Квоффлы, кольца, вратари

Оливер круглосуточно находился в каком-то странном полусонном состоянии. Все его однокурсники нервничали из-за предстоящих экзаменов и находились в приятном предвкушении перед выпуском из школы и открывающимися новыми возможностями. Все эти переживания проходили мимо Оливера, к экзаменам он готовился без особого усердия, ведь высокие оценки ему были без надобности: в квиддичной карьере ценится спортивная подготовка и талант, кроме того, он уже получил пару приглашений на отборочные. Поэтому он со спокойной душой мог заниматься тем же, чем занимался весь последний год: наблюдать за Флинтом, мечтать, грустить и метаться между отчаянным желанием признаться и страхом быть отвергнутым. Оливер до сих пор с трудом осознавал, как его так вообще угораздило. Ведь он, как и все остальные, всегда считал Флинта уродливым, тупым и жестоким, не представляя себе, кто вообще с ним может захотеть каких-либо отношений. Словно в насмешку, вскоре Оливеру предоставилась возможность узнать, что желающие быть с Флинтом найтись очень даже могут. Это был конец шестого курса, когда все заключительные тесты уже были сданы, и школа пребывала в радостном предвкушении летних каникул. Перси Уизли попросил Оливера помочь ему с вечерним обходом, поскольку студенты после успешного окончания учёбы совсем слетели с катушек и пренебрегали правилами направо и налево, игнорируя замечания старост и угрозы снять баллы, которые теперь уже мало кого волновали. — Нет, ты представляешь?! Совокуплялись прямо в кабинете профессора Макгоногалл! И захлопнули дверь у меня перед носом! — Да ладно тебе, Перси! Экзамены сданы, народ хочет веселиться. Не думаешь, что пора отпустить ситуацию? — ответил Оливер, который тоже был бы не прочь совокупиться с кем-нибудь в кабинете. — Это неприемлемо! У нас здесь школа, а не бордель, — Перси был непреклонен. — Разделимся. Я начну с начала коридора, а ты с конца. Оливер вздохнул. Конечно, он не собирался шугать зажимающиеся по углам парочки, но послушно пошёл в конец коридора, чтобы не нарваться на очередную нравоучительную речь. Он планировал отсидеться в самом дальнем кабинете минут десять, а потом пойти навстречу Перси и сказать, что никого не обнаружил. Когда Оливер толкнул прикрытую дверь заброшенного кабинета, остолбенел от неожиданно представшей ему картины. Прямо перед дверью, на парте сидела Хейди Джойс, шестикурсница с гриффиндора, и хорошая знакомая Оливера, руками она опиралась о парту позади себя, голова запрокинута, а ноги обхватывали за шею парня, голова которого скрылась у Хейди под юбкой. Дальше всё происходило для Оливера как в замедленной съёмке. — Ах… Мерлин… Да… — стонет Хейди, хватаясь рукой за тёмные волосы парня. Потом вдруг она вскидывает голову и замечает замершего в дверях Оливера. — А-а-а-а! — Кричит, отталкивая партнёра от себя. Тот отстраняется не сразу, удивлённо смотрит на неё, а затем поворачивает голову в сторону Оливера и тот внезапно забывает как дышать. Он ожидал увидеть кого угодно… Но только не чёртового Маркуса Флинта! Увиденное было настолько невероятно, и так не укладывалось в голове Оливера, что тот продолжал пялиться на неожиданную парочку, как идиот, ещё и рот непроизвольно приоткрылся. Тем временем Флинт торопливо застёгивал ширинку. Оливер только сейчас осознал, что Флинт был без рубашки, и ещё он… Ну… Он мастурбировал, пока ублажал Хейди ртом. Это открытие произвело на Оливера ещё большее впечатление. После того, как Оливер сделал некоторые открытия о себе, он любил представлять ради интереса, как занимаются сексом его однокурсники. Думал пару раз и о Флинте, и ему представлялось, что тот предпочитает ни что иное, как жёсткую долбёжку без всяких там нежностей и