Квоффлы, кольца, вратари

После признания Оливера, Флинт как-то резко изменился. Будто всё это время был на взводе и вдруг успокоился. Стал заметно меньше грубить людям, согласился сняться в нелепой рекламе ароматически-эротических свечей с феромонами кентавра и купил своему кровожадному питомцу целую клетку с живыми кормовыми мышами (после чего Оливер выселил Беса трапезничать на улицу). Оливера Флинт подначивал всё так же часто, но совершенно не злобно, и особенно контрастно это ощущалось на фоне прошедшего месяца, когда он каждый день буквально душу из Оливера вынимал своими намеренно мерзкими, обидными комментариями. Сейчас его дурацкие шутки в сторону Оливера казались… Ну ладно, может быть, даже слегка забавными. Как ни странно, на тему секса Флинт больше даже словом не обмолвился. Не пытался давить, с первого раза поняв, что Оливер настроен серьёзно. Сам Флинт уступить в этом вопросе тоже был не готов, а потому они оба упорно продолжали игнорировать слона в комнате, повисшего прямо между ними. И делать это было почти легко, учитывая, что вскоре им предстоял финал чемпионата. Работы было много, тренироваться приходилось ещё интенсивнее и дольше, и у них у обоих почти не оставалось времени думать о глупостях. Несмотря на перипетии своей странной личной жизни, Оливер всё ещё оставался капитаном команды. Если он приведёт «сорок» к кубку в первый же год в своём новом статусе, это будет грандиозно! К тому же, в последнем матче им предстоит сразиться с «Паддлмир Юнайтед» — командой, которая когда-то так поспешно, без малейших раздумий отреклась от Оливера после одной несчастной публикации в жёлтой газете. Одержать над ними победу Оливер считал своей личной, принципиальной задачей. Оливер заводился всё сильнее с каждым днём, фонтанировал идеями об эффективных тактиках и новых смелых трюках, которые могли дать им преимущество перед равным соперником. Он гонял парней до сумерек практически ежедневно с молчаливого одобрения тренера, и начинал чувствовать, что его товарищей по команде всё чаще начинают посещать мысли об убийстве своего деятельного капитана. Но это ничего, когда они станут чемпионами благодаря его усилиям и общей усердной работе, все ему только спасибо скажут… Спустя пару недель столь напряжённого режима, взвыли даже самые стойкие. — Клянусь, Ол, если ты завтра не дашь нам отгул, я придушу тебя во сне! — сорвался Джексон после очередной затянувшейся тренировки. Он совершенно не почтительно принялся лупить Оливера метлой по спине и заднице. В шутку, но, тем не менее, довольно чувствительно. — Это и шантаж, и угроза! Если тебе дорога жизнь, выполняй наши требования! После короткой дуэли на метлах, Оливер всё же пошёл на уступки, и разрешил парням отдохнуть… В первой половине дня. — Я и забыл, каким ебанутым фанатиком ты можешь быть, — сказал Флинт, когда они вдвоём, последние покидали тренировочное поле. Шёл он совсем рядом, прикасаясь плечом к плечу Оливера. В отличие от остальных парней, Флинт достойно переносил удвоенные физические нагрузки, ни разу не пожаловался. И когда все смотрели на Оливера с гневом и возмущением, глаза Флинта необъяснимо сияли, что само по себе было явлением из ряда вон. А то, что этим взглядом он одарял конкретно Оливера, и вовсе… Смущало. — Кто бы говорил. Готов поспорить, будь ты капитаном, то был бы настолько невыносим, что кто-нибудь прикончил бы тебя безо всяких предварительных предупреждений, — Оливер усмехнулся, стараясь наслаждаться близостью Маркуса не слишком очевидно. — Это да, — самодовольно подтвердил Флинт и засмеялся так, что у Оливера от затылка поползли предательские, щекотные мурашки, а затаившийся на время летающий слон снова предстал перед ним во всей красе. С той самой памятной и немного похожей на безумный сон ночи, когда Оливер заснул в объятьях Флинта, между ними ничего не было. Ну, или почти ничего… Оливер тогда проспал часов двадцать без перерыва и проснулся только к вечеру следующего дня. Открыв глаза он обнаружил себя уткнувшимся носом в тёплую, твёрдую, покрытую замысловатым маггловским орнаментом и обнажённую грудь Маркуса Флинта. Оливер на секунду замер, припоминая события прошедшего вечера и медленно поднял голову. Флинт явно проснулся значительно раньше, смотрел пристально и чуть насмешливо, непринуждённо поглаживая его по пояснице. Мерлин… Оливер вдруг осознал, что и на нём одежды нет от слова совсем. Они спали в обнимку, оба будучи абсолютно нагими. От этой мысли в лицо Оливеру бросилась краска, а член предательски дернулся, мазнув Флинта по бедру. До абсурда довольная ухмылка Флинта стала только шире. — О, заткнись, — пробурчал Оливер смущённо и резко