We've Got Another Season

      — А мне кажется, ты просто хочешь, чтобы у них инфаркт случился. Давно на поминках не был? — хмурился Намджун.       — Дорогой, мы из-за них почти сорок лет врозь провели.       — Тридцать восемь, — педантично поправил Намджун.       Тэхён пожал плечами:       — Не вижу разницы. Некоторые столько не живут. Они у нас украли почти целую жизнь!       — Но я не с ними их провёл, а с семьёй. С женой, Сокджуном, Соней и Джином, — Тэ отвёл глаза, задыхаясь невысказанным комментарием. Джуна осенило: — Постой, так ты поэтому Джина не любишь? — Тэхён снова пожал плечами, отказываясь говорить, и дул губы. Намджун продолжил: — Тэ, Джин не виноват.       — Всё равно он пройдоха, который хочет себе всё твоё внимание, — дулся Тэхён.       — Это ты себя сейчас описал, — хихикнул Джун, сверкнув ямочками.       — Мне можно, я тебя тридцать восемь лет ждал. Он даже половину от этого не жил, пусть не воображает себе.       Намджун фыркнул. Его внук Сокджин часто их навещал со своим парнем Пак Чимином, которому и отдавал всё внимание. На стариков у них особо времени не было — в Малибу было чем заняться молодым влюблённым. Раньше Джин дружил с капитаном школьной баскетбольной команды — Мин Юнги, или просто Кэпом, но после того как начал встречаться с Чимином его круг друзей пополнился двумя его друзьями: Чон Чонгуком и Чон Хосоком. Единственными, кто не мог наладить дружеское общение, оставались Чонгук и Юнги, и даже год спустя собачились как заведённые, но и это не мешало всей компанией или поочерёдно приезжать гостить к дедам Ким.       — Если хочешь кого винить, то вини меня, Тэ. Это не родители меня изолировали. Это я согласился уехать, — много лет назад, когда его суровые папа с мамой обнаружили, что у него роман с другим мальчишкой, к тому же ещё и младше на пару лет, своего восемнадцатилетнего сына они отправили из Кореи в Америку — просто попрощались и посадили на корабль. Для них это было постыдно и неприемлемо, поэтому метод был радикальным. — А потом и женился тоже по собственному желанию, — понурил голову возлюбленный.       Женился он не по любви, но что по собственному порыву — правда. Хотел таким образом защитить молодую, по глупости залетевшую девчонку, а в результате ввязался в быт, и о жизни своей жалеть не смел.       — Ты всегда готов был на поступки, — взял его ладонь в свою Тэхён. На террасе, несмотря на вечернее время суток, было жарко. Джун расположился на стуле, а Тэ сидел у его ног прямо на деревянном настиле. Его ладонь была сухой, с рябью морщинок и длинными пальцами, а лежащая в ней длань Нам-и — более твёрдой, тоже сухой, не знавшей тяжёлого физического труда: один был музыкантом, другой — искусствовед. — Может я за это в тебя и влюбился? — он поморщился, словно пытаясь вспомнить причину, но ему это не требовалось, он и так помнил. — Всегда восхищался тем, как ты красноречиво толкал речи, или влезал в споры и выходил победителем.       — И всё равно пытаешься меня переговорить? — усмехнулся Джун.       — Ведь я же единственный, кто это может, — самодовольно протянул Тэхён, расплываясь в прямоугольной улыбке — Джуну сразу захотелось сдаться. Он знал, что с Тэ ему не тягаться, но всё равно пытался воззвать к доводам рассудка.       — Думаешь, мне не хочется плюнуть им в лицо после этого? Да я изо всех сил себя сдерживаю, чтобы не позвонить им и не высказать всё.       — Согласись, — на лице Тэхёна отобразилась хитрая улыбка, — появиться на пороге, держась за руки, будет куда эффектнее.       — Фатально, я бы сказал.       — Ты ошибаешься, считая их слабыми, дорогой, — Тэхён поднял скреплённые руки к лицу и стал тереться щекой о тыльную сторону его ладони. — Корейские старики полны энергии и имеют крепкое сердце. Я читал в газете исследование.       — Эти британские учёные? — скривился Джун. — Нашёл кому верить. Я вот тоже читал в британской газете о методах применения искусственной перхоти.       — Ты про юмористическую статью в «Индепендент»? — тут же оживился Тэхён, начав хихикать. — Типа «используйте её в качестве замены утраченного содержимого погребальной урны» или «в качестве конфетти на свадьбе мышей».       — Или заделать ею дыру в озоновом слое, — фыркнул Джун.       Ему самому статья понравилась и повеселила, но англичан он любил за литературу и искусство, а не за попытки понять этот мир. Зачастую их исследования были смешными.       — То изыскания журналистов, — заметил Тэхён. — А вот за учёными, за ними будущее! — он ещё не знал, что эти люди многое исследуют в перспективе, но полагался на интуицию.       — Будущее в наших руках, — не согласился с ним Намджун. — А прошлое… — Тэхён смотрел на него проникновенно. — Было и было.       — Пф-ф. Как название песни.       — Вот кстати, сколько хороших песен ты написал. Без разлуки ты бы писал другое.       — Был бы на позитиве, это точно, — возлюбленный соглашался, но звучал презрительно: — А так писал о нескончаемых пиздостраданиях.       — Тэ! — прикрикнул старший Ким, высвобождая свои руки, чтобы шлёпнуть любимого по губам пальцем. Легонько, но поучительно. — Снова ругаешься. И конечно, после такого молодёжь будет думать, что это нормально, — Тэхён после «шлепка» перехватил палец зубами, легонько сжав и обхватывая его затем губами. — Ах ты шельмец, — вытянул свой палец из горячего рта Намджун.       — Молодёжь учить не надо, они ещё сами нас научат, — довольно произнёс Тэхён, глядя снизу вверх. Он уложил ладони ему на колени, а сверху — подбородок. Снизу, сверху, сбоку, изнутри — Ким Намджун был прекрасен со всех сторон.       — Ты хоть пример им не подавай.       Намджун и сам понимал, что мелкие сами могут научить и не только этому. Тот же Юнги. Как же он Джуна удивил, когда обматерил своего оппонента! А вот Тэхёну Юнги симпатизировал, он думал, что примерно таким и мог бы быть его гипотетический внук. Или как Гук. Однажды, услышав как тот поёт, Тэхён заявил, что он будто магией унаследовал его музыкальный талант и стал просить исполнять написанные им песни, подбивал на мысль сделать из него второго Майкла Джексона. Мин Юнги это прилюдно высмеивал, чем подначивал Гука согласиться.       — Хочешь, чтобы я не матерился, а на моё маленькое желание не соглашаешься, — не сдавался Тэхён.       — Маленькое?! — Джун, хохоча, откинулся на спинку кресла-стула. — Ничего себе.       Тэхён наслаждался басовитым смехом любимого мужчины, и сам хотел рассмеяться, вторя ему своим хриплым низким переливом, но сначала ему нужно было убедиться, что он согласен на авантюру.       — Ничего не знаю. У меня юбилей в этом году, так что хочу такой подарок, Нам-и, — поставил он ультиматум.       В этом декабре ему исполнится пятьдесят пять, а вот на днях праздновали пятидесятисемилетие Джуна. На носу был Чхусок, и в этом году Тэхён твёрдо решил ехать в Ильсан к семье Джуна. К своим родителям, живущим в Тэгу, он тоже планировал заехать. Но они к сыну относились если не с принятием, то с пониманием. Они уже давно смирились, что внуков от него ждать не стоит. Лишь бы счастлив был. А вот родителей Намджуна хотелось именно шокировать. Чтобы поняли хоть на старости лет, что сделали ошибку. Для этого он уже купил кольцо, но Нам-и пока не знал, пусть тоже удивится. А чтобы любимый сам не помер от инфаркта, когда его получит, Тэ сделал в голове пометку взять с собой лекарства от сердца, но за заботами всё равно забыл. На орган жизнеобеспечения Намджун не жаловался, но Тэхён зуб мог дать, хоть самый дорогой — платиновый, что никто ранее ему предложение ещё не делал. Так что территория была нехоженной, потенциально опасной.       — Где же мой добрый мальчик Тэ? — вопрос был риторическим.       Перестав смеяться, Намджун потрепал его по макушке. Взгляд его стал темнее. Его мальчик уже давно вырос: черты лица, по-прежнему прекрасные, заострились ещё несколько лет назад; кожа стала темнее, суше, более натянутой, но веснушки были такими же яркими — целовательными; глаза, наоборот, посветлели, в некогда почти чёрную радужку с каждым годом всё крепче вплеталась седина, она и в волосах путалась, и в бровях; лишь губы почти не изменились — такие же полные и сочные. На них играла усмешка — Тэхён знал, что Намджун уже сдался, он лишь ждал устного оглашения.       Намджун знал, что Тэхён знает, и медленно моргнув, кивнул.       — Беру билеты? — вмиг возрадовался мальчишка в душе Тэхёна. — О, нас ждёт незабываемое путешествие! Мы же впервые отправляется куда-то далеко вместе.       Он был возбуждён и прыгал по террасе, прикидывая вслух, что брать с собой, везти ли сувениры, какие и кому. Джун пошутил, что возьмёт с собой Джина, если Тэ не перестанет сходить с ума, это же просто поездка. Тэхён сразу начал открещиваться и напоминать, что внук его не сможет — учёба, и злорадствовал.       В душе Намджун, однако, молился, чтобы его престарелых маму с папой действительно не настиг инфаркт, хотя если Тэхён в деле, то одной остановкой сердца дело вряд ли ограничится. Родителей, пусть и поступивших с ним жестоко, он любил — беспрекословное повиновение старшим было традицией, и Джун всегда был образцовым сыном, до знакомства с Тэхёном, по мнению четы Ким, точно. Он и сам навещал их с семьёй, и они приезжали в гости с его младшей сестрой Намджи, но всё это было редко, словно потому что так надо, а не по зову сердца.

