Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

Я просыпаюсь, но мои веки всё ещё безмятежно закрыты. Сквозь тонкую кожу проникает ласковый солнечный свет, согревая мою глубину и лаская зрачки. Я потягиваюсь и улыбаюсь. Это утро, которое я ещё даже не видел, кажется мне таким светлым и тёплым, что невольно хочется улыбаться и делиться с этим миром своим ощущением счастья. Даже моя боль отступила, тело больше не покрывают тысячи хладных мурашек, а душа внутри перестала сжиматься, успокоившись и найдя мир внутри себя, словно сон в забытой людьми пещере исцелила меня, словно именно этого мне всегда и не хватало, словно близость родных по крови зверей залатала все мои – физические и моральные раны. И так оно и было, так оно и есть. Я снова потягиваюсь, разминая затёкшие за время сна, но совсем не болящие мышцы, улыбаюсь, обнажая зубы и удлинённые клыки, и открываю глаза. - Аа! – коротко вскрикиваю я и подскакиваю, ударяясь затылком о покатый и низкий свод пещеры. Моё сердце вмиг разгоняется до нечеловеческой скорости. - Тихо-тихо, - говорит причина моего испуга, - я тебя не хотела напугать. - А… А… - я задыхаюсь воздухом и не могу подобрать слов, глупо открывая и закрывая рот. – А что ты хотела? - Я хотела сказать тебе с добрым утром и принести завтрак. Точнее, завтрак я уже принесла. – ставит на мои колени импровизированную тарелку, наполненную ягодами. Я ошарашено смотрю на содержимое тарелки, на легко улыбающуюся девушку, вспоминаю, что на мне надеты одни лишь трусы, заливаюсь краской и пытаюсь прикрыться посудой. Мне хочется провалиться сквозь землю… - Понимаю, что ты предпочитаешь мясо, - снова заговаривает девушка, - но попробуй, они вкусные. – и снова лёгкая улыбка, которая ещё больше вгоняет меня в краску. Я наконец решаюсь направить свой бегающий смущенный взгляд на собеседницу, цепляюсь им за молочные линии обнаженных плечи, за смольные немного взъерошенные волосы, за прикрытые пушистыми ресница озёра голубых глаз. Наверное, я сейчас сам похожу цветом на то красное мясо про которое она говорила… - Ам… - пытаюсь связать хотя бы пару слов, но это у меня слабо получается. – Эм… - Ты хочешь меня о чём-то спросить, Роберт? – девушка поднимает на меня свои невозможно голубые глаза. – У тебя есть право на множество вопросов… Если ты не против? – она указывает на мою тарелку, качаю головой, показывая, что не возражаю. Она берёт своими тонкими белыми пальчиками парочку налитых алым соком ягод и отправляет в рот, я гулко сглатываю. Всё происходящее начинает казаться мне всё более странным… - Они очень вкусные, правда. – говорит она. – Попробуй, Роберт. Она почти невесомо касается моей чуть тёплой ладони и меня словно прошибает электрическим разрядом, который разносится по каждому нерву, раскаляя его и напрягая. Моё сердце немного сбавляет свой ритм, начиная бить по венам уже не бешеным пульсом, но твёрдыми мерными ударами. Я поднимаю глаза, цепляясь взглядом за её лицо. Она видит это, немного смущается, уголки рта дрожат, но она не отворачивается и я тоже не отвожу взгляд. Молочная кожа, плавные и нежные черты лица, обрамленные рамкой чёрных и коротко остриженных волос, чистые искристые глаза, в которых есть глубина, но в этой глубине нет тьмы, к которой я так привык, которую я всегда видел в зеркалах. Она… Она… другая… и родная одновременно… - Т… - запинаюсь, облизываю внезапно пересохшие губы. – Табита, откуда ты здесь? Как ты сюда попала? Девушка расплывается в медленной улыбке, не сводя с меня взгляда искрящихся глаз, покрывает их ресницами и медленно размыкает розовые лепестки губ. - Я пришла, как только смогла. – одно предложение, пять слов, а столько всего в них сокрыто. Меня прошибает новая молния, но эти ощущения совсем не похожи на ту боль, что рождается в позвоночнике, когда я обращаюсь. Эти ощущения невозможно приятны и совершенно неизбежны, словно сейчас происходит и сбывается то единственно правильное, к чему я всю жизнь шёл. - Я же… Я же спал с волками… - пытаюсь сосредоточиться и говориться внятно, связно, но получается слабо – в этом весь я. – Почему ты не испугалась? Почему ты