поднялся, опасаясь спровоцировать новые провокационные прикосновения. — Мне нужно в душ. — Блять, — сказал вдруг Флинт, вскакивая следом за Оливером, и как-то чересчур осторожно прикоснулся пальцами к его шее. — Я дикарь, да? Больно? Оливер машинально ощупал себя в том же месте. Обратив на это внимание, он тут же почувствовал, что засосы на шее и ключицах действительно ощутимо ноют. Но расстроенный, виноватый вид Флинта застиг его врасплох, и он заставил себя слабо улыбнуться: — Ничего. Сейчас уберу, и следа не останется. Но его слова Флинта явно не особенно успокоили. — Прости, — сказал он, и у Оливера едва челюсть не отвисла. — Клянусь, обычно я не веду себя как похотливое животное. Просто… Хотел тебя слишком сильно, наверное. Оливер сомневался, что может покраснеть ещё сильнее. Маркус казался таким непривычно откровенным и близким, что голова шла кругом, и Оливер совершенно не понимал, как себя вести. А потому малодушно закрылся в ванной, давая себе время привести мысли в порядок. — Дорогой, тебя кто-то обидел? Ты должен сообщить руководству, виновника непременно накажут! — обеспокоенно залепетало волшебное зеркало над умывальником, как только Оливер в нём отразился. Видок у Оливера действительно был тот ещё. Губы распухли, на шее от линии челюсти и почти до середины груди буквально живого места не было, будто на Оливера напал обезумевший вампир-садист. Волосы торчали в разные стороны, а взгляд был слегка сумасшедшим, но совершенно точно не несчастным. Оливер опустил глаза, стыдясь перед самим собой за эйфорию, переполнявшую его изнутри. Флинт сделал его похожим на жертву изнасилования, а полудохлые бабочки в животе Оливера бились в восторженном припадке, будто так и должно быть. — Ладно, — твёрдо сказал себе Оливер, методично, один за одним залечивая синяки. — Ничего не будет. Вчера ведь всё выяснили. Успокойся уже… Оливер «забыл» свести один небольшой засос под ключицей, а после несколько дней невольно тянулся прикоснуться пальцами к этому месту через одежду. Флинт намеревался сделать совместный сон в обнимку еженочной традицией, но Оливер категорически этому воспротивился. И хотя просыпаться в объятьях мужчины, о котором он мечтал едва ли не всю свою сознательную жизнь, ему, разумеется, более чем понравилось, привыкать к этому было… Неразумно. Оливер не верил, что Флинт относится к нему серьёзно. Хотя и отрицать взаимное, теперь уже, притяжение он больше не мог. — Окей. Как хочешь… — коротко отреагировал Флинт на резонное желание Оливера ночевать одному в собственной постели. Но при этом усмехнулся так, блять, многозначительно. «Я всё равно доберусь до тебя» — читал Оливер в его тёмно-серых настырных глазах, отчего сам испытывал смешанное чувство паники и возбуждения. Пару раз Флинту удавалось застать Оливера в одиночестве в раздевалке или инвентарной. Флинт молча прижимал его к стене и они лихорадочно целовались до тех пор, пока в узких тренировочных брюках не становилось болезненно тесно. Потом Флинт так же молча уходил, а Оливер сползал на пол, пытаясь отдышаться и унять бешено прыгающее сердце. В очередной раз обвинив себя в бесхребетности за то, что даже не попытался сопротивляться, Оливер шёл проводить тренировку. В их общей комнате, где это было делать удобнее и безопаснее всего, Флинт к нему не приставал. По крайней мере — физически. В устной же форме он изводил Оливера совершенно беспощадно. А тот не мог достойно ответить ни на одну реплику, потому что было очевидно: Флинт не издевается, а целенаправленно дразнит и провоцирует. — Где мой полог? — спрашивал Оливер, в один момент обнаруживший отсутствие не только занавесок, но и балок, на которые они крепились. — Выбросил, — невозмутимо пожимал плечами Флинт. — Не хочу больше пропустить, если вдруг начнёшь звать меня во сне. — Вуд. — Что? — Ты часто дрочишь? — Отвали. — Отвечай. — Отвали! — Если не ответишь, засосу тебя на тренировке, при всех. Так, как твоему малолетке и не снилось. — Не посмеешь… Придурок. — Хочешь проверить? — Блять… Раз или два в день. В основном. — А я раз пять на дню. В последнее время. — Мне часто говорили, что я ахуенно делаю кунилингус, — как-то заявил Флинт ни с того, ни с сего. — Э-э. Рад за тебя… — настороженно ответил Оливер, не понимая, для чего ему была озвучена эта информация. — Я к тому, что может, я и отсасываю не хуже. Хочешь проверить? Словесные атаки Флинта всегда были внезапными, на фоне абсолютного затишья, когда Оливер успевал немного расслабиться, прийти в себя и окончательно решить, что теперь точно всё и с Флинтом он ни-ни. Ничего. Флинт эти периоды как будто предчувствовал, и каждый раз выдавал что-нибудь эдакое. Ещё ситуация