Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

- Ты готов? – спрашивает брат, остановившись и скрестив руки на груди. - Почти… - облизываю губы и переминаюсь с ноги на ногу. – Давай чуть-чуть подождём? - Чего? Погоды? Чуда или, может быть, весны? Я ничего не отвечаю, хмурюсь и опускаю глаза, утыкаясь ими в белый ковёр упругого снега. Изо рта валит пар, щёки и нос мёрзнут, заставляя пытаться втянуть голову в ворот куртки и шарф, а руки… руки давно посинели. Прячу ладони в карманы и поднимаю глаза на Фредерика, который так и стоит, смотря на меня и чуть склонив голову набок. - Помнится мне, ты говорил, что не боишься? - А я и не боюсь. – как-то слишком наиграно отвечаю я. – Я готовлюсь. В конце концов, у меня это впервые… Брат заливается смехом и разводит руками, помахивая ими в колючем морозном воздухе. - Роберт, ты такая душка, но давай уже начинать? - Ты замёрз? - Хах, Роберт, - улыбается брат, - я давно привык к здешним зимам и, хоть этот день и особенно суров, но я прекрасно себя чувствую. К тому же, - он тоже прячет руки в карманы, оставив большие пальцы снаружи, - совсем скоро я обращусь и никакой холод мне страшен не будет, да и пробежка мне предстоит нехилая… Точно согреюсь. – он на секунду замолкает и смотрит в небо. – А вот тебе предстоит несколько часов неподвижного сидения на одном месте, так что, хватит тянуть время, я начинаю. - Но… Фредерик поднимает руку, показывая мне, чтобы я замолчал, снимает куртку и кидает её мне. - Почему ты на меня так смотришь? – спрашивает брат, расстегивая пуговицы на своём свитере. - Ты собираешься раздеваться прямо здесь? На улице? - А почему тебя это так шокирует? – спрашивает он, стягивая вещь и так же кидая её мне. – Здесь нет никого чужого. - А тебе не холодно? Ты же ещё человек? - Через пару минут я стану зверем, так что, не бойся за меня. – улыбается он и снимает гольфик, отправляя вещь ко мне. – Ты только вещи мои не потеряй, хорошо? А то будет совсем не весело остаться в городе нагишом… - Не волнуйся, – отвечаю я, прижимая к себе одежду, - не потеряю. - Может быть, ты сложишь её в сумку? – спрашивает брат, смешливо улыбаясь. – Или будешь всю дорогу в руках держать? - Я? А… Сейчас положу. – киваю я, сваливая вещи на сани и начиная упаковывать их в походную сумку-мешок. - И вот это не забудь. – говорит Фредерик и запускает в меня брюками. – И это. – к моим ногам приземлились трусы. - Извини, не поймал… - шепчу я, поднимая вещь и отправляя её к остальным. – А обувь? Вместо ответа к моим ногам прилетели два ботинка и носки. - Всё? – не смотря на брата, спрашиваю я. - Всё, я начинаю. - Подожди, дай я сумки багаж закреплю! - Я начинаю, а ты закрепляй. – отвечает Фредерик. – А то мне не очень уютно голым на морозе. - Да, точно… - тихо отвечаю я, занявшись делом. Сумку с вещами брата я плотно закрыл и закинул за спину, на манеру рюкзака, а более ценную сумку с предметами на продажу я так же закрепил на своём теле, только спереди, подобно тому, как женщины носят детей. Покончив со своими делами, я выпрямился и замер, не решаясь обернуться, но Фредерик сам дал о себе знать… Приглушённый рык, хруст снега под мощными лапами и вот мой брат, обличенный зверем, стоит около саней, согревая морозный воздух обжигающим дыханием. - Сейчас… - тихо говорю я, отчего-то дрожащим голосом. – Сейчас я тебя запрягу. Можно? – зачем-то спрашиваю я, замирая с ремнями в руках. Брат