зашла в пещеру? - А ты разве не чувствуешь? – лукаво спрашивает она, изогнув бровь. - Ам… - облизываю губы, сердце настойчиво бьёт по венам. Кровь во мне пытается сказать то, что сознание не в силах услышать… - Таби?... – спрашиваю я, как-то мучительно прикрывая глаза. - Да… - почти неслышно, на выдохе отвечает она. Её мягкая тёплая ладошка берёт мою руку и мягко притягивает к себе. Я не знаю, чего она хочет от меня, моё сознание не знает, моё сознание глухо, но животная часть меня уже давно всё поняла и решила. Я склоняюсь к её лицу, задевая носом слегка выступающую косточку на челюсти, и утыкаюсь в её белоснежную шею, жадно и бесшумно втягивая аромат тёплой кожи и крови, бьющейся в крупной жиле под кожей. Я издаю какой-то едва слышный, почти болезненный стон, походящий на тихий волчий вой и отстраняюсь от неё, открываю глаза, в расширенных зрачках которых плещется безумие и животный инстинкт. - П… - вновь запинаюсь, облизываю губы. Кажется, я скоро сотру их в кровь собственным языком. – Почему ты не боишься меня? Если… Если ты знаешь? Табита, откуда ты знаешь про меня? - В нашу последнюю встречу я увидела шерсть на твоей руке, я сразу всё поняла. К тому же… - она тоже запинается, опускает глаза, но находит в себе силы поднять взгляд вновь. - Что, к тому же? – пытаюсь помочь ей. - Запах. Твой запах. Я почувствовала его в первую же нашу встречу, но не могла понять, не могла признаться себе и объяснить... Я же думала, что в том мире нет никого волшебного… - То есть, ты знаешь обо всём? - Что ты имеешь в виду, Роберт? - Я даже не знаю, с чего начать… Табита, я не могу поверить в то, что ты…. Ты тоже… - не могу это произнести, это слишком странно. - Волк? – заканчивает за меня девушка. Я выдыхаю. - Да. Я не понимаю… - хмурю брови, нервно перебираю пальцами. – Табита, как? Я… Я чувствовал твой запах… - начинаю внезапно смеяться, сгибаясь пополам. Как же всё оказалось просто… - Роберт, что с тобой? – встревоженным голосом спрашивает она, касаясь моего плеча. - Тогда, в нашу последнюю встречу, я не мог понять, почему так остро и сильно реагирую не тебя, почему я не в силах чувствовать твой запах, а когда я поранил тебя… Твоя кровь… О, небеса, это всё потому, что ты – такая же, как я! - Почти. – мягко улыбается она. – Я – не оборотень, я – обращенка. - Обращенка? – после знакомства с отцом, мне становится неуютно от этого слова. - Да, но я не простая обращенка, а обращенка крови. - Что это значит? - В отличии от простых магов-обращенцов, во мне есть часть волчьей крови. - Как? – совершенно не понимаю я. - Табита, прошу, объясни мне… - Мой прадедушка был волком. Это сложно объяснить… - Настоящим? Ну, в смысле, не обращенным человеком? - Нет, обращенным человеком была прабабушка, это по папиной линии. А отец мой – белый маг-обращенец. - Белый? Подожди, мне казалось, что обращенцы – всегда чёрные маги? Или я ошибаюсь? - Нет, не ошибаешься. Так и есть, если ты – приобретенный обращенец. Для того, чтобы обрести способность обращаться зверем, нужно провести тёмный ритуал на крови, который априори делает тебя чёрным магом, я же, как и мой отец – обращенцы по крови. В нас есть часть волчьей крови, потому мы можем обращаться зверем по своему желанию, и можем мы это с самого рождения. - Так странно… - опускаю глаза. – А твоя мать? – непонимающе смотрю на Табиту. – Ты же говорила, что твоя мать – свободная художница и… - Лечиться от алкогольной и наркотической зависимости? - Да… - чувствую себя виноватым. – Извини… - Нет, так оно и есть. Моя мать слишком свободная художница, которой порой не хватает выдержки. - Но она же простой человек? Табита, как твоя мать встретилась с твоим отцом? Она же определённо из мира людей и технического прогресса? - Так и есть. – кивает. - Но…. Как? - Она мне не родная, то есть, не кровная мать. – мои брови вновь ползут наверх. - То есть, тебя тоже воспитывали не родные родители? - Да. - А кто твоя настоящая мать? Почему она тебя оставила? И… Почему вы оказались в мире людей и технического прогресса? - Как я уже сказала, мой отец – белый маг-обращенец, моя же мать – эльфийка. - Эльфийка? – неподдельно