прелюдий. Это было примитивно и скучно, и даже думать об этом было неприятно. Оливер и не думал, найдя для себя более интригующие и симпатичные на вид объекты для фантазий. Но сейчас у него случился такой мощнейший разрыв шаблона, что от вида взъерошенного полуголого Флинта, он сам немного завёлся. — Я разберусь, — сказал Флинт слегка охрипшим голосом, успокаивающе скользнув пальцами по бедру Хейди. Почему-то этот жест особенно отпечатался у Оливера в сознании. Было в нём что-то такое, неестественное для привычного Флинта, которого Оливер, как ему казалось, хорошо знал. Проявление некой заботы, или даже нежности… — Выйдем, Вуд. Флинт как под конвоем вывел Оливера из кабинета, плотно прикрыл дверь за собой, и только тогда агрессивно зашипел: — Ты чего, Вуди, ебанулся? Ты хули вылупился-то? Разве не понятно, что ты немного, слегка, ахуеть как сильно лишний??? Оливер не мог ничего не мог ответить, его словно заклинанием оглушили. Флинт всё ещё был без рубашки, и кто бы мог подумать, что у него такое красивое тело? В бесформенной одежде, которую обычно носил Флинт, казалось, что он просто крупный, такого безупречного атлетического сложения Оливер заподозрить точно не мог. Ещё татуировки эти… А губы и треугольник кожи вокруг всё ещё были влажными, бесстыдно напоминая, чем Флинт занимался всего несколько минут назад. Он даже не удосужился вытереться… Оливер начал стремительно заливаться краской. — Я провожу вечерний обход, — промямлил Оливер, отведя взгляд. — А когда это ты старостой успел стать? — Помогаю Перси… — Уизли? Блять, только не он… — взвыл Флинт, задумался, а потом вдруг приобнял Оливера и заговорил совсем другим, заговорщицким тоном: — Слушай, Вуди, я знаю, что мы с тобой в контрах и всё такое… Но как мужик мужика ты должен меня понять… Солидарность, типа? — Флинт вопросительно взглянул на Оливера, тот согласно кивнул, хотя по правде, слова Флинта доходили до него с задержкой. Флинт прижался к нему обнажённым боком, а в области шеи его рука касалась Оливера кожа к коже, и от этой точки по всему телу распространялся незнакомый жар. — Уведи отсюда своего зануду-дружка, а? Должен буду… Оливера хватило только на очередной кивок, чему Флинт очень обрадовался. Он сразу же отпустил Оливера и скрылся в классе, напоследок подмигнув. И когда он исчез, Оливер резко пришёл в себя, по телу его прошёлся странный озноб. Он пошёл навстречу Перси, ещё не понимая, что именно в этот момент была пройдена точка невозврата, после которой Оливер пропал… На следующий день к Оливеру подошла Хейди, отвела к окну в гриффиндорской гостиной, спросила, понизив голос: — Олли, ты ведь никому не сказал? — Не сказал, — ответил Оливер, внимательно рассматривая свою знакомую теперь уже совсем с другой стороны. Что общего могло быть у неё с Флинтом? Если бы своими глазами не увидел их, Оливер даже выдумать бы такую парочку не смог. Хейди была симпатичной девчонкой, весёлой, отличницей, встречаться с ней хотели многие. А Флинт… Ну… Был Флинтом. — Отлично! — Хейди вздохнула с облегчением, и, словно прочитав мысли Оливера, добавила, — Ну, ты понимаешь… Это же Флинт. Не хочу, чтобы наши знали, что я с ним. — Я никому не скажу, — ответил Оливер, но не удержался от вопроса. Почему-то казалось важным докопаться до истины. — Но если ты так стесняешься этих отношений, почему вообще с ним встречаешься? — Ну… — Хейди задумалась, пожала плечами. — Он не такой придурок, каким хочет казаться. И мне нравится, что для всех у него один образ, а со мной он становится лучше. Наверное, поэтому. А ещё… — Хейди лукаво улыбнулась, и, подойдя к Оливеру поближе, прошептала, чтобы точно не услышал никто мимо проходящий. — А ещё он очень классный любовник. А на следующий день все разъехались