кивает, оскаливается, что, наверное, означает улыбку и встаёт на четыре лапы, позволяя мне запрячь себя. Вот только этот процесс проходит куда медленнее, чем я думал, мои пальцы ужасно дрожат и от холода, и от волнения, ремни то и дело падают в снег. Наконец, расправившись с креплением ремней, я обошёл сани со всех сторон, проверил тугость привязи. Всё кажется достаточно крепким и надёжным, для моих неумелых рук, но дрожь в коленях и неприятные ощущения под ложечкой не позволяли мне сесть в сани. Я боюсь, что ремни порвутся и я просто вылечу куда-то при резком повороте. Мало шансов, что я смертельно пострадаю, а вот покалечиться вполне могу, мне ли не знать, насколько могут быть сильны оборотни… Толстые ремни, которыми Фредерик запряжён, для него – всего лишь нити, которые он может разорвать одним движением. Надеюсь, выдержат… Сжав кулаки, сажусь в так называемую упряжку. Сани эти явно не предназначены для подобных поездок: они маленькие, так что, мне приходится сгибать ноги, чтобы поместиться, а ещё здесь нет никаких поручней или ремней, которые бы могли фиксировать моё тело во время быстрой езды, есть только невысокая спинка и отходящие от неё короткие подлокотники. Сглотнув, я устраиваюсь удобней, насколько это возможно, одной рукой вцепляюсь в неудобный подлокотник, а второй прижимаю к себе сумку с нашей поклажей. - Я готов. – говорю я, а у самого сердце в пятки падает. - Аркх… - издаёт Фредерик урчащий звук. Что-то мне подсказывает, что он сказал – держись… Фредерик медленно начинает движение, достаточно длинные поводья натягиваются и увлекают за собой сани со мной. Из моего рта вырываются клубы пара, зубы стучат, а сердце так испуганно колотиться, что я опасаюсь, как бы оно не пробило мою грудную клетку. Под лапами моего брата хрустят хребты сотен снежинок, на снежном ковре остаются внушительных размеров следы, а под толстой тёмной шкурой игристо перекатываются крепкие мышцы. Я невольно заглядываюсь этой картиной. Наверное, каждый был бы заворожен красотой и мощью оборотня, если бы не боялся того, что зверь перегрызёт ему глотку. И вот мы покидаем неогороженную территорию двора, выезжая на не дорогу. Помнится мне, ещё вчера она была ужасно ухабистой, но сегодня снежный покров сгладил неровности, даря нам возможность спокойно двигаться. - Аркх! – рыкает Фредерик. - Что? – непонимающе спрашиваю я и тут… - Ааааа! – визжу я так, как никогда в жизни не визжал. Я и не думал, что мои голосовые связки способны издавать такие высокие и громкие звуки. Фредерик, до этого двигающийся медленно и плавно, сорвался на галоп. Из-под его лап сыпались хлопья снега, вырванные из снежной дороги и попадающие мне в лицо, за пазуху. Наконец, перестав кричать, я до белых костяшек вцепляюсь в неудобные подлокотники, а второй рукой сжимаю сумку с вещами. Наверное, мои глаза сейчас занимают большую часть лица и в них отражается неподражаемый ужас. Мне так отчаянно хочется крикнуть: «помедленней!», попросить брата сбавить скорость, но я понимаю, что он лучше знает, как нам нужно передвигаться, и потому молчу, сжимая посиневшие от холода губы и уже почти не чувствуя руки, которой я мёртвой хваткой цепляюсь за подлокотник. Впереди виднеется поворот. Вжимаюсь в спинку саней так, что она врезается в мой позвоночник, весь сжимаюсь и стараюсь как можно крепче сцепиться с санями, чтобы не вылететь на повороте. «Раз, два, три…», - считаю я про себя, когда мы