удивляюсь я. – Но… - Именно поэтому мы и оказались в мире людей и технического прогресса. Не знаю, знаешь ты или нет, но у эльфов весьма суровые законы, поэтому, когда моя мать связалась с моим отцом это вызвало большой резонанс. Их пытались разлучить, мою мать запирали дома и собирались побыстрее выдать замуж за эльфа, но она не сдалась. Накануне свадьбы она сбежала, в лесу они встретились с отцом и решила, что во что бы то ни стало будут вместе и, если для этого нужно бежать за тридевять земель – они сбегут. Они нашли трансфер… Ты знаешь, что такое трансфер? – киваю. - Да. - Они бежали в мир людей и технического прогресса. Там у них родилась я. - Почему же они отдали тебя? - Они решили, что, раз уж я буду всю жизнь жить в этом мире, будет правильнее, если растить меня будет его представитель. Случайно познакомившись с моей не родной матерью, они решили, что лучше кандидатуры не найти и отдали меня ей. - Ты виделась с ними? - Да, моя мать не запрещала мне видеться с родными родителями. - Это хорошо… - А ты? - Что, я? - Ты знаешь своих настоящих родителей? Просто, я знаю, что у оборотней сложно с этим… - У меня есть брат-близнец. – как-то блекло отвечаю я. – Но мы познакомились только три недели назад, это ему я обязан тем, что попал сюда. - А как? - Через… - пытаюсь вспомнить название. – Через Гномью Тропу, кажется, это так называется. Это – естественный портал. - Я не знала об этом. – мягко улыбается. – И что было дальше? - Сначала я его боялся, потому что и Фредерик, и этот мир казались мне такими странными… Потом я привык. А потом я отправился на поиски родного отца и нашёл его, уговорил и Фредерика попытаться стать с ним одной семьёй. Он уступил мне. – горько улыбаюсь. – Я был так счастлив, что у меня наконец-то есть семья, настоящая семья. Я так верил в нашего отца, в искренность его любви к нам. А он… Он делал вид, что любит нас только для того, что провести ритуал по обретению какой-то там высшей силы. - Что за обряд? - Как я понял, если у тёмного мага-обращенца есть дети, если он их найдёт и убьёт на алтаре, он обретёт силу. - Ты… Ты серьёзно? Он пытался вас убить? - Да… Там было слишком много всего, слишком долго… В результате, Фредерик убил нашего отца, убил на моих глазах. - Роберт… Роберт? – поднимаю на неё глаза, но на плечах лежит свинцовая плита. – Ты можешь посчитать мои слова странными, но не всегда родными оказываются только те, в ком течёт наша кровь. - Может быть… - Поверь мне. - улыбается, берёт мою холодную ладонь своей тёплой и мягкой. - Я постараюсь. – слабо улыбаюсь ей. - Роберт? - М? - А твоя родная мать… Ты знаешь её? - усмехаюсь, опускаю глаза. – В чём дело? - Табита, как бы тебе правильно объяснить… - Я пойму. - Хорошо… Моя родная мать – волк, настоящий волк. Ты, наверное, посчитаешь это странным… - Я знаю об этом, Роберт. - Знаешь? - Да. – мягко кивает. – И, если ты этого захочешь, я помогу тебе её найти. - Знаешь, после встречи с отцом я не уверен, что должен это делать… - А ты этого хочешь? - Раньше безумно хотел… Я всю жизнь мечтал о том, чтобы обнять мать. – сердце сжимается, а глаза становятся влажными. – Но тогда я не знал о том, кто она… - Ты дашь мне пару минут? – спрашивает Табита, участливо заглядывая в мои глаза. - Д.. Да. – она кивает и встаёт, направляется к выходу из пещеры. Я вопросительно слежу за ней взглядом, но молчу. Сердце мерно стучит в груди, словно предчувствуя что-то… Оказавшись на выходе из пещеры, Табита, не оборачиваясь, стягивает с себя свою тонкую светлую рубашку, кладя её на камень. Под её рубашкой не оказывается бюстгальтера. Я наблюдаю, как завороженный, за белой спиной с россыпью родинок, за изящными линиями талии и бёдер, за движениями рук, которые стягивают брюки, отправляя их к рубашке. Когда она остаётся в одних лишь трусиках, я не выдерживаю и отворачиваюсь. Мои щёки горят огнём, а сердце громыхает в груди так, что заглушает голос мыслей. Проходит какое-то время прежде, чем я позволяю себе осторожно взглянуть в сторону Табиты, но её уже нет на месте и только лишь оставленная на камне одежда говорит о том, что