Квоффлы, кольца, вратари

Кофейня, которую Лаванда выбрала для фиктивного свидания с фиктивным парнем Оливера, была совершенно обычной, интерес вызывали разве что панорамные окна с видом на замёрзшее озеро. Оливер заказал чашку зеленого чая без десерта, точно зная, что под прицелом колдокамеры ему кусок в горло не полезет. Оливер тоскливо смотрел в окно, до конца не веря, что согласился снова пройти через это. В прошлый раз, когда он оказался на обложках газет в объятьях парня, это едва не разрушило его жизнь. Да, сейчас ситуация в корне другая: его ориентация давно не секрет, да и отношение магического сообщества к гомосексуальности за последние лет пять заметно изменилось в лучшую сторону… Но, тем не менее, снова оказаться в центре скандала, даже спланированного — для Оливера перспектива весьма сомнительная. К тому же, о фиктивности этих отношений будет известно весьма узкому кругу лиц, даже товарищам по команде Оливер не сможет объяснить мотивы своего поведения. Предположим, Эрик, Джексон и Лиам могут догадаться — они в высшей лиге давно и сами не раз становились жертвами пиар-кампаний перед различными матчами, но остальные… Как они воспримут новость, что их капитан закрутил роман с загонщиком соперников прямо накануне важного матча? Лестных эпитетов в свою сторону ожидать не приходилось На улице начиналась метель, северный ветер закручивал снег в разнокалиберные спирали и бросал в окно, а чашка чая в руках Оливера приятно согревала руки. В кофейне было тихо и уютно, кроме Оливера и журналиста «Ведьмополитена» в зале сидело ещё несколько парочек, не обращавших на знаменитого вратаря никакого внимания. Царящая в заведении атмосфера романтического зимнего уединения настраивала Оливера на меланхоличный лад. Как бы ему хотелось в этот холодный вечер находиться здесь со своим настоящим парнем… Слушать завывания ветра, пить горячий чай, быть может, держаться за руки и не замечать никого и ничего, кроме друг друга. Неужели у него никогда такого не будет? — Привет! Я — Пакстон, — вдруг раздался звонкий голос совсем рядом, заставив Оливера вздрогнуть, и прервав череду его безрадостных мыслей. — Прости за опоздание, произошла путаница с каминной сетью. Кто же знал, что «Аппетитными булочками» может называться не только кофейня, но и стриптиз-клуб. Оливер кисло улыбнулся и жестом пригласил собеседника сесть напротив. Как Лаванда и говорила, Пакстон Макэлрой был очень смазливым и юным, ему едва исполнилось восемнадцать. Несмотря на живой, игривый взгляд голубых глаз и совершенно очаровательные ямочки на щеках во время улыбки, он был совсем не во вкусе Оливера. И это было к лучшему. Если бы Пакстон Оливеру ещё и понравился, эти показательные свидания на камеру превратились бы в настоящую пытку. Оливер выдохнул, и улыбнулся чуть более искренне: — Оливер, — представился он, протянув ладонь для рукопожатия. Пакстон посмотрел на Оливера так, будто тот сказал несусветную глупость. Но всё же ответил на рукопожатие, а затем задержал ладонь Оливера в своих пальцах на несколько лишних секунд. — Очень мило, что ты считаешь нужным представиться. Будто твоё имя не знает каждый, кто хоть раз покупал упаковку шоколадных лягушек, — Пакстон весело засмеялся. — Серия со спортсменами вышла только несколько месяцев назад, не думаю, что все успели ознакомиться, — Оливер немного расслабился, поняв, что первый момент неловкости миновал. — Ну… Я-то тебя знаю очень давно. Если честно, немного фанат, — Пакстон залился краской, а Оливер постарался сделать удивлённый вид. На самом деле ничего удивительного в этом не было: игроки маленьких клубов часто были самыми преданными фанатами своих более успешных коллег. — Я учился на третьем курсе в Хогвартсе, когда случился тот скандал… У меня тогда был сложный период, я влюбился в однокурсника и ужасно страдал, винил себя и чувствовал последним извращенцем. Но когда ты не сдался после публикации тех колдографий, начал играть за «Сорок» и открыто говорить о себе, я… Понял, что не один, наверное… И что тоже смогу стать успешным и счастливым, несмотря на то, что отличаюсь от большинства. — Что