стремительно приближаемся к виражу. И вот… Крутой поворот так натягивает ремни, что я пугаюсь, как бы они не лопнули, но они выдержали. Позволяю себе выдохнуть и даже немного расслабляюсь – раз я не упал на таком крутом повороте, то можно не бояться за ровную дорогу. Прищурившись, я вглядываюсь вдаль, чтобы заранее увидеть следующий поворот и смочь мобилизоваться, но поворотов не видно. Вокруг всё белым бело и только чёрные стрелы вековых сосен разбавляюсь эту молочную палитру. Через пару минут я уже почти полностью привыкаю к такому странному способу передвижения и даже начинаю вертеть головой, рассматривая скудный, но завораживающий пейзаж. Бескрайние равнины, чуть тронутые невысокими холмами, молчаливый лес по мою левую руку и невиданное мною раньше количества чистейшего, нетронутого ногой человека снега. Такой простой и одновременно завораживающей красоты я никогда не видел раньше. В мире людей и технического прогресса девственную и первозданную красоту природы давно поругали и извратились над ней, втоптав в грязь… Новый, чуть более плавный, поворот уже не вызывает прежних эмоций во мне и я даже слабо улыбаюсь и прикрываю глаза, которые холодит ветер. Бескрайнее белёсое полотно, скрип снега под лапами и полозьями саней оказывали удивительно убаюкивающий эффект, и я очень пожалел, что не могу вздремнуть. Моя правая рука уже просто лежит на подлокотнике, а левая лёгко покоится на сумке с вещами, прижимая её к животу. Убираю затёкшую кисть с подлокотника, шевелю пальцами и кладу ладонь на колено, устремляя взгляд в светлую даль. Ужасно хочется закрыть глаза и предаться приятной дрёме. Я никогда не бывал в длинных дорогах, но теперь я знаю, что они действуют на меня убаюкивающе, вгоняя в транс и наливая веки свинцом. Вздрагиваю и повожу плечами, когда моя голова начинает падать на грудь. Нельзя спать, нельзя. Если я усну, я тот час упаду. Конечно, я был уверен, что Фредерик бы непременно заметил моё падение, но мне совершенно не хотелось прослыть перед братом настолько безответственным и слабым, что я не смог выполнить одну единственную просьбу – сидеть и держать сумки с вещами. Вновь встряхиваю головой, прищуриваюсь, стараясь на чём-нибудь сосредоточиться, найти себе какое-нибудь дело, какую-нибудь цель для глаз, но впереди лишь бескрайняя гладь снежного ковра, уже даже леса нет. Как же быстро двигается Фредерик… Интересно, а сколько нам ещё ехать? Хочу было спросить брата об этом, но вспоминаю, что он не может мне ответить, да и не стоит его отвлекать. Или стоит? Может быть, ему было бы проще и интереснее бежать, если бы я разговаривал с ним? Стоит попробовать. - Фредерик? – не очень громко зову я. – Может быть, поговорим? Точнее, я поговорю? Я подумал, что тебе может быть скучно просто бежать, смотря перед собой или тебе легче, если я буду молчать? - Аркх! – рыкает Фредерик, но я не успеваю понять, что значит его ответ… Брат резко тормозит. Настолько резко, что сани поворачиваются и едут боком, выбрасывая в воздух клочья снега из-под своих полозьев. Мои глаза неестественно округляются, а пальцы мёртвой хваткой впиваются в подлокотники. Сани по инерции продолжают двигаться, пока не врезаются в спину Фредерика. Поняв, что мы остановились, я разжимаю трясущиеся пальцы и приподнимаюсь, вытягивая шею и пытаясь выглянуть из-за широкой спины брата. - Арррр… - угрожающе рычит Фредерик и шерсть на его спине встаёт дыбом. Я вижу и даже