она ещё совсем недавно стояла здесь, обласканная нежным солнечным светом. Я ловлю себя на том, что глупо и наивно улыбаюсь вслед ушедшей девушке. Меня накрывает волной смущение и хоть в этой пещере уже нет даже волков – безмолвных свидетелей, которые едва ли бы меня осудили, но я опускаю глаза, рассматривая свои руки, ноги, грудь. Я открываю рот в безмолвном удивлении, когда понимаю, что на моей всё ещё запятнанной кровью груди уже нет зияющей раны. Не веря своим глазам, я поднимаю руки и несмело провожу пальцем по тому месту, где ещё ночью была глубокая колотая рана, а сейчас был лишь светлый шрам, по форме напоминающий молнию. Я думал, что умру этой ночью от ран и кровопотери и был рад тому, что я испущу дух в окружении собратьев, но вместо этого эта ночь исцелила меня… - Ау… - слышу тихий вой-скулёж, поднимаю глаза, направляя их на выход из пещеры и цепенею. Там, в ярких лучах нежного весеннего солнца, стоят две волчицы – матёрая и ещё подросток. Во второй я с лёгкостью узнаю своего ночного проводника, а через пару секунд, когда они подходят ко мне и я могу заглянуть в её ярко-голубые глаза, я узнаю в ней Табиту. - Таби… - выдыхаю я, кислород резко кончается. - Ау… - тихо отвечает она и тыкает меня влажным носом в плечо, призывая повернуться. Я выполняю просьбу и оказываюсь лицом к лицу с матёрой волчицей с мудрыми и немного грустными глазами, в которых читается непередаваемая сила. Я не знаю, что движет мною, наверное, этот тот самый голос крови, что не давал мне покоя долгие семнадцать лет моей жизни, но я протягиваю ладонь к волчице, касаясь её лба, осторожно, немного испуганно провожу по жёсткой шерсти. Руки дрожат, губы дрожат, приоткрываясь и выпуская наружу то самое – самое главное в жизни слово: - Мама… - шепчу я. Солёный раствор слёз проливается за край глаз и стекает по щекам, но не опаляет их, не обжигает, а остаётся лишь влажными дорожками самых искренних и важных эмоций, которые душа больше не в силах сдерживать. - Мама… - повторяю я. Мои щёки мокрые, но я улыбаюсь, неровно и нервно, но улыбаюсь. – Мама? – с оттенком вопроса повторяю я, смотря на Табиту, на мать. Едва ли сейчас кто-то из них может ответить мне, но матёрая волчица делает то, что становится важнее и яснее всех слов. Она тыкает меня носом в щёку, а потом проводит шершавым языком по моей щеке, облизывая меня. Я смеюсь и плачу одновременно, когда она проводит языком мне по уху, зализывая волосы и щекоча, по шее, по плечам и груди, стирая следы ночной драмы. Мне щекотно, мне странно, но я сейчас чувствую себя лучше, чем когда-либо! Я чувствую себя маленьким щенком, которого умывает мать, я и есть он… - Мама… - шепчу я, беря мать за голову и прижимаясь к ней, обнимая. – Мама! – я уже и мечтать не мог об этом моменте, я отчаялся и смирился, а он взял и настал, позволив самой смелой мечте сбыться. – Спасибо тебе, Табита… - шепчу я девушке и вновь зарываюсь носом в шерсть матери. – Я люблю тебя, мама… Я так люблю тебя! Я скучал, безумно скучал! Всю свою жизнь я мечтал об этом моменте… Я ещё долго-долго обнимаю мать, что-то шепча, говоря, крича, плача и смеясь, благодаря и говоря о любви и о грусти, которая съедала меня всю мою жизнь. Я говорил и чувствовал, как из моей груди утекает тьма, освобождая место для света, который быстро занимал место, заполняя собой мою душу и подсвечивая глаза. Едва уловимые шорохи заставляют меня поднять глаза. На входе в пещеру стоит вся стая, которая грела меня ночью. Они ждут, не позволяя себе войти без разрешения вожака. Моя мать оборачивается на них, издавая какой-то звук. Стая проходит внутрь, окружая нас. Кто-то обнюхивает меня, кто-то лижет в лицо, маленькие волчата, которые остались незамеченными мною ночью, начинают играть со мной, охотясь на мои руки и смешно по-детски рыча. Во мне поднимается волна умиление и радости, я начинаю беспорядочно гладить малышей, некоторые из которых, возможно, являются моим братьями и сёстрами. - Мы все – одна стая. – улыбаясь, говорю я. Мать лижет меня в лицо и направляется к выходу. Два волка следуют за ней, остальные остаются в пещере, двигаясь вокруг