по домам, и Оливеру пришлось жить со всей этой информацией бесконечно-долгое лето. Флинт, оказывается, умеет не быть мудаком, классно трахается и невозможно сексуально выглядит без рубашки. Этот скудный набор фактов породил в неискушённом сознании Оливера целую вереницу будоражащих образов. Он пытался сопротивляться, честно пытался… Оливер решил, что несоразмерно впечатлился сомнительным достоинствам Флинта ввиду собственной неопытности, а потому решил срочно этот самый опыт приобрести. Изменив маскировочными чарами себе цвет волос и глаз, Оливер отправился в единственный известный ему магический гей-френдли бар с интригующим названием «Секрет». Опуская подробности о том, как Оливеру пришлось отбиваться от толпы возрастных поклонников, жаждущих угостить его выпивкой, в конце концов, ему удалось найти подходящего парня. Он был чуть старше Оливера, иностранец, в Англии проездом, что уже говорило в его пользу: Оливер не хотел дальнейших встреч и выяснения отношений, он просто хотел лишиться девственности и перестать, наконец, зацикливаться на Маркусе Флинте. Надо отметить, что парень был очень даже ничего, у него были шикарные каштановые кудри, в которые удобно было зарываться пальцами, чувственные губы, отвечающие на поцелуи Оливера со всей страстью, и стройное, подтянутое тело. Он с пониманием отнёсся к неопытности Оливера, мягко направлял его, а когда тот осмелел и взял инициативу в свои руки, страстно стонал, хватался за плечи Оливера и, кажется, матерился на французском. Тем временем у Оливера в голове крутились какие-то совсем неуместные мысли: «Так вот как это происходит… Ну, вроде нормально. Но чтобы столько разговоров об этом… Нет, приятно, конечно, но я думал, что как-то по-другому должно быть. Хотя вот он вроде кайфует на все сто… Может, приятнее, когда тебя, а не ты? Почему тогда натуралы так любят секс? А сколько это вообще должно продолжаться-то? Интересно, а Флинт это делает так же, как я или у него есть какие-то особые приёмчики? До начала учебного года осталось ещё целых тридцать семь дней. Интересно, а чем Флинт занимается летом? Хейди на каникулы уехала с родителями в Шотландию, так что они точно не встречаются. Он спит с другими, пока её нет?» В целом, Оливер не пожалел о своём решении, не было никакого ощущения «грязи» и желания рвать на себе волосы из-за того, что лишился девственности с первым встречным, а не с «тем самым единственным». Если ждать того самого, можно и от старости помереть, что в планы Оливера совсем не входило. Другой вопрос, что вторая часть миссии: «не зацикливаться на Флинте», с треском провалилось. Оливер занимался сексом с красивым, горячим парнем, всё это было для него впервые, и даже не смотря на это, он не смог полностью отдаться ощущениям, отвлекаясь на мысли о Флинте. И когда Оливер начинал думать о нём — о широких плечах, татуировках на руках, тёмных глазах и даже о постоянной его этой дурацкой глумливой ухмылочке, начинал сильнее распаляться и получать несравнимо больше удовольствия от процесса. И это уже было совсем ненормально. Не откладывая в долгий ящик, сразу после того, как расстался со своим случайным любовником, Оливер решил заглянуть к ведунье-прорицательнице в Косом переулке. Вывеска утверждала, что некая Мадам Варуна — непревзойдённый специалист по предсказаниям, сглазам, порчам и приворотам. Последнее Оливера особенно интересовало. Это была его единственная надежда. Зачем кому-то его привораживать к Флинту? А почему бы и нет? Даже сам Флинт мог этим заняться, чтобы в очередной раз поиздеваться, например. Других разумных объяснений своему внезапному помешательству Оливер не находил. Оливер с опаской осмотрелся: маленькое полутемное помещение, потолок зачарован, транслирует