пол тарелки чечевичного супа, не размазав жидкость по скатерти.   Третье — лживость Тома. Он делал вид, что лениво разглядывает иллюстрации в книгах, но когда Гарри уходил, он слышал шелест переворачивающихся страниц с четким интервалом. Реддл поглощал новую информацию, проходя маленькие проверки Поттера.  Одной из них был оставленный учебник, предназначенный для первокурсников Хогвартса, с набором элементарных заклинаний. Спустя несколько дней Гарри ощутил беглый всплеск, тайком узнав о тренировках Реддла. Он считал Поттера дураком. Это злило и распаляло интерес одновременно. Том удивлял его с каждым днем все больше и больше, оставляя после себя россыпь вопросов без ответов.  «Почему ты притворяешься? Почему не издаешь ни звука? Причина смерти Освальда Бёрка? Почему ты единственный выживший?» Том Реддл — загадка, покрытая семью годами заточения, вобравшая в себя запах разлагающихся трупов и импульсы магии, схожие с ритмом сердцебиения.  Четвертое — страх. Том боялся собственного отражения, резкого шума, громких звуков и… изображений котов.  Это произошло вечером. Гермиона прислала в конверте колдофото Живоглота, растянувшегося на личном коврике с забавной мордой, из-за чего Гарри решил поделиться умилительной сценой. Реакция на чужого питомца была неоднозначной: расширенные зрачки, судорожный вдох и резкий уход из комнаты. Хлопок двери был самым ярким проявлением эмоций Тома.  Гарри бы посмеялся из-за фобии котов, но в деле Охотника (заботливо переданное Роном после маленькой просьбы) его ждал совсем не повод для шуток. Недвижущиеся изображения пушистого животного, над которым явно ставили эксперименты, из-за чего оно превращалось в подобие химеры, пожирающей плоть бедных детей. Освальд Бёрк заигрался в Бога, извращаясь над пленниками всевозможными способами, вымещал на них гнев за собственное унижение в кругу семьи. Недоверие Тома после нахождения с таким психопатом объяснимо, однако… Зачем ему нужно было играть овоща?  Гарри смотрел на сосредоточенное лицо Реддла, с интересом разглядывающего почти законченный артефакт «будильник».  Гарри был настолько поглощен Томом, что не заметил, как прошло несколько месяцев с момента их сожительства. Монотонная рутина, в которой Поттер оставлял краткие пособия по изучению магии; невзначай раскрывал тайные комнаты; просматривал рецепты всевозможных блюд, желая удивить Реддла. Ответы на письма друзей оставались сухими, звонки через зачарованное зеркало с Сириусом — реже, прогулки вне стен жилища вовсе исчезли. Гарри изучал Тома так же, как и Том изучал Гарри. Их маленькая игра в гляделки, где рано или поздно что-то острое вонзится в глазное яблоко, оставляя одного из них слепым. В определенный момент игры в кошки-мышки приняли серьезный оборот, когда Гарри ощутил слабую горчинку в чае, словно он заваривался дольше обычного. Он смотрел на фарфоровую чашку, разглядывая отражение в темно-золотистой жидкости. Глимпи начал подавать успокаивающий напиток каждый вечер после приказа дедушки, так как родственник беспокоился о состоянии Поттера младшего, вливающего в себя огромное количество кофе. «О своем сердце подумай!», — сетовал пожилой мужчина, из-за чего Гарри сдался под напором удушающей заботы. Все бы ничего, если бы он не ощутил терпковатый привкус. Поттер был чувствительным из-за времени, когда он будучи мальчишкой проводил выходные в лаборатории матери, изучая зелья. Том сделал свой ход, а Гарри… решил поддаться, сделав вид, что не заметил ничего странного. Гермиона всегда говорила о ненормальном мышлении друга, который был готов голыми руками залезть в гнезда змей для того, чтобы собрать яйца, нужные для экспериментального зелья. Как бы Гарри не противился связи с отцом, но он всегда говорил, что риск стоит награды. Удиви меня, Том. Желание Поттера сбылось в весьма предсказуемом сценарии — он уснул раньше обычного. Гарри был в предвкушении своего трофея. Пятое — Том всегда оправдывал ожидания.  