осложнялась тем, что Оливер никогда не мог понять, говорит Флинт серьёзно или просто придуривается. Поверить в то, что он на полном серьёзе готов был сделать минет, было невозможно, и Оливер как мог морозился, игнорируя столь неоднозначные знаки внимания в свою сторону. А на следующий день снова был зацелован до умопомрачения где-нибудь в подсобке… Хотя вот сегодня, например, Оливер возился в инвентарной дольше обычного, а Флинт так и не появился. Оливер отчаянно пытался убедить себя, что вовсе не разочарован этим обстоятельством. — Как на счёт совместного душа? — вдруг спросил Флинт, прерывая размышления Оливера. — Маркус… — щёки Оливера, как и всегда в такие моменты, мгновенно вспыхнули. — Что, Оливер? Я серьёзно. — Нет. — Предпочитаешь тискаться по мрачным пыльным подсобкам? — Пошёл нахуй, Флинт. Оливер кипел. Он злился на себя за то, что не находил в себе сил всё это остановить. И злился на Флинта за то, что посмел так бестактно напомнить о его слабости. А ещё Оливер теперь не мог перестать представлять каково это было бы — находиться с Маркусом под горячими струями воды в тесной душевой кабинке. Проклятье… — Я бы предпочёл начать с чего попроще, типа совместного душа. Но спасибо за приглашение. — Это не… Блять, Флинт! Какой же ты… — А ты — какой? — перебил его Флинт, и в его интонациях Оливер уловил глухое раздражение. — Ты ведь хочешь… — Ты знаешь, что дело не в этом. — А в чём? Ты сказал, что не будешь снизу — я не заставляю. Говоришь, что всё закончится короткой интрижкой, но ты не можешь этого знать. Вдруг… Что-то получится? Ты ведь гриффиндорец, Вуд. Так почему ты такой трус? А вот это был удар ниже пояса. Трусом Оливера ещё никогда не называли, ведь он объективно им не был. Да, с годами он стал гораздо более осмотрительным. Но только потому что его честность и безоглядная смелость давно уже не приводили ни к чему хорошему. Оливер резко остановился и схватил Флинта за отвороты мантии, с яростью всматриваясь в его лицо. Флинт криво ухмылялся, смотрел с вызовом — выжидал. Несколько секунд они сверлили друг друга упрямыми взглядами, а после Оливер резко подался вперёд, сминая насмешливый изгиб губ злым, быстрым поцелуем. Его целью было не получить и не доставить удовольствие, а доказать… Что-то. Вряд ли это было приятно, но Флинт с готовностью приоткрыл рот, и убрал руки за спину, давая понять, что не станет перехватывать инициативу, и позволяя Оливеру всё, что тот захочет. Оливер сам не заметил, как начал входить во вкус: прижал Флинта к ближайшей стене, запустил руку в его жёсткие тёмные волосы, и потянул, заставляя чуть запрокинуть голову, и начал спускаться поцелуями вниз по шее. И всё это в общем коридоре, в котором, несмотря на поздний час, вполне мог кто-то появиться. Флинт наблюдал за Оливером из-под полуприкрытых век и молчал. Определить его отношение к происходящему не представлялось возможным... — Доволен теперь? — тихо спросил Оливер, чуть отстраняясь. Гнев, который подгонял его к активным действиям, постепенно отступал. — Да, — просто ответил Флинт, а его тёмные глаза сверкали в полумраке, завораживали и утягивали Оливера в опасный омут. Снова нестерпимо хотелось целоваться. Флинт, словно услышав его мысли, сделал шаг вперёд, и ещё один, и ещё, пока не прижал Оливера спиной к противоположной стене узкого коридора. И поцеловал. Гораздо нежнее чем Оливер его минуту назад… Несчастные триста футов до спальни они преодолевали около получаса, обтерев спинами едва ли не каждую стену корпуса и только каким-то чудом никому не встретившись по пути. Едва ввалившись в комнату и закрыв за собой дверь, они продолжили неистово целоваться. Только когда Флинт стянул с него мантию и начал спускаться губами по горлу и груди, Оливер опомнился. — Мне нужно в душ, — прошептал Оливер севшим голосом. Он ведь после тренировки… Страшно представить, какая сейчас его кожа на вкус. — Нахуй. Хочу тебя, — ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия пробормотал Флинт. На последней ниточке сознания, Оливер всё же применил парочку невербальных очищающих заклинаний. Душ, конечно, не заменят, но всё же лучше, чем ничего… И очень вовремя, потому что в следующее мгновенье Флинт опустился перед ним на колени, и с этого момента Оливер совсем потерял способность что-либо соображать, все силы его уходили на то чтобы не потерять сознание от восторга от одного только этого зрелища. Он ведь не собирается… — Ты ведь не думал, что я тогда пошутил? — сказал Флинт, скривив губы в самой завораживающей и сексуальной ухмылке, что Оливер когда-либо видел. Поддев большими пальцами резинку тренировочных брюк Оливера, Флинт уверенно потянул её вниз.