звёздное небо, в середине комнаты два кресла и квадратный столик, на котором стоит большой хрустальный шар с клубящейся белой дымкой внутри. — Что ты хочешь узнать, мальчик? — откуда ни возьмись, рядом с Оливером возникла колдунья средних лет. Она не была похожа на специфическую профессора Трелони, на вид вполне адекватная ведьма. — Э-э, здравствуйте. Я хотел узнать, нет ли на мне какого-то приворота или… — Пять галлеонов, — перебила его Мадам Варуна. — Дороговато, — Оливер замялся. Это были его карманные деньги на целый месяц. — Хочешь снять приворот или нет? Оливер неохотно выложил монеты на столик. Ведьма деловито пересчитала деньги, окинула Оливера пристальным взглядом и выдала: — Нет на тебе никакого приворота. — Вы это серьёзно? — рассердился Оливер. — Вы даже никакое заклинание не применили, чтобы проверить! — Это не обязательно. По глазам — всё видно. Никто тебя не проклинал, ты всего лишь влюбился. — Бред, — Оливер отрицательно замотал головой. В это он верить отказывался. Разве это возможно: вдруг влюбиться после шести лет незамутнённой, искренней ненависти? — Вы просто обманщица. Ничего вы не видите, лишь бы только оплату взять. — Глупый мальчик, — ведьма чуть склонила голову к плечу, и, кажется, совсем не обиделась на обвинения Оливера. — Думаешь, моя комната пророчеств просуществовала бы двадцать успешных лет, если бы я ничего не видела? Влюблённость твоя несчастная. Но от сердца, не искусственная, а потому я не могу на неё повлиять. Разве что… — Что? — Оливер смотрел на ведьму исподлобья. Слушать её хотелось всё меньше, но пять галеонов, выброшенные на ветер было чрезвычайно жаль, а потому Оливер до последнего надеялся почерпнуть хоть что-то полезное из этого странного разговора. — Я могу подсказать направление. Что тебе нужно сделать, чтобы двигаться дальше. Присядь, — Мадам Варуна села в кресло у столика с хрустальным шаром, Оливеру пришлось сесть напротив. — Приложи ладонь к шару, закрой глаза… Подумай о том, что тебя беспокоит. Какое-то время ничего не происходило, Оливер сидел, закрыв глаза, думал о Флинте, что, в принципе, для него уже стало привычным состоянием. — Что ж… Интересно… — Что там? — Оливер с опаской приоткрыл один глаз. — Тебе очень повезло, мальчик. Ты нашёл свою родную душу! — Эм… — Для каждой души есть идеальная пара. Большинство людей никогда не находят свою родную душу, потому что навешивают на себя слишком много напускного, ненастоящего и узнать друг друга становится невозможно. А ты свою пару — узнал. — Мне, наверное, пора, — Оливер начал отступать к выходу. Пожалуй, он поспешил с выводами. Эта «Мадам» была такой же поехавшей, как и профессор Трелони… — Ты должен сделать так, чтобы он тоже тебя узнал. Он слеп, его скорлупа слишком толстая и пробиться сквозь неё будет непросто… Но твоя душа будет стремиться к нему, искать и ждать, и с другим ты никогда уже не будешь счастлив. А значит, выбора нет. Если у тебя получится, то… Оливер торопливо вышел из комнаты, не став дослушивать дребедень про родственные души, судьбу и предназначение. Он во всё это не верил, и вообще жалел, что согласился на сеанс и потратил почти все деньги. В одном сумасшедшая ведьма была права — если это не приворот, значит, Оливер действительно всерьёз увлёкся Флинтом… Утром первого сентября Оливер, наконец, вздохнул с облегчением. Совсем скоро он увидит Флинта… И — будь что будет. Может, Оливер увидит его и разочаруется, они оскорбят друг друга, подерутся и жизнь пойдёт своим чередом. А может, Оливер набросится на него и попытается изнасиловать прямо в тамбуре Хогвартс-экспресса. Или разрыдается, упадёт на колени и признается в большой и светлой любви до гроба. Оливер уже не знал, чего от себя ждать, за