Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

- Благодарю за завтрак. – говорит отец, утирая уголки рта салфеткой и отставляя тарелку. - Не за что, отец. – улыбаюсь я, осиливая последние кусочки на своей тарелке. - Но, мальчики, вы совсем не обязаны были просыпаться раньше всех и готовить завтрак, я мог сделать это и сам. - Это идея Роберта. - указывает на меня вилкой Фредерик. - Роберт, - обращается ко мне отец, - ты убедил брата в том, что вы должны это сделать? - Нет, - отвечает за меня брат, - он собирался сам приготовить пищу на всех, но он так гремел посудой, что разбудил меня. - А я совсем ничего не слышал… Странно, обычно я чутко сплю. – говорит отец. - Как видно, мой сон ещё более чуткий. – улыбается Фредерик, так же кладя столовые приборы на тарелку и отставляя её. Я быстро подметаю остатки пищи со своей тарелки, переставляю посуду на тумбочку и замираю в неопределенности, смотря на чайник. - Давай, лучше я. – видя мои мытарства, говорит Фредерик, вставая из-за стола. - Не нужно, лучше я. – качает головой отец. – Позвольте мне о вас позаботиться. - Эм… - мы переглядываемся с Фредериком. Мой брат хмурит брови, потом пожимает плечами и возвращается на место. - Хорошо. – говорит он. – Может быть, так будет справедливо: с нас завтрак, с тебя, отец, чай. Отец кивает и подходит к подобию плиты, ставя на неё чайник, доставая три тёмные чашки и ложки. Чайные принадлежности в доме нашего отца слишком напоминали реквизит со съёмочной площадки какого-нибудь фильма про вампиров, мне было достаточно сложно привыкнуть к ним, как и ко всей чрезмерно мрачной обстановке в доме, но я старался. - Только, мальчики, у меня будет к вам просьба. – обращается к нам отец, не отрываясь от раскладывания листьев неведомого растения по чашкам. - Какая? – заинтересованно спрашиваю я, готовясь выполнить любое задание. - Сбегайте во двор, посмотрите, не пришла ли почта, я жду письма… - Хорошо! – радостно отвечаю я, подскакивая с места, но торможу в дверях, во-первых, потому что Фредерик не пошёл за мной, а во-вторых – потому что я не сильно себе представляю, как приходит почта в моём родном мире. – Эм… - смотрю на брата, который всем своим видом игнорирует меня. – Фредерик? - Что? – так же, не оборачиваясь, спрашивает он. - А как здесь приходит почта? Как выглядят почтальоны? Брат прыскает смехом, но это длится не долго, он оборачивается, смеривая меня взглядом сверху вниз. - У нас есть разные способы доставки почты. – отвечает Фредерик, вздыхая, и начинает перечислять. – Почту разносят: люди, тролли, редко, есть голуби, но их посылают скорее для романтизма ситуации, ещё есть совы и многие другие. - Мне особенно понравилась идея с совами, - улыбаюсь я, - как в Гарри Потере. – ловлю непонимающий взгляд брата и перестаю улыбаться, опускаю взгляд. – Так кто приносит почту тебе, отец? - Человек. – мягко отвечает он. – Мужчина средних лет в бежево-горчичном плаще и коричневой широкополой шляпе. - Хорошо. – киваю я, но снова останавливаюсь в дверях. – Фредерик, ты идёшь? - Мне кажется, ты справишься и один. – отвечает брат, складывая руки на груди и всем своим видом выражая нежелание идти. - Фредерик, сынок, сходи с Робертом. – обращается к брату отец. – Роберт ещё не привык к нашему миру, его законам и обитателях, вдруг он не договорится с почтальоном или его что-то напугает? - А что, с почтальоном нужно договариваться? – настораживаюсь я. – Мне казалось, что нужно просто забрать почту… - Нет, - улыбается отец, - не нужно, но почтальон же не знает тебя, а, мне кажется, ты можешь немного растеряться… - Это так… - отвечаю я, смущённо улыбаясь. – Фредерик, пошли. – начинаю канючить я. – Фредерик, ну, пошли… - Хорошо. – сдаётся брат, поднимая руки. – Ты и правда зануда, я не ошибся в тебе… - В таких случаях обычно говорят – ты и мёртвого уговоришь. – отвечаю я, улыбаясь брату и подавая ему руку. - Мёртвого? – переспрашивает Фредерик, морщась. – Зачем кому-то уговаривать мертвецов? Роберт, ты же говорил, что в мире людей и технического прогресса нет магии, так откуда там чёрные маги, чернокнижники? - Эм, при чём тут чернокнижники? – спрашиваю я, в который раз поражаясь своей невежественности. - Некоторые чёрные маги и чернокнижники работают с мёртвой энергией и мертвецами, оживляя их, вдыхая в их мёртвые тела жизнь. – объясняет отец. - А… А ты? - Я же сказал, что этим занимаются только некоторые. И – нет, Роберт, я не работаю