Квоффлы, кольца, вратари

Рядом с Флинтом Оливер постоянно испытывал странное ощущение надвигающейся катастрофы. Сначала ему казалось, что эти волнения связаны с возможным провалом предстоящей пресс-конференции, к которой Флинт, несмотря на все усилия Оливера, так и не подготовился. Но конференция прошла, и, в целом, благополучно, а душащее предчувствие чего-то только усилилось. И Оливер больше не мог себя обманывать, предполагая, что это, наверное, волнение перед предстоящим матчем, на котором Флинт может облажаться. Не облажается. Оливер был в этом уверен. Ставки слишком высоки, Флинт свой шанс не упустит. Но признавать истинную причину своего тревожного состояния Оливеру было просто невыносимо… Неужели, это происходит снова? Ведь в первый раз всё так и начиналось: непонятное зудящее ощущение где-то внутри грудной клетки, потом желание наблюдать, чаще встречать в коридорах школы, замечать мелочи и привычки, на которые никогда раньше не обращал внимания, прикасаться… И сдерживать себя, понимая, что всё это как-то странно и неправильно, и как бы не хотелось попробовать, осознавать, что он уж точно не позволит, не поймёт… И несмотря на это осознание, Оливер дал этому неприятному зудящему чувству разрастись, превратиться в гигантское жестокое чудовище, взявшее Оливера в заложники и напрочь отрезавшее его от привычного существования. Даже любимый квиддич, который был для Оливера делом всей жизни, отошёл тогда на второй план. На первом были фантазии и жаркие сны, с одной стороны хоть как-то поддерживающие в Оливере желание жить. С другой — заставляющие корчиться на влажных простынях после очередного, невыносимо яркого чувственного сна, от осознания несбыточности увиденных картинок. Вопросы журналиста на конференции были бестактными и возмутительными, но попали точно в цель. Оливер задумался — а что, если так всё и есть? Что, если он изначально не думал ни о пользе для команды, ни о своей карьере, а действовал только лишь на подсознательном желании снова видеть Маркуса, снова быть рядом, а может, даже надеялся, что в этот раз что-то получится? Флинт проникнется к нему, трахнет в благодарность за помощь и протекцию? Оливера вырвало. Было противно от этих мыслей и от самого себя. Неужели, он и правда настолько жалкий? Спустя столько лет всё ещё ждёт подачек от человека, который категорически отверг его? На следующий день после пресс-конференции Оливер не явился на тренировку. За последние несколько лет он пропускал тренировки разве что когда лежал с тяжёлыми травмами в больнице святого Мунго. Руководство переполошилось, тренер лично аппарировал к дверям квартиры Оливера, чтобы справиться о его самочувствии. Оливер выдумал что-то про отравление прокисшим тыквенным соком, и его осунувшийся облик в комплекте с зеленоватым оттенком кожи не вызвали у тренера сомнений в данной версии. Оливер пообещал прийти в форму за пару дней и вернуться к тренировкам. Он надеялся, что этого времени ему хватит, чтобы собраться с мыслями и выработать новую тактику поведения с Флинтом. Ситуация была практически безвыходной: Оливер сам того не осознавая, загнал себя в ловушку. Сдерживать свои неуместные порывы, избегая Флинта, как он это делал в школе, не было никакой возможности. Теперь они в одной команде, Флинт его подопечный, они вынуждены проводить времени вместе больше, чем когда-либо. А если Флинта возьмут в основной состав, и команду перекинут тренироваться на основную базу, то они ещё и жить будут вместе, ведь Оливер занимал комнату в общежитии с Дереком Абрамсоном, место которого временно занял Флинт. Обдумав всё это, Оливер глухо застонал. Оставалось только надеяться на своё натренированное годами умение держать лицо. Он ведь уже не подросток, скрыть особое отношение к кому-то не так уж и сложно. Особенно если этот кто-то — Флинт, который настолько не понимал намёков, что даже когда Оливер ткнулся стояком ему в живот во время очередной драки, не принял это на свой счёт, решив, что Оливер просто мазохист и тащится от боли. К вечеру Оливер немного успокоился. Да, он снова влип. Да, скорее всего он будет страдать и разваливаться на части от невзаимности. Но, по крайней мере, он больше не повторит прошлых ошибок: не унизит себя, признавшись человеку, которому абсолютно плевать на него и его переживания. А это уже кое-что. Флинт ни о чём не догадается, а Оливер постарается в этот раз не давать свободы своим дурацким чувствам, а если совсем повезёт, задушит их в зародыше. Переспав с этими мыслями, на следующее утро Оливер встал посвежевший и решительный. Сразу же взялся за перо.

Привет, Артур! Не хочешь сегодня встретиться?