последний месяц он сотни раз прокручивал в голове каждую свою встречу с Маркусом, вспоминая новые детали, на которые раньше не обращал внимания. Например, когда они вместе лежали в больничном крыле, и Оливера ночью так ломало от костероста, что он не в силах был сдержать болезненные стоны, Флинт разбудил мадам Помфри, и как-то выпросил обезболивающую настойку растопырника. — Тебе тоже захватил, — сказал он, небрежно кинув склянку Оливеру на кровать. Свою порцию Флинт тогда так и не выпил. Или когда Малфой начинал откровенно перегибать палку, доставая Гарри, издевался над памятью его родителей, Флинта прямо перекашивало, он тут же подключался к разговору, тоже сыпал гадостями и оскорблениями, но уводил тему совсем в другое русло. Вспоминая всё это, Оливер начинал думать, что сходит с ума. Было ли всё так на самом деле и Флинт никогда не был стопроцентным мудаком, или Оливер всё это придумал, идеализируя его? На вокзале и в поезде, как назло, Оливер не встретил не только Флинта, но и вообще ни одного знакомого слизеринца. Друзей Оливер тоже искать не спешил, слишком он был не в себе, и взволнован, и в предвкушении встречи, которая, скорее всего, ничего не прояснит… К счастью, его никто не разыскивал, он спокойно доехал в пустом купе до самого Хогвартса, а потом так же в гордом одиночестве, одним из последних пошёл к каретам. И вот, когда он уже закинул чемодан в карету и собирался забраться сам, опередив его, вперёд ужом проскользнул Малфой. — Ах ты… — начал было Оливер, но замер, когда за спиной раздался низкий насмешливый голос Флинта. — Уймись, Вуди. Нас четверо, ты один. Подождёшь следующую. Оливер медленно повернулся. К нему вальяжной походкой приближался Флинт, следом за ним шли Урхарт и Пьюси. У Флинта было какое-то странное предвкушение на лице: он ждал, что Оливер начнёт с ним препираться. Но Оливер смотрел на него, и понимал, что больше не может этого сделать. Горло сдавил спазм, в пустой голове ровно ноль саркастичных реплик и приблизительно тысяча мыслей о том, что Флинт похорошел за лето, и что сделал новую татуировку на предплечье, и что если бы не мешковатая мантия, то Оливер снова мог бы увидеть его безупречную фигуру, и как хочется к нему просто прикоснуться… Оливер встряхнул головой, приходя в себя. Прикусил губу, боясь сболтнуть лишнего в порыве эмоций, подумал секунду, и отступил в сторону, молча пропуская троих слизеринцев к карете. Оливер чувствовал, что просто не способен сейчас противостоять Флинту, и не хотел, чтобы его слабость перед ним наблюдало так много слизеринцев. — Умный мальчик, — хохотнул Флинт, но смотрел он на Оливера удивлённо, недоверчиво, словно ждал подвоха. Не такой реакции он ожидал. Забравшись в карету, Флинт ногой скинул чемодан Оливера на землю и снова пристально на него посмотрел. Оливер отвёл взгляд, молча поднял чемодан и отошёл с дороги. Слизеринцы заулюлюкали, потешаясь над кротостью гриффиндорского капитана, но Флинт не смеялся. Он, в отличии от остальных, точно знал, что Оливер бы не испугался выступить против них даже в одиночку. Но не сделал этого. И это было на него совсем не похоже. Оливер спиной чувствовал его прожигающий взгляд. Было тяжело. Оливер скрепя сердце принял свою неожиданную влюблённость. Но просто не представлял, что с ней дальше делать. Оливер пытался не подавать виду и вести себя как обычно, но когда Флинт приближался ближе чем на пять метров, у него начиналась аритмия, мысли путались и он становился жутким мямлей. Его размягчённый мозг не мог выдать на очередное оскорбление ничего умнее, чем «Отвали» или «Сам такой». Флинт был в недоумении и после каждой их встречи, заканчивавшейся скоропостижным побегом Оливера, становился всё мрачнее. Прямо накануне матча «Гриффиндор-Слизерин» Флинт выловил его после отработки в подземельях. Он тогда взялся душить Оливера, обвинял в интригах, манипулировании, пытался добиться каких-то ответов. Оливер плохо понимал о чём речь, он в тот момент думал только о том, как близко они находятся. Флинт склонился к нему, цедил обвинения, понизив голос, рукой придерживая за шею. Оливер смотрел на него и понимал, что его лицо всего в каком-то десятке дюймов и сделай он рывок, мог бы поцеловать его, и будь что будет… Но тут Флинт начал его душить всерьёз, и это уже было совсем не так приятно. Тем не менее, даже это пыл Оливера не остудило… И, что самое ужасное, Флинт заметил его возбуждение. Так ещё и связал это с его мазохистскими наклонностями, которых у Оливера совершенно не было. Они тогда подрались, потому что Оливеру очень захотелось побить Флинта головой об бетонный пол, за то что он такой тупоголовый, непробиваемый кретин. А после Флинт повёл себя как нормальный человек, и нестерпимое желание поцеловать его снова вернулось. Оливер понимал, что это совершенно безнадёжно, но так хотелось… Ему показалось, что между ними произошло что-то. Он не мог это объяснить. Может быть, это и был его шанс признаться… Но не смог. Духу не хватило. А второй такой возможности не предоставилось: с того вечера Флинт тоже начал его избегать. Оливер оккупировал Карту Мародёров близнецов Уизли практически в единоличное пользование. Те были не очень-то довольны таким положением дел, но видели, что с капитаном творится что-то неладное, а потому помалкивали, обмениваясь многозначительными взглядами друг с другом, и забирали карту только в исключительных случаях. Оливер шпионил за Флинтом. Почему-то ему становилось легче, когда он знал, где тот находится и чем примерно занимается. Иногда можно было незаметно подкрасться и понаблюдать за ним вживую. Да, это не совсем нормально, но на какое-то время помогало унять непрекращающуюся ноющую боль в груди, которая становилась только сильнее. Были и подводные камни у круглосуточной осведомлённости о местонахождении Флинта. Когда на карте точки «Маркуса Флинта» и «Хейди Джойс» почти что сливались в одну в каком-нибудь старом кабинете зельеделия, Оливер места себе не находил. Ему становилось физически плохо от осознания, что там происходит, и тем не менее он не мог отвести взгляд, гипнотизируя наложившиеся друг на друга имена. Однажды Оливер краем уха услышал, как Амос Гроув, семикурсник-рейвенкловец, говорил кому-то, что без ума от Хейди. Сам не зная зачем, Оливер тут же включился в разговор, и наплёл, что Амос тоже Хейди очень нравится, и посоветовал подкатить к ней, и быть при этом понастойчивее. После Оливер чувствовал себя ужасно, корил себя за этот мелочный порыв, особенно после того, как через месяц Хейди официально начала встречаться с Амосом, а её ночные встречи с Флинтом полностью прекратились. Флинт расстроенным не выглядел, вёл себя как обычно, ни разу не взглянул в сторону Хейди ни на совместных занятиях, ни в большом зале. Но Оливер заметил, что он каждый вечер начал выходить из замка, и в одиночестве ошиваться возле квиддичных трибун. Оливер проследил за ним, одолжив у Гарри мантию-невидимку, и обнаружил, что Флинт в это время просто гуляет вокруг поля и курит маггловские сигареты. Одну, вторую, третью… Как минимум пять за раз. Раньше таких привычек Оливер за ним не замечал, и очень сомневался, что это было совпадением. А значит, Хейди для Флинта была важна, он действительно переживал из-за их разрыва. И от этого было паршиво, то ли из-за чувства вины, что он, Оливер оказался напрямую причастен к этому расставанию, то ли от осознания, что Флинт тоже влюблён, но не в него… Так и прошёл весь выпускной год: Оливер сходил с