с некротикой, по крайней мере, с органической некротикой. - Что значит – органическая некротика? – не понимаю я. - Работа с органической материей, то есть, с мёртвыми телами. Так понятно? - Да. – киваю, взгляд бегает по полу. – А неорганическая некротика это что? - Это работа с душами, духами, энергиями мёртвых. - А разве есть разница между душой и духом? – наивно спрашиваю я. - Ахахах! – заливается смехом Фредерик. – Ну, ты даешь, братик… - он качает головой и кладёт ладонь мне на плечо, слегка сжимая его. – Тебе ещё многому предстоит научиться… - Я же здесь всего две недели… - растерянно оправдываюсь я. - Мальчики, прошу вас, проверьте почту. – напоминает отец. – А то чай уже готов, а вы так никуда и не вышли. - Хорошо. – на этот раз соглашается Фредерик. Мы вышли во двор. Погода была удивительно зябкая и влажная, заставляющая ёжиться, несмотря на относительное тепло. Так же меня поражали цвета неба и лёгкий туман, который бывает исключительно на рассвете. Поражало меня это потому, что сейчас уже полдень… - Пошли туда, - показывает мне рукой Фредерик и обнимает себя за плечи, - почтальоны обычно останавливаются именно там. - А как ты понял? – словно маленький ребёнок, нападаю я на брата с глупыми вопросами. – Здесь же совсем нет никаких указателей? - Роберт, я живу здесь всю свою жизнь, точнее, не конкретно здесь, ты понял. – смотрит на меня, киваю, он продолжает. – Но законы везде одинаковы. - То есть, и животные, и люди, и тролли разносят почту одинаково? – вновь удивляюсь я, догоняя брата. - Нет, каждый по-своему, мне вот больше всего нравятся совы… Но все люди делают это по одной схеме, так что, я точно, знаю, куда подойдёт почтальон. - Хорошо. - Как думаешь, - спрашиваю я, когда проходит уже не менее десяти минут, - долго ещё ждать? – смотрю на брата, который прищурившись вглядывается в туман. - Что-то мне подсказывает, что он не придёт… - А как узнать точно? - Никак. – пожимает плечами он. – Так бывает. – Фредерик разворачивается и направляется к дому. – Пошли, - машет мне рукой, - а то чай, наверное, уже совсем остыл. - Согласен, - быстро нагоняю брата, прячу озябшие ладошки в карманы, - здесь ужасно зябко… - Я не уверен точно, но, наверное, мы сейчас находимся в крайней точке западных земель, там очень часто бывает подобная погода… - Знаешь, - улыбаюсь немного смущённо, глубже прячу руки в карманы, - этот полдень настолько похож на рассвет, что для меня он пахнет какой-то мистикой и магией. - А для меня бедой… - как-то отстранённо говорит брат и вздрагивает, ёжась. - Что ты имеешь в виду? – настораживаюсь я. - Ничего, просто… - он хмурит брови, буравя взглядом тяжёлую дверь. Мы остановились на крыльце. – Наверное, - вздыхает, прикрывает глаза, - это у меня из-за парня-управляющего. - Его зовут Грэди. - Мне не важно. Не люблю людей. - Фредерик, мы с тобой тоже люди. Брат изгибает губы в какой-то страной усмешке, качает головой и скрещивает руки на груди, делая шаг вперёд и чуть ли не прижимая меня спиной к двери. - Роберт, - неотрывно смотря мне в глаза, говорит брат, - даже ведьмы, ведьмаки, маги и прочие, кто является людьми по виду, не являются ими по определению, потому что они владеют магией, а обычные люди – нет. В них разная кровь, Роберт, что уж говорить про нас. – он упирается одной рукой в дверь, поставив её у самой моей головы. – В нас половина магической крови и половина животной, мы никогда не сможем считаться чистыми людьми даже по виду, потому что мы – оборотни. - Откуда в тебе такая нелюбовь к людям? – спрашиваю я, удивлённо-испуганно хлопая глазами. Фредерик предстаёт сейчас передо мной в совершенно новом образе. - Они не сделали ничего хорошего за всю свою историю и не делают этого сейчас, но сейчас, хотя бы, они не вредят миру. - Я с тобой не согласен. – также складываю руки на груди, смотря брату в глаза. – В мире людей и технического прогресса все люди и пусть не все из них хорошие, но некоторые… К тому же, Чара, которого, кстати, вы считаете героем, насколько я помню, он – полукровка. У него отец – эльф, а мать – простой человек из мира людей и технического прогресса. - Заметь, его мать поступила самым подлым и низким образом, бросив возлюбленного и новорожденных детей. Это суть всех простых людей – они думают только о себе и этим себя же губят. - Фредерик, ты хочешь сказать, что представители других, как ты там сказал? - Раад. - Точно, раад. Ты хочешь сказать, что