чувствую, как напрягаются мощные мышцы под его шкурой, словно он готовится к прыжку. - Фредерик? – дрожащим голосом спрашиваю я. – Что случилось? Фредерик? Касаюсь ладонью его плеча и пытаюсь обойти его, чтобы посмотреть, в чём причина остановки, но брат резко хватает меня, и откидывает обратно за спину. Вскрикиваю от слишком сильного захвата, сдавившего мои рёбра, непонимающе бегаю глазами. Снова хочу выйти вперёд, но передумываю и наоборот пригибаюсь, выглядывая сбоку. - Что? – удивительно высоко пищу я. – Чёрт… В десяти метрах от нас, преградив дорогу, стоит непонятная тварь, размерами превышающая минивен и покрытая тёмно-зелёной кожей с выростами шипов. - Дракон… - шепчу я, поняв, кто перед нами. Фредерик завёл лапу за спину, отталкивая меня назад и сделал шаг вперёд. Дракон тут же впился в него взглядом, напрягаясь, а из ноздрей его начал идти дым. - Фредерик! – кричу я, кидаясь за братом, когда в дыму начинают вспыхивать искры. - Аркх! – рыкает на меня брат. «Назад!», - так и слышу я. - Прошу тебя, стой! – не успокаиваюсь я, хватая его за лапу и разрезая ладонь о его когти. – Стой! - Аркх! – оглушительно зарычал Фредерик и тут же меня прошиб до костей рёв дракона. Перевожу округлившиеся глаза на зверя и, словно в замедленной съёмке, вижу струю огня, вырывающуюся из драконьей пасти. - Ааа! – кричу я, инстинктивно закрывая голову руками, хотя и понимаю, что это не поможет. - Аркх! – рыкает Фредерик и… В моё левый бок приходит удар, который заставляет меня как-то всхлипнуть на выдохе и отлететь в сторону. Фредерик оттолкнул меня в самый последний момент, потому что по тому месту, где мы стояли, пролетел столп огня. Быстро сажусь и испуганно ищу взглядом брата. Фредерик отпрыгнул к краю дороги, напряжённо следя за драконом. - Фредерик, стой! – кричу я, когда брат делает шаг в сторону зверя. – Стой… - спокойнее повторяю я, поднимаясь на ноги. – Это, - показываю на дракона, - животное, он напуган, потому и нападает, если мы его не станем трогать, то и он не будет. Я сам удивляюсь, откуда во мне появляются такие правильные слова, но не перестаю говорить. - Фредерик, наверное, упряжка кажется дракону незнакомой и пугающей, потому он и ведёт себя агрессивно, давай… Давай, ты сойдёшь с дороги, пройдёшь вперёд и так обойдёшь дракона, а я тоже так сделаю. Встретимся впереди? Хорошо? Брат пару секунд напряжённо на меня смотрит, потом переводит взгляд на рептилию и всё-таки кивает, соглашаясь. - Хорошо. – киваю я, стараясь улыбнуться, что получается немного натянуто. – Иди, я тоже пойду. – повторяю я. Не спеша оторвать взгляд от брата, я облизываю губы и медленно шагаю в сторону обочины, схожу с дороги. Я стараюсь держаться хоть как-то уверенно, но мои руки всё равно предательски дрожат. Ноги вязнут в глубоком снегу, а колени дрожат, грозясь подвести и уронить меня в снег, но я держусь. Я должен держаться. Аккуратно, стараясь держать выражение лица, я поворачиваю голову, ища взглядом брата. Фредерик идёт впереди меня, что вполне понятно, ведь он передвигается куда быстрее. Сглатываю и оборачиваюсь назад, цепляясь взглядом за массивную тёмную фигуру дракона. Зверь смотри нам вслед, но не пытается преследовать. Спотыкаюсь и чуть было не падаю. Напряжённо выпрямляюсь и оборачиваюсь на дракона, боясь, что мои резкие движения могли его напугать, но мои опасения оказываются напрасными. Дракон уже не дышит огнём, наверное, успокоившись. Рептилия