ума, метался, тосковал и ревновал, а Флинт жил свою жизнь и ни о чём не догадывался. Ближе к концу учебного года, беспокойство Оливера усилилось: скоро выпускной, после которого они с Флинтом, возможно, вообще никогда больше не пересекутся. Неужели всё закончится вот так? Он даже не попробовал… Конечно, надежды на то, что Флинт ответит ему взаимностью, у Оливера не было. И всё же… Оливер знал наверняка, что будет жалеть, если даже не попытается ничего сделать. Если сделает, тоже будет жалеть, но хотя бы при этом не будет чувствовать себя трусом. Как-то вечером, Оливер отследил по карте, что Флинт в одиночестве направился в сторону квиддичного поля. Он уже давно перестал ходить туда по вечерам, но в этот раз Оливеру повезло, и он посчитал это хорошим знаком и даже несколько воодушевился. Оливер столкнулся с Флинтом в дверях каморки для мётел. В груди болезненно заныло, как всегда теперь бывало в непосредственной близости от Флинта, но Оливер за год научился контролировать свои реакции, и не разговаривать в присутствии Флинта как умственно отсталый. — Куда прёшь, Вуди? Какого хуя ты вообще тут забыл? Время видел? — Флинт набычился, толкнул Оливера плечом, проходя мимо. С их встречи в подземельях перед первым матчем сезона, они больше не дрались и практически не разговаривали, взаимно друг друга избегая. У Оливера было ощущение, что Флинту не по себе в его присутствии. Возможно, он подсознательно что-то всё же подозревал. — Ну ты же тоже здесь, — оскалился Оливер, схватил первую попавшуюся метлу и нагнал Флинта. — Может, вместе полетаем? — С чего бы? — Флинт смерил его нечитаемым взглядом тёмных глаз, от которого у Оливера тут же дрожь прошлась по позвоночнику. — Ну, соревнования закончились, это наш последний год. Вроде как, делить больше нечего… Почему бы не сыграть вдвоём? — закинул удочку Оливер. Флинт озадаченно почесал затылок, подумал… Оливер затаил дыхание. — А, похуй. Давай… — сказал Флинт и, оседлав свою метлу, стремительно поднялся к кольцам. — На своих позициях или наперегонки за снитчем? — Давай за снитчем. По-началу Флинт был слишком медлительным, постоянно оглядывался по сторонам, отвлекался, словно ожидал, что кто-то выскочит из-за трибуны с колдокамерой и сфотографирует, как он в дружеской атмосфере играет в квиддич с гриффиндорцем. Но вскоре он расслабился и игра пошла бодрее. — Ха! — радостно воскликнул Флинт, в очередной раз схватив снитч. Оливеру в сумерках невероятно тяжело давалось даже просто рассмотреть неуловимый мячик, и он уже проигрывал три-ноль глазастому Флинту. — Ты снова проебал, Вуди! Ещё разок или достаточно на сегодня унижений? — Давай ещё. Они летали над полем минут двадцать, безрезультатно пытаясь высмотреть снитч. Тут вдруг Флинт резко спикировал вниз, Оливер за ним, быстро нагнал, и они помчались к земле бок о бок, теперь Оливер тоже увидел кружащий почти у самой травы золотой мячик. — Отъебись! Это я его заметил! — проорал Флинт, смеясь и попутно толкая Оливера. — Спасибо за наводку! — заорал Оливер в ответ и тоже толкнул его в бок. Они оба свалились с мётел, не успев затормозить у земли, и кубарем покатились по траве. — Есть! — Оливер поднял руку в победном жесте, снитч покорно сложил крылышки в его ладони. — Гадёныш, — резюмировал Флинт, обессиленно откинувшись на траву, но злым при этом не выглядел. Оливер аккуратно подполз поближе и лёг рядом, соприкасаясь с Флинтом плечом. Тот не отодвинулся. — Мне будет этого не хватать… — через некоторое время сказал Флинт, вздохнул, глядя в небо. — Мог бы продолжить… «Сенненские соколы» тебя бы с руками оторвали… — осторожно предложил Оливер. — Не… Другие планы. Семейный бизнес, вся хуйня… Родители мне и невесту уже вроде как нашли. — Кого? — спросил