***

      В этом год году Чхусок пришёлся на выходные третьей декады сентября. С билетами проблем не было, у Ким Тэхёна таких в жизни не возникает. Молодёжь приехала провожать их в аэропорт. Всё как обычно: Джин с Чимином в обнимку, словно сросшиеся, рычащие друг на друга Жук с Кэпом и приехавший с ними на одной машине Хосок, который так устал от их стычек, что не снимал наушники вообще, и проведя ребром по шее он показывал, как они достали. На обратном пути он бы с радостью пересел к влюблённой парочке, хотя и те его бесили своей сопливой романтикой, но хоть не орали, но троица всё равно жила в одном кампусе, а поехать на своей тачке Хо не догадался. На деле было так: Юнги собирался ехать один, но прознав об этом, Хо сказал, что не пустит его в одиночку — это же скучно, но сам уже ранее обещал поехать с Гуком. И вот как-то так, чудом не разругавшись ещё до начала поездки, два врага согласились ехать втроём, и Хосок зарёкся на подобные авантюры впредь.       Тэхён, внимательно слушая его нытьё, хлопнул его по плечу и уверенно сказал:       — Мужика тебе надо.       — Что? — взвизгнул Хо, собирая на себе все взгляды.       Среди всей их компании он выглядел максимально по-гейски: начищенные до блеска ботинки на каблучке, стильные красные брюки, в которые небрежно заправлена чёрная шёлковая рубашка, подоткнутая кожаным ремнём, на шее — брендовый платок, на запястьях — браслеты и фенечки, а на голове — завивка — и при всём этом великолепии он считал себя стопроцентным натуралом.       — Он говорит, что тебя нужно посадить на член, — доверительным тоном шепнул ему Юнги тихо, чтобы дедушка Ким не услышал и не разочаровался в своём любимчике. Правда, эта должность как-то незаметно отошла Чимину, но Юнги не терял надежды получить её обратно.       — На большой и толстый, — добавил в другое ухо Чонгук.       — С ума сошли? — завизжал оскорблённый Хо. — Вон возьми свой большой и толстый и усади на него Юнги, а меня не трогай!       Парни переглянулись, закатив глаза. Тэхён на это хитро улыбнулся, а Джин, легонько ткнув Чимина в бок, мелко потряс подбородком. Все будто знали некое таинство мира, и только Намджун с Хосоком чувствовали себя оторванными от общей волны.       — Парни, не скабрезничайте, — назидательно постановил дедуля Ким. — А ты, Тэ, тоже так пошло не шути. Это смущает, знаешь ли.       — Но я не шутил, — признался Тэхён. — Экспертно считаю, что полноценный секс с проникновением и оргазмом от стимуляции простаты является отличным методом расслабить нервишки. Сам скажи, — он подмигнул Джуну, намекая на бурное ночное рандеву.       — Сам скажи, — буркнул в ответ Джун, отчаянно краснея до кончиков ушей, а поняв, что фактически дал карт-бланш балаболу, тут же исправился: — А лучше помолчи.       Джун стал проверять карманы, якобы в поисках — айди и билетов. Всё было при нём. Но на всякий случай он ещё и сумку Тэхёна проверил, давая время сменить тему и вывести его из смущения.       Джину знать о сексуальных игрищах дедов знать не хотелось от слова «совсем», поэтому он стоял и как бык раздувал ноздри. Чимин с Хосоком просто уронили челюсти, у них не было комментариев: у первого — от скромности, у второго — от шока. А Юнги и Гук оглядели Тэхёна с восхищением — вон как может.       Тэхён приосанился, выпятил грудь колесом, но поглядывая на красного, как варёный рак, Нам-и, сдулся и стал рассказывать, по каким городам они планируют ездить, арендовав машину, где ночевать и что хотят посмотреть. Для этого Чонгук даже пожертвовал свой фотоаппарат с расходниками. Он его никому не давал, но своему уважаемому ментору Тэхёну сам предложил одолжить. Что таких у Тэхёна есть и своих целая коллекция, он не знал, был чрезвычайно горд, что его фотик смотается в путешествие, раз уж он сам пока не ездит. А фото для дедов Ким он сам потом проявит.       — Уверены, что пра вас на порог пустят? — самодовольно ухмылялся Сокджин, сложив руки на груди. — А вы ночевать у них собрались, хм. На коврике под дверью что ли? — Джин точно знал своих прадеда и прабабку, эти суровые личности его даже ребёнком не баловали. Отчитывали буквально за всё. Даже с учётом того, что виделись они только Америке, фактически у него дома, но и там умудрялись наводить свои гестапо-порядки.       Дедуля Ким с ними был всегда предельно вежлив, будто это были не его родные родители, а президент Кореи со своей супругой. И Джин в детстве не осознавал, что они его родные прародители, настолько они были холодны, будто соседские. Правда, позже он узнал, что генетически Намджун ему не дед, и значит эти снобы тоже ему не родные, но воспитание твердило, что кем бы они не были ему, они дали жизнь Намджуну, без которого Джин мог и не появиться на свет, или мог стать совершенно другой личностью, но выросший под присмотром деда, он гордился собой. Он пока не стал кем-то значимым, всего лишь поступил на первый курс в Калтех на Отделение физики, математики и астрономии, где собирался сделать упор на изучение астрофизики, что совершенно не нравилось отцу, ведь звёзды он наукой не считал, зато Намджун был невероятно горд выбором внука, ведь знал, что «просто так» в один из лучших университетов страны, а то и мира, не берут.       Чимин тоже своим парнем чванился, чуть ли не гоголем выступал, рассказывая направо и налево, какой он умный, при этом о себе он предпочитал не распространяться. Повздорив с родителями, он переехал в Пасадену к Джину и записался на курсы журналистики в Городской колледж Пасадены и на танцевальные курсы, и собирался определиться с будущей профессией на следующий год, может он поступит в танцевальную школу, а может начнёт писать книгу — всё возможно, ведь Сокджин его во всём поддерживал.       — Если надо, я всех соседей соберу, — хитро улыбался Тэхён. — С меня не убудет перед всей Кореей каминг-аут совершить.       — Вся Корея, как и весь мир, и так в курсе, что вы прожжённый однолюб, — заметил Юнги. — Разве что глухой слепец не знает об этом.       — Конечно, теорий о Нам-и эти журналисты понастроили, что мама не горюй. Забавно было, когда после выхода статьи Чимина в школьной газете, они поняли, что не туда глядели, — хихикал Тэхён злорадно.       На его счастье новости о знаменитостях сына Джуна не волновали, да и распространялись они довольно медленно, иначе он бы уже давно приехал и… Какой ждать от него реакции никто не знал. Но Тэхён на всякий случай был настроен воинственно.       — Ой, они вообще сначала печатать не хотели, — надул губы Чимин. — Пришлось включать красноречие и связи. А после того, как статья привлекла внимание к школе, директор лично написал мне рекомендацию для поступления в Университет Южной Калифорнии, но…       — Но ты как верная жена декабриста… — начал Чонгук.       Юнги патетично закончил за ним фразу:       — …отправился следом за ним на каторгу.       Для вечных врагов их умение «снимать с языка» фразы друг друга наводило на всякие мысли, но стоило симбиозу произойти, как парни переглядывались волками и чуть ли не рыча вступали в новую перепалку.       — Совсем там не каторжно, — был не согласен Чимин.       Ему очень даже нравилась совместная жизнь. Он научился ходить за продуктами и готовить, но и схуднул прилично. Он и раньше не был толстым, но постоянная умственная и физическая занятость, заботы о быте несколько изматывали, поэтому скулы его заострились, а щёчки сошли, делая и без того большие глаза ещё больше. Кто-то в этой худобе видел красоту, например, его мама сказала, что наконец-то Чимин взялся за ум и привёл себя в порядок. А кто-то заботливый выказывал переживания, и каждый раз, когда они навещали дедушек Ким, те не высказывали им за усталый вид — они мальчиков откармливали как на убой.       Наказав ребятам не скучать и кушать хорошо, деды отправились на посадку. После июльского крушения рейса 800, где погибли все двести тридцать пассажиров, Намджун летать опасался. Но Тэхён его «успокоил», что одного Нам-и на тот свет не отпустит, а раз он рядом, то бояться нечего.