перебирает мощными лапами, делает пару шагов и расправляет большие кожистые крылья, взмахивает ими, но от земли не отрывается, поднимает голову и вновь ревёт. У меня мурашки по спине пробегают от этого звука, но я стараюсь держать себя в руках и не останавливаться, хоть от этого рёва и хочется упасть на колени и закрыть уши руками. Решив, что дракон уже достаточно далеко, я начинаю медленно сворачивать к дороге, всё больше увязая в снегу, пока… - Ааа! – вскрикиваю я и тут же в мой рот попадает обжигающе-холодная вода, затекая в горло и лёгкие, вызывая спазм дыхательных путей и пугающее ощущение удушья. Я беспорядочно дёргаю руками и ногами, не понимая, что происходит. Всё тело прошивают ледяные иглы, паника накрывает меня с головой, а новая порция проглоченной воды сводит горло и лишает меня даже надежды на вдох. В голове начинает темнеть… Крепкая лапа хватает меня за куртку, разрывая швы и вытягивая меня наружу. Я как рыба открываю и закрываю рот, пытаясь вдохнуть, но сведённые ледяной водой лёгкие и горло противятся вздоху. Всхлипываю и начинаю по-детски хныкать, хватаясь за горло, по щекам начинают катиться слёзы. Лёгкие отчаянно жжёт, мне так нужен воздух… - Роберт! – слово издалека слышу голос брата. – Роберт! Он склоняется надо мной, пытаясь повернуть моё лицо к себе, пытаясь что-то сделать, но паника настолько овладела мной, но я только мешаю ему. Бессвязно что-то шепчу, катаюсь по снегу, плачу. Брат хватает меня за шкирку, прижимая одной рукой к земле, а второй отвешивает мне такую пощёчину, что у меня в ушах начинает звенеть. На мгновение я замолкаю и замираю, чем пользуется Фредерик, хватая меня за подбородок и прижимаясь к моим губам. Не успеваю что-либо понять или сделать, как в мой рот, прокатываясь тёплой волной по горлу и проникая в лёгкие, врывается воздух. Я что-то бессвязно мычу, бью брата по плечам, пытаясь оттолкнуть, но он игнорирует мои попытки, продолжая прижимать меня одной рукой к земле, а второй держать моё лицо. Его дыхание ещё настолько по-звериному горячее, что мои сведённые судорогой мышцы прогреваются и расслабляются, пропуская желанный кислород в лёгкие и вмешивая его частицы в кровь. Моя голова немного проясняется, в ушах перестаёт звенеть и паника отступает. Я больше не бью брата, который пытается мне помочь, а просто расслаблено лежу, стараясь, если не помогать ему, но хотя бы не мешать. Новая порция воздуха врывается в мои лёгкие и я открываю рот, жадно вдыхая сам и выгибая позвоночник дугой. Моё охрипшее дыхание звучит настолько громко в тишине нетронутой природы, что бьёт по ушам. Я пытаюсь сесть, но Фредерик снова не позволяет мне этого, прижимая моё плечо к земле и поворачивая мою голову набок. - Дыши. – говорит брат. – Дыши. Его руки мягко, но уверенно переворачивают меня набок, придерживая, чтобы я не упал лицом в снег. - Дыши, Роберт, всё хорошо. От его слов становится одновременно спокойней и страшней. И я бы, верно, поддался панике, если бы не крепкая рука, держащая меня и ощущение горячего дыхания, всё ещё согревающее меня изнутри. Подавив в себе рыдания, но не совладав с немыми слезинками, катящимися по щекам, я прикрываю глаза и вдыхаю полной грудью, вдыхаю самостоятельно и… Воздух, достигнув самого дна моих лёгких, сводит их и заставляет меня содрогнуться и забиться в странной панической атаке, выплёвывая уже согретую моими внутренностями воду, топя снег своими