нас бесконечным пушистым хороводом. Когда щенкам надоедают мои руки и они переключаются друг на друга, я оборачиваюсь на Табиту. Всё ещё находясь в обличии зверя, она встаёт и неспешно направляется к выходу из пещеры. Обождав пару секунд, я встаю и иду за ней. Мои содранные руки и ноги почти зажили, не принося более никакого дискомфорта, я подхожу к девушке и встаю у неё за спиной. Её спина выгибается неестественной дугой, шерсть вдоль хребта встаёт дыбом, мгновение и передо мной на четвереньках стоит уже девушка, а не волк. Она встаёт на ноги, то ли не зная, что я у неё за спиной, то ли не желая как-то реагировать. Я протягиваю к ней руки, движимый непонятными, животными, но удивительно светлыми чувствами, в этот момент она оборачивается. Мои руки касаются её обнаженной кожи, ложатся на талию и незаметно соскальзывают на спину, мы оказываемся лицом к лицу. В её голубых озёрах плещется какой-то почти детский интерес, а щёки чуть тронуты краской смущения. Её розовые лепестки губ несмело и едва заметно приоткрываются, но дыхание её так и не облачается в звуки и слова. Мои губы тоже мягко приоткрываются, но слов за ними сейчас нет, слова не нужны сейчас. - Спасибо, что подарила мне мечту. – шепчу я, проводя кончиками пальцев по нежной коже её лица, нервно и неровно улыбаюсь. Она мягко и так же неуверенно улыбается мне в ответ, не отрывая взгляда от моих глаз. Моё сердце пропускает удар и выплёскивает в мои вены порцию какой-то удивительно тёплой и пьянящей крови, пропитанной чувствами, инстинктами и… желаниями. - А ты знаешь, - говорит Таби, ресницы дрожат, она нервно облизывает розовые губы, - что волки находят пару только раз в жизни? - Теперь знаю. – почти неслышно отвечаю я, улыбаясь и склоняясь к её лицу. – Только… позволь мне… - правильные человеческие слова куда-то пропали из памяти, но они сейчас нам не нужны. Мы понимаем друг друга на уровне крови. - Я не могу отказать тебе в том, чего сама желаю. – легко, немного неуверенно кладет ладонь на мою шею. – Твой образ давно в моей крови… И больше не нужно слов. Я просто склоняюсь и целую её розовые податливые и немного испуганные лепестки губ. Она немного вздрагивает, она боится, как и я, но не отталкивает, отвечает. Табита обнимает меня за шею тёплыми нежными руками, несмело, но уверенно прижимается ко мне телом. Мы оба не знаем, как надо, как правильно, но это уже не важно. Её обнаженная тёплая кожа молочного цвета касается моей груди, живота, кажется, проскальзывая под мою оболочку и проникая в нервы, разносясь по сосудам и заполняя всё внутри меня лишь своим образом, своим именем. - Таби… - шепчу я в её губы, держа её лицо руками. Дыхание сбилось и хрипит. Её расширенные зрачки, прикрытые пушком ресниц, кажутся невероятно глубокими и походят сейчас на колодцы, но не те опасные и тёмные, а полнящиеся живой воды и несущие исцеление. Я снова целую её, уже смелее, прижимая её невероятно тёплое тело к себе. Её запах, её обнаженная кожа, её сбитое дыхание и некоторая неровность движений будоражат сознание, срывая его, прижигая нервы и заставляя двигаться в тех ритмах, которые знает каждое живое существо. Но главное, что рвёт мои нервы и вены в клочья, обжигая их кровью, это – её желание того же, чего так отчаянно хочу я. Становясь всё смелее и смелее, целую её лицо, закрытые тонкие веки, возвращаюсь к приоткрытым горячим и припухшим губам, прохожусь по длиной белой шее, вдыхая её обворожительный запах, который не давал мне покоя с самого начала, но я не позволял себе в этом признаться. В какой-то момент животное во мне окончательно берёт верх и мои клыки начинают задевать её кожу, мягко впиваясь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, Таби тихо рычит в ответ и впивается в мои губы, неглубоко пронзая их не длинными, но острыми клыками. Первые капли крови попадают на мой язык, впитываются во вкусовые рецепторы и со скоростью света разносятся по нервам и венам, перегревая кровь и гася в сознании свет. Её податливое обнаженное тело опускается на пол пещеры и я следую за ней: кожа к коже, сердце к сердцу, жизнь к жизни, рука об руку, всегда.