Оливер

Артур Беннет работал в министерстве представителем отдела магических игр и спорта. Они с Оливером познакомились после одного из квиддичных матчей несколько лет назад, Артур восхищался Оливером, хорошо разбирался в квиддиче, был хорошо сложен и очень мил. Почти идеален… Он пригласил Оливера на свидание и тот согласился. Свидание вышло неплохим, как и последовавший за ним секс. Артур предлагал Оливеру попробовать построить более серьёзные отношения, и даже готов был жить вместе открыто, что тоже очень впечатляло. Но Оливер медлил, отшучивался… Что-то его в Артуре смущало. Как это не парадоксально, он казался Оливеру слишком положительным, слишком позитивным и слишком мягкотелым. Он был постоянно восторженным, во всём старался угодить Оливеру, подстроиться под него, понравиться как можно сильнее, чем только отталкивал. Оливер вспоминал о нём, когда хотелось приятно провести ночь, сбросить накопившееся напряжение. Артур всегда был ему рад и со временем стал по-своему дорог. Но для серьёзных отношений Оливер его всё равно не рассматривал. А может, стоило бы? Через несколько часов в окно Оливера затарабанили клювами сразу две совы, попутно хлопая друг на друга крыльями и истошно вопя. Оливер поспешно открыл окно и наглая сипуха прошмыгнула мимо знакомого пестрого филина Артура и первая протянула Оливеру лапку с маленькой мятой запиской. Сердце Оливера сразу же сбилось с ритма — он знал от кого этот маленький клочок бумаги. Он не мог придумать, с чего бы Флинту ему писать, но был однозначно уверен — записка от него. Оливер отвязал оба письма, угостил птиц печеньем и занялся распаковкой почты. Первым открыл ответ от Артура в красивом конверте из бархатной бумаги, от письма тут же пахнуло дорогим парфюмом. Мерлин, сколько помпезностей ради короткой писульки!

Привет, Олли! Я так рад, что ты написал! Мы давно не виделись… Приходи ко мне к восьми, приготовлю ужин. Я скучал. Безумно…

Твой Артур

Второй пергамент с неровно оборванными краями, по маггловски сложенный вчетверо, Оливер долго с опаской гипнотизировал. Что там может быть? Почему Флинт решил написать именно сейчас, когда Оливер так много и в определённом направлении о нём думал? А вдруг, он догадался? Тогда, на конференции, когда у Оливера наверняка на лице всё было написано… Решившись, Оливер развернул записку.

Я отправил в офис того журналиста огромную кучу навозных бомб повышенной вонючести. Теперь ему будет чем заняться помимо выдумывания жёлтых статей.

P.S. Мне тоже тот тыквенный сок на банкете показался подозрительным. Надеюсь, ты в норме.

Оливер несколько раз перечитал незатейливые пару строк, написанные корявым, пляшущим почерком. Потом поднёс записку к лицу и зачем-то понюхал — пахло старым пергаментом и больше ничем. Потом начал обводить пальцем разнокалиберные буквы, прослеживая каждый изгиб… Опомнился. Разозлился. Смял злосчастную записку, кинул в урну. Это ничего не значит. Флинт просто благодарен ему, что он вывез на себе большую половину каверзных вопросов на конференции, спас его от позорного провала, а потом ещё и отравился на банкете. Может, Флинт считает себя виноватым и решил поддержать Оливера… В своём стиле. Оливер быстро привёл себя в порядок, оделся, мельком глянул в зеркало, оценил свой внешний вид на удовлетворительно. Аппарировал к дому Артура. Оливер явился на час раньше назначенного времени, но у него просто не было больше сил находиться дома, хотелось отвлечься, не думать. Оливер постучался и сразу же толкнул дверь, которая беспрепятственно открылась. Артур настаивал, чтобы Оливер заходил к нему как к себе домой, без церемоний. — Олли, это ты? Проходи, я на кухне! Не думал, что ты так рано… — Иду! Оливер прошёл вглубь дома, и замер в проёме кухни-гостиной. Артур с палочкой колдовал что-то над кастрюлями и сковородками, стоя к нему спиной. Оливер смотрел на него и не верил своим глазам: короткий ёжик тёмных волос, высокий рост, массивная спина, сильные руки, украшенные татуировками. А ведь тогда, в первый раз, он увидел Артура со спины и сразу же им заинтересовался. Но он никогда не задумывался о том, что с этого ракурса Артур просто пугающе, абсолютно похож на Маркуса. Оливер попятился, горло сдавило от пришедшего осознания. Неужели он никогда и не забывал? Неужели он безнадёжен и его жизнь всегда крутилась и будет крутиться вокруг чертового безразличного натурала-Флинта? — Олли! Куда ты? — Артур повернулся лицом и сразу же потерял схожесть с Флинтом. У него была подвижная мимика, полные губы и красивые голубые глаза, которые смотрели на Оливера с нежностью. Но хуже всего, что несмотря на всё это, Оливеру он больше нравился со спины. Они и не трахались никогда лицом к лицу — Оливеру не хотелось… — Я… Я пойду… — пролепетал Оливер и стремительно пошёл прочь. — Но почему? Ты только пришёл! Олли! Оливер аппарировал домой и без сил повалился на кровать. Он позволил беспомощным, злым слезам вырваться на волю. Последний раз он плакал в школе, тоже из-за Флинта. Дурная какая-то традиция, получается… Когда слёзы кончились, наступила стадия облегчения. Оливер решил: влюбиться во Флинта — не приговор, он с этим справится. Главное, что теперь он осознал проблему и подойдёт к решению с умом. Сейчас вообще не стоит на это размениваться, ведь решающий матч с «Сенненскими соколами» неумолимо приближается… Оливер решил лечь спать пораньше, чтобы с утра с новыми силами приступить к тренировкам. Но — не спалось. Проворочавшись до полуночи, Оливер сдался. Выругавшись, он пошёл копаться в своей канцелярской урне. Достав повидавший виды мятый пергамент, Оливер раздражённо закинул записку в прикроватную тумбочку, лёг в кровать и мгновенно уснул.