И это раскрылось в полной мере, когда после пробуждения аврор ощутил нечто металлическое и тяжелое на запястьях, сковывающее его движения. Пытаясь сфокусироваться на собственных конечностях, Гарри дернулся, в тот же миг столкнувшись с невидимой преградой. Том – нечто. Только он мог создать наручники в виде тонкой золотистой ленты, скрывающей под собой чистую магию, не имея за собой внушительного опыта. Прежде чем аврор успел оценить ситуацию, Реддл повысил опасность на новый уровень, добавляя перчинки в виде холодного лезвия, резким движением прижатого к горлу. Равнодушный взгляд, который он привык видеть в моменты приема пищи, приобрел более хищные нотки, словно обнажая истинные чувства Тома. В какой-то момент Гарри показалось, словно серые глаза мимолетно окрасились в алый цвет.  — Что тебе от меня нужно? Голос. Хриплый, почти механический, с отсутствием интонаций, тихий, принадлежащий Тому.  — Отвечай, — угроза искрилась не только в жестком тоне, но и в нажиме на орудие. Гарри мог ответить на этот вопрос как угодно, используя навыки убеждения, выработанные за годы работы в Аврорате, однако в голове крутился один единственный верный и правильный.  — Ничего.  Шестое — Гарри был для Тома такой же головоломкой, коей являлся сам. Лезвие дрогнуло, оставляя неглубокий порез, а переплетенные магические нити в наручниках создали крохотную брешь, которой Поттер без зазрения совести воспользовался, освобождаясь от оков. Гарри поменял их местами, удерживая тонкие запястья грубой силой, наваливаясь на худое тело внушительным весом собственного.  — Стоило подготовиться лучше, — хмыкнул аврор, встречаясь с взглядом дикого зверя, — я не причиню тебе вреда, если ты пообещаешь убрать нож. Оружие это не игрушки.  Видимо, не только Реддл недооценил способности противника, так как после самоуверенной фразы Гарри он вновь оказался повален на пол с помощью магических нитей, сковавших в этот раз не только руки, но и все тело.  — У тебя кинк на связывание? — Неуместная шутка встретилась с легкой растерянностью Тома, которую он быстро скрыл за маской враждебности. Гарри словил момент, превращающий расчетливого Реддла в обычного парня, почти выронившего оружие в ответ на реплику противника.  — Не играй со мной, — сипло произнес Реддл, сжимая рукоять ножа.  — Ты первым начал, — закатил глаза Гарри, встречая мрачный вид юноши едва сдерживаемым смехом, — ты милый.  Аврор подметил, как дернулся глаз Тома, а пальцы побелели из-за сильного сжатия предмета в руке.  — Не меняй тему.   — Я тебе ответил. Мне от тебя ничего не нужно. Я лишь пожалел, — воздух вдруг загустел, — жертву маньяка, которую хотел спасти. Ты был причиной, почему я пошел в авроры. Увидел твое фото в газете, когда раздумывал о своем будущем и решил, что не стоит давать такому дерьму ходить и похищать невинных людей.  Гарри чувствовал недоверие Тома, как ни странно, он видел все его мысли на поверхности, замечая напряженность парня. Минутное молчание, чуть сдвинутые брови, играющие желваки. Жалость вызвала вспышку злости, Поттер ощущал, как ярость закипает в крови Тома, готового наброситься на него из-за колкой фразы, однако крохотная информация о прошлом охладила Реддла. Первая встреча, во время которой Гарри подтвердил то, что узнал его с новостной газеты, послужила аргументом в пользу правдивости фраз. Том держался хладнокровно, умело скрывая свои эмоции, однако мгновение ненависти и вибрация магии при упоминании Освальда Бёрка говорило больше слов.  — Ты волен уйти из этого дома даже сейчас. Я не приветствую только насилие в свою сторону, — губы распылились в улыбке, когда взгляд Тома упал на кровоточащую рану, — в остальном — делай что хочешь.  Хватка веревок ослабла. Гарри победно улыбнулся.