горячими слезами и шепча что-то бессвязное. Когда судорожные сокращения моих лёгких и желудка перестают извергать воду, а дрожь, колотящая всё тело, становится мельче, я замираю, так и упав на холодный снежный ковёр, утыкаясь в него лицом. Пару минут я просто лежу и дышу, топя снег своим сбитым дыханием, пытаясь насытить кислородом кровь и унять нервную дрожь во всём теле. Когда до мозга окончательно доходит понимание того, что организм больше не умирает, нервная дрожь сменяется дрожью от холода. Только сейчас я осознаю, что лежу, полностью промокший, на снегу, на морозном воздухе и нет ни единого шанса высушиться и согреться. От понимания этого всхлипываю, но нахожу в себя силы и сажусь, меня чуть водит, голова слегка кружится. Утираю мокрым рукавом лицо, стирая талый снег, воду и слюну. Щёки жжёт от ледяного ожога и едкий раствор слёз лишь добавляют неудобства поврежденной коже. Всхлипываю и закрываю глаза, тру щёки, стирая дорожки слёз и шиплю от боли. - Тсс… - успокаивающе шипит Фредерик, отнимая мою руку от лица. – Не три щёки, так только хуже будет. Смотрю на него непонимающим взглядом, пытаюсь утереть слёзы второй рукой, но он перехватывает её, несильно, но крепко удерживая мои запястья. - Ты в себя пришёл? – спрашивает брат, внимательно смотря мне в глаза. Сначала отрицательно, затем утвердительно качаю головой. - Да… - хрипло отвечаю я. – Но мне так холодно… Прикрываю глаза и снова открываю, смотря на брата болезненным взглядом. Только сейчас до меня полностью доходит то, что он успел обратиться человеком и сейчас сидит напротив меня абсолютно обнаженный, сидит на снегу… - Тебе же холодно… - начинаю лепетать я, пытаясь поднять его с колен. – Встань. - Тсс! – снова шикает брат, перехватывая мои руки. – Я только что из волчьей шкуры, я в норме, а вот ты… - в его глазах читается тревога. Он снова перехватывает мои руки и усаживает на место, пресекая мои нелепые попытки встать. - Что же нам с тобой делать? – спрашивает Фредерик, словно у самого себя. - Мы далеко от дома? – спрашиваю я, подавив новый поток слёз. - Мы проехали ровно половину. Мы на равном расстоянии от дома и от города. - Куда нам лучше поехать? – зубы мои начинают стучать настолько сильно, что мешают говорить. Я невольно обнимаю себя за плечи, пытаясь согреться. - Я мог бы предложить разжечь костёр и высушить тебя, согреть, но, пока я соберу ветки и разожгу его, ты уже околеешь. - Что же делать? – всхлипываю я. Тело невыносимо колет ледяными иглами, жжёт холодом, а мокрая тяжёлая одежда только добавляет неудобств. - Где моя одежда? – спрашивает Фредерик, беря меня за плечо и заставляя сфокусироваться на его лице. - Она… Она… Вот… - вынимаю из-за спины насквозь мокрый мешок. – Я не потерял её, как ты и просил… - Глупый. – улыбается брат, гладя меня по мокрым волосам. – Я на тебя её хотел надеть. - Она же тоже мокрая? - Но я то думал, что ты её обронил. - Прости, - опускаю голову, - я опять всё испортил… - Это не так. – поднимает моё лицо, смотрит в глаза. – Давай, вставай. – встает и тянет меня за руку. Я встаю, пошатываюсь, чуть не падаю, но он меня подхватывает. Виновато смотрю на брата. Вечно из-за меня неприятности… - Не думай так. – говорит мой брат, прижимая меня к себе и оглядываясь по сторонам. - Ты слышишь мои мысли? – зачем-то спрашиваю я. - Я их чувствую. Ты вовсе не беда, как ты думаешь. Хочу что-то возразить, но передумываю. Мои силы