ж, ээ… Рад стараться… — протянул Оливер, не зная, что ещё на это сказать. Вот уж не думал, что его слабоумие и отвага могли стать для кого-то таким вдохновляющим примером. — Так почему ты согласился на эту авантюру? — Я знаю, ты не в восторге от этой идеи, но для меня это огромный шанс, — Пакстон посерьёзнел, пристально глядя на Оливера. — Я играю за дерьмовый клуб. Наша команда на чистом везении залетела в полуфинал, но все прекрасно понимают, что «сорок» нам не победить. А эта история с публичным романом — мой шанс заявить о себе. Я думаю, что и правда неплохо играю, и, возможно, какой-то из топовых клубов захочет перекупить мой контракт… — План достаточно сомнительный, — заметил Оливер осторожно. Не хотелось Пакстона разочаровывать, особенно когда он так лучезарно улыбался, но по своему опыту Оливер однозначно мог сказать, что подобные эскапады гораздо чаще приводят к упадку карьеры и репутации, а никак не наоборот. — Да, знаю… Но и скрывать — уже напрягает. Хочу, чтобы мой каминг-аут стал легендарным. — Ну, побить мой рекорд уже вряд ли получится, — хмыкнул Оливер. — Общественность становится всё сложнее удивить геями. — Тогда… Использую этот шанс, чтобы безнаказанно тебя полапать. Даже если ничего не получится изменить в плане карьеры, думаю, оно того стоит, — Пакстон всё так же хитро улыбался, и слегка опешивший Оливер не мог понять шутит он или говорит всерьёз. — Ты что, флиртуешь со мной? — решил уточнить Оливер, тон его сразу похолодел на десяток градусов. Только этого ему не хватало. — Давай-ка проясним. Никто никого не будет лапать. Никаких поцелуев. И никакого флирта между нами. Не ставь меня в неловкое положение, мне и без того не по себе от того, что ты — вчерашний школьник. — Но как же… — Пакстон выглядел растерянным и очень разочарованным, как будто на самом деле всерьёз рассчитывал на что-то из Оливером перечисленного. — Для правдоподобной истории нам нужны пара удачных ракурсов и талантливый журналист — больше ничего, — поставил точку Оливер. Возможно, вышло грубо, но он не хотел, чтобы произошло недопонимание. Оливеру не раз говорили, что в него очень легко влюбиться. И он совсем не желал такой участи Пакстону, который казался очень даже милым парнем. Восторженный блеск в его глазах, когда он пытался заигрывать с Оливером стал первым тревожным звоночком. — Хорошо, — Пакстон снова мягко улыбнулся. Надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки. — Как скажешь, Оливер. Так что, начнём? Кинув на свой столик заклинание отвода глаз, чтобы не привлекать лишнего внимания, они принялись за дело. Пакстон фонтанировал идеями для совместных фотографий. Они заказали пару десертов и кофе для красивой картинки и принялись позировать. Если говорить честно, основную часть работы делал Пакстон, пристраиваясь рядом с Оливером и так, и эдак: то за руку его возьмёт, то волосы за ухо заправит, то к плечу прильнёт. Оливер же чувствовал себя жутко скованно, и тратил все силы на то, чтобы сохранять, как ему казалось, влюблённое выражение лица. — Можешь хотя бы смотреть на меня не так свирепо? — прошептал Пакстон, склоняясь совсем близко к лицу Оливера. Похоже, попытки Оливера разыграть влюблённость не увенчались успехом. Журналист, сновавший туда-обратно за отдалёнными столиками, чтобы сделать удачные фото, но при этом якобы исподтишка, вдохновению Оливера совсем не способствовал. — Может, удастся выдать за страсть? — спросил Оливер, с тоской глядя на Пакстона, который залился смехом, как будто услышал лучшую шутку в своей жизни. Оливеру бы поучиться у него актёрскому мастерству. Парень далеко пойдёт, это видно сразу. — Думаю, достаточно. Сделал пару интересных кадров, — к ним, наконец, подошёл журналист, удовлетворённо пересматривая снимки на колдокамере нового образца. — Пакстон, у тебя талант! Я прямо сам поверил в твои чувства! Оливер, а ты… — журналист закусил губу, явно подбирая слова, чтобы не обидеть. — Отлично выглядишь. Прямо секси в этой рубашке, думаю, наши читательницы оценят… Статью ждите на днях. Оливер вернулся в комнату совершенно вымотанный. Дурацкая фотосессия и новый знакомый