они, да и мы не думаем о себе? Это присуще всем живым существам – желание сделать свою жизнь как можно более комфортной. - А такие слова, как долг, честь, благородство, чистота помыслов тебе говорят о чём-нибудь? - Конечно, говорят. Я прекрасно знаю все эти определения, но, если жить исключительно долгом, можно так и умереть несчастливым и не пожившим. - Именно поэтому нужна честь, благородство и прочее. Я согласен, что без них долг станет чем-то вроде кандалов, сковывая и лишая той свободы, что присуща всему живому. - И людям? - И людям. – соглашается Фредерик. - Вот видишь, ты сам это сказал. – улыбаюсь я, радуясь, что переубедил брата. - Я согласился, что людям, как и всему живому, присуща врожденная свобода, - отвечает мой брат. – Но свобода каждого живого существа заканчивается там, где он начинает ограничивать свободу других, так что, свобода людей в далёком прошлом. Каждый, кто несёт опасность миру должен быть ограничен в своей преступной свободе и инициативе. - Тогда, мы тоже должны быть ограничены в воле и посажены на цепь. – не моргнув глазом, отвечаю я. - Почему? - Потому что мы несём опасность. Фредерик, ты сам сказал, в нас половина магической крови и половина животной. И эта животная кровь всегда будет влечь нас к преступным деяниям, шептать нам о сладости свежей и тёплой крови, о вкусе и аромате ещё движущейся жертвы, в плоть которой мы вонзаем свои клыки. Она никогда не позволит нам быть безопасными для мира, просто потому, что дикий зверь не может быть стопроцентно безопасным. - Но я никого не тронул за всю свою жизнь, - парирует брат, - ни в облике зверя, ни в человеческой обличии. Защита – да, нападение – нет. - А я укусил во время последней фазы обращения Чару, а потом, уже обратившись полностью, я сломал ему шею. Разве это не нарушило его свободу и безопасность? Я не могу себя контролировать, потому что зверь во мне сильнее, чем человек. По твоей логике, меня нудно посадить на цепь, почему же ты не попытался этого сделать? - Потому что ты – мой брат. - Это – двойные стандарты, Фредерик. – качаю головой. – Нельзя делать поблажки для кого-то только потому, что он близкий для тебя человек. - Нет, Роберт, это – любовь, просто, ты этого ещё не понимаешь. – я открываю рот, чтобы ответить, но Фредерик обрывает меня. – Пошли в дом, отец заждался. Я проглатываю слова, которые ещё не осмыслил мозг, но которые уже застряли в горле, и киваю, юркая следом за Фредериком в тепло дома. - Вижу, вы без письма… - говорит отец, как только мы проходим на кухню. Мы с Фредериком переглядываемся, но он продолжает. – Наверное, всё же, случилось дурное с Даниелем. - Так зовут почтальона? – спрашиваю я. - Да, - кивает отец, - я не видел его уже три недели, но наделся, что с ним всё хорошо. Все дороги в наших землях проходят через или около леса, а он всегда славился дурным и тёмным… - Мне жаль… - Это судьба, сынок. – отвечает мне отец. – Что ж, мальчики, раз так случилось, значит, так тому и быть. Садитесь, - указывает рукой на свободные стулья, - я чай уже давно заварил, но укутал его, он не остыл. Мы с Фредериком вновь переглядываемся, легко киваем друг другу и занимаем свободные стулья напротив отца. Привычным движением я обхватываю озябшими ладошками непривычно маленькую чашку, вдыхаю незнакомый, чуть горьковатый запах неизвестного чая-отвара и делаю глоток. Слева от меня громко отхлёбывает напиток Фредерик и морщится, косясь на тёмное, почти чёрное содержимое почти чёрной чашки. - Странный вкус… - говорит брат, ставя чашку на блюдце. - Это с непривычки. – отвечает отец, делая глоток из своей чашки. – Это фамильный рецепт, с детства его пью, очень полезный напиток. - Значит и мы привыкнем. – улыбаюсь я, делая глоток и стараясь подавить желание поморщиться от горьковатого напитка. – В нас же одна кровь, значит и вкусы у нас схожи. - Ты прав, Роберт. – мягко кивает отец. - Но мой привычный чай мне всё равно больше по вкусу… - говорит Фредерик, но всё же продолжает делать маленькие глотки тёмной жидкости. - Я тоже привык к другому, - поддерживаю я беседу, - но и этот напиток кажется мне весьма интересным. Вот только горчит чуть-чуть… - свожу глаза на чашке и снова поднимаю взгляд на собеседников. – А ещё такое тепло от него разливается по венам… - Я же говорю – это очень ценный и полезный настой… - отвечает отец. - Но всё же странный, - отвечает Фредерик, зевая, - от него так и хочется лечь и закрыть глаза…