стремительно тают, организм бросил все ресурсы на согревание тела и совершенно не стоит тратить энергию на споры. Немного успокаиваюсь и выдыхаю, расслабляю плечи. Меня ведёт в сторону, а ноги подкашиваются, Фредерик едва успевает меня подхватить. - Так, я всё придумал. – говорит брат, держа меня за плечи. – Можешь стоять самостоятельно? – киваю. Брат не убирает рук с моих плеч, но продолжает: - Роберт, снимай одежду. - Что? – удивлённо пищу я. - Не спорь, раздевайся. У нас мало времени. Непонимающе смотрю на брата, но начинаю неуверенно расстегивать куртку, еле справляясь с застёжками из-за дрожащих рук и онемевших пальцев. - Давай, помогу. – говорит Фредерик и, не дождавшись ответа, начинает стягивать с меня вещи. – В санях ты замёрзнешь, - говорит он, не отрываясь от раздевания меня, - поэтому поедешь верхом на мне. - Как это? В смысле, верхом? - В прямом. Сядешь мне на спину, прижмёшься ко мне и поедешь. - Зачем? - Потому что в обличии зверя я очень горячий, сам знаешь, это единственный выход для тебя, чтобы не замерзнуть. - А если я упаду? – на мне уже остались только брюки и Фредерик встаёт на колени, стягивая их с меня, потому что от меня помощи мало. - Будешь держаться за шерсть. - А если я вырву тебе её? Тебе же будет больно? - Роберт, не волнуйся за меня. Так, - встаёт, - пакуй свою одежду в сумку к моей и прыгай. - Зачем прыгать? - Чтобы не замёрзнуть. Не волнуйся, устать не успеешь, я быстро обращаюсь. Слова брата кажутся мне более, чем странными, но я предпочитаю послушаться, не слушающимися руками сворачиваю мокрые вещи и пакуя их в сумку, закидывая её на спину. К моему огромному удивлению я замечаю, что и сумку с вещами на продажу я не потерял, а только лишь обронил, пока катался по снегу. Подбираю её и тоже закрепляю на спине. Холодные капли начинают стекать по моей спине, разгоняя мурашки, оборачиваюсь на брата и начинаю прыгать. Более нелепо я себя не чувствовал никогда, но делать нечего. Фредерик точно лучше знает, что нужно делать. Опускаю глаза вниз. Я остался в белье, наверное, Фредерик думал, что я его сам сниму. Или его не нужно снимать? Перестаю прыгать и немного смущённо смотрю на брата, пытаясь без вопроса получить ответ, но ответить он уже не может… Могучий зверь, опустившись на четыре лапы, подходит ко мне, тихо урчит и тыкает носом меня в бедро. Киваю головой и на негнущихся ногах обхожу его, секунду мнусь и перекидываю ногу через широкую спину. Едва не сажусь на шпагат, который бы обернулся для меня разрывом связок, но всё же устраиваюсь на спине брата. Немного ёрзаю, чувствую под собой крепкие мышцы и густую шкуру, берусь руками за шерсть у шеи и максимально сжимаю, склоняюсь вперёд и ложусь грудью на его спину. Кожу тут же приятно обдаёт огненным теплом, блаженно прикрываю глаза. - Я готов. – тихо-тихо шепчу я. Глаз не открываю, но понимаю, что Фредерик начал движение по волнообразному перекатыванию мышц подо мной. Судорожно вздыхаю, стараясь расслабиться, перемещаю руки и обнимаю брата за шею, крепко держась таким образом. - Аркх! – не громко, но ярко рыкает Фредерик и начинает бежать, сперва не очень быстро, постепенно набирая темп. Поворачиваю шею и утыкаюсь лицом в густую шерсть, жадно втягивая в себя такой родной и насыщенный запах, устало улыбаясь и наконец-то веря в то, что всё будет хорошо. - Я люблю тебя, Фредерик. – едва слышно говорю я в шею брату и трусь щекой о густую мягкую шерсть.