выпили из него всю жизненную энергию, а новость о том, что статья выйдет совсем скоро, окончательно добила. Даже не переодевшись, Оливер отдёрнул полог и без сил рухнул на кровать. Но тут же подскочил, когда прямо под ним что-то заворочалось. — Пидарас! — взвизгнул любимое ругательство джарви Флинта и с явным удовольствием вцепился Оливеру в палец. — Блять! Флинт! — взревел Оливер, выдергивая руку и хватаясь за окровавленный палец. — Убери свою зверюгу! Ещё раз найду его на своей кровати, отдам на усыпление, он у тебя бешеный! — Чё орёшь? — раздражающе спокойно спросил Флинт, как раз выходящий из душевой. В одном только махровом полотенце на бёдрах. Почему-то это разозлило Оливера ещё сильнее. — Ты его напугал. Просто так он не кусается. — Я не шучу! Ещё раз… — договорить Оливер не успел, Флинт бесцеремонно отодвинул его в сторону и забрал джарви, который забился в угол между стеной и кроватью Оливера и полузадушенно повторял и повторял что-то про уёбков и пидарасов. — Я тебя понял, Вуди, — сказал он и запер Беса в клетке, которая уже долгое время стояла под кроватью невостребованная. Джарви тут же заметался по ней, грязно ругаясь и скуля, пытался грызть прутья, но уже спустя несколько минут затих и улёгся, отвернувшись от них к непрозрачной стенке. Флинт как-то упоминал, что джарви ненавидит клетку и ужасно бесится и мстит, если его в ней запереть. Этим он объяснял, что никак не может прекратить нападки джарви на имущество Оливера.— Ты где был, что такой психованный вернулся? Неудачно потрахался что ли? У Оливера в глазах потемнело от гнева. Он за какие-то мгновения подлетел к Флинту и с силой толкнул его в грудь. Должного эффекта это не произвело, Флинт только сделал пару шагов назад, всё так же исподлобья глядя на Оливера. — Отъебись. От. Меня. — отчеканил Оливер, сжимая пальцы в кулаки и с трудом сдерживаясь, чтобы не разбить Флинту нос, как в старые добрые. — Не твоё ебаное дело, с каким успехом я потрахался. Держись от меня подальше вместе со своим хорьком-переростком, ясно? Оливер решил выйти подышать свежим воздухом и успокоиться. Иначе дело бы точно дошло до мордобоя, что было бы, конечно, уже слишком. Оливер прошёлся до тренировочной площадки, залез под трибуну, нащупал пластиковый тубус в обломке ржавой трубы. Заначка Флинта. Он так и не смог до конца бросить, и думал, что идеально шифруется. Но Оливер знал всё и про всех. С первой затяжкой Оливера чуть отпустило, но тут же пришло и сожаление. Он зря сорвался на Флинта. Тот был совсем не виноват, что Оливеру пришлось участвовать в постановке мелодрамы. Флинт был так же не виноват и в том, что Оливеру ужасно хотелось видеть конкретно его героем своей мелодрамы, а не какого-то полузнакомого загонщика-малолетку. И, конечно, он не был виноват в том, как чертовски сексуально выглядит без футболки… И про усыпление, Оливер, конечно, погорячился… Оливер докурил сигарету до фильтра, пообещав себе, что это — единственный раз. Он не курил уже много лет, но сегодня надышаться дымом показалось жизненной необходимостью. Нарезав ещё пару кругов по территории и окончательно замёрзнув, Оливер даже надумал извиниться. Но когда вернулся в комнату, обнаружил Флинта спящим. Оливер опустился на колени перед клеткой, Бес лежал в том же положении, в каком был, когда Оливер уходил и не подавал признаков жизни. Оливер открыл дверцу, но джарви только вздохнул, даже не обозвав и не обернувшись к нему. Оливеру стало мучительно стыдно. — Эй, — прошептал он, просунув руку в клетку и поглаживая пушистую спинку. — Прости меня. Ты ведь знаешь, что про усыпление я это не серьёзно? У меня был плохой день… Джарви пододвинулся ближе к стенке, демонстративно уходя от прикосновений Оливера. — Хочешь порвать мою подушку? Обещаю, больше я не буду тебя выгонять, — Оливер продолжал ласково поглаживать шёрстку, и через какое-то время Бес смилостивился. — Пидарас и подонок, — констатировал он и с достоинством прошествовал из клетки к кровати Оливера, устроившись на подушке. Оливер с облегчением рассмеялся и устроился рядом, впервые не опасаясь, что зверь может обглодать ему лицо во сне.