Оливер, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. От этой новости его сразу же изнутри обожгло волной ядовитой ревности. — Не знаю. Из Бёрков или Селвинов… В общем, чистокровная в дохулионном колене. Похуй… Мне главное детёныша побыстрее заделать для продолжения рода, чтобы предки успокоились, а там посмотрим… И тут Оливер сорвался. Он навалился на опешившего Флинта всем телом, и припал к его губам. Даже успел насладиться поцелуем в те несколько мгновений, пока Флинт не успел опомниться. Губы у него приятно прохладные, с едва различимым привкусом табака... — Ты чё, совсем ебанулся? — Флинт скинул Оливера с себя, и тут же вскочил на ноги. Вот теперь он выглядел злым… — Какого хуя ты творишь?! Оливер стоял на коленях перед нависающим над ним огромным, разъярённым Флинтом, и понимал, что обратного пути нет. Теперь — он должен идти до конца. — Кажется, я тебя люблю, — сглотнув, сказал Оливер, глядя прямо Флинту в глаза. Он впервые сказал это вслух, признавшись не только Флинту, но и самому себе. — Ч-чего? — Флинт отступил на шаг назад, выражение лица его сменилось со злобного на растерянное, и даже, как будто, слегка испуганное. — Я уже год о тебе думаю, постоянно, каждый день. И так как скоро выпускной и мы, возможно больше не встретимся, я решил, что самое время признаться, — Оливер всё так же стоял на коленях, не отводя взгляда от Флинта, стараясь уловить малейшую реакцию на свои слова. — Я… Я не знаю, что сказать, — Маркус отступил ещё на пару шагов назад. Теперь он был слишком далеко, и Оливеру сразу стало холодно. Оливер встал, сделал шаг на встречу Маркусу. Флинт - ещё один шаг от него. Смотрел на Оливера, как на психа. Ну а с сумасшедшего - какой спрос? — Я тебя сейчас поцелую, — сообщил Оливер с утвердительно-угрожающей интонацией. — Нет. Но Оливер в два прыжка оказался рядом и повис на Флинте, снова припав к его губам. Оливера даже не смутило, что Маркус протестующе замычал и отвернулся, он решил, что если это единственный раз, когда он смог дотянуться до Флинта, должен взять от этого максимум. Он целый год об этом мечтал, а теперь, по-крайней мере, может не скрывать своих желаний. Все мосты сожжены… — Вуд. Вуд! Прекрати сейчас же! Отъебись! Отцепись! Вуд! — Флинт шипел, пытаясь оттолкнуть Оливера от себя, но тот вцепился клещом, сцепил руки у Маркуса за спиной, и уже покрывал быстрыми поцелуями солёную после полётов шею. — Я тебя уебу сейчас! — Пожалуйста… — простонал Оливер, прижимаясь к Флинту сильнее. Он чувствовал, как тот напряжён, что вот-вот его терпение кончится и он так оттолкнёт, что Оливер улетит куда-нибудь в стратосферу. Но после того, как дорвался до запретного плода, отпустить у Оливера физически не было сил. — Пожалуйста, Маркус… Позволь немного… Чуть-чуть… — Оливер воспользовался замешательством Флинта, одной рукой скользнул к его ширинке, и ему даже показалось, что там намечается какая-то заинтересованность его действиями. Неужели… Но убедиться в этой догадке ему не позволили. — Не смей… По лицу прилетела не столько болезненная, сколько обидная и отрезвляющая пощёчина. Оливер безвольно опустил руки, Флинт тут же отлетел от него со скоростью бешеного бладжера. Оливер не решался поднять на него взгляд. — В общем, это… Я тип того, сиськи люблю, — почему-то начал оправдываться Флинт. — Ты красавчик, и всё такое… Но мне это не интересно. Флинт поспешно скрылся, оставив Оливера, абсолютно уничтоженного, одного на квиддичном поле. В эту ночь Оливер не сомкнул глаз, бесцельно глядя в потолок, и не замечая, что по щекам непрерывным ручейком струятся слёзы. Это конец. Он попробовал и ничего не получилось. У него никогда и ничего не будет с Маркусом Флинтом, но Оливер в него по-прежнему безумно влюблён.